Мой дядя пытается убить меня

Глава 1

Прячась в ямах, происхождение которых мне не ясно, я пытался спастись. Как бедная антилопа, убегающая от своего потрошителя, который повесит голову зверька на свою стену над камином. Эти прятки непохожи на те, в которые вы могли играть со своими друзьями в детстве. Здесь все куда хуже.

Гробовую тишину разрушил гулкий выстрел, что предзнаменовал опасность. Он совсем рядом и мое место могут раскрыть быстрее, чем вы успеете положить ложку еды себе в рот. Но я боялся. Боялся сделать хоть что-то, так как это может сдать меня. Любой писк, хруст или шуршание прокричит сквозь безмолвную мглу о том, где именно находится невинное тело. Но вокруг была тишина. Подозрительная и чересчур немая тишина. Зло минуло через меня, потеряв след и глупо пытаясь найти меня где-то в глубинке этого леса. Какое-то время я окаменелой статуей еще находился в этой ямке. Вокруг меня шелестели листья, а трава глухо развивалась в порыве ветра. Надо было поймать нужный момент и в промежутке с этими звуками выходить. Но стоило высунуть свою голову за слепой горизонт ямы, как тут же меня схватили и повалили на землю. Он сел на меня и начал избивать, не дав мне никакой возможности сопротивляться. Эти тяжелые кулаки удачно впечатывались в мою физиономию, словно огромные кувалды пытаются пробить костные стенки.

Мне не удавалось разглядеть его лицо. Уж больно его удары создавали помутнения в глазах, но я знал, кто это. Эти удары знакомы мне еще с детства, и эти руки ни с чем не спутаешь. Это был мой дядя…

В какой-то неожиданный момент он открыл на меня охоту. Стрельба – его хобби, которым он занимается всю свою сознательную жизнь. Вся семья знала про это, в особенности мама, которая являлась его сестрой. Но странно было то, что за все время охоты он ни разу не принес в дом тушку кого-то. Дома не было чучел, ковриков из животных или каких-нибудь трофеев. А так все знали, что он охотник.

Уже тогда появлялись подозрения насчет подлинности его истории, но мама всегда говорила: «Я знаю его еще с пеленок», и яро рассказывала, как она кормила его и подтирала задницу после несварения желудка. Каждый раз, сидя на застолье, пока все громко обсуждали прошедшие дни и выпивали, именно этот охотничий и жадный взгляд пронизал меня сквозь толпу довольных родственников. Это всегда напрягало меня, так как дядя смотрел именно на меня. Каждый прием пищи и употребление напитков сопровождались непрерывным взглядом в мою сторону. Мне приходилось частенько отлучаться в “туалет” или отводить маму в сторону, говоря ей об этом, но она не обращала внимания на это. Так происходило каждый раз.

И в один из прекрасных, как я думал, дней ко мне подходит дядя с тем самым голодным взглядом, хлопает меня по плечу и говорит: «Эту осень мы проведем вместе. Мама знает». Весь тот ужас, который я прочувствовал в моменте, как впитал в себя эти слова, начал расплываться по моему телу. Постепенно приходило спокойствие, но сразу же било новым ключом, будто барабанные удары по груди.

Никто не верил мне. Никто не пытался проверить на правдивость мои слова. Никто не хотел слушать меня. Единственный человек, кто поверил мне, так это Тоха. Именно так он представился мне. Он не отсюда и прилетел с другой страны по учебе. Да, он был тем еще раздолбаем, всегда окруженный женским вниманием, но мы с ним хорошо сдружились. Он тоже не верил в мои слова, пока в один из дней я не пришел к нему весь в грязи, разорванной одежде и набитым лицом.

Начальные незначительные синяки всегда шли в предположение: ударился, толкнули и так далее. По какой причине дядя точил на меня зуб, никто не знал. Никто, кроме него.

И придя к Тохе в таком виде он знатно охренел. Телефон из его рук, где он с кем-то общался, свалился на пол и нажатием пальцем ноги завершил звонок. Ловко он… Сразу подхватил меня и понес на диван со словами: «Кто с тобой так? Где он? За тобой шел кто-то?». И ведь правда… Я не обращал внимание на то, шел за мной кто-то или нет. Да и не смог бы. Мои заплывшие глаза кое-как нашли дорогу сюда, и еще вдобавок пошел дождь. В сухой климат мои ноги помнили тропу, как к себе домой. А в дождь, сами понимаете.

Уложив меня на диван, начался допрос:

- Курт, ну же, рассказывай! Кто с тобой так?! – навязчиво допрашивал меня Тоха.

Мое лицо было настолько забито и болело все, что челюсть просто не могла открыться. Мне тяжело понять, остались ли вообще у меня зубы на деснах? Сколько примерно… штук десять? Я просто жертва, находящаяся в плену у этого психа.

Стоило приехать к дяде в дом, он тут же забрал мой телефон и на звонки отвечал сам, рассказывая, как я гуляю со своими друзьями, пока на деле валялся в углу, выблевывая желчь с кровью. Сил плакать просто не было. Слезам браться неоткуда. Позвонить в полицию не является возможным, так как связь была только у дяди. Пока тот пребывал во сне, я свалил с его дома, бежав в неизвестном направлении босым.

- Дядя… – промямлил я своим больным ртом.

- Черт, Курт, давай позвоним в полицию. Чувак, ты буквально живой труп.

Я просто кивнул ему, согласившись с такой идеей. И вот раздается два гудка, трубка берется, и в панике Тоха кричит:

- Ало, бездари! Тут у вас человека убивают, а вы ничего не делаете! Для чего вы вообще существуете?!

- Ожидайте нас через 10 минут, – те просто сбросили трубку.

- Все будет хорошо, слышишь? Скоро все это кончится… Точно, скорая же еще.

Пока Тоха отошел, чтобы позвонить в скорую, мое внимание привлекло окно, в котором зримо проступала тень. Широкие плечи, высокое телосложение и эти голодные глаза, которые переливались с дождем, искажая его лицо. Там стоял дядя, наблюдая за происходящим внутри дома Тохи.

- Бесполезно… – сказал я.

- Ты о чем? – растерянно спросил Тоха.

- Окно… – указав пальцем на силуэт в нем.

- Твою мать! – выкрикнул Тоха, подбежав за диван и вытащив что-то. – Слышь, выблядок. Только попробуй войти внутрь и поцелуешься со свинцом.

Звучало, как в тех самых фильмах про маньяков. Но Тоха был зол и готов убить, если того потребует обстоятельство.

- А мне и не нужно, – произнес тяжелый низкий голос позади Тохи.

Все это время я смотрел не на силуэт дяди, а на его отражение. Он уже был внутри, выжидая нужного момента для своих действий.

Тоха обернулся, но получил хороший удар по голове. Его тело не могло устоять на ногах, и тот свалился, ударившись виском об стол. Из головы начала идти кровь, а дядя, взяв меня на руки, вышел из дома и пошел в незнакомом мне направлении.

- Дома не сидится, да? Ну ничего. Пойдем в другое место, племяш.

Этот черствый голос проходил эхом в моей голове. Я хотел узнать, почему он так поступает со мной…

- Что… что я сделал такого? П-почему ты так поступаешь со мной? – сквозь боль и невнятное звучание спросил его, но тот гордо молчал.

От потери крови я отключился, чувствуя, будто капли дождя пронизывают меня, обволакивая мышцы и раны, пытаясь восстановить тело. И я видел чудный сон, где я сидел на берегу моря рядом с Тохой. Как и в жизни, он проводил время у берега с девушками, пока я сидел на песочке и грелся. Я чувствовал это тепло: от солнца, ветра, песка. Это было странно… Ощущать такое во сне. А может это не сон, а рай? Удар, который прошелся по Тохе, мог быть и смертельным, а мои раны критическими. И мы попали в свой уютный покой, в котором получили то, что заслужили.

Все вокруг начало сгущаться, затягиваясь черными облаками. Тоху унесло морем, крича и прося о помощи. Я хотел встать, но кто-то схватил меня за плечо. То самое знакомое и тяжелое прикосновение. Эта рука, которая не пропустила ни сантиметра моего тела, оставляя раны и переломы. Даже не приходилось оборачиваться, чтобы убедиться, что это он. Достаточно было этого прикосновения. И затем я очнулся… В холодном сыром месте, похожем на подвал, но таким не являлся. Помещение было схоже на тюрьму или темницу. Хотя у слов есть схожести, но не в данной ситуации придираться, как именно я назвал это место.

Он сидел и смотрел на меня через решетку, пока я пытался хоть что-то разглядеть. Этот его взгляд, который пугал меня все детство, я узнаю в любой ситуации.

Когда я более-менее пришел в себя, он подтолкнул ко мне миску с водой, но она воняла тухлятиной. Цвет ее был ржавым, и на поверхности плавала белая пленка. Я не стал даже прикасаться к этой миске. Тогда он встал, вошел внутрь и начал топить мое лицо в этой миске. У меня не было сил попытаться руками как-то оттолкнуть его от себя или себя от пола. Вообще ничего не мог. В моменте он остановился, сказав: «Ты мне еще нужен», развернулся и ушел, оставив дверцу открытой. Сколько я так провалялся, не знаю, но глаза стали нормально видеть, но вот сил не хватало. Им было просто неоткуда браться.

Встав на ноги, колени судорожно дергались, но я смог дойти до решетки и как старый дед ухватился за нее, прижимая второй рукой свою поясницу.

Наверняка, он еще здесь. Он специально оставил дверцу открытой, дабы соблазнить меня на побег. Ею я и воспользовался. И это было зря.

Поднимаясь и перебирая руки с ногами, как собачка, двигался наверх. Этого места я не знал… Оно было будто родным. Будто я здесь бывал когда-то…

В детстве я часто ездил к дедушке, и только он верил в мою историю, связанную с дядей. Дедушка не впускал на порог своего дома никого, кроме меня. Он тоже был старой закалки и держал ружье в шкафу, каждый раз угрожая дяде выстрелить. И он выстрелил, прострелив ему плечо. К сожалению, дядя был крепок и смог восстановиться, а дедушку взял возраст и смерть забрала его с собой в долгие объятья неизбежности, наградив его самой лучшей смертью – смертью во сне.

Я помнил эти леса. Помнил ручей неподалеку. Помнил деревья, через которые я полз и смог добраться до того самого дома.

После смерти дедушки никто не собирался заниматься домом, оставив все гнить и простаивать. Часть окон была заколочена или покрыта толстым слоем пыли. Вся мебель была в белых полотнах, а штукатурка небрежно рассыпана вокруг комнат. Паутины было километр, но самих пауков не видно. Померли так же, как и старый хозяин. А я, присев на диван, лег, зажал ноги и расплакался. Без криков. Молчаливое размазывание соплей и слез на моем лице отняли последние силы, пока я просто не уснул.

Очнувшись, я получил огромное спокойствие, будто дедушка сидел в другой комнате и заваривал чай на утро. Но сразу же пришло понимание, что его нет.

Приподнявшись с дивана, мои глаза начали разбегаться по всем окнам. Глаза боялись увидеть его, а мозг кричал только одно: «Он где-то рядом». Но никаких намеков на его присутствие не было.

Я был чертовски голодным… Не скажу, сколько дней я не ел, но желудок был настолько пуст, что скручивался, умоляя закинуть в него хоть что-то. Но вокруг ничего не было.

Радовало одно – я смог найти себе убежище. По крайней мере, до тех пор, пока я сам по глупости не выдам себя.

Выйдя на улицу, шел дождик. Очень мелкий, даже не чувствовался особо. Но учитывая мое количество одежды, холодновато было, но так я смог стереть с себя грязь на коже. Неподалеку были кустики с ягодами. Не думая, начал жадно уплетать их. Такой объем не сможет утолить мой голод, но на какое-то время успокоит это желание. Кисленькие были, так еще и на голодный желудок. И реакция не заставила себя долго ждать. Желудок начало жечь, от чего я даже прогнулся, обхватив себя руками. Стоять было и без этого тяжело, а данная боль снова повалила меня на эту землю. И через куст, именно в щели я заметил чей-то силуэт. Знакомый до боли костей силуэт, который держал в руках ружье. Необъяснимым образом тело получило заряд сил, и я начал бежать, спотыкаясь о собственные ноги. А дальше вы знаете: прятки, ямка, избиение. И мы пришли к тому, о чем была вся речь. Снова эти холодные стены. Снова эти решетки. Снова эта миска с водой. И снова эти горящие глаза…

Мое пребывание здесь превратилось в день сурка: я просыпался после избиения, обнаружив наполненную миску с водой; каждый раз на меня таращился чуждый взгляд и затем почти суточная тишина в одиночестве. Дядя каждый раз оставлял дверцу открытой, но второй раз я не поведусь на эту уловку. Я начал искать другой, более нестандартный способ выбраться.

Я заметил в решетках напротив люки. Обычные сточные люки, куда сливалась вода после дождей. Протекало здесь всегда успешно, создавая небольшой потоп. И такой же люк был и у меня. Из-за своей худобы протиснуться я мог, но нужно было какое-то время на расширение этой щели. Ее начальная трубка была узкой, а дальше виднелись куда более обширные стенки. Времени было достаточно, чтобы вытаскивать куски камня и прочие примеси. Эти куски я скидывал дальше от своего помещения, чтобы точно не спалиться. Каждый раз было страшно, что из-за шума придет мой палач, но все обходилось. И этот день настал, когда я мог спокойно протиснуться в эту щель.

Дождавшись следующего дня и после очередной порции избиений, я испил этой гадкой воды и пролез через щель. Она вела в общую канализацию, что представляла собой огромные лабиринты. Я шел против течения неторопливо, так как не видел ничего перед собой. Фонаря, свечки или зажигалки – ничего не было. Но позади себя я начал слышать шаги. Они были усиленные, и их хорошо выдавал звук воды. Они не приближались ко мне, а наоборот пытались найти меня, но из-за нехватки сил я шкрябал ногами по воде, и моих шагов не было слышно вовсе.

Эти блуждания привели меня к одному выходу, но я не решился пройти через него, пытаясь пойти в другую сторону. Я был уверен, что дядя знает это место и просто играется со мной, создавая ужас всей ситуации.

Следующие пути были куда длиннее. Я потерял счет времени и не знал, какое время суток. Мои силы были на исходе, но желание выжить было куда больше.

Мои кисти были сморщены из-за огромного количества влаги. Насморк меня не оставлял в покое, но и шмыгать не торопился. Пусть лучше сопли будут стекать по лицу, чем меня схватит психопат, который играет роль моего родственника. Губы становились сухими и шелушились, а кожица сдиралась из-за личного дискомфорта. Кровь шла с губ, но остановить я никак не мог. Легкий металлический привкус оставался во рту до самого конца блуждания по этим лабиринтам. Как бы я ни слизывал или не рассасывал губу, выкачивая кровь, она не хотела останавливаться.

Свет вдали начал увеличиваться. Мелкая непримечательная точка расширялась, говоря, что я скоро найду выход. И так и оказалось. Меня вывело на горную местность, откуда я видел свой город. Он был намного дальше от дома дяди, и к тому же Тохе попасть было куда ближе. Так и сделал.

Люди оборачивались на меня, как на чужака. «Да-да… смотрите. Буквально живой труп», – думал я, перебирая свои бессильные ноги. Кости торчали, кожа бледна, западали глаза и небрежная походка. Чем вам не зомби?

Подходя к дому Тохи, он стоял на улице. Как обычно, этот ловелас собрал толпу девушек, стоя перед ними, держа костыль. Я окликнул его и, заметив меня, он разогнал толпу и подошел ко мне.

- Мать твою, Курт… Ты живой!

- К сожалению… – ответил его с ужасной слабостью в голосе.

- Айда в дом. Накормлю тебя. А то смотреть страшно…

Мы вошли. Он скинул костыль в сторону и обычным шагом пошел на кухню.

- Не спрашивай, – опередил меня Тоха.

- Нет, я спрошу, – оспорил его слова. – Тебе этот костыль ради внимания?

- Да… Я им рассказал о случившемся и первое время после того удара моя нога нормально не работала. Я столько получал женского внимания, пока восстанавливался, что не мог просто так отказаться от такой славы, – рассказывал это с таким упоением, пока накладывал мне пюре с котлетками.

- То есть ты, бесчувственная тварь, на моем горе себе внимание собираешь?

- Эй-эй, Курт… не злись. Да, я мразь, признаю… Но сам же знаешь мою любовь к девушкам. А с твоей историей так вообще можно весь город собрать.

- Давай не будем…

- Да-да… Помню… Неудачный опыт… Но нужно двигаться дальше, и тогда ты обретешь счастье!

- Я обязательно этим займусь, когда за мной перестанет гнаться дядя-убийца.

- Кстати о нем. Он живой еще?

- К сожалению…

- Сука… – с разочарованием произнес Тоха. – Расскажи хоть, где ты пропадал все это время.

В промежутке между поеданием еды я рассказал ему обо всем, что случилось за это время. С момента моего исчезновения прошел месяц, почти полтора. Полиция со скорой приехала и забрали Тоху, предупредив его об аресте, если еще раз что-то подобное вкинет во время звонка. От полиции толку нет, так как дядя их купил. Вся наша жизнь – это продажа своих принципов. Правда цена у всех разная. И с каждым разом она все дешевле…

- Так что надеяться на них бесполезно. Они все это время искали именно тебя. Если бы не скорая, то оставили меня в этом доме. Так бы и умер, потеряв женское тепло…

- Это единственное, что тебя волнует?

- Еще и жизнь моего друга! Она на первом месте. Ты ешь, ешь, – Тоха куда-то отошел, оставив меня с трапезой наедине.

Это было очень вкусно… Мягкая пюрешка как облачко таяло во рту, оставляя приятный молочный привкус. Морковно-луковая подлива увлажняла еду, не позволяя застревать и сушить горло. Котлетки были прям мясными. Сочные, вкусные, а их сок… Это яство наконец утолило мой голод. Правда есть было тяжело, так как альтернативным питанием я только убил свой желудок. Эта вода… Никогда в жизни не возьму капли в рот. Дядя вероятно что-то подмешивал. Возможно какое-то незначительное количество еды в воду, так как привкус всегда был разным. В любом случае пюре Тохи ни с чем не сравнится.

Он вскоре пришел, принеся с собой кучу одежды.

- Примеряй, красавица моя, – произнес он в шутливой форме.

- Хорошо, мой принц, – ответил ему.

Подобрав красивый вид, я снова сел и доедал пюрешку.

- Ну чем не жених?

- Чем не жертва маньяка?

- Давай без этого… – остановил Тоха.

- Да, прости… Просто за это время во мне что-то щелкнуло. Мне ужасно не хватало общения. Эти избиения…

- Одичал, друг мой. Пойдем в люди, найдем себе подруг на вечер.

- Только после второй тарелки пюре.

- Херня вопрос. Сию минуту.

И все. Тоха пропал. Его не было минут 15-20. Я начал волноваться и поспешил на кухню посмотреть, как он там. Но меня встретила другая картина: весь пол кухни был залит кровью, а тело Тохи лежало в скрученной позе. Его горло и живот были вспороты, обнажив все органы наружу. Его кишка была уложена на тарелке, а перед этой тарелкой стоял дядя. Мой дядя…

«Бон аппетит, – произнес дядя, показывая ладонью на тарелку. – Что-то ты не сильно торопился, как для голодного беженца, жаждущего вторую порцию. Но мне хватило времени приготовить тебе особые спагетти. Чего стоишь? Налетай!». Мое дыхание перехватило, но я сразу же начал бежать.

Домой возвращаться не было никакого смысла, так как мать отправила бы меня обратно к дяде, стоит ему только встретиться с ней. Я бежал по разным углам, прячась то за одним камнем, то за другим деревом. Урны, стены, холмики так же послужили местом для пряток. Дядя каждый раз был в пару шагов от того, чтобы обнаружить меня, но не оставался около каких-то мест долгое время, отбегая все дальше в надежде найти меня.

В итоге я прибежал снова в дом дедушки. Я несколько раз убедился, что никого рядом нет, пока еще было светло. Никакого силуэта, шорохов или еще чего-то. Аккуратно войдя в дом, я снова сел на диван. Сел так, чтобы ни одно окно не показывало даже малейшую часть меня. Откинувшись на спинку, мои глаза потихоньку закрывались. Я просто устал и хотел отдохнуть… Мой друг мертв и никого больше нет в моей жизни, к кому бы я мог обратиться. Глядя в потолок и обратив внимание на старческие трещины, пытался думать, что бы можно было сделать. Но делать уже ничего не пришлось…

Справа от себя почувствовал тяжелый взгляд. Это давление не давало мне не обращать на это внимание. Повернув свою голову, на меня смотрело дуло ружья, и последнее, что я услышал, были слова дяди: «Пуф»…