Нам не подходит

Глава 1

Сцена 1

Мы с женой стояли перед выставленным на продажу домом, в этот раз из так называемого белого силикатного кирпича. Хотя скорее серого из-за времени и дождя. В его узких окнах отражались только облака.

Риэлтор был активный, улыбался и торопливо сообщал сухую информацию про дату постройки, площадь участка и всякое такое.

— Дом нам не подходит, — уверенно сказала Лиля, рассматривая свои длинные ногти.

Я раскусил эту фишку, когда отступать было уже поздно. Лиля обычно надевает строгую, часто невзрачную одежду. В тот день был офисный серый костюм в рубчик, жакет и юбка. Точно не возникнет идеи, что она не профессионал. Ничего интересного, разве что фигура. А потом добавляет акценты, в них-то вся соль: яркие красные губы на фоне идеальных белых зубов, жирно обведенные черным светло-серые глаза… Их взгляд уже не забыть, за него сделаешь что угодно. Еще длинные волосы, светлые и мягкие, как шелк.

— А с ним что не так? — спросил я. — Здание капитальное, на века.

— Не знаю, он какой-то холодный, без души.

Она отпила воды из бутылки, которую привычно держала в руках. Промокнула лоб специальной салфеткой и отвернулась от солнца.

— Здание действительно капитальное, вы правильно заметили, — подхватил риэлтор. — Крепкий фундамент, толстые стены, желез­ная дверь. Хозяева делали для себя…

Пока он говорил, Лиля сделала пару шагов ближе к двери, я проследил за ее взглядом: тяжелая сталь, мощные засовы, глазок с решеткой.

— Как в тюрьме, — устало подытожила Лиля.

— Да что вы? — растерялся, даже подпрыгнул, риэлтор. — Конечно, нет! Дом замечательный. А дверь — мелочь, можно и заменить.

— За чей счет, простите? Я не хочу ввязываться в ремонт, — не отступала Лиля.

— Милая, ну дверь, правда, можно другую поставить, — сказал я.

— Ты забыл? Мы на покупку одолжили... Устроишься на вторую работу? Или кредит снова?

Захотелось провалиться, спрятаться от нее. Ненавижу, когда она стыдит меня, будто мальчишку.

Я не нашелся, что сказать, опустил глаза и сжал зубы. Рассмат­ривал ноги, и правда, как ребенок. Мои прошлогодние потертые кроссовки и ее новые блестящие туфли, строгие черные, но с претензией. Устойчивые, с невысоким толстым каблуком, такие можно носить только идеальным женщинам, таким, как Лиля. Другие в них будут как коровы.

Риэлтор мялся, боясь лезть в семейные ссоры, и не принимал чью-либо сторону. Точнее, держался он только того, что дом отличный, нужно срочно покупать.

— А где цветы? Растения? — спросила Лиля.

Чистота, даже стерильность, действительно впечатляла. Площадка перед домом была закатана в бетон и выметена — ни листика, ни травинки. Мощные ворота, забор по периметру — крепость.

— Придется разбивать клумбы… — не унималась Лиля. — Ходить по асфальту я могу и в городе!

Риэлтор настоял, что стоит посмотреть внутри, там все современное, лофт. Хотелось сказать ему, что лофт давно не в моде, и зря он произнес это слово, но решил не давать Лиле повода. Я сделал вид, что иду с ними в дом, а потом затерялся у входной двери и закурил. С удовольствием затягиваясь, я наслаждался одиночеством.

Очевидно, Лиле дом не подходит. Ни за что она его не купит. Я хорошо знал, что решения она принимает в первые секунды и редко меняет свое мнение. Она проницательна и уперта, наверное, поэтому и успешна.

Мы познакомились около пяти лет назад на корпоративе фирмы. Я был новичком, волно­вался, боялся опозориться. Попросил помощи лучшего друга, стилиста и дизайнера одежды. Он одолжил костюм по моде и дал совет: не отсве­чивай, молчи и держи спину ровно. Я был таинственным и серьезным в тот вечер.

Думаю, Лиля сразу приняла решение быть со мной. И даже если ошиблась, она не признается в этом.

Потом мы распрощались с риэлтором и уехали.

Вскоре я вырулил с проселочной дороги на трассу — машина пошла плавно, без тряски. Лиля сидела на пассажирском сиденье и смотрела на дорогу. Отпуск уходил на поиски…

— Ты прекращай глупости говорить, про ремонты и тому подобное, — строго сказала она, посмотрев на меня. — Во всяком случае, пока не можешь за это платить.

— Да понял я. Не думал, что это так важно.

— Слушай, развлекаться и искать себя весело, но я уже не в том возрасте. Мне нужно родить и чувствовать опору.

— Я стараюсь. Но выше головы не прыгнешь.

— Как стараешься? Ютубчик смотришь?

— Надо же отдыхать...

— Взрослеть надо, вот что!

Я решил не отвечать. Не имеет смысла, ее не переубедить. Что бы я сейчас ни сказал или ни сделал — будет непра­вильно.

Она протянула руку назад и взяла плед с заднего сиденья, укрыла колени и отвернулась к окну.

Наступила гнетущая тишина. Была бы это другая женщина, я бы извинился, обнял ее... Но я был за рулем — Лиля не терпит, когда водитель отвлекается, ведет себя небезопасно.

А ведь вначале все было не так. Она расслабля­лась, шутила…

Сцена 2

Потом мы вновь смотрели дом. Деревянный, на втором этаже две спальни. Окна с раскладкой на мелкие квадраты, как соты. Цветы в продолговатых вазонах на подоконниках. Дом, в который хочется приходить. Соседи практически не видны за зеленью. Слышны птицы, шелест листьев.

Дорога была дальняя, я боялся опоздать, но мы прибыли точно, как условились с риэлтором, в семнадцать часов. Во дворе никого не было.

Странно. Я еще раз проверил время.

Лиля вышла первой, прошла вдоль фасада, посмотрела на красные пушистые цветы, потыкала носом туфли торчащие угловатые камни, которыми были выложены клумбы по бокам. Не развалились, схвачены цементным раствором. Лиля огля­нулась на меня и спросила:

— Ну? Где он?

— Наверное, задер­живается. Давай пока посмотрим участок?

Я вышел из машины, постарался вести себя спокойно, но червяк сомнения заше­велился где-то в области диафрагмы.

По дорожке из брусчатки мы обошли дом. Большой и ровный участок с двумя затянутыми целлофаном теплицами. За ними деревья в виде изгороди и далекий дом с черепичной крышей. Много места: можно сделать игровую площадку, батут для малыша. Перед домом поле, потом лес, можно ходить за ягодами.

— Ну же, звони ему, — окликнула меня Лиля.

Я заглянул в переписку, промотал в поисках телефона и заметил, что не семнадцать, а семь вечера. Бляха! То, что трепетало внутри, оборвалось внизу живота. Риэлтор будет только через два часа. Что же делать. Ну я и дурак!

Лиля указательным пальцем приоткрыла дверь теплицы и заглянула внутрь. Я набрал номер в надежде уговорить его приехать раньше. Отошел подальше от Лилии, чтобы она не слышала, сделал суровый вид. Вот бы получилось. Но разговор с ним был быстрый — он не может говорить, у него встреча, постарается побыстрее.

Ругань я ненавидел.

— Ну что думаешь про дом? Уютный? — спросил я.

— Так себе. Участок заброшен.

— Как по-другому? Он же выставлен на продажу, тут ничего не сажают. Зато зелено, как ты и хотела. По-домашнему — как ты и хотела…

— Я хотела, — перебила меня Лиля, — место для релакса, пикника. В отличие от тебя, я работаю и устаю. Или ты решил, я и зарабатывать, и грядки по выходным копать буду?

Лиля, похоже, все решив про участок, пошла к машине.

— Я совсем так не думал, — оправдывался я, плетясь за ней. — Грядки уберем. Посадим траву…

— Это, по-твоему, быстро и просто?

— Но не невозможно!

— А дом? Что там внутри? Рюшечки? Полотенечки?

Она остановилась возле машины и оперлась о капот. Запрокинула голову и закрыла глаза. Где-то на соседних участках звонко залаяла собака. Кто-то рявкнул: «Фу! Да заткнись ты!» Лиля потерла виски.

Я глянул на часы: только двадцать минут шестого. Жена оттолкнулась от машины, сделала пару шагов и с напором посмотрела на меня. Выждала паузу и продолжила:

— Может, и ремонт быстро? Мебель дешево? Уж прости. Я делала ремонт. Это не быстро и не дешево. И вообще, что это за дверь и окна? — Она махнула рукой на фасад.

— Ты хотела уютный, теплый. Все тона теплые.

— Какой-то цирк, а не дом.

Лиля приложила ладонь ребром ко лбу, заслоняя глаза от солнца, и спросила:

— Ты на самом деле не можешь меня понять?

— Послушай… Хотела цветы, вот они. Хотела уют, уютней дома для семьи я не нашел…

— Дом деревянный, он сгниет через пару лет. Если за ним пристально не ухаживать, его сожрут жуки, как в этом жить? Как я приглашу друзей в такую безвкусицу?

Не знал, что сказать. Просто хотел, чтобы она замолчала. Перезагрузиться. На ее часах прозвучали звуки переливающегося ручья, таймер по которому она вспоминает, что надо выпить воды.

— Достань воду. Полшестого, где твой риэлтор? Он вообще приедет?

Я обошел машину и открыл багажник. Достал из спортивной сумки пол-литровую бутылку негазированной воды и отдал в руки Лиле, когда она подошла.

Возникла мысль… Забыл бы воду — высохла бы как мумия, стала бы серой и морщинистой. Хотя скорее всего рехнулась бы от крика. И все равно я хотел прижать ее к себе так крепко, как раньше, когда мы не занимались правильным созданием семьи. Не рассчиты­вали финансы, не думали, что скажут друзья. Когда все было не так серьезно.

— Ты снова что-то пере­путал... Тебе ничего поручить нельзя. Как дите, тратишь мое время…

— Ничего я не перепутал. Он просто опаздывает, бывает. Не от меня зависит. Сильно извинялся.

Я наклонился в багажник, делал вид, что сильно занят. На самом деле тупо посчитал, что осталось шесть бутылок. Надеялся, что она успокоится и все пройдет.

Лиля же хотела разобраться со всем прямо здесь и сейчас. Не откладывая и не отходя от плана.

— Ты извини, но думаю, у него отношение к тебе как к неудачнику. Такой подождет, все проглотит.

Она подошла вплотную ко мне. Я чувствовал свежесть ее духов и стремление испортить мое настроение.

— Покажи переписку, — с угрозой сказала Лиля.

— Я говорил с ним по телефону. Он будет к семи, — сказал я из багажника.

— Ты что сдурел?! Ждать его два часа? Идиот! Когда ты планировал мне сказать?.. — Она нависла надо мной и кричала. Потом толкнула меня в плечо. — Где твое самоуважение? Боже мой! От кого мне рожать?

Я разогнулся и заметил, глаза Лили воспалились и стали мокрыми. Отвернулась от меня, но не отошла, ее плечо было совсем рядом с моим. Она переложила бутылку из одной руки в другую и отпила глоток. Задумалась.

— Мое самоуважение при мне! — резко сказал я.

Затем твердым шагом пошел к водительской двери и, оставив жену позади у багажника, сел на водительское сиденье. Подавилась бы своей гребаной водой. Сильно, не жалея, повернул ключ, машина загудела, воткнул заднюю передачу для разворота. В зеркале крышка багажника и небо. Ну и пусть.

Я со злостью сдал назад, собираясь выехать на дорогу и уехать отсюда навсегда. Яркая, тошнотворно пестрая дверь дома улыбалась мне красным, скалилась цветами, насмехалась. Толчок под задним колесом — наскочил на бордюр из камней. Вдавил тормоз.

Сцена 3

На этот раз ссора затянулась. Лиля включила тактику бойкота, бесшумно сверлила меня взглядом. Я боялся сделать еще хуже, старался даже не шевелиться лишний раз. Ждал, но Лиля надулась, подолгу молчала, терпела, отвечала коротко и односложно.

Ехали по деревне к дому, который по фотографиям казался удачным. Жена спокойно сидела рядом, смотрела на дорогу, показывая всем видом, что не ждет ничего от новой поездки. А когда я сдамся, признаю вину, сделает все правильно, как обычно.

От своей обиды Лиля замерзала, терла руки и прятала в рукава. Я потянулся назад, взял плед не глядя и кинул ей на колени. Ждал нравоучение про безопасность на дороге, но жена даже не посмотрела в мою сторону. Плед не скинула, а положила под него руки, перестала их теребить — уже неплохо.

Когда я сильно туплю, Лиля так делает: игнорирует. Типа меня не существует. Думает, что умнее меня, воспитывает. Ну и ладно. Главное, что она со мной, не ушла.

Ночь пришлось провести в машине на обочине. Утром на заправке завтракал булкой и кофе, ел на капоте. Лиля же побоялась есть в забегаловке, дремала в машине.

Мой срыв у пестрой двери не прошел незамеченным. Мне было стыдно, что грубо психанул. Ведь я люблю свою нежную жену больше жизни. Она живет в моем сердце.

Как я мог уехать без нее? Бросил одну. Потом, как мальчишка, вдарил по тормозам. Смешно. Конечно, я вернулся. Извинялся и просил прощения, обнимал, целовал, и Лиля не сопротивлялась. Только дулась, поворачивала голову. Злится. Надо время. Счастье — она рядом.

Припарковались у деревенского дома, приехали раньше. Не хотелось выходить, но все же я вышел первым. Вскоре Лиля не оглядываясь, обогнала меня по тропинке к крыльцу, внимательно его разглядывая. Заметил, что ее прическа помялась, на светлых волосах прилип пожухлый листик, но все равно она была красива.

Может, это будет наш семейный очаг, на всю жизнь. А возможно, и на жизнь детей, внуков. Придется на него смотреть годами, находиться в нем до конца дней. Как в человеке — любая непривлекательная мелочь может, в итоге, стать непреодолимой. Выбирать надо с умом.

Вдруг из-за дома выбежала рыжая дворняжка, похожая на мочалку, и звонко залаяла на нашу машину. Не успели мы испугаться, как вслед за ней прибежал хозяин лет шестидесяти, извинялся, что собака боится и не привыкла к чужим, уволок ее назад за дом и, похоже, запер, так как дальше было слышно, как она скулит неподалеку.

Через пару минут подошла и супруга владельца собаки. Милые, улыбчивые старички в морщинах представились: оказались соседями, которые помогают в продаже. Дом они знают как свои пять пальцев.

— Мы жили всегда одной семьей, — говорила женщина. — Наши дети дружили, и внуки. А у вас детки есть?

Я объяснил, что мы думаем купить дом, потом завести ребенка. Мужчина одобрительно кивал, глядя на меня.

— Мы же за вами живем, — продолжила женщина, — у нас даже калитка общая есть, чтоб в гости ходить было удобней. Не обходить…

— И часто вы приходите? — спросил я, опередив Лилю.

Она, кажется, улыбнулась. Я принял это, как одобрение.

— Ну сейчас нет. — Женщина не сводила с меня глаз. — А раньше шашлыки каждые выходные. Вот, кстати, завтра приходите, познакомитесь с соседями. У нас очень хорошо. Все дружные.

Мы обошли дом, зашли внутрь. Все было неплохо, но что-то смущало… Лиля неотрывно поглядывала на меня, ждала.

— Нам не подходит, — все же сказала она.

Теперь все трое смотрели на меня.

— Что мы забыли показать? — спросила меня женщина, потом махнула куда-то дальше по улице. — Магазин, школа есть вон там, недалеко. Или вы в город возить будете?

— Нам не подходит, — повторила Лиля. — Слишком тут много приставучих людей.

Милые старички переглянулись, замялись. Надо было срочно разрядить обстановку.

— Спасибо вам, — сказал я, стараясь улыбаться дружелюбно. — Очень приятно было познакомиться. Простите, жене нездоровится… Мы подумаем, обсудим.

Уже в машине Лиля сказала:

— Место хорошо бы спокойное, тихое, без людей.

А может, мне раньше следовало поступать по-мужски. Показать, что я не тряпка, могу дать отпор. Любовь любовью, а самоуважение надо иметь. Лиля потусовалась брошенной у дома, теперь меня ценит. Не спорит.

Сцена 4

Сегодня я подготовился. Решил не тянуть резину, серьезно подойти к делу. Просчитал логистику, чтобы не тратить время и ускориться. Назначил несколько встреч в день. Зачем тянуть, если мы хотим семейный дом и уют прямо сейчас?

Остановились у добротного дома, обшитого плиткой. Один минус, близко дорога, опасно для ребенка. Пока мы смотрели участок и слушали про конструкцию, я насчитал около двадцати машин.

Лиле не здоровилось, женское недомогание, скорее всего. Не уточнял. Дом ей сразу не понравился, она не вышла из машины, я видел ее спокойный силуэт на пассажирском сиденье в нескольких шагах, Лиля была терпелива.

— Как-то много тут ездят, — сказал я.

— Хорошее сообщение. Большая деревня. До столицы по прямой, — взахлеб говорил риэлтор. — Но это одна из спокойных улиц. Дом же на окраине.

— Нам не подходит. Слишком людно, — спокойно и уверенно сказала Лиля через открытые окна машины. — Давай еще поищем?

— Согласен, — сказал я.

— Да? — спросил риэлтор.

— В смысле, нам не подходит. Дорога слишком близко, неуютно как-то, — сказал я.

И мы уехали.

И потом еще несколько дней в пути. Открывали окна, включали музыку и мчались, ветер трепал волосы. Даже забыли про кондиционер. Раньше окна всегда закрывали, потому что запахи, ее прически... Теперь же дышали полями и скошенной травой.

Одна напасть, мухи на стоянках. Стоило притормозить, как они садились на багажник, капот, лезли в салон. Хотя поля, навоз… Это мелочи, их быстро выдувало ветром на ходу.

Многое видели, дома были разные: и капитальные, и нет. Всегда нам казалось, что можно найти лучше.

Постепенно мы стали отъезжать все дальше от крупных городов. Искать. Время позволяло, хоть и подгоняло. Пришлось позвонить на работу, договориться по семейным обстоятельствам.

Получилось, что мы ездили, не возвращаясь домой. Спали прямо в машине. Я думал, что дорожные условия изнеженная Лиля никогда не выдержит. Без душа и удобств. Выдержала. Как она и говорила — я ее не знал.

Мы болтали ночами, как раньше, фантазировали. Выбирали имена детям, породу собаки и кошки. Смотрели и обсуждали фильмы. Лиля даже забросила куда-то свои часы с напоминалками о воде и пила, когда хотела, не придавая режиму большое значение.

Сцена 5

Так мы забрались в глубь страны.

Необычный дом находился за знаком границы деревни, будто отдельно. Надо было проехать по гравийке, машину трясло и окружало пылью. Потом повернуть между деревьев, там где видны следы от машин, и вниз по дуге.

Я бы не нашел въезд, если бы нас не встретил в райцентре и не проводил на своей машине наследник дома. Мы подъехали к приземистому деревенскому дому, будто уходящему корнями под землю. Темному, почти черному, с настоящими деревянными рамами. Широкие бревна, возможно, лиственница, составляли стены. Дверь с резными коваными петлями. Дом выглядел вполне прилично, не гнилой, не съеденный жуками.

Лиля не интересовалась наследником, который расхваливал дом, но я заметил интерес в ее глазах. Я слушал, не вникал, только иногда кивал. Решение было уже принято.

Лиля оставила нас и подошла к высокому разлапистому клену, ветви которого свисали зонтиком над домом, то ли угрожая, то ли защищая его. Возникла мысль, что, возможно, с вертолета нас можно и не разглядеть за кроной. От дороги нас скрывали плотные ряды деревьев, и еще ров. За домом было протяженное сельское поле и лес. Мы были будто на острове, только вместо воды зелень.

Лиля обошла дерево, села на лавку под ним. Сложила руки на строгую серую юбку в рубчик. Вытянула ноги в строгих, чуть запылившихся туфлях. Закатное солнце светило на ее молодой и прекрасный профиль. Она закрыла глаза и наслаждалась, никогда не видел ее такой умиротворенной. Казалось, Лиле больше ничего не надо. Вдруг она чуть оторвалась от солнца и подмигнула мне. Я ответил тем же.

Прощаясь возле машин, продавец подал мне руку, довольно пожал. Извинился, что запах странный сегодня, скорее всего, удобряют поля. Везде же колхозные поля. Обещал, что ненадолго.

Оказалось, что все в доме ему не нужно, и он может оставить мебель и посуду. Я договорился за задаток остаться на ночь, а утром приехать в райцентр оформить сделку. Чувствовал, что с этого вечера у нас все будет замечательно! Мое сердце трепетало от радости.

Когда продавец уехал, я сел с Лилей рядом. Солнце катилось за лес, и скоро уже должны были начаться сумерки, а потом первая ночь в нашем семейном доме. Природа и красота. Солнце становилось оранжево-красным, Лиля все так и сидела в его лучах.

— Ну что? Пойду выгружу пока светло? — все же сказал я.

Помолчав, Лиля по-простому, не открывая глаз, сказала:

— Угу.

Она не шевелилась, пропускала в себя лучи солнца, оно светило только для нее, сидящую под древним деревом, а сзади старинные бревна ее дома.

Это было прекрасно! Полюбовавшись, я пошел к машине и ткнул кнопку багажника, крышка чуть подпрыгнула. Открыл ее.

Там лежала Лиля, в строгом костюме в рубчик, в новых туфлях, которые казались ей теперь малы. Кожу на ногах распирало. Тело жены распухло и было не таким стройным в талии, натянуло юбку, но это ничего. Руку пережимал фитнес браслет. Я сниму это все и ей станет легче. Рядом все так же лежали шесть бутылок негазированной воды.

Я щепетильно подхватил Лилю на руки. Моя малышка все равно была стройная и легкая. Заметил на коврике темное влажное пятно. Сырость. Решил не закрывать багажник, чтобы просох, выветрился.

И понес свою любимую в наш новый дом.