На меня ты можешь положиться

Глава 1

Четыре силуэта вынырнули из марева предрассветного тумана и остановились на почтительном расстоянии от пещеры, молча разглядывая раззявленную впереди расщелину.

Первым затянувшуюся тишину прервал Андрей:

— Тут, говорят, раньше штольня была.

— Говорят, — согласился Олег. — А ещё говорят, что закрыли её, когда случилось что-то. Много народу померло. Её и законсервировали.

Марк гоготнул:

— Ага-ага, законсервировали. Намертво. Ни пройти, ни проехать. Прям не вход, а бесплатный антивирус.

Олега Марк обычно раздражал, но в этот раз поспорить с ним было трудно: доски, которыми заколотили проём, почти полностью сорвали задолго до прихода их четвёрки, а на предупреждающих знаках не получалось не разобрать ни единой буквы — наполовину из-за свисающей хлопьями ржавчины, наполовину из-за похабных рисунков.

Марк подцепил носком кроссовка камушек и запустил его в один из этих знаков. Попадание отозвалось визгливым дребезжанием.

Кира повернулась к Олегу и уткнулась ему в плечо:

— Олеж, может это… Может, не пойдём?

— Чего-о-о? — Он мягко отстранился и удивлённо посмотрел ей в глаза. — Ты же сама больше всех просилась. Чего это ты?

— Ну… Я ж не знала, что вы страшилки травить начнёте.

— Вот именно, что страшилки, — вставил Марк. — Просто страшилки. Не трусь.

— Заткнись, а? — Беззлобно, насколько мог, бросил Олег, а затем повернулся обратно к Кире. — Ты не волнуйся. Ничего с нами не случится. А если что, на меня ты всегда можешь положиться. Договорились?

— Договорились. — Девушка улыбнулась и застенчиво чмокнула его в щёку, для чего ей пришлось встать на цыпочки. Момент нарушил Марк:

— Да успеете ещё намиловаться, голубки. Идём уже.

Олег и Кира ещё раз улыбнулись друг другу, потом взялись за руки и вместе с остальными направились ко входу в пещеру.

***

Бывшая штольня оказалась настоящим лабиринтом, в котором, судя по слоям пыли, нога человека не ступала не одно десятилетие. То тут, то там лучи фонариков выхватывали из темноты полусгнившую мебель, выцветшие и заскорузлые плакаты, вросшие в переборки металлические двери, мусор — всё то, что осталось со времён, когда шахта ещё была обитаема. Судя по состоянию интерьера, мёртвой она простояла никак не меньше сотни лет.

— Налюбовались? — Марк подошёл к Кире с Олегом, разглядывающим у самого входа какую-то схему, напоминавшую запутанную разноцветную паутину. — Давайте дальше двигать, тут особо ловить нечего. Самое интересное в глубине должно быть, там, куда никто не спускается.

Не прошло и получаса, как они наткнулись на первую развилку. Коридор перед ними разделялся на два других, поменьше, но в остальном неотличимых ни друг от друга, ни от того, по которому они пришли. Кира выступила вперёд, поочерёдно заглядывая то в один, то в другой.

— А мы не заблудимся, когда обратно пойдём? Тут же всё одинаковое.

— Не заблудимся. — Андрей покопался в рюкзаке и извлёк из него баллончик с краской. Встряхнув ёмкость, он двумя размашистыми движениями нарисовал на стене стрелку, указывающую на тот коридор, из которого они пришли. — Хлебные крошки, как у Гензель и Гретель, только лучше. Ну вы поняли — потому что эти крошки птицы не съедят.

— Нет здесь никаких птиц, — буркнул Марк, проходя мимо них и сворачивая в одно из ответвлений.

Дальше переходы, ведущие в глубь штольни, становились другими — меньше от аскетичных и запущенных технических холлов, больше от самой настоящей пещеры. Вскоре бетонные стены окончательно уступили место скальной породе.

Все четверо шли, растянувшись в цепочку — по-другому в узких проходах было и не развернуться. И каждый раз, выходя к очередной развилке, наблюдали, как Андрей достаёт баллончик и ставит новую путеводную отметку. Особо не разговаривали — не слишком удобно болтать, когда идёшь гуськом, да и не о чем. Из-за молчания и без того давящая тишина пещеры сгущалась всё сильнее и сильнее, буквально давя на них со всех сторон, не только сверху. Сквозняки, и те прекратились ещё пару развилок назад.

Первый привал устроили около часа спустя, на одной из них.

— Интересно, глубоко уже забрались? — Спросил Андрей, рисуя на стене стрелку.

— Не особо, — отозвался Марк, сбрасывая рюкзак, чтобы на него сесть. — Эта штольня раз в десять больше, чем мы прошагали, а то и в двадцать. Заблудиться — раз плюнуть.

Он покосился на Киру, словно опасаясь, что опять её напугал, но девушка его даже не слушала. Она стояла в стороне, хихикая над Олегом, который взял её фонарик и подсвечивал собственное лицо снизу, корча рожи, которые получались скорее смешными, чем страшными.

Внезапно фонарик в его руках моргнул, а через мгновение и вовсе погас. Олег на секунду так и замер, с фонариком под носом и глупо перекошенным лицом.

— Что за… — Кира забрала фонарик и встряхнула его. Лампочка слабо мигнула ещё раз и потухла окончательно.

К ним подошёл Марк:

— Ты его что, зарядить забыла?

— Ничего я не забыла, — огрызнулась Кира, тряся фонариком, как веером. Олег поймал её руку:

— Да не парься. Один сломался, другие остались. — Он дважды щёлкнул своим, выключив его и включив снова. — На меня ты можешь положиться, помнишь?

Кира, хоть и не сразу, расплылась в благодарной улыбке, поцеловала его и уже принялась прятать неработающий фонарик обратно в рюкзак, когда из соседней галереи до них донёсся голос Андрея:

— Эй, ребят. Подойдите-ка сюда…

— Чего там у тебя? — Марк, забыв про фонарик, отвернулся.

— Да подойдите, говорю…

Олег, Кира и Марк пошли на звук. Андрей сидел на корточках, светя себе под ноги. Присмотревшись, они увидели там, на стыке пола и стены, что-то, похожее на пятно, выделяющееся цветом и структурой на тёмно-коричневой скальной породе. Это были просто грибы. Выглядели они, конечно, необычно — хрупкие, прозрачные, но…

— Ты что, очкарик, грибы в первый раз увидел? — Марк, никогда не отличавшийся деликатностью, озвучил то, что, наверное, было в мыслях у каждого.

— Такие — в первый. — Андрей провёл лучом по скоплению похожих на медуз шляпок. — Как думаете, они съедобные?

— А ты проверь, — фыркнул Марк. — Только учти, если что, скорая сюда вряд ли доедет.

Никто не засмеялся, и Марк, наигранно вздохнув, добавил:

— Такие ещё на первом перекрёстке росли, прямо там, где ты указатель рисовал. Ты, что ли, под ноги бы чаще смотрел, а то там и яма будет — не заметишь. — Он рывком закинул рюкзак на плечо. — Давайте дальше двигать. Нам ещё ягоды поискать надо, пока наш гурман с голода не загнулся.

***

Воздух в пещере постепенно становился затхлым. Чем дальше они заходили, тем сильнее пахло пылью, плесенью, камнями… И чем-то ещё, непонятным. Таким, что, наверное, действовало на нервы даже вечному цинику Марку.

— Капитан, — выдохнул Андрей, прислоняясь к стене и сползая по ней вниз, — какая там у нас теперь глубина? Что приборы показывают?

— Глубже, чем в могиле, — отрезал Марк, уже не заботясь, что о его словах подумает Кира или кто-то ещё. За последний час его настроение испортилось, и он стал даже более невыносимым, чем обычно. — Давайте передохнём, что ли.

— Что, капитан, запыхался? — В тоне, которым Олег задал вопрос, сквозили невинность и забота, и Марк злобно сверкнул на него глазами:

— Заткнись.

Сбросив рюкзаки, они расселись вдоль стены. Марк, похоже, и впрямь выдохся больше всех: его лицо пересекали оставленные потом многочисленные дорожки, слабо блестящие в свете фонарей. Плюхнувшись прямо на камни, он сразу закрыл глаза, и теперь сидел так, как будто спал.

Внезапно Андрей вздёрнул голову:

— Вы это слышите?

Все замерли, прислушиваясь, и через пару секунд поняли, о чём речь: из глубины пещеры доносились тихие, едва различимые, ритмичные постукивания.

Тук. Тук. Тук-тук.

— Это ещё что? — Кира приподнялась, скорее машинально, чем целенаправленно, но Марк, по-прежнему не открывший глаз, успокаивающе поднял ладонь:

— Вода где-то капает. Обычное дело, расслабьтесь.

— Да не похоже на воду, — покачал головой Андрей. — Что я, капающую воду не слышал?

— Кто тебя знает, чего ты там не слышал, — отозвался Марк. — Тебя у нас вообще, оказывается, удивить несложно. Как ребёнка.

Андрей насупился, но всё же замолчал. Кира тоже села обратно, нырнув в объятия обнявшего её за плечи Олега. Остаток привала они так и провели в тишине, вслушиваясь в возобновившееся после короткого перерыва постукивание.

Когда они продолжили путь, Андрей пошёл впереди, похоже, задетый насмешкой Марка сильнее обычного. Он оторвался от них, и его фонарик мелькал в темноте переходов так быстро, что остальные за ним едва успевали.

Олег, придержав Киру за руку, чтобы немного отстать от шедшего посередине Марка, бросил быстрый взгляд в его сторону, после чего наклонился к уху девушки.

— Слушай, я тут подумал… Может, больше не будем его с собой брать, а?

Та пожала плечами:

— Сама хотела предложить. Не одного тебя он бесит. А как он с Андреем говорил…

Олег хотел сказать что-то ещё, но его опередил раздавшийся вскрик. Они поспешили вперёд, однако оказалось, что кричал Марк, врезавшийся в спину Андрея, который встал как вкопанный.

— Ты что, остолбе… — Увидев причину остановки, Марк прикусил язык. Тянущийся впереди коридор покрывали грибы — те же самые, напоминающие скопления маленьких невесомых медуз, но здесь они покрывали все стены и потолок почти целиком, оставляя лишь редкие свободные пятна. Медленно покачиваясь, они слабо переливались в свете фонаря, как чешуя какого-нибудь зверя.

— Вот это ни хрена себе… — Пробормотал Олег, а Марк, обойдя его, задрал голову и присвистнул от удивления. В тот же миг случилось то, чего никто из них не ожидал: грибы встрепенулись, словно живые, их тонкие, с паутину толщиной, шляпки расправились и засияли бледным синеватым светом.

— Вот это ни хрена… — Повторил Олег, а Андрей, не отрывая взгляда от мерцающего тоннеля, щёлкнул фонариком, выключая его. Марк и Олег последовали его примеру, и оказалось, что свет от грибов даже ярче, чем электрический.

— Ну, — проговорила Кира, не отводя глаз от необычной иллюминации, будто зачарованная, — теперь, если остальные фонарики тоже сломаются, не пропадём.

Марк хотел было ответить, но в соседнем тоннеле что-то стукнуло — совсем не так, как когда он сказал, что это просто капающая вода. Звук был, как будто потревоженные чьей-то ногой камешки осыпались со склона. Одновременно с этим грибной свет стал постепенно затухать.

— Так, — проговорил Андрей, снова включая фонарик и нервно поправляя очки. — Зверей же здесь не может водиться, да?

— Какие тут звери, — пробормотал Марк. — Кто в такой темени жить станет… Хотя, опять же, грибы эти… — Звук в соседнем тоннеле повторился, но теперь как будто ближе. — Знаете что, а давайте-ка возвращаться. Погуляли, и хватит. По домам пора.

Спорить никто не стал. Развернувшись, они без лишних разговоров побрели так быстро, как могли, в обратном направлении, притормозив только перед ближайшей развилкой. Марк снова врезался в идущего впереди Андрея, когда тот слишком резко остановился перед стеной, принявшись искать метку. На этот раз обошлось без криков и острот.

Андрей зашарил дрожащим лучом фонарика по многовековым каменным наростам:

— Да где ж она…

В этот момент Марк, находившийся позади всех, издал звук, напоминающий что-то среднее между сдавленным бульканьем и вздохом. Андрей, слишком занятый поисками, ничего не заметил, но Кира и Олег оглянулись достаточно быстро, чтобы увидеть, как силуэт Марка исчезает в темноте — как будто кто-то дёрнул привязанную к нему верёвку. Крики обоих, не успев родиться, захлебнулись, опережённые раздавшимся с той же стороны треском — так звучит подрубленное дерево, когда, не выдержав собственного веса, складывается вниз, к земле.

Этого хватило, чтобы наконец привлечь внимание Андрея. Оглянувшись, он направил луч фонаря в темноту, и тогда все трое одновременно почувствовали, как у них на макушках зашевелились волосы. Свет выхватил из темноты свисающее с потолка вытянутое туловище, заканчивающееся смоляно-чёрной безглазой мордой. По бокам этой морды пульсировали, сжимаясь и расширяясь, два воронкообразных отверстия, а раскрытую пасть усеивали острые зубы, между которых извивался длинный трубчатый язык. С него с уже знакомым звуком — тук, тук, тук-тук — капала слюна.

За потолок тварь цеплялась только тремя толстыми, с человека в обхвате, лапами, оканчивающимися изогнутыми зазубренными когтями — в четвёртой она держала переломленное пополам тело Марка, уставившегося в пустоту с непониманием во взгляде, словно он не верил, что это произошло именно с ним.

Первой завизжала Кира, и когда её визг, многократно усиленный эхом, разнёсся под каменными сводами, голова существа дрогнула, повернувшись в их сторону, как будто оно только сейчас их заметило. В следующую секунду Андрей развернулся и нырнул в один из тоннелей. Олег, таща за собой Киру, последовал его примеру.

Вряд ли кто-то из них смог бы сказать, как долго они бежали, спотыкаясь и натыкаясь друг на друга — остановились только когда лёгкие начали гореть от нехватки воздуха. Остановились и сразу же, кашляя и пытаясь отдышаться, привалились к стене.

— Что… Что это за тварь такая? — Прохрипел Олег, согнувшись пополам. Складывалось впечатление, что он вот-вот выкашляет внутренности.

— Ты меня спрашиваешь?! — Андрей, всегда спокойный и уравновешенный, сейчас, похоже, готов был перейти на крик, если бы дыхание позволило. — Я такой… Такого ни разу не видел.

— Ребя-я-ят… — Жалобно протянула Кира. — Мы что, заблудились?

— Не заблудились. — Андрей, даже не старясь унять дрожь в руках, посветил в сторону, показывая в нескольких метрах от них одну из своих стрелок. — Будем идти по меткам, выйдем на поверхность. Вот только…

— Что — только?

Андрей прерывисто вздохнул и потёр переносицу:

— Вот только вы морду этой твари видели? Глаз нет, а уши… Уши на полголовы. Понимаете, что это значит?

— Значит, что он нас не видит. — Кивнул Олег. — А вот услышит — без проблем.

— Вот именно. Так что лучше не шуметь.

— А сейчас мы что, не шумим? — Кира перешла на шёпот. — Почему оно не… Ну, почему оно нас ещё не нашло?

— Сейчас, думаю, оно занято. — Андрей замялся, затем всё же добавил. — Марком.

На несколько секунд наступила гнетущая тишина. Марка никто из них особо не любил, но это…

— Короче, — подытожил Олег, чтобы прервать затянувшееся молчание. — План следующий: идти по стрелкам и держать язык за зубами. Так?

— Да, — кивнул Андрей, — всё правильно. И ещё…

Договорить он не успел: из темноты над его головой вынырнула чёрная безглазая морда. Когда змеящийся язык скользнул вниз, обвиваясь вокруг его шеи, Андрей выпучил глаза и вцепился пальцами в затягивающуюся на горле удавку, но без толку. Секунду спустя тварь утащила его, упирающегося и хрипящего, в царящую под потолком тьму.

На этот раз Олег с Кирой неслись через тоннели, не разбирая дороги и не успевая высвечивать указатели на развилках. В кромешной темноте они наталкивались на стены и друг на друга, чувствовали, как из рюкзаков сыпется сложенное снаряжение, потом и вовсе сбросили их, а затем вновь бежали, до тех пор, пока силы не кончились. То, что голые пещерные своды сменились обратно ровными бетонными коридорами, они заметили только когда всё же остановились. Не потому, что оказались в безопасности, а потому что бежать больше попросту не могли.

— Мы… — Начала было Кира, но замолчала, ощутив палец Олега, прижатый к её губам. Какое-то время в тишине раздавалось только их тяжёлое, измученное дыхание и…

Тук. Тук. Тук-тук. Тук.

Затем к звукам добавились тихие хлопки ладоней по ткани. Кира сообразила, что это Андрей хлопает себя по одежде, и чуть не рассмеялась. Решил от пыли отряхнуться, что ли?

Пришедшее понимание окатило волной холода: он не отряхивается. Он что-то ищет. Что-то, что сейчас очень, очень нужно…

Едва сдерживаясь от того, чтобы заплакать, Кира вслепую нащупала Олега и, вцепившись в его рукав, притянулась поближе.

— Ты что, — прошипела она ему в ухо, — фонарик потерял?!

В ответ он так же тихо шикнул на неё, но где-то позади них, с той стороны, где навсегда остались Марк и Андрей, вновь послышался глухой звук камешков, скатывающихся по склону. Олег и Кира замерли, стараясь не дышать и не шевелиться, и вскоре звук умолк. По крайней мере, этот звук.

Тук. Тук. Тук.

Олег лихорадочно соображал. Они уже должны были находиться где-то неподалёку от выхода, но как выбрать правильный путь в полной темноте, когда даже кончика собственного носа не видно, не то что стрелку-указатель? Он осторожно, не издавая шума, ощупал ближайшую стену, и чуть не застонал в голос от разочарования. Ну конечно, развилка. Если сейчас свернуть не в том направлении, от монстра им уже не уйти.

Он мягко освободил рукав от всё ещё сжимающих его пальцев Киры и, насколько мог без слов, попытался её успокоить. Сам не знал, как у него это получилось, но одними только жестами он сказал что-то вроде: «Жди здесь, я проверю, куда нам идти, и вернусь».

Убедившись, что она всё поняла, он двинулся вперёд. Ладонь скользила по шершавой бетонной стене, слегка царапающей кожу, но боли он не чувствовал. Только бы найти…

Вот оно! Пальцы наткнулись на скопление небольших мягких шляпок и суетливо забегали по ним, словно не веря немыслимой удаче.

Тук. Тук. Тук-тук.

Да, точно. Нужно поторопиться.

Он отступил на шаг, глубоко вдохнул.

И свистнул.

Грибы засияли, освещая нарисованную прямо над ними метку, оставленную Андреем, и Олег, не теряя ни секунды, рванул в указанном направлении. Единственный раз оглянувшись на бегу, он увидел Киру, стоящую посреди коридора в бледно-синем мертвенном свечении и смотрящую ему вслед широко распахнутыми глазами.

Позади неё с потолка свисала зубастая тварь, чей язык уже тянулся вниз.

***

Солнце уже село, и окрестности шахты окрасились в чёрно-серые оттенки, среди которых сторонний наблюдатель, будь он здесь, не смог бы разобрать ни приколоченные к камням предупреждающие знаки, ни валяющийся под ними мусор, ни отдельные деревья.

Ни человека, сидящего чуть в стороне от входа прямо на земле.

Лицо Олега покрывали оставленные острыми камнями царапины и потёки грязи, и его белые глаза, уставившиеся в пустоту, выделялись на этом лице, как звёзды выделяются на ночном небе. Он сидел в темноте с того самого момента, как выбрался из штольни — один.

Насчёт чудовища, которое, сожрав всех его друзей, могло последовать и за ним самим на поверхность, он не беспокоился. Не потому, что знал, что на поверхности слишком много звуков, причиняющих чувствительным ушам этой твари боль, а значит, шахту она не покинет. Ему просто было всё равно.

Перед ним всплыло лицо Киры — там, в темноте, из которой он сбежал. Её широко раскрытые глаза, смотрящие ему вслед с недоумением. Этот взгляд отпечатался в памяти, как нить накала внутри лампочки, которая выжигает рубец на сетчатке, если посмотреть слишком близко.

В голове Олега прозвучала сказанная им самим же фраза, и он закрыл глаза.

Издалека, со стороны моста, до него донёсся перестук колёс проезжающего поезда:

Тук-тук. Тук-тук.

Тук-тук. Тук-тук.