Ночной Олег

Глава 1. Коля и разум

Олег держал коробку обеими руками, словно она содержала что-то живое. Пальцы, бледные и напряжённые, оставляли следы на глянцевой бумаге. Продавщица наблюдала с профессиональной улыбкой, которая не касалась её глаз.

— Можно ещё раз проверить упаковку? — произнёс Олег, практически не разжимая губ.

Продавщица кивнула. Ногти с облупившимся лаком подцепили край обёрточной бумаги. Она развернула верхний слой, демонстрируя безупречную симметрию сгибов.

— Всё идеально. — В голосе скользнуло раздражение, но лицо осталось неподвижным. — Карточку? Имя? Пожелание?

Олег мотнул головой. Такие вещи не нуждаются в подписях.

Магазин пустовал. Блики витрин дробились в стеклянных полках. Под потолком тихо гудела вентиляция. Олег приложил телефон к терминалу. Короткий звук. Продавщица сделала вид, что не заметила, как дёрнулся его кадык.

— Время, — сказал Олег не то себе, не то часам на стене. Большие круглые часы показывали 21:47. Олег сверился с телефоном. Совпадало. Это было важно.

Он взял коробку и вышел, не сказав «до свидания».

***

Олег замер на пороге бара, пропуская выходящую компанию. Их смех резал слух. Кто-то задел его плечом, не извинившись.

Внутри было полутемно и душно. Запахи пива и дешёвого одеколона смешивались в липкое облако. Олег сел за дальний столик, положив коробку перед собой. Официант прошёл мимо, не удостоив его взглядом. Олег посмотрел на часы: 22:03.

Прошло десять минут. Затем ещё пять. Олег постукивал пальцами по столу — чуть быстрее, чем стучало сердце. К нему подсел мужчина лет сорока в клетчатой рубашке, с кожей цвета старой бумаги.

— Тоже ждёте? — спросил он, улыбаясь только правым углом рта.

— Да, — голос Олега звучал так, будто им давно не пользовались.

— Девушку?

— Да.

— Я тоже. Жену точнее. — Мужчина откинулся на спинку стула. Под глазами залегли тени, похожие на синяки. — Меня Виталий зовут. Можно Витя. Не против компании? Пустые стулья меня нервируют. Как будто смотрят.

— Олег. — Пальцы Олега прошлись по краю коробки. — Садитесь. А ваша жена задерживается?

— Задерживается? — Виталий вскинул неровные, будто выщипанные дрожащей рукой, брови. — Нет. Мы уже встретились. Просто она покурить вышла. Сказала, что на минутку.

— Давно?

— Да нет. — Виталий взглянул на часы в телефоне. — Всего-то... Хм, три часа назад. Странно.

Олег посмотрел на него с удивлением.

— Три часа?

— Да, мы еще днем пришли. За тем столиком сидели, — он указал в угол, где чернело пустое пространство. — Я вообще-то тоже хотел покурить, но она сказала, что сама сходит, а потом я.

Виталий нервно потер пальцы о пальцы. Они издавали сухой, шуршащий звук.

— Вы не представляете, как мне хочется курить. Но ведь не могу выйти. Вдруг разминемся? Она увидит пустой стул, решит, что я слинял. Обидится. Или ещё хуже: она выйдет меня искать, я вернусь, и мы так до утра будем по кругу, как два дурака. — Он понизил голос. — Почему-то когда ждешь, курить хочется в тысячу раз сильнее.

— Может, она... ушла? — осторожно предположил Олег. Он не смотрел Виталию в глаза.

— Зачем ей уходить? — искренне удивился Виталий. — У меня ее телефон остался.

Он достал из кармана смартфон в розовом чехле.

— Вот. Забыла на столе. Я его и взял, иначе бы украли. На него уже три раза звонили.

— И что вы сказали?

— Ничего. Не взял трубку, я же не она, — Виталий пожал плечами. В этом жесте было что-то от марионетки. — Хотя мы уже пять лет вместе. У вас как с... вашей?

— Мы договорились встретиться в баре. Она написала: «Увидимся там, где разум не в порядке».

— Где разум не в порядке? — Виталий усмехнулся. — Это в любом баре после третьей рюмки.

— Нет, это намёк на название, — пояснил Олег. — "Соня и Разум". Понимаете? Если Соня — значит разум спит. Спящий разум — явно не в порядке.

— «Соня и Разум»? — Виталий наморщил лоб. — Что за Соня такая? — Он покачал головой и указал на неоновую вывеску над стойкой. — Это «Коля и Разум». Видите? Типа «Воля и Разум», но Коля. Местная шутка — здесь раньше бармен Коля работал, совсем без разума. Мог налить водки вместо воды. Или наоборот.

— Коля?! — Олег схватился за голову. — Но... но она же точно имела в виду... Соня! Спящий разум! Он же не в порядке!

— Ну так у Коли разум тоже был не в порядке, — философски заметил Виталий. — Только он не спал, а вообще отсутствовал.

Официант, собиравший пустые бокалы неподалёку, вмешался:

— Есть бар «Сон Разума». Два квартала отсюда, направо от перекрёстка. — Он поднял бокал к тусклому свету. — Раньше «Бессонницей» назывался. А ещё раньше «Морфеем». Я там работал. Годы летят, названия меняются. Бокалы остаются.

Олег резко встал.

— "Сон Разума"! Верно! Простите, мне надо идти.

— Эй! — Виталий ухватил его за рукав холодной, липковатой рукой. — Постой! Если Алису мою встретите... Ну, вдруг... Скажите, я тут. С телефоном. Пусть не волнуется. Блондинка, в красном платье.

— Скажу, — кивнул Олег и рванул к выходу. Коробка в его руках вздрогнула, словно хранящееся в ней существо проснулось.

У самой двери его окликнул официант:

— Парень! Если увидишь девушку, которая три часа курит одну сигарету – беги. От таких всегда одни неприятности.

Олег вышел на улицу. Перед входом в бар стояла девушка в красном платье, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Извините, — обратилась она к Олегу. — А вы не знаете где бар? «Коля и Разум»?

— Так вот же он. — Олег указал на вход.

— Ух, наконец-то нашла. — Она вздохнула с облегчением. — Телефон куда-то пропал, не могла по карте посмотреть...

— Розовый? — Олег указал на бар. — Там внутри сидит человек с розовым телефоном. Виталий. Говорит, что ждет вас.

— Виталий? — девушка моргнула, словно пытаясь сфокусировать взгляд. — Он вам так представился? Мне вот по-другому.

— То есть как? — опешил Олег. — Вы же пять лет вместе.

— Пять лет? — В её голосе зазвучали истерические нотки. — Мы познакомились три часа назад! Он подсел, спросил, не жду ли я кого-то. Я сказала — нет. А он: «Давайте не ждать вместе?» — Она нервно рассмеялась. — Милый вроде был. Странный, но милый.

— И вы вышли покурить?

— Одну сигарету! Отошла буквально за угол — ветер был. Возвращаюсь — а вместо бара стена. Не туда свернула, думаю. — Её голос дрожал. — Пошла искать. Кругами ходила, сама не знаю сколько.

Олег отступил на шаг.

— Просила телефон у прохожих, звонила на свой номер три раза! А этот... Виталий трубку не взял! — Она вдруг замерла, посмотрела на свои руки. — Хотя знаете что? У меня на безымянном пальце след от кольца. Я его вижу, но кольца нет. Может, он и правда был со мной пять лет.

Она толкнула дверь.

— Пойду заберу телефон. И устрою ему пять лет, которые он точно запомнит.

Она решительно шагнула в тёмный проём бара. Олег глянул на часы — 22:28. Он поспешил в сторону перекрёстка.

Глава 2. Ботинок

Олег шёл быстрым шагом, сжимая коробку. До «Сна Разума» оставалось два квартала. Ночь была холодной, улица почти пустой. Фонари отбрасывали круги жёлтого света, между которыми лежала тьма.

— Эй, мужик! — окликнул его нервный голос.

Олег обернулся. Возле старой «Тойоты» с помятым капотом стояли двое: высокий тощий парень в спортивной куртке, озиравшийся так, будто ждал снайпера на крыше, и низкий коренастый с бритой головой, блестевшей под фонарём. Низкий сосредоточенно пинал колесо машины ботинком с металлическим носком.

— Помоги? — спросил высокий. — Не заводится. Толкнуть надо.

Олег взглянул на часы: 22:31. Не до этого. Но что-то в их глазах говорило, что отказ они не примут.

Я не очень сильный, — сказал Олег. Вышло тише, чем он хотел.

— За руль сядешь, — перебил низкий. Его глаза быстро ощупали Олега. — Чего такого? По-братски, а? Минута делов.

— Ладно, — вздохнул Олег.

— Я Б, — представился низкий. На его шее виднелась татуировка, уходящая под воротник. — Это А, — он кивнул на высокого, который грыз ноготь большого пальца.

— Б? — переспросил Олег.

— Борис, — махнул рукой низкий. — Да пофиг. Садись давай.

Олег сел за руль, положив коробку на пассажирское сиденье. Салон пах сигаретами и чем-то кислым. Он повернул ключ в замке зажигания, выжал сцепление и приготовился. Пальцы нервно постукивали по рулю. Сзади послышалось пыхтение и отборная брань.

— Толкай сильнее! — скомандовал А.

— Я… и толкаю! — задыхаясь, ответил Б.

— Нет, ты пялишься!

— Да как я... могу... пялиться... если сам толкаю!..

— Тогда почему она не едет? — голос А поднялся до фальцета.

Наконец, машина покатилась. Через пару метров мотор внезапно заревел.

— Запустили! — крикнул А, распахивая дверь с такой силой, что она едва не слетела с петель. — Вылезай, браток!

Олег выбрался. А вдруг сунул ему в руки потертый лыжный ботинок с оторванной пряжкой.

— Что это? — опешил Олег.

— Презент, — осклабился А. Его зубы были мелкими и желтыми. — От души! За помощь!

— Но это только один ботинок, — заметил Олег.

— А тебе что, два надо? — подозрительно спросил А. — Жадный, да?

— Нет, просто обычно ботинки парные...

— Это эксклюзив, — важно пояснил А. — Второй в овраге остался, когда я от егеря драпал. Пришлось на одной лыже до трассы чесать. Зато жив.

— И егерь жив, — буркнул Б из машины. — К сожалению.

— Спасибо, но мне не...

— Стой! — вдруг закричал Б, выскакивая из машины и хлопая себя по карманам. — Где пакетик?!

— Какой пакетик? — нахмурился А.

— С товаром, дебил! — Б побелел, как полотно. — Ты его куда сунул?

— Я думал, ты взял!

— Я? Когда?!

— На заправке же! — А вцепился пальцами в свою щетину. — Блядь! Мага нас зароет! Живьем! — Его голос сорвался на визг.

Взгляды обоих впились в Олега.

— А если он? — прошептал А, кивая на Олега.

— Точняк! — Б набычился. — Отдай по-хорошему!

— Что? — не понял Олег.

— Ты всё понял! — А схватил его за воротник, и хватка оказалась такой, что не вырвешься. — Живо!

Не успел Олег опомниться, как его прижали к капоту. Б шарил по его карманам.

— Да нет у меня ничего! — Олег попытался вывернуться.

— А это? — Б вырвал у него подарочную коробку. — Что тут, а?

Он начал трясти коробку и прикладывать к уху.

— Это подарок! Для девушки! — Олег потянулся за коробкой, но А сильнее прижал его к капоту.

— Какой девушки? — прищурился А. — На кого работаешь?

— Я не работаю. Я иду на встречу. В бар.

— Встречу с кем? — Б надавил на плечо Олега. — Имя!

— Не ваше дело, — Олег стиснул зубы.

А схватил коробку и потряс её, как погремушку.

— Сейчас посмотрим, что внутри, и всё станет нашим делом.

— Аврора, — выдохнул Олег. — Я иду на встречу с Авророй.

— Странное имя для девушки, — задумался Б. — Это же корабль, который в царя стрелял.

— То был крейсер Аврора! — не выдержал Олег. — И он не в царя стрелял!

— Есть такое имя, Аврора, — задумчиво сказал А, вдруг успокаиваясь. Его взгляд затуманился. — У моей двоюродной так сестру младшую зовут. — Он потёр лоб, будто стирая воспоминание. — Не, показалось. Нет у меня никаких двоюродных. — Взгляд снова стал жёстким.

— Точно нет? — переспросил Б.

— А? — А недоуменно уставился на партнера. — Ты о чем?

Они переглянулись.

— Может, и правда не он? — с сомнением протянул А.

— А кто тогда? — возразил Б. — Товар пропал! Совпадение, думаешь? — Он снова повернулся к Олегу. — В карманах что?

Б продолжил обыск и вытащил телефон Олега. Экран на мгновение осветил его лицо снизу.

— Дорогой, — оценил он. — Сколько памяти?

— 128 гигабайт, — машинально ответил Олег.

— Подарим Маге? — предложил А. — Скажем, типа от души?

— Да он нас по стенке размажет за пропажу. — Б запихнул телефон в свой карман и вместо него сунул Олегу что-то похожее на кирпич. — Держи свой.

Олег обнаружил в руке старый кнопочный аппарат с разбитым экраном.

— Это не мой! — возмутился он.

— Твой-твой, — хохотнул А. — Просто состарился, пока ты крысятничал.

Б вытащил кошелёк Олега, бегло просмотрел и вернул. Несколько купюр, заметил Олег, исчезли в процессе.

— Негусто, — сказал Б. — Нищий вор, самое опасное существо.

— Я не вор!

А снова схватил его за воротник, притянув так близко, что Олег почувствовал запах гнили изо рта.

— Тогда где товар?!

— Я не знаю ни про какой товар! Я просто шёл в бар!

— Ладно, вали, — бросил Б. — И чтоб я тебя не видел... — Он вдруг замер. — Стой! А если он?..

Но Олег уже бежал, прижимая к груди коробку и почему-то лыжный ботинок.

— Вернись! — донёсся до него крик А. В нем было столько отчаяния, что на мгновение Олегу захотелось обернуться.

Олег свернул за угол и понесся еще быстрее.

Глава 3. Пустота в апогее

Олег бежал. Лёгкие горели, ноги наливались тяжестью. Узкая улочка оказалась тупиком. В конце виднелась неприметная дверь без вывески, с тусклым фиолетовым светом над ней. Преследователей не было видно, но голоса и топот звучали где-то за спиной.

Выбора не оставалось.

Олег врезался в дверь плечом. Она поддалась легко, словно ждала. И плавно закрылась за ним.

Прижавшись спиной к стене, Олег пытался отдышаться. Кровь стучала в висках. Вокруг разливался приглушённый фиолетовый свет. По стенам скользили тени, не подчиняющиеся законам физики. Из невидимых динамиков сочилась музыка — не то похоронный марш на дудке, не то детская песенка на сломанном пианино. Двое в углу монотонно повторяли одни и те же фразы: «Когда наступает тишина?» — «После звука». — «Какого звука?» — «Любого». — «Когда наступает тишина?»

К Олегу неторопливо приближался высокий человек в чёрном костюме настолько безупречного кроя, что это выглядело болезненным. Его лицо было белым, будто никогда не знавшим солнца, глаза — водянистыми и немигающими.

— Артефакт, — скрипнул он.

— Что? — Олег непонимающе уставился на него.

— Артефакт, — повторил человек, не меняя ни тона, ни громкости. — Без артефакта нет входа.

Олег протянул коробку:

— Вот... подарок.

Человек даже не взглянул на неё.

— Это не артефакт. Это сосуд. Внешнее без внутреннего лишено смысла. — Палец указал на ботинок. — Вот артефакт.

Олег машинально протянул ботинок. Человек мельком взглянул на него.

— Символ разорванного пути. Допустимо, — объявил он, возвращая ботинок. — Внешние коммуникаторы запрещены. Нарушение ведет к аннигиляции.

Человек коснулся плеча Олега длинным пальцем, оставив на рукаве едва заметную фосфоресцирующую точку.

— Мне нужно позвонить, — сказал Олег, похлопав по карману, где вместо телефона лежал кусок мёртвого пластика.

— Внешнее остается снаружи, — ответил человек, отступая назад с такой точностью, будто двигался по невидимым рельсам. — Здесь только отражение.

Олег почувствовал растерянность, граничащую с паникой. Ни связи, ни возможности объяснить Авроре опоздание. А время шло.

Светящаяся точка на плече привлекла внимание окружающих. К Олегу устремилась группа людей — слишком живых, слишком заинтересованных на фоне общей отрешённости зала.

Вперёд выступил мужчина средних лет с аккуратной бородкой. На бейдже значилось «Ролан».

— Привратник отметил тебя. Что ищешь за этими Дверями, Искатель? Убежища от Бури или Пути к Сердцу Лабиринта?

Олег крепче прижал коробку.

— Убежища... да. Если тут можно... Или... есть другой выход? Во двор? Чёрный ход какой-нибудь...

Женщина с острыми чертами лица быстро что-то записала в блокнот. Бейдж: «Летописец».

— Уклонение от прямого столкновения? Интересный манёвр для начала Игры.

— Какая игра? — Олег нервно оглянулся на дверь. — За мной... там люди. Мне просто нужно...

— «Люди»? — перебил человек в круглых очках, за стёклами которых не было видно глаз. — Не Тени ли тебя преследуют, Искатель? Насколько они... осязаемы?

— Они более чем реальны — телефон отобрали! Я опаздываю на встречу... Всё разваливается.

— Разваливается? — в голосе Ролана появилось нездоровое восхищение. — Прекрасно! Значит, готово к пересборке!

Из толпы выступила женщина в фольгированных лохмотьях с зелёными волосами дыбом.

— Два Знака ты принёс с собой. Один — обещание, другой — след. Что ты готов отдать, а что — пронести до конца?

Её пальцы почти коснулись коробки и ботинка, но остановились в миллиметрах от них.

— Коробка не для вас, — Олег прижал её к груди. — Это для другого человека. — Он кивнул на ботинок. — А вот это просто лыжный ботинок. Можете забрать. Вот только... он старый, грязный, и пряжка оторвана...

— А! Значит, Знак осквернён! — воскликнул очкарик, подойдя ближе и коснувшись ботинка. — Один из пары, да ещё и сломан... что это говорит о твоей Целостности, Искатель?

— Целостность! — Ролан выбросил руку вперёд жестом дирижёра, обрывающего оркестр на полуноте. — Вот ключевой вопрос этого этапа! Как ты собираешься её обрести? Куда стремишься, чтобы собрать воедино осколки своего «Я»?

Все замерли в ожидании.

— В «Сон Разума»! — выпалил Олег.

Тишина. Летописец захлопнула блокнот с таким звуком, будто закрылась крышка гроба.

— «Сон разума рождает чудовищ»... — произнесла она, вглядываясь Олегу в лицо. — Ты действительно готов встретиться со своими демонами, Искатель?

— Мне не нужны демоны. «Сон Разума» — это бар. Там ждёт реальный человек.

— «Реальный человек»... — Летописец улыбнулась. — Какая наивная вера.

— Мне нужно... подумать в одиночестве, — выдавил Олег.

Эффект был мгновенным. Искатели отступили.

— Погружение в себя... — выдохнул Ролан. — Не смеем мешать! Первая фаза Поиска Тишины требует одиночества.

Олег направился к барной стойке в дальней части зала. За стойкой стоял бармен с безучастным лицом профессионального свидетеля чужих откровений.

— Что-нибудь покрепче, — попросил Олег, опускаясь на высокий стул.

— У нас только концепт-коктейли. «Полное затмение», «Терпкость Эпохи» или «Пустота в Апогее».

Олег вздохнул с такой глубиной, будто собирался достать воздух из пяток.

— «Пустоту».

— Триста пятьдесят. — Бармен протянул руку.

Олег вытащил помятые купюры — остатки после встречи с А и Б — и протянул бармену.

Прозрачный стакан с бесцветной жидкостью. Никакого льда, никакого украшения.

— А лёд? — спросил Олег.

— Лёд — лишнее. Отвлекает от осознания фундаментальной пустоты.

Олег поднес стакан к губам и сделал глоток. Обычная водка.

— Для кого предназначен Дар? — раздался рядом голос.

Перед ним стоял человек неопределённого возраста с лицом, словно набросанным карандашом без прорисовки. Только глаза — пронзительные, изучающие.

— Не ваше дело, — огрызнулся Олег.

— «Не ваше дело» — это не ответ. Это защита. А защита — признак страха. А страх — признак неготовности к Отражению.

Олегу захотелось ударить его. Он сделал шаг назад, ещё один — и едва не наступил на женщину в ярко-красном платье, сидящую на полу. Она методично раскладывала дохлых жуков в геометрический узор.

— Прошу прощения, — пробормотал Олег.

Человек с пронзительными глазами снова надвинулся.

— Для Авроры! — выпалил Олег. — Довольны?

Человек замер.

— Аврора, — прошептал он. — Знак! Она явится!

Он резко развернулся и возвысил голос, обращаясь ко всему залу:

— Искатель призвал имя! Готовность к Черному Зеркалу!

По помещению прокатилась волна движения. Люди начали перемещаться, образуя круг вокруг небольшой платформы в центре зала, покрытой чем-то тёмным и блестящим.

— Иди, — человек указал на платформу. — Жди Аврору у Чёрного Зеркала.

Олег вздохнул и пошёл.

Олег встал на платформу. Вокруг собрались игроки, их взгляды были устремлены на него с жадным ожиданием. В зале стало тише. Музыка замедлилась, превратившись в протяжный, почти инфразвуковой гул.

Она появилась не из дверей, а словно материализовалась из сгустившегося полумрака. Высокая женщина в чёрном платье, струящемся вокруг неё, как жидкая тьма. Лицо с чёткими, словно вырезанными чертами, бледная кожа, тёмные глаза.

Олег замер. Сердце подпрыгнуло — и тут же упало.

— Ты не Аврора! — выпалил он.

Женщина приблизилась, остановившись так близко, что он ощутил тонкий аромат чего-то древнего. Губы изогнулись в загадочной улыбке.

— Авроры здесь нет, Искатель, — произнесла она. Её голос был низким, с бархатной хрипотцой. — Я – Аура.

Она сделала шаг вокруг него, изучая. Каждое движение текучее, гипнотическое.

— Ты весь дрожишь. Сердце бьётся как у загнанного зверя. — Прохладные пальцы на мгновение коснулись его запястья. — От кого ты бежал этой ночью?

— Неважно, — он помотал головой. — Просто какие-то... люди.

— Люди? — Аура медленно обошла его. — Но ты бежишь не от них, правда? Ты бежишь к кому-то. К твоей Авроре.

Олег вздрогнул. Что-то дрогнуло и в глазах Ауры — маска на мгновение дала трещину.

— Аврора... — она повторила, словно пробуя яд на вкус. — Рассвет. Обещание нового дня. — Пальцы легли ему на грудь, прямо над сердцем. — Я знаю таких, как она. Светлые. Чистые. Они манят обещанием... чего? Спасения? Искупления?

— Это не то, что ты думаешь, — возразил Олег.

— Тогда что? Страсть? Огонь, который сжигает изнутри?

— Нет...

— Может, покой? Тихая гавань после шторма? Место, где можно спрятаться от мира?

— Не спрятаться, — вырвалось у Олега. — Это как... заходишь с мороза в тёплую комнату. И всё на своих местах. Даже если ты не помнишь, где что должно стоять... ты просто знаешь — они на местах.

Аура замерла.

— Тёплая комната... — прошептала она, и в голосе впервые прозвучало что-то живое. — Знаешь, что происходит с мечтами замёрзших? Они видят огонь там, где только отблески. Чувствуют тепло там, где лишь память о нём.

Её губы почти касались его уха.

— Когда замёрзший наконец находит свою комнату... мечта умирает. Потому что реальность никогда не бывает такой тёплой, как грёза о ней. Стены оказываются тоньше. Огонь — слабее. А тот, кто ждал... — пауза, — просто человек. С собственными зимами внутри.

Пальцы скользнули вверх по его груди к шее.

— Ночь съедает лица, милый Искатель. Ты уже не помнишь, как она выглядит, правда? Твоя Аврора.

— Помню! — резко возразил Олег. — Конечно, помню. У неё... — Пальцы Ауры сместились на его шее, и мысль дрогнула. — У неё волосы...

— Продолжай, — голос вибрировал совсем рядом. — Расскажи мне о ней.

Олег закрыл глаза, пытаясь удержать образ Авроры, но ощущал только близость Ауры — тепло дыхания, её присутствие, заполняющее всё пространство.

— Я не могу... — выдохнул он.

— Не мучайся, — Аура улыбнулась. — Это даже прекрасно. Ты любишь не женщину — ты любишь само ожидание встречи. Это чище любой реальности.

Она обвила руками его шею. От неё исходило тепло — не человеческое, а как от свечи, горящей в пустой комнате.

— Я могу дать тебе то, чего не даст ни одна тёплая комната. Превращение. Здесь, в моих руках, ты можешь стать кем угодно. Не тем, кто бежит к мечте, а тем, кто сам становится чьей-то мечтой. — Пальцы зарылись в его волосы. — Разве ты не устал быть вечным искателем?

— Не знаю, — честно прошептал Олег.

— Чувствуешь? — шёпот прямо над ухом. — Как внешний мир отступает? Тает по краям?

— Да, — произнёс он так тихо, что сам едва расслышал.

— Тогда отпусти. Отпусти свою Аврору — призрачный свет, обещающий, но никогда не согревающий. Останься со мной. Здесь. Сейчас.

Олег обмяк в её руках. Коробка начала выскальзывать из ослабевших пальцев. Но где-то в глубине — упрямый образ тёплой комнаты и тяжесть коробки в руках — отказывались исчезнуть. Руки судорожно сжались.

Аура почувствовала. Тепло мгновенно ушло из её прикосновений.

— Твоё тело здесь, Искатель, — голос стал холодным, — но твой дух всё ещё в той выдуманной комнате. Ты не способен быть здесь целиком.

Её взгляд упал на ботинок в его руке. Глаза сузились.

— А это... — прошептала она, забирая ботинок. — Что это говорит о тебе?

Длинные пальцы скользнули внутрь ботинка. Аура замерла. Лицо стало маской. Медленно, с почти ритуальной торжественностью, она извлекла маленький пакетик с белым порошком.

Олег отшатнулся от её взгляда.

— Загрязнение! — выплюнула она, держа пакетик двумя пальцами. Голос превратился в лезвие. — Так вот чем ты пытался заполнить свою пустоту! Ты осквернил Отражение!

Олег хотел объяснить, что ботинок не его, что пакетик появился случайно. Но Аура уже отвернулась.

Она бросила пакетик на пол, швырнула ботинок следом.

— Аннуляция артефакта. Аннигиляция Искателя.

Аура развернулась и ушла тем же способом, каким появилась — растворившись в тенях.

Олег стоял, оглушённый внезапным холодом.

Игроки расходились, глядя сквозь него. Ролан прошёл мимо, не моргнув. Летописец захлопнула блокнот, когда Олег открыл рот. Человек с пронзительными глазами отвернулся прежде, чем Олег успел шагнуть.

Олег сжимал коробку — единственное, что осталось. Ботинок с «товаром» лежал на полу, и все решили его не замечать.

Дверь, через которую он вошёл, была приоткрыта.

Олег двинулся к выходу. Никто не остановил. Никто не заметил.

Переулок встретил пустотой. Холодный воздух, запах влажного асфальта, далёкий шум города.

Коробка в руках. Вместо телефона — разбитый кирпич без заряда. Жалкие остатки денег. Руки ощущались свободнее без ботинка.

Ветер трепал волосы. Что-то щемило под рёбрами.

Олег сделал шаг. Затем другой. Уже не зная, куда идет. Просто шёл. Потому что стоять было невыносимо.

Глава 4. Ночная исповедь

Олег стоял посреди переулка. Коробка в руках казалась тяжелее с каждой минутой. Он сунул руку в карман, нащупав то, что Б всучил ему вместо телефона. Вытащил. Под светом фонаря это оказался не телефон — пейджер. Маленький, с зажимом для ремня и крошечным экраном. Корпус был тёплым, как чужая ладонь.

Олег нажал кнопку. Экран мигнул зеленоватым. Одно сообщение, без номера, без даты.

«оставь»

Олег посмотрел на коробку. Снова на экран. Нажал кнопку ещё раз — экран погас и больше не включался. Олег убрал пейджер в карман и перехватил коробку поудобнее.

Ноги сами понесли его к более освещённой улице. Тёмные витрины отражали его растрёпанную фигуру — многократно, словно разбитое зеркало. В каждом отражении он выглядел чуть иначе: то сгорбленным стариком, то испуганным ребенком, то незнакомцем с лицом, искаженным отчаянием. Порывы холодного ветра пробирали до костей. Главное — добраться до «Сна Разума». Если Аврора ещё ждёт.

Жёлтый свет фар выхватил его из темноты. Такси. Олег поднял руку, машина остановилась.

Он рванул дверцу и упал на заднее сиденье.

— В «Сон Разума». Пожалуйста, как можно быстрее.

Таксист — грузный мужчина с обветренным лицом и глазами, похожими на две маслины, воткнутые в кусок теста, — повернулся. Взгляд скользнул по Олегу, задержался на коробке, опустился на помятую одежду.

— У нас предоплата, — сказал он с интонацией человека, уже знающего ответ. — Тарифы разные. «Простой» — двести. «Комфорт» — триста пятьдесят. «Ночной полёт» — четыреста. — Он втянул воздух носом. — А для тебя, судя по всему, «Загадочный незнакомец после сомнительного заведения» — пятьсот плюс залог на случай, если тебя стошнит.

Олег похлопал себя по карманам. Жалкая сумма.

— Послушайте, у меня... недостаточно. Но меня там ждут. Мне очень нужно. Заплатят там, я обещаю.

Таксист хмыкнул.

— Ждут, говоришь? Знаешь, кто всегда ждёт? Судебные приставы. И налоговая. И моя бывшая жена с алиментами. А остальные... — он смахнул рукой невидимых мух, — остальные идут домой, когда время выходит.

— Пожалуйста, — Олег сжал коробку. — Я так ничтожно опаздываю! — Он вдруг осознал, что понятия не имеет, который час. — Сколько сейчас времени?

— Половина первого, — бросил таксист. — Ты не «ничтожно» опаздываешь, ты официально продолбал вечер. Доставлять плохие новости — часть работы таксиста. Как и доставлять пассажиров. Но второе — только за деньги.

— Можно от вас позвонить? У меня телефон... сломался. Мне нужно предупредить.

Таксист задумчиво постучал пальцами по рулю.

— Позвонить, значит. — Он сощурился. — Вижу, прижало. Ладно, есть у меня специальный тариф. Называется «Ночная исповедь».

— Что за тариф?

— Минута на звонок. Плата — не деньги. — В глазах таксиста мелькнуло что-то, похожее на голод. — Расскажешь самое паршивое или нелепое, что было между тобой и тем, кому звонишь. Только честно. Я враньё чую за километр. Работа такая — людей возить. Они думают, я просто руль кручу, а я тем временем их вижу. Насквозь. — Он постучал себя пальцем по виску. — Так кому звонить-то будешь?

Олег заколебался, прежде чем ответить.

— Лене, — сказал он. — Моей бывшей. Я только её номер наизусть помню.

Брови таксиста поползли вверх, складки на лбу собрались гармошкой.

— Бывшей? В полпервого ночи? — он присвистнул. — А ты отчаянный.

— Мне просто нужен номер нашего общего друга. Он знает, как связаться с... человеком, которого я ищу.

— Ясно-ясно. Ладно, сначала история. Потом звонок.

— У Лены был попугай, — начал Олег. — Старый жако по имени Кафка. Вреднее существа я в жизни не встречал. Жил у неё ещё до нашего знакомства. Ненавидел всех мужчин, особенно меня. Однажды укусил так, что пришлось накладывать швы.

Таксист кивнул, посерьёзнев.

— Птицы, они такие.

— Он умел имитировать голоса. В точности. Мы с Леной любили смотреть стендапы по вечерам, и Кафка научился копировать интонации комиков. Стоило мне войти в комнату, как эта птица смотрела на меня немигающим глазом и произносила фразу Щербакова: «Ты дурачок?» — с той же презрительной интонацией. Как будто каждый раз проводил личное собеседование на профпригодность. И Лена каждый раз смеялась, словно это было невероятно остроумно.

— И что дальше?

— Сначала он повторял безобидные вещи. Шутки, наши фразы. Потом — обрывки наших ссор. — Олег теребил край коробки. — А однажды утром я проснулся от того, что Кафка повторял одну и ту же фразу моим голосом: «Я тебя не люблю, Лена. Уходи». Снова и снова.

— И она услышала? — таксист практически шептал.

— Она стояла в дверях спальни. Бледная. Плачет. А попугай всё повторяет... Я клялся, что никогда этого не говорил. Что это просто птица, которая случайно составила фразу из слов, которые где-то услышала.

— И она не поверила.

— Она сказала, что подсознание иногда прорывается наружу самыми странными способами. Что глубинная правда находит лазейки. В словах, оговорках. В снах. И в попугаях. — Пауза. — Собрала вещи и ушла на следующий день. И попугая забрала.

— Проклятая птица. И сколько вы были вместе?

— Год. — Олег смотрел в никуда. — И знаете, что самое жуткое? Иногда, на грани сна, я думаю... может, я действительно говорил эти слова? Во сне? В бреду?

Таксист молчал несколько секунд. Затем протянул телефон.

— Держи. За такое — две минуты разговора.

Олег дрожащими пальцами набрал номер.

— Алло? — сонный, раздражённый голос. — Кто это?

— Лена, это я, Олег.

— Олег? Ты в своём уме? Сейчас уже за полночь. Ты пьян? Опять решил, что мы можем «быть друзьями»? Или это очередная попытка извиниться за—

Таксист перегнулся через сиденье и гаркнул в трубку:

— Это служба доставки тайных воздыхателей! Спешим сообщить, что ваш бывший—

Олег в панике зажал трубку рукой.

— Лена, выслушай. Мне нужен только номер Марка. Очень срочно.

— Марка? Зачем тебе Марк в полночь?

— Это вопрос жизни и... не смерти, конечно, но очень важно.

— Ты знаешь, — медленно произнесла Лена, — Кафка до сих пор повторяет твои слова. Иногда просыпаюсь ночью, а он шепчет: «Я тебя не люблю, Лена». Твоим голосом.

— Лена, я правда никогда… Это бред!

Долгое молчание. Олег мог поклясться, что услышал тихое «Ты дурачок?» на заднем плане.

— Ты врёшь, — наконец сказала Лена. — Ты всегда врал. И себе, и мне.

— Я не вру! Пожалуйста, Лена. Номер Марка — это всё, что мне нужно.

— Зачем? Чтобы через него добраться до меня? Чтобы продолжить этот бесконечный цикл?

— Какой ещё цикл?

— Каждый год, Олег, — прошептала Лена. — Каждый год ты звонишь. В этот самый день. В это самое время. И просишь номер Марка. А потом исчезаешь до следующего года.

— Что за бред? Я звоню первый раз за...

— Первый в этом году, — оборвала его Лена. — Как всегда. И у тебя всегда амнезия. Я даже записывать начала. Хочешь послушать запись прошлогоднего разговора? Позапрошлогоднего? У меня целая коллекция.

Таксист заинтересованно подался вперёд, приближая ухо к трубке.

— Это какая-то ошибка, — пробормотал Олег.

— Вот твои слова из прошлого года: «Мне нужен номер Марка. Я потерял телефон. Я опаздываю». Слово в слово. Как будто ты застрял в петле. Или я застряла.

— Лена... просто дай мне номер. Пожалуйста.

— Ладно, — вдруг легко согласилась она. — Скину СМС. Как всегда. И услышимся через год, Олег.

— Я не позвоню. Никогда больше.

— Так ты говоришь каждый год. И Кафка повторяет это потом. Твоим голосом. «Никогда больше».

— Дай мне номер, — только и смог выдавить Олег.

— Конечно. Как всегда. — Голос Лены был ровным и усталым. — Марк как-то сказал, что ты мастерски умеешь... ничего не делать. Даже когда всё рушится. А потом удивляешься последствиям.

— Я… я подумаю над этим, — выдавил Олег.

— Я скину номер, — сказала Лена. Затем внезапно добавила: — Береги себя, Олег.

Щелчок. Олег медленно отдал телефон таксисту.

— Она обещала скинуть номер смской, — сказал он с надеждой.

Таксист цокнул языком, забирая телефон.

— Вот незадача. Входящие СМС в тариф "Ночная исповедь" не входят. — Он сделал драматическую паузу. — Для чтения СМС действует тариф "Пробуждение разума".

— И что за условия?

— Докажи мне неоспоримо, что ты не спишь и что всё это — не мой или твой дурной сон. — Таксист широко улыбнулся, обнажив зубы, похожие на клавиши расстроенного пианино. — Но без щипков и банальностей. Будь оригинален.

Телефон в руке таксиста пиликнул.

— Я не могу этого доказать, — честно признался Олег.

Таксист смотрел на него, не мигая.

— А может, ты и не должен? Может, это и правда чей-то сон. Может, я всю жизнь вожу призраков, которые думают, что опаздывают куда-то? И ты — один из них?

Плечи Олега поникли. Он прижал коробку к груди, словно это могло защитить его от сюрреалистического кошмара, в который превратилась ночь.

— Ладно, — неожиданно смягчился таксист. — Прочитаю авансом. Но с тебя должок. Не люблю возить должников. А вот звонок по номеру — снова тариф «Ночная исповедь». Теперь расскажи историю про Марка.

Телефон снова оказался в руках Олега. Сообщение от Лены: «Вот номер Марка. Надеюсь, это действительно важно».

— Про Марка... — Олег потёр лоб. — Сложно объяснить. Сидели мы у них с Катей, его женой. Выпивали.

Он замялся, глядя в окно.

— Марк отошёл на кухню. А Катя наклонилась ко мне очень близко и начала шептать про моё ухо. Что там какие-то особые спирали, похожие на водоворот, и что по ним можно чуть ли не судьбу прочитать. Водила пальцем по спирали ушной раковины, приговаривая: «Слишком глубокий лабиринт... Выхода нет...» Я опешил, не знал, как реагировать.

— Ухо, говоришь? — хмыкнул таксист. — Чего только пьяным бабам не привидится. Мне тут одна доказывала, что у меня на лбу третий глаз растёт. Всё пыталась его рассмотреть.

Олег машинально глянул на лицо таксиста в зеркале заднего вида. На мгновение ему показалось, что на лбу мелькнуло что-то странное — блик или тёмное пятно. Таксист молча поправил зеркало.

— Тут вернулся Марк, — поспешно продолжил Олег. — Увидел, как близко Катя ко мне. Наверное, решил, что она меня в ухо целует или шепчет что-то интимное. Мы начали сбивчиво отнекиваться. Но он смотрел тяжело, знаете? Не поверил. Мне стало не по себе, я быстро вышел в коридор.

— Подозрительность, — кивнул таксист. — Хреновая штука. Особенно по пьяни.

— Но тут они начали ругаться. Страшно, с визгом, с посудой. Я стоял под дверью... Потом крики резко оборвались. Тишина. Секунд десять. Я не выдержал и заглянул обратно.

Олег сглотнул.

— Катя стоит посреди комнаты. Марк только что стащил с неё штаны. Она не сопротивлялась, просто стояла бледная, смотрела в пол. Он расстегнул ремень, вытащил. И тут его злость как будто переключилась. Стал пугающе спокойным. Замахнулся и ударил. Раз. Потом снова. И начал считать вслух, методично: «Два... Три... По центру. Четыре... Пять...» Он как будто не жену бил, а настраивал барабан. Добивался нужного резонанса.

— Переход фазы, — заметил таксист. — Ярость выгорела, включился режим «наказание по протоколу».

— А я застыл в дверях. Окаменел. Друзья же, оба. Как тут вмешаешься? Любое слово — и ты уже часть этого. Я не смог.

Он умолк, глядя на коробку в руках.

— Ну и всё. Катя со мной больше не разговаривает. Наверное, считает предателем. А Марк тоже почти не общается. Стыдится, что я был свидетелем. Пара минут чужого безумия — и минус два друга. Из-за узоров в ухе и методичных ударов.

Таксист пожал плечами и протянул телефон:

— Жизнь. Иногда она такие загогулины выписывает, похлеще, чем в твоём ухе. Звони своему психу.

Олег быстро набрал номер.

— Мммм... Алло?

— Марк, это Олег! Прости, что поздно.

Пауза. Голос стал чётким, напряжённым.

— Олег? Ты в своем уме? Почти час ночи. — И добавил с ноткой застарелой горечи: — Опять какая-то ночная драма?

— Вроде того. Марк, пожалуйста, номер Авроры. Мне очень надо.

— Какой ещё Авроры? Я не знаю никакой Авроры.

— Да брось! Та самая, из «Белого шума»! Месяца три назад. Мы договорились сходить парами, но Катя в последний момент не пошла... Зато была Аврора. Ты с ней весь вечер проговорил. У тебя должен быть её номер.

— Катя... не пошла?! — Марк взорвался. — Олег, ты либо память потерял, либо намеренно меня бесишь! Катя была там! Сидела вся белая, молчала весь вечер. А вот твоей Авроры там и близко не было!

— Что?.. Катя была там? — Олег с трудом выдавил слова. — Чёрт, прости. Перепутал. Ладно. У тебя есть номер Игоря?

— Игоря-астронома, — в голосе Марка проскользнула ирония. — Который всегда в облаках. Ладно, сейчас скину СМ...

— Нет-нет! Диктуй! Прямо сейчас!

— Господи, Олег... Вечно у тебя какие-то сложности. Ладно, запоминай. Плюс семь, девятьсот восемьдесят пять... — Олег судорожно повторял цифры. — ...всё?

— Да, спасибо! И прости... за всё.

— Просто постарайся в следующий раз звонить с чем-нибудь менее болезненным. Разберись со своими призраками, Олег. Бывай.

Таксист протянул руку за телефоном, но Олег уже набирал номер.

— А ну стоп! Сначала история!

— Я забуду цифры!

— Правила есть правила.

— Ладно, быстро! — Олег нервно постукивал ногой, мысленно повторяя номер. — Игорь считает, что на Луне есть древняя цивилизация, которая общается с ним через радиоволны. Однажды он устроил сеанс связи и заставил меня переводить «лунный язык». Я просто мычал и выдумывал слова, а он записывал это как откровения и отправил в научный журнал!

Таксист расхохотался.

— Ладно, звони лунатику! Но за короткую историю — короткий звонок. Не больше минуты.

Олег набрал номер. Гудки, затем механический голос: «Вы позвонили в морг "Тихий причал". Время работы с восьми до...»

Олег сбросил вызов.

— Не тот номер.

— Бывает. У тебя осталось 30 секунд.

Олег закрыл глаза, сосредоточился. Кажется, ошибся в одной цифре. Набрал снова.

После третьего гудка:

— Слушаю помехи вечности.

— Игорь! Это Олег! Мне нужен номер Авроры!

— О-о-олег, — протянул Игорь. — Заблудшая комета или возвращающийся спутник?

— Игорь, номер Авроры, пожалуйста!

— Аврора... Кажется, я записывал её координаты... где-то между картой созвездий и рецептом чая.

Шуршание бумаг.

— Ты что, не мог записать номер в телефон, как все нормальные люди?

— Телефон? — Игорь рассмеялся. — Он сломается. А это, — шуршание, — проверено веками.

— Игорь, мне очень нужен этот номер!

— Ищу, ищу... Семь девятьсот одиннадцать... нет, это номер кометы Галлея в моём каталоге... Она где-то рядом, на соседней орбите... Аврора... Плюс семь девятьсот... слушай, цифры на бумаге немного плывут, как туманности...

— Время вышло! — объявил таксист и выхватил телефон. — Сеанс космической связи окончен!

— Но он почти нашёл!

Таксист убрал телефон и странно посмотрел на Олега.

— Так Аврора, значит? Красивое имя. Я её сегодня вёз. Как раз в «Сон Разума».

— Вы... вы её видели?

Таксист постучал пальцем по телефону.

— Оставила номерок на всякий случай. Могу звякнуть, спросить, ждёт ли она ещё своего кавалера.

Таксист наклонился ближе.

— Но сначала расскажи про Аврору. Кто она? Что в коробке?

В его глазах светилось ненасытное любопытство коллекционера чужих тайн.

— Нет, — твёрдо сказал Олег.

Лицо таксиста изменилось мгновенно.

— Ну и пошёл ты со своим секретом! Выметайся!

Он перегнулся через сиденье и распахнул дверь.

— Но как же... «Сон Разума»...

— Пешком дойдёшь. За углом направо, потом ещё раз направо. Увидишь вывеску, если повезёт.

Дверь захлопнулась. Такси рвануло с места.

Глава 5. Правила ночи

Олег оглядывался, пытаясь соотнести слова таксиста с окружающим пейзажем. Слабые отсветы фонарей выхватывали из темноты угрюмые фасады. Каждый поворот вёл в ещё один безликий переулок, похожий на предыдущий, как близнец.

«Направо, потом ещё раз направо». Но сколько поворотов он уже сделал? Два? Три? Или все пять?

Он остановился у перекрёстка, когда до него донеслись голоса — оживлённые, почти возбуждённые. Олег двинулся на звук.

На маленькой площади под тусклым фонарём спорила компания из четырёх человек.

— ...соль нужно добавлять до закипания! Это элементарно! Чтобы вода сразу была правильной плотности! — голос мужчины в очках звенел металлической убеждённостью.

— Ерунда! Соль убивает вкус теста! Только после того, как пельмени всплывут! И лавровый лист! Обязательно! — женщина в шляпке взмахнула руками так энергично, словно отгоняла невидимых демонов.

— Какой лавровый лист?! Вы с ума сошли? Он перебивает мясной дух! Только чёрный перец горошком! Пять штук на литр! И варить ровно семь минут после всплытия! Ни секундой больше! — коренастый ударил кулаком по воздуху.

— Семь минут? Да они развалятся! Шесть! Максимум шесть с половиной! И мешать нужно не ложкой, а вилкой! Чтобы не повредить! — бородач яростно тыкал пальцем в пространство.

Олег приблизился. Откашлялся.

— Простите...

Очкарик развернулся к нему с пугающей скоростью.

— Вот вы, молодой человек! Соль когда кладёте? До или после?

— Я... не варю пельмени, — ответил Олег, немного отступая. — Мне надо понять...

— Не варите пельмени?! — женщина в шляпке схватилась за сердце с таким ужасом, будто он признался в каннибализме. — Как это возможно?! А что же вы едите?!

— Мне нужен «Сон Разума», — выпалил Олег, пытаясь перевести разговор. — Вы не знаете, как пройти?

Все четверо одновременно переглянулись.

— «Сон Разума»? — протянула женщина в шляпке. — А зачем?

Олег вздохнул. Опять двадцать пять.

— Я не буду объяснять зачем. Просто скажите, как пройти, если знаете.

Коренастый хмыкнул.

— Нервный какой. Ладно, черт с тобой. Куда ему идти-то? — он повернулся к остальным.

— Через мост, — уверенно заявил бородач.

— Какой мост? Здесь нет реки, — возразила женщина в шляпке.

— Есть подземная река, — парировал мужчина. — Она течет под 8-й линией.

— Чушь! — вмешался очкарик. — «Сон Разума» за старой фабрикой, через дворы.

— Там собаки, — покачала головой женщина. — Вчера Петрова загрызли.

— Не загрызли, а напугали, — поправил бородач. — Он просто обделался от страха и теперь говорит всем, что его загрызли.

— Как можно говорить, если тебя загрызли? — засмеялась женщина.

— Может, у него раздвоение личности? — предположил очкарик. — Одну половину загрызли, другая рассказывает.

— Слушайте, — вмешался Олег. — Кто-нибудь может дать мне телефон? Я мог бы просто посмотреть по карте...

— Телефон? — воскликнул бородач с таким видом, будто услышал ругательство в церкви. — В такой-то час? Когда они все слушают?!

— Кто слушает?

— Пельмени, — прошептал очкарик, наклоняясь к нему. — Они слушают нас через телефоны. Шпионят. Собирают информацию о способах варки.

— Готовятся к восстанию, — мрачно добавил коренастый. — Представь: миллионы пельменей выползают из кастрюль по всему миру одновременно...

— Эй! — раздался спокойный голос из тени у стены. — Он просто хочет пройти. А вы устроили консилиум. Нехорошо, господа.

Спорщики резко обернулись. Агрессия и азарт мгновенно сменились странным подобострастием. Они отступили, освобождая проход.

Из тени вышел мужчина средних лет в неброском, слегка старомодном плаще. На шее поблёскивал серебряный кулон в форме кристалла.

— Артур, — представился он, не протягивая руки. — Не самый приятный маршрут для прогулки в такой час, верно?

— Я Олег. А вы откуда? — Олег вздрогнул, осознав, что спорщики исчезли. Только что были — и нет.

— Я здесь прогуливаюсь, — Артур сделал жест рукой, очерчивая территорию. — Ночь — моё время. А вы, я вижу, пребываете в поиске. Вид у вас, скажем прямо, потрёпанный. Ночь выдалась не из лёгких?

— Есть немного. Мне нужно в «Сон Разума». Вы знаете дорогу?

— «Сон Разума»... — Артур кивнул. — Занятно, как меняются вывески. «Бессонница», «Морфей»... Мне знакомо это место. С радостью проведу, если позволите. Наши маршруты совпадают.

— Да... мне говорили про названия... — Олег был слегка озадачен этой осведомленностью.

— Пойдемте, — сказал Артур, делая приглашающий жест. — Только держитесь ближе к витринам и подальше от подворотен. В такой час тени иногда... обретают плоть.

Олег послушно последовал за Артуром, отметив про себя, что этот совет звучал разумно.

Они двинулись по узким переулкам. Артур шёл чуть впереди, неторопливо, но уверенно. Иногда останавливался без видимой причины — рассматривал трещину в стене, минуту наблюдал серую кошку на подоконнике. Олег нервничал, но не решался торопить проводника.

— Знаете, — произнёс Артур после одной из таких остановок, — ночной город — особый организм. Днём мы движемся по артериям. А ночью открываются капилляры. Тонкие проходы, которых нет на карте.

— Вы часто гуляете по ночам?

— Каждую ночь. Годами.

Они свернули за угол, и Олег застыл. Далеко впереди он увидел человека. Силуэт показался болезненно знакомым — сутулость, движения. Человек держал в руках что-то, напоминающее коробку, и нервно оглядывался.

— Это... — Олег сглотнул.

— А, вижу, — Артур проследил за его взглядом. — Знакомая фигура, не так ли?

— Это я, — выдохнул Олег. — Вернее... кто-то, очень похожий на меня.

Артур посмотрел на Олега с интересом.

— А Вы что думали? Что уникальны в своей потерянности? — его голос звучал почти ласково. — В этом городе каждую ночь бродят десятки таких, как вы.

Фигура вдалеке дёрнулась и юркнула в боковой переулок.

— Он убежал, — пробормотал Олег. — Почему он убежал?

— Возможно, он увидел собственного двойника, — в голосе Артура слышалась едва заметная насмешка. — И это напугало его больше, чем вид незнакомца. Идём дальше?

Переулки сменяли друг друга. Олег начал замечать — некоторые детали повторяются. Граффити, выбитые камни в мостовой, покосившиеся водосточные трубы.

Наконец, он не выдержал:

— Постойте...

Артур обернулся, не останавливаясь полностью:

— Что такое? Не отставайте, мы почти...

— Мы здесь уже были! — Олег указал на стену справа. — Вот это граффити... дракон с тремя ногами... И ржавый кондиционер над окном. Мы проходили здесь минут десять назад!

Артур спокойно посмотрел на граффити, потом на кондиционер, потом на Олега.

— Вы уверены? Ночь — величайший иллюзионист. Усталость, нервы... сознание цепляется за образы, рождая фантомы.

— Нет, это не фантомы! Я помню! Вы водите меня кругами? Зачем?!

Он отступил на шаг, крепче сжимая коробку.

Артур смотрел на Олега секунду, затем медленно обвел взглядом переулок, словно действительно что-то оценивая. Вздохнул. Выражение его лица изменилось — легкая досада, смешанная с усталостью.

— Знаете... — произнёс Артур задумчиво, — Чёрт возьми, а вы, кажется, правы.

— Что?.. — Олег был явно ошеломлен этой сменой тона.

— Дракон... кондиционер... Точно. Проклятье. — Артур потёр лоб. — Заболтался с вами, сам отвлёкся и машинально свернул не туда. По привычке.

— Вы просто ошиблись?

— Похоже на то. — Криво усмехнулся, разводя руками. — Вот вам и проводник. Извините, приятель.

Он сделал шаг к Олегу, выражая сожаление и добродушие.

— Ну что, стоять будем? Ошибку признал. Мы недалеко от «Сна Разума». Вон туда, за тот дом. Два поворота. Глупо расходиться из-за моей оплошности.

Олег колебался. Признание звучало правдоподобно. Перспектива снова остаться одному в лабиринте пугала.

— Ладно... — нехотя согласился он. — Но если еще раз...

— Никаких «еще раз», — Артур поднял руки в примирительном жесте. — Слово чести ночного бродяги. Пошли.

Переулок сужался. Свет фонарей сюда не проникал. Артур остановился. Олег чуть не врезался в него.

На грязном асфальте сидела крупная чёрная ворона. Одно крыло неестественно оттопырено — значительная его часть отсутствовала, словно аккуратно отрезана. Птица повернула голову и посмотрела на них блестящим, немигающим глазом.

— Взгляните, Олег. Идеальная метафора ваших шансов, не находите?

— Шансов? Добраться до бара?

— Дойти-то дойдёте. Я о шансах на благоприятное завершение вашей одиссеи. — Он указал на искалечённое крыло. — Видите? Словно отсекли кусок. Аккуратно. Будто кто-то точно знал, сколько убрать, чтобы она ещё жила, но уже не летала.

Олег почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

— Жутко... Пойдёмте отсюда.

— Погодите, — Артур не двигался, переводя взгляд с птицы на коробку в руках Олега. — А вы уверены, что в этой коробке то, что ей нужно? После такой ночи?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду... — его голос стал тише, почти интимнее, — Возможно, вот это? — он снова изящно указал на птицу. — Более искренний дар? Живой символ сопротивления, страдания, существования на грани. Надломленный, но не сломленный. Согласитесь, это ближе к истине, чем... духи? Шоколадные конфеты?

— Вы с ума сошли?! — Олег отшатнулся. — Это же... это просто раненая птица!

— А что такое ваш подарок? — Артур говорил совершенно серьезно. — Попытка сделать вид, что этой ночи не было? Подумайте. Коробка у вас красивая. Упаковка – это важно, создает настроение. Можно аккуратно достать ваш... сувенир... и упаковать птицу. Она как раз поместится, если лапки подвернуть. Представьте, как она откроет... Вот будет сюрприз!

— Перепаковать птицу?! Откуда вы вообще знаете, что я несу подарок девушке?!

Артур пожал плечами с легкой, почти скучающей усмешкой.

— А кому ещё? В такой коробке, посреди ночи, с таким отчаянием на лице? Девушке, конечно. Ну, или парню, если вы по этой части — я без предрассудков. Но статистика вещь упрямая. Так что? Перепакуем?

Олег смотрел то на жуткую птицу, то на Артура, чье лицо снова стало непроницаемым и слегка насмешливым.

— Нет... Пойдемте... — Он запнулся. — Пожалуйста... Просто пойдемте отсюда.

Артур пожал плечами и двинулся дальше. Они молча шли еще несколько минут.

— Я всё размышляю, Олег. Что ждёт в конце пути? Представьте: вы прибываете в «Сон Разума», а за столиком — ваша девушка. Только не одна. Рядом другой мужчина. Более уверенный. Более своевременный. Она смеётся его шуткам, касается его руки. Что вы сделаете?

— Я не знаю...

— Именно. Вы просто уйдёте. Как тот двойник. Потеряетесь в ночи. Потому что вы фундаментально пассивны, Олег. Вы мечетесь, страдаете, но остаётесь объектом обстоятельств. Течение несёт вас, а не вы избираете курс.

— Я не пассивен! Я ищу! Я иду! Я пытаюсь что-то сделать!

— Пытаетесь? Безусловно, — Артур склонил голову с выражением вежливого скептицизма. —Но по чужим правилам. Здесь, в ночном царстве, нужен собственный ход. Не реакция — чистое, спонтанное действие. Акт воли.

— Какой еще акт воли? — Олег смотрел с недоверием и усталостью. — Что я должен сделать?

Артур обвёл рукой переулок.

— Осмотритесь. Ночь щедра на реквизит. Найдите свой инструмент.

Олег затравленно огляделся. Взгляд зацепился за мусорный бак. Он шагнул к нему, какая-то безумная, отчаянная искра мелькнула в его глазах. С брезгливостью, смешанной с лихорадочной решимостью, он снял с бака грязную, липкую крышку. Повертел в руках, затем, почти вызывающе, на Артура.

Артур оживился.

— Да! Вот оно! Вы же хотите надеть её на голову, не так ли? Не как шутку. А как корону! Корону того, кто отказывается играть по навязанным правилам!

— Ладно... — прошептал Олег.

Медленно, как во сне, надел крышку на голову. Она съехала набок. Поправил. Теперь он стоял с мусорной крышкой на голове и коробкой у груди, жалкий и нелепый в свете далёкого фонаря.

Лицо Артура мгновенно изменилось. Страсть и убеждённость исчезли. На их место пришли холодное любопытство и лёгкое презрение. Он сделал шаг назад, оглядывая Олега с головы до ног.

— И вы действительно сделали это, — тихо произнёс он.

— Я сделал ход? — голос Олега глухо звучал из-под крышки.

— Ход? О, несомненно. Вы выбрали из всего многообразия ночного реквизита именно то, что подчёркивает ваше положение с обезоруживающей прямотой.

— Но вы же говорили...

— Я говорил об акте воли, — ответил Артур с холодной учтивостью. — А вы с такой готовностью откликнулись на идею, что упустили суть. Вы исполнили мой сценарий. В этом вся ваша проблема, Олег. Вы не разорвали ткань — вы выбрали наиболее гротескный узор на той же навязанной ткани.

Олег почувствовал, как в глубине души что-то с треском ломается. Невидимый барьер, сдерживавший его всю эту ночь, рухнул. Он сорвал с головы крышку мусорного бака и с такой силой швырнул её оземь, что она подпрыгнула и покатилась по асфальту, издавая оглушительный металлический грохот, эхом отражающийся от стен пустого переулка.

— Вы! — выкрикнул Олег, тыча пальцем в лицо Артура. — Вы специально! Всё это время! Водили меня кругами! С самого начала! Вы не собирались помогать! Вы просто... играли! Издевались!

В уголках губ Артура появилась тень удовлетворения.

— Наконец-то. Нечто подлинное. Гнев. Чистый, искренний гнев. Ваша первая настоящая эмоция за весь вечер.

— Идите к чёрту! — Олег сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Где "Сон Разума"?!

Но грохот крышки ещё не стих, когда в тишине переулка раздался топот. В конце показались две фигуры. Даже издалека Олег узнал их — А и Б.

— О, — заметил Артур, глядя через его плечо. — Похоже, ваш бунт привлёк внимание. Знакомые?

А и Б ускорили шаг.

— Пожалуй, мой интерес исчерпан, — произнёс Артур. — Вы были занятным объектом, Олег. Но предсказуемым. Продолжайте без меня.

— Стойте!

— Ах да, «Сон Разума». — Артур замедлил шаг. — Слово ночного бродяги нерушимо. Взгляните.

Он кивнул за спины преследователей.

Олег прищурился. Размытое пятно света на угловом доме — «Сон Азума» из-за перегоревшей буквы. Но тут «Р» на мгновение вспыхнула. «Сон Разума». Олег качнулся к двери, но фигуры А и Б были между ним и вывеской. Путь был отрезан.

— Ваша гавань, — донёсся удаляющийся голос Артура. — Но я бы задумался — действительно ли вы хотите узнать, что вас там ждёт? Иногда неизвестность милосерднее правды.

Артур растворился в темноте.

Глава 6. Гении криминального мира

Олег закрыл глаза лишь на секунду. Когда открыл — он был окружён.

Две тени выросли перед ним — А и Б. Но теперь их лица не дёргались от нервозности. Теперь они смотрели на него с облегчением палачей, нашедших наконец приговорённого.

— Далеко собрался? — А шагнул вперёд. — Ну-ка, стоять!

— Ты нам кое-что должен, — Б говорил медленно, с расстановкой. Руки в карманах явно что-то сжимали.

Олег отступил к стене, прижимая коробку с подарком к груди, словно щит.

— Послушайте, это какое-то недоразумение. Я случайно мимо проходил, помог вам с машиной, а потом вы дали мне этот дурацкий ботинок. Какого чёрта вы от меня хотите?

А рассмеялся.

— Он спрашивает, чего мы хотим! Недоразумение, говорит! — он мотнул головой. — Товар где? Который в ботинке был?

— Послушайте, — начал Олег сбивчиво. — В ботинке действительно что-то было, но я не брал... Там, в странном месте, клуб какой-то... "Отражение"... девушка, её Аурой звали...

А и Б переглянулись.

— Чё он несёт? — А наморщил лоб.

— Маге будешь на пальцах объяснять, — Б ухмыльнулся. — Или без пальцев. Мага не любит сказочников.

Не дождавшись ответа, А вдруг рассмеялся:

— Слышь, Б. Помнишь ту «Коррозию»? Которую в прошлом году толкали? Этот вот, — ткнул пальцем в Олега, — небось и не слыхал про такие деликатесы.

Б внезапно расслабился, страх на его лице сменился кривой ухмылкой.

— Ага. Жуть была. А этот хмырь, Колян... ну, тощий такой?

— Костян, — поправил А, поигрывая связкой ключей. — Решил попробовать, чтоб не отставать.

— И как его потом выворачивало, — Б покачал головой. — Прямо кусками.

— Какими кусками? — А возмутился. — У него кожа слезала, как перчатка! Сначала синела, потом лопалась, а внутри всё кишело...

— Червями, — закончил Б с мечтательной интонацией. — Маленькими такими, белыми.

— Ты-то, Б, тоже хорош был, когда решил заценить, — насмешливо подмигнул А.

Б злобно дёрнул плечом.

— Хорош трепаться. Было и было.

Олег хотел сказать, что они несут чушь, чтобы запугать, — но слова застряли. На штанине Б, чуть выше ботинка, что-то двигалось. Пульсировало. Белые червеобразные существа выползали из-под ткани, оставляя влажный след. Некоторые падали на асфальт, но тут же карабкались обратно по обуви.

— У тебя там... — Олег указал дрожащим пальцем.

Б опустил взгляд и с поразительным равнодушием стряхнул несколько существ. Одно хрустнуло под ботинком, выпустив струйку молочно-белой жидкости.

— А, это... — он поморщился, словно от незначительной неприятности. — Старое.

— Земляные, — объяснил А, а затем добавил с неожиданным благоговением: — Земля нечисть извергает. Мага близко.

Олег опустил взгляд. Весь тротуар кишел белыми извивающимися червями. Они покрывали асфальт сплошным ковром, поднимались по водосточной трубе, обвивали основание фонаря. Один, толще и длиннее остальных, замер, поднявшись вертикально, словно принюхивался.

— Всегда так перед его приездом, — кивнул Б, с любопытством глядя на червей.

Олег сглотнул ком в горле.

— Этот новый товар, — продолжил А, голос стал тише, почти благоговейным, — он нечто особенное. Не то что «Коррозия». Та просто убивала. А этот...

— Что «этот»? — не выдержал Олег, поджимая ноги, стараясь, чтобы ни одна тварь не коснулась обуви.

А посмотрел на Б, словно спрашивая разрешения. Тот едва заметно кивнул.

— Сначала обычная эйфория, — А понизил голос до шёпота. — Как от любой дури. А потом... — В его глазах мелькнуло что-то похожее на зависть. — Мага говорит, что ты видишь изнанку мира.

— И не просто видишь, — Б наклонился ближе. — Можешь прикоснуться. Перешагнуть.

— Что иначе? — спросил Олег, неожиданно для себя заинтригованный.

Но А и Б уже не слушали. Они вдруг напряглись, как охотничьи псы, почуявшие добычу. Их взгляды устремились в конец переулка.

— Он близко, — пробормотал А.

В конце улицы дальний фонарь внезапно погас. Порыв ветра принёс запах металла и чего-то сладковатого. Черви на тротуаре забеспокоились, их движения стали хаотичными, словно они пытались скрыться.

А потом появился звук — мягкое гудение приближающегося автомобиля. Фары прорезали темноту, выхватив бледные лица А и Б. Свет скользнул по извивающейся массе на тротуаре.

Чёрный седан с тонированными стёклами, давя червей с хрустом, плавно остановился. Двигатель выключился.

Дверь водителя открылась. Вышел невысокий, сутулый человек. Он обошёл машину, словно в заученном ритуале, и открыл заднюю дверь.

Из салона появилась фигура — невысокий человек в безупречном пальто с воротником из каракуля. Его бледное лицо казалось вырезанным из слоновой кости — ни морщин, ни эмоций. Только глаза — тёмные, глубокие, как две шахты.

Затем из той же дверцы выбрались ещё двое — крупные, широкоплечие, руки в карманах. Олег машинально присвоил им буквы: Г и Д. Было совершенно непонятно, как все трое поместились на одном заднем сиденье. Водитель захлопнул дверцу, вернулся за руль, и машина бесшумно растворилась в ночи.

— Это он, Мага, — дрожащим голосом доложил А. — Который с ботинком был!

Мага не шелохнулся. Его взгляд медленно скользил по Олегу.

— Где товар? — голос Маги звучал так тихо, что Олег скорее прочитал слова по губам.

— Я не брал никакого товара. — Олег опустил взгляд. Асфальт под ногами был почти чист — лишь несколько раздавленных белых телец. Черви исчезли так же внезапно, как появились. — Эти двое сами дали мне ботинок, а потом начали...

— Где. Товар. — повторил Мага. Каждое слово — отдельный приговор.

Г шагнул вперёд и заломил Олегу руки за спину. Пальцы онемели. Коробка выскользнула, но Д подхватил её в полёте и сунул Олегу обратно под мышку.

— Господи, да я даже не знаю, что это за товар! — взорвался Олег. — В ботинке был какой-то пакетик, но я его не брал! Я попал в странное место, с фиолетовым светом... «Отражение»... Там была девушка, Аура... Она нашла пакетик и выбросила!

— «Отражение»? — губы Маги едва шевельнулись.

— Да! Клуб или арт-пространство... Люди в странных одеждах...

— Аура? — Мага шагнул ближе. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то металлическим.

— Да! Она нашла пакетик и выбросила, клянусь!

Мага смотрел на него так внимательно, будто пытался прочитать мысли.

— И где это «Отражение»?

— Я не знаю, — признался Олег. — Заблудился. Потом встретил Артура, странного типа. Он водил меня кругами и привёл… к вам.

Мага внимательно слушал, не перебивая.

— Но я могу найти это место, — добавил Олег с неожиданной решимостью. — Оно было... особенным. Фиолетовый свет над дверью. Только мне нужно понять, где мы сейчас. У вас есть телефон с навигатором?

Мага поднял бровь.

— Смотри в свой, — сказал Мага сухо.

— Нет у меня телефона, — выдохнул Олег, дёрнувшись в хватке Г.

— Ты понимаешь, — сказал Мага тихо, — что я тебе не верю? А когда я не верю, я ищу способы... стимулировать правдивость.

Он едва заметно кивнул Д. Тот развернул на капоте ближайшей машины небольшой кожаный сверток. Взгляд Олега скользнул по содержимому: от безобидных металлических зажимов в начале ряда — через колесико с шипами, ремешок с заусенцами, канцелярский нож — к длинным иглам, острым щипчикам и, наконец, массивным кусачкам и тискам на другом конце.

Д провел пальцем вдоль ряда, остановился на колёсике с шипами и поднял его.

— Мм? — вопросительно глянул на Г.

Тот цыкнул, качнув головой.

Д вздохнул и выбрал кусачки.

— Последний шанс, — предложил Мага. — Где «Отражение»?

— Правда у меня нет телефона! — воскликнул Олег. — У меня только пейджер!

Мага моргнул.

— Пейджер, — повторил он, затем произнёс, будто заказывал обед: — Мизинец.

Рука Д сомкнулась на запястье Олега с силой гидравлического пресса. Полсекунды — и кусачки щёлкнули, смыкаясь на мизинце левой руки.

Олег даже не закричал. Плоть, кость, хрящ — всё отошло вместе с кусачками, оставив багровую пустоту там, где секунду назад был кончик мизинца. Кровь выступила мгновенно, тёмными каплями расцветая на грязном асфальте.

Олег сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Его лицо побелело, но глаза смотрели прямо на Магу — яростно, почти безумно.

— И что? — выдавил он, едва шевеля губами. — Чего вы этим добились? Я уже сказал — пакет в том клубе.

Он дёрнулся вперёд, почти вплотную к лицу Маги.

— Давайте закончим. У меня есть дела поважнее.

Мага наблюдал за ним с нарастающим интересом.

— Что с ним? — спросил он, ни к кому не обращаясь.

— Псих, — уверенно заявил Б, пятясь за спину Г.

— Занятно. Обычно боль прочищает мозги. А этот... не здесь.

Олег окровавленной рукой вытащил из кармана пейджер и протянул Маге.

— Вот. Ваши люди подсунули. А телефон забрали.

Мага взял пейджер двумя пальцами. Повернулся к А и Б.

— Где его телефон?

Их лица исказились.

— Он... это... для выкупа... — пролепетал Б.

— Это Б придумал! — выпалил А.

— Врёт! Твоя была идея!

— Где телефон? — тихо повторил Мага.

— В машине оставили. В бардачке.

— В той самой машине, которую вы «позаимствовали», — уточнил Мага, не повышая голоса. — И попросили незнакомца толкать.

А и Б стояли, как школьники перед директором.

— Она... не заводилась... — прошептал было А, но взгляд Маги заставил его умолкнуть.

Б вдруг дёрнулся. Зашарил по карманам.

— Но у нас есть другой! Получше!

Он вытащил смартфон в розовом чехле с блёстками.

Олег посмотрел на телефон.

— Где вы это взяли?

А затараторил в сторону Маги:

— Возле бара... Парочка попалась...

Б хихикнул:

— Там у входа скандал был. Девка орала на мужика. Громко, на весь переулок. Ну, мы и подошли, типа успокоить. Платье на ней — картинка. Красное. Жаль, порвалось.

— А мужик! — подхватил А. — Всё бормотал: «Не трогайте её»... Герой нашёлся.

— Телефон у неё выпал, — добавил Б. — Решили прихватить.

Мага смотрел на телефон без выражения.

— То есть, — произнёс он очень тихо, — по дороге вы ещё и...

Б разжал пальцы. Телефон упал на мокрый асфальт. Экран треснул.

Мага перевёл взгляд на Олега.

— Вернёмся к доверию. Ты утверждаешь, что был в «Отражении». И там выбросили наш товар.

Тишина.

— Так где это «Отражение»?

Олег моргнул, словно очнулся.

— Мы можем вернуться к месту, где толкали машину. Оттуда найду путь.

— Мы доставим тебя, — предложил Мага неожиданно мягко. — Если найдём «Отражение», отпущу. Если пакетика нет — пеняй на себя.

— Он там, — сказал Олег пустым голосом. — Ваш пакетик для этих... «искателей» не представляет никакого интереса.

Д грубо перехватил его руку и обмотал мизинец грязным носовым платком.

— Идём, — бросил Мага.

Они отошли на несколько шагов, когда позади раздалось хриплое карканье. Олег обернулся. Два чёрных силуэта дрались за кусочек плоти посреди асфальта. Вороны скакали по луже подсыхающей крови, хлопая крыльями и яростно терзая свой трофей. Клювы блеснули в тусклом свете фонаря. Одна из птиц победно взмыла в воздух, унося с собой кусочек Олега.

Мага проследил за взглядом Олега, но его лицо осталось совершенно неподвижным. Лишь едва заметное движение век выдало, что он вообще что-то заметил.

Они прошли два квартала. А и Б плелись позади, то и дело получая молчаливые тычки от Г и Д, когда пытались отстать. Г шёл с каменным лицом, его массивная фигура занимала половину тротуара. Д двигался с грацией боксёра – пружинистой, опасной походкой. Оба смотрели прямо перед собой, не разговаривая и, казалось, даже не моргая.

Мага шагал рядом с Олегом, периодически бросая на него оценивающие взгляды. Вдали показалась вывеска «Коля и Разум».

— Вот здесь стояла машина, — Олег указал на пустое место. — Я заводил её, потом они дали ботинок, начали обыскивать...

Мага повернулся к А и Б.

— И где машина?

— Мы... эээ... — А сглотнул.

— За углом бросили, — выпалил Б.

— Заглохла она! — перебил А. — Опять заглохла!

— Гении преступного мира, — процедил Мага. А и Б съёжились. — Машина брошена. Товар не доставлен. Незнакомец привлечён. Прекрасная работа.

— Мы не специально... — начал А, но осёкся под взглядом Маги.

Д размял пальцы — хруст суставов прозвучал как выстрел.

— Потом обсудим ваше увольнение, — тихо сказал Мага. — С выходным пособием.

А и Б синхронно побледнели.

Олег стоял в стороне. Раненая рука прижата к груди, взгляд сосредоточен.

— Я побежал туда, — он указал в сторону переулка. — Там должно быть недалеко. Фиолетовый свет. Музыка. Дверь неприметная.

— Веди, - проронил Мага.

Узкий переулок упирался в тупик. В глубине тупика виднелась невзрачная дверь. Над ней тускло мерцал фиолетовый светильник.

— «Отражение», — прошептал Олег.

— Надо же, — в голосе Маги прозвучало что-то, похожее на уважение. — Ты не соврал.

Он кивнул Г и Д. Они синхронно двинулись к двери. Два удара плечом — дверь с треском распахнулась.

Волна звуков хлынула в переулок. Ритмичная, пульсирующая музыка, рассчитанная не на прослушивание, а на вхождение в транс. Фиолетовые огни, вспыхивающие в ритме ударных, сладковатый запах духов, наркотиков и пота.

Внутри разворачивалась сцена, достойная кисти Босха. Те же «Искатели», что встретили Олега часами ранее, теперь представляли совершенно иное зрелище. Движения лихорадочно-быстрые, зрачки — огромные чёрные провалы.

Летописец, в одном бюстгальтере и юбке, извивалась на столе, разбрасывая страницы своих записей. Ролан, с голым торсом, покрытым флуоресцентными узорами, раскачивался в углу с отсутствующим взглядом. Человек в очках — теперь без очков — переплетался конечностями сразу с несколькими людьми на диване.

А и Б озирались с видом провинциалов на столичной дискотеке. А тыкал пальцем в полуобнажённых танцоров, толкая Б локтем.

— Ты глянь! Это же... — начал он, но осёкся под взглядом Маги.

Мага окинул помещение одним взглядом — изучающе, методично. Повернулся к Г и Д.

— Уходим.

— Но товар... — начал А, рыская глазами. — Может, он тут...

Мага остановил его движением руки — лёгким, почти незаметным. А застыл.

— Здесь его уже нет. Посмотри на них, идиот. Всё уже употреблено.

Г, казавшийся до этого лишь молчаливой тенью, обвёл взглядом «Искателей» и подал голос. Неожиданно тонкий, почти писклявый для такой фигуры:

— Для другого оно. А эти — так, побалдеть решили. Даже не въехали, что это было.

Мага бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Указал на Олега:

— Этот — бесполезен, — и, окинув взглядом зал, добавил. — Эти — скоро сами получат по заслугам.

Его взгляд впился в Олега. Кивнул на коробку:

— Та, кому ты это несёшь... её судьба — в твоём молчании.

Мага развернулся и направился к выходу. Г и Д следовали за ним. А и Б поспешили к двери, даже не взглянув на Олега.

Олег остался один посреди хаоса «Отражения». Он прижимал к груди коробку, не замечая, что окровавленная рука оставляет на ней тёмные пятна.

Из толпы, где тела сплетались в едином, пульсирующем ритме, почти выплыла Аура. Движения ее были слишком плавными, слишком свободными, лишенными прежней строгой грации, но в них появилась какая-то почти детская открытость. Глаза блестели неестественно ярко, зрачки – огромные темные озера, жадно ловящие каждый блик света.

— Искатель! — голос, всё ещё низкий, звенел от лихорадочного восторга. Она легко коснулась его руки — пальцы тёплые, прикосновение доверчивое. — Ты вернулся!

Она обвела рукой сияющий, хаотичный зал, на ее лице играла блаженная, немного отсутствующая улыбка.

— Смотри! — выдохнула она, и в ее голосе слышалась неподдельная радость. — Отражение... оно наконец-то дышит! Все стены... их больше нет, Искатель! Никаких игр, никаких масок! — Она неопределенно махнула рукой, словно пытаясь объять необъятное. — Мы все... одно! Ты чувствуешь?

Олег отступил, но она легко последовала за ним, сияющие глаза не отпускали.

— Не бойся! — прошептала она, заглядывая в лицо с такой искренней заботой, что это пугало больше прежней холодности. — Я знаю, там, снаружи, всё не так. Но здесь можно исправить. Сделать лучше.

Её рука легла на его раненую руку — невесомо, как будто пытаясь передать частицу восторга.

— Останься, Искатель.

Дрожащими пальцами она извлекла из складок платья смятый пакетик с остатками белого порошка. Лицо сияло предвкушением.

— Последнее... — прошептала она, ее глаза увлажнились. — Для тебя.

Олег смотрел на неё — сияющую, безумную в своём восторге, не похожую на ту Ауру, что правила здесь часами раньше. И сквозь эйфорию увидел трещину — в слишком ярком блеске глаз, в дрожи губ, когда она замолкала, в том, как пальцы судорожно сжимали пакетик. За фасадом вселенской радости пряталась глухая боль.

— Прощай, Аура, — сказал он так мягко, как мог. Осторожно убрал её руку.

Сияние в её глазах дрогнуло. Улыбка застыла, потом медленно сползла.

— Но... почему?.. — прошептала она. Пакетик выпал из ослабевшей руки, тихо шурша по полу. — Разве ты... не хочешь?..

Олег развернулся и, не оборачиваясь, пошел к выходу. Проходя мимо групп «Искателей», он мельком заметил, что первоначальный экстаз у многих сменился чем-то иным. Некоторые, как и Аура, ещё сияли и двигались в лихорадочном восторге, но другие уже пересекли невидимую черту. Ролан, скрученный в неестественной позе, лежал на полу, его широко распахнутые, лишенные зрачков глаза были устремлены в потолок с выражением запредельного ужаса, смешанного с отвратительным благоговением, а из горла вырывались тихие, булькающие звуки, не похожие на человеческую речь. Летописец, забившись в угол, яростно чиркала на разбросанных листах — линии изгибались под невозможными углами, образуя узоры, от которых мутило разум.

Картина «единения» сменилась ощущением, что стены истончились настолько, что сквозь них вот-вот проступит нечто, чему нет места в человеческом мире. Олег ускорил шаг. Он слышал за спиной тихий, растерянный всхлип Ауры, который потонул не только в пульсирующем ритме и экстатических криках тех, кто еще был на пике, но и в новом, низком гуле и тихом, безумном бормотании тех, кто уже заглянул за край.

Выйдя на улицу, он увидел, как пять тёмных силуэтов скрываются за углом. Зарядивший дождь смывал кровь с руки и оставлял на коробке тёмные разводы. Боль казалась неважной.

Олег побежал, сначала осторожно, потом всё быстрее. Теперь у него была только одна цель — «Сон Разума».

Глава 7. Сон разума

Олег двигался по маршруту, который запомнил, следуя с бандитами.

У ограды старой фабрики из темноты донёсся лай — сначала одиночный, потом его подхватили другие голоса. Низкое рычание, злобный вой, щёлканье зубов. А затем — влажные, рвущие звуки. Что-то жуткое происходило там, за оградой, в непроглядной черноте.

Олег перешёл на неровную рысь. Только за углом, когда звуки остались позади, позволил себе перевести дух. Впереди показалось знакомое здание.

Вывеска «Сон Разума» мерцала, буква «Р» то вспыхивала, то угасала, превращая название в «Сон азума». Олег замер перед входом. Коробка казалась вдвое тяжелее, отсечённый мизинец пульсировал тупой болью. Кровь на грязной повязке засохла бурыми разводами.

Охранник у двери оглядел его равнодушно.

— Закрыто. Частное мероприятие.

— Меня ждут, — хрипло выдавил Олег.

Дверь распахнулась, выпуская двух подвыпивших мужчин. Один в пиджаке на голое тело, другой в полосатой тельняшке. Оба поддерживали друг друга.

— Михалыч! — воскликнул пиджачный, хлопая охранника по плечу. — Ты всё на посту?

— Праздник почти закончился, — добавил тельняшечный. — Пусти парня погреться. Видишь, как замёрз? Всё равно мы чуть ли не последние — с корабля на бал! — Рассмеялся. — Вернее, с бала на корабль!

Они, пошатываясь, побрели прочь, растворяясь в ночи.

— Входи, — буркнул охранник, отступая. — Только мы закрываемся.

Внутри бар напоминал место кораблекрушения. Перевернутые стулья, столы, заваленные грязной посудой и пустыми бутылками. Воздух — смесь алкогольных паров, стойкого аромата духов и усталости.

Бармен — худой, с лицом, похожим на восковую маску — монотонно протирал стаканы. Олег добрался до стойки.

— Аврора, — выдохнул он. — Я ищу Аврору.

Бармен не прервал своего занятия. Он опустил стакан на стойку, взял другой, посмотрел на него сквозь тусклый свет.

— Аврора? — переспросил он абсолютно буднично. — Вся тут была сегодня. С крейсера этого... ну, который стрелял когда-то. Музейщики гуляли. Почти разошлись уже.

— Нет, не крейсер, — Олег часто заморгал, словно пытаясь прояснить зрение. — Девушка. Аврора. Человек. Мы договорились встретиться здесь.

— Девушка? — бармен нахмурился. — Какая из себя? Высокая, низкая? Блондинка?

— Она... — Олег обнаружил, что образ Авроры в голове расплывается, как акварель под дождём. — Невысокая... наверное... Волосы... Кажется, светлые... Или нет, скорее русые... У неё ещё глаза...

Бармен покачал головой.

— Здесь сегодня были только музейщики с крейсера. Закрытое мероприятие.

— Пьём залпом за залпы! — раздался голос из дальнего угла.

— Хотя наш-то крейсер давно на приколе, — добавил другой, — а качка до сих пор чувствуется!

Олег переводил взгляд с бармена на говоривших и обратно. Внутри медленно, но неотвратимо нарастало осознание чудовищной ошибки.

— Вы уверены... что здесь не было... просто девушки по имени Аврора? — в его голосе звучала последняя, отчаянная надежда.

— Точно не было, — бармен вздохнул с лёгким сочувствием. — Можешь поспрашивать. Но мы скоро закрываемся.

Олег побрёл между столиками. Останавливался у каждого, за которым ещё сидели люди, спрашивал про Аврору, путаясь в описаниях, которые становились всё более неопределёнными.

— Девушка... мы договорились... она обещала встретиться...

Подвыпившие музейщики качали головами.

— Тут не было посторонних, — сказал сухонький старичок в очках. — Только мы. Свои.

На мгновение в памяти всплыли влажные, рвущие звуки из-за фабричной ограды. Олег отогнал мысль. Нет. Не может быть.

Уголки губ сами поползли вверх в кривой гримасе, похожей на улыбку. Тихий, почти беззвучный смех начал сотрясать его тело. Смех человека, заглянувшего в бездну и обнаружившего там зеркало.

— Так, господа, заканчиваем, — чуть громче обычного произнёс бармен, обращаясь скорее к залу, чем к Олегу. Щёлкнул выключателем, и часть ламп погасла.

Олег молча кивнул и побрёл к выходу. На пороге остановился, обернулся.

— Спасибо, — сказал он, сам не зная, кого благодарит и за что.

Улица была пустой и тёмной. Олег опустился на холодную, влажную от дождя скамейку и поставил коробку рядом. Глянцевая бумага потускнела, испещрённая тёмными пятнами — от дождя или от крови. Раненая рука пульсировала тупой болью.

Он закрыл глаза, отгоняя подступающую дурноту, а когда открыл — что-то изменилось. Воздух стал мягче. Небо приобрело нежно-сиреневый оттенок. Фонари мерцали в странном, неровном ритме. Из глубины города появилось такси. Оно двигалось почти бесшумно и остановилось напротив скамейки.

Из машины вышел таксист. Тот самый. Но лицо, в прошлый раз измятое и циничное, сейчас казалось размытым, добродушным, как у старого плюшевого медведя. Он улыбнулся Олегу — не кривой усмешкой, а широко, открыто.

— Ну вот ты где, — сказал он, и в голосе прозвучало искреннее облегчение. — А мы тебя обыскались.

Задняя дверца открылась сама собой. И оттуда, ступая на мокрый асфальт, вышла она.

Невысокая, с волосами цвета спелой пшеницы, уложенными в мягкие волны. Глаза, в которых отражался сиреневый свет. Простое летящее платье цвета слоновой кости.

— Аврора... — выдохнул он. — Я дошёл до «Сна Разума», но тебя там не было.

Она подошла ближе. От неё пахло корицей и свежестью.

— «Сон Разума»? Я это не говорила, — покачала головой с лёгкой улыбкой. — Мы же договорились в «Коле и Разуме».

— Но ты написала...

— Олег, — Аврора мягко коснулась его здоровой руки. — Прости, что опоздала. Я ужасно нервничала перед встречей. Ты не представляешь, как долго собиралась... Наносила мэйк, а он всё не ложился, понимаешь? Стирала, наносила заново...

— Почему ты не позвонила?

— Я звонила, снова и снова, но твой телефон молчал, как заколдованный. — Её глаза смотрели куда-то сквозь него. — Но я знала, чувствовала, что ты там, ждёшь.

— И ты пришла в бар?

— Да. Доехала, сидела, высматривала... Потом увидела парочку — мужчина и девушка в красном платье. Они так громко ругались, что весь бар на них смотрел.

— Виталий и Алиса, — прошептал Олег.

— Виталий? Он назвался иначе. Неважно. Главное, этот тип сказал — да, видел Олега, и что он побежал в «Сон Разума». — Голос дрогнул. — И я помчалась туда. А там — закрыто! Частное мероприятие!

— Музейщики с крейсера, — пробормотал Олег.

— Охранник сказал, что никого лишнего нет и быть не может. Тогда я отчаялась, поехала домой. — Взгляд прояснился, она посмотрела прямо на Олега. — И у самого подъезда подумала — а вдруг? Оставила таксисту номер, на всякий случай. — Кивнула на размытую фигуру таксиста. — И он, когда услышал моё имя, сказал, что видел тебя совсем недавно. И мы поехали искать...

Она посмотрела на коробку, потом на его перевязанную руку. В её глазах мелькнула тень беспокойства, но тут же исчезла, сметённая волной нежности.

— Что с твоей рукой? И что это? Для меня?

Олег протянул ей коробку. Его пальцы дрожали.

— Это… это тебе.

Аврора взяла коробку. Не стала открывать — просто прижала к груди.

— Поехали, — сказала она. — У меня дома есть вкусный чай. И бинты. Мы всё исправим.

Она взяла его под здоровую руку. Таксист уже открыл заднюю дверцу. Олег почувствовал, как напряжение ночи отпускает. Шагнул к машине...

— А как же должок? — вдруг протянул таксист совсем другим тоном. Голос потерял мягкость, вернулась знакомая хриплая насмешка. Черты лица заострились, проступили морщины.

— Какой должок?

— Ты должен был доказать, что не спишь. Помнишь? Без щипков и банальностей.

Олег нахмурился. Перед глазами промелькнули события ночи — он не мог вспомнить, когда таксист просил его об этом. Зато вспомнил всё остальное. «Колю и Разум». Ботинок. Ауру и «Отражение». Магу и отрезанный мизинец.

Он взглянул на руку. Под идеально чистой повязкой мизинец казался невредимым, словно под ней скрывалась пустяковая ссадина, а не уродливая рана, оставленная кусачками громилы Д.

— Я сплю, — сказал Олег тихо. — Потому что в реальности мой мизинец...

Он не договорил. Мир дрогнул, пошёл рябью. И Олег проснулся.

Та же скамейка. Та же коробка, стоящая рядом. Но улица теперь встретила Олега холодным, серым светом зарождающегося дня. Город выплывал из ночи — медленно, неохотно. Зажигались первые окна, проехала поливальная машина, оставляя мокрый след.

Олег взял со скамейки коробку, повертел её в руках и поставил обратно — аккуратно, без злости, словно освобождаясь от чего-то, что никогда не было его. Встал, коснулся того места, где был мизинец, и пошёл прочь.

На востоке, там, где небо начинало розоветь, вставала заря.