Мое, чужое имя

Мое, чужое имя

Глава 1. Слоновий хобот То было в самом начале осени. Сентябрь в том году выдался промозглым, из тех, что заставляют людей поглубже прятать носы в воротники пальто и искать спасения в душных, полуподвальных заведениях. Мы с друзьями не виделись, кажется, целую вечность — со времён окончания колледжа, когда взрослая жизнь раскидала нас по разным углам, как бильярдные шары после хорошего удара. Мне до безумия хотелось вспомнить, каково это — снова оказаться в компании. Быть частью чего-то целого, шумного, живого.

Я — Артур. По крайней мере, именно это имя я уверенно произносил каждый раз, когда заглядывал в глаза Свете, Маше или Стасу. Мы ведь были знакомы ещё с тех пор, как мелкими детьми разбивали коленки в одном дворе. Они помнили меня... или думали, что помнят.

Вечер дышал хмелем и дешёвым табачным дымом. Бар со странным названием «Слоновий хобот» встретил нас полумраком, липкими деревянными столами и глухим гулом чужих разговоров. Мы устроились в самом дальнем углу, подальше от грохочущего музыкального автомата. Несколько бутылок тёмного эля уже стояли на краю стола совершенно пустыми, и приятное, расслабляющее веселье постепенно наполняло нас изнутри, развязывая языки.

— Нет, ну вы представляете? — Стас вальяжно откинулся на спинку стула, крутя в руках полупустой бокал. — Начальник мне говорит: «Станислав, нужно переработать в выходные». А я ему: «У меня свидание с прошлым, шеф, это святое!».

Маша звонко рассмеялась, поправляя выбившийся локон светлых волос. Она почти не изменилась с детских лет — всё та же привычка смешно морщить нос, когда ей весело. Света сидела чуть поодаль, лениво подперев подбородок кулаком. В её позе, как обычно, угадывалась та самая девчонка-пацанка, готовая в любой момент сорваться на спор или ввязаться в авантюру.

Я смотрел на них сквозь стекло своего бокала. Мой мозг, вопреки выпитому алкоголю, работал удивительно чётко, фиксируя каждую мелочь: как Стас то и дело поправляет дорогие часы, как Маша кокетливо косится в его сторону, как Света барабанит пальцами по столу в такт музыке. Я впитывал их лица. Я запоминал их мимику.

Как вдруг мой телефон, лежавший экраном вниз на салфетке, глухо завибрировал.

Звук показался мне оглушительным, хотя в баре стоял страшный шум. Я не спеша перевернул аппарат. Экран вспыхнул, безжалостно разрезая полумрак бара неоновым светом. На панели висело одно единственное уведомление. Номер отправителя не определился.

Я разблокировал экран. Сообщение было коротким, написанным кричащим, уродливым капслоком: «10 ЛЕТ НАЗАД. Я ВСЁ ПОМНЮ».

Внутри меня что-то сладко заколотилось. Ловушка захлопнулась, игра началась. Но внешне лицо моё обязано было измениться. Я заставил свои пальцы слегка задрожать, а дыхание — перехватить, будто этот кусок текста действительно выбил у меня почву из-под ног. Я замер, тупо уставившись в светящийся прямоугольник.

— Эй, Артур, ты чего завис? — Света первая заметила мою метаморфозу и наклонилась над столом, пытаясь заглянуть в телефон. — Что там такое?

— Да ладно тебе, Светка, не мешай парню, — лениво парировал Стас, делая очередной глоток из бокала. — Ему там девчонка какая-нибудь написывает, сто процентов. Опять разбивает чьё-то невинное сердце.

— Ой, я уже заранее ревную, — притворно надула губы Маша, шутливо толкнув меня локтем в плечо. — Колись, Артурчик, кто это?

Я медленно поднял на них глаза. На моём лице сейчас была написана маска глубочайшего, леденящего кровь ужаса.

— Это не просто сообщение, ребята... — мой голос прозвучал тихо, с лёгкой хрипотцой. — Это нечто большее.

Они в ответ уставились на меня с неподдельным, огромным удивлением. Веселье в их глазах начало стремительно угасать, сменяясь недоумением. Атмосфера за столом мгновенно натянулась, как струна.

— Ты перепил, что ли, друг? — нахмурился Станислав, отставляя бокал в сторону. В его голосе послышались первые нотки раздражения.

— Нет, Стас. Это действительно серьёзно, — я покачал головой, симулируя подступающую панику. — Ребята... кажется, у меня не всё хорошо. Точнее, у всех нас.

— Я впервые вижу тебя таким бледным, — Света заволновалась по-настоящему, её панибратский тон бесследно испарился. — Ну же, не тяни резину, расскажи, что тебя так расшатало?

Я молча развернул телефон экраном к ним и пододвинул поближе, чтобы каждый мог прочесть эти слова. Эффект превзошёл все мои ожидания. Глаза друзей в одно мгновение стали сравнимы с пятирублёвыми монетами. В них отразился тот самый первобытный, детский страх, который они так тщательно хоронили в себе все эти десять лет. Они не знали, кто прислал это СМС.

Только я успел поведать им историю о том, что мне уже несколько дней приходят странные намёки, как телефон в моей руке подал сигнал вновь.

Экран моргнул. Новое сообщение содержало лишь сухие цифры — координаты какой-то заброшки на самом краю города, глубоко в промзоне.

— И что это значит? — шёпотом спросила Маша, её губы заметно дрожали. — Это значит, что нам пора ехать, — твёрдо сказал я, поднимаясь со стула и бросая на стол несколько купюр. — Прямо сейчас.

Мы вывалились из удушливого бара на ночную улицу. Осень встретила нас ледяным туманом.

Глава 2. Ночной рейс в никуда Желтый фонарь на крыше подъехавшего такси едва пробивался сквозь стену. Мы практически ввалились в салон, принеся с собой шлейф сырости, перегара и того липкого, невидимого страха, который только что зародился в баре.

Транспорт мы взяли без лишних споров. Все четверо были уже достаточно под шафе — алкоголь шумел в головах, мешая здраво мыслить, но парадоксальным образом обостряя панику. Что-то внутри меня безмолвно ликовало: пьяными людьми, у которых почва уходит из-под ног, управлять легче всего.

Салон старой «Пиа» встретил нас запахом дешёвого освежителя «Новая автомашина» и приглушённым бубнежом радио. Стас с трудом втиснулся на переднее сиденье, недовольно ворча и потирая колено — салон был тесным. Мы втроём — я, Маша и Света — зажали друг друга на заднем диване. Машу откровенно трясло; она прижалась к моему плечу, и я чувствовал, как её мелкая дрожь передаётся мне. Я приобнял её, фальшиво-заботливо поглаживая по рукаву куртки.

— Вот этот адрес, шеф? — хмуро спросил водитель, даже не повернув головы. На вид ему было лет пятьдесят, уставший, равнодушный ко всему ночной извозчик.

Я повторил адрес — глухую промзону на самом краю города. Водитель удивлённо покосился на меня в зеркало заднего вида, но промолчал, лишь переключил передачу. Машина плавно тронулась, рассекая глубокие лужи.

За окном проплывали серые пятиэтажки, редкие силуэты прохожих под зонтами и закрытые витрины магазинов. Город засыпал, оставляя нас один на один с неизвестностью. В такие вечера, как этот, нужно быть особо аккуратным. Время сейчас неспокойное, тёмное. Люди пропадают, на улицах полно швали. Именно поэтому во внутреннем кармане моей куртки, прямо у сердца, привычно и надёжно давила своей тяжестью холодная сталь. Мой пистолет. Друзья, разумеется, не знали о его существовании. И это было к лучшему. Им ни к чему знать, на что я готов пойти, чтобы довести эту историю до финала. Для них я оставался мирным, слегка испуганным Артуром.

— Артур… — тихо позвала Света из темноты заднего сиденья. Её голос потерял привычную боевую уверенность. — А если это… если это шутка? Чей-то дебильный пранк? Ну, знаешь, сейчас блогеры всякое снимают.

— Пранк с координатами заброшенного завода в два часа ночи? — ехидно отозвался с переднего сиденья Стас, хотя в его голосе тоже сквозило натяжение. — Отличный юмор. Обхохочешься.

— Хватит, — перебила их Маша, едва не плача. — Мне страшно. Давайте развернёмся? Зачем мы вообще туда тащимся?

— Потому что если мы не приедем, этот кто-то придёт к нам сам, — твёрдо отрезал я, нагнетая нужный градус паранойи. — Он написал «Я всё помню». Вы понимаете, что это значит? Нам нужно узнать, кто это, пока не стало слишком поздно. — Шеф, притормози на пару минут, — попросил я водителя. — Нам нужно зайти. На заброшке магазинов не будет.

Машина резко затормозила у круглосуточного минимаркета с мигающей вывеской «24 часа». Одинокий оазис света среди засыпающих кварталов.

Мы вышли втроём: я, Стас и Света. Маша наотрез отказалась вылезать из теплого салона такси. Страх играл в нас изнутри, заставляя совершать хаотичные действия. Неизвестность завораживала и пугала одновременно. Мы толкнули стеклянную дверь, над которой уныло звякнул колокольчик.

Внутри пахло хлоркой, дешёвым кофе и залежалым картофелем. За кассой дремала сонная продавщица, которой было абсолютно плевать на компанию нетрезвых ночных визитёров. Мы бродили между полупустыми стеллажами, словно зомби, не зная, к чему именно нам готовиться. Нам нужны были «припасы», но что брать против призраков прошлого?

— Так, — Стас нервно схватил с полки два больших фонаря на батарейках. — Свет там точно отключен. Берем это. И батарейки, побольше.

— Воды надо взять. И что-нибудь перекусить, шоколадные батончики, консервы — Света загребала продукты механически, её пальцы цеплялись за обёртки. — Вдруг мы там застрянем?

Я стоял у стеллажа с хозяйственными товарами, делая вид, что выбираю влажные салфетки. На самом деле я незаметно переложил из кармана в рюкзак пачку прочных пластиковых стяжек и широкий скотч.

— Артур, ты чего там застыл? — окликнул меня Стас, удерживая в руках охапку батареек. — Иди плати, у тебя наличка была.

— Да, иду, — я выдавил блеклую улыбку, быстро набрасывая в корзину бутылки с водой.

Мы расплатились под шуршание пакетов и ленивый взгляд кассирши. Когда мы вернулись в такси, салон окончательно заполнился запахом сырой одежды и дешёвого пластика от новых фонарей. Машина тронулась дальше, покидая обжитые районы. Впереди нас ждала темнота, окраины города и ангар, где нас ждала неизвестность.

Глава 3. Пережиток прошлого

Итак, мы на месте. Такси развернулось и стремительно уехало, словно водитель спешил поскорее покинуть этот богом забытый район, оставив нас один на один с этим глухим местом. Вокруг простиралась мёртвая промзона — территория старого заброшенного завода, который в темноте казался огромным хребтом доисторического животного. Ржавые листы железа на крышах ангаров глухо бухали от порывов ветра, а под ногами хлюпала жидкая грязь вперемешку со строительным мусором и битым стеклом.

Это место было настоящим пережитком прошлого. Мрачным, холодным памятником ушедшей эпохи. Мы включили купленные в магазине фонари, и их резкие белые лучи начали выхватывать из темноты куски растрескавшихся бетонных стен, поросших бурьяном, и остовы старой техники.

— Господи, ну и дыра, — прошептал Стас, светя себе под ноги и заметно прихрамывая — алкоголь уже немного выветривался, уступая место ноющему холоду. — Артур, ты уверен, что координаты вели именно сюда?

— Точнее некуда, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос не звучал максимально потерянно и напуганно.

Мы осторожно вошли под своды самого большого заводского ангара. Здесь дождь уже не лил на голову, но его глухой, монотонный стук по железной кровле создавал давящий, сводящий с ума шум. Внутри пахло сыростью, мазутом и застарелой гарью. И посреди этого огромного, пустого пространства, заваленного бетонными обломками, стояла она. Обычная туристическая палатка.

Она выглядело дико и пугающе в этой обстановке. Более того, сквозь тонкую зеленоватую ткань пробивалось мягкое, ровное свечение, будто внутри кто-то оставил включённую лампу. Казалось, что тот, кто её здесь поставил, был тут совсем недавно. Может быть, ушёл буквально пару минут назад.

Где-то в дальнем конце ангара, за грудой ржавых труб, послышался отчётливый, резкий шорох. Стас и девчонки синхронно вздрогнули, направив туда лучи фонарей. Свет отразился от голых стен. Никого.

Непонимание и первобытный страх наполняли моих спутников изнутри. Потихоньку их начинало трясти: и было совершенно непонятно, от боязни это, или от пронизывающего ночного холода, который пробирался под куртки.

— Что-то мне совсем не по себе, — едва слышно прошептала Света, инстинктивно делая шаг назад и поближе к Стасу. — Пойдёмте отсюда, а? Это больная подстава.

— И куда мы пойдём пешком в три часа ночи в туман? — Стас нервно повёл плечами, пытаясь вернуть себе прежний лидерский тон. Его зубы уже слегка постукивали от холода. — Может, заглянем внутрь? Что нам терять-то? Не хватало ещё встретиться тут с какими-нибудь бродячими животными или местными маргиналами. Нам крыша над головой нужна.

— Можно, но только осторожно, — оценочно возразил я, делая вид, что взвешиваю все риски. — Держитесь за мной.

Мы аккуратно, стараясь не шуметь обувью по бетонному полу, подошли к палатке. Я протянул руку и медленно потянул замок-молнию вверх. Звук раскрывающейся ткани показался в пустом ангаре оглушительным.

Мы заглянули внутрь. На полу были аккуратно расстелены спальные мешки, а в самом центре, прямо под туристическим неоновым фонариком, лежал плотный свёрток, туго обмотанный ярко-красной лентой. На удивление, внутри палатки было гораздо теплее, чем снаружи — кто-то позаботился об этом, заранее установив скрытые химические обогреватели под настил.

— Что ж, необычное приветствие, — подметил Стас, заглядывая через моё плечо. — По крайней мере, тут лучше.

— Холодно на улице... может, отогреемся хотя бы? — тихо, с мольбой в голосе сказала Маша. Она выглядела совсем изнурённой.

— Лучше пока ничего не трогать, вдруг это ловушка, — строго предупредил я, продолжая отыгрывать роль осторожного Артура. Намёк на «ловушку» должен был ещё сильнее закрепить в их головах мысль, что за ними охотится неизвестный маньяк.

— А вдруг в записке что-то важное? — спросила Света, указывая фонариком на свёрток с красной лентой. — Мы же за этим сюда ехали.

— Не рискуем. Попробуем её вытащить оттуда, не заходя внутрь всем скопом, — ответил я.

Немного осмотревшись по округе, в паре метров от палатки мы раздобыли длинную, толстую деревянную палку. Подцепив ею петлю из красной ленты, мы аккуратно, сантиметр за сантиметром, вытянули свёрток наружу, на бетонный пол ангара.

«Легкотня», — подумал я про себя, едва сдерживая торжествующую ухмылку.

— Что там? Что там? — с жадным, испуганным интересом наперебой спрашивали друзья, обступив меня полукругом. Лучи их фонарей скрестились на моих руках.

Я аккуратно сорвал ленту и развернул плотную бумагу. Внутри действительно была записка. Я прочел её вслух, намеренно делая паузы между строчками, чтобы слова сильнее въедались в их сознание:

«Не покидайте место. Отдохните до утра, силы вам понадобятся. В палатке нет ничего опасного, можете смело ложиться внутрь».

После этих слов в ангаре повисла тяжёлая, звенящая тишина. Только где-то в далеке был слышен вой.

— И что же нам делать? — снова начала ныть Маша, шмыгая носом и обнимая себя руками. — Я замёрзла уже просто до костей.

— А я лично не горю желанием мотаться туда-обратно по этой грязи, — вторил ей Стас, усаживаясь прямо на корточки и потирая травмированное колено. — Если этот урод хотел нас убить, он бы сделал это ещё на входе.

— Хорошо, давайте я сначала проверю её сам, — предложил я

Я залез внутрь, сделал вид, что тщательно ощупываю каждый угол, проверяю швы и дно палатки.

После моей проверки ничего подозрительного обнаружено не было. Мы все вместе ввалились в палатку. Силы после бурного, эмоционального вечера были уже на исходе, да и выпитый в баре алкоголь давал о себе знать, наваливаясь тяжёлой, сонной слабостью.

Мы застегнули палатку изнутри. Пожелав друг другу доброй ночи, ребята начали устраиваться в спальниках. Я намеренно прилёг ближе к самому выходу.

— Я побуду здесь, — тихо сказал я друзьям. — Не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал, если кто-то придёт.

Они посмотрели на меня с благодарностью. Они думали, что я защищаю их. Они не знали, что прямо сейчас моя рука во внутреннем кармане куртки сжимает рукоять пистолета. Всё-таки при мне было средство защиты. Использовать которое я собирался исключительно по своему усмотрению.

Вскоре Стас, Маша и Света уснули крепким, тяжёлым сном. А я лежал в темноте, слушая их ровное дыхание, и закрыл глаза, позволяя себе провалиться в сон. Я не помню, про что он был, но по внутренним ощущениям он был липким и неприятным. Возможно, это призраки прошлого на мгновение пришли за мной, прежде чем уступить место моей дневной реальности.

Глава 4. Утро и улика

Рассвет просачивался под своды заброшенного ангара неохотно, словно ему самому было тошно смотреть на это место. Серая, грязная полутьма медленно вытесняла ночной мрак, обнажая всю неприглядность заброшенного завода. Сквозь дыры в проржавевшей крыше падали блеклые, холодные лучи утреннего солнца, в которых лениво кружились миллиарды пылинок. Я открыл глаза. Голова после вчерашнего была тяжёлой, во рту пересохло, но моё сознание мгновенно включилось в работу, сбрасывая остатки сна. Я огляделся. Девчонки ещё спали, с головой укутавшись в спальные мешки. А вот место Стаса пустовало. Молния палатки была приоткрыта.

Я аккуратно выбрался наружу, зябко поводя плечами от утренней сырости. Стас стоял спиной ко мне, примерно в пяти метрах от палатки. Он застыл напротив глухой бетонной стены, словно превратился в каменное изваяние. В его позе читалось такое глубокое, парализующее неведение и шок, что я сразу понял: он что-то увидел.

На грязно-сером бетоне, ещё не просохшем от ночной влаги, красовалась свежая, вызывающе-яркая надпись, сделанная аэрозольным баллончиком: «Вспомните, что было тогда, когда вы были ещё детьми». Краска ещё местами подтекала, оставляя на стене уродливые тёмные следы, похожие на капли крови.

— Что это такое?.. — голос Стаса сорвался на хриплый шепот, когда он услышал мои шаги за спиной. Он медленно повернулся. Лицо его было серым, под глазами залегли темные тени, а челюсть судорожно подрагивала. — Артур... Что это, б****, такое?!

— Я... я не знаю, — ответил я ему, мастерски изображая полное, обескураженное непонимание. Я округлил глаза, сделал шаг назад и прижал ладонь ко рту, сдерживая подступающий приступ паники. Моё сердце билось ровно, но внешне я выглядел как человек, чей худший кошмар обрел плоть. — Стас, клянусь, ночью ничего не было... Я же спал у выхода! Я бы услышал!

— Чего вы с утра так кричите? Голова гудит... — из палатки послышался сонный, недовольный голос Светы, а следом за ней показалась и растрёпанная Маша.

Девчонки, щурясь от блеклого света, начали медленно вылезать наружу. Маша, всё ещё не до конца проснувшись, неловко потянула за край моего спального мешка, собиравшегося в складки у самого выхода.

И тут раздался глухой, пластиковый стук. Из недр моего спальника, плавно перекатываясь по бетонной крошке, выкатился увесистый аэрозольный баллончик. На его защитном колпачке горел яркий маркер — ровно того же ядовитого цвета, что и надпись на стене.

Время словно остановилось. Все четверо уставились на этот несчастный кусок пластика и металла.

— Стоп... Стоп, стоп, стоп... — забормотал я, начиная судорожно отступать назад, размахивая руками. — Ребята, это не моё. Это... это подстава! Кто-то подбросил его, пока я спал! Вы же знаете меня, зачем мне это делать?!

Но Стаса уже перекрыло. У него начался настоящий припадок ярости, подпитанный ночным страхом, холодом и похмельем. Его лицо мгновенно налилось багровой кровью, вены на шее вздулись.

— Какого хрена ты творишь?! — диким, срывающимся на ультразвук криком заорал Стас, сокращая расстояние между нами и сильно толкнув меня в грудь. — Ты заманил нас сюда! Ты всю ночь тёр про какие-то СМС! А теперь ты сам, своими руками, пишешь эту херню на стенах?! У тебя крыша поехала, Артур?! Ты решил поиграть с нами в маньяка?!

Я упал на спину, намеренно не сопротивляясь толчку, и испуганно забился спиной в бетонный обломок, тяжело и часто дыша, как загнанный в угол зверь.

— Да это не я, клянусь вам! — почти закричал я, срываясь на жалобный фальцет, на глазах даже выступили слёзы. — Зачем мне пугать вас? Мы же друзья! Кто-то пробрался в ангар, пока мы спали... Он хочет нас рассорить! — Мальчики, перестаньте! Прекратите сейчас же! — с отчаянной мольбой в голосе вклинилась между нами Света. Она тяжело дышала, переводя дикий взгляд с надписи на баллончик. — Что с вами такое происходит? Стас, пусти его!

— Нам же нужно держаться вместе... — вторила ей Маша, на глазах которой уже вовсю блестели настоящие слёзы. Она обхватила себя руками, испуганно глядя на меня, будто я в одну секунду превратился в незнакомца.

Мне пришлось сделать глубокий вдох и медленно подняться на ноги, демонстративно отряхивая джинсы от пыли, дабы показать, что я пытаюсь собраться с мыслями и взять себя в руки. Атмосфера между нами изменилась навсегда. Доверие было уничтожено — ровно так, как я и планировал. Я посмотрел на их бледные лица и подумал про себя: наша дружба уже никогда не будет прежней.

Стас стоял в стороне, тяжело дыша и сжав кулаки. Он явно хотел что-то возразить, снова броситься на меня с обвинениями, но его тираду бесцеремонно прервал резкий, пронзительный звук моего телефона.

Дзынь.

Все вздрогнули, уставившись на мой карман. Я медленно достал аппарат, разблокировал экран и прочел вслух новое сообщение, пришедшее с того же скрытого номера:

«Недалеко от вас есть озеро, пройдите туда».

Я поднял глаза на товарищей. Стас смотрел на меня с неприкрытой ненавистью, девчонки — с ужасом. Да, озеро в этой промзоне действительно было, старый затопленный карьер. Но самый главный вопрос, который сейчас висел в морозном утреннем воздухе: пойдут ли эти трое со мной теперь, когда они считают меня сумасшедшим?

Глава 5. Разделяй и властвуй

В воздухе ангара повисла такая тяжёлая, звенящая тишина, что было слышно, как на улице ветер гонит по асфальту сухой лист. Трое моих друзей стояли неподвижно. Они смотрели на экран моего телефона, словно там был смертный приговор, а не строчка текста.

— Знаете... я бы лучше домой пошла, — первой нарушила молчание Маша.

Её голос сорвался, она едва сдерживала рыдания. Она сделала шаг назад, подальше от меня, и её взгляд, в котором раньше читалось тепло к Артуру, теперь был полон чистой, животной опаски. Она смотрела на меня как на маньяка.

— Нет уж, мы пойдём туда, — неожиданно жёстко упорствовал Стас. Он зло сплюнул на бетонный пол и сделал шаг вперёд, превозмогая боль в суставе. — Зря мы сюда тащились, что ли? Я хочу увидеть, кто устроил этот б*****й цирк. И если это ты, Артур, тебе лучше признаться прямо сейчас.

Я изобразил на лице глубокую обиду. Обречённо вздохнул, убрал телефон в карман и расправил плечи, показывая, что оскорблён таким недоверием, но готов идти до конца, чтобы очистить своё имя.

— Хорошо. Я знаю тропу, я бывал здесь раньше, — ответил им я, кивнув в сторону выхода из ангара.

— Только я поведу, — резко перебил меня Станислав, сделав акцент на каждом слове. — А то к тебе доверие как-то сильно поубавилось.

— Как скажешь, Стас. Мне скрывать нечего, — спокойно отозвался я.

Мы вышли из ангара. Утреннее солнце скрылось за тяжёлыми, свинцовыми тучами. До озера можно было пройти только одной вменяемой тропой, остальные шли либо через густой, заваленный буреломом лес, либо упирались в гиблое болото. А учитывая вчерашние ночные шорохи, которые до сих пор сидели у ребят в подкорке, лезть в чащу никому совсем не хотелось.

Стас уверенно шёл впереди нас. Он расправил плечи, вскинул голову и вёл себя как вожак — гордый, непоколебимый, смотрящий куда-то вдаль, на верхушки деревьев. Вот только далеко он уйти не мог по одной простой причине: дороги-то он особо и не знал. Ему приходилось интуитивно выбирать путь, поминутно сверяясь с полузаросшей стёжкой.

Осень уже полностью вступала в свои законные права. Лес вокруг промзоны казался больным и жёлтым. Ветер срывал сухую листву, и то и дело наша тропинка была усеяна плотным, шуршащим ковром. Листьев было так много, что под ногами даже землю не всегда было видно.

Пока мы шли, монотонный шаг и шуршание под подошвами сделали своё дело — беспокойство в группе вроде бы сошло на нет. Напряжение слегка спало, ребята расслабились, поверив в иллюзию того, что они контролируют маршрут. Мы углубились в перелесок, где вековые деревья перемежались с ржавой арматурой.

Стас сделал очередной уверенный шаг вперед, наступая на очередную порцию золотистых листьев.

Он даже не успел вскрикнуть. Земля под его ногой просто исчезла. Стас рухнул вниз моментально, словно его утянула под текстуры невидимая гигантская рука. Раздался треск ломающихся веток, глухой удар человеческого тела о глину и резкий, полный боли вопль.

— Стас! — истошно закричала Маша, закрывая рот руками.

Шок сковал меня. Я застыл на месте, широко раскрыв глаза. Внутри же я хладнокровно оценивал результат: чья-то ловушка сработала.

«Чёрт, это же я предложил идти именно этой тропой. Это вновь чья-то подстава в мою сторону! Этот маньяк просчитал всё. Если бы Стас не отобрал у меня лидерство, если бы я шёл впереди, то пострадал бы я, а не бедный Стас!»

Ловушка-волчья яма, которую выкопали и заботливо укрыли хрупкими ветками и листвой, приняла своего гостя. Группа деморализована.

— Ай, ай, больно! Б****, как больно! — донеслось из ямы. Звук был глухим.

Я бросился вперед, упал на колени у края провала и заглянул вниз. Яма была глубиной метра два. Стас сидел на дне, скрючившись и грязно матерясь. Он держался за лодыжку, и судя по тому, как неестественно была вывернута его нога и как сильно он стискивал зубы, удар был приличный.

— Стас! Ты как? Идти сможешь? — крикнул я ему, протягивая руку вниз.

Он поднял на меня взгляд, полный слепой ярости и боли. На его лбу выступил холодный пот.

— Да пошёл ты!.. — прохрипел он, тяжело дыша. — Это ты... Это всё из-за тебя!

Я проигнорировал его выпад, резко повернувшись к застывшим в ступоре девчонкам.

— Так, девочки, не стойте столбами! — прикрикнул я на них, вырывая из оцепенения. — Помогите мне, пожалуйста, его вытащить!

Света первая бросилась на помощь. Мы ухватились за края куртки Стаса, Маша тянула его за ремень. Кое-как, с трудом, под его сдавленные стоны и проклятия, мы втроём вытянули его на скользкую, усыпанную листьями землю. Он повалился на бок, тяжело дыша.

— Спасибо, — процедил Стас через силу, глядя исключительно на девчонок, демонстративно игнорируя меня.

— Ты не идёшь дальше, — строго возразил я ему, забирая роль лидера обратно. — В таком состоянии ты только обуза. Маша, ты же у нас училась на медсестру. Сможешь осмотреть ногу?

— Да, мне не сложно, — со спокойным, собранным тоном ответила Мария, хотя её пальцы всё ещё подрагивали. — Но здесь, на сырой земле, я ничего не сделаю. Нужно вернуться к палатке, я придумаю что-то, наложу повязку или шину.

— Отлично, — я поднялся во весь рост. План менялся на ходу, приобретая идеальные очертания. — Тогда мы разделимся. Маша, ты тащишь Стаса назад в лагерь. Света... ты же сходишь со мной до озера? — я повернулся к девушке, заглядывая ей в глаза.

— Я не пущу тебя с ней в одиночку! — строго, переходя на рык, возразил мне с земли Стас. Он попытался приподняться на локтях. — Ты и её покалечишь! Ты не в себе, Артур!

— Стас, у нас нет времени на твои припадки, — холодно ответил я. — Будем держать связь по телефону, я не могу бросить всё вот так, когда мы в шаге от разгадки. Я схожу на озеро, проверю, что там, и сразу назад.

Света молча смотрела на меня. В её глазах боролись страх и врождённое упрямство. Наконец она сделала глубокий вдох и поправила лямку рюкзака.

— Да не переживай ты так, Стасик, — с напускной гордостью сказала Света, пытаясь разрядить обстановку. — Я девушка хоть и милая снаружи, но, если что, и отпор дать могу. Уж с Артурчиком-то я справлюсь.

Да, в этом плане у меня сомнений насчёт неё не было. Она действительно всегда была озорной, крепкой девчушкой. Из тех, кого в детстве обычно называют пацанками, готовыми драться за гаражами на равных с парнями. Но к совершеннолетию это, конечно, начало меняться — она стала женственнее, но этот стержень внутри остался. И именно этот стержень сейчас вёл её прямиком вперёд.

— Хорошо, тебе я доверяю, — выдохнул Стас, бессильно опуская голову на траву.

Мы разделились. Маша помогла Стасу опереться на её плечо, и они медленно, ковыляя, побрели обратно в сторону ангара. А мы со Светой повернули к озеру.

— Только давай без глупостей, хорошо? — тихо, почти пропела Света, когда шаги ребят стихли за деревьями. Она шла чуть позади меня, и я кожей чувствовал её напряжённый взгляд.

— Доверься мне, хотя бы ты, — умоляюще произнёс я, обернувшись и выдав самую искреннюю, несчастную улыбку, на которую был способен «Артур». — Поверь мне, всё это... это просто дикие случайности.

Света горько усмехнулась, переступая через поваленный ствол.

— Слишком много случайностей на один квадратный метр, Артур, — подметила она. — Слишком много.

Глава 6. Лодка деревянного ветерана

Оставшийся путь до озера мы шли молча. Плотная тишина давила на уши сильнее, чем утренний ор Стаса. Под нашими ногами шуршали листья, и этот звук казался неестественно громким. Внутри меня всё понемногу начинало кипеть.

Наша дорога начала извиваться, уходя круто вниз, в низину. И погода, кажется, решила окончательно добить нас — она начала стремительно портиться. Небо затянуло свинцовое сукно, ветер стал колючим, порывистым. Стало как-то совсем неуютно. Глядя на спину Светы, я почему-то вспомнил детство, заброшенный частный сектор и наше знакомство с друзьями. Десять лет назад всё было проще. Тогда они ещё не знали, какую цену им придётся заплатить за свою глупость.

Наконец мы вышли к озеру. Это был старый затопленный карьер, мрачный и со всех сторон зажатый стеной серого леса. Оно не было большим, но ровно в центре его чернел небольшой, заросший кривыми соснами остров. По бокам россыпью рос камыш, сухой и желтый, он зловеще шуршал от ветра. Вода в озере была странной — абсолютно чистой, до того прозрачной, что в ней было отчетливо видно илистое, усеянное корягами дно. От этого вида веяло могильным холодом.

— Так, ну и где это место? — задалась вопросом подруга, остановившись у самой кромки воды и зябко кутаясь в куртку. Её взгляд метался по пустым берегам.

— Где-то на острове, кажется, — подметил я, доставая телефон и сверяясь координатами. — Точно не могу сказать. Надо проверить.

Я осмотрелся по сторонам. Неподалёку, совсем близко к прибрежным кустам ивы, замаскированная ветками, стояла лодка.

— Смотри, — сказал я, указывая пальцем на наш новый транспорт. — Сегодня рыбачим.

Света посмотрела на старую, разсохшуюся посудину, затем на меня. В её глазах снова промелькнуло то самое пацанское упрямство, смешанное с густой тревогой.

— Только ты как приманка, ладно? — съязвила она, пытаясь скрыть за иронией нарастающий страх.

— Надеюсь, рыба не подавится, — остроумничал я, делая вид, что принял шутку.

Подойдя к лодке, мы её осмотрели. План работал безупречно: прямо внутри, на деревянной банке для гребца, лежал вырезанный из фанеры указатель в виде стрелки. Она демонстрировала своё четкое положение к острову, наконечником указывая на его центр. Для Светы это было явным подтверждением прошлой догадки — маньяк ведёт нас по квесту.

— Что ж, у нас, видимо, нет выбора, — подметил я, берясь за сырой борт лодки и толкая её в воду.

— Хорошо, только я буду грести, — отрезала Света, перехватывая деревянные вёсла. Она посмотрела на меня в упор, и в её взгляде на секунду блеснула сталь. — Если что-то удумаешь, Артур... получишь веслом по кумполу. Понял?

— Так точно, капитан, — отшутился я, поднимая руки в притворном жесте капитуляции.

Мы сели в лодку. Она казалась уже деревянным ветераном, дно слегка подтекало, и холодная озёрная вода сразу начала пропитывать подошвы моих кроссовок. «Будет смешно, если она развалится по пути», — подумал я про себя, глядя, как Света уверенно наваливается на вёсла. Лодка со скрипом отчалила от берега.

— Много ли раз приходилось грести? — спросил я её, чтобы нарушить давящую тишину.

— Прилично, а что? — вопросила она, не прерывая мерного движения рук. Лодка ходко шла к острову, разрезая прозрачную гладь.

Я посмотрел на её напряжённые плечи, на то, как чётко она работает вёслами. На мгновение я восхитился её силой.

— Поражаюсь я иногда твоей выдержке, — откровенно выпалил я, и в моём голосе на секунду проскользнула настоящая интонация, холодная и оценивающая. — Сколько бы тебя ни знал, а что-то новое постоянно о тебе мне открывается. Ты всегда была сильнее всех нас.

Света резко бросила вёсла. Они с глухим стуком легли на сырые борта, а лодка по инерции сделала еще несколько бесшумных рывков вперед, разрезая зеркальную гладь карьера. Вокруг воцарилась мертвая, неестественная тишина. Света медленно подняла голову. Капюшон её куртки съехал назад, обнажив бледное, внезапно осунувшееся лицо. Она смотрела на меня в упор, и в глубине её зрачков я впервые за этот день увидел не просто тревогу, а холодный, липкий страх. — Спасибо, наверное, — её голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в утреннем тумане он показался оглушительным. — Только ты мне зубы не заговаривай, ладно? Ты сегодня сам не свой, Артур. Ты смотришь на меня так, будто... будто прикидываешь, сколько я вешу. Ты говоришь как абсолютно чужой человек. — Да я вообще ни-ни, — с удивлением и напускной обидой ответил я.— Просто нервы, Свет. Сам не понимаю, что со мной.

Она ничего не ответила, лишь нахмурилась и снова налегла на вёсла, но теперь гребла быстрее, словно хотела поскорее избавиться от моего общества.

Ветер, кажется, начал немного подниматься, поднимая на воде мелкую рябь. А тучи над головой продолжали хмуриться, обещая скорый ливень. Главное сейчас — быстро сделать дело на острове, забрать вторую записку и вернуться на берег.

Мы доплыли до острова. Днище лодки со шуршанием слегка наехало на прибрежный песок и гальку. Погода к тому времени уже успела сильно измениться — небо потемнело так, будто наступили сумерки.

— Так, вот мы и на месте, — добавила Света, тяжело дыша после гребли и первая выпрыгивая на берег. Она закрепила цепь лодки за торчащую корягу.

— Приступим. Мне уже не терпится закончить этот кошмар, — ответил я, вылезая вслед за ней.

Немного побродив по клочку суши среди кривых деревьев, мы вышли на небольшую поляну. Прямо по центру стояла вбитая в землю палка, обмотанная черной изолентой. На ней висел яркий маркер красного цвета — точно такой же, как лента на первом свёртке. Слегка осмотрев пространство вокруг палки, под кучей сухого хвороста нами был замечен ржавый металлический сундучок. А внутри лежала ещё одна записка.

Я протянул руку и взял её. В этот же миг сильный порыв осеннего ветра чуть не вырвал бумажку из моих пальцев.

— Что? Ещё одна?! — возмутилась Света, всплеснув руками. Её терпение явно подходило к концу. — Этот ублюдок издевается над нами!

— Куда же без этого, — ехидно ответил я. Но Света была слишком взвинчена, чтобы заметить это. — Так, давай сматывать удочки, да побыстрее. Нас заливает.

Мы трусцой вернулись к лодке. С неба уже срывались первые крупные капли — начинался настоящий дождь. Вёсла на обратном пути уже взял я, мне нужна была скорость. Сундук был бережно обхвачен Светланой, она прижала его к груди, как единственную защиту.

Волны на озере из-за шквалистого ветра уже начинали активный подъем, лодку прилично качало, швыряя из стороны в сторону. Вода переливалась через борт.

— Держись крепче! — крикнул я сквозь шум разгулявшейся стихии. — Нас сейчас перевернёт!

В этот момент в мою сторону резко дунул ледяной осенний ветер, принеся с собой запах большой воды и близкой беды. Света сидела на носу лодки, вся мокрая, её зубы стучали от холода, но она нашла в себе силы поднять на меня глаза.

— Ты тоже о себе не забывай, Артур, — тихо сказала она. В её глазах, несмотря на всё подозрения, всё ещё читалась забота о друге детства. Она беспокоилась за меня.

Лодку прилично качало, но мои руки крепко держали вёсла. Напрягая все силы, я преодолел сопротивление волн, и мы наконец причалили обратно к берегу. Не теряя ни секунды, мы поспешили обратно к ребятам, ломясь сквозь бьющие по лицу мокрые ветки. Дождь к этому моменту уже был сравним с настоящим библейским потопом.

Глава 7. Визит из другой жизни

Дождь превратился в сплошную стену воды, когда мы, задыхаясь от быстрого бега, ворвались под крышу ангара. Одежда промокла насквозь и липла к телу, а кроссовки хлюпали при каждом шаге. Ребята, как я и ожидал, сидели внутри палатки, застегнувшись от леденящего сквозняка. Мы со Светой буквально ввалились внутрь, принеся с собой запах сырости, озёрной тины и грозы.

Маша сидела в углу, поджав под себя ноги. Её лицо было опухшим от слёз, а глаза — дикими и воспалёнными. Она была на взводе, натянутая как гитарная струна.

— Что случилось? — спросил у неё я, с заботой.

— Кто явился! — ехидно выпалил Стас с противоположного края палатки. Его покалеченная нога, обмотанная каким-то грязным шарфом, лежала поверх спальника. — Наш «герой» соизволил вернуться. Ну и как, воду не мутил? Света, он там на озере тебя притопить не пытался?

— Да вроде бы нет, — Света устало опустилась на свободный мешок, бережно ставя ржавый сундучок на пол. — Если только он не шаман какой-нибудь, что дождь колдует. Нас там чуть не перевернуло.

— Да ей брат позвонил, — зло перебил её Стас, кивая на зажатый в руке Маши телефон. — Родня волнуется. Он её заберёт скоро, уже едет сюда.

Я замер, расправляя мокрую куртку.

— Почему родители всполошились именно сейчас? — Маша почти кричала, глядя на экран мобильного, словно он был виноват во всех грехах. — Я же не первый раз так надолго из дома ухожу! Никогда не следили, а тут как с цепи сорвались!

— Есть некоторые подозрения... — протянул Стас, бросив на меня тяжёлый, многозначительный взгляд.

Он всё ещё думал, что это я устроил весь этот квест и тайно сообщил её семье, чтобы избавиться от свидетельницы или просто поиздеваться. Какая глупость.

— Ребята, вы выяснили что-нибудь? Что в сундуке? — Мария умоляюще посмотрела на Свету, пытаясь отвлечься от мыслей о семье.

— Есть следующие координаты, — я аккуратно открыл ржавую крышку, достал сложенный вчетверо листок и пробежал глазами по тексту. — Надеюсь, не остров снова. Тут указано место совсем недалеко от нашей палатки. Буквально за углом этого корпуса.

Снаружи буянил дождь, всё никак не унимаясь. Порывы ветра сотрясали ткань палатки, но внутри, благодаря химическим обогревателям, всё ещё сохранялось относительное тепло. Мы сидели и грелись внутри нашего бивуака, отрезанные от мира грозой и взаимным недоверием.

— Мы тут поесть приготовили, пока вас не было, — буркнул Стас, указывая подбородком на вскрытые консервы. Злость в нём постепенно уступала место физической усталости.

— А как твоя нога? — тихо спросила Света, наклоняясь к нему.

— Жить будет, но ему пока что нужен абсолютный покой, — ответила за него Маша, профессиональным жестом поправляя повязку. — Идти он точно не сможет.

Мы просидели в этом удушливом, натянутом молчании примерно два часа. Время тянулось как резина. И тут тишину разорвал звонок. Маша судорожно схватила трубку, быстро зашептала, объясняя, как найти наш ангар среди заброшенных корпусов, и уже через десять минут тяжелые шаги за занавеской палатки заставили всех вздрогнуть.

Молния резко поползла вниз. В проёме показался высокий, крепко сбитый парень в дорогой непромокаемой куртке. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения. Это был брат Марии.

— Маша, ну куда тебя несёт?! — строго, без лишних приветствий спросил он, обводя брезгливым взглядом наш лагерь. — Какого чёрта вы тут устроили? Ты хоть понимаешь, что от родителей прилетит? Отец рвёт и мечет.

— Я не маленькая уже, чтобы обо мне так беспокоиться! — яростно возразила Маша, поднимаясь на ноги. В ней проснулся дух бунтарства. — Мы просто отдыхаем с друзьями! Почему из этого надо устраивать трагедию?

— Ты прекрасно знаешь, что будет, если не послушать их, — ледяным тоном парировал её брат, хватая её за локоть. — Живо собрала вещи и пошла в машину.

Стоит подметить, что Маша была далеко не из самой простой семьи. Внутри их дома царили очень строгие, почти тиранические порядки, которые Мария презирала всей душой, но сделать ничего не могла ввиду скудных собственных ресурсов. Отец полностью контролировал её жизнь.

— Простите, ребята... Мне пора. Если что — давайте знать, — с искренней грустью и стыдом сказала Мария, беря в руку сумочку.

— Мы всё понимаем, Маш. Береги себя, — глухо ответил ей Стас.

Она ушла, оставив после себя сиротливо приоткрытую молнию палатки. Теперь нас осталось трое. Нужно было подкрепиться, и выдвигаться на точку.

— Королевская особа нас покинула, — тихо, с грустной усмешкой сказала Света, закрывая замок палатки. — Будет скучно без неё. И страшно.

— Стас, ты сможешь последить за палаткой и вещами? — спросил его я, поднимаясь. На улице уже начинало смеркаться.

— Куда я, к чёрту, денусь? — зло ответил он мне, указывая на распухшую лодыжку. — Не сбегу, зуб даю. Только помоги мне подняться, я в туалет хочу. Но учти... — Стас залез рукой под свой спальник и вытащил оттуда увесистую железную арматуру, которую притащила Света. — У меня оружие в руке. Если ты задумал какую-то херню, Артур, я тебя встречу как надо.

Я посмотрел на его грозный вид и едва заметно улыбнулся.

— Куда же я денусь, дорогой друг, — ответил ему я, помогая ему доковылять до края ангара.

Дождь к тому времени окончательно стих, уступив место сырой, звенящей темноте. Из глуши перелеска были слышны только глухие звуки просыпающегося леса — где-то вдали зловеще ухала сова.

— Удачи вам. Света, кричи, если этот придурок что-то удумает! — крикнул нам вслед Станислав, устраиваясь на бетонном блоке.

— Хорошо, Стас. Я смотрю во все глаза, — ответила ему она, включая фонарик.

Глава 8. Чернее ночи

Мы выдвинулись к координатам. Света шла впереди, разрезая лучом света густой туман промзоны. Она не знала, что за её спиной, во внутреннем кармане куртки, лежит настоящий пистолет.

— Знаешь, я вот задумалась, а вдруг это всё с нами из-за тебя? — обратилась ко мне она. Она резко остановилась и обернулась, направив луч фонаря мне прямо в лицо. — До этой записки с нами кажется всё было хорошо. А она пришла к тебе на телефон? Краска эта в спальнике... Ты что-то натворил, да? Ты в чём-то виноват перед кем-то из прошлого? Посмотри на меня и ответь честно!

Эти слова словно что-то зажгли во мне. Внутри всё вспыхнуло дикой, безумной яростью. Мне до смерти надоели эти подозрения, которые были совершенно беспочвенны по отношению ко мне. Она почти до чего-то докопалась. Она почти сорвала маску.

Мы вошли за угол здания, отрезая себя от малейшего света с улицы. Было темно на улице, а у Светланы погас фонарик — он моргнул и окончательно отключился. Кругом воцарилась абсолютная, осязаемая темнота.

Я не стал медлить. Беззвучно, плавным движением я достал пистолет и направил в её сторону. Мне надоели эти подозрения, которые абсолютно беспочвенны. В темноте сухо и чётко щелкнул затвор.

— Артур? Это что за звук? — Света сделала шаг назад. В её голосе прорезался чистый, первобытный ужас.

Раздался выстрел.

Вспышка на долю секунды озарила бетонные стены и её широко раскрытые от шока глаза. Света упала на грязный пол. Я ничего не понял. Пистолет в моей руке был горячим, в воздухе резко запахло пороховой гарью. Это я выстрелил? Или это кто-то снова подставил меня, нажав на курок моими пальцами?

Шум выстрела ещё долго отдавался эхом в ушах, но постепенно его вытеснил другой звук. Звук далёкого, яростного пожара. Стены заброшенного корпуса начали рушиться в моём сознании, уступая место воспоминаниям, которые я так долго и безуспешно пытался похоронить.

10 лет назад. Край города. Старый, полузаброшенный частный сектор, заросший крапивой и бурьяном. Здесь в заброшенном частном секторе мы любили играть в прятки. Я был ведущим в тот раз. Ребята хорошо спрятались, но я уже был профи в этой игре. Я знал каждый лаз, каждый заколоченный сарай.

Особенно мне запомнились темноволосый парень с его младшей сестрой, которая вечно хвостиком ходила за ним. Я уже, наверное, и не помню как их зовут... Точнее, я заставлял себя забыть их имена. Его, я кстати нашёл одним из первых. Специально старался найти именно его, потому что между нами было соперничество — вплоть до кровавых драк за право быть главным в компании.

— Ой, да я за это время нашёл бы уже почти всех, — ехидно сказал мне он, когда я осалил его у старого колодца.

— Заткнись, я специально искал тебя, дерьмо ты полное, — ответил я ему, сжимая кулаки.

— Да пошёл ты, ничтожество, ты никогда меня не перегонишь, — вновь добавил он и сильно толкнул меня в плечо.

Что-то вскипело во мне, сорвав все тормоза. Мы начали жестоко драться, катаясь по сухой траве. Я с яростью толкнул Артура, и он полетел спиной на старый, прогнивший деревянный столб с электропроводами. Раздался страшный треск. Столб рухнул прямо на двери старого сарая, намертво заблокировав выход тяжелым бревном. Провода оборвались, заискрили, и сухая солома у крыльца мгновенно вспыхнула. Начался страшный пожар. Старое дерево загарелось как спичка.

Я жутко испугался. Вместо того чтобы помочь, я развернулся и убежал. Сквозь воспоминания я слышал лишь слово "Сестра!" — разрывающий душу крик того парня, который кричал, что она осталась внутри.

Я убежал. А дальше всё как в тумане — в густом, липком и душном тумане.

Глава 9. Чужая история

Запах пороха сменился запахом дешевого табака и казенной хлорки. Вместо кромешной тьмы ангара — резкий, бьющий по глазам свет люминесцентной лампы. Допрос. Кабинет следователя. Серые стены, массивный сейф в углу и железный стол, к которому я был прикован наручниками.

Я подался вперёд, отчаянно жестикулируя свободной рукой, срывая голос от крика:

— Это всё он! Парень с темными волосами! Это Кирилл! Он ненавидел на всех! Считал нас виновными в том, что случилось с его сестрой десять лет назад! Он заманил нас в этот лагерь, на эту заброшку! Он подстроил яму для Стаса, он подбросил краску в мой спальник! Он хотел мести, клянусь вам! Он убил Свету из темноты! Вы должны поймать его! — описываю всё я.

Следователь, долго смотрит на меня. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодная, профессиональная скука. Он медленно потянулся к столу и взяв со стола документ заявляет:

— Вы правы только в одном, человек устроивший это действительно хотел отомстить за девочку. 10 лет назад из-за вашей драки его сестра действительно погибла — сгорела заживо. И виновен в этом был Артур.

— Ну да! Я и говорю, Артур испугался что придут за ним, и… — закричал я, чувствуя, как внутри разгорается триумф.

— Хватит! Настоящий Артур сейчас в больнице — в реанимации, под охраной. Он чудом выжил после того, как вы удерживали его в подвале. Вы заставили его пережить ад в этом лесу, отняли у него друзей, а потом забрали документы. Вы думали, что полиция просто закроет дело на мёртвого «виновника» или сошедшего с ума парня, на которого вы повесите новые трупы.

Следователь наклонился ко мне через стол, и его голос упал до леденящего шёпота:

— Но это не ваша история Кирилл, это его история. А ваша история закончится в камере пожизненного заключения.

КОНЕЦ.