Муэртэ

Глава 1

Никто не знал, откуда оно появилось. Никто не знал, кем оно является на самом деле.. Неизвестно сколько оно находится на нашей планете. Люди лишь знают, что оно живет дольше, чем мы можем себе представить. Оно появилось задолго до этой планеты. Оно было создано в пустоте, задолго до нашей планеты и, возможно даже вселенной. И теперь никто не знает, когда оно вернется или живо ли это еще. Последний раз его видели лишь в 1816 году, когда вся деревня, которая когда-то была полна людьми, почти полностью опустела. Те немногие, кто видел это существо, унесли тайну его облика с собой в могилу. Люди которые смогли выжить, никогда не узнают как выглядел убийца их знакомых и близких. Спаслись не так много человек, лишь те, кто в этот роковой день уезжали куда-то по своим делам в другие города. Кто-то на ярмарку, кто-то к родственникам. Старики говорили, что раньше это существо видели пугающе часто, а теперь как будто его никогда и не было. Люди дали ему название Муэртэ. С испанского это переводится как «смерть»

- Муэртэ?! – крикнул мальчик сидя у костра – Какой же бред! Разве монстра не должны звать очень страшно!? - мальчик аж подскочил с места, отряхивая с колен крошки от картошки. Костер трещал, ветки стреляли искрами в темноту, и от искр его веснушки на лице казались ещё ярче. Ветер шевелил рыжую шевелюру, и мальчик все время смахивал её с глаз

- Мне так рассказывала бабушка! И какая тебе разница!? Он убил целую деревню! – тут же фыркнул рассказчик. Мальчик 13 лет. Он отличался от всех лишь тем, что глаза его были разного цвета. Правый был зеленого, а левый голубой. Он не любил, когда кто-то начинал спорить с его историями. Это были не просто страшилки, выдуманные на ходу. Это было то, что он слышал дома от своей бабушки

- Да все лишь смеяться над ним будут, когда услышат его имя!

- Давайте не ссориться! Какая разница как зовут монстра? Его всё равно не существует.. – отозвалась девочка, которая прямо сейчас жарила мармелад на костре. Её белые волосы были аккуратно сплетены в косичку, которая доставала ей до бедер, но она ей вовсе не мешала – Тем более, Йен, разве не ты говорил, что раньше очень боялся манекенов своей мамы? – обратилась она к рыжему мальчику. Девочка поднесла мармелад чуть ближе к лицу, чтобы убедиться, что он не подгорел

- Боялся! Но это было давно! И если бы ты видела эти манекены, то тоже бы испугалась! – ответил Йен и стал есть картошку, которую они не так давно пожарили на костре. Она была в золе, местами черная, но внутри рассыпчатая и горячая

- Так твоя мама швея? – спросил мальчик, который отличался от всех тем, что был «негром», хотя таким и не являлся. Его мама была белокожей американкой, а вот отец темнокожим. Конечно рабство отменили еще в 1865 году и уже прошло 100 лет с того момента, но люди никак не могли успокоиться. Из-за этого с Уиллиамом никто не хотел общаться, кроме этих ребят. Кажется, только они были не против мулата в своей компании.

Уиллиам сидел чуть в стороне, привалившись спиной к стволу старого дуба. Это была его привычка, которая выработалась спустя годы. Конечно же он знал, как на него смотрят в городе. Люди смотрели так, будто прогоняли его из этого города, лишь одним своим взглядом. Они с нескрываемой неприязнью смотрели на него. Но здесь этого взгляда тут не было, и он ценил это больше, чем кто-либо из них мог понять

- Ага, и бабушка была швеей – ответил Йен – Эй Микки, а твой брат не придет сегодня к нам? – обратился он к мальчику с гетерохромией

- Нет, сказал, что пойдет сегодня с какой-то девчонкой гулять

- Девчонкой?! – переспросила девочка

- Ага, а что Харпер, неужели ты влюбилась в моего брата? – спросил Микки. Он, если честно, очень завидовал своему брату. Ведь мальчику было всего 13, а вот его брату уже 16 лет! Он был взрослый и родители позволяли ему многое. Он вспомнил о том, как брат утром причесывался перед зеркалом и 3 раза примерял разную одежду. Микки не мог дождаться, когда ему уже тоже исполнится 16 лет. Ведь он был уверен, что родители перестанут считать его маленьким и возможно у него тоже появится девушка

- Вовсе нет! – тут же залилась краской 12 летняя девочка – Просто я думала, что в 16 лет еще не ходят на свидания

Вечер был долгим. Ребята были в лесу с палатками. Сейчас лето и не нужно беспокоиться о том, что завтра на учебу, но как же их раздражали комары! Это было просто не выносимо! Ребята же не унывали. Они жарили картошку на костре, читали страшилки из книги Микки, которую он принес с собой. Но они если честно, вовсе их не пугали. Харпер уже стала скучать, а Йен бросал камни в реку, что была не далеко от них

- Эй, у тебя из книжки выпало – Уиллиам протягивал листок бумаги

- У меня? Не помню, чтобы у меня там бумаги были.. – ответил Микки, но все же забрал листок и стал осматривать его. Он был странным. Не из тетради или блокнота, а старый, слегка подгоревший по краям, а где-то и вовсе немного порван. Мальчик стал вертеть этот листок в руках. Он был почти уверен, что никогда не видел его

- Что там? – спросил Йен, садясь рядом. Он выхватил листок из рук и стал смотреть, что там написано - Ничего не понятно! - он вертел листок и так, и эдак, наклоняя его к свету

- Конечно не понятно. Это же латынь – ответила девочка – Кто-то знает латынь?

- Ну, я немного – сказал Уиллиам и забрал листок. Он один из немногих, кто в школе выбрал изучение латыни. Для него она звучала очень красиво - Non est, sed ubique est. In tenebris dissolvitur, ibi latet ubi non speratur. Neque faciem neque corpus habet - ipse est formidinis effigies. Non vides eum, sed adesse scis

- И что ты сейчас прочитал? – заинтересованно спросила Харпер

- Да тут ничего и не понятно толком..Что лица нет, еще что-то про страх написано. Я не понял если честно. Бред какой-то…

Уиллиам пожал плечами и протянул листок обратно. Он понял не все, но достаточно, чтобы не хотеть читать это второй раз, но говорить в слух он этого не хотел. Немного помолчав, Микки забрал свой листок и просто кинул его в огонь. Всё равно это бесполезный клочок бумаги, который непонятно откуда взялся. Бумага тут же вспыхнула. Она скрутилась, потемнела, и на секунду в огне проступали еще видные строчки. Йен стал бурчать, что нужно было оставить на память