Ноль долларов

Глава 1

Брэдли Джонс ещё с раннего возраста увлекался экономикой. Его отец, Брэдли Карл, владел небольшим магазинчиком на Нью-Йорк-стрит. Джонс всегда был рад подсобить отцу и работать то за место кассира, то за место уборщика, а то и в поздние годы за бухгалтера. Мать, конечно, настаивала на поступлении сына в судостроительный университет, что по итогу и сама запамятовала, но юнец горел бизнесом. И так, окончив в 1965 году университет, он успешно начинает работать высшим директором в уже разросшейся фирме отца. Не сказать, что такая помпезная. Но двадцать точек по штату — тоже хороший показатель. Карл верил в своего сына и откладывал деньги на его собственные проекты, так сказать, дивиденды.

К тридцати четырём годам, к удивлению Карла, Джонс скопил внушительную сумму и выкупил старую фабрику пищевого промысла на окраине штата Пенсильвания. Он быстро привёл её в порядок, подписал договора и нанял рабочих. Да, сперва процесс шёл в упадок. Брэдли лишь терял прибыль, но со временем корпорация “Fine Milkon” по производству кисломолочных изделий стала лидирующей в списке мировых производителей.

Как говорил сам Джонс: «Важно понимать, что ты действительно нужен людям, когда для государства ты становишься врагом. Это к тому, чтобы вы держали в голове, что ваше рвение превыше всяких рамок колонизаторской морды». В высказываниях он был язвителен, но откровенен. За что многие его так и невзлюбили. И даже стали подражать ему.

И вот в один из светлых июльских дней он, как всегда, семенил к своей фабрике.

Одеваться он любил с изыском. Чёрные брюки, тёмный пиджак с золотыми пуговицами, а также красно-синий кашемировый галстук. Проходя мимо улочки Вилд-стрит, он не забывал зайти в кофейню своей сестры Элизы и выпить кофе, сваренный с любовью. Да уж, удивительно получилось, что все в той семье так или иначе были связаны с торговым ремеслом. Но Джонс преуспел в нём больше всех, хотя и не любил этим хвастаться.

После выпитой кружки кофе он продолжал брести к воротам его владений. Они и вправду большие. С десяток цехов, каждый по пятьсот квадратных метров. Стены, обшитые крепкими слоями металлических листов. Джонс пытался для каждого сотрудника создать благоприятную обстановку. Но и они соответствующие. Никаких алкоголиков, наркоманов, невменяемых. Но зарплата того стоила. У компании есть не только несколько фабрик, но и сельскохозяйственные поля с домашним скотом.

В прошлом малыш с титановым внутренним стержнем, а нынче один из самых успешных магнатов.

А вот и на пути Фредди Биберлон. Когда-то на выставке техники в 78-м он спас Джонса от взрыва одного перегретого аппарата. Заслонив его своим телом, Фредди толкнул его на пол. Слава богу, что никто не пострадал. С того момента он стал главной производственной зоны предприятия. Стоит заметить, что сами цехи многоэтажные, с различными приспособлениями, включая не только конвейерную ленту. И вот, любезны рукопожатием, многолетняя дружба двух друзей продолжает существовать. Какое же это прекрасное чувство — ощущать себя нужным в коллективе. Ну и что тут таить, не просто нужным, но и самым значимым звеном во всей цепочке.

Джонс, пройдя чуть подальше от Фредди, взбирается по винтовой лестнице в свой кабинет. И вот лощеные от светила стекла двери разошлись по обе стороны. И снова тот чудесный кабинет. Кедровая мебель. Личная библиотека с кучей фолиантов, как новых, так и старых. Но что интересно, так это у Джонса есть свой букскаут, отбирающий для него самую вычурную литературу. В этих книгах храниться множество знаний. Больше четверти книг уже прочитано. И каждый желающий сотрудник, после работы, может использовать кабинет своего начальника как библиотеку. Спереди небольшие ступени, что ведут к рабочему столу-кафедре, а также к огромным панорамным окнам. Они тянуться на 10 ярдов к самому карнизу.

Рядом с рабочим местом уже стоит чашечка свежесваренного латте. Кристина Шмидт, секретарша мистера Брэдли, как только эмигрировала из СССР, так сразу же устроилась к нему, после чего с обычного пролетариата выросла до секретаря. Женщина прекрасная. Всегда готова помочь и приготовить различные яства к столу. Она не раз уберегла своего начальника от поспешных и посредственных решений. Так как сама училась на экономическом факультете. Чем и гордится.

Джонс поблагодарил свою работницу и, поднявшись по извилистым ступенькам, сел на своё обитое кожей кресло. Он, как царь своего анклава, с безукоризненным видом начал перебирать письма, при этом развернувшись на кресле к стеклам. Оттуда открывался изящный вид на все его владения. Да, не зря он старался. Такое чудо техники, которого удостоился один человек, надо ещё поискать. Он как будто выполнил все цели в жизни. Но всегда есть куда стремиться. Всегда есть точка выше. И будет.

И вот, разбирая письма, он натыкается на одно, весьма странное. Покрыто каким-то липким раствором, с неизвестной штамповкой.

Открыв его, Брэдли встретил идеально чистый писчей лист, с одной лишь фразой. «Пора прощаться, мой дорогой друг». Непонятно к чему. Видимо, старый приятель при смерти, подумал он.

И с тем же настроем, во время краткосрочного перерыва, Брэдли снова смотрит в те окна, на тот завод. Его завод. И лишь улыбка на лице говорит о неподдельности радости. Та самая, что действительно значит что-то, а не пустое место. Такие, как он, возвращают цену эмоциям.

Кофе вновь изящно, несомненно. Как и лоснящиеся скаты повалившихся крыш домов по соседству, которые отражались от жидкости.

Один лишь звук прервал усладу. И вовсе не восклики рабочих, вовсе не скрежет металла, и вовсе не завывания ветра. И тот звук — сирена. Вещающая и предупреждающая. По ней сообщалось о бомбардировке со стороны Испании. Всем приказывали бежать к бункеру или укрытию. Брэдли смотрел, как люди в спешке покидают свои рабочие места. Кто-то истошно кричит, а кто-то спокойно сматывается. Рабочие, как слепок стада, давили друг друга. Падали без сознания.

И вот она. Комета мироправия. Всего одна, но Джонс осознавал, почему. Даже не шелохнувшись, он, как истинный пофигист, продолжал пить свой напиток. И вот этот ифрит техники уже приблизился к центру города. Ещё немного. Буквально капельку. Ни на йоту же не ошибиться. И вот. Упала.

Брэдли усмехнулся и, сделав ещё пару глотков, отлетел назад. Его откинуло ударной волной к рабочему столу, выбив все окна. Странно. Звуков нет. Да и зрение упало. Может, это из-за отсутствия одного глазного нерва? А слуха нет по причине уничтожения слухового аппарата? Времени на раздумья нет. Ему ещё надо насладиться концом света. Мелкий осколки стекла впились в его старческую спину, но это не так уж и важно.

Посмотрев вперёд, Брэдли увидел нарастающий гриб. А также храм, что пал. Он принёс лишь слепую ярость в души умертвителей. Но ответа так и не дал. Атомные вещества распались, произошла реакция. Страшная и разрушительная. Всполохов не было, лишь нечто, несущее стопроцентное испепеление всего живого. Осталось слишком мало времени. Надо успеть закончить начатое.

Джонс, не долго думая, взял из небольшого кармашка на пиджаке записную книжку. Ручка, слава богу, уже теснилась между страницами. Он начал судорожно писать, пытаясь успеть, ведь скоро придёт конец. Ему надо договориться со смертью. Он постоянно оглядываться, смотря, как же близка та, разъярённая до невероятной температуры волна. И вот. Она всё ближе. Вот и Фредди. От него осталась лишь глухая тень. Вот и другие. Волна не сбавляла обороты, а, казалось, лишь набирала темп.

Рука быстрее двигалась, выкручивая пируэты. А ад всё ближе, ближе и ближе. Настолько близко, что те знойные песчинки уже создают абсцессные гнойники под кожей. Глаз выпал из глазницы и упал точно посередине записной книжки. Но Джонс со злостью швырнул его в сторону. Крайне мало времени. Каждая секунда на счету. И вот надо проверить ещё раз. Брэдли поднимает свою экспрессивную голову. И видит. Он не успел, словно ангел смерти перед ним. Хотя так и есть.

Но что же было в той записке? Резонный вопрос. Но я вам дам ответ. Слушайте внимательно, повторяю лишь единожды.

Запись двух дней ранее.

- Мне стало известно о намерениях правительства Испании. Их красноречие на саммите заставило меня понять, что эскалация конфликта достигла своего коллапса. Они настроены против нас. Возможно, всё исправимо, но мне уже так не кажется.

Я принял решение отправиться на производство в штат Массачусетс. Как раз навещу Биберлона, а там, может, и всё утихнет. Да, такое решение нецелесообразно, там отсутствуют бункеры, да и укрыться будет где-либо тяжело отыскать. Буду молиться, надеюсь, Бог меня услышит и убережёт меня, или же преподаст ценный урок.

Запись за день до происшествия.

- Это может показаться полным бредом, но я видел смерть на улице. Посреди ночи. Когда я ехал в автомобиле, то по кювету брел легион нечестивых. Все они мычали и рычали, хотя скорее это похоже на роптание и стоны. Они, как семейство овец, то ползли, то брели за своим хозяином, впереди идущим мужем в синих одеяниях, без глаз и рта, без ушей. Тонкие ручки, протяжное тело, но при этом длинные чёрные волосы. Держа в своих костлявых руках предмет, напоминающий парафиновую лампу, он освещал дорогу и вёл за собой эту когорту.

В моменте я заметил, как он устремил свой взгляд в мою сторону. И будто что-то говоря, он двигал сплошным лицу ртом. Я огляделся, и он пропал. Как и те отродья мучения. Может, мне не стоило ехать сюда.

Записи в момент трагедии.

- Вот настал тот час. Неизбежно. Я знал, что именно так и случится. Если это кто-нибудь прочитает, то знай, сейчас я стал тем самым каторжником оков ада, или его подобия. Я бегу по нескончаемым коридорам с тысячами таких же. Я готов к этой участи. Я прожил свою жизнь достойно, жертвовал и постоянно ходатайствовал. Но за эти мельчайших мгновение Помпеи я понял, что вовсе не я управлял своими заслугами, и вовсе не тот человек. А нечто большее.

Мы его иногда видим. В предсмертной агонии он проявляется в мимике. Даже в этом взрыве, который меня сейчас расщепит на глазму. Я вижу его звериную рожу, она идёт. Я вижу себя. Себя мёртвого. Себя в агонии. И оно пытается просочиться через меня. Тот человек в синих одеяниях вовсе не тот образ, о котором я мог подумать. Он лишь помощник, альтруист оптимистичной натуры. Лицо же истины я скоро лицезрел, но, боюсь, не смогу оценить его в полной мере…