Молчание лилии

ПРОЛОГ

Кэтрин мчалась на своё первое задание, которое ей поручил Мэтью. Двигатель мотоцикла рычал, разбавляя тишину ночного города и сливаясь с воем ветра. Прижимаясь к баку, она чувствовала, как вибрация пронизывает её до костей. По телу пробежали мурашки. Кэтрин нравилось это чувство, чувство – «свободы», словно она птица, которая мчится на зов ветру. Городские огни, расплывающиеся в темноте, были похожи на осколки разбитого стекла. Кэт не смотрела на них, она была сосредоточена на спидометре – стрелка была всё ближе к отметке, за которой начинался риск.

Вдруг раздался голос в наушнике, Мэтью, как обычно. Ответив, голос произнёс – «Место встречи – заброшенный склад на доках, будь осторожна, Кэт – серьёзным тоном произнес её компаньон.

В ответ с усмешкой Кэтрин спрашивает – Есть ещё что-то, что я должна знать?

-Да, ответил Мэтью и продолжил – советую действовать с дистанции.

-Поняла.

- И так твоё задание под названием «Старый склад»

- Ого, ты даже заданию название дал – удивленно ответила Кэтрин.

Мэтью на это ничего не ответил и продолжил – Цель «Серый Кардинал» и если почув… Не дав договорить, Кэтрин сбросила звонок. Отвлекает.

По прибытию, остановившись в тени высотного здания, девушка выключила мотор мотоцикла.

- Я на месте.

Тишина обрушилась на неё, словно тяжёлый плащ. В темноте, словно хищник, она прислушивалась к каждому шороху, к каждому скрипу. Цель – склад. Мэтью дал как можно меньше информации по этому заданию, лишь общие черты и местоположения. Он был уверен в ней. Её грация и отточенные движения, которые она переняла себе у других участников «Золотой лилии», позволяли ей двигаться бесшумно, словно кошка, которая своими мягкими лапками ступает по траве.

Сначала она перелезла через забор, осматривая всё вокруг, чтобы никто её не заметил, а если заметит….Уже внутри она легко преодолела систему безопасности. Царила мёртвая тишина и лишь холод пронизывал это место насквозь. Запах тут конечно не ахти, но привычный: сырость, плесень и что-то металлическое, возможно кровь. Она медленно продвигалась, осматривая помещение – если можно было так назвать. Обычная заброшка. В наушнике пока тишина. Непривычно. Обычно голос Мэтью был постоянно фоном поддержки и указаний. Сейчас же только тишина и нарастающее напряжение.

Неподалеку от нее она услышала шорох, достав свой пистолет, где не простые снаряды, а патроны с ядом, притаилась. Она держалась на дистанции, как ей советовали, но чутьё ей подсказывала, что этого будет недостаточно.

Внезапно из-за угла выскочила фигура. Высокий, худой, лицо было не разглядеть. По спине Кэтрин прокатился холодок. Страх… Чистый, животный страх, перед чем-то непостижимым. Она не успела, что либо предпринять, только почувствовала удар, не обычный, а ментальный. Волна боли окатила Кэтрин, заставив её рухнуть на землю. Уже лёжа на земле, она лишь слышала крики и чувствовала всепоглощающую боль. Аура, которая исходила от этого человека была ужасной. «Серый Кардинал» - вот он какой человек, нет, не человек, что-то нечто другое, теряя сознание подумала Кэтрин

Глава 1. Воспоминания, как травма

Семнадцать лет. Обычно это годы, которые наполнены яркими радужными красками, залиты солнечным смехом, где перед тобой открываются сотни дорог, которые ты можешь исследовать.

Но для Кэтрин было всё иначе: ассоциировалось с однотонными, серыми тоннами, где есть место только для жестокости и печали. Есть ли у неё какие-либо «счастливые» воспоминания? Нет. Она сама научилась выживать в этом мире для того, чтобы с ней никто не нянчился, тем более ей скоро 18. Когда Кэтрин было восемь лет, отец ушёл из семьи. В памяти Кэтрин отец – полузабытый образ, обрывки чувств и ощущений, которые остались покрыты пылью в «забытье». Были ли моменты тепла и нежности в оставшихся воспоминаниях? Возможно, но они затмеваются более болезненными образами. Были моменты гнева, когда отец кричал, его голос бил по ушам в маленьком захолустьичном домике, вызывая в Кэтрин страх, который она до сих пор помнит. Не было регулярных объятий, только редкие, жесткие похлопывания по голове, больше похожие на формальность, чем на проявление любви. Что удивительно, она помнит едва уловимый запах табака и дешевого одеколона и его руки – большие и грубые, которые никогда не были с ней нежны. Его уход не был неожиданным, скорее, кульминация периода отчуждения медленного исчезновения отца из жизни Кэтрин. Он оставил после себя только пустоту, которая оказалась намного болезненней, чем открытая агрессия. Но даже после всего, она не ненавидит его, просто он стал для неё символом того, чего она боялась и избегала – близости, доверия и эмоциональной уязвимости.

С матерью же всё было наоборот. Для Кэтрин она яркий, тёплый луч света. Мать не была идеальной, она каждый день работала, от чего её руки были грубыми, но она помнила, как эти руки её ласково обнимали и каждый раз утешали. Это была настоящая материнская любовь не требующая ничего в ответ и проявляющаяся в мелочах: в горячем супе, в аккуратно заштопанных носках, в тихом чтении сказок перед сном. Мама учила Кэтрин быть сильной и не опускать руки, а идти вперёд несмотря ни на что.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Ей было 12 лет, когда её мама скончалась. Это было не просто утратой близкого человека, это было разрушение её внутреннего мира.

Именно это событие заставило её стать той, кем она есть сейчас – выживать в одиночку и прятать за внешней бронёй хрупкое сердце, которое всё ещё хранит память о материнской любви, как драгоценный талисман. В конце концов, это единственный источник её силы.

***

Сейчас я лежу на жёсткой больничной койке, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Белые стенки слишком давят, будто я находилась в каком-то слишком замкнутом пространстве. Нога загипсованная от бедра до щиколотки, выглядела чужой, непривычно большой и белой. Врач женщина с усталым, но доброжелательным лицом, сидела на стуле рядом.

-Итак, Кэтрин Найт, - начала врач, мягким голосом – МРТ подтвердило разрыв крестообразных связое и повреждение мениска. Необходима операция, а после неё.. – она сделала паузу и взглянула на Кэтрин с сочувствием, - долгая реабилитация. Боюсь, что вернуться к гимнастике на прежнем уровне будет невозможным.

В моих глазах уже застыли слёзы, я чувствовала, что они вот-вот уже покатятся по моим щекам. Я знала это, чувствовала с момента падения. Острая боль и резкий хруст взрезались острыми осколками в моё воспоминания, от чего становилось больно.

-Знаю, - прошептала я осипшим голосом из-за накатившихся слёз. Я получила травму во время неудачного выполнения элемента на финальных соревнованиях по гимнастике, а могла стоять на 1м месте с кубком в руке. Последнее, что помню – нависшие лица надо мной и крики. Я сжала в кулак одеяло. – Вся жизнь...всё это время... всё ради этого?

- Я понимаю, - кивнула врач. – гимнастика была частью вашей жизни. Но здоровье важнее. Есть другие пути, Кэтрин, другие возможности. Мы поможем вам с реабилитацией, найдём для вас подходящую Речь прервал стук в дверь. В палату вошла Алексия – подруга детства. В руках она держала полную сумку фруктов, а на лице читался ужас и сочувствие одновременно.

Алексия, моя подруга детства. Она хрупкая девушка с пепельными волосами и до безумия милым лицом, любила моду – это можно было выяснить по её одежде. Правда сейчас на ней был накинут халат, но под ним всё же виднелся розовый топик, который облегал её талию.

-Кэтрин! – Алексия подбежала к койке и взяла подругу за руку. – Как ты себя чувствуешь? Доктор сказал, что травма серьёзная..

Не сдержавшись, я всхлипнула. Голова помутнела и стала тяжёлой. – Я больше не буду заниматься гимнастикой, Алекс, - прошептав, голос надломился. – Всё кончено.

Алексия сжала её руку крепче. – Нет Кэт, не говори так. – возразила Алексия голосом полным решимости. – Это..временная остановка. Ты сильная, ты справишься. Мы найдём что-то другое, что-то новое. Ты же всегда находила выход из сложных ситуаций. Помнишь?

Я посмотрела на Алексию и в её глазах читалась надежда, нежность и вера в свою подругу. Она всегда была такой. Это были не просто слова сочувствия, это была поддержка, в которой я нуждалась. Что-то кольнуло в сердце, впервые за долгое время она почувствовала, что она не одна. Что где-то, глубоко внутри, ещё есть искра надежды на спокойное будущее, о котором она мечтает.

-Нет, Алекс, - сглотнув ком в горле и сжимая всё крепче ладони в кулак произнесла я – Ты не понимаешь. Это всё. Конечная моего пути.

-Кэт, - мягко сказала подруга, - ты просто в шоке. Тебе нужно время, чтобы смириться. Да, реабилитация длиться долго, но потом…кто знает, что будет? Может ты найдёшь новые способы продолжать тренироваться. Ты невероятно талантливая гимнастка, просто сейчас нужно сосредоточиться на выздоровлении.

-Нет, я не смогу так, как раньше. Это не просто физическая боль, это потеря части себя.

Алексия вздохнула. Она не будет спорить с Кэтрин сейчас. Вместо этого она с решимостью в глазах сказала. – Раз так, давай подумаем о том, что ты будешь делать. Не «как», а «что». Что тебя будет наполнять также, как гимнастика? Что принесёт радость и смысл? Фотографии или рисование? Может быть, что-то совершенно другое, о чём ты даже и не думала.

Алексия замолчала, позволяя Кэтрин осмыслить её слова. В воздухе висело напряжение, но оно было не угнетающим.

Посмотрев на свой гипс, - Я..не знаю. – произнесла я

-Мы вместе найдём, - твёрдо сказала Алексия. – И знаешь, что? Даже если ты никогда больше не встанешь на путь гимнастики, твоя сила и решимость никуда не уйдут из твоего сердца. Ты будешь находить такой же смысл в чём-то другом. Обещаю.