Метаморфоз

Глава 1

Дорога до Гулькопалы пребывала в ужасном состоянии. Я думал, мы приедем ещё засветло, часам к четырём-пяти. Сейчас на приборной панели светятся цифры девятнадцать и двадцать один, что означает полную несостоятельность моего прогноза. А ведь Вера говорила, что погода наверняка испортится. Сидя сейчас рядом со мной и слепо уставившись в невидимый за окном мир, она вряд ли наслаждалась своей правотой. «Нива Шевроле» истошно визжала, пробиваясь через сотни снежных насыпей. В свете фар, за ниспадающей с неба белой завесой, я смутно различал очертания дороги, зажатой погружённым в непроглядный северный мрак хвойным лесом. Когда дорожный плейлист завершил третий круг, я выключил магнитолу.

-Что, наслушался? – устало пробормотала Вера.

-Угу.

-Уверен, что мы не заблудились?

-Уверен. Здесь нет других дорог.

Вера зевнула и опустила голову. Я понимал, что её эта поездка успела изрядно утомить. Тем более, что вряд ли вообще имело смысл затевать такое путешествие. Мои родители и раньше пропадали с радаров и могли не отвечать на звонки несколько дней кряду. Но в этот раз, когда их молчание затянулось на неделю, я не мог просто ждать. Пробовал позвонить их соседке – бабе Зине – и тоже тишина. В Гулькопале на сегодняшний день проживало что-то около семидесяти человек, и из них я не знал никого, кроме родителей и пресловутой бабы Зины, которая в своё время стращала меня сказками про всякую лесную нечисть. Все остальные, в том числе и я, разъехались по городам, оставив малую родину медленно разлагаться вместе с её жителями. Когда в Гулькопале сгорела школа – это произошло пять лет назад – деревню покинули остатки молодняка. Теперь там не осталось никого, кроме стариков. Моим родителям сейчас под семьдесят, и я – единственный ребёнок в семье – оставил их и Гулькопалу при первой возможности. Никогда не считал проживание в глубинке полноценной жизнью.

-Осторожно! – крикнула Вера, подскочив на сиденье.

Грохот! Лязг! Я не успел среагировать. Машину сильно тряхнуло. Ремни больно впились в ключицу.

-Какого дьявола? – только и выдохнул я.

Мы во что-то врезались, но на дороге не было ничего, кроме злосчастных сугробов, коих мы преодолели уже несметное число. Границы леса, обозначенные покрытыми снегом холмиками кустарников, чётко просматривались по бокам дороги; значит, в сторону мы не съехали. За растрескавшимся лобовым стеклом уродливо горбился покорёженный капот. Фары предательски мерцали, мало-помалу поддаваясь напору темноты. А снег всё валил и валил. Вера ошеломлённо смотрела на меня, пытаясь выдавить слова через непослушные дрожащие губы.

-Ты что-то видела, да?

-Н-не знаю, - выдавила она, опустив взгляд.

-То есть как это, не знаю? Или видела, или нет.

-Ладно, я что-то видела! Какая-то здоровенная коричневая хрень выскочила из леса и понеслась прямо через дорогу. Я пыталась тебя предупредить, но было уже поздно. Всё произошло так быстро…

Я взял Веру за руку и ободряюще сжал. Она снова повернулась ко мне и кивнула. В подобной ситуации любой перепугается, да что там, я сам чуть не наделал в штаны.

-В следующий раз, чтобы посмотреть на лосей, сходим в зоопарк.

-Да. Это был лось. Просто лось, - сказала Вера, скорее успокаивая себя, чем обращаясь ко мне.

Отпустив её руку, я попытался завести заглохшую машину, пока нас совсем не засыпало снегом. «Нива» слабо затарахтела, но так и не вернулась в рабочее состояние. Раз за разом поворачивая ключ зажигания, я всё сильнее распалялся. Родители уже давно могли переехать ко мне в Архангельск, что вообще держало их в этом захолустье? Мне не пришлось бы тащиться к ним в темноте по убитой дороге. Не пришлось бы в панике ворочать ключом, надеясь, что «Нива» чудесным образом воскреснет. Вера бы сейчас сидела дома, ела чизкейк, смотрела сериал, или что угодно ещё, но не вжималась в сиденье, смакуя мысль о том, как мы здесь замёрзнем насмерть.

Я сдался. Машина отказывалась заводиться, с этим теперь ничего не поделать. Лампы потускнели. Печка тоже приказала долго жить, поэтому в салоне становилось всё холоднее. Каждый выдох сопровождался белым облачком. На телефоне красовалась строка «только экстренные вызовы», а значит, толку от него не было. Заниматься ремонтом посреди дороги, когда снег подобием тумана застилает взор, а градусник показывает минус двадцать семь – гиблое дело. Вера выжидающе смотрела на меня. Надо подумать. Быть может, до Гулькопалы осталось всего ничего? Столько, чтоб можно было дойти пешком и не окоченеть. Родители примут нас, а потом, когда распогодится, можно будет вернуться за машиной. Я осмотрелся в поисках ориентиров. Ничего. Лишь снег, поблёскивающий в умирающем свете фар, и вездесущая темнота.

Я озвучил свои мысли. Вера только пожала плечами и потянулась к заднему сиденью за своей шубкой и сумочкой. Полагаю, это значит «да». Мы оделись, затолкали в сумку Веры кошельки и документы – не оставлять же их здесь, в самом деле – и одновременно вышли из машины. Ночь встретила нас протяжными завываниями ветра и снежными вихрями. Закрыв машину, я поманил к себе Веру, и мы пошли вперёд, освещая путь одним на двоих фонариком, который вместе с упаковкой батареек валялся в бардачке и ждал своего часа. Если в ближайшие полчаса не выйдем к деревне, то повернём назад. Уж лучше переночевать в сломанной настывшей машине, укутавшись всем что есть, чем до самого утра блуждать по лесу. Брести через сугробы высотой по пояс было тяжело; Вера быстро запыхалась, а вскоре и я задышал ртом, жадно загоняя замёрзший воздух в лёгкие. Продуваемое ветром лицо стремительно утрачивало чувствительность. Угрожающе склонившиеся к нам деревья, окаймляющие путь, качались под порывами ветра, разбрасывая с ветвей снег. Звезды на видимом клочке неба слабо мерцали среди тысяч снежинок. Перчатки закоченели. Прошло уже двадцать минут. Неужели стало ещё холоднее? Вера плелась следом за мной, понурив голову. Я чувствовал себя виноватым. Это ведь я затащил Веру сюда, разве нет? По возможности надо будет подумать, как сгладить углы. Сводить её куда-нибудь? Даже знаю куда. В зоопарк, посмотреть лосей. Я смешливо хмыкнул. Нет, для нас подойдёт что угодно, только не лоси.

Шагая сквозь сугробы, слушая песнопения воздушных масс и стремительно замерзая, мы внезапно уткнулись в бревенчатую стену. Я поводил фонариком по сторонам и победно вскрикнул. Не знаю, как мы пропустили дорожный указатель, но сейчас прямо перед нами стояла погружённая во мрак изба бабы Зины. Ну здравствуй, Гулькопала. Значит, до отчего дома осталось всего ничего. Я посмотрел на Веру и ответил на её улыбку подмигиванием. Лицо моей девушки заметно краснело на фоне белой шубы и ниспадающих пепельных волос. Надо бы поспешить. У Веры и перчатки были тоньше, и ботинки явно не рассчитаны на подобные марш-броски, поэтому боюсь представить, каково ей. Что до меня, пальцы слушались с большой неохотой, штаны стояли колом, а волосы в носу превратились в миниатюрные сосульки.

Что сразу бросилось в глаза – ни в одном из домов не горел свет. Лучом фонарика я выхватывал один деревянный остов за другим: все, как один, словно погрузились в сон. Ни звука вокруг – лишь бесконечное визжанье ветра. Ни малейшего движения за окнами – только чёрные провалы, где темнота была заключена за дешёвыми стёклами. Из-под сугробов робко выглядывали заострённые концы столбиков оград. Мы с Верой шли, прижавшись друг к другу, словно это место сдавливало нас. Поймав лучом фонарика родительский дом, я поспешил к распахнутым настежь дверям, оставив Веру позади. Да что здесь происходит?

Прыжком преодолев две деревянные ступени, в пределах Гулькопалы гордо именуемые крыльцом, я вбежал в сени и щёлкнул выключателем. Лампа накаливания осветила короткий коридорчик, вдоль которого справа стояла обитая звериными шкурами скамейка; на противоположном конце коридора располагался вход в чулан, а слева в массивной деревянной раме пряталась в полумраке дверь в основное помещение, куда я и направился.

-Эй! – позвал я громко.

Тишина. Включив свет в главной комнате, я осмотрелся. Справа от входа белела массивная печь. За ней стоял небольшой столик со всякой кухонной утварью и инструментами для вышивки. В дальнем углу слева, где стены были увешаны иконами и полотнищами ручной работы, тоже был стол, но куда большего размера и накрытый кружевной скатертью. Я подошёл ближе, обратив внимание на чашки с недопитым чаем и тарелку с зачерствевшей выпечкой. Покрутив в руках окаменевшую баранку, положил её на место. Вера стояла на пороге, словно боясь войти. Наша с ней растерянность ощущалась едва ли не так же явно, как царящий в избе и за её пределами холод.

-Добро пожаловать к нам в гости, - с натянутой улыбкой объявил я.

Вера переступила порог и огляделась по сторонам, как это минуту назад сделал я. Затем, повесив сумочку на вешалку, присела на скамью слева от входа и поёжилась, напомнив мне о необходимости поскорее истопить печь. Мы оба успели околеть, и прежде, чем приступать к поискам, нам стоит отогреться и по возможности перекусить.

-Вер, я схожу за дровами. Посиди тут, хорошо? – сказал я, ободряюще сжав её плечо. Вера положила свою руку на мою и кивнула.

Как бы мне не хотелось остаться с ней дома, надо добраться до сарая и принести дров и бересты для растопки. Вооружившись фонариком, я пошёл в обход избы, с трудом переставляя ноги. В жизни не видел такого количества снега. Неослабевающий ветер гонял всю эту белую массу из стороны в сторону, на глазах меняя ландшафт. Хорошо хоть, сарай был близко, и стоило мне зайти за угол избы, фонарик сорвал полог мрака с его покосившегося деревянного кряжа. Чудом преодолев отделяющие нас метры, я раскидал снег, скопившийся у входа, и скользнул внутрь. Буйство стихии за пределами хлипких стен впечатляло. Я облегчённо выдохнул и направился к дровянику, который, если я правильно помнил, располагался в дальнем углу слева.

Память не подвела. Обойдя стойку с инструментами, я вышел к огромной – под потолок – куче дров. Из глубокой корзины неподалёку торчала береста. Этого нам хватит надолго. Мысленно перечислив всё необходимое для растопки – дрова, береста, зажигалка – и убедившись в наличии оных, я взял охапку деревянных поленьев, второй рукой прижал к ним несколько кусков бересты, и, приспособив ко всей этой куче фонарик, направился к выходу. Не представляю, как дотащу всё это домой, когда снаружи даже просто держаться на ногах требует немалых усилий.

Свет фонарика выхватил какое-то движение в углу, где прежде располагались стойки с рыболовными принадлежностями. Я, балансируя с внушительной охапкой поленьев, неловко повернулся в ту сторону, чтобы осмотреть находку. Мысль о том, что мама и папа наконец нашлись, наполнила меня радостным предчувствием. Я уже открыл рот, чтобы поприветствовать их.

Оно тоже захлюпало десятками беззубых ртов. И медленно ползло в мою сторону, вытягивая множественные отростки-щупальца. Сквозь полупрозрачную кожу существа просвечивали синие сосуды. Тело желеобразной консистенции то вытягивалось, то покрывалось складками, ежесекундно меняя форму. Просвет каждой из дыр-ртов был достаточно широк, чтобы вместить ребёнка лет десяти. Сама тварь достигала трёх-четырёх метров в высоту и столько же в ширину. Я так и стоял на месте, раскрыв рот. Круг света, даваемый фонарём, дико трясся. Чавканье пастей было отчётливо слышно даже через рёв ветра снаружи. Почему я не могу пошевелиться? Надо бежать. Твою мать, надо бежать!

-Вера… - прошептал я.

Мысль о ней помогла мне сбросить оцепенение. Я попятился к дверям, не выпуская чудище из поля зрения. Щупальца заработали активнее, всё быстрее подтягивая ко мне массивную тушу. Я толкнул дверь. Не поддаётся! Швырнул дрова в монстра и навалился на дверь со всей силы. Образовалась небольшая щель, через которую внутрь посыпался снег. Обернувшись, я стал свидетелем того, как пасти, ритмично сокращаясь, проталкивают вовнутрь гротескных телес поленья. Перспектива быть съеденным заживо придала мне сил. Следующими мощными ударами я выломал дверь. Чавканье звучало пугающе близко. Не оборачиваясь, я, на каждом шагу проваливаясь в снег, помчался к избе. Добежав до угла, остановился чтобы отдышаться. Направил фонарик в сторону сарая. Через дверную раму виднелась бултыхающаяся масса, жадно хватающая ртами воздух. Существо, несмотря на то, что не имело постоянной формы, не смогло сузить тело настолько, чтобы протиснуться наружу. Пусть там и остаётся.

Я медленно поплёлся в избу. Надежда снова увидеть родителей стремительно гасла. Чем бы ни была эта тварь, она жрёт всё, до чего способна дотянуться. А если их здесь много? Если в каждом сарае поджидает добычу вечно голодная бесформенная масса, смысл жизни которой – продолжать есть, и ничего более? Это объяснило бы пропажу местных. И, хотя такого рода объяснение не пришлось мне по нутру, другие варианты не приходили в голову. Что бы тут ни произошло, нам надо выбираться. Осталось придумать, как именно.

Вера вскочила с места, стоило мне войти. Должно быть, выглядел я ровно так, как себя чувствовал. То есть, хуже некуда. Моё состояние должно убедить Веру в правдивости того, что я собираюсь ей рассказать.

-Вера, присядь, прошу тебя, - попросил я, подивившись безжизненности собственного голоса. Перепуганная Вера села рядом. –В сарае моих родителей завелось нечто здоровенное, голодное и уродливое. Мне едва удалось сбежать и дрова пришлось выбросить, уж извини. Возможно, всех местных жителей сожрали. Я сейчас предельно серьёзен, поэтому просто поверь на слово. Очень надеюсь, тебе не доведётся увидеть то, что только что видел я.

Я обнял Веру и прижал к себе. Она ответила тем же.

-Ты предлагаешь вернуться? – дрожащим от холода – а теперь и от страха - голосом спросила она, продолжая обнимать меня.

-Я не знаю. Наверное, в одну из таких тварей мы и врезались. В лесу не менее опасно, а может, и опаснее, чем здесь. Но и оставаться тут мы не можем. Я не знаю, что делать, Вера, - ответил я и отстранился. Нельзя терять самообладание. Я глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. –Ладно. Мы останемся здесь до рассвета. Как только станет достаточно светло, вернёмся к машине. Там и придумаем, что делать дальше.

Вера согласно кивнула и предложила поискать в доме припасы на случай, если наше пребывание в лесу затянется. Здравая мысль. Пожалуй, стоит заглянуть в погреб. Я снова проверил телефон. И разумеется – связи нет, всего хорошего, выбирайтесь сами. Я занавесил все четыре окна, закрыл наружную дверь на засов и отправился к чулану, где и располагался люк в погреб. Заперто.

-Может, этот подойдёт? – сказала Вера, протянув мне незамысловатый ключ. Я и не заметил, как она вошла в сени вслед за мной. –Нашла под шкурой на скамейке.

-Спасибо. Ты здесь точно впервые?

-Когда собираешься присесть и внезапно что-то впивается в зад, волей-неволей захочешь проверить, что это было.

-Ты просто умница.

-Знаю, милый.

Ключ подошёл. Я уже собирался распахнуть дверь, но резко остановился. А вдруг в чулане тоже засела какая-нибудь дрянь и ждёт, пока нерасторопный горожанин угодит в ловушку? В сенях нашлась кувалда, коей я и вооружился. Вера заскочила в большую комнату и спустя пару секунд вернулась с кочергой. Ну, чем богаты. Вряд ли этого хватит, чтобы убить тварь в сарае, но чулан-то в разы меньше, а значит, никто крупный там не поместится.

-Готова? Раз, два, три…

Открыв дверь, я тут же отскочил назад, замахнувшись кувалдой. Ложная тревога. На бесчисленных полках что только не громоздилось, в основном, это были всевозможные полезные в хозяйстве инструменты, но никаких монстров не наблюдалось. Щёлк! Чулан осветила покрытая паутиной лампочка. Вера с любопытством осматривалась. Ей все эти исконно деревенские приспособления были в новинку. Да и я, признаться, тоже позабыл или вовсе не знал назначения многих из них. Что меня интересовало, так это еда. Чёрствые пироги – это нам не подходит. Толчёные ягоды – уже интереснее. Вяленое мясо – просто замечательно.

-Во всяком случае, с голоду мы с тобой не помрём, - заявил я, потрясая литровой банкой, полной мяса.

-Тем вкуснее мы будем для твоих чудищ, - ответила Вера, осматривая очередную диковинку.

Не скажу, что от её замечания у меня поднялось настроение. Оставив подругу насыщаться здешней культурой, я направился к люку в полу. С третьего раза мне удалось его распахнуть. Посветив вниз фонариком и убедившись в отсутствии кого бы то ни было, я спустился вниз. В подвале было гораздо теплее, чем наверху! Уж не знаю, почему так происходит: никогда не дружил с физикой. Невысокие деревянные перегородки в полу разделяли между собой отсеки с картошкой, морковью, свёклой и прочими овощами. На полках стояли банки с грибами и компотами. Позвав Веру, я ещё раз огляделся. Да здесь и в самом деле можно жить. Еды нашлось даже больше, чем я предполагал. Родители всегда были запасливыми.

-Может, останемся тут до утра? – предложила Вера. Разумно. Здесь было теплее, чем наверху, да и пищи хоть отбавляй. Кстати, когда мы последний раз ели?

-Почему бы и нет.

Мы опустошили несколько банок, попавшихся под руку. В дорогу решили собраться позже, едва начнёт светать. Сейчас нам требовался отдых. Люк я прикрыл, подложив под него непонятного назначения деревянный брусок, найденный в чулане. Сверху веяло холодом, хотя и внизу было не сказать, что жарко, но в любом случае, запираться в погребе мне совсем не хотелось. Не давала покоя мысль, что люк намертво захлопнется и мы окажемся заперты с годовым запасом овощей и двадцатью литрами компота. Отсутствие чудовищ в такой ситуации было бы слабым утешением.

Мы улеглись бок о бок, постелив шкуры на холодный пол. Вера прижалась ко мне и закрыла глаза.

-Не дай Бог, ты просто разыгрываешь меня, - пробормотала она.

-Я был бы очень рад, окажись всё это розыгрышем. Хотя нет, не был бы. Такому шутнику место в дурке, и я бы приложил все усилия, чтобы он там поскорее оказался - отвечал я, поглаживая пепельно-белые, под цвет шубы, волосы своей девушки.

-Ты завёл будильник?

-На хрен будильники. Я спать не планирую. Вдруг оно заберётся в дом. Кто-то должен быть начеку.

-Мы можем спать по очереди.

-Спи, солнышко. Я посторожу.

Вера сразу уснула. Поездка и тяжёлый пеший переход вымотали нас обоих. Но я как-нибудь переживу. В армии бывало и не такое. Слушая размеренное дыхание Веры и вой ветра снаружи, я лежал и размышлял. Как вообще возможно то, что я видел? Что это за создания? Мутанты? Инопланетяне? Хотя какая разница. Завтра мы свалим отсюда, и пусть со всем разбираются специально обученные люди. Не спать. Не спать…

Протяжный скрип донёсся сверху, разбудив Веру и перепугав меня. За скрипом тут же последовал грохот. Это входная дверь? Схватив кувалду, я поднялся вверх по лестнице и выглянул через щель. В сантиметрах от меня чавкала склизкая пасть. Она приблизилась до упора, едва не коснувшись меня выпуклыми мясистыми губами, окаймляющими рот со всех сторон. В нос ударила смесь запахов гнили, прелого сена и тухлых яиц. Люк ударил меня по голове: тварь навалилась сверху. Хлюпанье. Грохот поломанной мебели. Звон разбитых банок. Скрип люка, прогибающегося под огромной тяжестью. И вездесущий запах, от которого сворачивался желудок. Нам с Верой оставалось просто стоять и смотреть. Но как эта тварь сюда пролезла? С лёгкостью снесла входную дверь, забралась в узкий чулан, но при этом не смогла выбраться из сарая? Или это какой-то другой монстр?

Что за глупые вопросы. Выхода нет. Наше жалкое оружие бессильно против такой мощи.

-Вера, я люблю тебя, - крикнул я, обхватив её.

-А я тебя. Жаль, что всё так заканчивается, - Вера рыдала мне в плечо. Я тоже с трудом сдерживал слёзы. Надеюсь, смерть будет быстрой для нас обоих.

И вдруг всё стихло. Лишь далёкие стоны ветра рушили воцарившуюся тишину. Я робко обернулся. От люка остались одни щепки. Неужто тварь сдалась? Может, не смогла протиснуться? Весь проём был залит густой серой жижей. Тошнотворная вонь продолжала бить в нос. Взяв кувалду, я осмелился подняться и выглянуть наружу.

Что-то с силой отшвырнуло меня назад. Выронив кувалду, я плашмя упал на выстланный шкурами пол. Вера закричала. Но всего секунду спустя крик оборвался. Раздались булькающие звуки. Совладав с головокружением, я сумел встать на ноги и сфокусировать взгляд.

Изо рта Веры торчал усеянный маленькими ножками толстый червь. Такой же склизкий, как те, большие твари. Его членистое тело понемногу погружалось внутрь Веры. Он, перебирая ножками, быстро забирался всё глубже. Я попытался схватить червя и вытащить, но Вера, стоило мне дёрнуть, завизжала. Оставалось лишь бессильно наблюдать, как мерзкая личинка проникает в тело моей девушки. Это не заняло много времени. Когда червь полностью скрылся внутри Веры, она закашлялась, глядя на меня полными ужаса глазами. Я не знал, что делать. В очередной раз.

-Я…хочу есть… - простонала Вера, завалившись на бок.

-Сейчас. Сейчас, милая, подожди, - я дрожал всем телом, доставая с полки очередную банку с грибами.

Вера вскочила, выхватила её у меня из рук и стала грызть. Осколки стекла резали ей рот, но Вера не могла остановиться. Из глаз моей девушки, будущей невесты, текли слёзы. Она осознавала всё, она чувствовала эту жуткую боль, но не могла ничего сделать. Её тело корчилось в агонии. На посеревшей коже блестели капли пота. Вера скинула с себя шубу, продолжая заталкивать в рот всё, что попадалось ей под руку. Я мог лишь отойти и смотреть, во что превращается самый дорогой для меня человек. Она разорвала свой свитер, обнажив образовавшиеся на животе хлюпающие дыры. Хорошо знакомое мне тело теперь было не узнать. Раздутое, бултыхающееся при каждом движении, покрытое множеством ртов и короткими отростками щупалец… Но глаза оставались теми же. Серыми и чистыми. И полными слёз. Она умоляла меня сделать это. Скоро метаморфоз подойдёт к завершению, и Вера станет одной из них. Я поднял с пола кочергу. Вера продолжала смотреть на меня. Ради неё, надо сделать всё быстро.

-Я люблю тебя. Прости, - прошептал я.

-Сп…а…и…бо, - сумела выдавить она и улыбнулась мне в последний раз.

Первым ударом я разбил ей висок. Вторым расколол череп. Я видел, как Вера с трудом удерживается от того, чтобы завалить меня и сожрать. Она вжалась в стену, судорожно дёргаясь и размахивая щупальцами. А я продолжал разбивать ей голову. Расползаясь всё шире и шире, жадно хлюпая уродливыми ртами, Вера так и не опустила взгляд.

Когда её тело прекратило дёргаться, я отшвырнул кочергу в сторону и заорал что было сил. За что мне это? Почему всё это происходит с нами? Чем можно заслужить такую участь? Я потерял родителей. Потерял любимую девушку. Что у меня осталось? Сижу в погребе в Богом забытой деревне, пока рядом рыщет вечно голодная тварь размером со слона. Мне отчего-то стало невыносимо смешно. Замечательно съездил. Навестил родителей. Возвращение на малую родину, назовём это так. По такому сюжету можно снять фильм категории Б, или, может, рассказик написать. Осталось только придумать концовку. Как насчёт «герою уже нечего терять, он забивает жирного урода кувалдой и, весь в вонючей жиже, уходит в закат»? Хотя в моём случае больше подойдёт рассвет.

-Почему бы и нет? - процедил я.

Взяв кувалду, я неспешно покинул погреб. Сени были безнадёжно разрушены. Выломана дверь, промяты стены, про убранство и говорить нечего. И конечно, липкие следы нашего склизкого друга повсюду. Я открыл покорёженную дверь в основную комнату и тут же рефлекторно отпрыгнул в сторону. Червяк врезался в стену и, оглушённый, упал на пол. У меня появилась возможность рассмотреть его в деталях. Около метра длиной, состоящий из множества члеников, покрытых лапками, он вяло вращал лишённой глаз головой. За четырьмя створками, закрывающими рот червя, что-то вяло сокращалось. Может, стоит заглянуть? Я наклонился к червю.

-Извини, друг, в другой раз.

Ударом кувалды я размазал содержимое его башки по полу. Как же это было приятно! Заглянув в большую комнату на предмет других незваных гостей, я захлопнул дверь. Была у меня идея оставить прощальную записку, но едва ли на ближайшие сто километров найдётся хоть один читатель. Хватит сентиментальности. Эта ночь длится слишком долго. Я уже собрался выйти наружу, но остановился на пороге. Кувалда – не лучший вариант. Всё-таки придётся вернуться в комнату, что я и сделал. Отцовский нож нашёлся на маленьком столе, в кожаном чехле. Обнажив клинок, я рассмотрел широкое лезвие, которым отец без особого труда рассекал кости, разделывая туши лесного зверья. Да, это подойдёт.

Надо ли говорить, что на снег и ветер мне стало абсолютно плевать. Я возвращался в сарай с конкретной целью и не намеревался отступать. Может, это была другая тварь, но какая теперь разница. Прикончу столько, сколько смогу. Кажется, я совсем слетел с катушек? Плевать. Тем веселее будет кромсать этих ублюдков. Когда-то они были людьми, но сожалеть уже поздно. Возможно, в сарае меня ждёт мать. Или отец. А может, два в одном?

Фонарик послушно выхватил в темноте гигантский сгусток плоти. Тварь сразу отреагировала, радостно раззявив рты и вытянув щупальца. Я ступил в сарай и бросил взгляд на сваленный слева сельхозинвентарь. Пожалуй, с ножом можно повременить. Заткнув его обратно за пояс, я выбрал из груды инструментов длинную косу. Фонарик положил на столик так, чтобы он освещал центральную часть помещения. Нечто неспешно приближалось, а я шёл ему навстречу, взяв оружие на изготовку. Как только мы достаточно сблизились, я нанёс удар. Лезвие легко рассекло податливую плоть. Хлынула голубоватая кровь. Рты раскрылись в беззвучном крике. Не думал, что это так просто. Я наносил удары один за другим, не встречая сколько-нибудь значимого сопротивления. От туши отваливались куски смердящего мяса. Время бояться прошло. Если придётся, вырежу к чёртовой матери всё живое в этой деревне. Отбросив косу, я достал нож и продолжил терзать монстра, стоя по колено в его внутренностях. К тому времени, как тварь окончательно сдохла, я успел подустать. Весь сарай был завален клочьями мяса. Я довольно осмотрел поле брани. В таком виде эти чудища нравятся мне гораздо больше.

Один из ошмётков привлёк моё внимание. Он заметно выделялся среди однородной белёсо-голубой массы. Ярко-красный, округлой формы, покрытый плотной оболочкой, напоминающей кожу. Это что, яйцо? Я достал отцовский нож и вонзил его в неопознанный объект. Наружу потекла жёлтая жидкость. Её сладковатый запах едва угадывался среди царящей в сарае жуткой вони. Я провернул лезвие. Наружу, вместе с парой литров этой самой жидкости, вывалилось нечто. Да, эти твари точно вынашивали в себе яйца. Но существо внутри не походило ни на что, виденное мной прежде, а повидать я успел немало. Вытянутое тело, четыре пары ног, длинный хвост, покрытая панцирем голова – да что же это такое?

Вдалеке раздался низкий рёв, эхом прокатившийся по окрестным лесам. Ему вторил ещё один. И ещё. Всё ближе и громче. Сколько же их тут…

Топот. Что-то громадное приближалось к сараю. Я смахнул останки твари с табуретки и уселся в ожидании.

Долго ждать не пришлось. Рогатая башка размером с большую комнату одним движением снесла стену сарая. Три пары горящих зелёных глаз уставились на меня с высоты двухэтажного дома. Увеличенная во много раз, копия убитого мной детёныша пришла сюда явно с недобрыми намерениями. Скаля зубастую пасть, тварь тихо рычала. Передвигалось существо только на задних лапах; остальные шесть были гораздо короче и прижимались к телу. Могучий хвост покачивался из стороны в сторону, рассекая сугробы. Тело гиганта покрывала коричневая чешуя. Всю жизнь мечтал увидеть динозавра, и вот он, стоит передо мной, готовый к нападению.

-Просто лось, значит? – усмехнулся я, достав отцовский нож. –Ты должен мне машину, ты в курсе?

Монстр издал свой коронный рык, раскрыв полную зубов-кинжалов пасть, и атаковал. Перехватив нож, я ринулся навстречу. На небе забрезжили первые предрассветные лучи…