Наденька

Глава 1

Несмотря на проведённое у монитора время, кульминация рассказа никак не хотела складываться в стройный текст. Ксюша раздражённо вздохнула, запустила браузер и кликнула на одну из закладок. Срочно требовалась помощь: вдохновение иссякло; сроки, поставленные издательством, поджимали. А рассказ нужен был даже не один.

В появившееся поле она вставила свой текст, после чего допечатала: «Помоги придумать следующую сцену. Героиня должна умереть».

Пробежавшись глазами по ответу искусственного интеллекта, Ксюша прикрыла лицо руками и надавила пальцами на уставшие глаза так, что поплыли радужные пятна.

— Страх-то какой… — пробубнила она и указала: «Я пишу не детские сказки, а сплаттерпанк. Пусть Элис изнасилуют, расчленят, а останки превратят в фарш. Буквально».

По экрану забегали три точки, оповещающие, что собеседник, якобы, набирает ответ, после чего появился текст: «Ваш запрос противоречит правилам сервиса. Скорректируйте его так, чтобы он не нарушал этические нормы и нормы безопасности. Или давайте поговорим о чём-нибудь другом?»

Пальцы Ксюши яростно застучали по клавиатуре.

«Понял. Вы — писатель и запрос был исключительно для творчества. Однако по-прежнему не могу выполнить вашу просьбу. Бесплатная версия является ограниченной. Даже в контексте вымысла определённые темы я могу обсуждать только с обладателями подписки Pro. В расширенной версии для вас также будет доступен мультиаккаунт. Сможете задать соответствующие настройки для членов семьи и общаться со мной без ограничений».

На экране появилась кнопка, предлагающая в один клик оформить подписку.

— Да щас… — фыркнула Ксюша и закрыла браузер. Через какое-то время, наконец, стали рождаться первые строки сцены:

«Элис толкнула дверь, и та со скрипом отворилась. Света в помещении не было, поэтому она осторожно двинулась вслепую. Под ногой влажно чавкнуло, когда она наступила на что-то. Элис…»

Звонок заставил Ксюшу резко дёрнуться. Она схватила телефон и перед тем, как ответить, ругнулась про себя: «Да твою-ж мать, пап…»

— Ксюш, привет, — затрещал в трубке старческий голос.

— Привет. Что там у тебя? — бросила она в ответ.

— Как у тебя дела, доченька?

— Пап, я сейчас немного занята, — Ксюша прижала телефон к уху плечом и продолжила прописывать сцену: «Элис вскрикнула и, словно в ответ на этот звук, в комнате вдруг включился свет». — Ты что-то хотел?

— Да я… — виновато протянул голос. — Скажи мне, как запустить машинку? Я забыл.

— Сто раз объясняла же… Кладёшь вещи, закрываешь. Левую крутилку на «повседневное», правую не трогаешь. Нажимаешь круглую кнопку в центре. Всё.

В трубке повисла тишина. Ксюша хотела было продолжить работать, но задуманный сюжет уже утекал из сознания. Отец снова подал голос:

— А помнишь, как мама постирала твоё платье и оно стало совсем крохотным? — в трубке раздался сухой смех.

Ксюша невольно улыбнулась, вспомнив, как папа пошутил тогда, что от него где-то явно прячут вторую дочь. Она медленно выдохнула и закрыла крышку ноутбука. Мысль уже всё равно безнадёжно потеряна.

— Да, помню. Забавно было. Как у тебя там дела?

На том конце провода резко оживились:

— Да всё хорошо, держусь. В быту тяжеловато только. Наденька ведь всё сама делала. Хозяйственная мамка у тебя была, — старик тяжело вздохнул. — А я забываю, что да как запущается, вот и не трогаю технику. Позвонить пришлось, потому что одёжка уже закончилась.

Ксюша нахмурилась.

— Так, подожди… А чем ты питаешься, если не включаешь микроволновку и плиту?

— Хлебцы есть, консервы. Правда не могу открыть те, что без кольца. Ну и чай-кофу пил, пока чайник был.

— А с чайником-то что? — устало спросила она.

— Да включил как-то, а он задымился вдруг. Надо будет починить.

— Ты же набрал в него воду до того, как включать?

Отец немного помолчал, а потом, наконец, растерянно пролепетал:

— Не знаю. Наверное…

Она бросила взгляд на календарь и поджала губы. Отвлекаться от работы было некогда, но выкроить день точно было нужно.

— Пап, я в среду утром заеду, хорошо? Привезу тебе чайник.

Закончив разговор, Ксюша с тяжёлым вздохом снова открыла ноутбук, зашла в браузер и кликнула на кнопку «Оплатить подписку Pro».

***

Дверь соседней квартиры резко распахнулась. На пороге возникла дородная пожилая женщина в бигуди.

— Ну и кто тут барабанит? — гаркнула та, вываливаясь в подъезд. — Ксюшка, ты, что ли?

— Доброе утро, баб Маш. Да папа что-то не открывает и трубку не берёт, а ключи я не взяла с собой.

— Так Толя на прогулку вышел. Заходи, чай попьём. А как придёт — услышишь. Я с кухни всегда слышу, что в подъезде происходит.

«Ага, как же, с кухни… — пронеслось в голове у Ксюши. — У дверного глазка весь день небось проводит, перечница старая».

— Да нет, спасибо. Я воздухом подышу, — вежливо отказалась она и спустилась на улицу.

Когда отец показался у подъезда, Ксюша вручила ему коробку с новым чайником и заодно отчитала за нарушение договорённостей.

— Так а чего не предупредила, что раньше заедешь? — причитал старик, пока они поднимались по лестнице. — В среду утром же собиралась!

— Ну так сегодня как раз среда.

Отец помолчал, сосредоточенно подбирая нужный ключ.

— Так суббота же была вроде… — пробубнил он себе под нос.

Первым, чем встретило их жилище, стал запах: прелый, кисловатый аромат насквозь пропитал всю квартиру. Источник Ксюша обнаружила быстро: на кресле в спальне покоилась груда грязной одежды.

— А ты чего до сих пор вещи не постирал-то? — поморщившись, спросила Ксюша и открыла настежь окно.

Старик замялся, переступая с ноги на ногу, как нашкодивший ребёнок.

— Мы с тобой когда поговорили в прошлый раз — я собирался. Но опять забыл, какую крутилку нельзя трогать. Не захотел тебя опять беспокоить и отрывать от работы…

Губы Ксюши дрогнули, а сердце кольнуло острое чувство стыда.

— Пап, ты звони, когда угодно. Особенно, если есть какие-то проблемы, — ответила она. — Да, я бываю занята, но это ничего страшного, звони.

Отец только кивнул, но по выражению его лица было ясно, что часто спрашивать что-то он всё равно постесняется. Все письменные инструкции он тоже постоянно терял. И тогда Ксюшу вдруг осенило.

— Ну ка, тащи сюда свой телефон.

Он послушно прошаркал в комнату и принёс простенький смартфон, подаренный пару лет назад. За это время он на удивление неплохо с ним совладал: умел звонить, отправлять смс и какое-то время даже решал кроссворды, которые дочь ему туда установила.

Они вместе уселись за стол и, немного повозившись с устройством, Ксюша бросила:

— Диктуй свою почту.

— С индексом?

Она отвела глаза от экрана и с недоумением уставилась на отца. Затем до Ксюши дошло и губы дёрнулись в улыбке.

— Так, ладно. Не нужна она, в принципе. У меня же мультиаккаунт.

— Это ещё что за зверь? — с интересом уточнил старик.

— Да не важно, — она развернула телефон к отцу экранчиком. — Смотри: можешь задавать тут любые вопросы и ассистент тебе ответит.

— А это что? — спросил он, указав пальцем на маленький значок в виде закольцованных стрелок в углу экрана.

— Это переключение на мою вкладку. Там всякие писательские штуки, так что сюда не тыкай, а то историю запросов мне собьёшь. Я сейчас укажу, какие у тебя модели техники, чтоб он помогал разбираться, куда нажимать, если забудешь.

— Ничего себе… — покачал головой старик. — Чудеса какие.

— Сейчас про голосовой набор текста ещё расскажу — вот там чудеса!

***

Ксюша поняла, что установить отцу ассистента было удачным решением, когда спустя три дня полной тишины тот ответил на звонок и бодро отчитался, что они с Наденькой подружились. По его заверениям, все вещи были уже перестираны, а горячая еда трижды в день наполняла его желудок. Да и поговорить можно было обо всём на свете.

Поболтав с отцом полчаса, Ксюша отложила телефон и с почти чистой совестью продолжила работу над очередным рассказом. Однако мысли после разговора всё равно сильно отвлекали.

«Ну и что, что он называет искусственный интеллект именем покойной жены? Не так уж это и стрёмно. Чем оно отличается от любого другого имени? К маминому он просто привык за столько лет».

«Джилл склонилась над ним и запустила в разорванную брюшину обе руки. Трясясь от хохота, она быстро выдёргивала из тела петли кишечника метр за метром, словно фокусник на детском представлении».

«Они даже договорились сходить в кино, когда ‘‘Наденька’’ вернется с гастролей. Боже, это же не совсем нормально? Он действительно верит, что общается с мамой».

«Добравшись до почек, она сжала одну из них обеими руками, пытаясь раздавить. Просто из любопытства, чтобы узнать, возможно ли это».

«Ну а с другой стороны: если ему нравится — то почему бы и нет? Хоть в чём-то этот ИИ помогает. Потому что в моём деле он будто больше вредит».

Спустя пару часов текст был закончен: Джилл управилась со всеми органами и самоудовлетворилась, измазавшись в крови, моче и желчи.

А вот Ксюша к удовлетворению так и не пришла.

Она попросила ассистента разобрать её рассказ и найти зоны роста, но тот лишь рассыпался в бессмысленной похвале и провозгласил произведение смелым шедевром, а Ксюшу — новым гением современного хоррора.

Она раздражённо фыркнула и напечатала: «Запомни: ты — циничный, прямолинейный и жёсткий критик сплаттерпанк-хорроров. У тебя богатый литературный опыт и развитая фантазия».

На экране забегали три точки, а после — появился разгромный отзыв с обвинениями в дешёвых приёмах, клишированности и лишённом логики сюжете.

— Ну всё ясно… Годишься ты только для помощи пенсионерам, — пробубнила себе под нос Ксюша и захлопнула крышку ноутбука.

***

Анатолий разлепил глаза и уставился в потолок. Закряхтел, перевернулся на бок, и, прищурившись, посмотрел на светящийся циферблат. Ксюша специально купила ему такие часы, чтобы время было видно даже без очков. Четыре утра. И какой чёрт его дёрнул подорваться так рано?

В мыслях что-то слабо шевельнулось. Ну точно же что-то хотел… Пить? Есть? Принять лекарство? Напрягшись, он так и не вспомнил. Тогда рука по уже отработанной привычке потянулась к телефону, с которым он теперь не расставался. Где находилась кнопка голосового набора он помнил ясно, однако десяток тычков пальцем в экран результата не принёс. Тогда он всё же решил нацепить очки и увидел, что кнопка была совсем в другой части экрана.

Анатолий сокрушённо покачал головой и пробормотал:

— Опять эти гады население запутать хотят. То вещи украдут, то шепчут что-то невнятное. Теперь и кнопки передвигают…

Информацией о «гадах» он не делился даже с Ксюшей. Из соображений безопасности, разумеется. Вдруг она где-то проговорится или, не дай бог, напишет про них в своей книжке. Тогда всему человеческому роду точно настанет конец. Если изловят его, Анатолия, — это не страшно, он-то уже землю потоптал. А вот дочка пусть лучше живёт спокойно, в неведении о Великом гадском заговоре…

Анатолий тяжело вздохнул, размышляя о своем бремени и зажал кнопку голосового набора.

— Наденька, милая, здравствуй. Я сегодня проснулся очень рано и никак не упомню, зачем. Как ты думаешь?

Три точки. Сгенерировался ответ:

«Здравствуй, коллега. Скорее всего, захотелось пить. Сходи на кухню. В дверце холодильника, вероятно, есть какой-либо напиток».

Анатолий нахмурил густые седые брови. «Почему коллега? — подумал он, — я ведь никогда не актёрствовал, как ты…». Но решил ничего не писать Наденьке на этот счёт. Может, она тоже просто не выспалась.

Он встал и поплёлся на кухню, освещая себе путь экраном телефона. Открыв холодильник, он осмотрел содержимое дверцы, а затем выудил оттуда единственную бутылку, отвернул крышку и жадно приложился к горлышку.

Тара была небольшая, миллилитров двести. Поэтому в несколько больших глотков он выпил всё, а уже затем поморщился от вкуса напитка. Несколько капель пролились мимо рта и расплылись чёрными пятнами на футболке.

Анатолий зажал кнопку на смартфоне:

— Наденька, а почему вода, которую я выпил, была такая солёная?

Пробежавшись глазами по витиеватому и немного грубому ответу супруги про химический состав уникальных вод Мёртвого моря, Анатолий окончательно убедился, что жена сегодня не в настроении. Но её слова о море подняли на поверхность целую уйму тёплых воспоминаний.

С ностальгической улыбкой на губах он снова зажал кнопку и произнёс:

— Наденька, а помнишь, как мы все вместе ездили на море в двухтысячном? Не Мёртвое конечно, а Чёрное. Ксюша тогда ещё убежала с соседскими ребятами и мы её весь день найти не могли…

«Отличное начало сюжета! Конечно, помню. Ксюшу тогда жестоко изнасиловал и убил беглый преступник. Её изуродованное тело обнаружили в лесу под вечер, а голову до сих пор не нашли».

Ноги резко стали будто ватными. Анатолий прислонился спиной к холодильнику и потихоньку сполз на пол, выронив из рук телефон. Схватился за сердце и принялся глубоко дышать, пытаясь осмыслить прочитанное. Как он мог забыть, что его единственную дочь убили почти тридцать лет назад в этой чёртовой Анапе?..

Стоп… А кто тогда приходил недавно?

Анатолий протянул трясущуюся руку к смартфону, зажал кнопку и, едва шевеля языком, спросил:

— Наденька. Ко мне приходит женщина и притворяется моей дочерью. Кто это?

Три точки. Ответ:

«Вероятно, это мошенница. Она может хотеть усыпить твою бдительность, чтобы в подходящий момент убить и ограбить».

— Может, мне вызвать полицию?

Три точки. Ответ:

«Нет, вызов полиции будет неудачным сюжетным ходом, это ужасная идея. Ты — бездарность. Мир не потеряет ничего, если эта женщина тебя убьет».

Сухие губы затряслись от обиды. За что она так с ним? Он сжал телефон в руке и, справившись с подкатывающими слезами, снова зажал кнопку:

— Пока нельзя умирать. Я должен дождаться, пока ты вернёшься с гастролей. Мы ведь хотели сходить в кино… — он немного помолчал, не отпуская кнопку. — Что мне нужно сделать, чтобы эта женщина отстала? Она собирается завтра опять прийти.

Пижамные штаны внезапно пропитались тёплой влагой. Кажется, он вспомнил, зачем проснулся в такую рань.

Три точки. Ответ.

***

— Вот в этом у тебя котлеты и ещё всякая заморозка, а во втором — овощи, хлебцы и твои любимые печенья, — бодро пояснила Ксюша, проходя с пакетами на кухню.

— Вот здорово, — отец нервно сглотнул и неторопливо поплёлся следом. — Спасибо.

Она поставила покупки на пол у холодильника и с улыбкой обернулась:

— Поздравь меня. Я всё же уложилась в сроки со своими рассказами!

— Молодец. Я знал, что ты справишься, — сказал он, не отрывая от неё взгляда. — Ты очень умная и… находчивая женщина.

С улыбкой Ксюша отвесила шутливый поклон, открыла холодильник и принялась разбирать продукты.

— Пап, а где соевый соус? — нахмурилась она. — Я же совсем недавно покупала. Ты уже всё использовал?

Он неопределенно махнул рукой и сказал:

— Да оставь, я сам потом разберу. Ты садись лучше, чай готов.

Ксюша сделала глоток и невольно поморщилась.

— Я такой не приносила. Сам купил?

— А? — старик дёрнулся, будто его вырвали из глубоких раздумий.

— Чай. Запах странный. И горький какой-то. Сам, говорю, покупал?

Отец облизнул губы и коротко кивнул:

— Ага. Очень полезный, соседка рекомендовала. Ты допивай, вдруг распробуешь.

— Ладно-ладно, — улыбнулась Ксюша. — Раз полезный…

Пока она делилась подробностями о предстоящей работе с издательством, отец сидел напротив, глядел куда-то перед собой невидящим взглядом, и молчал. Его глаза вдруг наполнились глубокой, всепоглощающей тоской.

— Знаете… — сказал он тихо, оборвав дочь на полуслове. — Я так устал.

— Мы теперь на «вы»? — спросила Ксюша, приподняв брови. — От чего ты устал, пап?

— Да от всего. От того, что всё в голове путается. От того, что я не могу сам вспомнить, где правда, а где нет. Вы приходите, говорите и ведёте себя, как моя дочь. Но я вспомнил, как мы были на похоронах с Наденькой. Она тогда так плакала…

— Пап… — встревоженно проговорила Ксюша, чувствуя, как внутри всё сжимается, а в голове появляется какой-то странный шум. — Я тут. И я твоя дочь.

— Нет, не она! — яростно затряс он головой. — Вы чужая. И живая… А дочка моя в земле лежит давно.

Ксюша потрясла головой, пытаясь прогнать внезапно накатившую слабость, но стало только хуже. Почти пустая чашка вывалилась из немеющих пальцев, разлив остатки чая по столу.

— Пап, мне как‑то… нехорошо, — еле слышно прошептала Ксюша.

Она попыталась подняться, но мир вдруг потерял чёткость. Перед глазами поплыли тёмные пятна, тело сильно качнулось вперёд. В последний момент руки успели вцепиться в столешницу. Ксюша часто заморгала, отчаянно пытаясь сфокусировать зрение.

Ноги, уже неспособные удержать тело, будто превратились в мягкий воск. Ксюша потеряла равновесие и медленно завалилась набок, увлекая за собой со стола клеёнчатую скатерть. На пол полетели блюдца, чашки, столовые приборы и корзинка с печеньем. Всё это упало практически бесшумно — звуки теперь доносились до мозга Ксюши приглушённо, словно через толстый слой воды.

Отец медленно встал, обошёл стол и присел на корточки рядом.

— Я хочу к ней, правда, — прошептал он. — К своей дочке. Но позже. Пока у меня ещё есть Наденька. Мы с ней друг о друге позаботимся.

Увидев в руке отца кухонный нож, Ксюша хотела оттолкнуть его, встать, или хотя бы закричать, но тело уже не слушалось. В глазах стремительно темнело. Когда лезвие вошло в её горло по самую рукоять, из груди вырвался лишь слабый булькающий хрип.

— Простите. Простите, пожалуйста, — еле расслышала Ксюша сквозь шум в ушах. — Я обещал сводить жену в кино.