Наблюдатель, истекающий дофамином

Глава 1

!!! Предупреждение !!!

Всё написанное далее является лишь художественным вымыслом или богатым воображение автора. Ни в коем случае не призываю к употреблению наркотических препаратов, или совершению насильственных действий в отношении себя и других лиц. Все возможные сходства лишь уточнение для художественного описания произведения. Автор никого не осуждает!

Пролог.

Это был самый обычный день в серости будней, казалось бы, одно и тоже. Голоса людей то грозно скандировали об ужесточении наказания, то стихали под ударами деревянного скругленного молотка. Как-то было побоку, потому что видел лишь её образ, что сидел напротив меня. Пространство вокруг этой девушки размывалось. Я уж было хотел подойти к ней, вот только мне мешали стальные наручники и специальная коробка. Они вывели меня на трибуну насильно, посадили перед телевизором, который начал показывать запись с видеокассеты…

Стоит, наверное, начать с того, что меня зовут ***, мне уже 30 лет. До всего этого шабаша, я был успешным музыкантом и стримером. Разъезжал по городам, давая концерты. Для меня были отрадой лишь музыка и она. Её чарующий взор поражал моё сердце. Моя девушка всегда ждала меня. Поддерживала мои начинания. Сначала с работы, потом с концертов. Все было хорошо…

Чтобы не забыть большинство идей, пока был в пространстве раздумий, все записывал в книжку. Своеобразный дневничок. Видимо они уже нашли и прочли. Эх, возможно, зря связался с *** и ***. Видимо дозировки надо было соблюдать. Однако, с помощью них я осознал, что окружение, не более, чем иллюзия…

Понял, что мой мир — это проклятый солипсизм. Наверное, и вам интересно, что же произошло и как я тут оказался, мне тоже интересно узнать, чтобы достоверно определить действительность…

Совершим небольшой променад по моим воспоминаниям. Надеюсь, я не перепутаю хронологию событий…

***

Воспоминание первое.

Это был обычный отходной день, после концерта я отдыхал в своем номере. Точно не помню, как он назывался. Решившись перед отъездом выйти на улицу прогуляться, сложно сказать, что было именно. Когда более-менее вернулся рассудок, я уже стоял посреди обочины, пока меня обыскивал мужчина в форме. Он составлял бумажный протокол о передаче меня в учреждение, соответствующее моему состоянию. Не понимаю только, почему он не изъял мой парабеллум, и не обратил внимание, что моя одежда в крови, которая, впрочем, засохла, пока я водил какую-то машину. Откуда она взялась?

Честно не помню, почему-то при попытке отыскать внутри сознания отрывки этих воспоминаний, мои уши поражает звук белого шума, как от тех старых советских ящиков или радио.

Уже в том месте меня положили на противную каталку для инвалидов. Я попросил их оповестить мою маму о том, что со мной хорошо…

— Судя по анализам у него в крови обнаружено 0,5 грамма 4-метил****нона.

— Также у него гормональный сбой, выделение окситоцином дофамина превышает всякие нормы!

Эти люди что-то ещё говорили, но мне было как без разницы, ведь я ощущал себя мертвым, пока лежал на холодном столе. После процедур они завезли меня в одиночную темно освещенную комнату.

В палате было довольно-таки прохладно...

Прикованный к постели в моменте, когда отпустило, мои веки стали тяжелеть, и я закрыл глаза. Сквозь множество видений приснился сон, где моя девушка стояла с грустным лицом, смотря на моё полуживое тело, однако мне почему-то было все равно…

Спустя некоторое время меня отпустили из диспансера. Собрав вещи, я отправился домой.

Преодолев сотни километров и несколько часовых поясов, я был в предвкушении встречи с моей единственной. Наконец прибыв в родной город, мой солипсизм погрузил меня во тьму, где был лишь я. Лишь слышен звон бокалов, разговоры людей и звук чего-то льющегося. По наитию и памяти, с бутылкой виски, которую взял из бара, поздно ночью опомнился и позвонил в звонок. Дверь медленно открылась и мне было дозволено войти.

— Привет… Прости меня, что пропал на такое долгое время… Просто виной тому часовые пояса, инет плохо ловил из-за роуминга.

Помню, стоял осунувшись перед ней, слегка пьян, но опрятен.

— В моем нуарном бестиарии скучно было порой без тебя...

—Ты рада меня видеть? Прям до дрожи на коже?

Я увидел её белоснежную кожу, хотя в глазах был виден страх. Хотелось наконец то её обнять, почувствовать теплоту тела. Слегка пошатываясь, я поддался вперёд, но она лишь отстранилась.

— Все же, похоже, не очень…

Она лишь молчала, её губы дрожали от нарастающей тревоги.

— Вымолви хоть слово…

Обеспокоенная моим приходом, она развернулась и убежала. Лишь был слышен хлопок, означающий то, что заперлась в комнате. Я поднял с пола письмо с фотографией, которая она обронила убежав. Прочитав его, понял, видимо это было то, что происходило со мной, пока рассудок не был возвращён. Фотография же сделана на пленочном аппарате, но в негативе. Как только дочитал письмо, обрывки накрыли меня и оказался в неизвестном месте. Похожая на мою комнату, где стоял компьютер, два монитора, микрофон и хромакей. Сев за него я начал, как и всегда вести свой эфир. В моменте черно-белый хромакей обхватил моё тело и постепенно поглотил… Я вновь очнулся и увидел перед собой старый ветхий дом…

***

Воспоминание второе.

Я помню лишь свой сон, где сидел в комнате в одиночестве и смотрел на треснувшую иву за окном. В ожидании ветра, который бы позволил проветрить мой чердак.

«И как-то грустно мне, внутри ощущение пустоты», — говорит голос.

Осмотрев на свою левую руку, увидел, что её наполовину нет. Ладонь отрывала по кусочку плоть, и я её съедал. Однако почему-то было вкусно и слегка перечно…

Продолжая смотреть в окно, я видел возле дерева силуэт идентичный мне, который смотрел прямо в мои очи.

— Скажи, почему я ненавижу?

Разглядывая внимательно и с интересом, как налипла грязь на стекло. Она была похожа на знакомые фигуры. Как их называли то? Кажется, пятна Роршаха...

— Сегодня я обожаю жизнь так безответно!

Но не люблю её с приходом сегодня…

И снова скучно, заняться нечем. Всё больше ощущается пустота. Да ещё становится душно, лучше проветриться, мне это необходимо. Лучше уж так…

— Зачем я, наблюдая в окно, забыл про дверь?

Медленно встав, поплелся уставшими ногами. Взявшись за ручку, открыл её на себя и тут меня дом сам вышвырнул за пределы моей одинокой комнаты на свободу. Однако я не упал, а лишь с легкостью приземлился на водную гладь.

Идя по пространству, ничего не видел, но было все также грустно, а вокруг пусто. Спустя некоторое время я заметил девушку, что сидела со свертком салфетки неизвестного содержания. Я подошел к ней и спросил: «Guten Tag, пипеточку нужно?»

Далее помню, как что-то отрывал с хрустом, возможно, это была обертка бумаги…

На этом сон мой заканчивается, хотя уже сейчас ставлю данное под сомнение…

***

Воспоминание третье.

Все вернулось на круги своя, казалось бы. Я попросил, как подобает прощение у моей девушки. Для этого пришлось сделать многое…

Мой солипсизм показывает дом, что старее чем Вавилон. Она стояла напротив меня.

— Ты красивее Шарлиз Тэрон...

Мысленно произнес: «И дешевле, чем чистый ***дрон».

Продолжая осыпать комплиментами о том, что ее мирок — это платья и гардероб. Мой же всего лишь сюрреализм, который не подходит для нее. В этот момент меня как будто погрузили в туман.

Передо мной предстала пустая темная комната с телевизором, на экране которого на паузу поставлен сюжет. Я сел в кресло и включил запись.

В экране было два персонажа: мужчина, что так похож на *** в бирюзовой пижаме, и девушка в золотых бижутериях кремового отблеска с дорогими камнями. Они вели непримечательный диалог. Я сидел с трепетом, ожидая развитие сюжета, как в фильмах Ларса фон Триера.

«Если бы я не любил драмы и триллеры вместе, то вряд ли мы были б здесь…» — сказал мужчина.

После общения человек, обнимая партнершу, вонзил нож под ее кожу. Девушка лишь всхлипывала от боли, означающая ее медленную кончину. Мужчина же напевал песенку: «Если фильмография Ларса фон Триера вместит еще один фильм, то готов сюжет!»

…

Я остановил запись. Встав медленно с кресла, меня настигла боль в голове. Припал на колени перед экраном и закричал от мучений: «Разве можно было так сыграть!»

Когда вернулся рассудок и была возможность использовать конечности, я начал отделять кисти и, макая их в красный, рисовать на стене.

Небрежно используя свои дрожащие руки от предвкушения, написал титры…

Подойдя к камере, на которой мигал светодиод, я взял ее в руки.

— Вышло, как всегда, быстро и хронометраж показался неказистым, но теперь выглядит идеальным!

Обработав видео на компьютере, я загрузил ее на кассету…

***

Воспоминание четвертое.

Начал осознанно слышать голос, который говорил всякий бред. Я вел монолог в отношении её.

«Был крайне смел, измазав стены твоими красками, но ты была только собой, — сказал я, глядя на окружение. — Но твоё лучше, чем все мы…»

— Мой байт даже сейчас оправдан…

«Пожалуйста, мужик, заткнись на хрен!» — сказал своему голосу в ответ на его реплику.

Схватившись за голову, ходил из стороны в сторону. Каждое колебание в воздухе чуть-ли не сводило с ума. В один момент я не выдержал и снова отключился. Спустя сутки проснулся от ощущения липкости. Мое тело болело, я осмотрелся вокруг, но лишь увидел разгром в комнате, что был пуще прежнего...

***

Через некоторое время после того, как отмыл пол от засохшей краски, решился прогуляться. Думал вызвать клининговую компанию, однако в последний момент передумал. Проветриться, побыть на улице.

Стоя в одном из переулков, докуривал сигаретку, как снова телефон потерял связь. Пришлось переходить в глубинную сеть. После того как оформил заказ, поздней ночью, на окраине города в реку выбросил остаточные кисти.

Зайдя в один из подъездов антуражного старинного дома, я вылез на крышу. Сев на край крыши, был в предвкушении того, как одна капля принесет мне новые ощущения и повисну ногами вверх…

***

Воспоминание пятое.

Эх, как же устал от всего этого! Голос в моей голове требует все больше и больше веселья. После всех событий я стараюсь вести «здоровый образ жизни». Истина в крови Христовой заложена значит? Такая мысль меня настигла, когда выпил бутылку вина до дна, а в ней пусто… Оставил эту идею в прошлом.

Сидя дома и втыкая в фотографии со своей девушкой, нутро скребли кошки. Поднял глаза, разглядывая пожелтевший потолок от сигаретного дыма.

«Занимаешься самоспасением?» — спрашивает образ девушки, что материализовался в моем солипсизме.

«Дай мне руку, прошу же спаси меня! — опустив взгляд, молю её о помощи. — После я руку подам тебе тоже».

«Уже поздно, мой дорогой…» — ответила девушка, проведя ладонью по щеке мужчины.

«Наверное… Я понял, что являюсь заложником самого себя… — отвечаю ей, потушив тлеющий окурок. — Впрочем любви больше нет, чем моя к тебе точно!»

Схватившись за голову, снова появилось эхо голоса. Устал я сопротивляться этому явлению… Образ же девушки исчез и снова все как в тумане.

«Надо так если, то значит неси меня вверх по толпе и по-братски насилуя, — потерянно и устало говорю голосу, передавая ему контроль над телом. — Сильным от слабых и слабым от сильного, пока не закончит все ласточка синяя…»

Внутри своего сознания я сжал в клочок, раздумывая о жизни и о всех совершенных делах. Видимо нет и шанса на спасение…

Видел все «веселые» приключения своего я.

Море бутылок виски, пребывания у знакомых и друзей, проведение необычных эфиров...

С каждой историей меня все больше одолевали сомнения. Ведь я просто наблюдаю за тем, что происходит.

Возможность двигаться было возвращено, когда мы шли по песку с бутылкой рома.

Я остановился и смотрел на бледное небесное тело среди мириад звезд. Следы смывала темная вода…

«А ты видел над морем луна проливает свет?» — задаю сам себе вопрос.

— Ты вряд ли видел что-то лучше...

«Видел, как темные воды искрятся луне в ответ?» — подмечаю такое явление.

— И вряд ли что-то есть честней...

«Темные воды не лгут, они искренне рады всем!» — снимая одежду, ступил в соленую воду и закурил.

— Без тела, без полости. Любишь — значит войдешь полностью…

Стоя по колени в темной морской воде, скурил последнюю сигарету. Выдохнул дым, выбросив окурок в воду.

— Закончил?

«Эх… Да» — ответил ему.

— Но сразу уйти – невоспитанно…

«И это мне говорит тот, кто чуть не застрелил из парабеллума бармена, предлагая прыжок с парашюта», — сказал голосу, усмехаясь.

— Ой да ладно тебе, ***, он просто оскорбил блюдо, разливая темное пойло.

«И что же, как на вкус тебе, спасатель Малибу?» — посмеялся над ним.

— Честно, как мазут, такой же густой и на запах отвратительный…

Постояв так еще немного, мы провели время за диалогом. Я смотрел в воду, видя в отражении темных вод образ своего собеседника. По окончанию всего вышел из воды, еще раз глянул на гладь, оделся и пошел прочь…

***

Воспоминание шестое

Эх, наша история неоднозначная. Она отчасти повествует с чего начинался мой путь как музыканта. Помню, как мечтал десять лет назад колесить вместе с Доктором Dre в черном Кадиллаке.

Помню мальчика немого, что однажды возлег на болоте, укрывшись туманом, как саваном. Потом я извинялся перед каким-то пацаном, что он пропадал. Его не было утром среди низшего класса компании интеллигенции.

— Стойте, ну, где ж тогда был его папа там?

«Все ведь из детства идет, ха-ха-ха-ха-ха-ха» — истерично посмеялся.

— Ты еще тот фрукт оказывается…

***

Воспоминание седьмое

Это же воспоминание в памяти о ней…

«Ты только посмотри над своей головою», — с интересом рассказываю об симуляции.

«Солнца лучи раздает RTX, да ещё горизонт по оси X», — продолжаю монолог.

«Мне тут не нравится», — говорит моя девушка.

Я знаю, что в этом она мне не врет.

Развернувшись к ней, положил ладони на ее талию. Смотря в ее чарующие глаза, сказал: «Только лишь знай, детка, ты мое всё!»

И мое все это солипсизм…

Настоящее… Или конец…

«Что, если легкой поступью манерно с неба бы ушла луна и потеряла ее Терра?» — задался вопросом.

Искупление?

—Все, я умываю руки и омываю ноги.

...несусь никчемный по расе на чертовом на колесе...

Эх, наверное, можно завершить наше путешествие по воспоминаниям.

Я прокручивал все варианты, как выйти из данной ситуации. Пока на записи были запечатлены все зверства, которые я совершил.

Я сижу в суде, а рядом Бог. Впрочем, уже без разницы. Окей.

Как я устал уже «веселиться» … Когда в последний раз я спал нормально…?

Солипсизм теперь на нервах, какой же он капризный.

Зевнул мой парабеллум с мыслью о том, что давненько не был занят делом. Выдохнул и поднял голову. Не найдя в небе луну, я проклял небо. Посмотрев обратно, на скамье слушателей заметил его ехидно улыбающимся.

— Хей, просыпай, друже, мы опаздываем на шабаш ведьм. Сегодня сжигают Волотомона.

Я понял, что здесь что-то не так. Пытаясь вертеться, ударил руками, скованными наручниками, по деревянной трибуне. Вдруг белый шум поразил мои ушные каналы, нарастая с каждым мгновением. От слуховой галлюцинации я зажмурил глаза. Спустя время этот гипнотизирующий и раздражительный звук утих.

Белый шум заполнил пространство

***

Открыв глаза, я уловил тиканье часов возле торшера.

«Где я?» — пытаюсь вспомнить все, что произошло.

— Ну ты и тугодум, конечно, не помнишь, что мы заселились в отель в центре города?

Телевизор в гостиничном номере

«Старею, а что ты хотел?» — устало отвечаю я.

— Ага, уснул прямо при просмотре нашего кино, у нас скоро концерт!

«А, точно, кажется называется «Наблюдатель», надо выпить чего-нибудь…» — протирая глаза, смотрю в отражение, чтобы увидеть своего собеседника.

— Лучше вытащи ты уже эту кассету, которую заело...

Встав с постели, вынул из винтажного видеомагнитофона пленку с небрежно написанным наименованием «Наблюдатель, истекающий дофамином» …

Взял в руки свой парабеллум и лег на постель, положив его на грудь.

«Короче, я спать, надо выспаться перед концертом», — сказал я, закрывая глаза.

— Ну, хорошо, значит шабаш вычеркиваем из списка?

— Ага.

— Спокойной ночи…

Выстрел...?