Никто не крикнет "Волки" Пролог

Глава 1

ПРОЛОГ

Ингредиенты для завтрашней заказной болтушки матушка снова отправила собирать Рому и Лизу. Двойной дымоход ее сокрытого от любых навигаторов лесного дома еле-еле угадывался вдали по поднимающимся в небо линиям дыма. Дом этот, в отличие от остальной большой фермы с техникой и амбарами, магазином и виноградниками, был схоронен от чужих глаз. Он служил надежным убежищем для их общих тайн, мечтаний, а иногда и зловещих помыслов. С кем не бывает – раз на раз, а подумаешь-таки о том, как навредить другому…Даже мельком, даже незначительно, даже в шутку.

По лесу там и тут мелькали их быстрые фигуры: юноша и девочка отличались друг от друга внешне, оттого людям со стороны показалось бы сначала странным, что они называли друг друга братом и сестрой. Будь вы Тицианом, подумали бы, что они – идеальная демо-версия Тарквиния и Лукреции: крепкий юноша с копной кудрявых черных волос, хорошо слажен и улыбчив, выглядевший старше, чем был на самом деле. Девушка, выглядевшая еще совсем юно, вступившая в изящный возраст не по своей охоте – белокожая, худощавая, с волосами, сверкающими свои рыжим блеском даже на фоне осенней листвы.

Когда ее, внезапно найденную в подвале амбара своего дома, отдавали приемной матери в качестве оплаты за очередную услугу, Эни долго не раздумывала – девушка станет еще одним украшением ее пестрого выводка приёмышей.

В отличие от Ромы, Лиза собирала дары леса проворнее. Юрко-хлёстко корзины полнились раз за разом. Она отвечала за летние дары – насекомых, цветы, запахи. Летающий над ней скованный из проволоки шар создавал тёплое Безвременье – ткань вселенной менялась, нагревалась – хлорофилл закипал внутри растений, пробуждая летний сок, насекомые разминали затекшие жвалы, зёрна быстро прорастали. Муравьи, еще минуту назад зевая где-то в темных тесных коридорах, достраивая зимний вариант своего жилища, с удивлением вылезали на солнышко и не верили своим усам. Не может лето даже на миг прийти предзимней осенью. Это противопоказано обоим временам года.

Рома отвечал за другое время. Одетый в куртку, к которой также на шнуре был прикреплен шар совсем другого смысла и наполнения, юноша разрывал сурово и решительно промерзшее и спящее тело земли – бесцеремонно и безо всякого разрешения доставал он коренья, спящих в неглиже личинок. Если Лиза складывала в сани, запряженные котом, корзинки, Рома направлялся вглубь леса, ища шиповник, рябину, боярышник и много другое, заворачивая в мешки даже снег.

Много сил вкладывала мать в магические шары, меняющие время года вокруг себя, но и отдавала обратно она природе многое, за это отвечали уже его сестры.

Но, как это бывает, как раз последний ингредиент никак не попадался на глаза – треугольные буковые орешки. Жаренные они – пахучее и занятное лакомство – попробуй расколи с одной стороны, а может и со стороны остренькой «попки», но главное – не разрушь сам орех натиском зубов. Хотя Эни умела, вопреки пословице, раскалывать орехи и словами. Но за остальными заботами делала это редко – все дары в доме надо было проверить, рассортировать, высушить, что-то отнести в амбары, развесить под крышей, сварить, остудить, процедить. Не все заботы она могла передать в руки приёмышей.

В такие моменты Эни вздыхала: «Когда-то оплату несли золотом, хорошие были времена». Но и орешкам она нашла прекрасное применение.

Сырой растертый орех – настоящий природный мольберт любого чаровства. Если бы вы задумались над изучением ремесла у Эни – никогда бы она не взяла вас к себе. Но если бы вы представили, что хранится в ее амбарах и погребах, фантазия бы никогда не приблизилась к правде. Никаких вам рогов единорогов или чертей, крысиной чешуи, слез летучей мыши – девственницы. В мешках, горы которых, казалось, подпирали своей массивной пирамидой саму крышу, лежала макуха, запасы зерна, кормов. В других, темнее цветом, были собраны природные «энергетики» - орехи, семена, высушенная листва деревьев, медовые соты, засушенный с солью сыр в треугольниках.

И дети. Конечно же, дети. Они тоже иногда хранились в амбарах. А иногда - в погребах. Эни за свою долгую жизнь отработала систему сезонного хранения трудовой силы: переходящий фонд – запас детей на следующий год. И страховой – ежегодно обновляемый. Ценный ресурс, к сожалению, постоянно требующий восстановления. Жестокого, кровавого, восстановления поединком между ними. Слабый и обезвоженный, а зимой – сонный и охлажденный. Тщательно сортированные, очищенные и обработанные. Словно детская армия они стояли рядами друг перед другом, ели и пили одни раз в день, выходя на работу, получая задания. А кто бы еще, по вашему мнению, набивал все остальные мешки? Сколько свёклы надо перечистить, чтобы собрать три мешка очисток? Сколько нужно пролить и собрать слёз, чтобы зарядить вот такие меняющие погоду шарики Безвременья? Сколько затем слёз надо пролить, чтобы пополнить ресурсы земли?

Веками она властвовала над силами природы и самыми глубокими системами энергий. Веками владея фермой, она изменяла ее внешне под запросы каждого поколения. В 2025 году это была экологическая ферма, уголок дикой природы с чистым воздухом и водой. Травяные сборы, грибные вытяжки всех агрегатных состояний, леденцы от кашля, панно из трав, даже сборы для бани, лекарства для животных – ферма полнилась дарами природы и их совместного с детьми труда. Если у кого мужское бессилие в штанах болтается – тьфу, плюнуть и растереть, делать такие припарки можно тоннами. И дети делали. Вернуть мужа или жену – не поверите, просили не так уж и редко. «Где приблудился, там и сгодился, может отпустишь его, молодка?» - спрашивала у брошенных жён Эни.

Бывали у клиентов запросы и посерьезней. Они касались чьего-то здоровья, чаще всего – кормильца семьи, благополучия детей, а чем старше приходил человек – тем больше поколений своей просьбой он старался объять. И знал бы хоть один проситель, что, по жизненной иронии, попроси он в качестве оплаты что-то хорошее для самой фермы «Лисичкино», услуга была бы ему оказана абсолютно бесплатно. Но как Пещера Чудес в сказочной Аграбе все никак не могла отыскать свой алмаз, так и среди просителей Эни не было альтруистов. Сложно ждать смирения от людей, способных отдать своих детей ради того, чтобы что-то улучшилось для других членов семьи.

Не стоит сразу же упражняться в любимом хобби всего человечества: не нужно ее критиковать. Не нужно оценивать. Большинство детей отрабатывали срок оплаты и уходили. Наиболее талантливые оставались на обучении. Как Рома, как Лиза. Как остальная детвора, дружно трудящаяся на ее благо. Другие же, кто хотел уйти, не отработав повинность, соревновались друг с другом в смертельной схватке.

Существовали, конечно же, и другие правила, которые вам бы не понравились. К примеру, талант в полученном ребенке должен быть подпитан ресурсами максимально, в то время как на бездарей нельзя было тратить ни минутки лишней энергии, лишь бы дотянуть их до «среднячка», на ферме считалось так.

Так живет природа, слабого аистенка мать выкинет из гнезда, воспитав сильного. Никакая аистиная служба опеки не прилетит ее стыдить и ограничивать в правах. Природа умеренно жестока. И всех детей Эни учила быть умеренными. И сама в обучении была умеренна. Она никогда не рассказывала все детям до конца. Рома знал, к примеру, что растертые в порошок орехи использовались в качестве фона для живых рисунков руками на светящемся стекле. Эту технику она подсмотрела у художников песка и придумала своё такой творческой технике применение. Голова, дыхание, внимание и мысли, руки и выделенный пот – насыщал силой эти картинки человеческий энергетический реактор. Даже пение во время работы могло в прямом смысле окрасить картинку на стекле. Грусть – в зелень. Цвет радости поспорил бы с апельсиновым.

Рома страстно желал научиться управлять этим ореховым песком. И страшно злился, что мать не позволяет ему ни на один жирный глоток воздуха погрузиться в этот волшебный омут. Все по верхам, все по верхам. Сначала она отвлекала свое внимание от этого, говорила что-то отстраненное, а в последнее время и открыто наплетала какие-то отговорки – семь верст до небес, да все лесом.

Кому же, коза её дери, интересна рутинная работа? Вот и Роме не особо.