Одержимость

Глава 1

Я не всегда был таким. Под моими глазами не всегда лежали огромные, чуть ли не синие мешки. Волосы не всегда были грязными и отросшими, ребра не выпирали мертвецки, а взгляд не был настолько рассеянным, ищущим, сумасшедшим.

Когда-то я был неплох собой, здоров и совершенно нормален, но меня сгубила любовь, а может быть и просто зависимость. Я не знаю, что это, и, скорее всего, уже никогда не узнаю. Да и мне, можно сказать, всё равно, ведь хватало просто каждый день любоваться ею, глядя в окно, когда она выходила прогуляться или на работу, в маленький книжный магазинчик, в который я никогда бы не осмелился зайти, хотя и не хотел особо. Она тогда стала идолом для меня, объектом для поклонения, не требующим прикосновений и слов. Я никогда не хотел говорить с ней или трогать её, ведь понимал, что одним неверным словом её светлый образ был бы опорочен.

Я никогда не делал фотографий с нею, ведь, когда однажды попробовал, от злости вдребезги разбил новенький фотоаппарат, купленный специально для этого. Она была не такой. В жизни она излучала счастье, освещая мирскую серость, а фотография не могла передать её образ моими глазами, делая её такой же обычной, сухой и неинтересной, как многие другие.

Я жил, да и сейчас живу, в мире, где всё делится для меня на две категории: светлое и тёмное. И, к сожалению, светлой была только она, и я искренне не понимаю, почему никто другой этого не заметил. Она даже ходила особенно, будто летала, едва касаясь земли.

Но она пропала. Пропала на моих глазах, окрашивая всё вокруг себя такой же светлой, как она сама, но в то же время алой, приносящей боль и страдания кровью. Возвращаясь с работы вместе с очередной серой подругой, она совсем заболталась и заметила несущийся на неё автомобиль с пьяным водителем в последний момент. Такого отчаяния я не испытывал никогда, ведь видел уход своего ангела, смерть своей любви.

Я был на похоронах. Все её родственники косо смотрели на меня, потому что в тот момент я уже выглядел как живой мертвец, вышедший из соседней незакопанной могилы, но мне было всё равно, ведь я просто хотел увидеть её. Но она вдруг стала совсем серой, больше не излучала тот яркий-яркий огонёк, освещавший всё вокруг. Потому я не видел её последний раз — не узнал. Это была уже другая, не моя.

Подумать только, мне было только девятнадцать, а я уже был столь несчастен. Мои дни превратились в бесконечность, наполненную пустой надеждой увидеть её ещё раз. Я каждый день, ровно в восемь часов утра смотрел в окно. Сам не знал зачем, просто мечтал, верил! А она будто специально не выходила из квартиры, в которой почти сразу поселились новые жильцы. Я сразу их возненавидел, ведь они сняли её горячо любимую картину и переклеили обои. Я знал это, так как её окно удачно располагалось прямо напротив моего. Я ненасытно любовался ею каждый день, а теперь, глядя в окно, злился и разочаровывался, видя перед собой только глупого ребёнка, царапающего стену или делающего ещё что-нибудь бессмысленное.

Никогда я ещё не был так опустошён, как когда уже полгода не видел её. Чтобы хоть немного чувствовать себя в порядке, я начал пить. Но быстро бросил это дело, ведь алкоголь совсем не вызывал той зависимости, что я уже давно не испытывал, а после него становилось ещё хуже, ведь, когда я трезвел, в голове снова всплывали те счастливые воспоминания, где она была у меня. Воспоминания, что одновременно грели и разрывали на части душу.

И однажды меня посетила гениальная, как мне показалось, мысль. Фотографии никогда не передадут тот образ, да и не было их у меня, а увидеть её в жизни невозможно. Что же остаётся? Я решил, что нарисую её! Сделаю так, чтобы она всегда смотрела на меня, а я — на неё!

Я сел за мольберт и понял, что совершенно не умею рисовать. Будет бесчеловечно осквернять мою любовь бездарными мазульками, совершенно не похожими на реальность, но я не остановился. В тот день я со всех ног мчался в художественную школу. Все смотрели на меня, как на полоумного, но таким я в тот момент и был, однако меня приняли, хотя и не без помощи небольшой взятки, которую пришлось дать директору того заведения в обмена на место, что должно было появиться прямо посреди года.

Каждый раз, рисуя, я думал только о ней, и мои глаза светились ярким, сумасшедшим огнём. Хоть я не видел этого, но знал! За те пять лет, что я провёл в художественной школе, я ни разу не рисовал её — не мог. Работы одна за одной появлялись в моём доме, но быстро исчезали оттуда, ведь были совсем мне не нужны. Я продавал их, чтобы на что-то жить. Через всё это я прошёл только для того, чтобы однажды ещё раз увидеть её. В моей жизни наконец появилась надежда, которая, вместе с огнём в глазах, разрасталась в моей душе с каждым днём всё больше и больше.

Вот школа, наконец, была окончена. К тому времени мои работы были уже очень популярны и хорошо продавались. Я накопил столько, что следующие несколько лет мог жить, не работая. Это, несомненно, радовало, ведь я мог совершенствовать своё мастерство, не отвлекаясь на рутину. Я практиковался и практиковался, оттачивая навыки и всё время думая о той, что придавала стимула.

И вот я уже успешен, обеспечен на всю оставшуюся жизнь и свободен. Мои творения безупречны, и ни один критик ещё не находил там изъянов. Время пришло.

В один день я вывез из дома все работы, оставив только принадлежности для рисования. Для всех моя карьера окончена. В один день я поставил мольберт, подготовил всё и начал писать. Мой ангел. В моей памяти она была прекрасна, невероятна, незабываема. В каждый мазок кисти я вкладывал частичку своей души и безграничную надежду. Вот её яркие, горящие счастьем глаза. Вот нежнейшая, алебастровая кожа, лучезарная улыбка и пышная копна волос.

Не то. Это не то! Это не то, что я хотел видеть! Она была не такой! Она светилась изнутри, озаряя всё вокруг себя, а эта девушка совсем на неё не похожа! Та была мягкая, светлая, а эта, хоть и красивая, совсем другая, чёрствая и сухая.

Отбросив безжизненный портрет в пустующую комнату, я снова натянул холст и начал работать. Сумасшествие и желание увидеть захлестнули меня. Я самозабвенно писал. Писал, не отрываясь даже на еду и сон. Тот же результат.

Как вернуть любимую к жизни?! Как снова увидеть её, если она мертва уже давно?! Так продолжалось три года. Я писал, писал и писал её портреты, но всегда получались другие, чужие. Все они отправлялись в пустую комнату, а я потихоньку сходил с ума. Спал я очень мало и лишь тогда, когда организм сам «отключался». У меня не было времени. Всё внутри меня изнывало от желания снова увидеть любимую.

Нет, ничего не получилось. Соседняя комната полна одинаково безжизненных портретов, а сам я сижу на старом диване, преисполненный печали и тоски. У меня уже нет сил.

Для всех я сильный, умный и смелый человек, сделавший карьеру из ничего и обеспечивший себя на всю жизнь, но, на самом деле, я слаб. Я настолько слаб и опустощён, что у меня даже не хватает сил встать и снова писать, а в голове уже мелькают пугающие меня самого мысли о самоубийстве.

Вдруг раздался звонок в дверь, слегка напугав меня. Сюда никто и никогда не приходил, а звонок был установлен только для приличия. Сколько времени я уже не видел других людей, прошло много времени с тех пор. Медленно поднявшись и чуть пригладив растрёпанные волосы, я пошёл к двери, шаркая ногами.

Легонько нажав на дверную ручку, я приоткрыл дверь, что открывал последний раз полтора месяца назад, чтобы забрать еду, оставленную курьером на пороге. Там оказалась миловидная девушка, что чуть растерянно смотрела на меня, держа в руках какие-то бумаги.

— Здравствуйте, меня зовут Лика, и я привезла вам посылку, — дружелюбно сказала она.

— Мне? — спросил я чуть ошарашено, ведь последние годы не заказывал ничего, кроме еды.

— Да, это ведь тридцать пят… — она не закончила, ведь, ещё раз бросив взгляд на дверь, чётко увидела номер тридцать шесть. — Ой, извините, пожалуйста, не хотела вас потревожить… — она чуть улыбнулась.

И вдруг в этой улыбке я увидел свою прежнюю, долгожданную любовь. Она так близко, стоит передо мной, совсем другая, но та самая, кого я так страстно желал и ждал долгие-долгие года.

Девушка смущенно сказала «До свидания» и начала разворачиваться к соседней квартире, а понял, что окончательно сошёл с ума. Да, она совсем не похожа на мою любовь — низенькая, чуть полная и с длинными, заплетёнными в высокий хвостик волосами, но эта улыбка. В её душе и лице я для себя увидел то, что не видел уже так давно — жаркий огонь, обжигающий мою душу и освещающий всё вокруг себя.

И тут я понял, что если эта девушка сейчас развернётся и уйдёт — я умру.

— Лика, не найдётся ли у вас на днях пара минут свободного времени? Мы могли бы выпить вкуснейшего кофе и поговорить о жизни.

Она развернулась и ярко улыбнулась мне, доставая из сумки визитку, а я вдруг понял, что настал новый виток в моей доселе несчастной жизни. Я люблю её. Или не люблю? Какая разница, если я готов ради неё на всё. Она станет моей новой сладостной музой, моим гением чистой красоты. И на этот раз я получу её. Всю. Я не остановлюсь, пока она не будет всецело принадлежать мне. Мы будем вместе, пока смерть не отнимет тебя у меня.