Мясоруб

Глава 1

Сосны пиками нацелились на серое небо, легонько покачиваясь на ветру. Ковёр из иголок на земле больше напоминал кожу, больную и всю в рытвинах. Миха поёжился. В парке он был первый раз, и это место оказалось страшнее, чем он мог себе представить. Никакие байки и слухи не могли подготовить его к густому, маслянистому воздуху, бурой дымке и деревьям, больше похожими на чей-то скелет.

— Таймер! — рявкнул Дмитрич, бородатый мужик за пятьдесят. Из-за респиратора его голос звучал сиплее, чем обычно. Со страху Миха не разобрал ни слова, но потом сообразил и ткнул в часы на тонком запястье. Весело пискнув, устройство начало отсчёт – ровно сорок две минуты.

— Вперёд!

Охотники в потёртых комбинезонах двинулись вглубь парка. Среди рослых фигур Миха сразу выделялся – щуплый и слабый. Когда Дмитрич увидел его в первый раз, то чуть не прогнал. Сказал, что таким в парках не место, сразу сожрут, а то и хуже. Миха не отступил тогда, продолжил выпрашивать. А куда ему ещё идти? Денег не было даже на еду, а в городе работы раз, два и обчёлся. Никому не охота возиться с оборванцем с улицы, особенно когда самим жрать нечего. Оставались варианты с высокой текучкой: к егерям в Лес или к охотникам в парки. Первое – верная смерть, городские редко больше трёх ходок держались. А с парками шанс есть, если не тупить.

Но Дмитрич оставался непреклонен. Ему такой дохляк даром был не нужен. И только Миха собрался уходить, как в тёмную каморку Дмитрича ворвался охотник. Тихое как могила жилище сразу наполнилось внешним миром: резким запахом крови от грязного комбинезона, криками боли за дверью, злобой и поражением. Охотник что-то шипел из-под респиратора, и с каждым словом Дмитрич становился всё мрачнее и мрачнее. Наконец, он недовольно буркнул:

— Ладно. Завтра с нами пойдёшь. Найди Васю, пусть он тебе выдаст инвентарь.

Сейчас, когда сосны чуть ли не принюхивались к нему, а земля дрожала под ногами, Миха не мог не думать о вчерашнем дне. Второй охотник, который стонал за дверью, выглядел ужасно, его как будто пытались вывернуть наизнанку. Парень никогда не видел столько крови. И тварь, способная на такое, сейчас бродит где-то здесь.

Топор за спиной успел основательно отбить Михе копчик, а группа всё не останавливалась. Секундомер жёг руку, кожа чувствовала, как неумолимо бежит время. Сорок две минуты пролетят быстро, и потом... А что потом? Миха только сейчас понял, что ему ничего толком не объяснили. Зайти в парк, найти нужное дерево, нарубить мяса – вот и все инструкции. А зачем время? И что разорвало охотника вчера?

— Стоять!

Группа замерла. Дмитрич стянул респиратор и шумно втянул носом воздух.

— Здесь где-то.

— Слышь, шеф, завязывал бы ты с этим, — было не разобрать, кто именно из охотников это говорит. — У тебя и так лёгкие ни к чёрту.

— Не учи меня, как работать, — огрызнулся Дмитрич, но всё же надел обратно респиратор. — А теперь заткнулись все, ждите движения.

Медленно, стараясь не шуметь, охотники взялись за топоры. Миха тоже достал свой и почувствовал, как дрожат руки. Воздух похолодел и сгустился, ножом можно было резать. По лбу пробежала капля пота. Парк тоже замер, напрягся. Сосны склонились, чтобы лучше видеть чужаков, хвойный ковёр под ногами шевелил бесчисленными иголками, а под этим всем вздымалась влажная как плоть земля. Чёрная, сочащаяся соками, она урчала… Нет, что-то урчало под ней. Где-то внизу, в кромешной тьме, сжимался и ёрзал исполинский желудок, готовя себя для незадачливых охотников. Миха закусил губу. Его сердце билось всё сильнее. Он почти чувствовал, как ноги погружаются в эту мешанину плоти и грязи, как парк исходит слюнями от нетерпения. Время скоро выйдет. Нет, оно наверняка уже вышло! Надо бежать!

Небольшая сосенка рядом, всего метров шесть, вдруг дёрнулась.

Дмитрич взревел, в два прыжка добрался до дерева и с размаху ударил топором. Лезвие с чавканьем вгрызлось в ствол, фонтаном брызнула кровь. Миха тихонько заскулил. Под корой вместо древесины билось в агонии мясо. Мышцы с прожилками сокращались в судорогах, пытались удержать жизнь внутри. Корни, как щупальца, вцепились в землю в отчаянной попытке спастись, но Дмитрич крикнул ещё раз и замахал топором так быстро, что инструмент превратился в сверкающее пятно. Сосна кренилась с жутким треском, больше походившим на скулёж. Сучья тряслись, кора вспучилась в нескольких местах и оттуда тоже потекла тёмная жижа. Наконец, дерево жалобно хлюпнуло и повалилось на землю.

— Вперёд, вперёд, вперёд!

Остальные охотники подбежали к умирающему созданию и принялись рубить его на куски. Мясо, свежее, сочное, летело в покрытые брезентом тележки, оставляя за собой дорожку из крови. Топоры, как стальные зубы, откусывали от сосны целые шматы плоти, от чего она тряслась и шипела. Миха почувствовал, как в животе что-то забурлило и попросилось наружу. Он хотел не смотреть на эту ужасную расправу, но не мог даже зажмуриться.

— Эй, новенький! — Дмитрич на секунду остановился. Руки, туловище, борода – всё было забрызгано красным соком. — Если хочешь денег, то принимайся за работу! Я бездельников кормить не собираюсь!

На трясущихся ногах Миха подошёл к другому концу ствола. Здесь отличие сосны от нормальных деревьев было заметно гораздо лучше. Кора была вовсе не обычной, а вроде той, что нарастает на небольших ранках. Никакого мха или грибов, только пульсирующая, шершавая кожа, по-другому не назвать. А под ней было мясо.

Мясо… На прилавках оно появлялось редко. Егеря добывали еду только для себя, а из парков люди обычно если возвращались, то с пустыми руками. Неделями горожане питались скудным урожаем с огородов на крышах, который заканчивался быстрее, чем поспевал новый. Ходили слухи, что в Лесу еды больше, и его обитателям голодать не приходится. Вот только мало кто хотел лезть в кишащую монстрами чащу в слабой надежде найти одну из деревень. Горожане терпеливо ждали, и рано или поздно это окупалось.

Когда охотникам улыбалась удача, то магазин, что их нанимал, выставлял на прилавки мясо. Ужасно дорогое, оно отпускалось небольшими кусочками, не больше одного на человека, но что это была за еда! Маленький ломтик мог насытить взрослого человека на целый день, одну порцию можно было растянуть недели на две, а то и больше. Солоноватое, нежное, мясо было тем, за что люди были готовы убивать.

Сейчас Миха смотрел на то, откуда берётся это лакомство, и чувствовал, как рот наполняется слюной. Тошнота и ужас никуда не делись, но всё-таки это мясо… Парень никогда не видел его в таких количествах. Заплатят за него хорошо, можно будет протянуть ещё месяц. А если удастся умыкнуть кусочек-другой, то что за жизнь у него начнётся!

Мысли о том, как он наконец вырвется из нищеты, заняли голову целиком. Миха махнул топором, и сосна скрипнула. Ещё удар, ещё. Хвоинки на земле беспорядочно плавали в лужах крови. Удар – и кусок дерева со шлепком упал на землю. Миха закусил губу. Тут почти килограмм, и это его. Всё его.

Парень с остервенением набросился на сосну. Другие охотники уже закончили и собирали оставшиеся куски в тележки. Только Дмитрич продолжал работу, методично размахивая топором.

Часы пискнули.

— Шеф! Полчаса!

Дмитрич разогнулся и вытер пот со лба, оставляя красную полоску на коже.

— Да, тикать пора. Выдвигаемся!

Охотники схватили тележки и, не сговариваясь, быстро направились к выходу из парка. Миха тоже было пошёл за ними, но вдруг замер. Кое-что не давало ему покоя. От сосны всё ещё остался довольно большой кусок. Там мяса килограммов восемь, не меньше. Парень огляделся, но ни одной тележки не осталось. На себе его что ли тащить?

Один вид кровоточащего полена должен был прогнать любую дурную мысль из головы, но в Михе взыграла жадность. Восемь килограммов! Столько деньжищ! Если хотя бы половину продать, то можно будет машину купить. Да что там машину – на рынке место себе выбить! Каким человеком тогда станет Миха! Никто не вспомнит жалкого оборванца, все будут говорить, мол, глядите, Михаил Сергеевич идёт.

Парень схватился за полено с торца и охнул. Тяжёлое, зараза! Ну ничего, ничего. У него ещё десять минут. Если поднапрячься, то он всё успеет.

Занятый обрубком, Миха совсем не смотрел по сторонам. Он не видел, как сосны склоняются к нему всё ближе, как разеваются пошире старые дупла, и как внутри, в темноте, блестело что-то похожее на зубы.

***

Только Дмитрич вышел из парка, как услышал душераздирающий крик. Он обернулся и понял, что в его группе не хватает человека.

— Лёха, мать твою! Новенький где?!

— Вроде позади был, шеф, — охотник пожал плечами. — Может, его что-то вглубь утащило?

— Скорее это придурок за остатками вернулся, — Дмитрич сплюнул. — Комбез, маску, топор – всё просрали.

— Да ладно тебе. Парк всё равно кормить надо было. Нам только мороки меньше.

Дмитрич посмотрел на тележки, доверху груженные мясом. Лёха, конечно, прав, но пацана всё равно было жалко. Теперь искать ещё одного дурачка, что согласится лезть в парк. С маленькой группой много не утащишь.

— Ладно, пошли, пока добро не протухло.

Парк мерно покачивал соснами вслед уходящим охотникам, довольно урча. Сегодня наедятся не только горожане.