Один

Глава 1

Роберт посмотрел в окно. За окном было пасмурно, моросил дождь.

Сначала Роберт хотел спуститься и проверить запер ли он входную дверь на засов, уж больно ветер был сильным. Но, поразмыслив, решил, что для начала неплохо было бы выпить чашку кофе.

Перемолов в ручной кофемолке кофейные зерна, мужчина закинул получившийся порошок в турку, налил в нее воды и поставил на походную плиту, не забыв открыть вентиль газового баллона.

Повернувшись спиной к плите и лицом к окну, Роберт скривился от боли, пронзившей его правый бок. Эта боль не давала ему спать уже как девятый день, хотя по ощущениям прошла целая вечность.

— Кстати, о вечности, — прошептал Роберт и обвёл взглядом комнату, в которой жил.

Быт на маяке не был слишком тяжел, особенно для мужчины крепкого телосложения, коим и был Роберт. Рыжие волосы, собранные в хвост, рост под два метра и тело, в котором больше мышц, чем жира, — всё это позволяло ему легко справляться с повседневными задачами. Однако вынужденное одиночество не добавляло этой работе романтизма.

Несмотря на то, что Роберт регулярно мазал больное место обезболивающей мазью и даже делал себе уколы, боль не уходила и с каждым днем становилась все сильнее. Иногда доходило до галлюцинаций, из-за которых он не мог нормально спать по ночам. Снотворные не помогали, а если ему и удавалось заснуть, то снились жуткие кошмары. От них его и спасало кофе.

Погрузившись в свои мысли, Роберт не заметил, как кофе зашипел и вылился через край посеребрённой турки. По комнате распространился запах горелого кофейного зерна. Мужчина выругался. Перелив остатки кофе в кружку с надписью «Любимому папе», он уселся в кресло.

— Здравствуй, Роб! — раздался в комнате громкий чужой голос.

Роберт поперхнулся и уронил кружку на стол.

— Право, что делает с людьми необходимость оказаться в одиночестве и нести аскезу! — продолжал голос. — Каково это – остаться последним человеком на земле, дорогуша? Быть, так сказать, оплотом человечества?

Роберт вскочил с места и замахал руками в воздухе, как будто надеясь поймать того, кто с ним разговаривал.

— Началось, — прошептал Роберт.

— Что началось-то, Роб? Твое поехавшее сознание, породившее меня на свет? Так сколько ты в этом маяке уже торчишь, а? Напряги память, попробуй вспомнить! — не унимался чужеродный голос.

Роберт устало опустился обратно в кресло. Действительно, вопросы, заданные голосом, иногда погружали его в такую пучину размышлений, из которой было сложно, а подчас и невозможно, выбраться.

Вопрос о времени нахождения Роберта на маяке застал мужчину врасплох. Роберт попытался вспомнить, как он здесь оказался, и чем больше он пытался это сделать, тем отчетливее осознавал, что не помнит, как оказался на маяке: его память ясно говорила ему, что он всегда жил на маяке, но что вот-вот должен прибыть сменщик, дабы сменить Роберта на этом одиночном посту, однако, коллега до сих пор не прибывал.

Взгляд Роберта упал на полупустую кружку на столе.

— Любимому папе? — с удивлением и иронией произнес Роберт вслух.

— Так много вопросов и ни одного ответа… — протянул голос.

У Роберта не было детей, по крайней мере, его память не сохранила воспоминаний о них. У Роберта был маяк и потребность следить за тем, чтобы лампа маяка всегда освещала путь кораблям.

Мужчина попытался вспомнить, а была ли у него девушка, жена или, может быть, друзья, но и этого не смог сделать.

Его охватил жуткий страх.

— Так, это всего лишь галлюцинация. Есть же спутниковый телефон, в экстренных случаях меня заберет борт на большую землю, контора просто не может поступить по-другому. Нужно связаться с ними, и все, меня положат в больницу, и все эти глюки закончатся. Мне нужен отдых. Я читал про кратковременную амнезию, это бывает, но быстро проходит, и все становится хорошо.

Роберт, пошатываясь, встал из кресла и попытался осмотреться. Его зрение словно затуманилось, приходилось постоянно тереть веки костяшками пальцев, чтобы вернуть себе остроту зрения. Мужчина открывал дверцы навесных шкафчиков, тумбочек, заглядывал под кровать, кресло и иную имевшуюся в комнате мебель, но найти телефон никак не удавалось. Наконец, уже отчаявшись, под хихиканье неумолкающего чуждого ему голоса, Роберт отыскал спутниковый телефон у себя под подушкой.

— Молодец! От меня спрятал, да? — прошептал голос ему на ухо.

Роберт мотнул головой, включил телефон и стал набирать нужный номер. Пальцы мужчины дрожали, но он все же справился с задачей. После нескольких длинных гудков на том конце провода наконец-то нажали кнопку приема, а в комнате на мгновенье повисло гробовое молчание.

Роберт, придя в себя, начал кричать в телефонный аппарат:

— Алло! Алло! У меня экстренная ситуация, пришлите вертолетную группу сегодня! Алло! Алло! Вы меня слышите?

Из трубки доносился предательский шорох.

— Да что же это такое! Алло! Земля! Слышите меня? У меня чрезвычайное происшествие, пришлите спасателей! — кричал еще какое-то время Роберт, пока, остановившись, чтобы перевести дух, не понял, что из телефона доносится длинный и протяжный звук.

— Чертовщина какая-то! — прокричал Роберт и с силой нажал на кнопку повтора номера. Телефонная трубка ответила короткими гудками. Мужчина вне себя от злости швырнул аппарат об стену. Через несколько мгновений он осознал, что натворил, и рухнул без сил на кровать, закрыв глаза. На кровать рядом с ним опустилось нечто.

— Из-за чего весь сыр-бор, дорогуша? Ну подумаешь, останешься здесь навсегда… Один… — произнес голос, растягивая слова и делая упор на шипящие звуки.

— Я. Не. Один! — взревел Роберт, и вот уже настольная лампа полетела в сторону говорящего, но наткнулась, как и ранее телефон, на препятствие в виде каменной стены.

Роберт решил немного пройтись до лампы маяка. Обычно на самом верху лестницы ему было спокойнее, и голос его не так беспокоил, как здесь, в комнате постоянного проживания.

Выйдя из своего обжитого пространства, мужчина прислушался: внизу основной лестницы, ведущей к главному входу на маяк, было тихо. Значит, засов он все-таки закрыл вчера. Поднявшись на пару пролетов вверх, Роберт, нажимая необходимые кнопки и рычажки, начал зажигать лампу. Обычно на это уходило не более минуты, но не сегодня. Лампа не хотела загораться. Мужчина выругался и полез читать руководство использования, чтобы понять, чем может быть вызвана неполадка.

Наверху было холоднее, чем в жилой комнате. Роберта пробирал озноб. Буквы, напечатанные на листках, прыгали по бумаге, сосредоточиться на смысле слов Роберт почти не мог. В полубреду мужчине казалось, что он действительно последний человек на земле, что в реальности он не наемный работник, смотрящий за маяком, а человек, которого постигло кораблекрушение после того, как все океаны вышли из берегов и накрыли основную часть суши. Роберт вспоминал, как выдохшийся, обезвоженный, он карабкался по скользким камням уступа, на котором стоял маяк, как пальцы схватывали только бурые водоросли, как подушечки пальцев стерлись в кровь, пока Роберт наконец не выбрался на спасительный для него берег.

Мужчина вспомнил, что не будет у него никакого сменщика, что он единственный представитель рода человеческого, по счастливому стечению обстоятельств оставшийся в живых. Роберт вспомнил, что припасов, оставшихся на маяке, осталось в лучшем случае на пару месяцев, не больше, и какая участь постигнет мужчину далее — никому не ведомо.

Боль в боку, терзающая его, была ничем иным, как последствием сломанных ребер об обломки корабля, с которыми пришлось столкнуться Роберту в момент кораблекрушения, а кратковременная амнезия была вызвана стрессом от всего пережитого.

Чем холоднее становилось Роберту, тем сильнее его одолевал бред. Мужчина вспоминал, как он учился взаимодействовать с маяком и разбираться в его не самом простом устройстве, как научился зажигать лампу, как смазывал все имеющие в маяке петли, дабы их не поглотила ржавчина, как готовил себе по утрам еду на весь текущий день и варил кофе. Но воспоминания не давали ему ясности о его жизни до того, как он оказался на маяке.

Бытовые картины в мозгу Роберта начали перемешиваться, и сознание постепенно угасало, предлагая ему погрузиться в тёмный и зловещий сон. Осознав, что замерзает, Роберт резко открыл глаза и дернулся.

Открытие, которое подкинул его мозг, было ошеломляющим. Неужели он действительно один на этой большой планете? Неужели никому больше не удалось спастись? Неужели его ждет мучительная смерть от обезвоживания? Или это просто галлюцинация? Симптомы болезни мозга? Что, если нужно просто подождать до утра, и за ним все же пришлют вертолет?

Роберт вернулся в жилую комнату за комбинезоном и несколькими одеялами. Он поднялся наверх и еще раз внимательно, концентрируясь на каждом абзаце, стал вчитываться в руководство по использованию лампы маяка.

Спустя некоторое время и пары-тройки манипуляций лампа зажглась. Роберт удовлетворенно выдохнул. Работа придавала смысл его жизни на маяке.

Спустившись в кладовые комнаты, мужчина вновь начал пересчитывать оставшийся провиант и баклажки с водой. Если экономить, всего этого удовольствия хватит примерно на полгода.

— Но мы же не думаем о плохом, верно? — произнес Роберт вслух и ущипнул себя за руку. — Надо просто дождаться утра. Компания получила мой сигнал и должна отреагировать, а сроки экстренного реагирования согласно инструкции составляют не более четырех часов.

Мужчина, закрыв двери всех кладовых, вновь поднялся в свое жилое пространство. Чужеродный голос молчал. Роберт устало опустился в кресло, сбросил одно из одеял на пол и зажег конфорку плитки. Огонь успокаивал.

Тени от предметов причудливо играли на стенах маяка, создавая красивые узоры. Роберт достал из тумбочки листы бумаги и карандаши и принялся создавать наброски увиденного.

Незаметно для мужчины ночь пролетела очень быстро, ей на смену пришло утро. Солнце потихоньку поднималось на небосвод. Роберт посмотрел на часы – четыре часа уже миновали.

«Ну что ж, иногда и на материке случаются неприятности, подождем. В конце концов, на сегодня галлюцинации меня покинули, а боль я еще способен терпеть», — подумал про себя мужчина.

Прошло еще несколько часов, и солнечный свет через панорамные окна жилого помещения залил все пространство. Солнечные лучи скакали туда-сюда, предлагая Роберту радоваться новому светлому дню.

Мужчина поднял спутниковый телефон. Фортуна позволила последнему сохраниться практически в целости и сохранности, только небольшая трещина на мини-экране напоминала о ночной вспышке гнева Роберта.

Смотритель маяка, не нажимая кнопку повтора, с усилием прожимал цифры, составляющие номер телефона организации, в которой он работал. Этот телефонный номер Роберт знал наизусть. Пошли гудки. Мужчина крепко сжимал телефонную трубку в руке и смотрел в экран. Но спасительного «Алло» с другого конца телефонной сети так и не последовало.

— А ты думал, я тут шутки с тобой шучу? — сверху от Роберта снова раздался голос, как будто бы говорящий держался за потолок и, свесив голову вниз, вещал.

Мужчина вздохнул. Положив телефон на тумбочку, Роберт спустился по винтовой лестнице и зашел в одну из кладовых. Покопавшись между стеллажей, он достал из коробок бутылку вина, пару банок консервированных фруктов, пару банок мясных консервов.

— Ты что, конец света отмечать собрался? Молодец, уважаю! — промурчал голос.

Роберт лениво отмахнулся, собрал все продукты и напиток и поднялся наверх – к лампе маяка. Выключив механизм освещения, мужчина открыл бутылку, налил вино в злополучную кружку (бокалов просто не было), консервным ножом вскрыл одну из жестяных банок и начал свой праздничный обед.

Смотритель маяка смутно понимал, что он в действительности праздновал, ведь мозг всегда пытается скорректировать негативные для человека воспоминания или ищет оправдания для решений, которые приводят к негативным последствиям. Однако, вкус вина и сладкой пищи расслаблял и тело Роберта, и его дух.

Растянувшись в кресле, подогнув ноги так, чтобы их до самых ступней укрывал плед, Роберт провалился в сон без сновидения, находясь в маленькой, лишенной окон, комнатке. Один.

***

Один сперва пошевелил головой и только потом открыл глаза. Следом он почувствовал ноющую боль в боку и увидел торчащий наконечник копья, которым был приколот к древу.