Ночь под Рождество

Глава 1

- Паша, ты когда в комнате обои подклеишь?

Инна сидела на кухне и чистила картошку к рождественскому ужину.

- Праздники закончатся, тогда и заклею! – донеслось из комнаты.

- Знаю я это «закончатся»! Потом отложишь до дня «Святого Валентина», мотивируя тем, что это самый прекрасный подарок для любимой женщины, а там недалеко и восьмое марта. Как раз подарок на два праздника получится, не так ли? Тебе же для меня ничего не жалко, правда милый?

- Инна, перестань, а! – Муж уже стоял в дверях, вытирая несуществующий пот после замены прокладки крана в ванной. – Я и так в этой гребанной ванне сейчас часть жизни оставил.

- Перетрудился бедняжка! – насмешливо подняла на него глаза, оторвавшись от картошки, Инна. – Гляди-ка, даже треники чем-то измазал от усердия. Теперь сходит на балкон и отведает пару мисок холодца, чтобы животик опять стал упругим, как барабан. Можно будет опять в него бить, изображая Кинг-Конга, жалко только, что шерсти там маловато. И на голове уже большая часть вылезла после тяжких трудов на благо руководства твоего умирающего в муках завода. Зарплату за декабрь полностью не выплатили, а только обещают, а он все работает и работает.

- Картошку почистила? – прервал ее Паша, благоразумно промолчав по поводу очередного всплеска жениных эмоций о быте, деньгах и изменении его внешности за последние десять лет далеко не в лучшую сторону. – Ставь в духовку.

- Вообще-то, там уже рулька, сам же сказал, к соседям надо идти не с пустыми руками.

- Вот на хрена свежее готовить, у нас с Нового Года холодильник забит, как подкапотное пространство у «Мерседеса», который грузин у дома напротив прикупил перед праздниками.

- Посмотри, чего там осталось! - Рассерженная Инна встала и уперлась руками в боки. – Оливье ты вчера дожрал, а пустое блюдо куда обратно запихнул вместо того, чтобы помыть? Остатки салатов тоже пора выкинуть, ими в таком размазанном по стенке виде даже свиньи побрезгуют. Остается только селедка под шубой, да и то, я не уверена, что ее можно кому-то предлагать.

- Вот ее к соседям и отнесем! – удовлетворенно заметил муж. – Пусть хорошенько просрутся после того, что они в нас от доброты душевной четвертого напихали. Все по справедливости должно быть, не мне одному после утилизации продуктов щедрыми хозяевами в желудках гостей унитаз полночи пугать, пусть и другие отведают это посленовогоднее удовольствие.

- Просто кое-кому жрать меньше надо, вот и не будешь в полтретьего ночи будить с вопросом, где лежит туалетная бумага! Картошку я просто пожарю, а ты темное в стирку сдавай, я машинку позже запущу, как раз выстирается, пока мы у соседей Рождество отметим. И треники свои не забудь. Живо снимай, пока я не забыла!

Паша, недовольно бурча, скинул с себя старые спортивные штаны и сунул жене в руки, оставшись в одних трусах.

- На, подавись, золотце! Довольна? Поглядите люди, в чем она собственного мужа оставила. Последними домашними штанами не брезгует, все до последнего в стирку свою проклятую волочет.

- Потому что непорядок! – отрезала Инна. – Поговори у меня еще! – и удовлетворенно потащила штаны к бельевой корзине.

- Настанет время, поговорю. Вот получу остаток зарплаты, разом подобреешь, заодно про годовую премию напомню – почти беззвучно вслед жене сказал Паша и, натянув поверх видавшей падение СССР футболки, уныло зашлепал на балкон. Там он первым делом смачно сплюнул вниз на припаркованные к узкому тротуару автомобили и закурил, придвинув к себе пепельницу. Ведь ничего не возразишь домашней мучительнице, продолжали лезть в голову невеселые мысли. Ну да, завод накрывается, он же не к оборонке относится, вот на плаву поддерживать и перестали. Был бы я сварщиком или фрезеровщиком, давно бы в другое место перебрался.

А дети подрастают, все больше и больше требуют. Компьютеры, смартфоны… У них совсем другая жизнь, это нам в свое время дай десять минут на мотоцикле друга покататься с подружкой – уже безумно счастлив. А им нет, - блоги и «телеграммы» с «ютубами» подавай, а то, что родители из последних сил лямку тянут, пытаясь их выкормить и одеть, так это нормально. Ничего, скоро вылетят в открытый космос, им там такой «рутуб» покажут, мало не покажется. Вот, появились внизу красавцы, как мой, только на пару годиков постарше. После того, как прошлого лидера их компашки закрыли на три года за мелкое воровство, главным говнюком теперь Васька из соседнего двора. Ему родаки старый «фольц» на день рождения подогнали, теперь по вечерам с дружками весь район пугает кашляющими звуками сгнившившего глушака. Сдать бы его гашникам, но жалко парня, как-никак первая в жизни ласточка, потому весь двор и терпит под своими окнами тра-та-тамы умирающего от безнадеги и старости «немца» в нашем городке, где любая машина – уже роскошь.

Тем временем, компания весело болтающей молодежи подошла к детской площадке родом из семидесятых и, сев на спинки скамеек, принялась лузгать семечки, а один из них вытащив из пакета полторашку пива, сделал из нее первые несколько глотков и передал по кругу. Почуяв жадную слюну во рту, Паша сплюнул на бычок и с раздражением вмял его в пепельницы. Внезапно услышав вдруг крики Инны, он метнулся в коридор. Там начинался апокалипсис квартирного значения – из люка, скрывавшего стояки, доносилось шипение и тонкими струйками текла вода. Жена, увидев прибежавшую подмогу в лице супруга, облегченно вздохнула и, указав пальцем на сие безобразие, жалобно выдала:

- Паша, я ничего не трогала, оно само начало шипеть.

Павел быстро зашел в комнату и стал одевать брюки.

- Ты куда собрался, сантехника вызывать? – послышался голос жены.

- Если вода потекла вниз, значит минут через десять сюда заявятся соседи, а я не желаю перед ними показываться в одних труселях, - стал объяснять он усталым тоном. Потом одевшись, открыл люк и сразу ошпарился. Пришлось надеть еще олимпийку и толстые резиновые перчатки, после второго подхода к брызгающему кипятком снаряду миссия по перекрытию крана удалась. Все это время жена издалека смотрела на его действия, боясь выдавать комментарии. Взволнованные соседи возникли на пороге минут через пять и еще столько же времени жена им втолковывала, что потоп прекратился и не стоит им так волноваться за свое имущество.

- Как ты догадался, что они прибегут? – спросила Инна, заперев дверь.

- Соседи мгновенно появляются на твоем пороге в двух случаях – когда тебе хорошо или, когда им плохо. Сейчас случился второй вариант.

Прошел час. Паша перемешивал в сковородке шипящую картошку и с тоской смотрел на духовку, рулька еще даже не подрумянилась.

- Паша! – раздался из прихожей голос жены.

- Ну что еще случилось? – крикнул в ответ он, откладывая в сторону лопатку для помешивания.

- У нас, кажется, дверная ручка сломалась! – раздался отчаянный голос.

Пришлось топать в коридор и попытаться самому открыть. Дверь на это никак не отреагировала.

- Видишь? – жалобно сказала жена. – Пошла мусор выносить, а она…

Паша с силой повернул ручку, от его нажима один из винтов, держащих накладку, отвалился и ручка чуть было не осталась в его руках. Он с нескрываемым раздражением посмотрел на Инну.

- Я ничего не делала, только замок открыла. – сразу открестилась от возможных обвинений жена.

Паша вздохнул и пошел за инструментами. Через двадцать минут дверь была открыта, зато теперь она не закрывалась - заклинило защелку. Жена, увидев результаты ремонта, с неприязнью посмотрела на Пашу.

- Я правильно полагаю, что теперь весь замок менять? Тогда хоть мусор вынеси.

Паша уже с неприкрытой злобой посмотрел на ведро и направился к мусоропроводу. Только он открыл люк, вырубился свет в квартире. Лампочку на площадке еще две недели назад выкрутили добрые люди, поэтому почти в полной темноте Паша, заталкивая переполненный пакет внутрь, умудрился половину мусора рассыпать. Матюгнувшись, он отряхнул со штанов очистки картошки и пошел наверх смотреть пробки, крикнув обеспокоенной отсутствием света Инне, чтобы принесла фонарик. В щитке все предохранители оказались включены, зато между ними пробегали крохотные синие искорки.

- Что там? – поинтересовалась жена.

- Чертовщина какая-то. Искры бегают везде, а горелым не пахнет.

- Только не вздумай тогда сам туда лезть – предостерегла Инна.

- Не очень-то и хотелось. Слава богу, плита газовая, рулька доготовится, пойдем к соседям. Мне уже сейчас до начала этого светлого праздника жахнуть хочется.

- Тебе по каждому поводу хочется. - заметила жена.

- А сейчас очень хочется! Горячей воды нет, дверной замок сломан, сидим без света и картофельные очистки каким-то образом в трусы попали, чем не повод отметить такое веселье? Эх, женщина…

Подсвечивая себе фонариком, Паша добрался до холодильника, и достав оттуда бутылку, плеснул себе на два пальца в чашку, стоявшую на столе. На ее дне оказались остатки заварки, и выпив залпом содержимое, паша поперхнулся от неожиданности, чуть было не отправив драгоценную жидкость обратно в чашку.

- Даже с этим облом, - пробормотал он с досадой и нечаянно, махнув рукой от огорчения, задел чашку, и она упала на пол.

- Чего разбил? – донеслось из темноты.

- Все разбил. Мечты, жизнь, хороший заработок. Паршиво на душе, гложет хрень непонятная. – грустно выдал в черноту коридора Паша. – Может, это любовью можно поправить? – Внезапно оживился он.

- Забудь, - донесся из глубины квартиры насмешливый ответ. – С твоим нынешнем везением ты либо промахнешься, либо резинку впопыхах порвешь, а мне за это девять месяцев отдуваться потом. Зарплату сначала дополучи, там и поговорим о звездах и тайных вечерях на раздолбанном диване. Кстати, он так и продолжает поскрипывать, а меня это безумно раздражает, мешает сосредоточиться на приятном.

- Сегодня абсолютно все летит в пропасть, даже чашка. – не выдержал Паша и, придерживаясь в темноте стен, опять пошел курить на балкон. Закурив, он посмотрел вниз. На детской площадке при свете единственного фонаря отмечалось некоторое оживление.

Молодежь, количество которой явно прибавилось, скучковалась вокруг парня, растаптывавшего небольшую площадку на снегу. После полторашки, и видимо не одной, перезрелые подростки с подругами с изрядной долей мата в выражениях громко комментировали действия парня.

- Молодешь, мошно потише? – донеслось из форточки двумя этажами ниже.

- Бабка, сегодня ж праздник. – рассмеялись внизу. – Сегодня все можно, даже голышом в прорубь прыгать.

- Вот и попрыгали бы все туда, черти окаянные! – не унималась бабка. – Нашли, где шабаши свои устраивать! Отошли бы подальше к пустырю и там галдели вдоволь, матершинники. Люди ведь вокруг, не деревья бессловесные.

- Бабка! Сейчас небольшой салют устроим и свалим отсюда – пообещали с детской площадки.

Парень, дотоптав снег, взял со скамейки куб с зарядами и поджег фитиль. Через некоторое время грянул первый залп, и толпа внизу радостно заорала. Шесть тысяч на воздух взлетает, горько подумал Паша, смотря на искристые залпы, освещающие их унылый зимой двор с тремя серыми коробками пятиэтажных хрущевок, окружавших небольшой двор с редкими пустыми деревьями и тремя десятками застывших в сугробах разноцветных пятен машин. Несмотря на серость этого района по сравнению с новыми улицами на другом краю города, ему нравилось это место. Здесь он родился и вырос, также вечерами веселясь с друзьями и пытаясь ухаживать за девочками. Здесь получил во владение свое первое транспортное средство в виде подержанных «Карпат» и безумно им гордился, рассекая по двору и также, как эти внизу, огрызался на вечно всем недовольных бабок.

Он уже давно докурил и собрался было зайти в квартиру, как внизу опять зашумели, раздался громкий одиночный хлопок и почти одновременно об стену их балкона, застекленного листами полупрозрачного пластика только по бокам ударился огненный шар ракеты фейерверка. От разрыва тут же кусочки огня упали на тряпки, которыми он укрывал разное полезное барахло, и те моментально задымились. Паша, не долго думая, побежал на кухню за чайником, чтобы вылить воду из него на тряпки, но отсутствие света сделало свое подлое дело, и он с размаху ударился об косяк двери и больно расшиб плечо и локоть. Когда, тихонько подвывая от свалившихся сегодня злоключений, Паша вернулся на балкон, там уже занимался пожар, пробуя на вкус и облизывая стоявшую на балконе рухлядь пока еще небольшими огоньками пламени. Кашляя и задыхаясь от въедливого дыма, он принялся из носика чайника заливать горевшие тряпье. Огонь вроде бы исчез, только дым пополам с паром еще продолжал нехотя утекать на улицу. Он достал прислоненный к стене балкона стул и устало сел на него, закрыв от напряжения последних минут глаза.

- Ненавидишь их? – участливо спросил чей-то голос рядом.

- Поубивал бы. – выдавил из себя яростно дыша Паша, не поднимая век.

- Точно?

- Полжизни бы отнял за такое шкодничество. Если бы не потушил, последнего тогда б лишился.

- Ну, это мы сейчас быстро организуем, праздник же, - весело пообещал голос.

Петр вспомнил, где он находится и недоуменно открыл глаза. Рядом с ним суетился непонятный мужик в черном балахоне и суетливо перетаскивал в центр балкона старые шины, сиротливо валявшиеся до сей поры в углу. Он их давно собирался продать, но покупателя так пока и не нашел по причине сильной изношенности резины.

- Паша, с кем ты там разговариваешь? – крикнула жена из глубины квартиры.

- Да зашел тут на балкон один призрак, с ним и разговариваю. – автоматически ответил Паша, пытаясь разглядеть мужика. Но кроме плаща, закрывавшего всю фигуру, ничего не увидел. Мужик тем временем уже с шиной в руке стоял у перил, кого-то высматривая на улице.

- Мужик, ты кто?

- Как это кто? – удивился незнакомец, поворачиваясь лицом к Петру и тот внутренне содрогнулся. В их дворе красавцы тоже отродясь не водились, все больше обычные мужики, часть из которых к тому же отмотавшая свои сроки на зоне, тоже не добавлявшей гордой осанки и породистости манер при общении. Но такое чучело он видел впервые. Нос крючком, бессмысленные, как у дохлой рыбы глаза, завершали же этот антагонизм красоты несколько здоровенных фурункулов на левой щеке, отчего даже, когда мужик по-видимому изображал улыбку, Паше показалось, что тот сейчас выбирает, задушить собеседника или просто выкинуть с балкона, отчего слегка отшатнулся к двери.

- Я твоя злоба, Паша, - продолжал мужик, продолжая наблюдать происходящее на улице.

- Так злоба вроде женщиной должна быть, - удивился тот.

- Внебрачный сын. – коротко объяснил мужик. – В данный момент помогаю мамочке решить твою проблему и уверен, что получится, с придыханием добавил он, метнув шину с невиданной силой.

Петр невольно проследил за ее полетом и ужаснулся. Шина по широкой дуге пролетела метров триста и с размаху впечаталась в «Гольф» молодежи, уже было уехавший со двора, отчего он присел на задние колеса, а из салона послышались испуганные крики и визги пассажиров.

- Никуда теперь, голубчики, не денутся, - весело ощерившись и тем самым окончательно испугав Пашу, застывшего от ужаса столбом, заржал мужик. Так вот, можешь меня звать по-родственному, Злобиком. Ты в себе столько хороших, нужных мне эмоций с утра накопил, что у меня кнопка вызова алым загорелась. С этими словами мужик взял еще одну шину и бросил ее в том же направлении, после чего в конце двора раздался тяжкий звук обиженного такой печальной смертью железа, а крики переросли в незатихающий вой.

- Мужик, то есть Злобик! Ты чего творишь? – неожиданно для себя закричал Паша, в конце сбившийся на фальцет.

- Чего хотел, то и творю. – оскалился мужик. Ты хотел у этих прыщавых недорослей отнять полжизни – я воплотил твою хотелку в жизнь. Ишь, как орут, пытаясь из машины выбраться, аж выть стали. Вспомнил, ты еще сегодня утром, когда споткнулся здесь об ящик, на себя злился, что который год балкон расчистить от хлама забываешь. Было дело?

Паша после этих слов затрясся и стал отступать к двери.

- Да не бойся ты – принялся его успокаивать Злобик, отчего еще больше усугубил страх – к дрожанию губ и ног еще прибавился дикий холод в позвоночнике, и Паша стал оседать на пол, пытаясь зацепиться за ручку двери, но кончилось все тем, что он грохнулся задом о порожек и судорожно пополз с балкона в комнату. Злобик же с неподдельной радостью принялся все выкидывать на улицу и вскоре там остался только шкаф, несколько ящиков с инструментами, стул и оставшиеся две шины.

- Не надо больше, что ты делаешь! Милиция! – возопил Паша из комнаты.

- Милиция! – весело передразнил его Злобик и принялся перечислять. – Участковый ваш по пьяни ногу вывихнул, бегая за одним придурком, а обе дежурные ППС укатили в соседний район бомжей отлавливать, что учудили Новый Год в магазине встретить, когда хозяева оттуда вечером ушли праздновать. А охранника трубами почти насмерть забили. Хороший у вас городок, веселый, мне по душе. А работы сколько… - И он зажмурил глаза от удовольствия.

- Кто это? – спросила испуганная Инна, войдя, наконец, в комнату и увидевшая незнакомца на пороге балконной двери.

- Инна, беги, он нас всех погубит. – закричал из последних сил Паша, переходя на хрип.

Инна, обратив внимание на сидевшего около софы мужа, с изменившимся от страха лицом побежала к лестничной клетке, с силой захлопнув за собой дверь в комнату.

- О, мне пора! У вас сейчас здесь будет не протолкнуться, а я тесноту не приемлю. – заявил Злобик, слушая вопли Инны в подъезде. – Приятно было познакомиться, надеюсь, не в последний раз видимся. Спасибо за внимание, до скорых встреч, как пишут в открытках. – После этих слов Злобик с необычайной грациозностью перемахнул через перила балкона и исчез в начавшемся на улице снежном заряде.

В этот момент где-то вдалеке завыла спасительная сирена и Паша, услышав ее, благодарно кивнул и снова закрыл глаза.