Мусоровоз

ГЛАВА I. Мусорный ветер

Видавший виды мусоровоз с голубой кабиной и желтым кузовом тарахтел по скользкой грунтовой дороге среди бесконечных полей, покрытых твердой коркой наста. Вчерашнее потепление сменилось морозным утром и успевший слегка подтаять снег затвердел сверху ледяным слоем.

Лысоватая резина на задних колесах предательски проскальзывала на ухабах, однако сцепление на передней оси выручало ситуацию. Зимние покрышки спереди обеспечивали стабильность курса, вгрызаясь массивными зубьями протекторов в замёрзшую грунтовку.

Машина громко урчала дизельным двигателем, исторгая клубы сизого дыма из выхлопной трубы. Пробег дизельного мотора, выпущенного в 1991 году, давно перевалил за миллион километров. Несмотря на солидный возраст и выработанный ресурс, агрегат после нескольких капитальных ремонтов продолжал исправно коптить воздух.

Впрочем, для окружающей флоры и фауны наибольший дискомфорт представлял отнюдь не сизый выхлоп, а зловонный шлейф тянувшийся за мусоровозом. Смрадный дух аки верным спутник всюду сопровождал машину, и не было никакой возможности избавиться от этого вонючего компаньона.

Управлял автомобилем Григорий Иваныч Чижиков. Худощавый мужчина с морщинистым лицом выглядел лет на 60, хотя по паспорту ему на прошлой неделе стукнул только полтинник. Тяжёлая жизнь оставила на его внешности отпечаток вечной скорби. Паутина глубоких морщин-борозд исполосовала лицо вдоль и поперёк, придав выражению физиономии перманентно печальный вид.

Григорий Иваныч в отличие от местной фауны давно принюхался к вони мусоровоза, слившись с ней в единое целое. Рядом с ним на пассажирском сиденье дремал напарник Ерёма, который аналогичным образом породнился с мусорным амбре, пропитавшись им насквозь до той степени, что никакая баня и парфюм не способны были перебить устойчивый неприятный душок.

Распространяющий зловоние механизм медленно полз в лучах скупого декабрьского солнца, озарившего восток ровно по расписанию в 7:42. Мусорка на колёсах забиралась всё дальше от городской цивилизации в деревенскую глушь. На сегодня в путевом листе числилось всего три населенных пункта для сбора мусора. Порядок очередности маршрута значился следующий: село Коники, пгт. Маниловка и хутор Украинка.

Мусорная машина обслуживала самый дальний медвежий уголок области, соприкасавшийся с Зоной Отчуждения на севере. Каждые две недели Григорий Иваныч и Ерёма ехали из райцентра собрать мусорные мешки, которые выставляли люди возле дороги. Согласно инструкции, они грузили в бункер только бытовые и домашние отходы, однако за дополнительную плату могли забрать и строительный мусор, положив прибор на все нормативы и стандарты утилизации.

Совершив рейд по трём населенным пунктам, дальше начиналось самое интересное. Если раньше автомобиль направлялся на мусороперегрузочную станцию, то в последнее время возникли сложности с утилизацией отходов из-за переполненности свалок и нужно было каждый раз тщательно подбирать новое место для выгрузки двадцати пяти кубометров уплотненных бытовых отходов.

В поисках подходящей местности для выгрузки мусора Григорий Иваныч решил на подъезде к селу Коники повернуть на старую заброшенную дорогу, пролегавшую через покинутое садовое товарищество "Берёзка". Когда-то здесь любили отдыхать от городской суеты работники радиозавода, однако в наступившие лихие времена дачные домики начали обворовывать с завидной регулярностью. Дошло до того, что деревенская голытьба начала разбирать на строительные материалы некоторые здания и это стало концом товарищества.

Сейчас среди развалин здесь обитала только стая бродячих собак. Злобные голодные псы облаивали с яростью каждый проезжающий мимо автомобиль. Местные рассказывали байки, что однажды одичавшие животные загрызли насмерть группу сталкеров, имевших неосторожность разбить здесь лагерь для ночёвки. Доказательства гибели людей отсутствовали, поскольку до сих пор эти три человека считались пропавшими без вести.

Ходили даже слухи о преднамеренном распространении истории про кровожадных собак среди жителей близлежащих сёл, якобы с целью снять с местных подозрения за таинственное исчезновение любителей незаконного проникновения в Зону Отчуждения.

Поисковые группы безрезультатно прочёсывали близлежащие окрестности в надежде отыскать хоть какой-то след от группы сталкеров, но всё тщетно. Три человека, словно сквозь землю провалились. Примечательно, что стая одичавших собак искусно избежала встречи с людьми. Животные словно учуяли опасность. Над ними и в правду готовилась жестокая расправа с применением автоматического огнестрельного оружия.

Срезая путь через садовое товарищество, Григорий Иваныч внимательно зыркал по сторонам, ощущая нутром неспокойность здешних мест. Полуразобранные на стройматериалы дома придавали здешним пейзажам излишней тревожности. Вывалить здесь мусор казалось весьма удачным решением.

Вдруг на очередном повороте извилистой дороги перед мусоровозом неожиданно выросла громадная рыжая дворняга, походившая скорее на волка, чем на собаку. С матерком Григорий Иваныч вдавил кулаком в центр рулевого колеса, оглушая окрестности протяжным сигналом.

К его удивлению, это не возымело абсолютно никакого эффекта. Рыжая косматая псина продолжала стоять на дороге, преграждая путь. Порывы ветра развевали её шерсть, придавая могучему телу ещё больший объем.

Давить животное Григорию Иванычу не хотелось, поэтому он решил снизить скорость до минимальной и медленно надвигался на собаку как танк. Псина без лишних движений синхронно отходила назад, пренебрежительно прищуривая холодные глаза.

Через мгновение из ниоткуда внезапно с двух сторон на мусоровоз накинулась свора одичавших собак. Около дюжины дворняг яростно облаивали машину, норовя укусить за колеса. При этом рыжий предводитель стаи грозно рычал и с неохотой пятился назад.

Одна из самых тупых и отчаянных собак в азарте сунула морду под лысую резину колеса в тот неблагополучный момент, когда Григорий Иваныч газанул, и поплатилась жизнью. Вместо визга и скулежа из раздавленной пасти псины раздалось предсмертное хрипение.

"Во дура, а!" - удовлетворительно крякнул Григорий Иваныч, увидев в боковом зеркале глупую и бессмысленную смерть животного.

Вожак стаи отскочил в сторону от ускорившегося мусоровоза и ринулся к агонизирующей тушке собаки. Рыжий кобель жалобно выл, тыкаясь носом в коченеющее тело. Их связывало гораздо больше, чем принадлежность к одной стае. Под колеса попала его любимая сука, которая судя по раздувшимся бокам, должна была скоро ощениться.

Животные чувствовали боль вожака и скулили с ним в унисон, поджимая хвосты. В знак утешения и скорби псины плотным кольцом обступили рыжего предводителя стаи, который всё ещё продолжал тереться мордой об изуродованный труп своей самки. Словно кобель верил в самом деле, что эти движения в сочетании с громким воем способны её оживить.

Продолжая ворошить остывшее тело, пёс жадно втягивал окровавленным носом вонючий шлейф, который тянулся за мусоровозом. Этот запах впечатался глубоко на подкорку, как и безумная всепожирающая ненависть к людям, которые убили его любимую самку и ещё не родившееся потомство.

Тем временем Григорий Иваныч в кабине со смехом рассказывал проснувшемуся напарнику о курьезном случае.

"Это же надо быть такой тупой!", - удивленно воскликнул Ерёма и чуть не пролил кофе, который наливал себе из термоса в чашку со смайликом и надписью "Самому лучшему папе".

"Да, на редкость глупая сука", - согласился Григорий Иваныч и прикурил сигарету.

Жадно затягиваясь до корешков лёгких, он сильно закашлялся и на пару секунд потерял контроль над дорогой. Этого времени хватило, чтоб машину занесло на ухабе по скользкой дороге. Лысая резина на задних колесах предательски потянула мусоровоз в кювет.

Отчаянно вдавливая педаль газа в пол, водитель пытался ещё вытянуть автомобиль из заноса, однако подходящий момент для маневра был потерян из-за чахоточных спазмов Григория Ивановича. Отсидев от звонка до звонка 15 лет в местах лишения свободы, он приобрел не только перманентный скорбный вид лица, но и хронический туберкулез.

"Еп твою мать!.. Кх-кх..! - сквозь раздирающий лёгкие кашель выругался Григорий Иванович, понимая, что 8-тонный мусоровоз уходит в кювет и заваливается на бок. - Держись, Ерёма!.. Кх-кх-ааргхх!".

Ерёма моментально сориентировался в ситуации и, бросив чашку с кофе, вцепился мертвой хваткой в ручку над дверью. Ногами он уперся как можно сильнее в нишу под бардачком, и постарался надёжно зафиксировать положение тела в пространстве.

С ревущим двигателем и матерящимся Григорием Иванычем махина желто-голубого цвета заваливалась на левый бок, уходя с дороги в кювет. Перед ударом и окончательной остановкой мусоровоз смёл со своего пути километровый столб с числом "2014" на табличке. Благо перепад высоты был незначительным и столкновение с землей получилось весьма мягким. Снег смягчил аварию. Мусоровоз по скользящей траектории забурился в сугроб и окончательно остановился.

ГЛАВА II. SOS

Вокруг стояла непривычная оглушительная тишина. Казалось, что после того как заглох старый дизельный двигатель, изготовленный еще в СССР, время остановило ход и вокруг воцарилась первозданная гармония. Пролетающая над мусоровозом стая ворон ехидно прокаркала на своём птичьем языке и уселась неподалеку в березовой рощице. Словно черным каркушам стало любопытно, как будут дальше развиваться события с железным вонючим монстром, который вместо урчания по дороге замер в неестественном положении на боку.

Вороны - умные птицы. Они знали, что несмотря на отвратительный запах, исходящий от машины, внутри сидят люди из плоти и крови. Полакомиться человечиной падальщикам завсегда праздник.

К большой радости ворон, через минуту дверь кабины небесного цвета со скрипом отворилась. Из нее показалась окровавленная рука, которая пыталась зацепиться за кромку крыши, но соскальзывала. С третьей попытки Ерёма сумел таки ухватиться покрепче и, несмотря на обильное кровотечение, сумел подтянуться и вытащить своё израненное тело из кабины. С мычанием и тяжело дыша он повалился вниз, пробивая твёрдую кромку наста и ещё больше порезав руки.

"Иваныч, сукин сын, ты жив?!?" - со стоном пытался крикнуть погромче Ерёма, но у него ничего не получилось из-за сбившегося дыхания. - "Как так можно ездить, старый ты мудак!"

Самые смелые вороны спустились на землю и приблизились к раненому человеку, пытаясь оценить своим птичьим интеллектом степень увечья. Пернатых падальщиков ждало разочарование, поскольку у Ерёмы была слегка повреждена рука неглубоким порезом в районе предплечья и ныло ушибленное колено. В целом молодой человек находился в более чем удовлетворительном состоянии.

А вот Григорию Иванычу повезло гораздо меньше, поскольку мусоровоз завалился на левую сторону и основной удар при падении пришелся как раз на него. Он находился в отключке и, судя по скрюченному положению тела, зажатому между покореженной дверью и рулем, дела его были плохи.

Ерёма быстро понял бесперспективность попыток привести напарник в сознание. Трогать его сейчас бесполезно и опасно. Чем он мог ему помочь? Никакой аптечки в машине они не возили, вопреки всем правилам. Навыки оказания экстренной помощи Ерема благополучно забыл с тех самых пор, когда десять лет назад получил водительское удостоверение. Единственное, что он помнил, так это заповедь, - не навреди травмированному человеку ещё больше, желая ему помочь!

Мусорщик перевязал рану на руке ремнем и с ненавистью заглянул снова в кабину. Боль от полученных травм казалось пустяком по сравнению со злостью на напарника, который на ровном месте устроил аварию. Но всё же жалость взяла верх. Нервными движениями он выдернул из-под сиденья два старых пледа и укрыл ими Григория Иваныча.

Спрыгнув вниз с кабины на снег, Ерема достал из кармана мобильный телефон и с надеждой взглянул на экран. Как он и думал, в этой глухомани сеть отсутствовала. Ноль палочек из пяти.

"Сука! Сука! Сука!" - громко со злостью три раза ругнулся в декабрьское небо мусорщик.

Ему ответили злорадным трехкратным карканьем вороны, кружившие над мусоровозом. Крылатые трупоеды успели заметить острым зрением, что второй человек в кабине обездвижен и в предвкушении пира наматывали круги вокруг добычи.

Настроение у Еремы испортилось ещё больше, когда он расслышал сквозь ненавистное карканье птиц жуткий вой вдали. В памяти моментально всплыл последний диалог перед аварией, как Григорий Иваныч смеясь рассказывал о раздавленной под колёсами псине. Зловещий холодок прошел по спине мусорщика и его как-будто всего передёрнуло от страха.

Он слышал ужасные истории про одичавших собак в местной округе, которые запросто нападали на людей и рвали их на части. Последний раз здесь исчезла группа из трёх сталкеров, пробиравшихся нелегально в Зону Отчуждения. Разделить их участь Ереме хотелось меньше всего. Само осознание, как тебя живого рвут на части и проглатывают злобные псы, вызывала приступ панического трепета.

В спешке Ерема залез обратно в кабину мусоровоза и попытался завести двигатель, но ему мешал Григорий Иваныч, правую ногу которого после удара неестественно вывернуло и она перекрывала доступ не только к педалям управлениям, но и кнопке подсоса топлива.

"Чёрт, чёрт, чёрт..." - механически повторял Ерема, пробуя снова и снова завести машину, но безнадёжно. Протиснуть руку к кнопке казалось нереальным. Со злости мусорщик зажал клаксон на руле и резкий гудок распугал осмелевших ворон, успевших поближе подобраться к машине.

Громкий звук немного привел в чувство запаниковавшего мужчину. Глубокий вдох и медленный выдох. Ерёма взял себя в руки и вспомнил Азбуку Морзе. В его голове возникла спасительная мысль, что кто-то может прийти ему на помощь, если он будет подавать сигналы SOS.

Три гудка длинных. Три гудка коротких. Три гудка длинных.

Рыжий вожак стаи нёсся с хищным оскалом вдоль дороги вслед за вонью мусоровоза. Он так быстро бежал, одержимый жаждой мести, что за ним едва поспевала его одичавшая злобная свора. Каждый из псов готов был умереть в схватке с ненавистными людьми.

Три гудка коротких. Три гудка длинных. Три гудка коротких.

Здоровенный рыжий кобель учуял усиление смрада и прибавил скорости. Его косматые могучие лапы обледенели, но они продолжали всё также быстро мелькать огненными пятнами возмездия на снегу, прокладывая тропу остальным собакам. Когда он услышал гудки вдалеке, то понял, что цель близка и злобно залаял.

Три гудка длинных. Три гудка коротких. Три гудка длинных.

Сквозь гудение клаксона Ерема услышал дьявольский лай собак. Ладони его от страха моментально вспотели, и он отчаянно снова задёргал ключ зажигания в попытке завести двигатель.

Бесполезно. Через минуту лающая озлобленная свора одичавших псов закрутила адский хоровод вокруг поверженного мусоровоза. Собаки яростно накидывались на машину и кусали резину колёс, наводя столбенеющий ужас на Ерему.

ГЛАВА III. Первая кровь

Тридцатилетний парень за минуту поседел, предчувствуя близкую гибель. Ожидание смерти хуже самой смерти. Но так просто сдаваться он не намеревался. Дома его ждала жена и маленькая годовалая дочь. Осознание нужности своим девочкам придало ему сил, и он справился с паническим страхом.

Замерзшими трясущимися руками Ерёма нащупал между водительским и пассажирским сиденьем монтировку. Открыв судорожным движением бардачок, он достал большой кухонный нож, которым Григорий Иваныч любил резать докторскую колбасу на бутерброды.

"Думай, бля, Вася, думай!" - давал сам себе отрывистые команды Ерема, пытаясь сконцентрироваться. - "Нужна защита! Извини, Иваныч..."

Мусорщик стянул с водителя два пледа и достал с дверного отсека серебристый скотч. Одно покрывало он намотал на левую руку, а другое на левую ногу, затянув всё тщательно скотчем. Ерема принял твердое решение сопротивляться до последнего и убить столько собак, сколько сможет, прежде чем его порвут на куски.

На голубой кабине мусоровоза алые разводы крови смотрелись абстрактной живописью, прекрасно гармонируя с белой коркой настой вокруг. Собаки почувствовали кровь и, если бы могли, то порвали на куски заваленную на бок махину.

Сейчас в критический момент он неожиданно для себя осознал, что верит в Бога. Оказавшийся в ловушке человек мысленно повторял одну и ту же фразу: "Господи, спаси и сохрани! Господи, спаси и сохрани!". Аккуратно высовываясь из кабины, мужчина осенил себя крестным знаменем, держа в правой руке монтировку, а в левой нож.

В этом вонючем монстре из стали животных бесило абсолютно всё, начиная от смрадного запаха, заканчивая ненавистными людьми в кабине. Больше всего жаждал мести рыжий вожак. Он прыгал на задних лапах вокруг кабины и лязгал мощными челюстями, намереваясь ухватить высунувшуюся руку Еремы. Пылая адским желанием расплатиться за гибель своей щенной суки, пёс собирался любой ценой пробраться внутрь кабины.

Ерема выглянул осторожно из кабины в тот самый момент, когда рыжий вожак в прыжке намеревался достать до ручки двери. Перед мусорщиком на мгновение застыла озлобленная пасть пса с горящими глазами и клацнули мощными клыки возле лезвия ножа. Упираясь ногами в пассажирское кресло, мужчина изловчился высунуть правую руку с монтировкой и отпихнуть крюком прыгающего кобеля.

Рыжий вожак зарычал и попробовал вцепиться в монтировку, но быстро понял, что только повредит себе клыки и отпустил холодный металл.

"Пшла вон, тварь!" - прокричал Ерема, отчаянно надрывая голос, - "А-А-А!"

На мгновение ответная злость и выпад со стороны человека усмирили пыл рыжего дьявола. Животное сообразило, что так просто достать людей из машины нельзя, да и подставлять под удары глупо. Вожак что-то пролаял на своём собачьем своре и та затихла, послушно обступив мусоровоз по периметру.

Поняв, что обезумевшая свора немного успокоилась и не пытается атаковать, Ерема нашел в себе мужество осторожно выглянуть из кабины. Прямо напротив двери сидел огромный пёс, который, и в правду, походил на дьявола: вздыбленная огненно-рыжая шерсть и горящие глаза наводили ужас; глухое рычание свидетельствовало о том, что его ярость никуда не делась, а трансформировалась в холодный и трезвый расчёт.

"Ну что ты, Рыжий?" - попытался наладить с собакой контакт мусорщик, словно она могла понять слова. - "Это не я раздавил ту глупую псину... Она сама кинулась под колёса... Чего ты от меня хочешь?!?"

В ответ рыжий вожак лишь холодно блеснул глазами и отрывисто гавкнул, показав огромные клыки. Умный пес сообразил, что добраться до человека можно и обходным путём со стороны кузова.

Отбежав подальше для разбега, собака стремительно набрала скорость и в прыжке забросила передние лапы на скользкую металлическую поверхность мусорного бункера. Когти противно заскрежетали по рифленому железу и через пару секунд животное сползло вниз, приземлившись мягко на задние лапы.

Рыжий пес предпринял ещё несколько безуспешных попыток, пока вслед за ним не начали повторять и другие собаки. Одной из них, похожей на шустрого и маленького фокстерьера, удалось каким-то чудом вскарабкаться на кузов мусоровоза. С яростным лаем отважный малыш ринулся к голубой кабине.

Ерема оказался в полном замешательстве, когда на него сверху сквозь разбитое стекло приземлился злобный кусающийся клубок. Мелкая, но очень юркая собака взвилась юлой и больно кусала за ногу. Острые зубы впивались в человеческую плоть, вкус которой для одичавшей стаи стал настоящим лакомством.

Инстинктивно мусорщик дрыгал той ногой, которую предусмотрительно обмотал пледом, однако сообразительный пёсик её игнорировал и кусал незащищенные места на теле.

"Паскуда мелкая, сдохни!" - прокричал Ерема и не глядя начал хаотично полосовать ножом пространство вокруг себя.

Один из таких слепых ударов достиг цели и животное отчаянно заскулило. Лезвие по касательной проскользнуло по голове собаки сверху вниз, что привело к ампутации правого уха. Некоторое время оно еще болталось на тонкой кожице, но следующий взмах ножа завершил начатое.

Третьим ударом Ереме удалось распанахать шею псу. Теплая собачья кровь брызнула струей прямо в лицо Григорию Иванычу. Этот кровавый душ и суматоха в кабине привели к тому, что из благостного бессознательного состояния он вернулся в жестокую реальность, где царила боль.

ГЛАВА IV. Алкоголь и Григорий Иваныч

Сквозь туман водитель слышал, как Ерема обсыпает проклятиями и матом весь собачий род. Едва разлепив глаза, раненому предстала жуткая картина: прижав собаку обмотанной пледом рукой к приборной панели, его напарник методично всаживал кухонный нож в туловище пса.

С демонической настойчивостью приговоренная к смерти псина отчаянно сопротивлялась. Животное умирало в бессильной злобе, пытаясь из последних сил прокусить плед. Озверевший Ерема остановился только тогда, когда обмякшее тельце пса превратилось в кровавое месиво.

"Какого хера тут происходит...?" - с хрипом обессиленным голосом задал риторический вопрос Григорий Иваныч, давая понять напарнику, что пришел в себя.

"Добро пожаловать в Ад!" - улыбнулся ему Ерема, - "Мы в кювете, легли на бок. И нас пытаются сожрать одичавшие псины".

Григорий Иваныч зажмурил глаза от накатившей боли и облизнул губы. Вкус у собачьей крови был отвратительный. Ему захотелось вновь потерять сознание, однако мозг отказал ему в данной привилегии, решив что шансов будет выжить больше в бодрствующем страдающем состоянии.

"Боже, как же мне херово" - прошамкал неразборчиво Григорий Иваныч и обратился с последней просьбой. - "Можешь меня прикончить?"

На мгновение Ерема растерялся, но тут же взял себя в руки и мотнул головой:

"Ты ерунду не городи, Иваныч! Это самое... подлатают и будешь как новенький".

"Хрен там!" - прохрипел в ответ Григорий Иваныч. - "Нутром чую, это мой последний рейс."

Водителю мусоровоза в самом деле хотелось поскорее умереть, поскольку боль и страдания, сопровождавшие его всю жизнь, теперь усилились многократно и достигли критических значений. Он ни о чем не жалел и прожил бы жизнь снова с таким же коленкором, наступая на те же самые грабли. Чему быть, того не миновать. Вот только боли и мучений хотелось в конце пути поменьше.

Ерема стиснул руку напарнику и с влажными глазами как мог подбадривал, но в глубине души понимал, что шансов выжить у Иваныча катастрофически мало. Они находились в богом забытом месте на заброшенной дороге далеко от цивилизации, где даже нет сигнала мобильной сети. Помощи ждать неоткуда. Только одичавшие псы и крепнущий мороз за бортом были их ближайшими соседями.

Вдруг Ерема вспомнил, что у него в загашнике оставалось полбутылки водки 0,7 литра. Моля всех богов, богинь и богоматерей, чтоб стеклянная тара была целой после аварии, он нырнул рукой под спинку пассажирского кресла и извлек как Копперфильд перед носом Иваныча дешевое пойло, купленное в одной из сельских наливаек.

"Будешь?" - спросил коротко "фокусник", кивая на шнапс.

"Буду", - также коротко ответил Григорий Иваныч, чувствуя как к нему возвращается желание жить.

Без лишних слов Ерема открутил пробку и аккуратно поднес огненную жидкость к губам напарника, давая ему причаститься перед смертью к алкоголю. Водитель пил водку жадно большими глотками, чувствуя как боль и страдания постепенно утихают с каждым последующим хлебком... Прервал это мистическое таинство большой черный пудель, который рухнул сверху на мусорщиков как снег на голову!

Стеклянная бутылка предательски выскользнула из рук Еремы и ударилась об металлическую стойку, треснув в районе донышка зубчатым зигзагом. Остатки драгоценного обезболивающего окропили христианские иконки, которые Григорий Иваныч разместил слева над рулем.

"Ах ты ж сука!" - прошипел с ненавистью водитель, превращаясь на глазах из умирающего старика в яростного берсерка.

Руки Григория Иваныча вдруг неожиданно налились былой силой. Ловко подхватив "розочку", он одной пятерней приподнял за кучерявую морду рычащего пса, а другой проделал отточенное движение, которое не раз выручало его в экстремальных ситуациях; он вдавливал сантиметр за сантиметром крошащееся стекло в собачью плоть, проделывая ковыряющий финт кистью, выскребая всю дичь из бешеного животного, которое позабыло, что царь природы это человек и нападать на него опасно.

Четвероногое отродье заскулило и отчаянно вцепилось в икроножную мышцу Еремы. Взвыв от боли, мужчина взял себя в руки и дотянулся до ножа. Через мгновение он помог напарнику прикончить псину, безжалостно вогнав лезвие по самую рукоятку в бочину. Зверь испустил дух и обмяк.

"Третья шавка за сегодня", - резюмировал Ерема и со злостью плюнул на изуродованную тушку пуделя.

"Выброси их нахер отсюда!" - скомандовал Геннадий Иваныч, чувствуя что помирать ему еще рановато.

"Давай сперва перекурим", - улыбнулся напарник.

Григорий Иванович хорошо помнил, как тяжело бросал курить Ерема, но не сказал ему ни слова, а молча достал из нагрудного кармана пачку сигарет заляпанную кровью.

"Ебучие шакалы своей жижей замарали табак", - злобно выругнулся водитель, передавая немного размякшую от крови сигарету напарнику.

"Так даже слаще", - задумчиво ответил мусорщик, разглядывая покрасневшую сигарету, и вместо того, чтоб прикурить положил её за правое ухо.

"Рано ещё", - заметил философски Геннадий Иваныч и закашлялся. - "Знаешь, что самое смешное? - закуривая продолжал водитель, - "У меня дома три собаки. Две дворняги и одна болонка от бывшей осталась..."

Ерема слушал напарника и параллельно выталкивал за борт безжизненные тушки.

"У меня у самого жизнь как у собаки", - философствовал дальше мусорщик. - "Собака бывает кусачей только от жизни собачей. Мне этих тварей даже жалко по-своему".

"Аналогичная петрушка, Иваныч!" - согласился Ерема, выкидывая за борт мертвого фокстерьера. - "Но выбирая между жизнью человека и пса, я не раздумывая перережу глотку блоховозу".

"Это смотря ещё, что за человек и что за собака", - резонно заметил Григорий Иваныч. - "Есть такие гниды на свете, которые и клочка шерсти от самой заурядной дворняги не стоят".

"Человек - самый страшный зверь?" - спросил напарника Ерема и выбросил труп черного пуделя наружу, да так удачно, что тот шмякнулся прямо на одну из тявкающих внизу дворняг и та заткнулась.

"Зря иронизируешь", - неожиданно перешел на серьезный тон Григорий Иваныч. - "Я хочу тебе перед смертью исповедоваться в своих страшных грехах, которые творил с самыми невинными созданиями на свете..."

"Да ты ещё меня переживешь!" - воскликнул Ерема и хотел потрепать напарника по плечу, но Григорий Иваныч внезапно побелел и зашёлся в жутком кашле.

Одновременно с этим сзади кузова раздался противный скрежет, словно кто-то граблями скрёб по металлу. Ерема быстро догадался, что это рыжий дьявол пытается забраться к ним в гости. Не дать ему забраться на мусорный бункер будет куда проще, чем биться здесь в стесненном пространстве.

"Иваныч, держись! Я скоро...", - подбодрил напарника мусорщик и, взяв монтировку, вылез из кабины.

ГЛАВА V. "Шестёрка"

За бортом стояла морозная погода и руки начали быстро коченеть без перчаток. Ереме пришлось обмотать монтировку пледом, чтобы хоть как-то согреть задубевшие пальцы. Осторожно ступая по гофрированному толстому металлу кузова, он выглянул вниз на корму машины и заметил, что здоровенный рыжий пёс уже практически забрался наверх. Собака с оживлением помогала себе когтями закрепиться на первом выступе, который открывал дальше путь к пологому уклону мусорного бункера и кабине.

"Рыжий, фу" - повелительно дал команду мусорщик и с размаху ударил монтировкой, стараясь попасть по мощной передней лапе собаки.

Металл лязгнул об металл. Мимо!

Вожак стаи ловко увернулся в левую сторону, помогая себе задними лапами, и грозно зарычал. Он чувствовал страх человека и нарочно лязгал для устрашения массивными челюстями, оголяя здоровенные клыки.

Ерема попятился назад и вновь стал повторять про себя "Господи, спаси и сохрани!". Ужас поселился в его сердце, когда он узрел в глазах пса поистине дьявольские огоньки.

"Сгинь! Изыди! Сгинь!" - причитал мусорщик, осеняя себя крестным знамением.

Воспользовавшись замешательством человека, рыжий дьявол с двойным усердием вскарабкивался выше на кузов мусоровоза. Шавки внизу пришли в необычайное возбуждение и залились торжествующим лаем, когда их вожак всё же сумел частично покорить вершину мусорного бункера и закрепился на первом уступе.

Металл под его когтями противно скрипел. Дикий пёс щерил клыки и медленно приближался к Ереме, который полностью потерял боевой дух и водил монтировкой из стороны в сторону как волшебной палочкой, думая что это ему может помочь в схватке. Аналогичным образом можно было рассчитывать и на молитвы богу.

Внезапно на повороте появился старенький "ВАЗ-2106" белого цвета. Словно ангел он спустился с небес, сливаясь с белыми декабрьскими просторами.

Рыжий вожак замер в нерешительности на несколько секунд, пытаясь определить с какой скоростью двигается машина и когда она будет здесь. Этого времени хватило Ереме для того, чтоб он нашел в себе силы ухватить покрепче монтировку и со всей силы бросить в ненавистную псину.

Собака успела частично увернуться, подставив вместо морды бок и спину. Металлическое орудие больно ударило животное по хребту, что привело к потере равновесия и падению вниз с высоты кузова.

"Да!" - торжествующе прокричал мусорщик, - "Получи, гадина!"

Его страх сменился торжеством победы. Ерема поднял руки вверх и энергично махал в сторону приближавшегося автомобиля. "Жигулёнок" ехал на приличной скорости и, судя по всему, останавливаться водитель даже не думал. Машина, напротив, ещё больше ускорилась и проскочила мимо заваленного на бок мусоровоза как пуля.

Напрасно Ерема размахивал руками и кричал. Он даже не сумел толком разглядеть, кто сидел в затонированном "ВАЗ-2106". Ему так хотелось взглянуть в глаза человеку, который равнодушно проехал мимо. От отчаяния и горести мусорщик во всю глотку заорал: "Ган-дооон! Пошёл ты!". При этом он активно потрясал средним пальцем, а из обезображенного гримасой ненависти рта брызгала слюна.

Судя по всему водитель сумел расслышать крик или разглядеть оскорбительную жестикуляцию, так как "шестерка" начала резко тормозить. Для Еремы красные стоп-сигналы зажглись спасительным светом. Он был бы счастлив хоть десять раз получить люлей, но заполучить шанс на спасение. Без посторонней помощи их положение с Григорием Иванычем выглядело абсолютно безнадежным.

Белый "ВАЗ-2106" с колхозным тюнингом в виде неуместного спойлера и наклейкой TURBO на багажнике начал сдавать потихоньку назад. К удивлению Еремы собаки не бросились атаковать машину. Напротив, некоторые из них даже дружелюбно завиляли хвостами, словно увидели старого знакомого.

Поравнявшись параллельно с заваленным на бок мусоровозом, черное тюнингованное окно со стороны водителя приоткрылось и громкая музыка хлынула из салона мощной волной.

"Может быть, что и ты не ты. Может быть, что и я не я. Вот и ходим как пьяные по дорогим пустым...", - разносились слова группы "Пикник" на всю округу.

Ерема пытался разглядеть через приоткрытое окно, кто сидит за рулем, но это не представлялось возможным. Сквозь лобовое стекло он видел, что спереди сидело двое мужчин в защитном камуфляже, но лиц было не разглядеть.

"Приглушите музыку!" - кричал им Ерема и показывал пальцами на свои уши.

Ответ не заставил себя долго ждать. Музыка заиграла ещё громче. Дешевая аудиосистема надрывно хрипела на максимальном уровне громкости, а дребезжащие басы заставляли мусорщика ещё больше корчить морду лица.

"А не странно, не странно ли, вдруг увидеть сияние? Вдруг увидеть сияние неземной красоты-ы-ы...", - продолжал голосить Шклярский из динамиков.

Сидящие в "шестерке" явно издевались над Еремой. Мусорщику послышался громкий отвратительный смех, как у гиен, доносящийся из салона.

"Мужики!" - не оставлял он попыток, - "Будьте людьми... Помогите, а?!?"

Рыжий пёс медленно подошел к белой "шестерке" и облизал высунувшуюся из приоткрытого окна мужскую руку.

У Еремы внутри всё похолодело. До него начало доходить, как одичавшие собаки смогли выжить и не умереть с голоду в заброшенном товариществе.

ГЛАВА VI. Слава, Гаврила и Ваня

Братья Германы росли в страшной нищете на окраине села Коники, подвергаясь со стороны отчима постоянному насилию. В алкогольном угаре его любимым развлечением было избить жену и терроризировать всяческим образом пасынков. Чувствуя потребность в самоутверждении, он компенсировал ничтожность своей сущности издевательствами над более слабыми.

Это наложило сильнейший отпечаток на психике братьев, которые росли в атмосфере страха и ненависти. Когда старшему исполнилось тринадцать лет, то он подговорил младших устроить отчиму несчастный случай. Дождавшись когда тот в очередной раз набухается в хлам, детишки отволокли его обрюзгшее тело в садовое товарищество "Березка", которое к тому времени уже считалось заброшенным. Там обитали только одичавшие собаки - вечно голодные и злые, как и братья. Словно чувствуя родственность душ, они быстро нашли общий язык.

Униженные и затравленные дети с удовольствием наблюдали за пиршеством стаи. Псам человечина пришлась по вкусу, а ненавистный отчим получил статус без вести пропавшего. Так возникли необычные симбиотические отношения между тремя братьями Германами и одичавшими собаками.

Старший из братьев, Слава, рано повзрослел, превратившись в жестокого и расчетливого психопата. Он взял от отчима только любовь к насилию, ведя исключительно трезвый образ жизни. Удовольствие ему доставляла только человеческая боль. В каждом из людей, кроме своих братьев и матери, он видел отчима, который всячески над ним издевался.

Средний брат, Гаврила, находился полностью под влиянием старшего, считая его скорее отцом, чем братом. Идущий за ним погодок Иван, отличался самым мягким и человечным характером. При любой возможности он старался быстро и наименее безболезненно прекратить страдания людей, что невероятно бесило Славу. На этой почве у них неоднократно возникали конфликты.

Вот и сейчас Иван намеревался выйти поскорее из "шестёрки" с охотничьим обрезом 12-го калибра и прекратить страдания мусорщика одним метким выстрелом в голову, но старший брат вовремя забрал оружие и хотел наиграться вдоволь с очередной жертвой на заброшенной дороге.

Мусоровоз для братьев сам по себе являлся лакомой добычей, которую они намеревались разобрать на части прямо на месте и сдать на металлолом. Для этого у них был весь необходимый инструментарий, вплоть до мощных газовых резаков, которые они уже не раз пускали в ход.

Всего-то надо было перекрыть для подстраховки заброшенную дорогу с двух сторон, чтобы жертв обстоятельств не стало ещё больше. Со стороны садового товарищества "Березка" братья уже успели завалить два мощных дерева в нужном месте, перекрыв ход.

Они спешили закрыть капкан со стороны села Коники, однако оскорбительные жесты и крики Еремы внесли коррективы в планы. Эмоции взяли верх над старшим братом, который сидел за рулем, и он намеревался незамедлительно покарать мусорщика.

"Да пристрели ты его и поехали!" - взывал Иван брата к здравости, пытаясь перекричать музыку. - "Нам надо ещё успеть перекрыть дорогу у ручья".

"Заткись!" - зло оборвал его Слава и хищно облизнулся, покачиваясь в такт музыке. В его облике проскакивало нечто демоническое. Взгляд горел адским пламенем, а козлиная бородка ржавого цвета придавала сходство с рыжим вожаком стаи.

Иван взял на себя смелость выключить одну из любимых песен брата, нервно нажав пальцем кнопку паузы на аудио магнитоле.

От такой наглости Слава рассвирепел ещё больше и отвесил Ивану смачную оплеуху.

"Слушай меня", - повелительным тоном сказал старший брат, немного успокоившись, - "Сейчас ты, Гаврилка, выйдешь из машины и прикинешься деревенским дурачком, которым ты, по сути, и являешься..."

"Э-э-э..." - пытался вяло протестовать средний братец.

"Заткнулся!" - дал отрывистую команду Слава и мерзко хихикнул. - "Скажешь этому вонючему куску говна, что собак опасаться не стоит и они просто играются".

Туповатая рожа Гаврилы растянулась в ухмылке. Даже до него, обделенного интеллектом деревенщины, дошел злой юмор братца.

Тем временем окровавленный Ерема, державший оборону желто-голубого мусоровоза, судорожно перебирал в голове варианты. Он догадался, что собаки знают "шестерку" и людей в ней. А значит кровавые истории об орудовавшей в здешних местах банде отморозков оказались правдой. Однако, кто бы мог подумать, что они действуют сообща с одичавшей стаей псов!

Когда задняя дверь автомобиля открылась и оттуда показался здоровенный детина в камуфляже, то собаки завиляли хвостами пуще прежнего. Только рыжий вожак стаи продолжал лизать руку водителю, вальяжно свисающую из приоткрытого окна, и не сдвинулся с места.

"Спасибо, что вернулись!" - сказал как можно смиреннее Ерема, сложив ладони в знак мольбы и поднял их вверх над головой.

"Ты это...", - начал неуверенно Гаврила, переминаясь с ноги на ногу, - "Собак не бойся... Они играются!"

Ерема сделал вид, что не понял его злого юмора, и продолжал молить о помощи.

"Мужики, у меня жена инвалид второй группы и маленький ребенок..."

"Да я сам инвалид на голову!", - перебил его Гаврила и дебилковато засмеялся, словно в подтверждение своих слов.

Увалень сделал несколько шагов в сторону кювета и замер, увидев внизу под кабиной мусоровоза две мертвых собаки. Забыв обо всем, он бросился к трупам.

Его любимец, жизнерадостный фокстерьер Арчи, превратился в кровавое месиво.

"Арчи, Арчи..." - повторял со слезами на глазах Гаврила.

Наблюдавший за трогательной сценой Ерема, понял, что живым ему не уйти и решил изменить тактику. Теперь, когда терять ему было уже нечего, он в приступе отчаяния завопил с высоты мусорного бункера:

"Тупой ты ублюдок, я тоже хотел с ним поиграться и поэтому исполосовал эту мелкую озлобленную шавку ножом!"

Тонированные окно "шестерки" приоткрылось чуть больше и старший брат Иван бросил моток веревки на снег.

"Свяжи этого шутника, но не вздумай убивать!" - приказал он. - "А мы пока съездим и перекроем дорогу у ручья".

"Погоди..." - утирая слезы, отозвался Гаврила. - "Открой багажник, я возьму саперную лопату. Хочу похоронить Арчи".

"Дубина стоеросовая!" - злостно прошипел старший брат. - "Делай что тебе говорят, потом сразу всех прикопаем в братской могиле!"

"ВАЗ-2106" резко газанул с места, чуть не раздавив одну из замешкавшихся дворняг. С визгом псина отскочила в сторону и поджала хвост. Рыжий вожак стаи проводил взглядом машину и заскулил. С появлением братьев Германов собаки стали вести себя куда смирнее.

Гаврила со слезами на глазами положил труп Арчи на корку наста и побрел как зомби за веревкой выполнять приказ брата. Ему хотелось придушить собственными руками убийцу любимого пса, но как ослушаться Славу? Он даже помыслить об этом боялся.

Подобрав со снега моток веревки, он достал из-за пояса старый Walther P38 времен Третьего Рейха. Пистолет стрелял с вероятностью 50% на 50%: или выстрелит, или нет. Использовал оружие Гаврила крайне редко в исключительных случаях. Пушка служила в основном запугивающим фактором, делая жертв более сговорчивыми.

Гаврила передернул затвор, послав 9-миллиметровую пулю в патронник Вальтера, и направил ствол в направлении мусорщика. Ерема задрожал от страха и поднял руки вверх.

"Прыгай вниз, вонючка...", - покачивая пистолетом, пробурчал басом Гаврила.

"Меня растерзают собаки", - дрожащим голосом ответил мусорщик и встал на колени. - "Тебе сказали связать меня, а не убить..."

Гаврила почесал задумчиво голову.

"Бросай мне веревку, а я свяжу себе ноги и лягу лицом вниз с руками за спиной!"

Гаврила не отличался особым умом, поэтому с радостью принял предложение.

"Какой ты глупый", - осклабился детина cтуповатым выражением лица, кидая веревку на мусорный бункер.

Ерема взял моток и распутал бечевку, делая вид, что с усердием завязывает себе узлы на ногах. Это развеселило Гаврилу еще больше и тот широко улыбнулся, позабыв, что пару минут назад оплакивал гибель любимого пса.

"Старайся лучше", - хихикал детина. - "Делай мёртвые узлы!"

Ерема на максимум врубил свои актёрские таланты, стараясь как можно убедительнее корчить из себя клоуна. Он понял, что у него появился шанс усыпить бдительность глуповатого увальня через смех. Мусорщик так усердно изображал завязывание узлов у себя на ногах, что высунул язык и скосил глаза, затягивая туго веревку вокруг носка ботинка. Ноги же его оставались свободными.

Гаврила громко рассмеялся, но тут его взор скользнул на труп Арчи и он вновь погрустнел.

"Хватит! Теперь ложись!"

Ерема послушно лёг на спину поближе к тому самому месту, где было удобнее всего залезать на бункер. Туповатый верзила даже не обратил внимания на то, что мусорщик лег на спину, а не лицом вниз.

Рыжий вожак стаи наблюдал за происходящим с подозрением, чувствуя слабый интеллект глупого человека. Когда тот полез на мусоровоз, пёс недовольно зарычал, предупреждая его об опасности, и даже несколько раз сердито гавкнул.

"Отвали, Игрик!" - отмахнулся от собаки детина, забираясь на мусорный бункер.

Так Ерема узнал, что у рыжего дьявола была необычайно тупая кличка, которая показалась ему странной и непонятной. Он пытался унять дрожь в коленях и уцепился за мысль о смешном прозвище, чтобы хоть немного перестать бояться предстоящей схватки со здоровенным деревенщиной.

Когда Гаврила с пыхтением забирался на желтый кузов мусоровоза, то для удобства положил пистолет на край кузова. Залез на мусорный бункер, он неожиданно для себя обнаружил, что очередная жертва лежит на спине, а не лицом вниз. Пока он туго соображал, как лучше завязать ему руки, Ерема собрался со всеми силами и под действием мощнейшего выброса адреналина со всей силы врезал двумя ногами увальню промеж ног.

С перепугу толчок получился такой огромной силы, что тяжелые ботинки с массивным протектором буквально расплющили мужское хозяйство Гаврилы и он с диким воплем полетел вниз, теряя сознание от боли.

Увальню повезло, что его падение смягчил сугроб. Собаки моментально обступили детину со всех сторон, пытаясь привести в чувство гавканьем и облизыванием лица.

Не теряя времени, Ерема кинулся к краю кузова, где лежал пистолет и мигом завладел оружием. Холодная сталь Вальтера подействовала на него умиротворяюще, но унять дрожь в руках он не мог. Мусорщика колотило и трясло от мощнейшего выброса адреналина и других гормонов.

Быстро разобравшись с устройством немецкого пистолета, он извлек обойму и с удовлетворением обнаружил, что у него есть в распоряжении 8 патронов из 8. Битва за жизнь продолжалась.

ГЛАВА VII. Без осечек

На душе у Славы кошки скребли. Они быстро управились с братом у ручья, завалив несколько больших вязов прямо на дорогу. Из-за рельефа местности объехать поваленные деревья было нельзя, что давало возможность разбирать мусоровоз на металлолом без особой спешки.

К вырученным деньгам братья Германы намеревались добавить уже скопленную сумму и приобрести поддержанный пикап. Хороший грузовик у них уже имелся, но он был чересчур большим для повседневного использования. Из легковых авто отморозки владели только "шестеркой" и стареньким "Москвичом".

С пикапчиком в хозяйстве преступная семейка планировала существенно расширить географию своего криминального промысла, замахиваясь на гастролирование не только в соседних областях, но и странах.

Безоблачные мечты Славика о надежном пикапе, который в отличие от "ВАЗ-2106" не нужно ремонтировать раз в неделю, внезапно нарушил звук выстрела вдали.

"Вот тупой же ублюдок..." - с ненавистью процедил Славик, глядя в сторону откуда прозвучал залп, и поторопил брата, - "Давай быстрее грузи барахло!"

Закинув в багажник бензопилу и канистру с разбавленным бензином для двухтактных двигателей, Иван спешно плюхнулся на переднее пассажирское сиденье и "шестерка" рванула назад к заваленному на бок мусоровозу.

Тем временем Ерема замер в прострации, держа Вальтер перед собой на вытянутых руках. Из ствола пистолета струился дымок, развеваемый тут же холодным декабрьским ветром. Мусорщик впервые убил человека и хлопал глазами, не понимая ещё до конца, что же он натворил.

Мертвое тело Гаврилы распласталось на снегу камуфляжным бурым пятном, словно клякса на чистой бумаге. Пуля попал ему точно в сердце.

После того, как Ерема ударом с двух ног расквасил мужское достоинство верзилы, тот какое время от болевого шока провел в отключке. За это время мусорщик успел вернуться в кабину и проверить состояние Григория Иваныча. Водитель мусоровоза находился при смерти и бредил, пытаясь рассказать напарнику о своих страшных преступлениях перед людьми и Богом, но заходился периодически в кашле и говорил неразборчиво, оставляя на руле, за которым провел большую часть жизни, кровавые разводы.

"Иваныч, держись!" - подбадривал его Ерема и нес всякую чушь о том, что мол-де ещё вместе на свадьбе погуляем. Он совершенно растерялся, когда на его глазах Григория Иваныча всего скрутило и передернуло, словно невидимый могучий гигант выкручивал его как половую тряпку.

"Я подыхаю как собака..." - хрипел Григорий Иваныч, хватая жадно ртом воздух и не мог надышаться. - "Мне сейчас...Аргхх..Кх-кх!.. Тех детей жалко.. Клянусь Богом..."

Ерема не мог толком разобрать слов напарника, который всё твердил о страшном суде и том, что не успел исповедаться. С безумным страхом в глазах он отошел в другой мир, словно жутко боялся чьего-то возмездия.

Мусорщик так и не узнал страшную тайну, которую унёс с собой в могилу 50-летний старичок с вечно скорбным лицом. Может быть, оно и к лучшему, ведь тогда бы разочарование и отвращение поглотили его в столь критический момент, когда молодому человеку необходима была моральная стойкость и уверенность.

"Покойся с миром, Иваныч", - прикрыл остекленевшие испуганные глаза напарника Ерема и вылез обратно из кабины наружу.

Сделал он это весьма кстати, поскольку детина начал как раз приходить в себя. Ревя от боли, Гаврила держался двумя руками за причинное место и рычал как дикий раненый зверь. Вокруг суетились собаки и пытались подбадривающе лизнуть, чувствуя его сильную боль.

"Сука, тебе хана!" - заорал он на Ерему, который уже успел подойти к краю мусорного бункера, и кинулся, превозмогая адскую боль, штурмовать высоту металлического кузова.

Мусорщик держал Вальтер перед собой на вытянутых руках, сжав до посинения рукоятку пистолета. Прицелившись детине в район груди, он плавно нажал пальцем на хвост спускового крючка.

"Ба-бах!" - грянул выстрел, и Гаврила со стоном повалился назад как мешок с картошкой.

Собаки прекрасно знали этот звук и молча кинулись в рассыпную на максимальной скорости. Быстрее всех улепетывал Игрик, виляя размашистым рыжим зигзагом по снегу.

Но стрелять в него Ерема не стал. Он продолжал стоять в прострации, вытянув перед собой руки с пистолетом и пытался осмыслить тот факт, что убил человека.

Был человек и нет человек. Он не умер как Иваныч в результате автоаварии. В его гибели был виновен он сам. Он направил пистолет и нажал на спусковой крючок.

Ереме еще не осознавала до конца, как ему сильно повезло, ведь могла случиться осечка. И тогда Гаврила мог убить его. Госпожа Фортуна явно благоволила мусорщику, но в жизни бывают ситуацию, когда от удачи почти ничего не зависит. Впереди его ждала встреча с настоящим злом во плоти.

ГЛАВА VIII. Возвращение в товарищество

"Шестерка" ревела двигателем на максимальных оборотах, уходя на поворотах в опасные заносы. Слава гнал как сумасшедший. Он вдавливая в пол педаль газа и, казалось, что рычит вместе с мотором в унисон. Нутром старший брат ощущал случившуюся беду.

На подъезде к мусоровозу ему навстречу выскочила мелкая перепуганная шавка, которую он без сожаления раздавил. Животное погибло под колесами практически моментально.

"Плохой знак", - с сожалением констатировал Иван, сидевший рядом на пассажирском сиденье.

"Я из-за какой-то псины в кювет улетать не собираюсь!" - злобно прошипел Слава.

В старшем брате закипала кровь от злости. Лицо искривилось еще сильнее в гримасе ненависти, когда он заметил бездыханное тело Гаврилы на снегу. Вместо жалости и грусти по потерянному брату, он играл желваками и на глазах превращался в зверя.

Схватив обрез, Слава выскочил из "шестерки" и побежал к кабине мусоровоза, взводя на ходу курки. Безжалостным хищником он запрыгнул ловко на переднее вывернутое колесо и просунул вытянутую руку с обрезом внутрь кабины.

"Бах! Бах!" - громыхнули с интервалом в одну секунду два оружейных выстрела. Дуплет двенадцатым калибром как раскаты грома раскатился по округе. Вороны спешно удалялись подальше от мусоровоза, поняв что в ближайшее время лучше держаться подальше от места разборок между глупыми людьми. Умные птицы вернуться позже полакомиться падалью без риска схлопотать картечину.

Кривя носом от вонючего запаха, исходящего от мусоровоза, Славик заглянул аккуратно внутрь кабины и обнаружил там изуродованное тело водителя. Его труп, обезображенный выстрелами картечью практически в упор, вызвал на лице психопата дьявольскую ухмылку.

"Один вонючка готов!" - крикнул Славик брату и закрутил головой по сторонам с высоты кабины. - "Смотри в оба, где-то рядом трётся второй!"

Ерема тем временем бежал со всех ног в сторону заброшенного садового товарищества "Березка". Превозмогая боль в колене, сцепив зубы, мусорщик на морально волевых испытывал свой организм на прочность. В голове он уже представлял себя обнимающим своих девочек - жену и дочку, которые в нём нуждались. Ему никак нельзя было здесь умирать. Он должен жить и позаботиться о тех, кого любит.

Боль в колене усиливалась, заставляя сбавить скорость на некоторое время, но Ерема силой воли укрощал мучительные прострелы в ноге и бежал быстрее. Хватая ртом холодный декабрьский воздух, он задыхался, падал, вставал и снова набирал скорость. Мозг лихорадочно пытался нивелировать боль в экстремальной ситуации, вбрасывая порцию за порцию обезболивающих гормонов в кровь.

Горящие блестящие глаза Еремы вперились за опушкой в первую покосившуюся хижину, с которой начиналось садовое товарищество. Силы начинали покидать его. Чувствуя что теряет сознание, мусорщик добежал шатаясь до того места, где Геннадий Иваныч задавил псину.

Труп собаки с впечатанной в грунтовку пастью так и лежал на дороге. Ерема разглядел раздувшиеся бока суки и понял, что она должна была скоро ощениться. Ему стало искренне жаль животное, которое просто хотело жить и делало это без возможности выбора, повинуясь исключительно обстоятельствами.

Мусорщик вдруг осознал, что ничем на самом деле не отличается от этой щенной суки и рыжего вожака стаи. Он убил при первой же возможности другого человека без сожаления, хотя у него был выбор! Ерема мог выстрелить в ногу и ранить верзилу, а потом аналогичным образом безопасно убежать, как он и сделал. Ничего бы не изменилось! Однако вместо этого он предпочел убить.

"С волками жить, по-волчьи выть!", - сказал сам себе Ерема и погладил по холке мертвую суку. Шерсть пегого окраса казалась искусственной. Окоченевший труп неприятно холодил руку, и мусорщик поспешил найти укрытие, где смог бы максимально долго держать свою последнюю оборону.

ГЛАВА IX. Месть пса

Рыжий вожак одичавшей стаи собак прятался в ближайшей лесопосадке, когда услышал знакомый свист. Братья Германы звали его с одной целью - взять след мусорщика. Славик с наслаждением представлял, как будет истязать убийцу своего брата. Для больного психопата и садиста не было ничего слаще, чем предвкушение пыток. Чем сильнее он доставлял боль, тем больше получал удовольствия.

Изощренный маньяк сочетал в себе одновременно страсть к мучительству и холодный расчет. Нечто дьявольское проскальзывало в его чертах при мыслях о чужой боли: высокие скулы заостряли ещё больше узкий подбородок и рыжая козлиная бородка, словно подрагивала от возбуждения.

"Игрик, ко мне, паршивец!" - громко позвал собаку Славик, заметив косматое рыжее пятно на снегу вдалеке.

Пёс с неохотой подошел к человеку, свесив безвольно хвост. После трагической гибели своей самки он испытывал бесконечную ненависть к вонючему монстру на колесах, а сейчас, когда мусоровоз лежал поверженным на боку, его одолела грусть.

Влажными тоскливыми глазами рыжий кобель смотрел на Славика, который дышал злобой. Они были так в чём-то похожи, но всё же имели одно важное различие - пёс не получал никакого удовольствия от боли и страданий. Несмотря на впечатляющие размеры и ум, он оставался собакой, жившей преимущественно инстинктами.

С самого рождения у него не было выбора жить по-другому. Как и все его жертвы, он сам был жертвой обстоятельств.

Славик гладил морду Игрика, однако тот не хотел облизывать его руки. Пёс чувствовал неприятные вибрации, исходившие от этого человека.

Иван поднес монтировку и передал брату.

"Нюхай, паршивец, нюхай!" - приговаривал Славик и тыкал железку в нос собаке.

С неохотой пёс без труда взял вонючий след мусорщика и посеменил в сторону садового товарищества.

"Давай его в машину!" - скомандовал Ивану старший брат.

Славе стало понятно, что мусорщик решил укрыться в заброшенном товариществе, где у него было больше шансов оказать сопротивление.

Посадив пса на заднее сиденье "шестерки", братья Германы рванули к "Берёзке". Машину на большой скорости качало из стороны в сторону на ухабах.

"Перезаряди обрез", - скомандовал Славик, ловко переключая рычаг коробки передач, на конце которого возвышался стеклянный улыбающийся череп. - "Мелкой дробью. Я хочу чтобы он как можно дольше мучался!"

Иван молча выполнял указание брата, стараясь не уронить патроны из рук при тряске на кочках. Когда он справился с перезарядкой оружия "нулёвкой", то к своему удовлетворению обнаружил, что Славик гнал необычайно быстро и впереди за опушкой показались покосившиеся остовы дачных домиков, как вымершие кости динозавров.

"Шестерка" сбавила ход до минимума, въезжая на территорию садового товарищества. Иван взвёл курки и внимательно глядел по сторонам, высматривая мусорщика.

Сидевший на заднем сиденье пёс, вдруг заметил на дороге свою щенную самку с раздавленной пастью. Животное начало жалобно поскуливать и скрести лапой по двери, желая выйти.

"Фу!" - прорычал злобно на него Славик. - "Захлопни пасть!"

Рыжий вожак стаи в ответ на эту команду громко завыл, заставляя братьев Германов от невыносимого протяжного шума закрыть уши.

"Тварь, заткнись!" - прокричал старший брат и специально ускорил ход, наехав левым передним колесом на хребет мертвой суки, лежавшей на дороге.

Под машиной раздался хруст. Автомобиль немного подпрыгнул и, когда заднее левое колесо ещё раз проехало по обезображенному трупу собаки, то рыжий кобель слетел с катушек и вцепился с яростью сзади в шею водителя.

Огромная челюсть с большущими клыками моментально перекусила сонную артерию Славика и, брызнувший фонтан крови, окропил стеклянный череп на рычаге коробки переключения передач.

Машинально в предсмертной агонии старший из братьев Германов нажал ногой на газ и мотор взревел на первой передаче, перегреваясь до критических значений. Ускорившаяся "шестерка" с глухим ударом врезалась в покосившийся деревянный столб электропередач.

От столкновения пёс, не разжимая пасти, полетел вместе с водителем через лобовое стекло, а Иван сумел вовремя сгруппироваться и подставил руки, чтобы смягчить удар. Его левую кисть неестественно вывернуло; сломанная кость выпирала острым пиком под кожей, грозя вот-вот превратить закрытый перелом в открытый.

Пока Иван приходил в себя после аварии, пёс продолжал вгрызаться в уже испустившего дух старшего брата. Остекленевшие глаза Славика перед смертью обрели покой, словно дьявольский дух успел покинуть тело перед тем, как тот подох от потери крови.

Последний из братьев Германов полз на карачках, упираясь локтями в мёрзлую землю, за обрезом. Дотянувшись правой неповрежденной рукой до оружия, он пытался прицелиться в обезумевшего пса, но рука тряслась в дикой пляске и ходила ходуном.

Иван замычал как раненый бычок, заставляя себя успокоиться. Тяжело дыша, он уловил момент, когда рыжий бок Игрика оказался на мушке и нажал на спусковой крючок.

Грянувший выстрел задел собаку по касательной. Мелкая дробь только разозлила рыжего дьявола и тот, бросив обмякшее тело Славика как тряпичную куклу, бросился на Ивана.

Несколько стремительных прыжков и вот огромная пасть раскрылась над лицом человека, оголив здоровенные клыки перепачканные кровью Славика.

Иван отчаянно закричал и зажмурил от ужаса глаза, чувствуя как пускает от страха в трусы теплую струю из всех дырок. Инстинктивно выставив перед собой обрез, он пытался им прикрыться поперёк как палкой, забыв с перепугу о том, что можно было выстрелить.

Мощные челюсти рыжего дьявола лязгнули об обрез, цепляя заодно пальцы. Из пяти пальцев на правой руке у Ивана осталась примерно половина.

Вдруг неожиданно из окна полуразваленной хаты по соседству грянул пистолетный выстрел и рыжий пёс дёрнулся в сторону, словно получил разряд током. Пошатываясь на четырех лапах, как пьяный, зверь оставил человека в покое и упал. Из последних сил на брюхе Игрик дополз до своей щенной самки. С жалобным скулежом животное уткнулось в изуродованное колесами брюхо и затихло.

ГЛАВА X. Вооружён и опасен

"Брось обрез!" - прокричал громко из окна Ерема, держа на мушке валяющегося на земле засранца.

Иван плакал как ребенок, обезумев от ужаса. До него плохо доходили слова мусорщика.

"Бросай или убью!!!" - с хрипом надрывно завопил Ерема и, направив ствол в воздух, спустил курок Вальтера.

Однако вместо выстрела раздался сухой щелчок осечки.

Мусорщик судорожно передернул затвор и нажал на спусковой крючок еще раз.

"Ба-бах!" - отрезвляюще прогремел пистолетный залп и младший, последний из оставшихся в живых братьев Германов пришел в себя, разжав изувеченную руку без двух с половиной пальцев.

Окровавленный обрез упал на белую корку насту. Над оружием и укрытой белым покрывалом землей возвышалось синее декабрьское небо, в котором кружили вездесущие вороны.

Ерема прихрамывая вышел из полуразваленной хижины и медленно заковылял к обрезу. Заплаканный Иван замер с поднятыми вверх изувеченными руками. По его небритым впалым щекам текли ручьем слёзы.

"Я не такой как они", - жалобно заныл младший из братьев Германов.

Ерема молча поднял обрез и аккуратно отжал вниз курок от греха подальше, вернув механизм в исходную позицию.

Иван продолжал рыдать и бессвязно причитать, разглядывая свои изуродованные руки:

"Спасибо... Спасибо... Спасибо, что убил пса, братишка... Храни тебя Бог!"

"Никакой я тебе ни братишка, мразь", - холодно оборвал его мусорщик.

И всё же, несмотря на презрение и злость, Ерема ставил жизнь этого мерзавца выше собачьей.

"Не бросай меня здесь", - заплакал пуще прежнего Иван. - "Хочешь денег? Я дам тебе много и помогу добраться до города."

Мусорщик смерил плачущего Германа уничижительным взглядом.

"Каким образом ты мне поможешь добраться?" - повысил он голос. - "Ты сам себе помочь не можешь!"

"Наша хата с краю в Кониках, ближайшая отсюда...", - затараторил в надежде спастись Иван. - "Там бабки и машина..."

"Мне ваши деньги не нужны", - сухо ответил Ерема. - "У меня есть работа."

Иван поморщил нос, принюхиваясь к неприятному запаху, который тянулся от одежды мусорщика.

"Лишних денег в наше время не бывает...", - продолжал он. - "Ты говорил, что у тебя жена инвалид и маленькая дочка?"

"Это тебя не касается", - сказал как отрезал мусорщик и направился к рыжему псу, который пришел в себя и жалобно скулил над своей раздавленной возлюбленной.

Ерема избавил его от страданий выстрелом из обреза в упор, приставив укороченное дуло к основанию черепа.

"Идти сможешь?" - обернулся он к Ивану, но того и след простыл.

Кровяной след тянулся прямиком в ту хату, где прятался Ерема. В ней у братьев Германов находился тайник с оружием. Пока мусорщик осторожно шел по его следу, Иван пытался изуродованными руками взять револьвер. Левая кисть была сломана и повисла плетней, а на правой руке вместо пятерни осталось всего два с половиной пальца. Ими он и пытался как-то ухитриться зарядить барабан и взвести курок.

Мусорщик застал его в нелепейшем положении: обезображенной культяпкой без пальцев последний из братьев Германов пытался судорожно закрыть барабан, но один из патронов застрял на полпути, не до конца войдя внутрь, и не давал закрыть барабанный механизм.

"Брось на пол!" - скомандовал Ерема, целясь из пистолета в корпус.

Иван заплакал от бессилия и уронил оружие на пол.

"Не убивай меня..." - опять завёл он свою жалобную шарманку, но мусорщик уже ему не верил и продолжал держать на мушке.

"Замолкни", - хладнокровно оборвал его причитания Ерема. - "Выходи с поднятыми руками на улицу."

Неспешным шагом они вместе вышли из садового товарищества "Березка", оставив ворон пировать одних. Впереди шагал с поднятыми руками Иван, а Ерема прихрамывал сзади и контролировал каждое его движение.

Закат багровел мягким и нежным оттенком розоватого цвета. Солнечный диск медленно опускался за горизонт. Когда они подошли к мусоровозу, начало смеркаться.

Желто-голубая махина, некогда могучая и приносящая пользу, лежала беспомощная на боку в кювете. На кабине небесного цвета и кузове с отливом созревшей пшеницы виднелись следы ожесточенного кровопролития. В лучах заходящего солнца кровавые разводы местами напоминали очертания границ соседних государств на карте.

При виде приближающихся людей вороны оставили мертвые тела и взмыли вверх с недовольным карканьем. Сегодня птицы пировали, лакомясь человечиной и собачьим мясом, а люди в трех населенных пунктах так и не дождались мусоровоз, забрав выставленные у дороги мешки с бытовыми отходами назад во дворы.

Никто из них так и не узнает, что произошло на самом деле в этот день на старой заброшенной дороге, пролегающей через разворованное товарищество "Берёзка".

По официальной версии следствия, которое вёл тесть убитого Славика, майор Голобородько, у одного из мусорщиков во время рейса усугубился острый психоз на фоне проблем в семье. Испытывая постоянный стресс от нехватки денег на лечение жены инвалиды второй группы и содержание малолетней дочери, он совершил массовое убийство с целью ограбления семейства Германов, проживающих на окраине села Коники.

Как утверждает мать двух убиенных сыновей, мусорщик заявился к ней домой ночью в неадекватном виде. Угрожая застрелить младшего сына Ивана из пистолета, он потребовал отдать все имеющиеся в наличии деньги и ключи от легкового автомобиля "Москвич". Получив желаемое, преступник скрылся в неизвестном направлении.

До сих пор его местоположение остаётся неизвестным. Как сообщает пресс-служба МВД, сотрудники правоохранительных органов прикладывают максимум усилий для поимки опасного преступника. За любую информацию о нем назначено солидное денежное вознаграждение.

ЭПИЛОГ

Через неделю после исчезновения Еремы его жена Людмила, находящаяся в кризисном состоянии от горя, внезапно обнаружила, что кто-то пополнил её банковскую карту на сто тысяч, а с неизвестного номера пришло сообщение: "Не верь тому, что обо мне пишут. Обналичь как можно скорее деньги и спрячь. Я вас люблю. Ерема."

Людмила пыталась дозвониться мужу по этому номеру, но он находился вне зоны действия сети. Жена отправляла ему сообщение за сообщением, что тоже его любит и не верит в тот бред, о котором говорит полиция и пишут в СМИ. К сожалению, ни одно из сообщений, так и не было доставлено, однако Ерема и без них знал, что любимая ему верит.

Она и он чувствовали без лишних слов, что обязательно ещё встретятся и будут вместе. Только следует подождать, только следует научиться ждать.

Вы спросите, а что стало в дальнейшем с желто-голубым мусоровозом после аварии на 2014-ом километре дороги? Некоторые части машины пришлось подменить, поскольку они не подлежали ремонту. Однако, так как с другими мусорными автомобилями в стране большая напряженка, то его всё же кое-как поставили на колеса и вернули на маршрут.

Сейчас мусоровоз продолжает коптить воздух и распространяет зловонный шлейф по округе, перемещая бытовые отходы от домов людей на хаотично образовавшиеся свалки. Наступит день и его распилят окончательно на металлолом, чтобы заменить наконец-то новой и современной машиной. Хочется верить, что она будет собирать раздельный мусор по и отвозить его на специальную станцию по переработке.

Ну, а пока в стране одним одичавшим человека стало больше. Ерема, окончательно разуверившись в правосудии и правоохранительной системе, ушёл в глубокое подполье и сколотил группировку для свершения правосудия над продажными чиновниками, полицейскими и судьями. Вместе с такими же озлобленными и загнанными в безвыходное положение людьми он стал охотиться за самыми отъявленными мерзавцами в прогнившей системе государственного устройства. Но это же совсем другая история...