Обжорство

Глава 1

Стоя на пороге антикварного магазина, я испытывала чувство, будто я самая глупая девушка на всем белом свете. Сегодня суббота, 9 часов вечера, на улице идет легкий дождь, сопровождаемый прохладным весенним ветерком. Солнце давно скрылось за горизонтом, но светло, как днем. Искусственный свет уличных фонарей и сотен квартир, в каждой из которых теплится жизнь, освещают бесконечные улочки, артерии огромного существа по имени город. А люди – не больше чем микроорганизмы: одни полезные, обеспечивающие стабильное функционирование организма, поддерживая инфраструктуру и работая, а другие зловредные.

"Почему я пришла сюда?" – мысль все крутилась и крутилась у меня в голове. "Неужели я верю в чудеса? Во все эти старые сказки о чудовищах, прекрасных принцессах, доблестных принцах и коврах-самолетах?". Данный антикварный магазин был непримечателен, я бы даже сказала, нарочно спрятанным в самом центре старого города. Небольшая витражная витрина с видом на полуподвальное помещение размером с бабушкин чулан. Снаружи казалось, будто это чей-то забитый хламом подвал, и только небольшая вывеска над тяжелой дубовой дверью знаменовала миру, что здесь магазин.

На табличке прописными буквами было написано название магазина "Диковины Света", а под ним, более мелко и трудно различимой, почти выцветшей краской – "Via ad Iriy clausa est iis qui Annwn elegerunt". Слова, чье значение было сокрыто от меня языковым барьером, но, наверное, это было напутствие или, может, пословица? В любом случае, попытка не пытка, в конце концов, что мне скажут, если все это окажется выдумкой? Максимум развернут на сто восемьдесят градусов и прогонят с истерическим хохотом, вызванным такой чудачкой, как я, поверившей в глупый городской слух.

Наконец решившись, я открыла дверь и шагнула внутрь, переступив порог, разделяющий наш современный мир и застывшее прошлое в лице всего содержимого этого странного магазина. Внутри магазин выглядел ничуть не лучше, чем снаружи: плохое освещение, даже полумрак. Низкий потолок, крохотная комнатка, одним словом, кошмар клаустрофоба, забитая от стены до стены старыми вещами: картины с неизвестными мне людьми с мертвыми глазами, смотрящими прямо мне в душу, старинный часовой шкаф, чьи стрелки замерли еще лет сто назад, некогда изящная деревянная мебель, сделанная мастерами ушедших веков, которая ныне просто собирает пыль.

Вентиляция в здании была паршивой, воздух был спертым, полным пыли и витающим противным запахом плесени, присущим многим старинным зданиям. Магазин будто сам был товаром, которым в нем торговали – таким же старым и ненужным. Я пошла вперед, маневрируя в узких проходах, заставленных вещами, в поисках владельца. К моему удивлению, магазин был гораздо больше, чем казалось снаружи, по всей видимости, он занимал весь полуподвальный этаж дома. Наконец добравшись до кассы и обомлев от коллекции викторианских фарфоровых кукол, я принялась высматривать владельца, решив, что он вряд ли бы оставил кассу без присмотра.

Тут из прохода справа от меня раздался хлопок закрытой книги и громкий кашель, неестественный, а тот, что издают, дабы привлечь внимание. Я развернулась и увидела мужчину. Разглядеть его в полумраке было невозможно, но он явно был очень высоким, метр девяносто? Я почувствовала небольшой дискомфорт в его присутствии.

— Добро пожаловать в "Диковины Света". Здесь вы найдете мебель на все случаи жизни, картины известных и не очень художников и эксклюзивные манускрипты со всего света, — сказал мужчина в дружелюбном тоне, широко разводя руки, подчеркивая обширный каталог товаров, после чего он медленными, но широкими шагами направился в мою сторону.

— Вы забыли упомянуть этих страшных кукол, — немного нервно пошутила я.

Мужчина наконец вышел на свет, и я смогла его разглядеть. Он был молод, где-то двадцати семи лет, и довольно привлекателен: короткие пшеничные волосы, уложенные налево, серо-голубые глаза. Одет он был в жёлтый жилет с заурядной черной вышивкой в виде цветов и змей, надетый поверх белой рубашки, черные брюки и туфли того же цвета.

— Что вы! Они по-своему прекрасны. То, что для одного мусор, для другого сокровище. То же самое с этими куклами. Попробовали бы вы это сказать детям середины и конца девятнадцатого века, вас бы заклеймили странной. Или, например, это, — мужчина щелкнул пальцем, отложил книгу, что нес в руках, на стол и аккуратно достал с соседней полки дубовую шкатулку с узором, напоминавшим герб из какой-нибудь средневековой повести: два оленя на фоне леса скрещивают рога. Он открыл шкатулку, и изнутри зазвучала блаженная музыкальная мелодия си минор, под которую на небольшом пьедестале кружилась изящная фарфоровая балерина с немного потрескавшейся краской. — Но разве не прелесть? А ведь эту шкатулку изготовили еще в начале двадцатого века! Человеческая техническая мысль удивляет! Знаете, современный человек очень сильно недооценивает технологии прошлого. Мы настолько самоуверенные в своем нынешнем познании мира и технологий, что нам просто проще сказать, что пирамиды построили инопланетяне, а не египтяне, или что календарь майя дарован богами, ибо люди, так и не освоившие ковку железа, не могли обладать такими познаниями в астрономии и математике. Взгляд на вещи из прошлого, как холодный душ, проливает свет на наше невежество. — Он поставил на место шкатулку, предварительно закрыв ее, после чего приблизился на расстояние вытянутой руки.

— Так чем я могу вам быть полезен? Вас интересует конкретная вещь или, может быть, хотите экскурсию? — Лицо мужчины расплылось в радостной улыбке, он активно жестикулировал, вызывая невольные ассоциации с мимами, а его мелодичный и дружелюбный голос убаюкивал. Не спросив моего разрешения, он принялся рассказывать о товарах его магазина. Мне было даже неловко его перебивать, он был таким счастливым в этот момент. Его глаза так и сверкали энтузиазмом.

— Извините за довольно поздний визит, я до конца не была уверена, что это хорошая идея прийти сюда... — Я прервала его лекцию о старинных вещах.

— Бросьте! — Мужчина махнул рукой. — Мы работаем с восьми утра до двенадцати вечера. Здесь в этом магазине я каждой душе был и буду рад, — мужчина перевел взгляд на меня и, улыбаясь по-дружески, спросил. — Так что вас интересует? Исходя из ваших слов, я предполагаю, что вы ищите что-то особенное.

— Ну... можно сказать и так. Я ищу определенную вещь... точнее, услугу... Видите ли... я слышала, что вы предлагаете особые услуги. Консультации и решения проблем клиентам с... особыми хотелками.

После моих слов мужчина переменился, будто его заменили кем-то другим. Его мелодичный дружелюбный голос стал более глубоким, холодным, серьезным и деловым. Его взгляд, который всего пару секунд назад был полон энтузиазма и щенячьей доброты, стал невыносимо тяжелым. Мне захотелось спрятаться от него. Он уставился на меня, как охотник на жертву, изучая. Но то, что заставило меня сделать несколько шагов назад в панике, самое тревожное, самое пугающее – была его улыбка. Не знаю, как это описать, но радость, доброта и всё остальное, что можно было назвать хорошим, исчезло в ней в считанные мгновения. Она была ехидной, полной двуличия и азарта.

— Я вас понимаю, — мужчина указал рукой внутрь помещения, на дверь за кассой. — Такие вещи лучше обсуждать в... более приватной обстановке, вы так не думаете? — Я кивнула в ответ и покорно направилась в сторону двери, на которую он указал. Он, в свою очередь, направился к выходу и, как я поняла по звуку, закрыл дверь на замок.

Я открыла дверь, и передо мной открылась уютная небольшая комнатка. По интерьеру и содержанию это была гостиная либо зал ожидания. На полу лежал багровый ковер, аккурат в середине комнаты два дивана друг напротив друга, низкий кофейный столик между ними, пара кресел по периметру и шкафчики с тумбочками у каждой из стен. Освещение в комнате было более ярким, чем в остальной части магазина, а воздух не был таким спертым, тут даже довольно приятно пахло. Лаванда, шиповник, персик... "Ароматные масла?"

— Прошу, присаживайтесь, не стесняйтесь, вас никто не укусит, — мужчина прошел мимо меня и похлопал по спинке дивана. — Вы предпочитаете кофе или чай?

— Разве уже не поздно для кофе? На улице уже как давным-давно темно, — садясь на диван, ответила я.

— Значит чай? Черный, зелёный, красный, с молоком или без? — мужчина даже не придал значения своей ошибке, настойчиво спросил вновь, чего я хочу.

— Эм, чёрный с мёдом, пожалуйста...

— Хороший выбор. Подождите, пожалуйста, пару минут.

Мужчина медленным шагом направился к двери в дальнем углу комнаты, открыл её и нырнул в непроглядную темноту, скрывавшуюся за дверью, после чего закрыл её. Все эти его действия длились несколько секунд, а время, что я смотрела в ту темноту за дверью, ещё меньше. Хотя... нет, то была не темнота, а бездна. Такой густой, непроглядной темноты просто не может быть. Я помахала головой из стороны в сторону, отбрасывая прочь эти мысли: "Я просто волнуюсь, вот и всё. Просто волнуюсь."

Прошло пару минут, и мужчина, как и обещал, вернулся с подносом, на котором стояли полный стеклянный чайник, две кружки, сахарница до краев набитая белыми кубиками, банка меда и тарелка печенья. Улыбаясь, мужчина поставил поднос на стол, разлил чай по чашкам и радостно сказал: "Вуаля", после чего сел напротив.

— Прошу, расскажите, в чём заключается ваша... — мужчина запнулся, а потом шутливым голосов завершил — хотелка?

— С чего бы начать, чтобы вы меня не высмеяли...

— Не переживайте, каждое желание имеет место быть, каждая проблема имеет решение, каждое действие имеет прецедент. Здесь я не задаю вопросов, а просто помогаю. И, конечно, у всего есть цена, — потирая руки, добавил мужчина.

— Хорошо... — я собралась с духом, готовясь излить душу незнакомцу, чье имя я даже не позаботилась узнать. "Глупо, не правда ли? То, что я скрываю в глубине души, то, что я боюсь вспоминать, я все это ему сейчас разболтаю. Но ведь так надо, ведь без деталей невозможно решить проблему, ведь это будет как поиск инкогнито X в задаче по математике без каких-либо других чисел." — В детстве, да и в принципе большую часть своей подростковой жизни, я была толстушкой, — мужчина скорчил лицо непонимания. — Арх, я так и знала! Как же это глупо, какая я дура! — я спешно начала собираться и уже встала с дивана, когда мужчина схватил меня за руку.

— Девушка, — учтиво начал мужчина, подбирая приятные слуху слова, — если даже вы и были толстушкой, во что мне крайне мало верится, учитывая какая у вас сейчас изящная фигура, сейчас это не важно. Я прошу прощения за свою неучтивость и прошу вас, будьте любезны, не уходите так скоро, я все-таки чай приготовил, — мужчина окинул рукой поднос. — Расскажите, в чем дело? Пожалуйста. Я с радостью выслушаю вас и постараюсь помочь.

Я села обратно на диван, сделала несколько глотков чая, на что мужчина широко улыбнулся, и, успокоившись, начала. — Долгое время я была толстой, меня постоянно дразнили в школе мои сверстники, называли свинкой... и даже дома надо мной издевалась старшая сестра. Говорила: "За что меня бог наказал таким монстром, как ты, свиноматка? Почему бы тебе не закрыться в комнате и никуда не выходить и не позорить меня?" Мне было тяжело, тяжело от того, что все надо мной издевались. Я... я завидовала и ненавидела стройных людей. В конце концов, к старшей школе я похудела, взялась за себя, из кожи вон лезла на диете и в спортзале. Пичкала себя пищевыми добавками и таблетками... У меня получилось. Оскорбления сменились комплиментами, мальчики стали приглашать на свидания... я стала одной из самых популярных девушек в школе. А теперь, находясь в университете, я получила работу моделью, и... — я почувствовала, как в груди всё сжимается, будто некая неведомая сила проникла рукой внутрь меня и медленно сжимает мои внутренности, всё наизнанку, всё в кашу. Я схватилась рукой за грудь и опустила свой взор в пол. По щеке потекло что-то тёплое. "Слеза? Я плачу?" — Я боюсь всё это потерять, потерять то, к чему я так долго стремилась, сколько сил потратила. Я не хочу, чтоб меня называли свинкой. — Я уставилась на мужчину напротив, он вальяжно расселся на диване, закинув одну ногу на другую, сложил руки на груди и улыбался. Он наклонился вперёд.

— Боль и страх способны создать опаснейший союз... я могу вам помочь, — мужчина встал из-за дивана и направился к одной из тумбочек. "Что он имел в виду под 'боль и страх способны создать опаснейший союз'? Хотя не имеет значения, ведь он может помочь. Хотя, как я могу быть уверена, что это поможет? Вдруг он просто шарлатан, коих полно в мире?"

Мужчина порылся в тумбочке, бормоча себе что-то под нос, а потом тихо, почти на грани моего слухового восприятия, проговорил: — Вот и она... — Мужчина развернулся и поспешил вернуться ко мне.

— Вот то, что поможет вам с вашей "проблемой", — мужчина поставил на стол стеклянную банку, напоминающую ту, что используют для солений. Её содержимое было непонятным... банка была заполнена до краев некой чёрной субстанцией. Я взяла её в руки и, как маленький ребенок, покрутила её, разглядывая содержимое с разных сторон. Субстанция была очень вязкой, и было заметно, что в ней что-то плавает. Не скрывая своего отвращения и озадаченности, я в повышенном тоне обратилась к мужчине.

— Очень смешно, ха-ха! Что это за чертовщина, мать твою! Почему оно чёрное!? Что это там плавает!?

Мужчина прикрыл свой рот рукой, неуклюже пытаясь скрыть смех, после чего откашлялся и продолжил: — Это ваше решение, вам надо съесть и выпить одну треть содержимого, и вам больше никогда не придётся заботиться о лишнем весе, — мужчина сказал это на полном серьёзе, в деловом холодном тоне, даже не моргнув. "Он не лжёт?" Растерянная, я поставила банку на стол, поблагодарила его за затраченное время и направилась прочь из комнаты, всё это было лишь глупой шуткой, а я на это всё повелась.

— Неужели в вас так мало желания поддержать ту идиллию, что вы так долго добивались? Неужели вы не боитесь, что вас снова будут называть свинкой? Хрю, хрю! Неужели вы хотите вернуть издевательства и лишиться этих комплиментов, завистливых взглядов и слов за спиной: "А она хороша!"? Неужели вы готовы уступить ей Макса так просто!?

"Откуда он знает про него?" Я развернулась и настороженно уставилась на собеседника. На его лице была ехидная ухмылка. Он всем своим видом показывал: "Вот и попалась!". Он откинулся на спинку дивана и рукой пригласил меня взять эту странную банку, полную черной жидкости. "Ну же, возьми, решение тут перед тобой" читалось у него на лице. Я сделала пару шагов и подняла банку.

— Выпить и съесть треть содержимого, и я на всю жизнь решу свою проблему?

— Да, — кивая, ответил мой собеседник.

— Ещё какие-нибудь правила? Какие-нибудь побочные эффекты, например, никогда больше не смогу принимать душ? Или никакой еды после полуночи? — Мужчина издал звук, подражая приведению, и помахал руками. "Издевается, решил?" Он снова скрестил руки на груди и холодно улыбаясь, утвердительно повторил.

— Одна треть содержимого, и вы решите свою проблему.

"Чем черт не шутит? Если я могу себе позволить тратить деньги на спортзал и комплекс таблеток, почему бы не потратить немного на чудо-средство?"

— Сколько с меня?

— Сколько? Несколько. Как я сказал, я рад вам помочь всем, чем только могу.

— Разве вы также не сказали, что у всего есть цена?

Мужчина улыбнулся.

— У всего есть цена, это так, — мужчина так и не ответил на мой вопрос. "Он раздражает, сам себе противоречит".

— Раз так, тогда я, пожалуй, пойду... — Я кивнула несколько раз и пошла к выходу, мужчина поспешил проводить меня. Доведя меня до двери и отперев её, он мне на ушко задумчиво прошептал: — Запомните, обжорство — грех!

Вернувшись домой, я испытывала крайне паршивые чувства. Настроение было никакое. Я чувствовала разочарование. Мне опять всучили очередное чудо-средство от набора веса, которые рекламируют каждая вторая инстаграм-модель. Может, это просто розыгрыш, и внутри просто мёд с добавленным черным пищевым красителем? А я как дурочка повелась на это. Тот парень был прав, боль и страх способны создать опасный союз, под названием тупизна!

Одержимая яростью на себя и на того странного парня, который даже денег не взял, я достала банку из сумки и, размахнувшись, собиралась метнуть её в мусорку со всей силы, но в последний момент остановилась. Я медленно и аккуратно опустила её в мусорное ведро, будто это был мой ребенок, боясь даже поцарапать стекло. "Неужели я и вправду ему поверила? Нет, бред!"

Я отпрыгнула от мусорного ведра и направилась в душ, надеясь, что вода сможет очистить мой затуманенный страхом, отчаянием и разочарованиями рассудок. После душа я вернулась на кухню и принялась за свою вечернюю рутину: подготовка целой кучи таблеток, щелочной напиток из лимона, имбиря, меда и теплой воды. Короткое повторение материалов по университету, уход за лицом и, наконец, прием ранее подготовленных таблеток и сон.

Стоя над огромной горстью таблеток, на прием которых обычно у меня уходило по несколько минут, я задумалась о словах мужчины: "Неужели вы готовы уступить ей Макса так просто!?" Откуда он это узнал? Может, кто из моих друзей сказал ему, и все это часть розыгрыша? И в понедельник они всей толпой навалятся на меня, смеясь над тем, какая я глупышка, повелась на городскую легенду о магазине, в котором можно купить исполнение желаний? Люди довольно жестоки и любят издеваться над другими, часто безобидные пранки перерастают в нечто большое...

Страх и переживание переполняли мой разум, вдруг я совершила величайшую ошибку? Вот ведь "дура, дура, дура! Еще и всё про себя разболтала! Макс, ты во всем виноват... угораздило же меня в тебя втюриться. Так ещё и влезть в соревнование с Катей, кто завоюет твоё сердце."

Я посмотрела на себя в зеркало. "И вправду, трудно поверить, что я когда-то была толстой." Тут я почувствовала, будто бы мое отражение смотрит на меня в ответ и шевелит губами. Я прищурилась в надежде разобрать, что оно говорит, когда вдруг я отчётливо услышала: "Корова! Свинья! Жирная! Кусок бекона!". Я отвернулась и прикрыла рот рукой, сдерживая крик, крик ярости и ужаса.

Я посмотрела на мусорное ведро и вспомнила мужчину и сладкие слова: "Одна треть содержимого, и вы решите свою проблему". Даже если это и призрачная надежда, я не собираюсь упускать ни одного шанса. Даже если это просто ложь и шарлатанство, мне плевать, призрачный шанс – это шанс.

Я достала банку и аккуратно поставила на стол, сглотнула и дрожащими от нетерпения и страха руками вскрыла банку. Комнату наполнил отвратительный запах, от которого меня чуть не стошнило. Точнее, меня бы стошнило, если бы я пообедала как нормальный человек, а не выпила протеиновый коктейль. Описать этот запах было очень тяжело, он был чем-то совершенно новым, будто из другого мира. Я закрыла нос рукой, но все равно отчётливо его чувствовала.

Этот запах, запах гнилостного разложения. Как будто дистиллированная сущность гнилого мусора, разлагающейся плоти и серных паров объединились вместе. Но что было хуже запаха, так это та черная жидкость. Её текстура: маслянистая, покрытая какой-то зеленоватой пенкой с пузырьками на поверхности, будто оно забродило и углекислый газ выходил наружу. Вся эта жижа выглядела так, будто она была жива...

Желание выкинуть эту банку было невыносимым, но мысль: "А вдруг это мой шанс?" перевесила здравый смысл и заботу о здоровье. Закрыв глаза и не дыша, я приставила банку к губам и принялась пить из неё. Глоть, глоть, глоть. Вместе с жидкостью были ещё какие-то мягкие, покрытые слизью, шелковистые горькие комки. Я не жевала, просто глотала, представляя, что это как еда для малышей, манная каша или медицинское желе. Описать вкус... всю его отвратность и желание вырвать и истошно выцарапать себе каждый вкусовой рецептор во рту просто невозможно. Было такое чувство, что я ем настолько разложившиеся мясо и овощи, что они превратились в бесформенную жижу.

С невероятным трудом, проливая немного жидкости на себя и свою одежду, я отпила, как мне показалось, одну треть содержимого. После этого я почувствовала, как мое тело ослабло, будто гравитация земли стала невероятно высокой и меня вот-вот расплющит. Я чуть не выронила банку из рук, и если бы я не сидела, то, наверное, бы упала на пол. Я поставила банку на стол и попыталась закрыть её, дабы сей богомерзкий запах не завонял квартиру, но не успела. За слабостью пошла жуткая острая боль в области живота, будто меня резали без анестезии ржавым тупым ножиком. Затем я почувствовала жар, я просто горела. Моё тело, оно умирало жуткой смертью. Всё болело: живот, голова, руки, ноги. Острые боли, ломка, как от высокой температуры, и наконец темнота.

Очнулась я на полу на следующий день в районе трёх часов дня. Меня разбудил мой телефон, ничего не болело, наоборот, я чувствовала себя прекрасно. Моё тело было лёгкое как перышко, будто я переродилась. Я встала с пола и подняла трубку.

— Алло?

— Привет, Маша! Ты где и как? От тебя со вчерашнего дня ни слуху ни духу? Сегодняшняя встреча в силе?

— Ольга, ты о... точно, сегодня в пять в ресторанчике напротив станции метро! — "Сегодня у меня с друзьями была назначена встреча, про которую я совсем забыла с этим походом в магазин и 'чудо-средством'".

— Угу. Ты придёшь или нет? А то звучишь так, будто ты только встала...

— Да, конечно, приду! Даже и не думай, что я пропущу такое.

Я положила трубку. Сделала глубокий вдох и подумала про себя, что я вчера из-за голода потеряла сознание и бредила во сне. Сейчас воскресенье, новый день, новые счастливые и не очень события ждут меня. Всё выглядело так, будто то, что случилось вчера, было сном, не больше и не меньше. В подтверждение тому был тот факт, что, когда я сделала глубокий вдох, к моему удивлению, отвратного запаха не было, даже наоборот, пахло чем-то сладким. "Кто-то из соседей решил заняться выпечкой?". Манимая сладким запахом, как мышь Рокфор из мультика "Спасатели", я принюхиваясь искала источник этого блаженного аромата и, найдя его, ужаснулась. Сладкий, дурманящий аромат шёл от той самой банки, что вчера чуть меня не убила.

Я протёрла глаза и высморкала нос в надежде, что этот морок разума исчезнет, если простимулировать чувства... но нет. Как визуально, так и по обонянию, я не бредила. Банка и вправду стояла там же, где я вчера её оставила, и от этой черной жижи и вправду шёл сладкий запах. Я медленно подошла к банке и наклонилась над ней. В отличие от вчерашней ночи, я не испытывала никакого дискомфорта или отвращения. Все отталкивающие черты будто испарились и теперь, наоборот, привлекали. Я покачала головой, гоня прочь эти мысли, вспоминая, как вчера была готова разодрать себе глотку во время поглощения её содержимого. От греха подальше я закрыла банку и спрятала её в дальней части холодильника. После всего этого я отдышалась и направилась в ванну, надо собраться для встречи и трезво обдумать все, что произошло.

Уже завершив все водные процедуры, я лишилась дара речи. В зеркале я увидела невероятное, что-то невозможное, что-то, требующее срочной проверки на весах. Результат проверки сильно меня порадовал, настолько, что я завизжала, как маленькая девочка, которой приснился кошмар, только вот это был визг радости. Весы показали, что за ночь я похудела на 5 килограммов. Радости не было конца, но и вопросы постепенно стали возникать. Рациональность и переживание постепенно заменили радость. "Я похудела на 5 килограммов за ночь, этой ночью я тоже похудею на 5 килограммов? Как такое возможно? Что будет, если я продолжу такими темпами худеть? Мне надо восполнять потерянные калории? Пропорционально ли убывание или нет?" Слишком много вопросов и так мало ответов...

Странные вещи только продолжили множиться со временем. Так, по пути в ресторанчик у станции метро я заметила, что разные запахи стали гораздо более отчётливыми, до такой степени, что я бы назвала их невыносимыми. Запах готовящихся обедов из открытых окон квартир, запах продуктов с прилавков магазинов и море других аппетитных запахов... впервые за долгое время у меня в буквальном смысле текли слюнки, я с нетерпением ждала момента, чтоб поесть от живота в том ресторане.

В самом ресторане ситуация только усугубилась, я впервые в жизни, даже когда была полной, такого не испытывала. Я испытала такой животный аппетит без меры. Окруженная запахами вкусной еды, я сама, переча своим принципам, заказала самый большой стейк, что у них был, вызывая сначала смех моих друзей, знавших, как я маниакально считаю калории, а потом недоумение, когда я не только не поменяла заказ, но и жадно принялась поглощать мясо, когда его принесли.

— Воу, полегче! Не забывай жевать, а то так и подавиться можно! — С нервным смешком сказал Макс.

— Да ладно тебе! Ты смотри, какое зрелище! Такое раз в сто лет происходит, смотри, как ест! У тебя что, типа читмил сегодня?

— Хэх, наверное, тяжело постоянно следить за тем, что ешь, и считать калории, и иногда просто хочется насладиться едой.

— Макс, Женя! Хватит доставать её расспросами, человеку свойственно иногда испытывать голод! Особенно девушкам в их дни... — Оля усмирила парней и перевела взгляд на меня, в её глазах читалось что-то вроде "Я тебя понимаю, подруга". Парни, в свою очередь, немного смутились, но быстро перешли на другую тему, позабыв обо мне.

Оля подсела ко мне поближе и тихо прошептала мне про эти дни и что она сама часто в этот период много ест. Я сделала вид, что так оно и есть, не желая вдаваться в детали о настоящей природе того, что случилось, хотя, откровенно говоря, я не была до конца уверена. Всё-таки шанс того, что у меня просто ужасный аппетит из-за крайне жесткой диеты и отсутствие нормального питания, был довольно велик. Но всё же это было очень странно.

— Официант! Официант! — Высоко скинув руку и громко произнеся, я привлекла внимание молодого парня, разносящего еду.

— Да, чем могу быть полезен? — Я вытерла руки и взяв в руки меню, показала пальцем на несколько позиций, которые попросила его принести. Парень несколько раз повторил их вслух, после чего, убедился, что это всё, и удалился прочь.

— Неужели так вкусно? — Копошась вилкой в своей тарелке, произнесла Оля.

— Разве нет? Почему мы раньше сюда не ходили, тут же так вкусно кормят!

— Ну, говори за себя, — заявил Макс, отодвигая тарелку. — Может, конечно, я заказал что-то не то, но еда здесь самая обыкновенная, даже чуть ниже среднего. Котлеты какие-то слишком сухие, в пюре добавили мало масла, и только подливка спасает блюдо.

— Хммм, может, и правда говорят, голод делает всё в десять раз вкуснее! — По-глупому улыбнувшись, весело заявила я, вызвав у всех за столом смешок и мягкую улыбку со стороны Макса.

Вскоре тот молодой официант вернулся с моим заказом, предоставив мне произведение искусства, ну или, по крайней мере, так это моё восприятие видело. Я принялась наслаждаться новой порцией еды. Мой аппетит был неистовым, словно что-то внутри пробудилось. Каждое схлопывание челюсти, каждый проглоченный кусочек раскрывали передо мной мир вкусов, коему предшествовал такой чёткий блаженный чарующий аромат. Запах еды проникал в каждую клеточку моего организма, будто волшебная пелена, и уже вызывал обильное слюнотечение, словно предвестие невероятного фестиваля вкусов, сводя мозговую активность к нулю, я слабо воспринимала происходящее вокруг меня. Вроде как ко мне обращались. Оля? Макс? Не могу сказать точно, их голоса были расплывчаты. Женя вроде как даже снимал, как я ела, но мне было не до этого, еда была слишком хорошей. Её вкус... вкус... О, этот вкус был настоящим откровением! Он обладал невероятной гармонией, словно симфония, исполняемая на моем языке. Каждый аккорд пробуждал новые ощущения, волнуя мое воображение. Это было не просто питание, это был путь в потусторонний мир экстаза, где я потерялась.

Прошло некое количество времени, где-то две-три недели, может быть, меньше, может быть, больше... не знаю, следить за временем стало мне в тягость, пока я не ела, оно тянулось мучительно медленно, а когда ела, я теряла ему счет. Я просто терялась в пространстве. Я ела много, и с каждым разом требовалось больше. Сегодня мне хватило одной порции, а завтра уже требовалось две, а послезавтра три. Мой желудок стал настоящей бездной, бездонной, постоянно голодной, требующей всё больше и больше. А когда он не получал желаемого, он завывал и негодовал урчанием, и причинял жуткую колющую боль, будто поедая меня изнутри. Я принимала такое количество пищи, что даже иногда задавалась вопросом: "Как в меня столько лезет?" Я в буквальном смысле стала жить от одного приёма пищи к другому. Голод, жуткий ненасытный голод преследовал меня, не позволяя нормально думать на парах, гулять по городу, заниматься спортом и даже нормально спать. Мне пришлось выстроить целую систему приёма пищи и постоянно носить с собой высококалорийные, забитые сахаром и другой химией сладкие булочки, которые в острые моменты голода я могла быстро съесть, иначе наступала она. Боль. Сначала это была боль, будто вакуум внутри живота засасывает всё внутрь, колющая боль, а потом следовала режущая боль. Сначала мне хватало двух-трех булочек в день, но вскоре этого стало мало. Теперь в день я съедаю по шесть, а то и восемь булочек. Это где-то три с половиной, четыре тысячи калорий. И даже так, я нуждаюсь в трехразовом плотном питании, чтоб нормально себя чувствовать, чтоб подавить голод.

Все заметили за мной мой нездоровый аппетит. Сначала все просто думали, что у меня слишком сильно истощился организм от постоянных диет, но вскоре все стали думать, что я чем-то больна. Сколько версий я за всё это время слышала и не сосчитать: от глистов до булимии. По факультету поползли слухи обо мне, будто я своим маниакальным желанием сбросить вес довела себя до такого, на меня стали косо смотреть. Но как же мне было плевать... я просто хотела избавиться от голода, вечно голодного голода.

Я теряла вес в течение дня, даже не особо активничая. Я теряла по три килограмма днём, а ночью ещё два, два с половиной. Я худела, худела без остановки, даже несмотря на огромное количество еды, что постоянно поглощала. Я уже потеряла 15 килограммов, я выгляжу как скелет, мои рёбра выпирают из-под напряжённой бледной кожи. Я не сплю, посреди ночи на меня нападает жуткая боль в животе, у меня мешки под глазами. Я похожа на труп. Я слаба, я жалкая тень самой себя. Я почти перестала передвигаться по городу на своих двоих. Я стремлюсь как можно чаще пользоваться общественным транспортом или такси. Моя жизнь быстро сократилась до простой схемы: университет-магазин-дом, с частым исключением первого и второго пунктов, часто у меня просто не хватает сил, и я просто пользуюсь благами эры технологий и заказываю продукты онлайн.

Оля, Макс, Женя... все они пытались мне помочь, делились обедами, Оля и Макс пару раз водили меня в лазарет, но тщетно. Ничего не обнаружили, никаких отклонений. Мне просто говорили, что мне надо поесть и что у меня очень быстрый метаболизм. Но как у человека может быть столь быстрый метаболизм? Это вообще возможно?

Несмотря на мои усилия, на мою борьбу, мне всегда мало. Мой разум ни о чём не может думать. Я съела всё, что было дома, полки пустые, а в холодильнике мышь повесилась, хотя я бы и от мыши сейчас не отказалась. Пустые картонные коробки из-под хлопьев, которые я съела всухомятку, пустые консервные банки, коробки из-под пиццы. Моя двухкомнатная квартира превратилась в пищевую свалку.

"Ещё двадцать минут, ещё двадцать минут, ты справишься," — твердила я себе раз за разом, убеждая, что не всё так плохо. Ещё чуть-чуть и приедет доставка еды, ещё совсем чуть-чуть. Живот безумно болит и урчит, он требует всё больше и больше. У меня в животе образовалась бездна, черная дыра, безразличная к еде, просто требующая с каждым разом больше и больше. "Доставка скоро будет здесь, и я наемся, потерпи, потерпи!" Я лгала себе, я знала, что вовремя никто не приедет, я только что сделала заказ, на улице пробки и голод никуда не уйдёт...

Эххх, какой же сладкой является ложь, жаль её сладостью нельзя утолить голод. Из последних сил я начала прошаривать квартиру в поисках хоть чего-нибудь, и, как говорится, "Тот, кто ищет, всегда найдёт".

Присев, я начала осматривать содержимое холодильника. Между пустыми пластиковыми контейнерами, бутылками и банками в самом дальнем углу у самой покрытой льдом стенки стояла она. Банка с черной субстанцией, которая положила всему начало. Я уставилась на неё, разинув широко глаза, вспоминая тот субботний вечер и ту встречу в магазине.

— Я совершенно забыла, — тихо произнесла я.

Я совершенно забыла про того мужчину. "Точно! Мне срочно надо туда! Он может всё исправить, он во всём виноват, он дал мне эту штуку, он знает, как всё исправить!" Я постаралась встать, но ноги меня подкосили, у меня не было сил. Я слишком голодна. Я упала на колени, сильно их ударив.

— Почему? За что это мне? Это наказание за мою гордыню? За мои желания? Стала стройной, дисциплинированной, популярной у парней и решила, что достойна вечно довольствоваться всем этим!? — Мой взгляд стал расплывчатым, а по щекам потекли слёзы. Я уставилась вверх, в серый депрессивный потолок, а потом с трудом подняла руки вверх и взмолилась к небесам, к сущностям, к которым обращались лишь в отчаянии: — Бог, если там есть, и ты меня наказываешь, то пожалуйста, прости рабу твою грешную! Я поняла свою ошибку, даруй мне милость, забери этот голод! — Я кричала в безмолвный, равнодушный потолок. Но ответа не было. — Ну конечно, богов же нет, есть лишь маленький, слабый человечек с большой фантазией.

Я опустила руки и обхватила свою талию. — Она стала такой узкой... — Я начала поднимать руки вверх и почувствовала свои рёбра... я могла между ними просунуть пальцы, упираясь ими глубоко в свою плоть, тем самым причиняя ужасную боль. — Может, мне стоит всё это кончить...

Я перевела взгляд с потолка вниз, на содержимое холодильника, который уже как некоторое время недовольно пищал, умоляя себя закрыть. Я снова уставилась на банку с черным содержимым. Тут мне вновь вспомнился тот аромат, тот чарующий, сладкий, как свежая выпечка, запах, запах, который в то утро меня очаровал. Невольно у меня открылся рот и потекли слюни. Я уставилась на банку. Я как какой-то овощ смотрела на неё: минуту, две, не зная сколько времени. А слюни всё текли и текли, изо рта, по моей гладкой коже на подбородок, а потом под силой гравитации падали вниз, на висевшую на мне футболку.

Я полностью потеряла рассудок из-за голода. Я схватила банку и резко отхлынула назад, ударяясь спиной о стол. Я нетерпеливо пыталась открыть банку, царапая её своими ногтями, используя всю свою оставшуюся силу. Я сломала три ногтя, но всё-таки добилась своего: открыла банку и жадно принялась поглощать содержимое. Всё поплыло. Моё сознание уже не моё, я полетела в пучину забвения.

Очнувшись, я почувствовала жуткую головную боль, будто голова сейчас треснет. Я резко открыла глаза и испытала ещё более жуткую боль, лучше даже сказать агонию, будто в глаза впились иголки. Всё тело ломало. Я как незрячий ребенок извивалась на полу, пытаясь нащупать что-нибудь, за что могла бы подняться. Спустя неизвестное мне количество времени и тяжелейший процесс пробуждения я наконец смогла подняться. Приоткрыв глаза, я увидела через окно, как на улице уже вечерело. Запах в квартире стоял отвратительный, меня от него тошнило. С трудом волоча ноги, я открыла окно и впустила свежий воздух. Сделав пару глотков воздуха, я вернулась на кухню и залпом выпила две литровые бутылки воды, жажда просто убивала, хотя надо признать, что почти сразу же пожалела, так как в живот сразу же скрутило.

Я села на пол, закрыла глаза и просто сидела, пытаясь прийти в себя. Так прошло, наверное, минут десять. Я наконец почувствовала, что мне лучше, и поднялась. Батарея телефона села, и я не знала ни день, ни час, ничего. Я поставила телефон на зарядку, а сама пошла в душ.

Скинув одежду и став под теплый поток воды, я обнаружила, что мой вес вернулся в норму. Я весила столько же, сколько и до всего этого кошмара. "Неужели я спасена..."

Не знаю, как всё это писать, но я пробыла без сознания целых четыре дня. Организм человека бы испытывал жуткое истощение после такого, но я будто была в спячке, в ходе которой всё встало на круги своя. Я вернула свой вес, мой метаболизм вернулся в норму. Я испытывала жуткое счастье и облегчение. Я справилась со всем, я вернула свою жизнь в нормальное русло.

Следующая неделя, не побоюсь этого слова, была будто райской. Я перестала испытывать жуткий голод, который сводил меня с ума, я вернулась в свою весовую категорию и теперь не теряла, но и не набирала вес, я снова смогла жить в нормальном режиме. Мои друзья были рады снова меня увидеть и даже заметили, что я выгляжу лучше, чем когда-либо. Я это тоже подметила: мои волосы немного подросли, кожа стала мягче и прям сияла, я будто родилась заново. В больнице ничего не обнаружили и сказали, что я здоровее всех живых.

Но не всё было так прекрасно, как казалось. Перво-наперво моё обоняние. Я стала чувствовать запахи ещё более чётко, чем раньше, теперь все запахи были отчётливыми, а не лишь пару приятных, тех, что были связаны с едой. Ходить по улице и путешествие в общественном транспорте стало невыносимо. Столько запахов: разных, приятных, отвратных, манящих, отталкивающих. Я с трудом с этим могла совладать, моя голова болела, неспособная первое время воспринять такое количество новых неведомых ароматов... к тому же запахи, запахи поменялись. Ранее отталкивающие стали приятными, а ранее приятные отталкивать. Многие стали восприниматься по-другому. Пахнувшие дезодоранты и духи, являвшиеся важной частью жизни, быстро её покинули и их заменили те, что были лишены запаха. Но что больше всего меня волновало, так это тот факт, что я не чувствовала вкус еды...

Всё, что бы я ни пробовала, было безвкусным. Сколько бы специй я ни добавляла, сколько бы сахара, всё одинаково. Я не способна вспомнить вкусы еды. Какой был вкус шоколада? Какой вкус был у мяса, рыбы? Что такое острое? Что такое солёное? Я не помню, какой на вкус была вся еда. Что я ела, кроме той чёрной жижи и тех комков... И даже на вид еда стала отталкивающей, каждый раз как я смотрела на еду, я вспоминала ту черную бесформенную массу в баночке. Теперь в моей памяти она казалась пищей богов, таким насыщенным вкусом, такой желанной. Ради интереса я потратила много денег на разные блюда, разных кухонь и на разные ингредиенты, но не смогла найти то, что хоть как-нибудь напоминало по вкусу или запаху ту черную жижу. Но я искала, правда, честно, я можно сказать была ей одержима. Иногда я чувствовала запах. Запах такой сладкий, такой желанный, такой схожий с тем, что исходил от той баночки... но я ни разу не смогла найти его источник.

— Блин, может, ты и больше не испытываешь тот жуткий голод, но всё-таки ты стала больше есть!

— Ну есть немного, хи-хи!

— Но всё-таки, по-моему, мы купили слишком много продуктов, вряд ли мы даже вчетвером их осилим.

— Да ладно тебе! То, что сегодня не съедим, можете забрать себе домой, ты с Аней возьмёшь немного, и Макс тоже! — Я с улыбкой посмотрела на Олю и её младшую сестру Аню, которые шли чуть позади меня, таща каждая по два пакета полных продуктов. — Что ты хочешь, Аня? Хотелки младших — закон для взрослых!

— Не балуй её так сильно! Она и так в свои 17 уже очень испорчена! Вечно привередничает, — встряла Оля.

— Да ладно тебе, я всего лишь спрашиваю, если у неё есть преференции в еде.

— Не беспокойтесь, я всеядная, так-то готовьте, что хотите, — ответила Аня, ускоряя шаг и обгоняя свою сестру и меня. Встав перед нами, она закружилась на месте, сделала серьёзное лицо, а потом сказала самым детским тоном, что я когда-либо слышала: — Да и вообще, я уже не маленькая, чтоб меня так обхаживали.

— Наслаждайся тем, что тебя хотят обслужить и побаловать, а то вырастешь как твоя сестра.

— Ну а я не против вырасти и быть как моя сестра, она добрая, милая и очень умная. Да и вообще мой кумир, — я ахнула и с наигранной завистью обратилась к Оле, которая в свою очередь горделиво ответила:

— Вот какая у меня хорошенькая сестрёнка.

Мы продолжили путь ко мне домой. С момента как со мной случилась вся эта "ситуация" я не встречалась с друзьями, и теперь, когда всё вроде как нормализовалось, я решила, что пришло время провести время вместе и обсудить все произошедшее и просто расслабиться. Я пригласила Макса, Женю и Олю с её сестрой, которая приехала погостить. Женя сказал, что не придёт, но вот Макс, к моему счастью, сказал, что да. Он активно меня поддерживал в течение тех двух недель и, насколько я слышала из слухов, оставил без ответа признание Кати. Макс сказал, что придёт позже, так что готовка ложилась на наши хрупкие женские плечи.

Добравшись до дома, мы все взялись за готовку. Мы решили готовить тушеную баранину в тандыре с овощами, гречку с грибами, гренки с чесноком и салат из консервов с майонезом и кукурузой для гренок.

— И всё же мне интересно, что с тобой тогда случилось? Ты тогда просто взяла и с того ничего начала резко есть как не в себя и при этом терять вес, а потом взяла и пропала? А потом вернулась из ниоткуда и выглядела как ни в чём не бывало. Прям какая-то история из тв сериала.

— Я так... пробовала одну диету...

— Пффф, вот только не смеши меня, я с тобой половину твоих диет планировала, такие результаты просто невозможны, — Оля отложила готовку в сторону. — Я, конечно, не настаиваю на ответе, но... что это было?

Я долго простояла молча, никак не реагируя на Олю. Я думала, как мне стоит поступать: сказать ли мне правду, солгать ли мне или просто промолчать? Что она подумает, если я ничего не расскажу? Не будет ли это слишком подозрительно? Но и говорить правду выглядит глупо, это ведь сюр! Но лгать... "Хотя, правда ведь лучшая ложь".

Я всё рассказала Оле и её сестре, те слушали истории с открытыми от удивления ртами. "Наверное, они считают меня психичкой". Тут комнату заполнил хохот. Оля и её сестра истерически засмеялись.

— Ну ты и фантазёрка, серьёзно? Городская легенда, голод, привлекательный продавец!? Прям роман! — задыхаясь, проговорила Аня.

Переведя дыхание, Оля выдавила из себя: — Не хочешь говорить, ну и не надо, только вот не надо такие истории выдумывать.

"И всё-таки не поверили... но хотя бы они точно не будут приставать с расспросами". Я тоже рассмеялась и спросила их, как им моя история, может, мне стоит её опубликовать на билборде и так далее, переведя всё в русло плохой шутки. Вскоре мы закончили готовку. Макс пришёл, и все оказались в сборе. Я не особо горела желанием кушать, ибо с момента как я потеряла свой голод, любая еда была одинаково безвкусной. Но вид голодных лиц моих друзей в предвкушении, голодавших весь день ради этого момента, грел мне сердце. Мы с Аней и Максом накрыли стол, пока Оля доделывала топпинг для гренок. Поочередно все пошли в уборную и вскоре настал мой черед.

В уборной я пробыла чуть дольше, чем требовалось. Я пыталась настроиться на принятие пищи, я мало ела в последнее время, вся еда была безвкусна, похожа на пепел, а на вид отталкивала. Я вымыла руки, а потом умыла лицо, и когда уже вытирала его, я почувствовала его... запах, запах, запах, запах, запах! Тот самый запах, что исходил из той баночки. Одурманенная им, я вышла из ванной, выронив из рук полотенце. Я медленно шла за этим манящим запахом, шаг за шагом вперёд. Мой мозг медленно терял связь с реальностью, я была словно наблюдателем, коему не подвластно влиять на сей мир, безвольная марионетка, желающая только одного: найти источник запаха, этого сладкого вкусного запаха!

Выйдя в гостиную-кухню, я увидела, как Макс бинтовал руку Оле, а Аня стояла над сестрой и делала ей выговор, по крайней мере мне так показалось.

— О, Маша, представляешь, вот я растяпа, в самом конце умудрилась порезаться, да ещё и так глубоко! Аня аж в скорую хотела вызвать, благо Макс быстро среагировал и нашёл у тебя аптечку. Хвала богу, ты её на видном месте держишь! Ай!

— Сиди смирно, а то кровь опять пойдёт! Блин, кто вообще так режет? Всю ладонь умудрилась полоснуть лезвием, так ещё и так глубоко.

— В этом вся моя сестра, неряха!

— Я тут пострадавшая вообще-то! Почему меня никто не поддерживает и не утешает!? Маша, помоги! Меня обижают!

В тот момент что-то неведомое и зловещее пробудилось во мне, словно древний демон, освобождённый от заключения. Запах витал в воздухе, запах, что сводил с ума. Желание попробовать, вкусить его ещё раз заполонило каждую клеточку моего существования. Всё моё тело, мой разум, вся я вопила от желания ощутить это вновь. Мне хотелось вкусить его, сейчас, сейчас! Я потеряла контроль, разум впал в анабиоз. Тело действует, потакая инстинкту, я не понимаю, я не осознаю, я хочу попробовать его снова. Рука потянулась к столу, тело стало легким, ноги понесли меня медленно вперёд. Я его раба, раба своего желания, раба запаха, раба вкуса, раба желания... раба обжорства...

— Маша? Ч...ч... Что ты делаешь? Эй, что у тебя с глазами!? Маш, всё в порядке!? Маш, опус... опусти!

"Я потеряла контроль над телом, но видела всё. Все мои действия, всё, что я сотворила, весь мой грех. Я просто смотрела, не в силах остановиться. Я плакала, рыдала, но не могла остановиться, я страдала, умирала в душе, сопротивлялась, но в глубине наслаждалась. И сейчас я плачу, по щекам текут слёзы, но я наслаждаюсь."

Дверь в квартиру распахнулась, и пара приглушённых шагов послышались внутри. Потом дверь закрылась, и зазвучал знакомый голос.

— Дорогуша, разве я не сказал тебе, что обжорство — грех? Эх, предупреждай, предупреждай, а они всё равно пропускают мимо ушей. Знаешь, как жалко ты сейчас выглядишь? Давай расскажу. Ты сидишь на полу в разрушенной квартире, полностью в крови, рыдаешь, коря себя за то, что ты сделала. Ты плачешь, нет, рыдаешь, как какой-то паршивый ребенок! Но одновременно улыбаешься жадно, впиваясь своими зубами в плоть своих друзей! Кого ты сейчас жуёшь? Лучшую подругу, её маленькую сестру? Или, может, своего возлюбленного? Как ты себя чувствуешь? Каково тебе ощущать вкус крови дорогих тебе людей на губах? Тебе нравится их плоть? Конечно, нравится. Может, ты и плачешь над своим поступком, но ты не жалеешь об этом, ты вкусила то, что тебе так понравилось, этот вкус такой яркий, такой приятный, свежий, лучше, чем тот в баночке, а? Ты наслаждаешься каждым кусочком... ты монстр, ты кошмар, твоя жизнь теперь один сплошной кошмар для всех, ведь тебе нет пути назад. Но знаешь, тебе повезло. Я обожаю К-О-Ш-М-А-Р-Ы...