Налог на грехи

Глава 1. Мистер Анжис Тэнтат, адвокат вне закона

Иногда я в шутку говорю людям, что собираю налоги на грехи. Они думают, что я имею в виду свою адвокатскую деятельность, но на самом деле это просто прикрытие. При свете дня я изображаю из себя порядочного и честного человека, я внимательно слушаю просьбы своих богатеньких клиентов, я действительно помогаю им уйти от совершённых преступлений, но лишь только для того, чтобы собрать на них убийственный компромат. Да, я профессиональный шантажист, и я люблю свою работу. Мне кажется, что я вношу немного баланса в этот несправедливый мир. Я не просто требую от них денег, я загоняю их в угол, довожу до отчаяния, заставляю отдать последнее, лишиться статуса и опуститься на самое дно. Если я знаю, что клиент переступил черту, то постараюсь довести его дело до логического завершения. С одной стороны, здесь много субъективного и случайного, но всё-таки есть одно общее правило: чем больше у вас грехов, тем проще вас уничтожить.

Какое я имею право на такую жестокость? Скажем так, я вырос в бедном квартале и в бедной семье. Я видел, как мои близкие умирают в ожидании получить выписанные им лекарства, я видел голод из-за ничтожной пенсии после сорока лет на вредном производстве, я видел спивающихся друзей, идущих на воровство из-за отчаяния, и я на собственной шкуре знаю, как трудно подняться из гетто и получить хоть какое-то образование и работу. И всё это происходило на фоне бесконечных коррупционных скандалов, когда очередной министр на наши деньги покупал себе люксовый вертолёт для передвижения. Программы господдержки всегда сокращались, льготы урезались, права обесценивались, условия труда ухудшались.

Какая теперь может быть к ним жалость? Они топчут нас как тараканов. Они построили систему, в которой человек не может подняться наверх честным путём. Мне пришлось заниматься многими плохими вещами, я перепробовал самые разные преступные специальности, пока не нашёл своё призвание. Оно требует выдержки, терпения, актёрского мастерства и хорошей фантазии. Как вы понимаете, я не могу действовать напрямую, нельзя прийти к большому человеку и потребовать денег. Самый простой вариант — это играть в команде, кто-то должен изображать из себя плохого парня, который якобы сам следил за жертвой и собирал этот самый компромат.

Некоторые, естественно, проявляют упрямство, и их приходиться запугивать. Например, для этого можно организовать слежку вымышленных агентов ФБР. Якобы жертва разгневала спецслужбы, и теперь они изо всех сил пытаются её уничтожить. Повсюду появляются люди в чёрных костюмах, они всё фотографируют и прослушивают, преследуют почти вплотную на автомобилях и опрашивают друзей и знакомых. А я, с другой стороны, подливаю масло в огонь и говорю своему клиенту, что по моим каналам информации стало известно, что агенты ФБР уже нарыли что-то большое и готовятся выдвинуть обвинения. Обычно я толкаю клиента на уничтожение каких-то важных улик, чтобы псевдоагенты схватили его с поличным. Как правило после этого они ломаются и выполняют любые требования.

В иных случаях, когда улик недостаточно, но я знаю о прегрешениях клиента, я создаю ловушку, связанную с его слабостями. Получаются вполне логичные и справедливые наказания. Был такой случай, когда человек отравил дядю, чтобы получить наследство, и тогда я нашептал ему информацию из надёжных источников, что его родственники подозревают подвох и даже планируют эксгумацию трупа. Хотя на самом деле этот яд разлагался на части, и его нельзя было обнаружить после смерти. Если бы он был невиновен, то не попался бы в мою ловушку, но нет. Клиент, незнакомый с нюансами химии, испугался последствий и уже на следующий день отправился на кладбище, чтобы выкопать тело и сжечь его. А там он наткнулся на якобы частного детектива, который вёл расследование по заказу родственников. Дальше чистой воды психология, «детектив» попытался задержать его и началась драка. Мой человек, Джим, был профессиональным актёром и каскадёром, он просто потрясающе дрался, провоцировал оппонента на резкие действия, получал удары по голове и очень натурально падал вниз, стукаясь о что-нибудь внизу и изображая смерть. И тут подоспели охранники кладбища и сцапали моего клиента со всеми потрохами. Он поплыл, стал молить всех Богов о помощи и обещал сделать всё, что угодно, если его отпустят. Охранники сжалились и ответили, что могут вызвать на место его адвоката. Естественно, это всё были мои люди.

Вообще у меня много сообщников, которые как набор инструментов для вскрытия толстосумов. В этом аспекте я никогда не жалел денег на людей, так как богатство не было самоцелью. Ещё для примера можно вспомнить одного представителя золотой молодёжи: парень с рождения имел всё, о чём другие только мечтали, он кутил, веселился, гулял по клубам с ночи до утра, учился спустя рукава, или, правильнее сказать, ходил в университет, чтобы продолжать веселиться в другом месте, и при этом он был наследником крупной компании. Представляете, какая у нас «замечательная» средневековая система? Человек никогда не развивал в себе никаких талантов, не привык трудиться и идти к большой цели, но он будет управлять двумя заводами по производству синтетических удобрений. Куча людей будет зависеть от него. И как вы думаете он будет ими распоряжаться? Скажу даже больше, этими заводами будет владеть одна и та же семья, состоящая из некомпетентных ленивых эгоистов, и эти люди и завод являются их средневековой вотчиной, они могут делать с ними всё, что захотят, а они захотят выжать все соки, получить максимум прибыли и выкинуть то, что останется, на помойку.

Так вот, этот богатый наследничек пришёл ко мне поздно ночью и попросил избавиться от трупа своей очередной пассии: якобы проснулся после пьянки, а она уже не дышит, но он, естественно, ни в чём не виноват. Если бы я просто сдал его полиции, то он всё равно бы вышел сухим из воды, так как он уже почистил следы, не оставил свидетелей и были некоторые люди, готовые взять вину на себя. Поэтому я помог ему полностью соскочить с крючка, я отправил на указанную квартиру чистильщиков, и они зафиксировали кое-что странное: судя по косвенным признакам девушку отравили чем-то психотропным и скорей всего переборщили с дозировкой. Мои люди взяли пробы крови и волос, чтобы потом провести анализ, и устроили в квартире пожар. Дело быстро закрыли как несчастный случай, полицейские даже не провели нормального расследования, так как им сказали сверху, какой нужно получить результат.

Я присмотрелся к своему клиенту ещё раз, навёл на него справки и узнал, что он не терпел отказа от девушек, он хотел получить от них всё сразу и другой исход вызывал у него раздражение. Как можно было добиться здесь правды и справедливости? Ведь наследничек стал вести себя аккуратно и сдержанно, его защищала могущественная семья, а весомых улик против него не осталось. Я подослал к нему талантливую актрису, которую специально подобрали и загримировали так, чтобы она выглядела максимально похоже на его прошлую жертву. Она представилась как сестра покойной и попросила рассказать про последние моменты её жизни. При этом она старалась выглядеть одновременно соблазнительно и неприступно. Наследничек не мог отказать, боясь вызвать подозрения, он провёл с ней несколько «свиданий» и как-то раз напросился в гости. Только на этот раз девушка сама напоила его зельем. Парень проснулся утром и обнаружил свежий труп из морга на кровати, а рядом пузырёк с тем же ядом, которым он пользовался, чтобы охмурять девушек. У меня были знакомые из полиции, и мы с гримёрами смогли организовать тело, относительно похожее на то, что нам нужно. Благо после смерти все мы быстро усыхаем и сильно искажаемся. Да и наследничек не особо разбирался в ситуации, он в ужасе убежал и снова попросил меня о помощи. Я закивал головой, отправил своих парней на место, а потом сообщил шокирующие новости: у покойной не было сестры и в той квартире уже давно никто не жил. Свидетели не могли прояснить ситуацию, потому что они лишь подтверждали, что он встречался с кем-то очень похожим на погибшую.

А наш призрак и не думал никуда уходить, моя актриса появлялась то тут, то там, махая ему рукой то из толпы, то из проезжающего такси. Едва мой клиент стал сомневаться в собственном рассудке, как я посоветовал ему обратиться к «надёжному» частному психоаналитику. Мой доктор напугал наследничка ещё больше: якобы это было началом опасной болезни, вызванной муками совести, разум не мог выдержать вины и поэтому выдумывал себе наказание, настоящий мир подменялся фантазиями, а мозг утрачивал связь с реальностью.

Я постепенно повышал напряжение и подводил его к исповеди. Я планировал свести его с матерью убитой, она должна была рассказать душещипательную историю о вещих снах, как к ней является дочь, которая не может найти покоя, и она сможет уйти только тогда, когда он, наконец, расскажет правду. В этот момент мы должны были всё записать на скрытую камеру и сцапать крысёныша. Но в моём деле тоже можно переборщить. Перед этим мы подослали нашу актрису в другом образе в компанию его отца, чтобы она устроилась новой секретаршей. Когда наследничек пришёл к отцу за очередной порцией налички, то он сначала её не узнал, и только уже перед самым уходом, буквально стоя в дверях, он обернулся, уставился на неё и заорал. В общем, парень сломался и попал в дурдом. Я не получил денег от шантажа, но эту историю можно было считать в целом закрытой.

Глава 2. Последний клиент или попытка схватить невозможного человека

Мой последний клиент просто кричал о том, что его нужно наказать. Его знали под именем Эдмон Пикман, говорят, что он прибыл из Франции, хотя на мой взгляд из французского в нём было только вино, которым он напивался каждый Божий день. Я даже не надеялся, что этот проходимец заедет к нам на Манхеттен и вначале наблюдал за его похождениями исключительно по новостям.

Как только он прибыл в нашу многострадальную страну, то первым же делом организовал финансовую пирамиду, которую бесхитростно назвал «Финансовая пирамида». Он прямо в рекламе заявил, что собирается оплачивать высокие прибыли за счёт новых участников, пока пузырь не лопнет. Естественно, прокуратура не на шутку возбудилась от такой наглости и попыталась закрыть проходимца, но в условиях договора не оказалось никакого обмана. Клиенты добровольно соглашались отдать деньги без каких-либо гарантий возврата. Тут уж закон был бессилен, если люди хотят лишиться своего имущества, то они имеют на это право. И справедливости ради надо сказать, что эти самые люди не «подкачали»: и большие, и малые, и набравшие кредитов, и гуляющие на последние, все они побежали в очередь, потому что каждый думал, что он будет в первой волне и поэтому получит огромную прибыль за счёт остальных. Я даже стал свидетелем как мои дальние знакомые рассуждали об этой железной схеме: «Смотрите сколько лохов уже побежало! Значит вначале точно будет всё в шоколаде! Нужно лишь успеть войти и выйти!». Большинство людей считало, что большинство людей идиоты. Походу Пикман собирал налог на тупость…

Пока власти искали альтернативные способы уничтожения этой преступной компании, она самоликвидировалась. И причём не просто так, а с большим пиаром. Пикман собрал пресс-конференцию и заявил, что чиновники душат честный бизнес, и он вынужден закрыться, хотя якобы его «Финансовая пирамида» ещё не исчерпала возможностей. И поэтому он, как ответственный бизнесмен… Нет, вы не ослышались, он действительно на полном серьёзе называл себя честным и ответственным бизнесменом, и даже сейчас мне трудно писать об этом, сохраняя полное хладнокровие. Так вот, он заявил, что собирается конвертировать деньги вкладчиков в акции своей новой компании. Все, кто вложился в его пирамиду, автоматически стали совладельцами «Торговля воздухом». Прямо на этой пресс-конференции Пикман представил свою очередную «гениальную» идею: якобы воздух в церквях обладает суперочищающим эффектом, лечит болезни и повышает иммунитет благодаря особому излучению от цветных витражей и от воздействия колокольного звона. Поэтому его люди специально собирают этот воздух перед началом службы и помещают в винтажные стеклянные контейнеры со специфическими излучателями на батарейках. Что, естественно, было необходимо для сохранения этой особой чистоты. В общем, эта штука была дорогущим одноразовым освежителем воздуха в красивой обёртке, но благодаря рекламе, псевдонаучным бредням и бесконечной самоиронии, которую любил интернет, Пикману удалось протолкнуть свой товар на рынок. Даже мне подарили две такие приблуды! Вроде бы здравомыслящие люди, работники крупной адвокатской конторы, но купились на эту ерунду. Я просил их честно ответить зачем, но они лишь промямлили, что это красивая и модная побрякушка, идеальная для подарка, когда не знаешь, что выбрать.

Так как «Торговля воздухом» началась с агрессивной рекламы и с хорошим стартовым капиталом, акции компании выросли в несколько раз. К тому же большая часть «старых» акционеров, образовавшихся от прошлой аферы, не торопилась продавать свою долю, они были настроены на большую прибыль ещё с прошлого раза. Всё это способствовало хорошему выходу на фондовую биржу. Казалось, дела шли неплохо, но тут появилась возмущённая общественность, которая потребовала остановить авантюриста. Вначале это были отдельные голоса учёных, потом инициативная группа из меценатов и публичных деятелей, даже представители шоу-бизнеса поддержали борьбу с Пикманом. Главным образом они давили на просвещение, на то, что нужно бороться с псевдонаукой и оболваниванием народа. Они очень хорошо начали, а потом их деятельность как-то резко преобразовалась в компанию «Здравый смысл», а их посылы стали рекламой: «Поддержи здравый смысл! Купи настоящий освежитель воздуха, который основан на доказанных научных принципах! Чем больше купишь у нас, тем меньше достанется Пикману». Как только я это услышал, то сразу понял, что народ разводят по той же самой схеме, что и раньше.

Мне лишь оставалось тяжело вздыхать, когда знакомые из прокуратуры (!) советовали мне внести вклад в здравый смысл. «Ну вот! Ты же так долго возмущался на Пикмана и, наконец, у тебя есть шанс сделать что-то против него» — говорили они мне без тени иронии. Ну, естественно, потом выяснилось, что Пикман, увидев, как в обществе появились недовольные, оседлал протест, купил кого надо и заработал на тех, кто хотел оставить его не у дел. Едва компания «Здравый смысл» вышла на рынок, как он избавился от своего пакета акций в «Торговля воздухом» и ещё раз зафиксировал прибыль.

Когда люди, наконец, догадались, кто стоит за этим здравым смыслом, он сразу вышел на публику, признал правду и пообещал больше не лгать своим любимым клиентам. Что не говори, но он очень хорошо чувствовал настроения людей, он всегда заранее говорил, что он мерзавец, но не настолько мерзавец, чтобы уж совсем мерзавец. Якобы он не собирался грабить народ в наглую, а лишь немного шутил и кривлялся. Изо всех сил Пикман старался сохранить шарм и харизму, чтобы каждое его новое дело встречали с добродушным интересом.

В тот же день Пикман устроил торжественное закрытие компании «Здравый смысл», он собрал журналистов и акционеров из обеих компаний прямо на кладбище, где они вместе опустили гроб в могилу. Потом все весело и задорно фотографировались у надгробия с надписью: «Здесь похоронен здравый смысл, павший в неравной борьбе с Эдмоном Пикманом». Ну, как вы понимаете, там же Пикман объявил о создании следующей компании под названием «Вечный двигатель», которая будет делать то самое, что заявлено в её названии. Опять он сорвал бесплатный хайп, который умело трансформировал в рекламу.

Этот эксклюзивный товар можно было заказать только по интернет-магазину в виде таинственной коробки. Никто не знал, что внутри, но было обещание, что это действительно тот самый мифический «Вечный двигатель», который пытались создать ни одно столетие. Потом выяснилось, что это просто механические часы, заряжающиеся от перепада атмосферного давления. Формально Пикман не соврал, такие штуки действительно назывались вечными двигателями, правда с припиской: второго рода, что означало, что они сами берут энергию из окружающей среды. Как вы понимаете, чудес не бывает, а вот фокусы ещё как.

Не успели мы очухаться от вечных часов, как Пикман опять продал компанию и исчез с потрохами, некоторые даже вздохнули с облегчением, но я догадывался, что это была лишь временная передышка для общества. И вот как-то раз по новостям в разделе забавное я услышал, что кто-то зарегистрировал рекламную компанию «Лохнесское чудовище». Я сразу насторожился и стал ждать очередных сводок из мира экономических преступлений. Через месяц-полтора в разных уголках нашей страны люди стали видеть маленьких зелёных человечков, летающие тарелки, бигфутов, призраков, оборотней и одного живого Авраама Линкольна. Ну хотя бы в этот раз журналисты раскусили этого пройдоху, и поэтому довольно быстро поползли слухи, что это Пикман таким образом поднимал туристическую активность в захудалых городах Америки. Пикман вышел на свет и признал свои проделки: он просто по дешёвке купил старые голливудские роботы-аниматроники и устроил их последнее представление. Но даже тут он всё равно попытался получить какую-то выгоду, напоследок заявив, что одно чудо из этого списка видимо настоящее, так как он к нему не причастен. Образовался небольшой хайп, который ненадолго продлил существование его рекламной компании.

Снова и снова, он бросал одно дело и принимался поднимать новое, следующим проектом стал алкоголь полностью безопасный для здоровья. Но потом оказалось, что это гомеопатический алкоголь, то есть разбавленный в миллион раз, то есть дистиллированная вода. С ним пытались судиться, но он парировал это тем, что тогда нужно вообще отменить гомеопатию как лженауку. Вроде бы народ даже задумался над этой дилеммой и гомеопатические лекарства стали убирать из аптек. Это, пожалуй, был единственный позитивный момент от его деятельности, и то случайный.

Как вы понимаете, это всего лишь часть его выходок, которая дошла до широкой общественности, некоторые вещи остались под сомнениями, другие звучали слишком фантастическими или абсурдными. И, естественно, не все битвы ему удавалось выигрывать, как-то раз Пикман организовал курсы мгновенного повышения интеллекта и финансовой грамотности. Один сеанс стоил тысячу долларов. Слушатели приходили в пустую аудиторию и безрезультатно ждали хоть кого-нибудь. Некоторые возмущались и потом обращались к Пикману за разъяснениями, и тогда он отвечал, что если они не поняли, то должны обязательно сходить ещё раз. Тут не знаю, смеяться или хвататься за голову, но кто-то приходил даже три раза. Говорят, что даже матёрый прожжённый аферист Пикман не выдержал и повесил табличку в аудитории: «Дураки необучаемы, но платёжеспособны». В этот раз его удалось хоть как-то привлечь к суду, оштрафовать, приговорить к небольшому сроку и исправительным работам. Отдам ему должное, он нисколько не скис и не расстроился от грязной работы на улице. Всё с той же ухмылкой он убирал газоны от мусора и весело общался с журналистами, которые специально приехали посмотреть, как он будет справляться с новой работой.

Многие ждали от него продолжения веселья, людям казалось, что Пикман будет бузить, пока его не остановят. Но вместо этого он сделал вид, что решил завязать и перейти к спокойной жизни. Со всеми своими деньгами он перебрался в мой родной Нью-Йорк и основал торговый дом «Моррель» и инвестиционный дом «Гобсек». Теперь он якобы интересовался только добычей полезных ископаемых в Южной Африке. Пикман скупил кучу рудников, открыл новые и усовершенствовал старые. На первый взгляд его интересовали вообще все ископаемые в том регионе, но больше всех он выделял тяжёлые металлы. По какой-то причине он отправлял часть добытого сырья в Нью-Йорк через свой торговый дом, невзирая ни на какие издержки по доставке из-за огромного плеча подвоза. Как всегда его деятельность со стороны выглядела довольно хаотичной, многие вкладывали деньги в этот проект, но его рентабельность оставалась под вопросом. Скорей всего данный вопрос вскрылся бы сам с собой в недалёком будущем, но по велению случая этот профессиональный мошенник-аферист пришёл к профессиональному шантажисту-мстителю, то есть ко мне. С этого момента наша судьба была предрешена: кто-то кого-то должен был убить или загнать в тюрьму.

Наверное, вы можете спросить, чем именно мне так не угодил этот Пикман? Может быть, в ваших глазах он даже лучше того богатого наследника, который случайно убил невинную девушку? Ну что ж, скажу так, я, как человек, видевший социальное дно, тюрьму, наркоманов и бандитов разных мастей, довольно быстро заметил в нём кое-что скверное. И все эти предчувствия полностью оправдались, когда я увидел его воочию. Если сомневаетесь, то послушайте мою историю дальше.

Глава 3. Ультрагрешник

И вот это чудо явилось ко мне в кабинет, ногой выбив дверь и сжимая в руках кучу варёных гигантских устриц. Он вывалил это богатство прямо ко мне на рабочий стол, прямо поверх отчётов судмедэкспертов по важному делу, которые я перепроверял. Как ни в чём не бывало он сел на стул напротив меня, достал из кармана пиджака серебряный столовый ножик и принялся вскрывать и есть моллюски, одновременно с этим рассказывая свои небылицы:

— Да не обращай внимание, чувак, я тут того самого, попал на лекцию по бизнес-тренингу, мне заплатили за выступление, но не сказали, что я буду не один. Прикинь, пришлось ждать, когда все эти старпёры выступят и очередь дойдёт до меня. А из напитков ничего крепче шампанского у них не было! Ну ясен пень я не выдержал и сбежал через столовую, а там смотрю: куча бесхозных моллюсков ждут, чтобы их стыбзили. Дай, думаю, возьму. Деликатес всё-таки. И ведь сам подумай, зачем нам нужны руки? Они для того, чтобы брать.

Я тяжело вздохнул, собрался с силами и посмотрел на моего дорогого гостя. Если описывать его внешность в двух словах, то это чёрт из табакерки: сильно косматый, черноволосый, причёска аля хаос-кошмар, сзади словно рога торчат, дорогой дизайнерский тёмно-фиолетовый пиджак с чёрной рубахой, естественно, всё нараспашку и мятое, из карманов торчали стодолларовые купюры и штрафы за парковку, золотая цепь на шее, два Ролекса, причём один сломался, а другой спешил на четыре часа. И последняя важная деталь — это солнцезащитные очки, которые он надевал в любую погоду. По заверению самого Пикмана у него были светочувствительные глаза, но на мой взгляд он таким образом скрывал свою внешность. В общем, вблизи наш проходимец был ещё большим проходимцем, чем по телевизору. Пока Пикман не перескочил на следующий бред, я попытался прояснить важные детали:

— Отлично, с устрицами разобрались. А как вы сюда вообще попали? Как вас без записи впустили в контору? И я сказал секретарше никого не впускать. Как вы её обошли? Я уж не говорю, что дверь была закрыта на замок.

Пикман быстро повернулся назад как зайчик, пригляделся к выбитому замку и потом также быстро вернулся к разговору:

— Ну, с одной загадкой всё ясно, замки у вас декоративные и ни на что не годятся. А про другое не парься… — махнул рукой. — Дело то житейское, я ведь пришёл вместе с Сюзанной, и она как обычно раскидала всё как танк. Вот теперь показывает твоей секретарше свои любимые позы из мира садомазы.

— Что? Какая ещё Сюзанна?

— Я же говорю, я сбежал через кухню, заграбастал моллюсков, вышел на улицу и вижу, что рядом адвокатская контора, в которую я уже как неделю-месяц-квартал хотел зайти. Типа слышал, что вы отмазываете людей от мелкой и средней уголовщины, а оно мне как раз кстати. Вот на пути встретил Сюзанну, попросил устроить встречу.

— Сюзанна это кто?

— Тёлка моя ненаглядная, то есть одна из двух ненаглядных, я их комплектом брал, вторую, как её там зовут, всё время путаю, ах да, вторую звать Ребекка. Это мои боевые чувихи, мы вместе пуд соли вынюхали, собаку скурили, продали огонь, воду и медные трубы. И вот нам всем троим нужна постоянная помощь законника.

— Адвоката, — поправил его я.

— Да-да, стряпчий-литигатор нужен, финики у меня уже есть, тяжёлая артиллерия тоже, вот тебя для полного счастья только и не хватало, — поднялся со стула, отодвинул устрицы и глянул на табличку с именем на столе, — Анжис мой дорогой.

Наверное, время от времени мне нужно будет давать уточнение по сленгу: финиками назывались юристы по финансовым вопросам, а литигатор соответственно судебный юрист.

— Ну и какие конкретно услуги вас интересуют?

— Да если бы я знал! Это ж на будущее. Мы с девочками собираемся нарушать закон примерно раз пятнадцать в неделю, поэтому хотелось бы купить абонемент. За оптовое нарушение дают скидки?

— Нет, с Фемидой это так не работает.

— Жаль! Ну так вот, переходим к конкретике. Сюзанна у нас боевая, всякое кунг-фу, перестрелки, погони, я отправляю её на скучную грязную работу, благо ей нравится. Полицаи постоянно крутят её за мордобой, вымогательство, разбойные нападения, порчу чужого имущества и так по мелочи… Кстати, я ведь правильно понял, у вас свои связи, свои парни, вы по своим каналам отмазываете любых людей?

— Можно и так сказать.

— Хм… — видимо он сомневался во мне и медленно подбирался к важной, но опасной теме. — А что, если моя ненаглядная Сюзанна приедет к человечку на дружеский разговор, скажем к судье или к свидетелю по делу, чтобы напомнить об обещании, долге или сделанной услуге, а этот человечек начнёт истерику? Скажем начнёт биться головой об стену, а потом неожиданно умрёт от инфаркта. Это я так, говорю для примера, точнее из того, что уже случалось. И, ясное дело, что парень сам во всём виноват, нельзя же жить со слабым сердцем? Его лечить надо. Ну или может надо жаловаться в небесную канцелярию, что его зря таким создали, или во всём виновато общество с дорогой медициной, но уж точно не моя Сюзанна. Ну вы понимаете?

— Даже если это было заказное убийство, она исполнитель, а вы заказчик, я всё равно возьмусь за ваше дело.

— Мне надо не взяться, а закрыть.

— Естественно.

— Чудненько! Но не подумайте ничего дурного, мокруха совсем не мой профиль, я вообще против насилия, это слишком примитивно и не оригинально, но жизнь иногда заставляет нас защищаться. В общем, случайное кровопролитие с моей стороны вас не смущает? Нос от этого воротить не будете?

— Ваши грехи — мой гонорар.

— Ай молодца! Вот это подход! Я бы тебе щас отсыпал сто очков крутизны по меркам Пикмана, но жаль, что это выдуманная валюта. Ну так вот, с Сюзанной разобрались, теперь насчёт той другой, которая тоже свет моих очей, как её там, Лиза?

— Ребекка.

— Да, точно! Уж сколько лет мы вместе, но мы так часто меняли имена, что я уж совсем запутался. Так вот Ребекка тоже спортсменка-каратистка, но поспокойнее будет, она выполняет более тонкие поручения, типа последить за кем-нибудь, обольстить, подкинуть улики, украсть товар, установить жучки, подлить слабительное в кофе, подбросить отрезанную конскую голову в кровать и всё в таком духе.

— Ясно, такое проще спустить на тормозах.

— Ну я так и подумал. И теперь про себя любимого, так-с, с чего бы начать? Какие проблемы возникали у меня в этом месяце? Пьяный дебош, хулиганство, оскорбление чувств верующих, клевета, самогоноварение, шулерство за карточным столом, припадки клептомании, — на этом моменте я присмотрелся к серебряному ножику в его руке и увидел логотип отеля Плаза, — взлом винных магазинов, скупка краденного, подделка документов. Кстати! Пока не забыл, чеки у меня не брать!

— Вы неплатёжеспособны?

— Ещё как платёжеспособен! Просто я физически не могу выписать настоящий чек, руки просто не слушаются, ничего не могу с собой поделать. Так, на чём мы остановились?

— Подделка документов и чеков.

— Точно! Обязательно нужно включить в список нарушение общественного порядка, я веду вампирский образ жизни и поэтому раздражаю всех соседей.

— Какой образ жизни? — переспросил я на всякий случай, вдруг он совсем псих и ещё кровь людей пил, я от этого типа ждал уже всего чего угодно.

— Ну того самого, из-за светочувствительных глаз мне трудно ходить при дневном свете, ну только если по важным делам, а так я стараюсь очухаться ближе к вечеру. Иногда я провожу шумные вечеринки с перестрелками и соседей это почему-то сводит с ума. Также меня регулярно ловят за проникновение в частную собственность, взлом, подкуп, подстрекательство, уход от налогов, ну куда уж без этого… Создание преступных организаций и экономические преступление всех видов и размеров, — сказал с гордостью, — особым пунктом стоит упомянуть контрабанду и торговлю оружием, это моё самое любимое занятие, но я пока в завязке, стал жертвой своего чрезмерного успеха и пришлось бросать всё впопыхах.

— Сменили род деятельности? Поэтому вы приехали в штаты и занялись аферами?

— Что? Нет, конечно! — махнул рукой. — Это так, просто отпуск был, а серьёзными делами я только начинаю заниматься. Эй! Вы рано убрали ручку, мы ещё не закончили писать список! Далее идёт езда в пьяном виде. Понимаете, я раздробил бизнес и открыл кучу точек по всему городу, теперь езжу по ним и собираю кассу, дело ответственное и с нюансами, приходиться заниматься самому.

— И в чём проблема?

— Это слишком скучно! Я привык к большим скоростям. Когда-то давным-давно, когда я знал, что такое нормальная жизнь, я был лётчиком-испытателем. Знаете, к каким скоростям я привык? Для меня двести по встречной это вообще ни о чём. Мне нужен вызов, а то так совсем не интересно. Вот с алкоголем получается как бы повысить уровень сложности в этой игре. Заодно я пытаюсь делать всякие полезные дела, типа разговоры по телефону и завтрак на ходу.

— Мне страшно представить, сколько аварий на дороге вы спровоцировали.

— Да ладно тебе, Анжи, я же говорю, я привык к большим скоростям, поэтому ещё и жив. Но так да, по мелочам всё довольно тухло, часто кого-нибудь царапаю, подрезаю и паркуюсь как мудак. Я права купил, а правила ещё не выучил, но думаю это вопрос времени, — опять махнул рукой, словно это тоже был очередной пустяк, — и самое последнее из предпоследнего. Я планирую совершать где-то три-четыре непреднамеренных убийства в год.

— Простите, что?

— Ты всё правильно услышал, три-четыре непреднамеренных убийства.

— Такое нельзя планировать, тогда это преднамеренное убийство.

— Я просто оракульствую, тьфу ты, гадайствую. Как же это называлось? Экстраполирую действительность на основе прошлого. Я бы рад жить в мире без насилия и мокрухи, ещё раз скажу, что мне это совершенно не нравится, но давайте будем реалистами: там, где большие деньги, там и большие интриги. Тут никому нельзя доверять, постоянно случается такая ерундень, что очередной партнёр по бизнесу решил тебя кинуть, ограбить, подставить или устроить тебе несчастный случай. Приходиться обороняться, защищаться, как-то выкручиваться, и в такие моменты совершенно не думаешь о первой заповеди. Вот поэтому я и даю примерный разброс три-четыре трупа в год.

— Никому нельзя доверять? А своим женщинам?

— Правильное замечание. Они единственные исключения, все остальные под подозрением.

— Почему? Вам от них точно не понадобиться защита?

— Если человек пошёл на самопожертвование ради тебя, то ему нужно доверять, — наконец Пикман стал серьёзным. — Они единственные, кто это сделал, и поэтому я буду им доверять. Чисто из принципа.

— Надеюсь, это вся номенклатура ваших преступлений?

— Нууу, — почесал шею. — По идее, меня могут сцапать на крупной сделке по отмыванию денег, когда через границу перевозят несколько тонн денег наркомафии. Но тут не парься, большие дела я делаю под прикрытием больших людей, если загребут, то потом по-тихому отпустят.

— Хуф… — я поглядел на списочек и невольно почесал затылок. — Напомните, пожалуйста, сколько раз в среднем вы попадаетесь в хищные руки закона?

— Десять приводов в спокойной месяц на всю троицу. Максимум двадцать. Но это, естественно, приближённо, так как я плохо ориентируюсь во времени.

— Знаете, для такой бурной деятельности мне придётся увеличить штат своих теневых работников.

— Вопрос денег — не вопрос! — вскочил со стула, снял пиджак и стал вытряхивать его содержимое на мой многострадальный стол.

Посыпалась разнообразная валюта, в основном доллары и евро, свёрнутые в трубочки или обтянутые кружевными дамскими трусиками. Я поднял одну стопку этой пикантной налички и задался вопросом:

— У вас что, кончились резинки?

— Прямо читаешь мои мысли! Хотя на самом деле это моя особая система. Налички прям нереально много, в ней легко запутаться, поэтому особые тысячедолларовые банкноты я вяжу таким способом. Их так легче достать из тёмной ямы или из сундука.

— Сколько здесь?

— Чуть больше, чем до хрена. Особенно для аванса. Корочь, Анжи, дорогой…

— Мистер Анжис Тэнтат.

— Да не суть, ты главное начни работать как можно срочнее, а то заколебался уже законников находить. Когда сможешь прикрыть наши задницы?

— Мои люди начнут присматриваться начиная с завтра. А на следующей неделе возьмут под полную защиту.

— Чудненько! И главное прикройте меня на дороге, там совсем атас.

— А когда примерно вы выезжаете на рейд, если так можно выразиться?

— С закатом солнца.

— А если в часах?

— Не знаю, никогда не узнавал время.

— А, может, вы, наконец, почините свои Ролексы?

— Да какой в этом смысл? Я ж всё равно не умею определять время по стрелкам.

Я откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Обычно мне удаётся оставаться хладнокровным, но этот тип меня раздражал больше обычного. Просто какой-то невозможный субъект, он точно разбирался в технических вещах, раз ловко обращался с роботами-аниматрониками и изобретал игрушки в виде красивого чудо-освежителя, но в то же самое время он не понимал элементарные вещи. Мне захотелось прояснить его биографию и психопортрет, и я задал вопрос в лоб:

— Это у вас такое странное чувство юмора? Вы вроде бы говорите несерьёзные вещи, но с серьёзным видом. Из-за этого вас трудно понять.

— А что поделать?! — Пикман развёл руками в стороны. — Это проклятие всей моей жизни: я всегда серьёзен, но люди почему-то постоянно в этом сомневаются. Вот сколько раз я им говорил, что не создавал оборотней в Неваде! Но никто не верит.

— Где-то в начале разговора вы сказали, что у вас давным-давно была нормальная жизнь? Почему вы не вернулись к ней? Как так получилось, что вы её полностью забыли?

Пикман впервые снял солнцезащитные очки и стал потирать уставшие глаза с большими синими кругами, на его лице появились глубокие морщины, теперь мне казалось, что ему на самом деле далеко за сорок пять, но он скрывал возраст через косметические операции.

— Эх и ещё раз эх, — ответил он, не поднимая глаз и вспоминая былое. — Время калечит, я бежал от войны, жил как загнанный зверь, постоянно скрывался, отбивался от всех подряд, всегда на грани, на самом дне, цепляясь за любые шансы, чтобы не сдохнуть. Только выживание, страх и борьба. Когда я выбрался из ада, то обнаружил, что теперь ад внутри меня. Если обычный человек, прибывший в новую страну, видит вакансии, рынок труда, специальности, которые можно освоить, то я вижу карманников, домушников, форточников, сутенёров, рэкетиров, продажных копов и чиновников, скупщиков краденного, наркодилеров и… В общем, я вижу свой рынок труда и свои возможности в нём. И да, я пробовал жить на одну зарплату и по закону. Девочки настояли попробовать, хотели вернуть мне человеческое обличье. И я старался, я честно старался, причём не единожды.

— Не выдержали?

— Хуже. Вначале я трудился как обычный человек на нормальной скучной работе. Всё было хорошо, но мой намётанный глаз быстро проник за эту ширму нормальности. Даже если я не прилагал никаких усилий, то потом всё равно видел, как наше начальство ворует, подставляет подчинённых, уходит от налогов и продвигает своих тупых ставленников вместо профессионалов. Я видел возможности как продвинуться и видел опасности от ничегонеделанья. Я попытался играть в хорошего человека и предложил людям защищаться. Мы организовали профсоюз и даже позвали другие отделы из других компаний.

— И чем всё закончилось?

— Пролилась кровь, люди сверху наняли мафию, чтобы запугать лидеров профсоюза, они убили их детей. Тут я понял, что уж лучше б я и дальше тусовался с бандитами, политиками и чиновниками, тогда бы страдали только те, кого не жалко.

— Это всё равно не оправдывает вас.

— Да кому нужны эти оправдания? Я их уже давно не ищу. Всё, что мне остаётся — это продолжать свой путь… К счастью, жизнь ещё иногда подкидывает сюрпризы, которые я не видел.

— Нельзя жить по инерции.

Пикман рассмеялся и опять вскочил со стула, он поправил свой пиджак, надел очки и ухмыльнулся напоследок:

— А кто мне запретит? Бог? Дьявол? Жизнь? Смерть? Судьба? Случай? Какая-нибудь высшая справедливость, вытекающая из устройства Вселенной? Я излазил этот мир вдоль и поперёк, я испробовал его на прочность, я творил всё мыслимое и немыслимое безумие, но не встретил никаких высших сил, им пофиг на всё, что мы делаем.

Глава 4. Неизбежный несчастный случай

В одном углу ринга находился мистер Хаос, мастер импровизаций, беспринципный хитрец, опасный зверь, которого нужно было усыпить ради всеобщего блага, а в другом посланник Немезиды, тот, кто по своей сущности был ближе к порядку и балансу. Да, я понимаю, что я далеко не ангел, но и мир далеко не чёрно-белый. Так или иначе, но Пикман — это источник случайных бед, он творил зло даже не ради каких-то конкретных целей, ни ради власти, богатства, роскошной жизни или статуса, а просто так, ради «любви к искусству». И я один из немногих, кто мог его остановить. Мне кажется, что в этом случае так будет лучше даже для него.

Обычно я долго планирую свои ходы, но в случае с Пикманом следовало изменить тактику. Во-первых, информация о нём слишком быстро устаревала, он творил много дел сразу, не все из них реализовывались в преступные схемы, походу он и сам не знал, что из этого выстрелит. А потом Пикман получал прибыль и быстро терял интерес, переключаясь на что-нибудь ещё. Во-вторых, за ним следили не только мы, но и полицейские, агенты спецслужб, частные детективы и репортёры с разной периодичностью, поэтому мне не следовало слишком сильно и надолго приближаться к нему. Мои люди сами рисковали попасть в объективы камер и тогда весь план наполнился бы случайностями. В-третьих, становиться партнёром Пикмана на долгий срок было небезопасно, можно было нарваться на проверку от налоговой или от Бог знает кого ещё. И в довершении всего я должен признать, что я хотел видеть этого человека по минимуму. Если остальных богатеньких зажравшихся клиентов я ещё переваривал, то Пикмана мне хотелось побить и потом долго тыкать носом в материалы его уголовных дел с криком: «Кто это сделал? Фу! Не хороший человек!».

Итак, первый этап прошёл тихо и гладко, мои люди смотрели издалека и собирали общую информацию о субъекте, какие места он посещает, с кем встречается, какой у него распорядок дня. По будням Пикман действительно выбирался из своего особняка только перед закатом, всегда на спортивных машинах яркого цвета с полностью тонированными окнами, из-за чего у него возникали дополнительные проблемы с законом. Дорожная полиция постоянно выписывала ему штрафы и требовала сделать нормальные прозрачные стёкла, а Пикман отвечал, что, конечно же, сделает, если не забудет. Вначале он колесил по всему городу и заезжал в оптовые магазины из разряда купи-продай, оттуда он выносил кассу и иногда один стальной чемодан, потом он следовал в портовые склады, где проверял грузы, поступающие из его рудников в ЮАР. Складывалось ощущение, что Пикман намеренно запутывал простую схему, потому что несколько курьеров доставляли несколько чемоданов из порта в магазины, а он забирал только пару или один, а от остальных избавлялся.

В завершении «рабочего дня» он отправлялся в инвестиционный дом «Гобсек». Мои ищейки опрашивали работников этой организации и пытались узнать интересы Пикмана, с кем он встречался, с кем проводил совещания, какие материалы он запрашивал и что ему было нужно от этих рудников. Оказалось, что он был довольно хорошо подкован в геологии, физики и химии. Пикман щепетильно изучал пробы руды, их состав, результаты анализов и даже условия, в которых добыли конкретную партию. Неизвестно, что именно его интересовало, но руды тяжёлых металлов он изучал гораздо пристальнее, чем все остальные. Часть грузов отправлялась куда-то транзитом в Европу и поступала в Нью-Йорк с задержкой в несколько месяцев.

И что самое удивительное, так это финансовый вопрос. Его огромная сеть рудников приносила небольшую и случайную прибыль на грани рентабельности, но Пикмана это совершенно не заботило. Если убытки накапливались, то он брался за телефон, доставал записную книжку и искал новых инвесторов, желающих потерять свои деньги. Каждый раз ему удавалось выбраться из тупика, и потом он с радостью возвращался к изучению химического состава своей любимой руды. Трудно было заглянуть в разум этого человека и понять масштаб и серьёзность схемы. Я смотрел на эту загадку под разными углами, а потом отбросил в сторону, как не имеющую отношению к делу.

И вот после инвестиционного дома у Пикмана начиналась бурная ночь. Он закидывал наличку в пиджак и исследовал ночные клубы, питейные заведения, рестораны, бордели, подпольные казино, а иногда просто слонялся по городу в поисках «приключений». Совершенно непостижимым образом в ходе этого похода он всегда встречал своих подруг, с которыми продолжал веселье. Но их совместные гулянки продолжались максимум час, потом они устраивали перекур, собирались в укромном месте и, по-видимому, обсуждали текучку. Сюзанна и Ребекка помогали ему следить за оптовыми магазинами, складами, инвестиционным домом и инвесторами, они защищали его имущество от бюрократов-взяточников, других аферистов, шпионов и полицейских. И мало того, но они ещё искали и дополнительные источники заработка, как будто всей этой деятельности им не хватало.

Я оценил расклад и решил нанести удар в самом начале, когда Пикман заполнял чемодан деньгами. Мои люди следовали рядом и записывали на видео все его передвижения. Нам отчётливо удалось зафиксировать, как он вышел из одного своего магазина, сел в машину и на полной скорости отправился в пригород в самую дальнюю точку. Он ловко объезжал препятствия, вписывался в повороты и обгонял нормальных водителей. Но свою преграду мы поставили специально так, чтобы её невозможно было проехать с таким стилем вождения. Мы выбрали самый крутой поворот, перед которым росли высокие кусты клёна, и за ним организовали якобы случайную аварию. По легенде у нашей семейной пары поломалась машина, они остановились, поставили аварийный знак перед собой и попытались дозвониться до эвакуатора. Но в этой загородной местности плохо работала связь, и их попытки вызвать помощь изрядно затянулись. А потом по нашему плану на сцене должен был появиться Пикман, у него не было шансов не сбить муляж, стоящий рядом с машиной. На такой скорости он должен был лишь увидеть, как кого-то выбил с дороги в кювет.

Физический расчёт полностью оправдался: Пикман едва влетел в поворот, как столкнулся с манекеном, кукла улетела далеко в кусты, всё произошло так быстро, что никто бы не смог понять, что произошло на самом деле, потом из сломанной машины выскочил псевдомуж, принялся размахивать руками и устраивать истерику, там внизу уже ждала загримированная актриса без сознания и якобы в тяжёлом состоянии, после мы планировали отвезти её в нашу частную клинику и диагностировать тяжёлые повреждения, якобы бедняжка чудом выжила. А вот психологический прогноз полностью провалился. После аварии Пикман резко нажал по тормозам, развернул свой ламборгини и остановился. Он должен был выйти из узнать, что произошло. Разгневанный муж уже подбежал к нему и принялся бить кулаками о капот, требуя подвезти умирающую жену в ближайший госпиталь. Но Пикман дал задний ход, снова развернулся и уехал восвояси.

Я ожидал, что Пикман обязательно выйдет и увидит, что почти убил человека и попытается откупиться. Потом псевдомуж будет требовать ещё и ещё, доводя Пикмана до действий под скрытую камеру. Я предполагал, что это дело станет стартовой точкой, которую я смогу раскрутить, чтобы накидать на Пикмана побольше преступлений, а потом взорвать гнойник.

Что ж, этот ход действительно был неожиданным, но он тоже сулил ему проблемы. Потому что остался свидетель, который видел номер. А потом мы ещё обнародовали видеоматериалы слежки, которые якобы сделали частные детективы, нанятые анонимом. Они увидели трагедию и отправились в полицию, обвинив Пикмана в преступлении. На нашем видео было отчётливо видно, как Пикман садится в машину, едет на огромной скорости по загородной дороге, заезжает в поворот, дальше момент неизвестности и следы трагической аварии.

К сожалению, в этот раз потребовалось отойти от своих принципов и принести дополнительный вред в нашу жизнь. При таком раскладе полицейские могли провести своё медицинское освидетельствование и раскрыть заговор, поэтому пришлось обмануть нашу актрису. Для большей достоверности до аварии ей вкололи снотворное, а проснуться она уже должна была в больнице. Но так как план изменился, то мои медики нанесли ей реальные повреждения от аварии. Потом я сказал ей, что по иронии судьбы случилась вторая авария на дороге, но я ей всё возмещу. Я готов был лгать своим коллегам, лишь бы добиться цели и погубить Пикмана. Теперь над ним маячило настоящее громкое уголовное дело. Казалось, он уже был в руках Фемиды, осталось лишь дождаться, когда его поймают. Выезды из города уже перекрыли, его объявили в розыск.

И тут я слышу по новостям, что Пикмана похитили и требуют огромный выкуп. Якобы злоумышленник заранее проник в его автомобиль и спрятался в багажнике. Потом во время езды он пролез в салон с помощью инструментов и оглушил Пикмана. Якобы всё безобразие сделал наш таинственный похититель. Машину нашли брошенной рядом с портовыми складами со следами взлома и кровью. Я, как его адвокат, должен был защищать клиента и не говорить ничего лишнего, но мне просто хотелось кричать: «Люди! Вы что, не видите?! Это же очередная небылица Пикмана!».

Едва поднялась первая шумиха в прессе, как появилось сообщение от похитителей в интернете. Это была Сюзанна. Она заявила, что это бунт против тирании крупных корпораций, якобы она давно просила Пикмана разорвать связи с эксплуататорами, которые высасывали все соки из стран третьего мира, она хотела заниматься только «честным» бизнесом на своей территории. Теперь её терпение лопнуло, и она требовала собрать сто миллионов долларов в благотворительный фонд помощи трудящимся ЮАР, который фактически поддерживал профсоюзы на их борьбу против эксплуататоров. И ещё сто миллионов на экоповестку в какой-то фонд, перерабатывающий пластик во что-то полезное. Тут не буду спорить, с виду проект был полезным, к тому же СМИ рекламировали только прибыльную тему про глобальное потепление, а про загрязнение почвы, воды и помойки никто даже и не вспоминал.

Даже уголовное дело они превратили в клоунаду. На видеообращении на заднем плане виднелся изрядно побитый Пикман, привязанный к металлическому стулу, он пытался вырваться, грыз кляп и кричал ей остановиться:

— Ты что делаешь, баба окаянная?! Ты такой кипишь поднимаешь, что его ещё лет двадцать расхлёбывать будут! Как я потом перед большими людьми отчитываться буду?! Они же всё заставят разгребать! Опять ехать в эту Африку? А мои рудники?! Чё с ними будет?!

А она продолжала говорить с горящими глазами, было видно, что человеку дали возможность выговориться, и теперь она толкала свою леворадикальную повестку. Сейчас, когда я отошёл от дел и у меня появилось много свободного времени, я думаю, что Пикман перехитрил самого себя. После нашей фиктивной аварии он отправился к Сюзанне и попросил устроить фиктивное похищение и взять всю вину на себя. Он придумал этот план в общих чертах, а она воспользовалась ситуацией и добавила кое-что от себя. Так сказать, совместила приятное с полезным. Тем самым все увидели, что Пикману это всё было совсем не выгодно, он натурально сопротивлялся и общественность поверила в реальность происходящего.

Я уж думал ситуация не может стать бредовее, но я ещё не знал с кем связался. Вскоре вышли новые видеообращения с инструкциями от Сюзанны, точнее от Пикмана, который под дулом пистолета зачитывал приказы своим работникам из инвестиционного дома «Гобсек». На следующий день они организовали благотворительный вечер с прямой трансляцией из неизвестного места, похожего на заброшенный промышленный объект. Сюзанна заранее предупредила стражей порядка, что если они попробуют найти источник сигнала, то она убьёт заложника. А наш заложник в это время должен был безостановочно бегать по смертельной полосе препятствий до тех пор, пока не будет собрана требуемая сумма. Сверху горел счётчик денег, а снизу биологические показатели Пикмана, снимаемые с датчиков. А также периодически появлялись специфические субтитры с призывами пожертвовать деньги, пока не стало слишком поздно.

Стоит ли говорить, что эта вечеринка побила все рекорды популярности. На шоу с такой рекламой съехался весь бомонд, меценаты, общественные деятели и журналисты. Все хотели попиариться, показав на публику своё благородство: вот смотрите, сколько я бросаю в общий котёл на правое дело. Пока люди напивались шампанским, обсуждали мировые проблемы и давали бесконечные интервью журналистам, Пикман участвовал в марафоне на выживание. Гонимый плёткой и выстрелами под ноги, он бегал по брёвнам, плавающим на воде, взбирался на альпинистскую стенку без страховки, дрался с волками с помощью дубины и щита, ползал в узком металлическом лабиринте, в котором стены бились электрическим током, нырял на дно бассейна в поисках нужного ключа, обвитого колючей проволокой, пытался оседлать механического быка в комнате, на полу которой было куча битого стекла, таскал железные ядра на гору, откуда они норовили упасть и прибить его, и, наверное, ещё было с десяток странных и безумных испытаний, которые я видел мельком на экране, но не разобрал их сути.

Естественно, Сюзанна не могла соорудить всё это в столь короткий срок. После я наводил справки и узнал, что у этой троицы Пикман-Сюзанна-Ребекка были контакты с закрытыми клубами, которые покупали у них психотропные вещества, орудия пыток и специфическое оружие. И через эти связи Сюзанна вышла на очень нехороших людей, снимавших кровавые фильмы. Дальше я копать не стал, потому что в преступном мире за любопытство приходиться расплачиваться головой.

К сожалению, как адвокат Пикмана, я должен был присутствовать на этом сборище, так как Сюзанна обещала отпустить моего клиента и доставить его именно в инвестиционный дом «Гобсек». А значит его там же должны были взять на допрос полицейские, и у меня была бы возможность усугубить ситуацию и вызвать подозрения, что это всё был один большой спектакль. Он выглядел правдоподобным только потому, что был абсолютно не запланирован, поэтому все актёры не играли, а жили своей ролью.

Сюзанна, под предлогом того, что ей нужно убедиться, что все переводы действительно дошли куда нужно, задержала выдачу по максимуму и собрала почти в два раза больше начальной суммы. И даже после того, как трансляция завершилась, многие звёзды продолжали отправлять деньги в эти фонды. Как ни странно, но ей удалось обвести стражей правопорядка вокруг пальца. Она угнала вертолёт, подлетела к инвестиционному дому, приблизилась прямо ко входу, где была толпа зевак, журналистов, охранников и вечно подъезжающих и отъезжающих гостей, и высыпала туда пару миллионов долларов налички из стальных чемоданов Пикмана, накинула ещё пару килограмм белого порошка и несколько светошумовых гранат. Потом она выбросила виновника торжества, спрыгнула сама и умудрилась потеряться в получившемся хаосе. Полицейские попытались заблокировать квартал и схватить всех, подходящих под описание Сюзанны, но слишком много народу решило убраться с улицы, прихватив подарки с неба. Они все выглядели как преступники и прикрыли её бегство.

Если бы её поймали, то было бы больше шансов расколоть их всех на допросе. Два подозреваемых в камере всегда лучше, чем один. Но пришлось довольствоваться тем, что есть. Хотя бы Пикмана удалось не потерять. Он остался лежать в кустах шиповника и похоже просто отдыхал после бурной ночи.

Близился второй раунд нашего противостояния, я с самого начала использовал свои связи, чтобы привлечь к этому делу лучших и неподкупных детективов. Они должны были устроить ему суровый допрос с пристрастием и вывести на чистую воду. Естественно, любой нормальный адвокат в этой ситуации воспользовался бы ситуацией и отложил бы допрос под предлогом физического и психологического состояния клиента, но я был адвокатом в овечьей шкуре и сделал прямо противоположное. Пикман, как ни странно, быстро согласился, он не воспринимал разговоры с полицией серьёзно и думал, что от всего сможет отвертеться, и, как он сам выразился, брехать лучше было на свежую память.

Глава 5. Никому не нужная правда

— Вы уверены, что готовы к допросу, мистер Пикман? — детектив Брандт источал добродушие, хотя этот вопрос он задал специально для того, чтобы потом наш преступник не мог ссылаться на своё состояние.

— Да-да, конечно! Как говорится, раньше сядешь — раньше выйдешь. Хотелось бы побыстрее разделаться с этой ерундой, чтобы у меня завтра был весь день свободен, — ухмылялся Пикман, откинувшись на спинку стула.

Я сидел рядом как адвокат, а следователь напротив, в комнате для допросов, как всегда было темновато, но даже в этой обстановке Пикман не снимал очков.

— Прошу вас, — вежливо сказал Брандт, — относитесь к делу серьёзно. Этот разговор совсем не ерунда, он может определить вашу жизнь.

— Ну, я в том смысле, что я же невиновен, и поэтому мне нечего бояться.

— Я должен повторить свой вопрос ещё раз. Вы чувствуете себя нормально?

— Да.

— Как физиологически, так и психологически?

— Да-да.

— Но ведь для вас это было непростым испытанием? Вам ведь уже за сорок, а тут пришлось выдержать настоящий марафон.

— Бывало и хуже, если честно. Так что я уже заранее знал, что придётся идти вперёд, не задумываясь над тем, сколько ещё осталось. Я был психологически готов к такому.

— Вы сейчас не шутите?

— Я всегда серьёзен!

— Что же с вами такого случалось, что вчерашняя ночь была не самым ужасным испытанием?

— Ха. Ну, давайте, найдём самое подходящее и ближайшее. Вот, значит, лечу я как-то над Преторией, перевожу кое-какие грузы, всякие мелочи и кое-что совсем важнючее, а тут появляются истребители интерпола из отдела по борьбе с контрабандой оружием. Совсем обидно было, в тот раз я ничего такого и не вёз. Ну, почти не вез, по моим меркам совсем ерунда. И вот полицаи выходят на связь и приказывают садиться в ближайший аэропорт, иначе они будут шмалять. Я, естественно, посылаю их туда, где лежат наши мечты о светлом будущем, а они, естественно, начинают шмалять. Прям из своих автоматических пушек, подрезали мне крылышки, и я кое-каком спланировал на ближайшую равнину, самолёт вдребезги, всё в хлам, еле очухались. Мои тогдашние коллеги по опасному бизнесу сказали, что местность дикая, до границы не близко, хрен доберёшься, поэтому надо сдаваться. Проще откупиться от легавых или от судей, на худой конец сбежать из тюряги, чем пересечь эту пустыню. Но я им не поверил. Знаете, я верю в случай, но не в совпадение. У меня на руках был товар на несколько десятков миллиардов штук баксов, если не больше, если его вообще можно было измерить в деньгах, и тут меня подрезали в наглую полицаи, приземлили специально в самой глуши, и я должен думать, что всё пойдёт по закону? Ну уж нет! Я схватил заветный чемодан с грузом, аптечку, всякую фигню по мелочи и рванул куда глаза глядят. Едва успел убежать за холмы, как услышал выстрелы.

— Выстрелы?

— Ага, из пистолетов-пулемётов MP5. Приехали полицаи и замочили всех без разбору. Я глянул на это издали через бинокль и поскакал дальше. Пришлось скрываться в горах, лазить по скалам, прятаться в пещерах, бежать от собак. Эти сатрапы выпустили каких-то зверюг, прям настоящие охотники на людей были, а не ищейки. В небе кружили вертолёты, днём жарень, ночью холодень, надо было лезть голыми руками по камням, такая жесть была! Это ведь на словах всё всегда легко, а теперь представьте, что жрать хочется, а нечего. И эти полицаи тоже оказались упёртыми, долго ходили по моему следу, всё в угол пытались загнать. Но, к счастью, иногда одна проблема решает другую.

— В каком это смысле?

— Я же говорю, жрать было нечего, а тут люди идут по твоему следу.

— Простите, что? Вы сейчас опять не шутите?

— А что похоже, что я шучу?

— Вы признаёте то, что убили и съели человека?

— Да. И не единожды. Но это была самооборона и необходимость, а потому Бог простит. Но это ещё не конец истории! Там такой конец, что всем конченным концам конец. Я добежал до границы, из последних сил залез на забор, кое-как преодолел колючую проволоку и рухнул вниз. Чемодан раскрылся, содержимое выпало вниз, и тут я увидел, что взял с собой не тот грёбаный чемодан! Я натурально взвыл, пар из ушей, глаза из орбит вылезли, если бы от негодования можно было умереть, я бы точно окочурился. Потом я вспомнил, что мог оставить его только в тайнике в упавшем самолёте.

— И теперь вы пытаетесь восстановить своё состояние? Хотите снова разбогатеть?

— А? — не понял вопроса Пикман.

— Ну, вы же сказали, что это был очень дорогой груз? И вы его потеряли?

— Ничего я не терял. Я вернулся обратно и докончил дело.

— Вернулись с подкреплением из города? После отдыха?

— Какое ещё подкрепление? На это не было времени. У груза был срок годности, он не мог храниться долго в таких условиях. Так что пришлось сжать яйца в кулак, долго скрипеть зубами и материться. Но я даже не сомневался в том, что нужно продолжать игру, я никогда не сдаюсь. К тому же я знал, что если полицейские преследовали меня, то они думали, что товар у меня, они даже видели чемодан, что я берёг как зеницу ока. Если бы эти мудаки знали, что всё это время сокровище было у них под боком!

— Не подскажите, когда и где это произошло?

— Нет, конечно, я же не ориентируюсь во времени. Да и на координаты я тоже не обратил внимание. Как понимаете, было малость не до этого. Так что давайте считать всё это сном из другой жизни, который почему-то кажется мне реальным.

— Спасибо за эту дивную историю, но давайте больше не будем тратить время на то, что не существует с юридической точки зрения.

— Ну, вы это сказанули! Тогда я боюсь всё наше существование станет неопределённым.

— В каком это смысле? Что вы имеете в виду?

— Да так, зафантазировался, почему-то ваши слова заставили вспомнить меня про двух самых известных котов. Про кота Шрёдингера и того другого, как его там, ну, вы знаете!

— Ума не приложу о чём вы, — детектив Брандт начал терять терпение.

— Ну, как же! У него это самое, смотрите, — показал безумную улыбку, сияющую из темноты, — он ещё исчезал, оставляя улыбку в самом конце.

Чтобы сократить количества бреда, я дал правильный ответ: «Чеширский кот».

— Да! Точно, это я и имел виду, — радостно гаркнул Пикман и щёлкнул пальцами.

— Хуф, ну, с важными вопросами мы разобрались, — полицейский потёр лоб и собрался с мыслями, — так, вернёмся в предметное русло. Откуда у вас такая хорошая физическая подготовка? С виду вы занимаетесь только… Как бы это помягче сказать?

— Раздолбайством и бухаловом?

— Ну как бы да.

— Ну как бы не всегда так было, просто сейчас я в отпуске.

— А раньше?

— А раньше я и грузчиком был, и солдатом, и рудокопом, и шахтёром, и сборщиком жемчужин.

— Это всё за одну жизнь? Или вы опять вспоминаете свои сны?

— Как знать, я их слабо отличаю от реальности, они одинаково бредовы.

— А ваши руки? С виду они не слишком пострадали от тяжёлого труда.

— Косметические операции. Я же торгаш-барыга, мне надо выглядеть припудрено, чтоб херню впаривать.

— Хорошо, с вами кое-что прояснили… Совсем кое-что. А теперь давайте про ваших подруг. В каких вы связях состоите с мисс Сюзанной? Гражданский брак?

— Упаси Боже! Я же её люблю, зачем всё так портить? Просто любовники без обязательств.

— Эм, проясните?

— Я девочек никак не ограничиваю, у них ключи от моего дома, они могут приходить ко мне когда захотят и делать что захотят. Я им доверяю.

— Вы ей доверяли, а она вас похитила?

— Ну и ладно, дело то житейское.

— Она вас чуть не убила.

— Ну как я могу сердиться на человека, который собрал за пару часов двести миллионов долларов!

— То есть вы не будите подавать против неё гражданский иск?

— Зачем? Прокуратура всё равно сделает это.

— А компенсация за нанесения вреда здоровью? Вы же любите деньги?

— Мне нравятся не деньги, а процесс их зарабатывания, когда на кону стоит что-то важное. Это как бы маркер того, что это большое дело.

— Вы знаете, где может скрываться Сюзанна?

— Да где угодно, мистер полицейский! Что за глупые вопросы вы задаёте? Ясень пень, она спрячется в том месте, о котором я ничего не знаю. Меня ведь в полицарню загребли, все мои контакты шерстят. Все места, где я был, теперь под подозрением.

— А Ребекка?

— Какая ещё на хрен Ребекка?

Я вздохнул, покашлял и дал ему подсказку, что он путал её с Лизой. Пикман ударил себя по лбу и ответил:

— А ну да! Ребекка! С ней тоже самое, что и Самантой.

— С Сюзанной.

— Да не суть, главное, что я ей тоже доверяю и ничего от неё не требую.

— Мы бы тоже хотели её задержать.

— Ну, валяйте, я вам мешать не буду. Правда и помочь тоже не могу. Я ж не знаю, где они живут.

— Почему?

— Наверное потому, что никогда об этом не спрашивал, мистер полицейский. Зачем мне это?

— Кем они работают?

— Ответ тот же. Никогда об этом не спрашивал.

— Как вы с ними познакомились?

— Во сне.

— Такой ответ мы можем квалифицировать как сокрытие важной информации от следствия.

— Ну почему люди всегда думают, что я шучу?! Я же говорил абсолютно серьёзно!

Брандт отложил ручку, отодвинул блокнот с пометками и потёр глаза. Он уже понимал, что этот сказочник мог нести пургу без остановки и без особых усилий. Детектив всё-таки собрался и задал профессиональный холодный вопрос:

— Проясните, пожалуйста, что вы имели в виду.

— Ну, того самого, мне во сне привиделись страшные тёмные сущности, они явились из бездны, встали надо мной и стали просто смотреть в душу. Я типа спросил: «Кто вы? Вы посланники тьмы?». А они ответили: «Да не, мы просто две весёлые чувихи, пришли скрасить тебе жизнь, мы ждём тебя в фитнес-клубе за углом», и сразу превратились в красивых девах. Тут я проснулся, вскочил с кровати и запрыгнул прямо на подоконник. И действительно за окном виднелась какая-то круглосуточная тренажёрка. Видать сон-то был вещим! Я руки в ноги и бегом, проделал полпути, спохватился, вернулся, чтобы одеться поприличнее и снова бегом! Забегаю в это заведение, оглядываюсь по сторонам и что вы думаете?

— Сюзанна и Ребекка?

— Хрен с маслом, какие-то жирные программисты и старые матрёны на пенсии, которым делать не фиг.

— Тогда как вы познакомились через сон? И зачем вы нам всё это рассказали?

— Да это ж начало истории!

— Хорошо, я всё понял, — Брандт глянул через плечо Пикмана и крикнул в сторону приоткрытой двери. — Эй, Лу! Принеси-ка мне пару пончиков с кофе… Хотя стоп! Принеси две коробки и два мегалатте. А вы что-нибудь будете за счёт департамента?

— Конечно! — без колебания ответил Пикман. — Принесите мне икры с шампанским!

— Могу дать машинку для закатывания губ.

— Тогда чипсов с пивом.

— Безалкогольным.

— Хоспади Иисусе… Я думал пытки уже запретили. Тогда уж лучше с минералкой.

— На том и договоримся. Хуф. Теперь вернёмся к нашим сонным делам. Вы сказали, что это было только началом истории?

— Ну да. Я подумал, что сон точно был вещим, и где-то там меня ждут мои избранные чувихи. Просто я с ними разминулся на пару минут из-за переодевания. Я решил продолжить поиски, я стал наводить справки, опрашивать клиентов этой тренажёрки, но образы из сна были не точными. Я долго мучался с этим, но в конце концов я всё равно не был уверен в результате. Тогда я задумался о другом. Чем они меня привлекли? Что меня зацепило? И тогда я понял, что нужно было искать через психологический портрет, а не через внешность. Я пробежался по всем тренажёркам в городе и везде спрашивал про двух бесстрашных баб, которые были выше денег, жадности и всего мелкого и мирского, мне нужны были те, кто хотел приключений. Я говорил, что ищу двух крутых чувих, готовых бросить всё, чтобы увидеть мир, я обещал ключи от вселенной, но ради этого нужно было пожертвовать всем своим прошлым и настоящим.

— И вот тогда вы, наконец, встретили Сюзанну и Ребекку?

— Нет, всё оказалось без толку, пробегал несколько месяцев и никого даже близко похожего не нашёл. Плюнул, взгрустнул и решил устроить алкогольный марафон. И вот значит выхожу как-то раз из стрип-бара через чёрный вход, оказываюсь в подворотне и попадаю в лапы бандитов в чёрных костюмах, меня быстро и технично бьют, кидают в угол и забирают все ценные вещи. А потом я слышу её голос: «Ну и какие на фиг ключи от вселенной? У тебя же нет ничего особенного, только стопка баксов и побрякушки». Я улыбнулся и понял, что, наконец, нашёл свою судьбу. Я лишь ответил: «Нужны ключи от вселенной? Они у меня есть, хотите покажу?». Как видите, я их не разочаровал.

— Понятно. Думаю, больше не стоит тратить время на прелюдии и подготовку к делу. С Сюзанной мы разберёмся сами, мы её обязательно разыщем. А вот к вам есть некоторые важные вопросы, не связанные с недавним похищением.

— Валяйте.

— Вы что-нибудь помните про аварию на Пенроуз 13?

— Давайте конкретнее, что там произошло?

— Спортивная машина на большой скорости сбила женщину. Ваша спортивная машина. И вы один из подозреваемых.

— Хм, — Пикман снял очки, его лицо стало серьёзным. — Я хотел бы сделать чистосердечное признание. Кажется, я недавно убил человека. Всё как вы сказали. Я гнал как сумасшедший, влетел в поворот и сразу сбил её, бедняга просто улетела с дороги. Ясное дело, что после такого никто не выживет.

Установилась такая тишина, что мы все отчётливо услышали шаги Лу с пончиками, он зашёл в комнату, положил вкусности на стол, посмотрел на нас и невольно спросил:

— Парни, с вами всё в порядке? Вы сидите как вкопанные.

— А?! — очнулся Брандт. — Да-да! Просто тут такое произошло, чего я не припомню за все двадцать три года службы. Но даже не спрашивай, что именно, все детали потом.

Лу сразу погрустнел и раздосадованный вышел за дверь. Брандт, боясь спугнуть удачу, осторожно переспросил:

— Это ведь сейчас была не шутка?

— Нет! Господи! Я говорил серьёзно!

— Извините, я должен был это спросить. А вы, мистер Тэнтат, вы не будете останавливать своего клиента?

— Кхм, — я ненадолго вклинился в разговор, — мистер Пикман сам настоял говорить открыто и без моих советов. И теперь понятно почему.

— Отлично, тогда я уточню ещё раз. Мистер Пикман, вы понимаете, что только что сказали? Вы готовы это подтвердить?

— Да хоть под детектором лжи. Принесите прибор, подключите его и больше не спрашивайте серьёзен ли я или нет. И я уже предвижу ваш вопрос. Нет, это не шутка, я готов к этому испытанию.

— Вот все бы так! Эй, Лу! А ну куда убежал?! Зови спецов по полиграфу, у нас джекпот!

Глава 6. Никому не нужное раскаяние

Все знаки говорили о том, что Пикман действительно собирался признать вину. Казалось, что теперь не может быть иного исхода, кроме тюрьмы, но я чувствовал подвох, слишком всё это было противоестественно и не типично для матёрого рецидивиста. Пока помощники Брандта готовили моего клиента к тесту, я поглядывал на часы и пытался сконцентрироваться на тех вещах, что мы могли упустить. В это время оператор полиграфа задал контрольные вопросы, настроил прибор и характерно покашлял в сторону детектива Брандта. На его лице была написана фраза: «Маэстро, теперь ваш черёд».

Брандт положил пончик на место и посмотрел в глаза Пикману:

— Далее прошу вас отвечать максимально просто. Да или нет. Вы поняли?

— Или. То есть да-да, конечно, да.

— Вы хотели сделать чистосердечное признание. Ведь так?

— Да.

— Вы сбили человека на своей машине?

— Да.

— И скрылись с места преступления?

— Да.

— Вы не пытались оказать помощь?

— Нет.

— Вы попытались скрыть улики?

— Да.

— Вам помогала в этом женщина по имени Сюзанна?

— Да.

— И Ребекка?

— Да.

Брандт выглядел как игрок в блэкджек, который повышал ставки и выиграл несколько партий подряд. Он мельком глянул на положительные результаты теста на мониторе, вытер испарину со лба и продолжил:

— Вы превысили скорость в момент аварии?

— Да.

— Нарушили правила дорожного движения?

— Да.

— Были пьяны?

— Эм, тут извините, но не могу сказать да или нет. Я бы сказал, что был трезв по ирландским меркам.

— Вы употребляли алкоголь прежде, чем сесть за руль?

— Да.

— Вас похищали в тот день?

— Нет.

— Вы были в тот момент за рулём, когда ваша машина врезалась в пострадавшую?

— Да.

— Вы знали, что сбили кого-то на полной скорости и наверняка причинили сильный вред здоровью или даже убили?

— Да.

— Вы убедились в этом?

— Нет.

На этом моменте Брандт поднял брови и посмотрел на монитор: Пикман опять говорил правду.

— Постойте, вы, наверное, неправильно меня услышали. Вы ведь после аварии остановились?

— Нет.

— Вы нажали по тормозам после аварии?

— Нет, — ответил с искренним негодованием, — я отчётливо помню этот день. Я мчался на полной скорости, влетел в поворот, сшиб бедную женщину, в памяти осталась картинка, как её лицо ударяется о лобовое стекло, я мгновенно пришёл в ужас и на автомате поехал дальше.

— Хорошо, перейдём к вопросам по сложнее. Что было дальше?

— Через два километра я остановился у обрыва. Я не знал, что делать. Мне хотелось сдаться полиции и понести заслуженное наказание. Но я не мог! Именно в то время я помогал алжирским повстанцам освободиться от угнетения. Я возил им оружие, продовольствие и прочую контрабанду, от меня многое, что зависело. И ведь не всё так просто было. Я знал, что чем больше я накидаю им оружия сейчас, тем быстрее закончится это кровопролитие, тем больше я сохраню человеческих жизней. И конфликт нельзя было решить по-другому, угнетённый народ будет бунтовать пока не победит, либо не вымрет.

— Какие ещё повстанцы?

— Алжирские. Они там как раз рядом были, через море.

— Какое ещё море?

— Большое и синее, а как вы там его называли не помню.

— Так! Нам нужна конкретика, мистер Пикман, где это вообще было?

— Море, солнце, пляжи, курорты, виноградники, сырная тарелка на обед, больше ничего не помню.

— А страна как называлась?

— Эм, ну там всё кусочно, если ехать на полной скорости, то можно и две страны проехать, не заметив.

— Какой президент у них был?

— А! Это, как ни странно, помню. Такой высокий, со смешными усиками, и фамилия у него была смешная, типа гуль или как-то так.

— Шарль Де Голль?! — не выдержал я и встрял в разговор.

— Да! Точно!

Бранд глянул на идеальные результаты полиграфа, вздохнул и стал коситься на Пикмана. Это явно было не к добру. Либо Пикман был полный псих, либо очень хорошо держал себя в руках, либо не имел совести. Но детектив не потерял расположение духа и продолжил бороться:

— Вы понимаете, что мы не можем задержать вас за это преступление? Оно якобы совершенно вами до вашего официального рождения? По паспорту вам сорок шесть, а это было чёрт знает когда.

— Вы даже не хотите узнать, чем всё закончилось?

— Ох. Ну, давайте, вдруг это как-то связано с настоящим.

— Да не особо. Я просто хотел сказать, что я уж не такая полная скотина. Я нашёл проверенных людей, которые продолжили мои дела с повстанцами, а я сам сдался в полицию. Меня арестовали и, как и положено, бросили в тюрьму. Не знаю, сколько я там пробыл, но я понял, что не стены делают тюрьму тюрьмой, а совесть. Мне запомнилось лицо этой женщины, она ведь не была ни в чём виновата. Просто возвращалась к себе домой, к любимому мужу. И тут такое несчастье… — вздохнул Пикман. — Пребывание в тюрьме мне наскучило, я там быстро адаптировался и даже не чувствовал какого-либо дискомфорта, как будто опять взял отпуск. Поэтому решил сбежать, сделать какие-нибудь благие дела и взяться за ум. Не знаю в какой момент всё вернулось на круги своя, но предполагаю, что я удовлетворил свою совесть и плавно вернулся к тому образу жизни, который соответствовал моей натуре.

— Понятно. Очередной интересный, но бесполезный для нас сон.

— Надеюсь на это. Её лицо ещё иногда появляется в моих кошмарах.

— Это всё, что вы хотели сказать? Больше ни в чём признаться не хотите?

— А вам ещё что-то нужно?

— Ну да, хотелось бы услышать правду о недавней аварии. Это было здесь в Нью-Йорке, в США, знаете такую страну?

— Да.

— В пригороде Пенроуз-13 вы сбили человека? Припоминаете?

— Да. Было такое дело, скрывать не буду. К тому же это было против моих принципов. Я всегда был против мокрухи, но всё-таки нельзя жить совсем без исключений. Да, я признаю, что это было преднамеренное убийство. Я специально катался по этому району каждый день и ждал удобного случая. Я знал, что этот ублюдок рано или поздно попадётся мне на пути, никто не знал его расписания, но так было даже лучше. Это была словно азартная игра, в которой можно было делать ставки.

— Какой ещё ублюдок?

— Да конкурент грёбаный. Опередил меня в тендере на поставку оружия в армию. Эта каналья продала снаряды с обеднённым ураном! И он ещё всё отрекламировал, смотрите какие идеальные характеристики цены и качества! Бронебойность намного выше, чем у обычных вольфрамовых, и сам материал идёт как мусор и его вообще не жалко. Блин, ну это было перебором даже по моим меркам. Этот обеднённый уран супертоксичная вещь, понимаете? Я даже молчу про радиацию, смысл в том, что после использования таких снарядов будет целое облако ядовитых веществ, которые отравят местность вокруг. Эх, и именно это и произошло. Устроили настоящее побоище, использовали эти снаряды на полную катушку, там остались целые поля, к которым местные жители бояться подходить. А те, кто уже надышался, те медленно умирают. Если тяжёлые металлы попадают в организм, то потом фиг от них избавишься.

— Где их применяли? Против кого?

— Да, блин, как его, тоже с усиками кстати был, но только совсем не смешной. Он ещё химическим оружием баловался против своих местных хулиганов. А так вообще наш клиент был, но мы его попользовали и кинули, а то борзеть стал.

— Саддам Хусейн? — я снова решил отгадать загадку, чтобы сэкономить всем время. — Первая война в Ираке? Буря в пустыне?

— Ага, точно, Саддамушка. Он самый.

Детектив Бранд даже не стал смотреть на монитор, он лишь спросил у техника, исправен ли прибор. Тот ответил, что всё работает нормально. И если есть какие-то проблемы, то это с нашим клиентом.

— Мистер Пикман. Давайте… — запнулся Брандт. — Давайте вернёмся на грешную землю. Когда случилась эта война, вы должны были ходить в школу, а не гонять на спортивных автомобилях.

— А, ну как скажите.

— Но мы хотя бы сделали небольшой шаг вперёд и приблизились к нашему времени. Мистер Пикман, пожалуйста, сконцентрируйтесь на настоящем, нас интересует то, что произошло с вами на пригородной дороге Пенроуз-13 в Нью-Йорке два дня тому назад.

— Ну камон парни! Это слишком расплывчато, мне это ни о чём не говорит. Я слишком плохо ориентируюсь во времени, понимаете?

— Да ёлки-иголки! — не выдержал Брандт, который ещё не сталкивался с глупостью на таком элементарном уровне. — Вы это серьё… — не договорил он, увидев возмущённое лицо Пикмана. — Да как так?! Вы же должны помнить, что делали в прошлый день?

— Ох, ну смутно, всегда смутно. У меня в голове есть текучка, единая схема чего делать с проектами, с моими любимыми проектами. Но они существует вне времени, они меняются в зависимости от прогресса, а потом резко исчезают, сменяясь новыми… А вот всё остальное оно как бы по боку. Что поесть, во что одеться, где переночевать, кого поиметь, всё это дело житейское, самое получается.

— У вас должно быть хоть какое-то ощущение времени. Вы же как-то запомнили эту историю с алжирскими повстанцами?

— Ну да, по ярким и интересным моментам. Тогда были простые танчики, самолётики, сражались сами, без роботов, никаких лазеров-мазеров, зато авианосцы были шикарными, тачки тоже были не чета нынешним.

— Вот! Давайте зацепимся за эти вещи. С чем у вас ассоциируется наше время?

— Дроны второго поколения, дешёвые и дорогие, разведывательные, со сбросами, камикадзе и ударные. Гиперзвуковые ракеты. Мудрёные танки со слоистой бронёй. Планирующие бомбы. Пушки стали делать из пластика на трёхмерных принтерах, так, что ещё?

— А в обычном мире? Что-нибудь не из мира оружия?

— Тачки дрянь, ломаются от чиха, ремонтировать замучаешься. Зато появился интернет, заваленный мусором, и куча мобильников с дурацкими играми. Повсюду фастфудная еда-бурда, пластик, а люди наивные и непуганые лохи, ещё настоящей войны не видели.

— Сконцентрируйтесь на этих вещах. Это наше время, и в этом времени вы участвовали в аварии. Было такое?

— Да.

— Въехали в поворот на полной скорости?

— Да.

— И сбили женщину?

— Да.

— Сами?

— Да, конечно, я был за рулём и видел это собственными глазами.

— Вот, отлично! И это было здесь в Нью-Йорке?

— Да, как раз где-то на пригородном шоссе.

— И никакого похищения не было?

— Нет.

— Вы сбили женщину и что сделали дальше?

— Как это что? Поехал дальше, пытался уйти от погони, в меня же стреляли из чёртовых узишников, головы поднять не мог! А тут ещё эта баба выскочила на дорогу, это был чистый несчастный случай. Именно после этого я и перестал ездить на кабриолетах. Она перелетела через капот и грохнулась на заднее сиденье, так всю дорогу и барахталась, в неё даже попали раза три, пока я не вылетел в залив.

— Господи… Да что за бред вы несёте… Какая ещё погоня с огнестрелом в Нью-Йорке? Да ещё в конце машина упала в залив. Если бы такое действительно случилось, об этом бы услышал каждый полицейский в департаменте.

— Ну вам виднее.

— Кажется это будет долгая ночь.

Грустный оператор полиграфа развёл руками в стороны, Пикман говорил чистую правду, все его показания были в доверительном интервале и даже не приближались к сомнительной зоне.

Это было похоже на какую-то игру, мы давали Пикману информацию об этой аварии, он её переваривал и рассказывал очередную вариацию, приближённую к нашей реальности. Мы словно шаг за шагом перебирали его придуманные истории и приближались к правде. Ключом к успеху оказалась красная Ламборгини, Пикман щёлкнул пальцами и начал рассказывать историю, которая по всем деталям совпадала с тем, что действительно происходило за последние дни. Он даже вспомнил, что ездил по оптовым магазинам, чтобы забрать кассу и пополнить свой любимый стальной кейс, он правильно указал направление своего движения, а потом начались сюрпризы.

Пикман упомянул про неумелых преследователей, сидевших у него на хвосте, он сразу сделал предположение, что это были не федералы, не полицейские, не репортёры, а мелкие жулики, потому что они умели нарушать правила дорожного движения, чтобы не терять цель, при этом не попадаясь лишний раз на камеры. Но им не хватало ловкости и опыта, чтобы поспеть за ним. Потом Пикман спокойно сказал, что нарушил правила, превысил скорость, въехал в поворот по встречке и сбил… Сбил манекен.

— Ну да, — повторил он, — я же говорю, раньше я был лётчиком-испытателем, — тут даже я глянул на экран полиграфа, чтобы убедиться, что он говорил серьёзно, — я привык к большим скоростям, глаз у меня натренированный и быстрый, поэтому я сразу почувствовал галимый фуфлогон, если говорить по-научному. И вы уж, наверное, заметили, что у меня уже был опыт по сбиванию людей? Я знаю, как это выглядит, как настоящее тело ударяется о фронт машины, потом голова падает на лобовое или на капот, и только потом отлетает в кювет. А тут сразу бах и как бильярдный шар в лузу. Масса есть мера инертности, чем меньше масса, тем проще разогнать тело. Поэтому скорей всего это был манекен.

— Но вы же не можете быть в этом уверены?

— Могу. Я остановился, развернул тачку, подъехал поближе и посмотрел на эту картину повнимательнее.

— И что вы увидели?

— Сцену.

— Какую ещё сцену?

— Почти театральную. Я прекрасно чувствую, что есть случайность, а что подстава. Тут прям за версту можно было учуять разводку. Выбрали хорошее место с нормальным освещением, с одной стороны просторное, а с другой под защитой высоких кустарников. Они как раз росли со стороны поворота, только заезжаешь и сразу попадаешь в эту жертву, которая стояла аккурат в нужном месте и в нужное время. Всё было подстроено так, чтобы я сбил только её, не задел автомобиль, пролетел на большой скорости значительное расстояние и потому не заметил, кто это был на самом деле. Едва я об этом подумал, как появился новый актёр, якобы муж, который попробовал вытащить меня из тачки. Всех деталей схемы я, естественно, не знаю, но на их месте я бы подкинул свежий труп женщины, погибшей от настоящей аварии. Или загримированную актриску, но это опаснее. Предполагаю, что они планировали вызвать испуг, чтобы я вышел и попытался откупиться. Обычно тут накидывают постепенно, заставляют жертву привыкнуть отдавать, чтобы дышать спокойно. Если бы я дал деньги мужу, то потом бы появились видеозаписи от анонимов. Ведь за мной кто-то следил на дороге. Это уж точно не случайность. И в тех кустах тоже можно было спрятать хорошего оператора, получилось бы занятное кино по итогу, как я лихачу по шоссе, влетаю в поворот, потом, естественно, небольшой пропуск и следующая сцена, как я стою над жертвой, паникую и пытаюсь убедить мужа не звонить в полицию. В принципе было неплохо сделано, но я бы поставил им только четвёрку. Слишком жёсткая схема, не чувствуется гибкости мышления и азарта. В нашей профессии крайне важно уметь импровизировать, отвечать неожиданностью на неожиданность, чтобы вернуть оппонента в нужное тебе русло.

— Так-с… Как бы это сказать. Наверное, лучше никак. Что было дальше?

— Поехал к Сюзанне, попросил помощи, мы напились, стали по приколу выдумывать самые безумные способы слезть с крючка, а потом я неожиданно оказался привязанным к стулу, потом бегал по какому-то дурацкому марафону, потом меня скинули с вертолёта в кусты, потом я оказался на допросе, где попытался излить душу единственным людям, которые могли меня понять, но ни хера не получилось. Как всегда, меня восприняли не серьёзно… Знаете, была одна дама, я подцепил её в борделе, у меня было отвратительное настроение, полный депресняк, отчаяние из-за того, что я уже всё перепробовал в жизни и не знал к чему стремиться. Бордель как раз был оформлен в стиле монастыря с монашками, но только сильно раздетыми. Она куда-то направлялась с холодным взглядом. Я сказал, что хочу исповедаться. Она пожала плечами, мы зашли в кабинки для исповедей, которая осталась от старых хозяев. Я начал свою историю, я выложил свою боль, свою пустоту, я продолжал говорить, а она не отвечала. В какой-то момент я заметил, что к моим ногам подбирается тёмная красная жидкость, она просачивалась с той стороны. Она перерезала себе вены и истекла кровью. Наверное, она изначально хотела покончить жизнь самоубийством, а я просто попался ей под руку. Вот теперь думаю, сколько она выслушала, прежде чем уйти? Смогла ли он вытерпеть хотя бы треть?

Брандт к этому моменту времени уже откинулся на спинку стула и смотрел куда-то в сторону. Он уже давно пытался бросить курить из-за постоянного кашля, но в самые трудные моменты он не выдерживал и тянулся к сигарете. В этот раз он закурил прямо в комнате для допросов. Молчание продолжалось несколько минут, нас прервал только оператор полиграфа:

— Прибор не зафиксировал лжи. Мистер Пикман говорил правду.

— Ну я так и понял… — вяло ответил детектив.

Потом он потушил сигаретку прямо о стол и обратился уже ко мне:

— Знаете, мистер Тэнтат, вашему клиенту нужен не полицейский, а доктор. Я настоятельно рекомендую пройти судебно-медицинскую экспертизу на вменяемость, возможно это решит все наши проблемы.

— А как же показания?

— Какие ещё показания? Где вы их тут видите? Ни один суд в мире не примет их к рассмотрению после всего того, что он тут наговорил. Если здесь и есть какая-то правда, то она затерялась как иголка в стоге сена. Как мы будем отделять зёрна от плевел? Мы же не можем взять из одной последней истории то, что нам нравится, а на другое закрыть глаза. Если мы признаем эти показания показаниями, то придётся проверять версию с аферистами, которые пытались подставить Пикмана, а он вообще ни в чём не виноват. Представляете какое шоу будет для газетчиков? Полицейский департамент на полном серьёзе рассматривает шутки Пикмана! И ради чего? Чтобы он в любой момент мог сказать, что это на самом деле ему привиделось во сне, как и всё остальное? Весь этот допрос не имел никакого смысла.

Глава 7. Грубая сила

— Когда я смотрю на ночное небо, то вижу необъятную тьму, холодную пустоту, необузданную разрушительную энергию и лишь только потом небольшую россыпь этих жёлтых точек, — сказал Пикман, поглядывая на звёзды.

Мы стояли на заднем дворе полицейского участка и ждали сигнала от Брандта, когда полицейские, наконец, разгонят репортёров, и мы сможем спокойно уехать без какого-либо хвоста.

— Но нет! — продолжил Пикман. — Эти романтики хреновы говорят, что звёзды прекрасны! Да что тут красивого? Как будто пыль прилипла к чёрному экрану. Очнитесь уже, жизнь — это бесконечные формы страдания, одни проблемы создают другие, и нам никогда не выбраться из этого порочного круга. Все наши мечты про светлое будущее, про высшую справедливость, про то, что нормальные люди получают заслуженное вознаграждение, а преступники наказание, это просто иллюзии, придуманные для самоуспокоения.

— Вы просто невозможный человек, мистер Пикман, — ответил я для поддержания разговора, — как человек с такими мрачными взглядами на мир, может вести столь праздный и легкомысленный образ жизни?

— Скажем так, меня постоянно преследуют умные мысли, а я пытаюсь от них убежать. Поэтому мне нельзя стоять на месте, я должен быть чем-то занят.

— Я постараюсь выразиться на понятном для вас языке: невозможно постоянно обыгрывать казино, рано или поздно, но нужно остановиться, и лучше всего сделать это на вершине успеха.

— Почему это нельзя? — Пикман не понял аналогии. — Ещё как можно, просто казино разорится и придётся искать новое.

— Вы же понимаете, что вас ждёт в будущем? Деградация от алкоголя, разборки с конкурентами, растущие долги и проблемы с законом, падение на социальное дно, тюремная камера и могила.

— Да-да, конечно, я всё это прекрасно понимаю, но самое страшное не в том, какой трагичный и ужасный конец меня подстерегает, а в том, что я этого совершенно не боюсь. Будь, что будет. Я не собираюсь сходить с пути. Тот, кто следует за своей истинной сущностью, сохраняет самого себя.

— Хорошо, пусть будет то, что будет. Тогда возвращаемся к делам насущным.

— Отличная идея, это именно то, что не даёт мне утонуть в серой скучной обыденности.

— Последние события привлекли к вашей персоне излишнее внимание, полицейские проверяют версию, что вы инсценировали своё похищение, чтобы уйти от обвинений в причинении вреда здоровью с отягчающими обстоятельствами. Также правоохранители считают, что у вас есть проблемы с финансами, и поэтому вы таким способом пытались экстренно найти новые средства. В инвестиционном доме «Гобсек» проводят масштабные проверки, многих сотрудников взяли на допрос, на них давят, сейчас мы никому не можем доверять. В особняке тоже разгром, они специально устроили чрезмерно тщательный обыск и разобрали всё, что только можно, сломали стены, полы, проводку и водопровод, они максимально пытаются усложнить вам жизнь.

— А гардероб хотя бы не тронули?

— Не факт, они старались забрать как можно больше вещей для дальнейшего анализа в лаборатории. Они подозревают, что к вам приходили нехорошие личности с нехорошими веществами и могли оставили где-нибудь свои следы.

— Ну и как у них в целом успехи?

— Пока безрезультатно, налоговой не удалось связать те благотворительные фонды с вами. Но я, как ваш адвокат, хотел бы узнать заранее, возможно ли это?

— Возможно что?

— Могут ли они связать вас с фондами?

— Нет, я про них даже не в курсе, это всё Сю… — запнулся.

— Занна.

— Да. Это всё моя малышка Сюз. Будь моя воля, то я бы конечно направил эти благотворительные деньги окольными путями себе в карман, но она специально провернуло всё так, чтобы это было действительно против меня. Сюз хотела защитить меня по максимуму.

— Она часто ослушивается ваших приказов?

— Только если нужно спасать мою шкуру.

— Понятно.

— Так-с, и что дальше? Что посоветуешь, как мой адвокат?

— Переждать бурю в безопасном месте и не высовываться. Если вы невиновны, то они просто надорвутся и будут топтаться на одном месте, пока не выдохнутся.

— И всё?

— Просто и надёжно. Я предлагаю остановится в одном хорошем отеле, мои знакомые устроят вас инкогнито.

— Да у меня и своих норок навалом.

— Они все могут быть под наблюдением. Полицейские или ваши враги могли обнаружить их в ходе недавних расследований. Поэтому я настоятельно рекомендую воспользоваться моим вариантом. Мы должны прямым курсом отправиться туда.

— Ну хорошо, убедил. Кому доверять, если не человеку, чью преданность можно купить за наличный расчёт?

— Я рад, что вы поняли и согласились с предложением.

— Да-да, полностью согласился, прямым курсом едим в твой отельчик, но через мой магазин. Я должен забрать последний чемодан, там солидная порция кэша, а он мне сейчас позарез нужен, коль я собираюсь залечь на дно и не высовываться.

— Очередной стальной блестящий кейс?

— Ну да, что ж ещё.

Я остановился на секунду, достал жевательную резинку и стрельнул её себе в рот. До этого я планировал устроить ему засаду прямо на парковке отеля, но теперь вырисовывалась ещё более привлекательная возможность, благо я заранее договорился со своими сообщниками, что место действия может измениться из-за нашего буйного клиента. Но я не хотел показывать ему, что меня такой расклад устраивает, и поэтому попробовал уговорить вернуться к прямому курсу в отель:

— Обычно в таких местах и происходит всё нехорошее. Нам лучше придерживаться идеального плана, а эти деньги я могу принести к вам собственноручно позже.

— Анжи, дорогой мой, ты что, от лунного света перегрелся? Если уж я не доверил эту работёнку своим тёлкам ненаглядным, то тебе и подавно. В чемоданах кое-какие чертежи-документики, которые нужно сжечь после прочтения, это сугубо для меня, понятненько?

Тут Пикман нагло врал, и ни один мускул на его лице даже не дёрнулся. Как утверждали мои ищейки, когда Пикмана спрашивали про стальные кейсы, он каждый раз выдавал новую причину, по которой лично забирал наличку.

— Теперь всё окончательно ясно, — ответил я. — Но разве это не может подождать?

— Не может, через определённое время чемоданы самоуничтожатся вместе с баблом.

— В таком случае у нас нет выбора? Отправляемся в ваш оптовый магазин?

— Вот, люблю в меру понятливых и исполнительных. Поэтому давай уже, подгоняй карету, а то я начинаю скучать.

— Мы ждём сигнала от Брандта. Уверяю, что осталось не долго.

— Дали ему на лапу, чтобы он разобрался с нашими проблемами?

— Нет, он честный и взяток не берёт. Поэтому я подкупил начальника полиции, чтобы он отдал приказу Брандту, а он, как трудолюбивый человек, делает всё на совесть.

— Молодец, я вижу ты толковый парень, Анжи! Так держать, и, может быть, я приму тебя в нашу команду на постоянной основе… Однако мне всё равно скучно! Судя по движению звёзд, мы стоим здесь уже довольно долго. Во всяком случае по моим меркам.

— Всё-таки вы можете ориентироваться во времени?

— Ну так, по-своему, и когда надо. Так что происходит?

Я достал мобильный телефон и передал суть последних сообщений, которые передавались по зашифрованному каналу связи:

— Брандт пригнал лимузин и под защитой полицейских посадил туда подставу. А потом через задний двор выпустил ещё одну подставу уже для тех, кто считает себя умнее других. Обычно двух подстав бывает достаточно. Все журналисты и частные детективы разбежались ловить след.

— Тогда чего мы ждём? Может пора дёру дать?

— Это случилось буквально только что. Поэтому да, можно уходить.

Я дал сигнал, чтобы в нужный закоулок рядом пригнали машину такси форд жёлтого цвета. Она ничем не отличалась от обычной модели, кроме умело заляпанных грязных окон, с виду всё было естественно, но эта маскировка позволяла надёжно размазать и скрыть лица пассажиров на задних сиденьях. Мы спокойно подошли к машине, Пикман, к моему удивлению, даже не спешил и сладко позёвывал, он плюхнулся в такси, потянулся и попросил включить самую тупую и раздражительную музыку из всех возможных. На наше справедливое негодование он буркнул, что это единственная вещь, которая сейчас могла его взбодрить. Вскоре водитель подобрал нам творение из мира современного хип-хопа. Трюк сработал просто на ура, даже мне захотелось выпрыгнуть из салона и бежать куда глаза глядят. Водитель невольно ускорился и доставил нас в рекордные сроки, благо мы не попались на глаза дорожной полиции.

Как же было приятно услышать шум ночного города. Где-то лаяли собаки, стучали колёса поезда, ругались старые алкоголики и Пикман пару раз постучал лбом о фонарный столб, мы стояли на тротуаре прямо перед фасадом его магазина.

— С вами всё в порядке? — на всякий случай спросил я.

— Да, теперь в порядке, — поправил свой потёртый жизнью фиолетовый пиджак и сделал гимнастику шеи, — просто малость недооценил современную эстраду! Пожалуй, эти произведения нужно применять только в крайних случаях.

— С этим невозможно не согласиться. Я отправил нашу машину в обход, чтобы она подобрала нас с заднего двора.

— Пусть не спешит, я могу задержаться.

— Вам же только взять кейс?

— Ты меня плохо знаешь, меня только за смертью посылать. В общем, мне этот чюмодан ещё найти надо, так что пусть водила покружит два стандартных минимальных временных цикла.

— Простите, что?

— Ну это, — стал жестикулировать правой рукой, как будто что-то разгонял, — всегда есть такое понятие, что отлучился на короткий интервал времени.

— Пятиминутка?

— Вот оно самое. Буду в районе полторы пятиминуток.

С этими словами Пикман подпрыгнул к двери и стал вводить пароль от замка, уже через секунду он исчез в темноте заведения и оставил меня одного. В этот момент я мог просто уйти, но это уменьшало шансы на успех, я должен был встретить его в заднем дворе и сопроводить по переулку к машине, чтобы он ничего не заподозрил. Мои люди уже были наготове, я отписал им по телефону ещё в такси, все заняли свои места и собирались разыграть спектакль для одного единственного зрителя.

Хотя, наверное, я бы всё равно остался, потому что хотел лично увидеть падение этого человека. Он действительно вышел наружу через семь с половиной минут, но, наверное, это была просто случайность. На внешний вид Пикман слегка изменился, я пригляделся, но не увидел ничего особенного, вроде он умудрился обновить пиджак на в точности такую же модель, что и раньше. В левой руке он крепко сжимал свой заветный стальной кейс, а на лице виднелась торжествующая улыбка.

— Вам точно сейчас нужны солнцезащитные очки? — сказал я просто для начала разговора, мне показалось, что Пикман слегка завис и чего-то ждал от меня.

— А что сейчас? Видишь, тут полно этих проклятых ярких лампочек, они весь переулок залили светом.

Я на всякий случай огляделся перед ответом:

— Тут всего две.

— Целых две! Ну да ладно, шут с ними, где наша карета?

— Идём до поворота, сворачиваем налево и там прямо до футбольной площадки.

— Чудненько! Как говорит мой кузен, всё будет тип-топ.

Мне даже не пришлось что-то делать, Пикман сам шёл впереди меня, и такое ощущение, что ещё бы чуть-чуть и он начал бы пританцовывать. И вот мы заходим в роковой поворот, в тесном кирпичном «коридоре» оказался мой проверенный человек Джим. В этот раз он изображал из себя дёрганного опасного субъекта в сером плаще, со шляпой и поднятыми воротниками. Едва он приблизился к нам как зашипел:

— Деньги вперёд!

А потом выхватил автоматический нож и попытался нанести ранение Пикману. Расчёт был прост и всегда срабатывал со всеми остальными. Всё происходило слишком быстро, жертва не успевала отреагировать и получала лёгкую царапину по щеке. После этого начиналась драка, испуганная жертва думала, что на кону стоит жизнь, наносила удар, мой актёр Джим падал, стукался головой о стену и изображал смерть. За углом ждали плохие продажные полицейские. Они должны были схватить Пикмана с поличным и предъявить обвинение в предумышленном убийстве. По легенде они следили за наркодилером, который принёс товар Пикману, они не сошлись в цене и тот его убил.

У Пикмана не было шансов увернуться от первого удара. Но он и не собирался. Едва Джим достал нож, как я услышал выстрел. В первые моменты я даже не понял, что произошло, с одной стороны, был характерный звук, дым и даже мёртвое тело с кровоточащей дыркой от пули в груди, но всё это без пистолета. Потом через пару секунд всё прояснилось, когда Пикман подошёл к несчастному поближе, достал из рукава компактный пистолет Дерринджер и сделал ещё один контрольный выстрел в голову. Эта модель оружия выглядела как два небольших спаянных цилиндра с курками, всего два заряда, минимальный калибр, но всё-таки способная убивать. Кроме того, видимо, у Пикмана имелись приспособления в рукаве для быстрого применения. Выходит этот псих страдал от такой паранойи, что всегда носил с собой оружие.

Я совсем не хотел смерти Джима, я смотрел на эту картину в лёгком шоке. И пока я приходил в себя от последствий собственного плана, на сцену вышли стражи порядка. В дали загорелись фары, патрульная машина подъехала к нам поближе. Два матёрых копа с бульдожьими рылами вышли наружу.

— Так-так-так! — начал говорить детектив Гарн, словно он только что выловил огромную рыбину. — Что это у нас тут происходит?

Разговор подхватил сержант Диккенс:

— Убийство первой степени! Прямо на наших глазах! Продавец наркотиков пришёл на сделку и был убит собственным клиентом. Ай-яй-яй! Прям на наших глазах! Эй, мистер? — обратился ко мне, естественно, он делал вид, что мы не знакомы.

— Что вам угодно, господа?

— Пончиков! Но ты с виду не официант, поэтому будешь свидетелем. Ты ведь подтвердишь то, что мы уже сказали?

— Я адвокат мистер Эдмона Пикмана, я не могу свидетельствовать против него.

— А, ты у нас особая птица? Ну ладно, ты останешься тут, подождёшь подкреплений, а мы с твоим клиентиком прогуляемся на тет-а-тетный разговор.

— Это против правил!

— Это значит заткнись, если не хочешь идти соучастником по делу. А ты, мистер, руки вверх.

Пикман широко улыбнулся и выполнил приказ. Детектив Гарн начал обыскивать его и почти сразу обнаружил ещё один пистолет Глок-19 во внутреннем кармане пиджака, пару ножей, отмычки, лупу, портсигар, зажигалку, электрошокер, пакетики и флаконы с непонятными веществами, флягу с виски и пять телефонов различных моделей.

— Как говорит Брандт, ёлки-иголки, — сказал Гран, глядя на всё это богатство, разложенное на капоте полицейского автомобиля, — у этого прохиндея четыре внутренних кармана в пиджаке, фокусник хренов. Ты всегда так ходишь?

— Ха! — оживился Пикман, которому наконец дали слово. — Ещё иногда надеваю цилиндр, чтобы прятать кролика.

— Очень смешно! Есть что сказать в своё оправдание?

— Нет. Виновен как чёрт. Едва я увидел, что парнишка что-то там достаёт, как сразу пристрелил его. А потом добил выстрелом в голову. Хладнокровно, спланировано, полностью отдавая себе отчёт в том, что происходит. Я, конечно, не любитель мокрухи, но раз уж на тебя напали, то нужно ответить. Таков закон наших джунглей.

— Будем считать это чистосердечным признанием. Теперь, давай, залазь к нам, прокатимся в одно место для того, чтобы окончательно прояснить детали.

— Ладушки-оладушки.

Я должен был испытать облегчение, когда увидел Пикмана в наручниках, которого кидают на заднее сиденье полицейской машины. Но нет, я видел его наглую ухмылку и чувствовал, что он ещё не вытащил все свои карты. Однако я не понимал, что вообще можно было сделать в такой ситуации. И вот патрульная машина стала пятиться обратно задним ходом.

И опять выстрел, и ещё один. Я выпучил глаза пуще прежнего, это было вообще вне всякого плана. Диккенс упал вниз, Гран замертво рухнул на руль. Машина на малой скорости столкнулась со стеной. Я подбежал к месту происшествия и увидел, как Пикман уже освободился от наручников и вышел наружу. Я не вытерпел и сказал ему:

— Как?!

— А? Что как?

— Вас же обыскали и отняли всё оружие!

— Я всегда ношу ещё один Дерринджер в том самом месте, в котором стесняются проверять, — с этими словами застегнул ширинку, — и там же дополнительный комплект отмычек. Просто не поверишь, как часто они мне пригождаются.

Он открыл передние двери полицейской машины и стал забирать своё имущество обратно.

— Что вы планируете делать, мистер Пикман? — спросил, наконец, я.

— Наверное, найду себе новую игрушку. Ты уж, извини, Анжи, но ты стал играть слишком грубо. Я же говорил, я не люблю мокруху, а ты тут стал нарываться.

Ему не понравилось моё молчание, он резко посмотрел на меня и сказал:

— Что ты так смотришь? Я с самого начала знал, что ты такой же аферист, как и я. У тебя такое же выдуманное искусственное имя, как и моё. Думаешь, я не знаю латыни? Поэтому я и пришёл к тебе, меня это заинтересовало. Нужно же находить себе хоть какой-то вызов?

— Чёрта с два я такой же аферист, как и ты.

Пикман вернулся к обыску мёртвых полицейских и одновременно с этим продолжил разговор:

— Нас отличает стиль и опыт. Но, по сути, мы оба организаторы афер. Вот наш удел, разве не так?

— Я делаю это не ради денег, и ни ради азарта, и ни ради скуки. Все мои клиенты заслужили справедливости.

— Ой, удивил! Думаешь, я сам не люблю прикалываться над богатыми чинушами и мафиози?

— Разве справедливость может быть шуткой? Разве этим можно заниматься по воле случая, выбирая жертв по своему вкусу? Такое дело подразумевает порядок, точность, и системность, на которые ты не способен.

— Ой, обидел до глубины души, — усмехнулся он, забирая свой пистолет у Гарна, — все наши достоинства и недостатки плавно перетекают друг в друга. Где-то важна точность, а где-то лихость, главное уметь использовать свои сильные стороны. А что касается правил по установлению справедливости, то тут ты совершенно не прав, Анжи. Кто может наказать преступников в нашем преступном мире? Правильно, ещё большие преступники. Такие как мы. Ты обитаешь на среднем уровне, валишь много, качественно, регулярно, но только фраеров на уровне Нью-Йорка. А вот я могу завалить вообще кого угодно, в моём списке жертв есть и президенты, и министры, и олигархи, и главы преступных синдикатов, и лидеры террористов, я никого не боюсь, потому что полный дурак. Но для того, чтобы завалить крупную дичь, нужно уметь мыслить масштабно, бессовестно и стратегически аморфно. Вместо чёткого плана нужно видеть направления, возможности и постоянно импровизировать, загоняя кучу мало контролируемых событий в нужные рамки. Я начинаю бурю и пытаюсь получить максимальный результат, даже не представляя каким он может быть по итогу.

— Всё, что исходило от тебя за последнее время — это скверна, грехи, горе и бесконечное воровство.

— Да? — остановился он на секунду и задумался. — Эх, видать старею… Обычно я производил намного более мерзкое впечатление! Ну да ладно. Поигрались и хватит. На этом наши пути расходятся, Анжи. Мой отпуск подходит к концу, мне надоело проказничать и руки уже сами тянуться к большим пушкам. Там в Юго-Восточной Азии назревает война, нужно будет возить контрабанду в товарных количествах, на кону огромные бабки, связи, влияние и ресурсы. Поэтому давай, до свидания! Больше не путайся у меня под ногами. Кстати, о ногах.

Сел прямо на асфальт и стал снимать ботинки.

— Что происходит? — невольно спросил я.

— Уничтожаю улики самым простым способом! — достал какой-то серый порошок и раскидал его по всему салону полицейского автомобиля. — Так-с! Здесь закончили, отходим.

— Что это?

— Термитная смесь, эта штука расплавит даже сталь. Не останется ни следов ДНК от упавших волос, ни отпечатков пальцев, даже время смерти будет трудно определить.

— А баллистическая экспертиза?

— Всё оружие краденное и на мне не числится.

Мы отошли на безопасное расстояние, потом Пикман достал носовой платок, смочил виски, скомкал, поджёг и бросил аккурат внутрь автомобиля.

— Ай! — прикрыл он глаза руками от яркого зарева и потом побежал к трупу Джима.

Он снова присел на асфальт, достал из другого каблука ещё порошок и высыпал на моего давнего коллегу. Пока он высыпал термит, я задал вопрос:

— Что ты собираешься сказать полиции?

— Ничего. Меня здесь не было. Теперь это сугубо твои проблемы, Анжи. Когда копы начнут шерстить ситуацию, то обнаружат, что все трое были связаны только с одним человеком: с тобой. Только с тобой они регулярно встречались в недавнем прошлом. Это обязательно всплывёт наружу, ты к кому-то приходил, кто-то кого-то видел, кто-то попался на камеры видеонаблюдения, чей-то звонок смогли перехватить. Шумиха будет хорошей, и начнут проверять с концов, то есть с трупов, будут выявлять именно их связи. Это ведь твои давние коллеги? Они все как-то получали финансы от тебя по чёрным или серым схемам?

— Но они умерли рядом с твоим магазином. И ты был рядом в момент убийства.

— Ну попробуй разыграть эту карту, а я расскажу, кто ты такой на самом деле. И как ты силком завёз в меня это место и убедил взять последний чемодан с деньгами. Я буду обвинять тебя в заговоре с целью ограбления и убийства. Ты ведь видел, болтать я умею, на допросе и на суде будет такое шоу, что ты как минимум лишишься адвокатской практики. Так что лучше забудь, что я здесь вообще когда-либо был. И да, естественно, что магазин записан не на моё имя.

Пикман наконец высыпал весь порошок на Джима и дал знак, что нам пора уходить через магазин. Закрывая дверь, он бросил окурок и устроил ещё один пожар. Мы вышли через парадный вход и остановились, вокруг была обыкновенная городская ночь, но где-то там уже шумели сирены пожарных машин.

— Ну, давай, Анжи, мне как всегда налево, а ты как знай.

— Анжис! Научись, наконец, запоминать имена.

— Хорошая идея, обязательно займусь этим на досуге.

Я машинально отправился в противоположную сторону, мне просто нужно было уйти от места преступления и продумать следующие шаги. В одном Пикман точно не ошибался: все три трупа были связаны со мной и это совпадение не останется незамеченным, ко мне точно будут вопросы, придётся задействовать связи и опять платить щедрые взятки. Эта борьба с Пикманом толкала меня к разорению.

Ноги невольно завели меня в городской парк, и в тот момент я услышал, что кто-то шёл за мной. Я обернулся и увидел женщину Пикмана, которую звали Ребекка, мулатка с тёмными волосами в костюме бизнесвумен, в таком стиле она смотрелась почти натурально, но её выдавали натренированные мускулы, над которыми она работала, наверное, как минимум лет десять. Она подошла поближе и посмотрела мне в глаза. Потом вздохнула и покачала головой:

— Ты вроде бы не плохой человек, Анжис.

— Что ты этим хотела сказать?

— Мне бы не хотелось тебя убивать, но я вижу, что ты собираешься продолжать. Пожалуйста, не надо. Раньше Эдмон просто игрался, но теперь всё будет по-другому. Если не дай Бог ты сможешь ему помешать, то…

— Буду лежать в переулке как мои коллеги?

— Да. Но возможны варианты и похуже.

Потом Ребекка пошла вперёд и растворилась в ночи. Видимо это была опытная женщина, она не стала размусоливать и добавлять лишние слова, сказала то, что думает, выдала предупреждение и ушла. Жалею ли я, что не послушал её? Нет, потому что в конечном счёте я спас наш мир от Эдмона Пикмана, поэтому все жертвы оказались не напрасными.

Глава 8. Как остановить суперпреступника

Проснувшись рано утром у себя в загородном доме, я заварил чашку крепкого кофе и стал поглядывать на пейзаж за окном, я даже не смотрел на какие-то конкретные вещи, я разглядывал само небо и думал. У меня остался последний шанс достать Пикмана, потом он сбежит из соединённых штатов и справедливость не будет восстановлена. Но я уже чувствовал, что мои старые методы вряд ли сработают. Я отбросил свою гордость и признал очевидное, я сильно недооценивал Пикмана, за этими кривляньями и легкомысленностью скрывался по-своему опытный игрок: параноик, всегда ждущий нападения, готовый изворачиваться и импровизировать до победного.

Я посмотрел на облака, гонимые ветром, и заметил, как две тёмные тучи столкнулись друг с другом, исход битвы был предрешён заранее, «победила» та, которая была просто больше. Я вздохнул и задал вопрос вслух:

— Но ведь должен же быть способ победить его?

Потом я снова посмотрел на тучи и на простой вывод:

— В битве двух преступников победит тот, кто опытнее…

Я опустил глаза и уставился на чашку кофе. На чёрную чашку кофе. А за окном были белые облака. В этих вещах скрывался простой и очевидный ответ. Чёрное и белое. Свет и тьма. До этого у нас была битва двух злодеев, двух преступников, двух схожих сущностей и поэтому можно было заранее предсказать результат, который был не в мою пользу. Значит не нужно было думать и действовать как преступник, нужно было действовать как детектив, ищущий не возмездия, а правды и закона.

— Эх… Одна беда, я не верю в закон… — снова сказал я самому себе. — Но направление в целом неплохое…

Если не можешь сделать дело сам, передай его на аутсорс. Ради этой битвы я решил рискнуть как никогда ранее. Я бросил все свои дела и взял билет на ближайший рейс в Вашингтон округ Колумбия, где располагался штаб ФБР. За долгие годы преступной жизни у меня появились самые разнообразные контакты и знакомства, но некоторые из них скорее были отрицательными и грозили мне пожизненным сроком в тюрьме строго режима. Когда-то давным-давно, когда я ещё искал своё призвание шантажиста, мой путь пересёкся с неким агентом ФБР Стивеном Карлосом. Человек оказался опытным, честным и неподкупным. Слава Богу я проходил по делу свидетелем, и он не смог вовремя распознать меня. Я почувствовал, что это сильный противник и сбежал, пока была возможность. Как потом выяснилось, сделал я это совершенно не зря.

Этот агент пару раз пытался усыпить мою бдительность и как бы случайно перехватывал меня на улице, он завязывал разговор на пару минут, добавлял в него опасные предположения, небольшие обвинения, намёки и вот мы уже сидели в его любимом кафе и проводили завуалированный допрос.

Я потратил довольно много времени на банальное ожидание, но в назначенный час, то есть в обеденный перерыв, агент Карлос всё-таки появился на той самой улице. Теперь уже была моя очередь подойти к нему и начать неожиданный разговор. Я постарался подойти незаметно со спины, но он обернулся и посмотрел мне в глаза. Через пару секунд он, наконец, узнал меня и усмехнулся:

— Надо же… Какой у тебя усталый вид, Джонни. И в тоже время костюмчик стал намного дороже.

— Как вы понимаете, агент Карлос, если я пришёл к вам лично, то значит дело очень важное и особенное.

— Это да, я уже заинтригован.

— Только, пожалуйста, пообещайте, что не попытаетесь арестовать меня. Я пришёл по поводу дела Эдмона Пикмана, наверняка, вы слышали про него, это гораздо более крупная рыба, чем я.

Мы продолжали стоять прямо на улице, мимо нас ходили люди, а мы так просто разговаривали о делах жизни и смерти.

— Ты готов выступить свидетелем по делу? Готов дать против него показания?

— Да, — солгал я.

На самом деле я хотел использовать агентов ФБР, чтобы загнать моего оппонента в угол, а я в это время планировал сбежать и начать жизнь заново, благо делал такое не впервой.

— Это хорошо, — сказал Карлос, — значит я могу работать с тобой как с добровольным информатором, и значит дело действительно серьёзное. Пройдём в кафе?

— Пройдёмте.

Мы зашли в заведение в стиле пятидесятых, сели на широкие кожаные диваны, заказали первые попавшиеся дежурные блюда и вернулись к теме. Карлос почему-то достал телефон и стал набирать номер.

— Эй! — возмутился я. — Вы что делаете? Хотите позвать коллег, которые меня могут просто сцапать?

Карлос вздохнул и покачал головой:

— Ты о чём меня просил?

— Помочь схватить того самого Эдмона Пикмана.

— И вот ты думаешь, что первый попавшийся агент ФБР, которого ты знаешь, способен сделать это? А ты не думал, что нужен специалист другого профиля и уровня?

— Что это за человек? — я стал нервничать и достал носовой платок, чтобы вытереть пот со лба, всё-таки находиться рядом с федеральными агентами, не скрывая своё истинное лицо, было весьма непривычно и напряжённо, я ждал от них любого подвоха.

— Алекс Малкольм, — ответил Карлос, — из отдела по борьбе с организованной преступностью. Весьма успешный агент, он уже посадил на грешную землю несколько очень крупных и опасных персон. Может быть, он скажет, что Пикман не совсем его аудитория, но ты уж постарайся его переубедить. Больше я никого не знаю из тех, кто может нам помочь.

Карлос набрал номер, снова пришлось ждать, потом я услышал голос Малкольма, который отбивался от бюрократов, куда-то спешил и говорил на ходу:

— А, Стив? Что случилось?

— Я нашёл выход на Пикмана.

— Не моё.

— Человек говорит, что он гораздо грязнее, чем это кажется по телевизору.

— О! Дай ему трубку, интересно послушать!

Карлос кинул мне телефон, я перехватил аппарат и поздоровался:

— Мистер Малкольм?

— Да, он самый, а как я к вам могу обращаться?

— Мистер Анжис Тэнтат. Это мой текущий рабочий псевдоним.

— Понятно. И что вы точно можете рассказать про Пикмана?

— Видел собственными глазами как он убил троих человек. Сделал это абсолютно хладнокровно и обыденно. Двое из них были полицейскими при исполнении.

— Неплохое начало. Что ещё?

— Тёмные операции с рудниками из ЮАР, он поставляет в Америку обогащённую руду, — тут мне надо было приврать, и я ткнул пальцем в небо, придумал самое большое преступление, которое только могло скрываться за этими рудниками, — это какие-то образцы нестабильных изотопов, может уран или что-то около того. Он прячет их в стальных кейсах с деньгами, чтобы отвлекать внимание. Пикман лично забирает эти чемоданы и куда-то пропадает с ними в портовой зоне Нью-Йорка. Либо это продолжение исследований, либо торговля опасными материалами.

— Откуда вы про это знаете?

— Он мне сам рассказал.

— Прям так просто взял и рассказал?

— Это особенный человек, на первый взгляд он не серьёзен и мелет какую-то пургу, но потом ты понимаешь, что он специально говорит правду и подаёт её в самом нелепом виде. Он так смеётся над окружающими.

— Хм… Даже не знаю, у меня есть сомнения, стоит ли браться за это дело. Что вам ещё удалось узнать про него?

— Он утверждал, что торговал оружием и занимался контрабандой на постоянной основе, снабжал повстанцев и террористов всех мастей, а пребывание в Америке для него это просто отпуск.

— Это тоже всё с его слов?

— Да.

— Я бросаю трубку.

— Подождите, мы же только начали разговор, так дела не делаются!

Но он действительно бросил трубку, я немного удивился и озадаченно посмотрел на Карлоса. Тот пожал плечами и хотел было что-то сказать, но в кафе зашёл Алекс Малкольм, он подбежал к нам, взял ближайший стул и присел напротив, создав треугольник.

— Я хотел сказать, что бросаю трубку, чтобы продолжить уже в живую, — наконец пояснил он.

— Признаться, вы меня слегка напугали.

— Случайно.

— А вы моложе, чем я думал.

— Есть такое, но это помогает усыплять доверие гангстеров. Так что вы ещё можете рассказать про Пикмана? Мне интересны любые мелочи, откуда он прибыл? С кем он был знаком? С кем враждовал?

— Эм, любые мелочи? Даже, например, что у него есть кузен? Он упомянул про него.

— Да, конечно, и как его звали?

— Не знаю, он просто сказал: «Как говорит мой кузен, всё будет тип-топ».

Агент Малкольм изобразил такую кислую мину, словно съел ведро лимонов:

— Как-как? — переспросил он, явно не веря своим ушам.

— Тип-топ.

— Ох, блин. Да, это наш клиент, надо его как можно срочнее паковать, пока не убежал.

— А что такое? Что случилось?

— Да я всё думал, кого мне этот Пикман напоминает. Мы когда-то ловили одного маньяка-садиста по имени Рэдмонд, и этот тип был просто кошмар ходячий, на первый взгляд психопат из бандитской тусовки, но крайне успешный. Всех задушил на своём пути, всех раскидал в стороны, и никто не мог его остановить. Никакие приёмы против него не работали, он знал, как бороться против всего. Пришлось не слабо попотеть и обратиться к своим учителям, чтобы изучить его и найти слабые места. И то, я был вынужден рисковать своей головой, чтобы ловушка сработала.

— Ещё один безумец, появившийся из ниоткуда? Это явно не совпадение. Пикман говорил, что когда-то бежал от войны. Может, они бежали вместе? И именно эта война создала из них чудовищ?

— Надеюсь, мистер Пикман сам нам расскажет об этом на допросе, когда мы прижмём его к стенке.

Многие люди пытались понять скрытый смысл в стальных кейсах Пикмана. Но в этом вопросе я даже не старался, мне было всё равно, я всего лишь выбрал самый простой и опасный вариант. И, как ни странно, я приблизился к истине. Агенты Малкольма стали следить за Пикманом с чувствительными детекторами радиации и смогли зафиксировать излучение, исходящее именно от этих чемоданов. На некоторых осталась даже специфическая пыль, которую потом взяли в лабораторию на анализы. Там действительно было что-то нехорошее, я видел, как у техников ФБР глаза лезли на лоб, они всё больше и больше приходили в замешательство.

Клещи продолжали сжиматься, федералы привлекли новые силы и теперь занимались Пикманом по полной программе. Им удалось установить связь Пикмана с консорциумом Альфа Физикс Групп, который как раз проводил закрытые исследования и скупал очень дорогие изотопы. Видимо Пикман нашёл щедрого клиента на свой специфический товар. Представители организации заранее приезжали в портовую зону и растворялись в многочисленных ангарах и подземных тоннелях старого порта. Потом приезжал и сам Пикман, который пропадал ещё более резко и таинственно. На этом моменте агенты ФБР теряли след, и схема оставалась нераскрытой.

Вероятно, в обычных условиях агенты продолжили бы наблюдения и докопались бы до истины, но время подходило к концу: Пикман уже купил пару новых самолётов для своего частного аэропорта и готовился к путешествию. С другой стороны, начальство Малкольма не на шутку разволновалось, когда узнало какие вещества попали в частные руки. С самого верха пришло распоряжение закрыть эту лавочку, схватить мерзавца и его партнёров по бизнесу, бросить всех в тюрьму с обвинением в угрозе национальной безопасности и всё хорошенько засекретить. Меня, конечно, ни о чём на прямую не предупреждали, приходилось постоянно разыгрывать из себя дурачка и спрашивать буквально всех попавших под руку агентов о происходящих событиях. Они воспринимали меня как полезного, но скользкого информатора, осторожно делились сведениями, пытались меня успокоить, но я всё равно прощупывал их ходы.

Итак, настало время главного представления: агенты ФБР проникли в оптовый магазин Пикмана и добавили специальное вещество-маркер на кейс. Пикман, как всегда, просканировал кейс с помощью детекторов на жучки и не обнаружил никаких сигналов или подозрительных предметов. Ему что-то не понравилось, он фыркнул носом и с некоторой неохотой взял свой чемодан. А вещество тоже было радиоактивно, совсем немного и в безопасных пределах, но этого было вполне достаточно, чтобы обнаружить его след и идти по заветной линии к источнику.

Агенты попытались окружить всю портовую зону и начали планомерный обыск, постепенно приближаясь к цели. Они надеялись загнать крысу в угол, но эта крыса была для них слишком хорошо подготовлена. У Пикмана был заготовлен козырь на этот случай. Когда началась облава, он сбежал по вентиляционным тоннелям в соседний док и пробрался на яхту люкс-класса, в которой имелся настоящий ангар с вертолётом. Фактически он сам купил эту яхту через третьи лица, чтобы никто не догадался, что это его путь отхода. Вертолёт был точной копией полицейской модели, а на яхте имелась машина для создания большой дымовой завесы. Пока агенты разбирались, что происходит и пытались остановить яхту, она вышла из доков и принялась дымить на полную катушку. Белое облако быстро разрослось и поглотило территорию всего порта, после этого Пикман запустил псевдополицейский вертолёт и внаглую улетел со сцены. Правоохранители просто спутали его со своим, а когда бардак улёгся, то было уже слишком поздно. Техникам ФБР потребовалось потратить слишком много времени, чтобы снова обнаружить радиоактивный след, который вывел их за пределы порта. Теперь агентам требовалось перерыть весь город, чтобы распутать оставленный клубок из радиоактивных следов. Они вынужденно отошли от режима полной секретности и объявили Пикмана в федеральный розыск по обвинению в контрабанде и торговле оружейным ураном. Но хотя бы федералам удалось схватить работников консорциума АФГ, об этом почти ничего не говорилось в открытой прессе, но судя количеству арестов топ-менеджеров, эта компания явно перепутала берега. Может быть, они втихаря создавали оружие массового поражения нового поколения или что-нибудь в таком духе.

Я заранее знал, что у Пикмана будут подготовлены технические фокусы на случай облавы, и ему удастся сбежать. Поэтому я просчитал его шаги и устроил засаду в конечной точке путешествия. На него объявили охоту, всё его имущество арестовали, все его известные места пребывания находились под наблюдением, выезды из города перекрыли, на всех углах говорили о крупном вознаграждении за голову Пикмана. У него не оставалось иных вариантов кроме бегства, поэтому он должен был захватить с собой последнее, что имело для него ценность — своих подружек. Пока агенты ФБР вели за ним наблюдение и готовили ловушку в порту, я бегал с коллегами по фитнес-клубам и искал среди них особенное заведение, которое работало круглосуточно, с широкопанорамными окнами, с хорошим видом на улицу и с отдельными залами для VIP-клиентов. Именно в таком заведении Ребекка и Сюзанна должны были заниматься спортом и наблюдать за ночными похождениями Пикмана. Когда он шлялся по Нью-Йорку, то неизменно проходил под окнами этого фитнес-клуба, они его замечали, заканчивали свои занятия и догоняли уже на улице. Поэтому они всегда появлялись как бы случайно. И у них должны были быть хорошие отношения с хозяевами заведения, чтобы они выделили им отдельные помещения от остальных клиентов и прикрывали от полиции. Поэтому правоохранители не смогли найти Ребекку и Сюзанну, когда объявили их в розыск. Другие посетители их не видели, а владельцы клуба утверждали, что людей с такими приметами у них нет.

Мои ищейки нашли три места, подходящих под критерии. Мои финансы уже не позволяли провести большую операцию, поэтому я отправил двух последних надёжных людей на две точки, а третью взял на себя. Я использовал интуицию и выбрал фитнес-клуб Жеребец, окна которого выходили на широкий бульвар с кальянными заведениями. Что-то было в этом месте, налёт старины и лёгкого бардака, как раз то, что могло привлечь Пикмана.

Была лишь одна проблема: я не знал, как именно он проникнет внутрь заведения, если у него опять был подготовлен секретный тоннель, то мои шансы на успех заметно снижались. В тот день, сразу после фиаско в порту, я зашёл внутрь клуба и попробовал стать VIP-клиентом, якобы я мизантроп, не люблю людей и хотел бы заниматься там, где минимум народа. Менеджер стал торговаться и утверждать, что подобной услуги у них нет. Я медленно повышал цену и вместе с тем тянул время, у менеджера потекли слюнки, и он тоже стал медленно соглашаться. Если бы не его жадность, я был бы вынужден заплатить, но он хотел дойти до ровной суммы в десять тысяч долларов за месяц. А потом я услышал характерный шум, кто-то вломился в заведение и принялся наводить суету. Ну, конечно же, это был Пикман. Я достал свой любимый пистолет, старый надёжный и убойный Heckler and Koch USP, и попытался вырубить менеджера одним ударом. К сожалению, это только в кино всё получается с первого раза, пришлось кинуть ему наручники и приказать приковать себя к стальной стойке. Я потерял немного времени, но Пикман ещё оставался в клубе. Видимо он попал через чёрный вход и сразу забежал в VIP-зал на втором этаже, где они экстренно принялись собирать вещи. Я побежал вверх по лестнице, отпугнул охранника выстрелами в потолок, вломился в этот зал и застал виновника нашего праздника. Он как раз выбивал молотком какие-то металлические слитки, вставленные в кейс, когда увидел меня. Кроме него здесь была только Сюзанна и Ребекка.

Я наставил оружие на Пикмана, его женщины достали свои Глок-19 и тоже приготовились стрелять. Должен признаться, что я представлял это совершенно по-другому, мне казалось, что я смогу воспользоваться эффектом неожиданности, начну первым, подстрелю Пикмана или хотя бы устрою перестрелку и задержу их до прихода полиции. А в итоге у меня банально не хватило силы духа и реакции.

— Стоп! — крикнул Пикман. — Прежде чем мы продолжим, я просто обязан сделать это, — сказал он твёрдым голосом, а потом просто похлопал в ладоши. — Молодец, Анжис! Чтобы достать меня, ты решил связаться с федералами? Как догадался?

— Я подумал, что преступников лучше всего ловят детективы, а не другие преступники. Вот и обратился к лучшим в своём деле. Тебе это будет интересно, но по твоему следу идёт агент Алекс Малкольм, который уже схватил твоего дорогого кузена.

— Отличный ход, я его обязательно постараюсь запомнить. А теперь прочь с дороги, пожалуйста. Мы тут большими делами заняты. Ты один, а нас трое. И у меня тоже есть туз в рукаве.

— Я не отступлю. Я готов нажать на спусковой крючок и рискнуть.

— Не беси меня, Анжи. Это серьёзные вещи, они нужны мне как воздух, ясно?

— Для меня это тоже важно.

— Хочешь миллиард долларов золотом?

— Мне от тебя ничего не надо. Да и не в деньгах дело.

— Хочешь, я дам тебе власть? Сделаю тебя главным прокурором или судьёй?

— Я хочу, чтобы ты понёс наказание.

В этот момент раздались звуки сирен, от приближающихся полицейских машин. Охранники позвали на помощь и скоро нас всех должны были арестовать. Пикман крикнул Сюзанне, чтобы она убралась куда подальше, потому что её точно бы кинули в тюрьму за недавнее похищение. А потом он обратился к Ребекке:

— Пусть этот змеёныш отправиться в камеру смертников за предумышленное убийство. Он специально пришёл сюда за моими деньгами и попытался отнять их силой, ты дашь именно такие показания на суде, Ребекка.

— Я бы не хотела врать и отправлять человека на смерть просто так. Для этого нет особых причин.

— Я ТАК ХОЧУ! Либо будет так, либо ещё хуже, и я уж обязательно этого добьюсь, понятно?!

— Да.

Потом он осторожно достал из рукава свой пистолет Дерринджер и хищно улыбнулся. Я ответил на это:

— Я должен испугаться?

— Да пофиг, делай, что хочешь. Выбирай, кто из нас получит пулю, а кто электрический стул.

Полиция ещё не оцепила район, Пикман мог сбежать, и я был вынужден сделать это, однако сразу после Ребекка ранила меня в ногу. С такой раной мне уже самому не удалось далеко уйти. Всё получилось так, как он и говорил, меня арестовали и судили за убийство первой степени.

Глава 9. Финальный аудит

Наша история подходит к концу. По старой доброй традиции Фемида дала мне несколько лет, чтобы я с мучительной тревогой ждал казни. Меня периодически навещает агент Карлос, чтобы поднять грязь на моих старых клиентов, я, конечно, с радостью даю показания, но это развлечение слишком мимолётно.

В итоге у меня образовалось слишком много свободного времени, я стал снова и снова возвращаться к своему последнему делу. Хотя для остального мира Пикман был уже вчерашним днём, мне всё-таки казалось, что здесь рано было ставить точку. Я ещё прекрасно помнил, как он легко согласился дать чистосердечное признание на том допросе только потому, что оно не имело никакого смысла. Так же и тут. Если он с лёгкостью готов был расстаться с жизнью, значит смерть для него тоже не имела последствий. Эта мысль звучала абсурдной, но она всё расставляла на свои места. Если Пикман это человек, проживший множество жизней и которого нельзя так просто убить, то тогда становится понятным, откуда у него столько опыта и безумных историй, почему он постоянно скучает и ищет приключений.

К сожалению, у меня больше не было других идей и зацепок, я был вынужден блефовать, чтобы продвинуться дальше. Я обратился к жёлтой прессе и попытался через них поднять небольшую шумиху. Моя теория о бесконечных реинкарнациях Пикмана не произвела фурора, но я не успел отчаяться, как узнал о прибытии нового гостя. Впервые ко мне пришёл кто-то, кроме агента Карлоса.

В камере для свиданий за бронированным стеклом находилась она — Ребекка. Я присел на стул, взялся за трубку и услышал её холодный и серьёзный голос:

— Эдмон просил передать тебе привет.

— Ещё бы пару месяцев тому назад я бы посчитал это шуткой.

— А теперь?

— А теперь я уже не знаю во что следует верить. Только фантастическое допущение может разрешить этот таинственный клубок. Я бы хотел узнать правду, хотя бы часть. Тогда я смогу вздохнуть спокойно и уйти.

— Мы даём тебе информацию, а ты нам обещание, что будешь хорошо себя вести? Считаешь, это выгодная сделка?

— Нет, — вздохнул я, — просто мне показалось, что ты не плохой человек.

Она подумала секунду и продолжила:

— Знаешь, может быть, это и не имеет особого значения, но он больше на тебя не сердится.

— Почему?

— Мы смогли украсть изотопы из склада с вещдоками и нашли там приятный бонус. Это сразу улучшило настроение Эдмона.

— Что такого в этих изотопах?

— Дверь в другие миры. Чтобы прыгнуть дальше, нам нужно постоянно искать подходящую руду и обрабатывать её специфическим образом. Мы не хотим подкидывать новые технологии и менять историю, поэтому создаём несколько компаний, чтобы они работали по отдельности и не понимали всей схемы.

— Боитесь менять историю? Почему?

— Давняя история. Паранойя Эдмона, что по этим изменениям его могут найти старые враги.

— Почему Пикман лично забирал кейсы?

— Это связано с тем, кто мы есть на самом деле. Скажем так, наши энергетические сущности могут чувствовать внешнюю энергию. Пикман крайне опытный путешественник, он с лёгкостью и очень точно определяет качество и тип образцов. Некоторые из них надо вести на переработку, некоторые лучше продать поскорее, а некоторые просто опасны.

— Причём тут консорциум АФГ?

— Эта особенная организация, они сами смогли добиться прогресса в контролируемом расщеплении изотопа Вальмана-Штрасса. Поэтому мы могли не тратить свои силы и время на создание некоторого оборудования, а скооперировались с ними. В общем, они помогали нам в финальном обогащении и тестах.

— Вот, значит, что имеет смысл для Пикмана, бесконечное продолжение своего путешествия? Поэтому он так плохо ориентируется во времени? Потому что попадает из одного случайного мира в другой?

— Всё намного хуже. Разуму трудно вместить столько воспоминаний, опыт начинает самоуничтожаться, появляется постоянное чувство дежавю и накапливающийся посттравматический синдром. Пикман пережил слишком много для одного живого существа. Мы с Сюзанной пытаемся излечить его душу, с нами он стал намного более уравновешенным, но… Предстоит ещё много работы.

— Что вы планируете делать дальше? В прошлый раз я слышал от Пикмана, что вы собираетесь на войну в Юго-Восточной Азии?

— Нет, можешь порадоваться на свой счёт, тебе удалось спутать наши планы. Теперь ФБР и другие спецслужбы считают, что есть ещё суперопасные преступники как Рэдмонд и Эдмон. Поэтому если мы будем продолжать, то нас быстро вычислят по составленному психологическому портрету и «почерку» от преступлений. Придётся идти по плану Б, мы не будем добывать весь элемент Вальмана-Штрасса на этой планете, сейчас мы скупим всё, что ещё можно купить на чёрном рынке, добавим в нашу кучку и прыгнем другой мир. Это немного расточительно, но наверстать запасы мы всегда успеем.

— Вот и вся история. Вы продолжите путешествовать и разорять планеты, пока не надоест?

— Ну, не совсем… Я в том плане, что твоя история тоже ещё не закончилась, Джонни. Эдмон задействовал свои связи, чтобы в твой блок перевели особенного человека. Как бы это сказать, мы уже встречали много версий планеты Земля и периодически нам попадались странности, аномалии, и даже некоторые редкости, которые откровенно пугали. Пугали даже нас. Этого человека зовут Дэвид Беннет, весьма талантливый учёный, который помог консорциуму АФГ освоить новые технологии. Во всех параллельных мирах этот человек находится в тюрьме за убийство своей жены и коллеги.

— Он действительно их убил?

— Эм… — начала вспоминать. — Да, он это признаёт и испытывает чувство вины. Беннет изо всех сил пытался закончить исследования, он провёл кучу попыток, потратил миллионы долларов, но не смог выбраться из тупика. Беннет решил сбежать с наработками в другую компанию, его лучший друг и жена попытались предотвратить кражу, но он вспылил и застрелил обоих.

— Как эта история связана с нами? Пока я не понимаю.

— Это последняя шутка Эдмона для тебя. Если ты убедишь Беннета, что его обманули, что… Ух, это тонкая мысль… Что кто-то поправил его поступки и исследования, то он поможет тебе сбежать. У него остались друзья и кое-какие устройства, которые вытащат кого угодно.

— А в чём подвох?

— Я же сказала, есть такие вещи, к которым даже нам боязно приближаться. Поэтому не торопись обналичивать этот чек, а проверь его насколько это вообще возможно. Если ты ошибешься, то можешь получить наказание, которое страшнее смерти.

Я потратил свои последние деньги, чтобы узнать про этого Беннета. Потом я и сам стал расспрашивать его, когда выдавалась возможность. Мне удалось установить с ним контакт и даже выведать старые коды доступа от закрытых библиотек, которые, к счастью, ещё работали. Оказалось, что уже куча народу погибла, пытаясь изучить элемент Вальмана-Штрасса. Многие исчезли в небытие, некоторые умерли от страшных аномалий, состарились по частям, лишились конечностей, сожгли нервную систему или просто получили солидную дозу радиации. Научный городок, в котором проводили исследования, в конце концов, пришлось закрыть. После выбросов тёмной энергии там исчезла часть пространства вместе с жителями. Кто-то из пострадавших потом частично вернулся, и наоборот, те, кто думал, что избежал трагедии, потом внезапно исчез. Некоторых видели случайные свидетели рядом с закрытым городом, который стал настоящей обителью призраков.

Оказывается, история Пикмана была не такой уж фантастической, как я думал изначально. Чем больше я читал материалов по этому делу, тем больше у меня возникало опасений. Страшно представить, какую дьявольскую машину пытался создать консорциум АФГ, а теперь я пытался с её помощью получить свободу. Она ведь даже недоделана, это всего лишь экспериментальный образец, от неё могут быть самые разнообразные последствия, которые скажутся не только на нас.

Но какой же большой соблазн воспользоваться возможностью и начать всё заново. Если со мной что-то случится, то этот дневник будет опубликован в сети, чтобы другие люди смогли исправить урон от запуска машина. И, наоборот, если всё пройдёт нормально, то я уничтожу эти записи и никто не узнает правды.

***

Персонаж Пикман раскрывается самым полном образом в этом произведении: Я подарю вам хаос.

Последствия освобождения Беннета встречаются, например, в этом рассказе: Тирания невозможного.