Нас собрали не по доброй воле

Глава 1

22 июня.

Понятия не имею, зачем люди ведут дневники. У меня цель одна — облегчить паршивое моральное состояние. Не поможет — вышвырну к чертовой матери.

Сегодня мы с Лехой снова подрались, и он заехал мне кулаком в правый бок. Теперь там болит. Надеюсь, это не начало аппендицита. Сам не знаю, из-за чего мы устроили мордобой, поводы настолько незначительны, что заметить их без микроскопа бывает тяжело. Как бы то ни было, нас растащили Сашка с Игорем. Ущерба мы не нанесли, имущество не пострадало, поэтому есть шанс, что о наших выходках не узнают.

На обед макароны. Как и всегда. Интересно, где-нибудь в мире подают что-нибудь иное? Не мелких тухлых рыбешек, не макароны, а какую-то другую пищу? Я даже не знаю ее названий.

Обычно в дневниках пишут, что интересного случилось за день, но у нас это нереально. Что может случиться? Постоянный мордобой, выполнение массы бесполезных работ неизвестно кому нужных, кормежка (несмотря на качество корма, я рад, что нам вообще его дают. Условия далеки от идеальных, вот мы и радуемся каждой мелочи). Скука невероятная.

О чем можно писать, когда так скучно?!

24 июня.

Достал дневник из кучи хлама. Все-таки выплеск своих эмоций может оказаться полезной вещью.

Прежде всего, все сведения за 22 число не устарели и теперь.

Но произошло и кое-что интересное! Игорь опять пытался сбежать. Его отловили на начальном этапе. Разве можно быть таким тупым и переть напролом через главный вход?! Идиот, да и только. Противно рядом с таким находиться. Наши и я вломили ему, конечно, потому что из-за него нагорит всем. Сидит с опухшей мордой — и поделом! Теперь за всеми станут строже следить — единственное, что радует, так это краткость слежки.

Я бы его лишил корма на пару деньков.

Вообще сложный вопрос с кормом. Когда не хочется жрать (когда болеешь), очень трудно отмахаться. Почему? Не верят! Впихивают насильно. Думают, что это форма протеста такая или желание выпендриться. Ну и глупо. Никто не застрахован от недомоганий.

Нас считают склонными к протестным реакциям, дают советы окружающим, как с нами общаться, будто советуют, как нас дрессировать. Отвратительно до судорог. Говорят так, будто мы враги всего общества.

На сегодня хватит, пожалуй. Главное, чтоб никто не заметил дневника.

25 июня.

Стоило начать вести дневник, как посыпались неприятности: послезавтра к нам приезжает «проверка». Опять будут всюду совать нос, делать вид, что все нормально, а потом устроят разнос, а потом уже получим мы за то, что плохо подготовили помещения. Недостаточно чисто, где-то не смахнули паутину, еще где-то аж восемь пылинок лежат.

В общем, новые обязательные бессмысленные работы начинаются. В любом случае, никто не будет доволен — ни исполнители, ни те, кому предназначена эта показуха. Чего ради стараться? Может, это ритуал какой-то?

В честь происходящего нас официально сняли с обычной каторги и направили на очистку помещений. Не дай бог хоть одна пылинка летать будет!

Даже без пылинок нам нагорит по полной за что угодно. Слово «справедливость» не живет здесь. К нам, как к целому слою населения, обращение всегда пренебрежительное со стороны всех остальных, исключая, пожалуй, тех, кто нас изучает и делает деньги на этом.

Пошел на очистительные работы.

26 июня.

Мы выглядим как особо старательные трубочисты. Дело в том, что «комиссия» приезжает раз в полгода. Между визитами чистота и поддерживание оптимистичных иллюзий заботит всех обитателей максимум на пять процентов. Поэтому мы однажды спорили на что похож это бардак: на свинарник или склад рухляди. Неожиданно победил вариант «После атомной бомбежки», на что мы согласились главным образом потому, что не хотели спорить с Лехой. С ним можно ругаться, спорить, орать на него, но ровно до тех пор, пока он легонько (по его мерке) не вмажет по почкам. Тогда охота препираться улетучивается как сигаретный дым.

Как странно, что физическая сила решает все. Может быть, так бывает не всегда?

27 июня.

Приехали «проверяющие». Мы были прекрасно проинструктированы, поэтому молчали так, будто нам вырезали языки. Мы не сделали ничего предосудительного. Они довольны нашим поведением. Будто забыли, как Игорь пытался удрать. Комиссия даже осталась довольна.

По такому случаю мы получили в качестве корма котлеты и овощи.

Мы не получили ремня от отца и выговора от мамы, главным образом потому, что идеально вычистили чердак нашего частного дома, в котором проживают наши родители с 4 сыновьями, из которых Леха самый старший и по совместительству тупой, я — второй — Ярослав, желающий стать писателем, Игорь — наш малолетний преступник и Сашка — слишком мелкий, чтобы делать какие-то выводы по поводу его характера. «Комиссия», состоящая из родителей отца, наведывается раз в полгода якобы проведать, тогда как высматривает где что плохо, чтобы вменить это в вину матери и подтолкнуть родителей к разводу. Своими обязательными работами, то бишь выполнением школьных заданий, мы всегда пытаемся радовать родителей, но у них слишком мало времени, чтобы осознать это.

Мы довольно обычная семья, если не считать нашей численности. Но иногда мне кажется, что семья равна тюрьме.