Меритократия. Том 1. "Школьные дни в нешкольном мире" (WN)

Аннотация

Аннотация (полная версия)

Ямада Ицуки наконец-то достиг своей цели. Преодолев жесточайший отбор, он стал учеником «Международной старшей школы» — места, которое называют «лучшим в мире образовательным учреждением». Огромная территория, новейшие технологии, собственная валюта и общежития — всё это теперь его новая реальность, скрытая от внешнего мира за высокими стенами.

— Надеюсь, что этот путь запомнится мне надолго…

Впереди — новая жизнь и новые знакомства. Старые друзья, с которыми он ехал в поезде, и совершенно незнакомые лица — харизматичные лидеры, гениальные одиночки и беззаботные лентяи. Все они — элита, прошедшая через сито вступительных испытаний. Но так ли это на самом деле?

— Не думал, что кто-то столь рассудительный отреагирует на обычную ошибку так эмоционально.

Вскоре выясняется, что «Международная старшая школа» — это не просто место для учёбы. Это поле боя, где каждый сам за себя, а цена ошибки — твоё будущее. Какие секреты скрывает администрация? И что на самом деле нужно от учеников этому месту?

— Способности, рейтинг, деньги — всё это ничего не стоит, если ты один.

Сможет ли Ямада найти своё место среди хаоса школьных интриг? И главное — есть ли в этой школе кто-то, кому можно по-настоящему довериться?

— Ямада… Помоги нашему классу.

— Почему я? Ты меня переоцениваешь.

— Нисколько.

Предисловие автора

Деньги как способ влияния, связи как способ снижения рисков, юридические бумаги как способ найти лазейки там, где их нет, — всё это нынешняя ситуация в мире. И нет, вы не ошиблись: я говорю о мире в целом. Нет смысла упоминать какую-то конкретную страну. Эти принципы, или как минимум один из них, существуют в каждом уголке земного шара. Ежедневно мы сталкиваемся с абсурдными правилами, всесилием денег и страхом перед «нужными» людьми. Это стало обыденностью.

Неважно, кто ты: подросток, только начинающий жизнь, или взрослый, который ее уже познал. Рано или поздно ты встретишься с тремя столпами, на которых держится всё современное общество. Тебя избили в школе, потому что ты из небогатой семьи? Директор закроет глаза, ведь отец обидчика достаточно влиятелен, и школе не нужны проблемы. Ты попал в аварию после тяжелой смены, но виноватым выставляют тебя, потому что у второго водителя есть «карманный» экипаж полиции? Итог: штраф и оплата страховки из скудной зарплаты. Знакомые схемы, не так ли?

Но что, если бы все три короля современного мира потеряли свою ценность? «В каком смысле потеряли? Взять вот деньги — они ценны всегда». Безусловно, полностью искоренить эту троицу не получится. Но один универсальный вариант всё же есть — меритократия*.

[* — это принцип управления, при котором руководящие должности занимают наиболее способные, компетентные и талантливые люди, независимо от их социального происхождения, богатства или связей. То есть «власть достойных»]

Да, в современном мире власть достойных практически нигде не используется, а если и используется, то в смешанном виде с уже привычными формами: демократией, бюрократией или плутократией*. Однако хуже от этого она не становится. Сама идея власти достойных привлекает меня в любом виде: будь то на бумаге или в реальной жизни.

[* — это форма правления, при которой власть сосредоточена в руках наиболее богатых людей или групп, обладающих значительными финансовыми ресурсами.]

Именно этот вопрос я решил вложить в основу своей книги. Представьте мир, вынужденный восстанавливаться из пепла после третьей мировой войны. Мир, где каждый должен бежать быстрее, чтобы оставаться на месте, и где право вести за собой получает не тот, у кого толще кошелек, а тот, кто действительно способен удержать власть. Сможет ли власть достойных сломать хребет силе связей, правил и денег? Или богатые бездари так и останутся во главе общества?

И самый острый вопрос, который я хочу вонзить вам в сознание перед началом чтения: правда ли меритократия способна окупить свои минусы и превратить наш мир в идеальную систему? Действительно ли вас устраивает ваше нынешнее положение? Если нет — что вам мешает? Деньги? Слава? Страх? И вот финальный укол: если завтра вы станете способнее всех, кто вас окружает, изменит ли это хоть что-то в вашей жизни, или система просто пережует и выплюнет вас, как и всех остальных?

История, которую я представлю, без прикрас покажет обе стороны меритократии. Лучшую. И ту, от которой хочется выть.

Глава 1. И это — лучшая в мире школа?

Вступление

Весеннее солнце плавило асфальт за окном автобуса. Воздух дрожал от жары, и желание выйти на улицу становилось почти невыносимым.

Природные пейзажи сменялись городскими улицами. Я следил за лицами прохожих — каждый держал путь в неизвестном мне направлении. Архитектура двадцатого века, пережившая войну, выбивалась из общей картины — добавляла виду за окном изюминку и заставляла мозг привыкать к разнообразию.

Но всё же кое-что сдерживало меня в этом тесном автобусе. Это кое-что — кондиционер, выполняющий самую главную работу в это время года. К моему удивлению, аномальная жара в Париже появилась намного раньше. И электроприбор, охлаждающий воздух внутри душного пространства, был лучшим товарищем, с которым мне не хотелось расставаться.

Люди, сидевшие вокруг меня, казалось, разделяли моё мнение. Девять голов, откинувшиеся на спинку сиденья, периодически постанывали, а у некоторых опустело уже по второй бутылке из-под воды.

Хотел бы я завести с кем-нибудь из них простой разговор, начав его как-то по типу: «Жарко сегодня, да?». В чем проблема? Количество знакомых мне людей. Оно было ничтожно мало.

Исключением из правил был обладатель спортивного тела и жуткого лица, подросток, которого звали Тим Бредли. Я бы мог попытаться поговорить с ним, но вероятность того, что он просто не обратит на меня внимания, стремится к ста процентам.

Множество факторов влияет на это, но останавливаться на них я не хочу. Нужно просто смириться с тем фактом, что вскоре все эти ребята сами начнут заводить со мной непринужденные беседы, словно мы друзья детства.

А если не начнут, то у меня всегда есть шанс познакомиться с учениками из других автобусов, которые в скором времени прибудут в тот же пункт назначения, что и мы.

Да, всё верно. Через неопределенное количество времени все успешно сдавшие вступительный экзамен подростки доедут до конечной точки — «Международной старшей школы», лучшей школы мира, поступить в которую мечтает чуть ли не каждый ребёнок в любом уголке этого мира.

И я, Ямада Ицуки, не исключение. Спустя время я, наконец, смогу назвать себя старшеклассником и ступить на первый этап взрослой жизни. Не знаю, каким окажется этот путь. Но надеюсь, что он запомнится мне надолго.

Часть 1

Двери автобуса закрылись за моей спиной, а жара, отражающаяся от светлого тротуара, обжигающе встретилась с моим лицом.

Школьная форма, идеально сидящая на мне, усугубляла ситуацию. Её выдали каждому, кто сумел справиться со вступительными экзаменами. Ровно три комплекта: классическая с длинным рукавом, летняя с коротким и спортивный костюм. И как же я ошибся, выбрав первый вариант для поездки по такой жаре.

Но радует лишь одно — не придётся тащить свои сумки с вещами в такую погоду. Работники школы сделают это за нас.

Постепенно количество автобусов на парковке стало увеличиваться и из них стали выходить ученики.

Несколько дней назад мне удалось познакомиться с несколькими людьми, которые собирались поступить в эту школу. Я мог бы испытать удачу и попытаться найти их в этой толпе, а потом продолжить свое путешествие в приятной компании. Вот только весёлое времяпровождение не тот случай, ради которого можно забыть о риске солнечного удара и перегрева.

Проанализировав все «За» и «Против», я решил бросить эту затею и отправиться прямиком к своей цели.

Хоть я и не знал четкого маршрута, что-то мне подсказывало, что внушительная территория напротив меня, огороженная четырехметровым бетонным забором белого цвета, и была той самой «лучшей в мире» школой.

Слившись с потоком учеников, я смог добраться до нужного мне места, — ворот, разделяющих внешний мир и территорию школы, — всего за пару секунд.

— Угх…

Мужчина средних лет в тёмной форме с желтыми надписями на груди приложил немало сил, чтобы хоть как-то сдвинуть с места эту огромную конструкцию.

С громким скрежетом белоснежные ворота поддались. Находившиеся в недолгом ожидании ученики задвигались, постепенно пропадая за этими «вратами в мир иной».

Передо мной стояло не так много людей, однако те секунды, которые я провёл в ожидании и предвкушении, казались мне долгими часами.

«Что же находится по ту сторону?» — спрашивал я сам себя.

— О…ого!

— В-вау!

— Ничего себе!

И вот, наконец-то, и я оказался по ту сторону дверей, которые разделяли два абсолютно отличающихся друг от друга мира.

«Международная старшая школа» знает, как создать о себе наилучшее первое впечатление.

Восторженные ученики, только-только зашедшие на территорию «МСШ», стали пожирать глазами каждый уголок этого места. К слову, я уже видел всю красоту этой школы изнутри, но только на фото. Вживую она выглядит куда захватывающе.

Широкий, гладкий, белоснежный асфальт, простирающийся по всей территории. Идеально подстриженные кусты, сопровождающие учеников до центрального перекрёстка и цветы, переливающиеся всеми цветами радуги. Их высадили так специально, дабы предать им эффект градиента. По-настоящему завораживающее зрелище.

Дойдя до центрального перекрестка, места, которое находится в самом сердце этой школы, я увидел фонтан, сделанный из мрамора. Он был очень гладким, а вода в нём, стекающая медленно, была прозрачно чистой.

Недалеко от фонтана находилась деревянная доска, породу которой определить я не мог из-за нанесенной на неё красной краски. На самой доске находилась карта с метками и их обозначениями, среди которых в глаза бросались такие места, как: торговый центр «Нил», спортивная и жилая зоны, а также сам школьный кампус.

Основной поток учеников шёл дальше, поэтому я решил поспешить и последовать за ними, чтобы не заработать опоздание в первый же день. Мало ли что может произойти, если я задержусь здесь хоть на секунду.

— Ч-чего?! Серьезно?

— Да чтоб тебя…

— Ого…

Восторженные возгласы не прекращались. Мой наушник-переводчик улавливал каждый звук, переводя его с идеальной точностью.

Группа учеников остановилась прямо перед входом в само здание школы. Большинство из них слегка опрокинули свою голову назад, изучая что-то любознательным взглядом. Я последовал их примеру и устремил свой взгляд куда-то вверх.

— Вот оно что… — прошептал я себе под нос.

Из-за палящего солнца никто не мог рассмотреть главный кампус школы, до этого момента. Сейчас, когда солнечный свет скрылся за зданием, можно было спокойно осмотреться, полностью раскрыв свои глаза.

Перед нами появилось четкое изображение школы, которое называют лучшей во всём мире. Это массивное пятиэтажное здание из бетона, построенное в форме прямоугольника.

Весь этот кампус был заполнен панорамными окнами, покрытыми тёмно-синей тонировкой, которая и заставила всех учеников всматриваться в неё не отрывая взгляд. Вероятно, они подумали, что здание школы похоже на здание самой влиятельной корпорации в городе из каких-то фильмов про секретных агентов.

Оторвавшись от наблюдения, часть учеников проследовала внутрь. Я аккуратно прорвался сквозь толпу зевак и проследовал за ними.

Внутри интерьер был куда скромнее. Больше похоже на минимализм: почти нет предметов мебели, ящики в столах выдвигаются с помощью специального механизма, благодаря которому можно забыть про выбивающиеся из стиля ручки, а декорации, характерные для всех школ, отсутствовали.

Не став долго всматриваться в окружающие меня вещи, я решил продолжить своё движение, пройдя на второй этаж по лестнице. С помощью табличек на английском языке мне, и ещё нескольким ребятам, удалось добраться до пункта назначения.

Кто-то из парней спереди толкнул двойные двери тёмного цвета и перед нами показался огромный актовый зал. В нём находилась огромная толпа учеников, состоящая из десятка… нет, сотни учеников.

После недолгой ходьбы по темным местам школы моим глазам потребовалось привыкнуть к такому яркому свету, исходящему от мощных прожекторов на высоком потолке.

Проморгавшись, я проследовал вдоль стены и оказался в самом дальнем месте от сцены. Именно здесь я смог заметить табличку с надписью «Первогодки*».

Благодаря вступительным экзаменам, я смог запомнить лицо куратора своей группы. Именно поэтому мне не составило труда найти её в общей толпе и встать рядом со своим классом.

Но, ожидая начало вступительной церемонии, я то и дело замечал на себе изучающие взгляды пока что неизвестных мне одноклассников. Вместе с этим и куратор класса, до этого безучастно наблюдающий за нами, решил присоединиться и обратить на меня внимание.

Испытывая напряжение и игнорируя их пристальные взгляды, — а также громкий разговор трёх парней справа от меня, — я ждал начала церемонии, считая секунды и моля кого-то свыше о том, чтобы это закончилось.

Интересно, они тоже чувствуют себя не в своей тарелке? Или это только я такой?

Часть 2

— …И помните, это место — не обычная школа.

Директор закончил свою речь и медленным шагом покинул сцену, пока его сопровождали бурные аплодисменты.

Больше всего шума создавали первогодки, ученики с моей параллели. Они были воодушевлены рассказом директора о том, как их выпускники теперь могут достичь абсолютно любых высот благодаря полученному «Праву выпускника». Теперь им открыты все дороги, с чем я их и поздравляю. Не каждый день ты становишься обладателем такой возможности.

Но, помимо вдохновленных ребят, были и те, кто стоял неподвижно. Казалось, будто они о чём-то задумались. Их взгляд был прикован к удаляющейся фигуре директора, который всё своё выступление вёл себя очень странно.

Да, эта десятиминутная речь в основном была обращением к выпускникам, но и первогодкам в ней уделили немного экранного времени. Но даже этой пары минут хватило, чтобы заставить внимательных учеников задуматься; я тоже не остался в стороне.

Всего в речи директора, который представился «Джоном Доу», было несколько странных вещей, на которых можно и даже нужно остановиться.

Во-первых, сама структура обращения. За всё время, уделенное нам, Джон Доу не сказал ничего толкового. Несколько поздравлений, пожелание удачи и предупреждение о сложности экзаменов. А также странная фраза про отличие от остальных образовательных учреждений, прозвучавшая в конце.

— Ладно, класс. Отправляемся в кабинет на классный час. За мной, — прозвучал строгий женский голос нашего куратора.

Во-вторых, полное отсутствие интереса к происходящему со стороны самого директора. Обычный человек вряд ли обратил на это внимание, но кто-то из задумавшихся учеников поймёт, о чём идёт речь. Всё дело в поведении Джона Доу, который провёл на сцене десять минут с половиной, ровно тридцать секунд из которых составляла дорога из-за кулис и обратно.

Также он не оставил времени на вопросы и исчез за кулисами, будто его присутствие здесь было формальностью. Очень странное стечение обстоятельств.

Конечно, всё это может казаться простым совпадением и приукрашиванием, но, когда дело касается школы, в которой до конца обучения доходит лишь одна четвертая часть из всех зачисленных учеников, многим, как и мне, хотелось бы услышать больше подробностей.

— Эй, это же Ямада!

Голос за моей спиной прервал мои размышления, а когда я обернулся, то увидел знакомую мне фигуру человека. Гигант с ростом под два метра пробирался сквозь толпу одноклассников, медленно следующих за своим классным руководителем.

Хоть и голос, окликнувший меня, не принадлежал этому человеку, я всё же рад, что эти парни оказались со мной в одном классе.

— Эдисон? Рад встречи. Так ты тоже сумел пройти вступительные экзамены? — поздоровался я с человеком, который обратился ко мне.

Идущий справа от меня подросток с запоминающейся прической, — Эдисон Томас, — мой самый первый друг, с которым я познакомился по пути в эту школу. Хотя нет, наши отношения ещё не на таком уровне, чтобы можно было назвать нас друзьями.

Приняв желаемое за действительное, мне стало неловко перед самим собой.

— Ага. Было трудно, но мы с Мацубарой справились! Представляешь, в финале волейбольного турнира по «Хобби» мы с ним оказалась в двух разных командах, — оживленно рассказывал Эдисон о своём опыте на вступительных экзаменах.

Но в какой-то момент Томас замолчал и о чём-то задумался.

— И этот матч закончился волевой победой нашей команды, — продолжил Мацубара Арата за своего товарища.

Поняв, что Эдисон не в состоянии закончить свою речь, его друг и соперник со средней школы закончил историю за него, огласив итоги.

— Волевой?! — наигранно удивился Эдисон Томас. — Да ты был не остановим! Наша команда смогла набрать первое очко в матче только в последней партии…

Теперь понятно, почему Эдисон не захотел продолжать свой рассказ.

В ответ на разочарование друга, Мацубара положил свою огромную руку на его плечо и стал произносить утешающую речь.

Мацубара Арата — высокий и сильный японец, с детства мечтающий стать профессиональным волейболистом и попасть в европейский волейбольный клуб, завоевав кубок европейских чемпионов. Хоть наш мир и раскололся на два огромных союза, всё же определения Европы, Азии и других частей света никуда не делись. Поэтому Мацубаре придется много работать, чтобы получить «Право выпускника» и воспользоваться им для попадания в клуб своей мечты.

— Всё, хватит тебе… Я понял… — отстранился Эдисон.

Эти двое очень хорошо дополняют друг друга. Спокойный и вдумчивый Мацубара на одной стороне и эмоциональный, понимающий людей Эдисон Томас на другой. Словно Инь и Янь, которых лучшая в мире школа забрала под своё крыло. Не удивлюсь, если их дуо добьется больших высот в далеком будущем, компенсируя недостатки друг друга.

— Хотя бы в других хобби мы не попались. Тогда бы мой рейтинг за «Разносторонность» точно не поднялся выше пятидесяти… — облегченно выдохнул Эдисон, на что Мацубара подозрительно на него посмотрел.

Рейтинг, о котором он говорит, является неким способом оценить способности поступающего. Всего ученик, желающий поступить в эту школу, сдавал четыре экзамена, по которым и выставлялась оценка: «Академический тест», «Спортивный тест», «Социальный тест», «Хобби». Для зачисления хватало высокой оценки по одному из четырех тестов, однако большинство поступающих пытались выложиться на максимум в каждом из доступных.

— Я понимаю, что, в отличие от всех других тестов, вопросы за «Хобби», по которым можно определить уровень способностей ученика, запомнить нельзя, — обратился Мацубара к Эдисону. — Но, всё же, старайся держать язык за зубами.

Как и сказал Мацубара, «Хобби» немного отличался от всех остальных экзаменов. Но, помимо правила, позволяющего выбрать дисциплину самому, он также оценивался слегка иначе. Получение баллов разделялось. Часть шла от его прямого результата, а часть от судей, которые оценивали поступающих по мере того, как они показывают себя на этом экзамене.

Вполне вероятно, что Мацубара хорош во многих видах спорта, за которые берется. И Эдисон, осознавая это, рад, что ему удалось встретиться с ним в качестве противника лишь раз. Ведь даже показав свой лучший матч на индивидуальном уровне, ты можешь получить ноль очков за результат, если твоя команда не справится с мощью соперника.

— А что насчёт тебя, Мацубара? Какой у тебя рейтинг?

В ответ на столь прямой и крайне неожиданный вопрос с моей стороны глаза Мацубары на секунду расширились.

Но придя в себя спустя секунду, он выдохнул и вновь посмотрел на меня с серьезным выражением лица.

— Понимаешь, Ямада… — начал он тихо, пытаясь подобрать слова так, чтобы не показаться резким. — Я доверяю тебе и всё в этом духе. Ты мой одноклассник на следующие несколько лет, но и спешить и рассказывать тебе о таком раньше времени я не собираюсь.

На эти слова я лишь вопросительно поднял бровь, пытаясь добиться более понятного ответа.

— Всё дело в этой школе. Причина исключения большей части учеников неизвестна. К тому же директор, от которого все ожидали хоть какой-то информации, лишь потратил наше время впустую. Я, конечно, не против поделиться с тобой своим рейтингом, но что, если эти сведения окажутся крайне важными? Что, если они повлияют на наше исключение, или…

Слушая Мацубару я лишь убедился в его мышлении. Он не тот, кто готов раскрывать любую информацию лишь потому, что наши отношения немного ближе, чем «незнакомые люди».

Я очень рад, что в моих кругах есть человек, способный мыслить рационально даже в такой безобидной атмосфере. К тому же Мацубара тоже заметил странности в речи директора. Этот факт придает его словам гораздо больше значимости, заставляя верить его догадкам.

— Я понял суть твоих слов, — я слегка кивнул. — Можешь забыть про этот вопрос.

— Хорошо, спасибо за понимание.

— То есть как «спасибо за понимание»? — выкрикнул Эдисон, идущий всё это время за нами. — Да ладно тебе, Мацубара, расскажи! Мы же одноклассники на долгие три года. А что, если Ямада затаит на тебя обиду?

Томас прошмыгнул между нами и чуть ли не повис на шее у своего друга, тыча его локтем в живот.

Не ему ли недавно прилетело за то, что тот случайно проболтался о своих результатах? Хоть и маленький, но всё же намёк уже является уликой, ведущей к раскрытию одного из четырех пунктов его рейтинга.

Или так Эдисон хочет очистить свою карму в духе: «Он тоже это сказал, теперь мы оба виновны»?

— Затаить обиду? Я и не думал о чём-то таком…

К тому же он поспешил с выражением «одноклассники на долгие три года». На его месте слишком опрометчиво разбрасываться такими словами по известным на то причинам. Кто знает, кто и когда покинет этот класс первым.

— Но Мацубара прав. Речь директора и вправду была слишком мутной и неясной. И если внимательно посмотреть на то, что нас окружает, можно и впрямь утвердиться в его выражении о том, что это место отличается от обычных школ, — продолжил я.

В ответ на мои слова Эдисон слез с Мацубары и подстроил свой темп ходьбы под наш, сделав невероятно увлеченное лицо.

— Пример у тебя перед носом, — название классов. Насколько я знаю, в обычных школах классы обозначаются латинскими буквами в паре с цифрами, иногда — буквами алфавита своей страны, а ещё реже — такими названиями, как тут, — добавил я.

— А! Точно ведь. Но… обычно такие названия встречаются только в высших учебных заведениях. Разве нет? — задумался Эдисон, посмотрев куда-то вверх.

— Названия групп в ВУЗах, о которых ты говоришь, напрямую связаны со специальностью и называются под стать программе обучения, — вступил в диалог Мацубара, поняв то, о чём я хочу сказать.

— Всё верно. Насчёт разницы в обучении, но всё же есть шанс, при котором любая информация об учениках, попавшая в другие классы, может повлиять на их исключение. Именно поэтому будет лучше, если мы будем скрывать всё, что знаем друг о друге, даже что-то такое, как наш рейтинг.

Мы пока не знаем, будет ли школа оглашать наши результаты за вступительные экзамены и какую роль они сыграют в будущем. Как минимум в списках с именами учеников, попавших в наш класс, которые мне показала Джессика Льюис, не оказалось графы с информацией о их рейтинге.

Но и скрывать эту информацию долго не получится, так как сама школа уже позволила ей просочится в чужие классы.

Это коснулось и меня, и одного из учеников другого класса. Мы с ним знаем наши баллы рейтинга, поскольку сами слышали их. Этот обоюдно острый меч может нанести как фатальный удар, так и не нанести удара вовсе.

— Итак, класс. Мы пришли. Вы уже взрослые люди, поэтому места займете сами, — строгим тоном произнесла наш будущий классный руководитель Джессика Льюис, распахнув перед нами дверь в класс.

— Свободная рассадка? Класс! — удивился Эдисон, забежав внутрь один из первых.

Я следил за потоком проходящих в кабинет учеников в стороне, как вдруг мне на глаза попался знакомый человек. Она не стала произносить и слова, войдя в класс предпоследней.

Я проследовал за ней и закрыл за собой дверь класса.

Часть 3

Часть учеников успела занять желанные им места. Другие же, — те, кто не успел, — разочарованно выдыхали, стараясь сесть как можно ближе к учителю.

Я осмотрелся вокруг. Стилистика кабинета ничем не отличалась от коридоров: минимум мебели и лишних декораций.

Одноместные парты образовывали четыре колонны от окна до двери, в каждой из которых находилось по шесть рядов; в сумме двадцать четыре места.

Спустя пару мгновений все ряды от первого до четвертого были заняты. А ещё через несколько секунд в классе почти не осталось свободных парт.

Я решил не спешить и, во избежание конфликта, подождать, пока все заприметившие места ученики рассядутся. Человек, которого я заметил ещё в коридоре, видимо думает о том же, ведь она всё это время продолжала стоять и наблюдать за рассадкой.

— Эй, что за дела, Маттис? — донесся голос одного парня, который только что занял своё место в четвертой колонне от окна.

Его лицо мне было знакомо. Он один из тех трёх парней, которые активно беседовали между собой во время вступительной церемонии.

— Мы же договорились с тобой сесть вместе! Посмотри, место возле нас заняли! — в его голосе были слышны нотки раздражения, смешанного с разочарованием.

Он тыкал пальцем на места рядом с собой, забыв про все нормы поведения в общественных местах. Его друг, который до этого момента не принимал никакого участия в беседе, занял место в той же колонне, но на ряд ближе к учителю.

— Да ладно вам, ребята. Ничего страшного, сяду здесь, — отбился от нападок своих товарищей тот самый Маттис. Парень с ростом чуть выше среднего, у которого были темные волосы и едва видные мешки под глазами.

Судя по всему место в одной колонне с этими двумя не устраивало Маттиса.

Не замечая напряженную атмосферу в классе, которая образовалась за всё это время, он медленным шагом прошёл к концу класса и уселся за парту, стоящую во второй колонне на последнем ряду.

— Лучше идите ко мне! — помахал он рукой, слегка повысив громкость голоса. — Тут целый ряд свободен.

В ответ те двое вздрогнули, испугавшись крика, который привлёк внимание классного руководителя, а после отвернулись, стараясь не смотреть в лицо учителю. Судя по её каменному лицу, вмешиваться она не собирается.

Вскоре их диалог превратился в спектакль одного актера. Маттис пытался уговорить своих друзей, — которые явно не желали привлекать к себе внимания внимание, — расположиться рядом с ним.

— …

Желая наконец прекратить эту словесную перепалку, я сделал несколько шагов вперёд, как вдруг на моем пути встретилась девушка.

У неё были перекрывающие глаза длинные тёмные волосы, свисающие до талии. Её кожа была слегка бледная, а руки очень тонкие. А сама она была среднего роста.

Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что она чего-то боится.

Едва заметное учащенное дыхание и метающийся по пустым партам взгляд. Вполне вероятно, что она не может решиться занять какое-то место из оставшихся, поскольку боится наткнуться на гнев со стороны этой троицы.

В данный момент число свободных парт сократилось до трёх. Все они были расположены на последнем, шестом ряду. Не очень подходящее место для людей, испытывающих огромное желание преуспеть в учебе. Но, как ни крути, выбора особо не было.

— Ну и что вы замолчали-то?..

Двое парней продолжали игнорировать Маттиса.

Не похоже, что те двое не хотят менять своего места из-за потенциальных проблем с учёбой. Им просто стыдно, что один из их товарищей привлекает много лишнего внимания.

Я ещё раз взглянул на девушку передо мной, но её состояние так и не изменилось

Она всё ещё стояла на месте, держа свою сумку на уровне груди. Ей даже не удалось почувствовать мой взгляд, пристально изучающий каждый сантиметр её тела.

— Ну давайте! Вот же, свободные парты! — спокойно произносил спокойный на вид одноклассник, резко постучав по соседнему месту справа от себя.

От этого неожиданного звука моя одноклассница не на шутку перепугалась и вздрогнула. Её хватка ослабла, а школьная сумка полетела на пол.

Никто, кроме меня, не обратил на это внимание. Но так казалось лишь мне. Та самая девушка, стоявшая в конце класса вместе с нами, лицо которой я узнал, взглянула на перепуганную одноклассницу и с решимостью во взгляде уставилась на меня.

— ?..

— !..

— …

Ладно, видимо другого выбора нет. Мы не может стоять и смотреть за тем, как наш одноклассник пытается уломать своих друзей сменить занятое ими место.

Наша битва взглядов закончилась, а мой кивок послужил отправной точкой для реализации созданного буквально из ничего плана. Девушка, которая без слов убедила меня принять в этом участие, сделала несколько шагов вперёд и заняла одно из трёх свободных мест в последнем ряду у окна.

Мне же остается лишь завершить задумку и занять нужную из оставшихся двух парт. Но какую именно?

Если дать той испуганной однокласснице сесть рядом с Маттисом, то он наверняка попробует прогнать её, увидев неуверенность и страх в её движениях.

Однако если это сделаю я, то вся эта суматоха должна закончится на более-менее спокойной ноте.

Мысля в таком ключе, я сел за парту справа от Маттиса. Тот лишь удивленно посмотрел на меня и, так и ничего не сказав, выдохнул и повернулся лицом к учителю как ни в чем не бывало.

Тишина, охватившая класс, прервалась вздохами облегчения одноклассников. После смены атмосферы за моей спиной послышались шаги. Испуганная девушка заняла место справа от меня, которое находилось на шестом ряду четвертой колонны. Её взгляд был направлен в парту, а руки, сжатые в кулаках, лежали на коленях.

— Раз уж вы закончили, можем приступить к сути, — послышался голос нашего куратора с другого конца помещения.

Учитель с серьезным лицом встала со своего места и направилась к кафедре, находящейся в центре класса.

В её руке красовался небольшой пульт управления, с помощью которого она отключила свет во всём классе, а интерактивная доска за её спиной загорелась ярким белым цветом.

— Я бы хотела пропустить ненужную речь о том, что каждый из вас — будущее страны или что-то в этом духе, — продолжила она, ничуть не изменившись в лице. — Ведь вам уже и так обо всём известно. Эта школа — не место для слепой веры и надежды. Вряд ли ваш класс доживёт до выпуска полным составом.

Эти тяжелые слова могли ранить абсолютно каждого из нас. Стоило ли начинать свою речь именно с них?

Я направил свой взгляд в сторону первой колонны парт, в которой сидел Эдисон Томас. Недавно он допустил в своей речи выражение «три года жизни вместе», а сейчас сама школа, выступающая от лица учительницы, разбивает его надежду в пух и прах.

Не удивлюсь, если сейчас его сердце переполняет горечь.

— Но и запугивать вас у меня нет никакого желания, поэтому… — она обвела своим взглядом весь класс включая меня, а после немного смягчила выражение лица. — Начнем всё сначала. Меня зовут Джессика Льюис и с этого дня я буду вашим классным руководителем и учителем математики.

После такого мирного представления атмосфера в классе слегка изменилась в лучшую сторону. Напряжение, которое недавно витало в воздухе, как рукой сняло.

— Прошу всех обратить ваше внимание вниз.

Двадцать четыре головы устремили свой взгляд на свои парты. Гладкая белая поверхность сменилась и на её месте образовался тёмно-синий фон с различными геометрическими фигурами разных оттенков.

Судя по всему, поверхность парт в классе выполнена из материала, похожего по своей структуре на экран планшета.

— Все они интерактивные. В скором времени система школы загрузит в них ваши данные, что позволит вам изучать новый материал прямо с них.

Спустя несколько секунд передо мной появился мой учебный профиль с фотографией, классом и целым списком кнопок, с которыми, если я правильно понял, можно взаимодействовать:

* Добро пожаловать в «Маат»! *

* Ямада Ицуки *

* Класс: Министерство общего развития-1 | «МОР-1» *

* Клуб: N/A *

* Оценки | Клубная деятельность | Учебные материалы | Форум | F.A.Q. *

— Взаимодействие с кнопками будет доступно с завтрашнего дня. Во вкладке «Оценки» появятся ваши результаты за контрольные работы и проверочные, во вкладке «Клубная деятельность» информация о клубе, во вкладке «Учебные материалы» все материалы на текущий урок, во вкладке «Форум» возможные способы связаться как с учениками, так и со школой, а во вкладке «F.A.Q.» ответы на некоторые вопросы школьной и личной жизни. Кроме того, расширенная версия этой системы с личной информацией и способностью управлять стипендией, — совершать переводы другим лицам и оплачивать покупки, — будет предустановлена на ваши учебные телефоны.

Интересно. Достаточно удобная система. Каждый ученик сможет отслеживать свою школьную деятельность в любой момент времени, что позволит ему наблюдать за своими худшими и лучшими сторонами.

Но с появлением «Маат», — именно так называется вся эта система, — количество вопросов в моей голове только увеличилось.

— С-стипендия?! Серьезно? Нам будут платить? — удивился один из троицы, которая совсем недавно смутила весь класс своим поведением.

Спустя несколько секунд дверь в класс открылась и в него вошли люди в черной форме, держащие коробки в руках. Они раздали каждому по одинаковому телефону и удалились, так не проронив и слова.

— Всё верно. Но для объяснения этой темы мне придётся затронуть базовую информацию, которую вы и так уже знаете… — произнес наш классный руководитель и за её спиной появилась знакомая мне карта школы. — Вы все уже в курсе, что во время обучения каждый ученик должен проживать на территории этой школы.

После этих слов изображения на доске стали изменяться, показывая нам, судя по всему, здание общежития со всех сторон: как внутри, так и снаружи.

— Школа позаботилась о том, чтобы каждый из вас чувствовал себя как дома. На её территории есть всё для комфортной жизни: торговый центр, парковые зоны, супермаркеты и различные спортивные комплексы. Однако для всего этого, как вы поняли, нужны деньги.

Не думаю, что речь пойдёт об обычных деньгах. Школа выглядит как небольшое государство, так что будет вполне нормально добавить сюда свою экономику.

— В этих стенах действуют некоторые правила касаемо валют, которыми можно расплатиться за товар или услугу. А если быть точнее, то оно всего одно и звучит оно так: «Всё, что находится на территории этой школы, можно приобрести за школьную валюту».

Довольно расплывчатая формулировка.

— Извините, а можно вопрос? — раздался голос девушки, сидящей слева от меня через одну парту. — Что именно подразумевает под собой школьная валюта?

Танака Мио, или же та самая девушка, которую я повстречал в поезде вместе с Эдисоном и которая прекратила всю эту суматоху с рассадкой, решилась задать свой вопрос.

— Очень своевременный вопрос, — сказала Джессика и уставилась прямо на Танаку. — Школьная валюта — это валюта, которую принимают в стенах этой школы. Любой другая валюта не подойдёт, а попытка расплатиться чем-то из внешнего мира карается нарушением.

— …

Видимо не только я один это заметил. Информация, доносящаяся из уст нашего куратора, начала становится всё запутаннее и запутаннее.

Уж слишком много вопросов и недопониманий образуется с каждой новой крупицей информации.

— Значит, исходя из ваших слов, все валюты, начиная от доллара и заканчивая йенами, тут запрещены? — обратился к учителю уже мужской голос.

— Всё так, Мацубара Арата. Но это не всё, на что вам стоит обратить внимание.

После этих слов вся расслабленная атмосфера улетучилась, а на её место пришла всеобщая настороженность.

— Вы также не имеете права связываться с кем-то, кто находится по ту сторону стен, как и покидать их. Наказания за эти действия могут быть разными: от отстранения от занятий до полного исключения ученика.

Грубо говоря, мы были помещены в искусственно созданную среду, которая и будет напрямую влиять на наше развитие.

— Н-но что на счёт стипендии? Сколько нам будут платить?.. — вновь послышался голос одного из друзей Маттиса.

— Информация об этом напрямую переплетается с вашим рейтингом. Будьте внимательны и воздержитесь от вопросов на следующие несколько минут, — предупредила нас Джессика и на доске за её спиной появился пустой профиль из «Маат».

Однако пустым этот профиль назвать нельзя. Его интерфейс был другим, вероятно он был взят с версии со смартфона. Вместо информации о классе перед нами появились другие значения, а именно четыре базовых определения навыков: «Академические навыки», «Спортивные навыки», «Социальные навыки», «Разносторонность».

Я, как и все остальные сидящие здесь, сразу же узнал в этих словах дисциплины, которые каждый из нас сдавал на вступительном экзамене.

— Как вы поняли, это — результаты ваших вступительных экзаменов. Каждый из параметров может содержать в себе числовое значение от нуля до ста. Получение стипендии зависит именно от этих чисел. Для наглядности рассмотрим пример на «Идеальном ученике».

После её слов экран доски разделился на две равные части, на одной из которых всё ещё светился профиль ученика с сотней баллами в каждом пункте, а на другой мелькало четыре строчки с нулями

— Валюта в этой школе называется «Мериты». Один мерит примерно равен одной десятой части от евро. Каждый месяц первого числа вы будете получать определенную сумму меритов на ваш счёт. Платеж за апрель поступит вам уже сегодня, когда как все остальные начнут поступать ровно по расписанию, — объяснила Джессика и повернулась боком к доске.

— Мериты?..

— Меритократия… Мериты…

Услышав эту схожесть в названиях, реакция учеников разделилась. Кого-то позабавила такая креативность школы, а кто-то, наоборот, напрягся ещё сильнее.

— Итак, для полного понимания картины вам следует взглянуть на профиль «Идеального ученика», чьи значения по четырем параметрам равны сотне. Стипендия поступает на счёт каждого ученика по единой для всех формуле: «Количество баллов за разносторонность * 20 + Сумма баллов за оставшиеся три параметра * 40».

После этих слов на интерактивной доске начала воспроизводиться анимация. Значения академических, спортивных и социальных навыков стали подсвечиваться и переноситься в правую часть, после чего были разом умножены ровно на сорок.

С разносторонностью произошло то же самое, однако, как и было сказано, значение этого параметра было умножено на двадцать.

— По итогу, максимальное значение стипендии «Идеального ученика» достигает отметки в четырнадцать тысяч меритов. Много это, или мало, решать вам, — подвела итоги объяснения Джессика Льюис.

Пока что рано судить о том, насколько много нужно ученику для выживания в этих стенах. Но, что-то мне подсказывает, что моя стипендия в две тысячи меритов ещё даст о себе знать…

* Личный профиль ученика *

* Имя: Ямада Ицуки *

* Класс: «МОР-1» *

* Академические способности: 0*

* Спортивные навыки: 0*

* Социальные навыки: 0*

* Разносторонность: 100*

Даже как-то обидно, что «Разносторонность» оценивается не так, как остальные навыки. Хотя, если вспомнить сложность этого экзамена, то всё встает на круги своя.

— Эта информация является личной, поэтому вы имеете полное право скрывать её от остальных учеников этой школы. Но знайте, что учителям и сотрудникам школы известна эта информация, так что скрывать её от них нет никакого смысла.

— Есть ли шанс, что кто-то из учителей может поделиться рейтингом ученика из другого класса со своим? — вновь заговорил Мацубара.

— Нет. Сотрудникам школы строго-настрого запрещено разглашать любую личную информацию как своих, так и чужих подопечных. В случае, если мы нарушим это правило, нас ждут последствия похуже увольнения.

— Похуже увольнения?.. — удивился Мацубара.

— Да. Тюрьма или изгнание из «ОГ».

Арата сел на свое место и слегка склонил голову. Не знаю, что именно изображено на его лице, но кажется, что в данный момент он находится в состоянии шока.

Не каждый день услышишь слово «тюрьма» из уст преподавателя в качестве меры наказания.

— Если на этом вопросы подошли к концу, то перейдём к следующему этапу… — информация на доске вновь изменилась и на этот раз перед нами появились названия всех четырех классов параллели.

* «Министерство образования-1 — Академические навыки» *

* «Министерство дипломатии-1 — Социальные навыки» *

* «Министерство спорта-1 — Спортивные навыки» *

* «Министерство общего развития-1 — Разносторонность» *

— Получение стипендии не единственное, что напрямую зависит от рейтинга ученика. Ваша оценка, полученная на вступительном экзамене, повлияла и на ваше место в этой школе. Именно из-за полученных результатов вы оказались в этом классе.

Хотя полной информации я ещё не услышал, всё же кое-какой пазл у меня сложился. Не думал, что моё предположение касаемо названий классов и впрямь окажется верным

— Все дело в так называемых «отборах». Они разделены на четыре части по шесть человек в каждом. Благодаря отборам ученики помещаются в определенные классы, исходя из их условий, — объяснила Джессика и на доске подсветились параметры, стоящие после названия классов. — Общий список учеников, допущенных к конкурсу, фильтровался исходя из «предмета для отбора», который каждый раз смещался, после того как по нему наберут шесть учеников.

Информация на доске вновь изменилась, и с помощью анимации мы оказались внутри класса «МО-1» где было четыре надписи с номерами отборов и стоящими рядом параметрами:

* Первый отбор — Академические навыки» *

* Второй отбор — Социальные навыки» *

* Третий отбор — Спортивные навыки» *

* Четвертый отбор — Разносторонность» *

— Для наглядности мы рассмотрим класс, стоящий в самом начале…

— В самом начале? Это что, получается, этот класс считается первым? Я думал, что все классы здесь равны, — перебил слова учительницы человек, сидящий слева от меня.

— Ты прав, но только отчасти. Этот класс и впрямь является первым на очереди, но только при зачислении в него учеников. Академические способности являются неотъемлемой частью всего обучения в школе. А класс «МО-1» является классом, первый отбор которого начинается именно с набора тех шести поступающих, чьи результаты академического теста находятся выше всех. Следом идёт класс дипломатов с их социальными навыками, спортивный с физическими и мы, — универсалы, грубо говоря.

— А? Неужели нас уже списали со счетов? Разве это справедливо? — продолжал возмущаться Маттис.

«В жестокой системе меритократии нет понятия справедливости. Есть только те, кто способен и те, кто неспособен.» — я ожидал именно такого ответа, но, на моё удивление, он оказался совершенно иным.

— В этом и заключается смысл отборов, — сказала она сдержанно и строчки со второго по четвертый отбор подсветились на интерактивной доске. — Школа не могла совершить такого, чтобы каждый класс имел преимущество над кем-то. Для решения этой проблемы были созданы отборы, которые позволяли уравновесить силы каждого класса и достичь максимально честной борьбы. Первый отбор зачисляет учеников в класс «МО-1», которые занимают с первого по шестую строчку в категории «Академические способности». Второй отбор меняет значения на «с седьмого по двенадцатое место» и «Социальные навыки». Такие же изменения происходят на третьем и четвертом отборе.

И таким образом «МО-1», содержащий в себе учеников с лучшими результатами в учебе, страдает от нехватки спортсменов и «универсалов».

— Что касается вашего класса, то тут предметы для отбора сдвинуты и начинаются с «Разносторонности», после которой идут: «Спортивные навыки» во втором отборе, «Социальные навыки» в третьем и «Академические способности» в четвертом.

Понятно. Если думать в таком ключе и дальше, то у каждого из классов будут какие-то незначительные проблемы из-за четвертого отбора, который зачисляет не самых способных в этом предмете учеников.

Но для чего нужно это «уравновешивание сил»? Мне в голову не приходит ничего дельного, кроме как участие в прямых столкновениях друг с другом.

Если это так, то почему бы не рассказать нам всё как есть? Держать это в тайне будет не слишком полезно для учеников, которые плохо переносят психологическое давление.

— Извините, учитель, а для чего нужны эти отборы? Хотелось бы узнать поподробнее, — задала свой вопрос Танака, суть которого целиком и полностью передавала мои размышления.

— Это вам предстоит узнать чуть позже. Но не бойтесь, всему своё время.

Спокойный ответ на вопрос вызвал у класса неспокойную реакцию.

Это именно то, что я боялся услышать. Если моя теория оправдается… Нет, будет куда хуже, если ученики начнут уделять много внимания этой недосказанности.

— Чуть позже? Как это понимать?!

— В каком смысле чуть позже?!

— Но ведь…

Каждый из протестующих был недоволен тем, что ему толком ничего не объяснили. Я и сам не был рад такому повороту событий, но, если учитель настаивает, то и задавать лишние вопросы я не стану. По крайней мере пока что.

— И напоследок — не тратьте свои сбережения на всякую ерунду. Деньги в этой школе играют важную роль, и их потеря может стоить для вас многого, — предупредила нас наш классный руководитель и сделала несколько шагов в центр класса.

Внезапно для всех прозвенел звонок, означающий окончание классного часа. Услышав его, Джессика Льюис ускорила свой шаг и вскоре испарилась из кабинета, бросив напоследок: «У вас есть время познакомиться друг с другом. Не задерживайтесь, выдача ключ-карт для общежития продлится до пяти».

Оставшиеся в тишине ученики не растерялись и пулей вылетели за дверь, оставив меня и ещё нескольких учеников-одиночек одних в классе.

За то время, что было у нас до начала вступительной церемонии, более восьмидесяти процентов одноклассников успели создать небольшие группки из двух-трёх человек. Я не смог влиться ни в одну из компаний, погружённый в свои мысли о странном поведении учителей

Хотел бы я пройтись до общежития с кем-то из старых знакомых, однако ни Эдисона с Мацубарой, ни Танаки видно не было, так что я попросту вышел из класса под робкие взгляды оставшихся трёх учеников в классе.

Часть 4

До пяти часов вечера оставалось чуть больше четырех часов. У меня есть достаточно времени, чтобы исследовать территорию школы и всё, что на ней находится.

Достав из кармана свой новый телефон, выданный школой, я принялся изучать приложение «Маат». Мне хотелось совместить изучение школьной системы и путь до фонтана с последующей фиксацией карты местности на камеру, но всё оказалось куда проще. В школьном смартфоне было установлено приложение с картой школы, которое отслеживало моё местоположение в реальном времени. В нём я мог построить маршрут до любого интересующего меня места, которых было слегка больше, чем на бумажной карте у центрального фонтана. Всё же благодаря технологиям можно уместить больше информации.

Из-за смены плана сменился и мой маршрут. Я прикинул в голове весь свой путь и принялся идти к первой точке назначения, попутно изучая то, что находится внутри телефона, выданного школой.

— Достаточно удобный набор приложений.

Полезность этого смартфона нельзя было определить вот так сразу. Но и бесполезным назвать его язык не повернется. Большинство приложений созданы для использования их в кругах школы. Если сравнивать его с моим прошлым телефоном, в котором кроме мессенджера и браузера не было ничего от слова совсем, школьный телефон опережает его по всем параметрам.

Спустя несколько минут ходьбы я дошёл до второго по величине здания в этом месте — ТЦ «Нил».

Широкие автоматические двери раскрылись передо мной и спустя секунду я уже во всю изучал внутренности этого сооружения.

Внутри этого торгового центра было много всего. Первый этаж был некой торговой зоной, в которой находилось два типа магазинов: супермаркеты с различными наборами продуктов, и специализированные магазины, по типу магазина электроники.

Осмотр остальных этажей я решил отложить, поскольку на мой телефон пришло уведомление о пополнении кошелька на две тысячи меритов.

Моей глобальной целью на сегодня было изучение цен во всех возможных магазинах, чем я, собственно, и начал заниматься весь последующий час.

И результат обрушил все мои надежды на спокойную жизнь. Цены на продукты здесь довольно-таки низкие. Также существует некий паттерн «чем дальше от входа, тем ниже цена». Супермаркеты, находящиеся в далеких и труднодоступных местах, снижают цены на продукты, чтобы привлечь к себе как можно больше покупателей.

Но даже с учётом этого моя жизнь не станет лучше. Моих денег мне хватит для закупки минимального количества продуктов. А, поскольку я подросток и мой организм переживает ускоренный рост, то и калорий, требуемых для той самой минимальной планки продуктов, требуется немного больше, нежели для среднестатистического человека.

Плюсом ко всему стоит добавить траты на другие базовые вещи, такие как средства гигиены. Их тоже можно отнести в категорию обязательных, как и траты на одежду. Хотя с последней можно справиться по-другому. Достаточно откладывать сбережения с каждой стипендии в течение трёх-четырех месяцев и покупка сезонной одежды не покажется мне чем-то тягостным.

Но всё легко лишь на бумаге. Вряд ли мне удастся откладывать много средств со стипендии. Нужно бы придумать способ, как увеличить количество получаемых мной меритов, а для этого стоит расспросить Джессику.

Хотя бы оплата коммунальных услуг и жилья не ложится на плечи учеников. В таком случае мне бы пришлось занимать мериты у своих знакомых, чего бы я очень сильно не хотел.

— Учеба ещё не началась, а я уже по уши в проблемах…

Отбросив все негативные мысли, я закупился первым набором продуктов и на моём счету осталось одна тысяча триста пятьдесят меритов. Среди продуктов, из которых можно было что-то приготовить, — по типу овощей, крупы и мяса на две недели жизни, — в моем пакете лежала еда быстрого приготовления.

Прикинув в уме, я понял, что такие наборы выходят дешевле на двадцать процентов, чем покупка продуктов для готовки. И всё-таки такое питание несёт в себе некоторые риски, именно поэтому я не стал сломя голову закупаться на недели вперёд и ограничился тремя упаковками лапши.

Двигаясь дальше, я решил дойти до промежуточной точки — центрального фонтана. От него легче всего выйти к определенному месту. Широкая пронумерованная дорога от фонтана прокладывалась напрямую к конкретной точке на карте.

Путь от фонтана до спорткомплекса занял минут десять. Я шёл по аллее, обсаженной теми же идеально подстриженными кустами, что и у входа. Никаких препятствий в виде кустов и неровных тропинок. Таким образом мне удалось слегка сократить свой путь до следующей точки, не пробираясь через парковые зоны с лесами.

И вот перед моими глазами появилось огромное здание, — главный спортивный комплекс, — двери которого были открыты.

Попав внутрь, я встретился с запутанной системой коридоров. Благо в картах на телефоне оказался режим «Спортивного комплекса», отчего путешествие по нему оказалось для меня очень простым.

Пройдя, как мне показалось, каждый спуск и подъем, я наконец изучил его полностью.

Спорткомплекс оказался лабиринтом из спортивных залов, но главной находкой была центральная арена. Она могла менять форму — превращаться в любое поле для любого спорта. Вокруг неё — примерно десять тысяч кресел. Не буду загадывать, но что-то мне подсказывает, что эта школа будет заставлять нас, учеников, участвовать в каких-либо публичных мероприятиях по типу спортивного фестиваля, при этом продавая билеты на эти места.

Не могу их осуждать. «Международная старшая школа» не такой проект, который не требует денег. Очень умно, что люди, стоящие за созданием этого места, придумали способ монетизировать обычные мероприятия, проводимые в каждой школе. К тому же популярность «МСШ» наверняка играет немаловажную роль во время продажи билетов.

Закончив с изучением спортивного комплекса, я продолжил свой путь, продолжая изучать другие места по типу парков, пока наконец время выдачи ключ-карт не начало подходить к концу.

Часть 5

Не ожидал, что прогулка по школе может так вымотать. Впрочем, дело не в прогулке, а в жаре, преследующей меня весь день.

Всё это время на улице стояла невыносимая жара, настоящее адское пекло. Хорошо, что во всех зданиях школы, включая общежитие, установлены кондиционеры.

— Вот, держите. Ваша комната номер «205» находится на втором этаже.

Простояв небольшую очередь, состоящую из первогодок других классов, я, наконец, получил ключ-карту от своей комнаты.

Возле лифта на мою электронную почту пришло сообщение о заселении и список правил. Комендантский час, приём гостей, разделение на мужскую и женскую части. Ничего неожиданного.

Путь до комнаты не занял у меня много времени. По пути я не встретил никого, с кем можно было бы поговорить. Лишь старшеклассники и одногодки из параллельных классов.

Проведя картой по замку дверь поддалась, и я очутился внутри своего нового дома.

Сбросив все покупки на кофейный столик, я принялся рассматривать интерьер, который, честно признаться, был довольно необычный.

Однокомнатная квартира, — размер которой превышал ту, что была выдана нам на вступительных экзаменах, — совмещенная с кухней, была скудна на мебель.

Нет, конечно же тут была мебель. Кровать, шкаф, кофейный и компьютерный столики, даже кухонный гарнитур, однако…

— ?..

На столах ничего нет, совсем ничего. Ни электроприборов, ни простеньких украшений, ни даже посуды. Неужели это всё мне придётся докупить? Только не это…

— Фух… — выдохнул я от облегчения.

Рано разочаровываться.

Проведя небольшое расследование, я всё же смог обнаружить вещи, которые смогут облегчить мне жизнь и не навлечь на меня дополнительные траты. А нашёл я следующее: электроплиту, микроволновку, встроенную в верхний ящик, комплект посуды на одного и немного кухонной утвари.

И на том спасибо. Отсутствие чайника может внести немного дискомфорта в мою повседневную жизнь. Но кипятить воду можно и другими методами, например в кастрюле. Просто нужно будет привыкнуть.

Санузел же оказался, в какой-то степени, хорошим. Душ, туалет, раковина и огромное количество пустого места для стиральной машины. Хорошая шутка, но я не оценил.

Предметов личной гигиены нет, но оно и правильно. Закупать шампуни под каждого ученика невыгодно для школы с точки зрения трат на логистику.

Закончив с изучением, я принялся делать то, для чего я, собственно, сюда и пришёл — отдыхать. Скоро начнётся учеба и мне нужно быть готовым к ней как морально, так и физически…

— А это что? Татами? — мой мыслительный процесс внезапно прервался.

Моя нога наткнулась на что-то, напоминающее выступающую ручку.

И это действительно оказалась именно она. Потянув за неё, передо мной оказался знакомый мне предмет мебели — раскладное татами.

Подумать только, не ожидал такого от школы. Если принять во внимание все факты, то в голове автоматически назревает одна гипотеза…

Я заметил это ещё во время сдачи вступительных экзаменов, но никакого подтверждения этой теории у меня не было. Но сейчас, имея всю картину на руках, можно сделать некоторые выводы.

Начнём с того, что учебный год в «Международной старшей школе» начинается не с сентября, как во многих странах Европы, а с апреля, как в Японии**. Этой информации уже хватает, чтобы начать задаваться вопросами, касаемо отношения властей «ОГ» к моей родной стране. Что касается татами, то оно одновременно вносит ясность и путает меня ещё сильнее. Неужели школа старается угодить всем и каждому, кто будет жить на её территории? Но что насчёт учебного года?

Пока что у меня мало информации, но, если связать её с историей последних десятилетий, всё встает на свои места.

Вербовка Японии в «Объединенное государство» оказалась тяжелее, чем ожидали власти. К тому же, по итогу, присоединилась лишь определенная часть Японии, когда как другая основала свой союз под названием «Восточная Фракция».

Не удивлюсь, если власти «Японии-ОГ» согласились принять участие в создании школы на некоторых условиях, тень которых до сих пор виднеется в повседневной жизни каждого ученика.

И причина, по которой «Объединенное государство» согласилась на эти условия, очень проста.

Японские школьники по сей день остаются умнейшими подростками среди своих сверстников в двадцать первом веке, каждый год становясь всё лучше и лучше. Вполне возможно, что руководство «МСШ» само пошло на такие изменения с целью обеспечить японским детям комфортные условия для проживания.

— Размышляя об этом, всё становится куда запутаннее…

Вот уж дела. Не получилось у меня отстраниться от мыслительных процессов и насладиться спокойным и тихим вечером в одиночестве.

Что ж, придётся отложить ответ на этот вопрос. В крайнем случае я вернусь к нему, когда смогу побывать в комнате двух разных людей, например Эдисона и Мацубары.

А пока что можно испытать на вкус самую дешевую лапшу быстрого приготовления, чтобы оценить её в соотношении цены и качества.

Завтра я, наконец, пойду на свой первый урок в роли старшеклассника. Я в предвкушении.

Сноски

* В Японии, откуда родом наш главный герой, учёба разделяется на «года обучения». Шесть лет в младшей школе и по три в средней и старшей. Три года старшей школы охватывают период с пятнадцати до восемнадцати лет, и являются аналогами десятого, одиннадцатого и двенадцатого класса в России.

** Учебный год в Японии разделён на три триместра и начинается, как правило, со дня цветения сакуры (где-то в начале апреля), в отличие от других стран, в которых он начинается в сентябре.

Глава 2. Рутина, ставшая обыденностью.

Вступление

Неприятный звук будильника пробудил моё сознание из глубокого сна.

— !..

Заглушив источник надоедливого шума, я медленно встал с кровати, потянувшись за своим телефоном.

На экране показывало ровно шесть часов пятьдесят пять минут.

— В следующий раз поменяю время на более позднее…

Мне хотелось поэкспериментировать и подобрать идеально оптимальное время для пробуждения. Я понимал, что просыпаться ровно в шесть утра будет нецелесообразно, поэтому в начале моего исследования я выбрал время, приближенное к семи часам утра.

Сам путь о школы от общежития не занимал много времени. Больше всего ресурсов уходило на сбор и утренние процедуры.

Я направился к ванную комнату и, положив рядом с собой телефон с секундомером, принялся неспешно умываться.

Вчера вечером мне удалось заскочить в ещё один магазин после ужина. Теперь на моих полках находятся различного рода средства для личной гигиены. Не сказал бы, что их бренды мне знакомы, но бутылка шампуня в моих руках продавалась по скидке целым набором, в котором также были: зубная паста и щетка, жидкое мыло и крем для лица. Было непозволительно с моей стороны пропускать такую возможность сэкономить, испугавшись неизвестной марки.

— Надеюсь, этот крем покажет, на что он способен.

Кожа подростка в моём возрасте достаточно уязвима, чтобы на ней начали появляться всякого рода болезни, в частности и прыщи.

Цена же у этого набора была идеальной для моего кармана — ровно восемьдесят меритов вместо ста, если бы пришлось покупать каждый из товаров по отдельности. Считай что-то из этих вещей досталось мне бесплатно.

По окончанию водных процедур на экране моего телефона не было и восьми минут. Я не стал останавливать секундомер и продолжил свой сбор, пока наконец не вышел из комнаты и направился к лифту.

— Пятнадцать минут и тридцать семь секунд.

Если собираться в ускоренном темпе то, возможно, удастся сократить это время примерно в полтора, а то и в два раза.

Двери пришедшего лифта распахнулись и я, убрав телефон, молча вошёл в него, встретившись взглядом с двумя старшеклассниками.

По их виду было понятно, что вставать в такую рань они не привыкли. Тяжело, наверное, быть взрослым.

Выйдя из лифта, — а вскоре и из самого общежития, — я ненароком остановился.

— …

Почувствовав прохладный воздух утреннего Парижа моё сердце, как и все части тела, замерли, наслаждаясь прекрасным моментом.

Людей, в отличие от вчерашнего воскресного вечера, совсем не было. Разве что парочку работников школы да старшеклассников, коих было совсем немного.

Я стоял возле дверей, и смотрел куда-то вдаль, стараясь прийти в чувства.

И тут, внезапно, со мной что-то произошло. Проглотив очередную порцию свежего воздуха, моё сердцебиение участилось, а температура в груди стала увеличиваться.

Не на шутку удивившись, я начал прощупывать грудную клетку с целью понять, откуда исходит тепло.

Не обнаружив никаких странностей на своём теле, я уж было хотел списать всё на лёгкую смену климата, однако на всякий случай решил проверить пульс.

Скользнув по шее, моя рука нащупала место у сонной артерии, и я принялся внимательно следить за количеством импульсов на шее.

— …

Довольно неприятно это осознавать, но пульс учащен. Не знаю, что именно послужило поводом для столь внезапного повышения частоты сердечных сокращений, однако стоять посреди входа в общежития с приложенными пальцами к шее лучше не стоит.

Во-первых, если это что-то серьезное, то мне нельзя медлить и секунды. Во-вторых, со стороны это выглядит странно.

Что ж, решено. Отправлюсь в медпункт. Очень жаль осознавать то, что моя учеба начнётся не с изучения нового материала, а с медобследования. Но другого выхода нет. Первым делом нужно позаботиться о своём здоровье. Даже если это значит пропустить первый урок.

Часть 1

Путь до медпункта выдался крайне напряженным.

Мой палец машинально тянулся к шее ради проверки пульса, но я контролировал эти внезапные желания, дабы не накручивать себя по пустякам.

Вместо этого я залез в интернет и проверил несколько сайтов, введя свои симптомы. Это должно было отвлечь меня, но, по итогу, всё стало только хуже.

Проверив несколько статей, я так и не нашёл четкого ответа. Кто-то говорил, что всё, что со мной произошло — обыкновенная эмоциональная реакция организма на существенные изменения во внешней среде. Другие же, наоборот, советовали как можно скорее обратиться к врачу, а лучше взывать помощь на дом, прогнозируя какие-то серьезные болезни с сердцем.

Если обобщить, то я либо переволновался, либо мне осталось жить, по меньшей мере, около трёх дней.

— Лучше узнаю ответ у профессионала…

Посоветовавшись с сотрудниками школы, которые встретились у меня на пути, мною было принято решение посетить школьный медпункт.

Тут недалеко есть целое здание, предназначенное для больных людей, но оно, скорее, выполняет роль промежуточного пункта между школой и настоящей больницей, в котором содержат всех больных, поддерживая их состояние.

Поэтому, если тебе нужен диагноз, то для начала стоит обратиться к школьной медсестре, которая находится прямо в учебном корпусе.

В приложении «Маат» есть функция вызова доктора на дом, однако использовать её я не рискнул. Хотя, если бы я знал, какие именно мысли меня начнут посещать после прочтения диагноза в интернете, я бы воспользовался ей незамедлительно.

Но сейчас не об этом…

— Простите за вторжение…

Я аккуратно постучал в дверь и дернул за ручку.

Сам учебный кампус открывался в половину шестого, когда как медицинский пункт, находящийся в нём, работал ровно с семи часов и тридцати минут.

До начала его работы оставалось около пяти минут, однако дверная ручка, просевшая от силы, прикладываемой моей рукой, активировала механизм отчего дверь беспрепятственно поддалась, открывая вид на помещение.

Внутри довольно уютной комнаты с двумя кроватями и небольшим столиком посередине сидели несколько человек; две женщины примерно одного возраста и один мужчина лет сорока пяти.

У каждого из них в руках была чашка с горячей жидкостью внутри, от которой исходил пар. Судя по всему, это было что-то вроде чая или кофе.

— Ты забыл закрыть дверь? — обратилась к мужчине знакомая мне учитель, Джессика Льюис.

В ответ мужчина неловко почесал затылок и отвёл взгляд куда-то в стену.

— Что насчёт тебя, — её строгий взгляд изучил меня с ног до головы. — Неужто заболел в первый же день обучения?

— О чём ты таком говоришь, Льюис? — резко вклинился в разговор мужчина, переведя на меня взгляд. — Да он здоровее нас будет!

Прозвучит невежливо, но для своих лет он был слишком громким.

Не желая встречаться с ним взглядом по определенному ряду причин, я решил обратиться к своему классному руководителю:

— Знаете, мне уже лучше, извините за беспокойство, — коротко ответил я и поспешил выйти из медпункта.

Возможно, я и вправду зря волновался и меня действительно окатило волнение.

Да, всё именно так. Я просто переволновался.

Если привыкнуть к этому чувству и…

— Стоять! — выкрикнул мужчина мне в след.

Я попытался закрыть перед ним дверь, но, на моё удивление, он успел преодолеть короткое расстояние всего за пару мгновений и вцепиться мне в руку. А ему точно под пятьдесят?

И вот, спустя каких-то несколько секунд, я оказался между двух огней. Почему я назвал «их» огнями? Наверное потому, что смотреть на «них» можно вечно, но всегда есть риск обжечься.

Эй, и почему он вообще посадил меня между моим классным руководителем и медсестрой? И эта его улыбка… Он что, хочет посмотреть на мою реакцию? Чувствую себя подопытным кроликом…

— А?! Ох… Завидую тебе, парень, — произнес мужчина, оглянув всех трёх личностей перед ним.

Завидует? А не он ли посадил меня между ними несколько секунд назад? И разве его взгляд был направлен в глаза хоть кому-то из этих женщин?

— Фу-фу-фу. Какой ты плохой. Наверняка Ямада ни о чём таком не думает. Так ведь? — послышался приятный голос медсестры.

Её голос звучал как колыбельная — мягкий, нежный, усыпляющий. Я едва не пропустил момент, когда медсестра обхватила мою руку и пододвинулась ко мне слегка поближе. На её лице показалась милая, почти невинная улыбка, сопровождаемая легким смешком.

— О чём? — ответил я.

Я решил поддержать разговор и попытаться сгладить углы, хоть мне и был понятен контекст их речей. Лучше принять роль отстраненного от этой темы человека раньше, чем кто-то из них заметит моё нынешнее состояние…

— Даже бровью не повёл! — удивился сидящий напротив нас мужчина, увидев моё выражение лица.

Хотелось бы мне принять это за похвалу, однако сейчас я не в том положении, чтобы что-то говорить. Мне оставалось надеяться, что никто здесь не заметит... определённых реакций, которые подростковый организм не всегда контролирует.

— Вот видишь, — тихо произнесла медсестра и хихикнула, высвобождая мою руку из своей хватки, вернувшись на своё место. — Джессике всегда везло с первогодками. Ей попадаются уж слишком хорошие ученики…

Услышав своё имя, Джессика нарочито покашляла и уставила свой тяжелый взгляд на медсестру, сидящую справа от меня.

— Вот только эти хорошие детки не могли справиться с трудностями на первом году… — незаметно произнесла учитель.

Трудности на первом году? О чём это она?

В общем не важно. Единственная трудность, которая меня преследует до сих пор — нахождение здесь.

— С какой целью вы решили меня тут задержать? — поинтересовался я, обращаясь к мужчине напротив.

В ответ на мой вопрос он лишь ударил себя в грудь и, закрыв глаза, торжественно воскликнул:

— Познакомиться, конечно же! — и, когда все сидящие в помещении люди уставились на него, он продолжил, но на этот раз спокойно. — Учёба ещё не началась, а я уже многое о тебе услышал. Уж постарайся показать нам свою силушку!

О чём он вообще говорит?

— Познакомиться? Но разве секунду назад вы не сказали, что слышали обо мне?

К тому же, если он учитель, то ему наверняка известно обо мне абсолютно всё: мой личный рейтинг, имя, класс.

— Я правда такое сказал? Неловко вышло…

Он снова сделал такое же лицо, как во время того, как Джессика отчитывала его за незакрытую дверь.

— Да, он, как и все остальные учителя первого года обучения, слышали о тебе. Твои результаты на вступительных… Не каждый способен пройти в школу с таким… своеобразным рейтингом. Пусть даже способ его получения знаю лишь я, это не отменяет того факта, что внимание к тебе среди сотрудников школы начинает увеличиваться с каждым днём.

Увеличивающиеся внимание? От услышанного мне стало немного не по себе. По правилам школы каждый сотрудник не имеет права разглашать личную информацию об учениках другим ученикам. Но сам факт интереса со стороны других взрослых не то, что можно попросту проигнорировать, вспомнив о б этих наказаниях.

К тому же всегда есть шанс, что Джессика попросту соврала нам об этом и на самом деле никаких санкций, предусмотренных за разглашение конфиденциальной информации, нет.

Для многих людей, которые не стыдятся своего рейтинга, мои размышления могут показаться несвязным шумом.

Однако для меня, чьи показатели в рейтинге выбиваются на фоне других, слив этой информации может плохо отразиться на учёбе и социальной жизни. Одно неверное действие я в миг могу стать как любимчиком всего класса, так и изгоем на целой параллели.

— Ха-ха-ха! Да ты мне нравишься, парень!

Приятное молчание было прервано. Мне кажется, или эти резкие перемены громкости начинают плохо сказываться на моём слухе?

Внезапно мужчина, сидящий по ту сторону столика, привстал и нагнулся ко мне. Расстояние между нашими лицами сократилось до нескольких десятков сантиметров.

— Я чувствую, как в тебе кроится дух спортсмена, жаждущего сражаться до конца. Долой этих скучных универсалов! Присоединяйся к нам — спортсменам!

Так он классный руководитель класса «Министерство спорта-1». И почему я сразу не подумал об этом?

Не успел я ответить, как передо мной показалась ладонь этого мужчины.

— Меня зовут Рафаэль, но ученики могут называть меня Раф. Я — классный руководитель класса «МС-1». Мои ребята будут рады твоей компании, пацан.

Сказав это, он уставился на меня с ехидной, почти беззаботной улыбкой. Она была точь-в-точь такой же, как у ещё одной моей знакомой из поезда.

Я уж было хотел отвергнуть его предложение, но кое-кто меня опередил. Этим кое-кем оказалась Джессика Льюис, классный руководитель моего класса, которая всё это время сидела слева от меня и следила за развитием событий.

Её правая рука, поддерживающая до этого чашку с чаем, со свистом ударила по ладони Рафа и сразу же вернулась в исходное положение.

— Не слушай его, Ямада, — со строгостью в голосе заявила она. — Для перехода в другой класс потребуется немало бумажной работы… и не только. К тому же его зовут не Рафаэль. Его настоящее имя Майк, Майк…

В эту же секунду Майк вскочил со своего места и вновь продемонстрировал мне свои физические способности, закрыв рот Джессике до того, как она произнесла его фамилию.

— Т-тише! Хорошо, хорошо. Я соврал. Меня и вправду зовут не Рафаэль. Я Майк. Но фамилию прошу не произносить. Она… Она была утеряна, вот! Мои предки потеряли её спустя поколения и теперь я просто Майк.

Утеряна? Разве можно потерять свою фамилию спустя поколения? Или он хотел взять фамилию человека, от которого пошёл его род?

Но, что более важно, его движения… Он опять показал несвойственную для такого тела скорость. Наблюдая за ним, мне всё больше и больше хочется перестать называть его «мужчиной, которому за сорок». Не удивлюсь, если в прошлом он был популярным спортсменом.

— На самом деле у него есть фамилия… — заявила Джессика, высвободив свой рот от рук Майка.

Учитель аккуратно положила чашку с чаем на стол, после чего, сохранив невозмутимое лицо, сократила расстояние с Майком.

Бам!

Без намека на эмоции каблук Джессики элегантно поднялся вверх. И вскоре, не задержавшись в воздухе и секунды, вонзился в икроножную мышцу Майка.

Тот, в свою очередь, схватился за ушибленное место и стал кататься по полу как ребёнок.

Таким ударом и убить можно. Жуть какая.

— Просто этот пятидесятилетний мужик стыдится её и не хочет, чтобы кто-то произносил его фамилию вслух вслух.

Придя в себя, Майк обратился к Джессике:

— Мне всего сорок три! И эта фамилия… Её перевод просто ужасный. Почему отец не сменил её, пока мог? Теперь сам я это сделать не смогу, — дурацкие реформы с временным ограничением изменения имён и фамилий… А что, если эти наушники переведут её неправильно? Вдруг ученики будут ругаться, а я подумаю, что они меня позвали? Будет стыдно, если я откликнусь на бранное слово!

Его речь, похожая на стон, продолжала резать уши.

Поняв, что так дальше продолжать нельзя, Джессика попросила медсестру проверить его ногу, а после обратилась ко мне.

— Ладно, забудь об этом. Тебе предстоит встретиться с ним не мало раз. Не хочу, чтобы ты запомнил Майка таким.

В ответ на моё молчание Льюис выдохнула и выпроводила меня из медпункта.

Попрощаться с остальными я не успел. Вернее, сделать этого мне попросту не дали.

Зато мило улыбающиеся лицо медсестры, которая держала Майка за руку, запомнится мне надолго.

Вот так странное начало дня. Пульс пришёл в норму, но легче, почему-то, не стало.

Часть 2

Мой первый день в старшей школе…

День, которого я ждал больше всего в жизни…

Он был…

— Фух…

Вполне обычным.

Простая лекция на уроке истории, задания на математике и выполнение упражнений на других уроках. Ничего необычного.

В любом другом случае я бы обрадовался такой монотонной работе. Мне с детства нравится спокойная и монотонная работа, такая как чтение и, собственно, учёба.

Но сегодня я, почему-то, ничего не испытал.

Возможно всё дело в том случае, который произошёл со мной с утра? Или мне и вправду нездоровиться?

— А? Ямада Ицуки! Привет-привет!

Я машинально повернул голову в сторону женского голоса, который обратился ко мне по имени.

Окликнувший меня человек был окружен своими одноклассниками. Кричать на весь коридор и привлекать их внимание мне не хотелось, поэтому я поднял руку в знак приветствия и пошёл дальше.

— …ада… Фух!.. Ямада! — услышал я запыхавшийся голос девушки позади меня. — Ты что, убежать от меня решил?.. Фух…

Она попыталась скорчить гримасу недовольства, но отдышка взяла своё. Использовав в качестве опоры свои колени, девушка согнулась, пытаясь восстановить своё дыхание.

— Убегаю? Нет, просто я… — пытался я оправдаться, но должного эффекта это не возымело.

Она будто пропустила мои слова мимо ушей и, набрав в легкие достаточное количество воздуха, накинулась на меня словно хищник на добычу.

— Как у тебя дела, Ямада? Ты, всё-таки, поступил, да? Поздравляю! Не сложный был экзамен? А что…

Ох, нет, только не это. Я и забыл, что она за человек.

Мне нужно срочно искать пути отступления, ведь девушка передо мной — настоящий социальный монстр. Она может естественно менять темы настолько быстро, что за полчаса разговоров её собеседник сможет потерять нить диалога несколько десятков раз.

И имя этой девушке — Сато Кохару. И она тоже входит в список тех людей, с кем я познакомился перед вступительными экзаменами.

— Я… Как бы…

Внезапно, Сато остановилась.

Интересно, что заставило её успокоиться? Моя ужасная попытка ответить на её вопросы, или ничтожный вид человека, неспособного поддержать такой вид разговора? Но, как бы то ни было, её словесное цунами прекратилось.

— Ох, прости-прости! Я просто так рада встретиться с тобой. В этой школе так скучно без общения со старыми знакомыми…

Неужели речь про меня? Но мы ведь знакомы всего день, разве можно назвать нас старыми знакомыми?

— Разве? По первому взгляду и не скажешь, что тебе скучно.

Когда я недавно увидел Сато в толпе её одноклассников нельзя было сказать, что она грустит.

Количество людей вокруг неё выходило за рамки моего понимания. Разве можно чувствовать себя плохо в таком окружении?

— Это… Я… Просто…

Она явно не ожидала услышать что-то подобное. Её взгляд забегал, а рука инстинктивно потянулась к розовой пряди, выбивающейся на фоне остальных светлых волос.

— Извини, если это прозвучало странно. Мне показалось, что такая быстро растущая популярность — как в твоём случае — является лекарством от всех бед.

Хоть её стиль общения мне до сих пор не понятен, всё же нельзя сказать то же самое про остальных. Наверняка она познакомилась с большим количеством людей, которые готовы скрасить её серые будни в любое время суток.

— П-популярная? Пф! Ямада! Что ты такое говоришь? — её недавно недоумевающее лицо исчезло и на его место пришёл искренний смех.

— Я что-то не то сказал?

— Фу-ха-ха-ха!

В ответ Сато рассмеялась ещё сильнее. По её поведению я понял, что затрагивать эту тема смысла нет.

Смотря на заливающуюся смехом девушку мне постепенно становилось неловко. Я представил, как выглядит эта картина со стороны, и данное зрелище мне не особо понравилось.

Мною было принято решение сменить локацию на более укромное место. И выбор пал на парк.

Я предложил эту идею Сато и она, не в силах что-либо сказать, помахала рукой в знак согласия. Мы вышли из школы и направились в точку назначения.

Весь путь Сато продолжала смеяться над моими словами, но в этой насмешке было что-то теплое и приятное. Быть может, поэтому я не чувствовал никаких негативных эмоций, слыша то, как она плачет от собственного смеха?

Однако смех не та эмоция, которая может продолжаться длительное время. Вскоре голос Сато притих и я смог насладиться двумя секундами тишины, потому что дальше меня ждала серия блиц-опроса по моим первым ощущениям от этой школы.

— Ясно… Эх, а вот мне тут совсем не нравится, — с досадой произнесла она, садясь на первую попавшуюся лавочку.

Я присел рядом с ней на небольшом расстоянии, дабы не нарушать её личное пространство.

— А что конкретно тебе не нравится? — поинтересовался я, чтобы поддержать разговор.

— Не нравится… Дай-ка подумать… Ох! Ладно-ладно, всё нравится, просто…

Она что, изменила своё мнение за пару секунд?

— Стипендия. Единственное, что мне не нравится в этой школе — стипендия. Вот, — добавила она, начав крутить свои волосы на указательном пальце.

— Стипендия? А что с ней не так? Как по мне, концепция зачисления стипендии, основанная на твоих способностях, вполне логична, если принять в учет заявленную политику школы.

Было бы хуже, случись всё наоборот. Если бы способный ученик получал столько же средств на свой счёт, — как и неспособный, — то и назвать эту школу меритократичной было бы трудно.

— Так-то оно так, просто я… — Сато замешкалась, не зная, как продолжить диалог. — У меня очень маленькая стипендия… Из-за неё я не смогу покупать себе разные красивые штучки! Вот ведь, а я так долго копила деньги к школе, подрабатывая на работе у отца!

Она кричала и размахивала руками, выражая свои эмоции.

— На твоём месте я бы не расстраивался раньше времени.

— Ах? Ты о чём?

И вправду, почему вдруг мне захотелось её утешить?

— Наверняка в школе есть люди со стипендией куда меньше, чем твоя.

И я ничего не придумал, кроме как поддержать её, косвенно отсылаясь на себя. Хоть конкретных сумм касаемо её стипендии я не знал, что-то внутри меня подсказывало, что сумма моих ежемесячных начислений на порядок ниже, чем у неё.

— Ты прав, наверное?..

«Наверное», значит. Что ж, не буду возражать. У девушек в этом плане всё куда сложнее. Как минимум поддержка опрятного внешнего вида может выйти за отметку в тысячу меритов.

— Кстати, Ямада…

Уже оправилась? Но ведь секунду назад она была чуть ли не в истерике…

— Как там наши друзья? У них всё хорошо?

Ах, так она про Мацубару, Эдисона и Танаку. Всё же способность перескакивать с темы на тему у этой девушки развита до максимального уровня.

— Разве ты встречалась с ними после классного часа?

Школа достаточно велика, но встретить нужного тебе человека после классного часа очень легко. Заметить знакомое лицо в толпе идущих по коридору первогодок уж точно не составит труда.

Неужели за всё это время она так и не повстречалась ни с кем из вышеперечисленных людей?

— Ах, это… — сказала она, после чего сложила пальцы в замок.

По ее виду было понятно, что она пытается найти такой ответ, который не должен будет меня обидеть.

— Если вкратце, то всё дело в политике этой школы. Ну, знаешь, много учеников покидают её на ранних стадиях, к тому же эта речь директора и объяснения про личные рейтинги…

Значит, Сато тоже заметила все эти странности?

— А вдруг случится что-то такое, отчего жизнь учеников других классов будет зависеть от нас? Не думаю, что школа стала бы портить себе статистику, выдворяя каждого направо и налево. Поэтому лучшим решение с их стороны было бы перекладывание ответственности на нас самих.

В её словах есть логика. Точно такая же, как и у Мацубары.

Я тоже думал над этим и пришёл к выводу, что, в данный момент, лучше всего не высовываться и сидеть тише воды и ниже травы. Любой контакт с другими классами может оказаться для нас фатальным.

— Поэтому, в качестве мер предосторожности, ты решила избегать их, дабы не показаться подозрительной? — закончил я за неё.

Любой бы в такой ситуации заподозрил ученика из другого класса в сборе информации. При таком количестве исключенных учеников и недосказанности директора складывается ощущения, что информация о других классах, находящаяся во владении другого, может стать ключом к исключению.

Из простых примеров можно выделить простые секреты. Предположим, кто-то из моего класса нарушил правила. Рассказал другу из другого класса. Друг сдал его школе. Всё, исключение. Информация — оружие.

Однако пример обобщен и высосан из пальца, поскольку для построения более детальной картины мне не хватает подробностей.

Но, если быть честным, этот примёр — единственное, что всплывает в моей голове при попытке объяснить эту странную статистику исключенных учеников.

— Д-да, всё так… — запнулась Сато после небольшой задержки перед ответом. — Пусть лучше они проявят инициативу. Не хотелось бы торопить события.

Не хочет показаться их противником до самого конца? Или же она на самом деле хочет сохранить крепкие взаимоотношения между теми тремя?

— А что насчёт меня? Ты не боишься, что я посчитаю тебя плохим человеком?

На мой вопрос Сато удивленно приподняла бровь. По её взгляду было понятно, что заданный мой вопрос сбил её с толку.

— Как по мне, так ты не способен разделять людей на врагов и союзников, — без капли смятения ответила она.

— Не способен?.. В каком смысле?

— Ну, знаешь, ты выглядишь, как спокойный и трудолюбивый парень, которому не важны какие-то там школьные интриги. Как-то так.

Я и вправду вызываю такое впечатление? Нет, конечно я не такой дружелюбный, как Эдисон, и не такой уверенный, как Мацубара, но всё же… Она только что назвала меня середнячком?

С другой стороны, я рад, что она не поставила меня в одну линию с моими более способными одноклассниками. Это даёт мне преимущество, ведь теперь я смогу общаться с ней свободно в любое время. Но с другой стороны…

Мне становится страшно за Сато. Её образ мышления начинает походить на Эдисона, у которого в голове есть собственный фильтр, по которому он судит людей. Если она и дальше будет так поверхностно оценивать учеников, то, чувствую, до добра это не доведёт.

— Ох, извини. Мне было приятно с тобой поболтать, но у меня назначена встреча через пять минут, — сказав это, она бодро поднялась со скамьи и удалилась за деревьями, которые своей листвой укрывали тропинку.

В итоге наш диалог с Сато прекратился.

Мне не было смысла находиться тут, поскольку изучение парковых зон я планировал провести чуть позже.

Идя в сторону дома, я стал обдумывать планы на вечер. Что же сделать в первую очередь? Прогнать в голове свой первый день в школе, или приготовить себе что-нибудь на ужин из того, что я закупил вчера?

Так и закончился понедельник шестого апреля. День, который был помечен во всех моих календарях как «первый день в роли старшеклассника».

Часть 3

Что чувствует человек, получив то, что хотел? Удовлетворение, неприязнь, а может стыд?

Хорошо, немного видоизменим вопрос. Что чувствует человек, получая то, что он хочет, в больших масштабах?

Будет ли рад младенец, желающий бесконечный запас сладкого, такому подарку? В первые дни, наверняка, да. Но что будет потом? Резкие боли в животе, ухудшение здоровья и, как вишенка на торте, полное отторжение сладкого в течение следующих пятидесяти лет. Хоть срок я и утрирую, всё остальное вполне реально.

Ладно, возьмем что-то приближенное к реальности. В качестве примера рассмотрим подростка, который ждёт свой день рождения. К этому дню он готовится тщательно: планирует развлечения, подбирает гостей, выбирает меню. И вот его день рождения наступает. А потом ещё. И ещё. И снова. И так триста шестьдесят пять дней в году.

Не думаю, что ему понравится такой исход событий. Вся притягательность дня рождения заключалась не в ежедневных подарках и веселье, вовсе нет. Всё дело в его частоте.

День рождения — это праздник, который отмечается раз в год. Именно в этом и заключается его смысл. Но, когда главная особенность праздника полностью исчезает, то и его привлекательность испаряется вместе с ним.

Почему я вдруг задумался о таком? Всё дело в месте, в котором я нахожусь. Желая получить от первого дня в старшей школе незабываемые эмоции, я окрестил его праздником наравне с новым годом, что и сыграло со мной злую шутку.

Разница с ожидаемыми чувствами оказалась колоссальной, и, по итогу, произошло что-то похожее на пресыщение.

Поэтому мною было принято решение перестать зацикливаться на обучении и принять его как нечто само собой разумеющееся. Как фактор, который отнимает от моей жизни одну треть ценного времени.

И, раз теперь я морально готов к чему-то новому, то нужно использовать это чувство сполна. Нужно переключиться на что-то более важное, как, например, социальный статус. Пора бы уже начать заводить первые знакомства для дальнейшего улучшения отношений.

Я где-то слышал, что старшеклассник без друзей вовсе не старшеклассник, а простой человек, ходящий в учебное заведение и получающий необходимые для жизни знания.

Так что я решил оправдать свой статус старшеклассника и в течение всей прошедшей недели посвятил себя запоминанию имён всех учеников моей параллели с помощью форума на школе. Свободного времени у меня было полно, поэтому с задачей я справился на ура. Осталось только применить эти знания на практике…

— Так что, ты решил, что будешь брать? Или я могу пойти дальше? — вытянул меня из размышлений холодный голос моей одноклассницы.

Всё это время я стоял неподвижно и смотрел на бутылку шампуня, проматывая в своей голове прошедшую неделю.

— Всё нормально, я посмотрю ещё немного. Спасибо за помощь, Танака, — поблагодарил я одноклассницу и положил бутылку обратно на полку.

Позвать её было хорошим решением. Она, как девушка, хорошо разбирается в средствах личной гигиены. К тому же провести время в субботу с кем-то из своего класса является одной из ступеней в моем плане по нахождению друзей.

Я не только получил нужную для меня информацию, так ещё и провёл своё время с пользой, укрепив отношения с одноклассником.

— Послушай, Ямада. Она, кажется, кого-то потеряла, — обратилась ко мне Танака, указывая куда-то вдаль.

Проследив за направлением её пальца, мне на глаза попалась девушка, в которой я разглядел нашу одноклассницу.

Увидев нас, она двинулась в нашу сторону, постепенно перейдя на бег.

— Фух… фух… фух…

Тяжелые вздохи нашей одноклассницы не давали сказать ей и слова. Мы с Танакой решили не давить и дождаться, пока девушка перед нами приведёт себя в порядок.

По её волосам я сразу понял, что за человек передо мной. Именно она испытывала трудности во время выбора места перед классным часом.

Маттис с его товарищами испугали её своим видом, на что мы с Танакой провернули небольшую операцию и закончили их словесную перепалку, позволив этой испуганной однокласснице занять оставшееся место. Теперь она сидит справа от меня по соседству.

— В-вот, это вам… — тихо произнесла девушка, протягивая нам две странные обертки.

Судя по всему, это были плитки шоколада.

— Благодарю за подарок. Ты ведь наша одноклассница? Помнится мне, мы так и не представились должным образом. Я — Танака Мио, очень приятно, — вполне обыденно представилась Танака, убрав подарок в сумку.

Неужели я один не понимаю причины столь внезапного презента?

— Д-да! — пискнула девушка в ответ. — М-меня зовут Ирини! Ирини Реллакис!

Как бы она не старалась, но всё же её голос звучал крайне тихо, а взгляд направлен куда-то в пол.

— Меня зовут Ямада Ицуки, — представился я. — Но… Почему ты извиняешься?

В ответ Ирини слегка вздрогнула и, спустя несколько секунд, подняла голову. Её глаза продолжали бегать по стеллажам с товарами.

— Н-но… К-как бы…

Я старался слушать свою одноклассницу не перебивая. Но Танака, просверлив меня взглядом, дала понять, что вопрос, заданный мной, пришелся не к месту.

Уж извини, но чтение атмосферы мною ещё не изучено. Конечно, я мог бы просто поблагодарить её за подарок и попрощаться, но любопытство, в паре с возможностью продолжить диалог, дали о себе знать.

— В-вы ведь друзья, верно?.. — наконец продолжила Ирини. — Из-за меня вам пришлось сесть раздельно…

Постепенно я стал понимать причину, по которой она подошла к нам. Нет, я полностью понял, но решил этого не показывать.

Поэтому, видя, как Танака желает сказать «ничего страшного», я решил действовать, чтобы разговорить эту девушку её сильнее.

— Ты о чём?

Она точно заметила, что мы для неё сделали. Но правда ли Ирини стыдно, что ей якобы пришлось разделить нас с Танакой?

Мы с ней посчитали Реллакис за пугливую девочку, которая не сядет на пустое место до тех пор, пока оно не останется единственным во всём классе. Мысля в таком ключе, Танака решилась на активные действия, заручившись моей поддержкой.

Но в этом вся загвоздка. Не каждому человеку понравятся ситуации, в которых его лишают права выбора. Может, стоило дать ей немного времени на раздумья? Действительно ли она нуждалась в помощи?

Ведь мы могли остановить этот шум, усевшись так, как ожидала Реллакис: на соседние парты третьей и четвертой колонны.

— …

На мой вопрос Ирини встала в ступор. Она не знала, как ответить на него. Точнее знала, но боялась, что её выводы могут повергнуть нас в гнев или подбить на любую другую негативную эмоцию. Наверняка сейчас она считает свои выводы слишком самонадеянными.

Что ж, зря я, наверное, начал всё это. Не стоило задавать ей этот вопрос прямо в лоб. Приму её действия за чистую благодарность и закончу диалог…

«Ты ведь знаешь, что дальше делать?» — обратился я к Танаке своим взглядом, полным разочарований.

В ответ она лишь посмотрела на меня взглядом, потерявшим надежду, и сразу же обратилась к Ирини:

— Мы не друзья. Вот, что имел ввиду Ямада, — холодно ответила Танака.

По телу Ирини вновь пробежала дрожь. С одной стороны эта фраза может свести всё в более мягкое русло, но с другой… Ирини, должно быть, сейчас очень стыдно.

— В-вот как… Значит…

— Ничего страшного в том, что нам с Танакой пришлось разделиться, — закончил я за неё фразу, пытаясь сгладить углы.

Глаза Реллакис наконец оказались на нас. Всего по секунде на каждом, но этого хватило, чтобы удостовериться в том, что ситуация пришла к положительному результату.

— Т-тогда я пойду… Простите, что не смогла нормально поддержать разговор. Я п-постараюсь измениться! — крикнула она напоследок.

Вот ведь шустрая. Убежала так, словно её тут и не было.

— Не ожидала, что она заметит наш акт доброй воли, — произнесла Танака, начав идти куда-то вперёд, осматривая товары на полках.

Эти слова были реакцией на моё удивленное лицо, которое она сумела заметить.

— Ещё и извинилась…

Я до сих пор искренне не понимал, что только что произошло. Однако зная, что среди одноклассниц есть такая наблюдательная особа, моя душа спокойна. Правда её навыки поддержать разговор не сильно лучше моих. Хотя, что уж там скрывать, Ирини куда хуже меня в этом плане.

Внезапно моя корзинка стала слегка тяжелее. Не совсем, чтобы можно было определить то, что туда положили, но настолько, чтобы можно было заметить изменения.

— Держи. Ты весь день смотрел дешевые товары. А я, к твоему везению, не очень люблю сладкое.

Предметом, оказавшимся в моей корзинке, был шоколад. Порция Танаки, подаренная Ирини.

Она что, сжалилась надо мной? Это ведь горький шоколад, причем тут сладкое? Ах, точно ведь. Танака — девушка, наверняка понятие сладкого для неё слегка искажено.

— Я и сам не особый любитель шоколада… — произнес я.

Но мои слова, адресованные Танаке, никто не услышал, поскольку та, в свою очередь, умчала в сторону кассы.

— Посмотрим, что тут у нас…

Я взял в руки плитку шоколада и стал рассматривать её.

Горький шоколад, состоящий на сто процентов из натуральных какао-бобов. Изготовленный на заводе в Греции в городе Ираклион. Производитель компания «Сладости Реллакис».

Вот как получается. Так значит она дочь владельца компании по производству сладостей?

Школа запрещает взаимодействие с внешним миром. Неужто Ирини дали его в дорогу как гостинцы и она держала его со времён вступительных экзаменов? Хоть срок годности такого типа шоколада крайне большой, всё же сохранить его в надлежащем виде в такой жаре было, наверняка, ой как не просто.

По факту это мне стоит благодарить её за то, что я удостоился такой чести — попробовать шоколад её родителей.

Убрав обе плитки в сумку, я выдвинулся к кассе.

Прошедшая неделя выдалась интересной. Но, конечно, не такой, как я ожидал.

Не думал, что в конце десятого апреля, — после пяти учебных дней, — я охарактеризую своё состояние как «что-то среднее между хорошо и ужасно, ни туда, ни сюда.». Старшая школа и впрямь удивительное место.

Глава 3. Не такой уж и дружный класс

Вступление

Ещё одна неделя в стенах этой школы пролетела быстро и незаметно, после чего наступил понедельник девятнадцатого апреля. Моё расписание на день было создано мной ещё на третий день моего нахождения здесь: подъем в семь часов и тридцать пять минут, учеба почти что до вечера и свободное время, которое я старался инвестировать в положительные эмоции, изучая окрестности местных парков.

Но, как бы то ни было, вечно получать удовольствие от вида одного и того же дерева невозможно. Поэтому я быстро переключился с обычной прогулки на наблюдение за окружающими людьми.

В своё оправдание хочу отметить, что то, чем я занимался, вовсе не сталкинг. Я просто старался быть в нужном месте в нужное время, чтобы воспользоваться ситуацией и с кем-то случайно познакомиться.

И посвятив этому делу всю прошлую неделю, ничем примечательным это не обернулось. Я не смог расширить свой круг знакомств, как бы сильно мне этого не хотелось.

В среду парни из класса Сато потеряли пропуск от дверей общежития. Я постарался поспешить на помощь и любезно предоставить им свой. Но вернувшийся с поста охранник узнал их и, с улыбкой на лице, помог им войти.

Тогда я решил, что пытаться начинать с других классов бессмысленно из-за отсутствия чего-то общего. Нельзя просто завести с ними беседу со слов «мы же одноклассники, верно? Меня зовут…». К тому же философия Сато с отстранением по отношению к людям из других классов может ненароком распространяться и на её окружение. Такова была сила влияния этой девушки.

Решив сосредоточиться на своём классе, моей целью было найти самую что ни на есть доброжелательную группу среди всех одноклассников, а после втиснуться в её ряды с просьбой помочь мне с учебой. Это был очень надежный план, поэтому, воодушевлённый я стал изучать людей со своего класса.

И так я проводил свои дни, пока в какой-то из них мне не пришлось быстро отказаться от всех своих мечтаний и грез о защите титула «старшеклассника». Ведь ситуация, произошедшая вчера, быстро вернула меня с небес на землю.

Я нахожусь не в обычной школе, где каждый из учеников хочет прожить свою лучшую жизнь: провести время с пользой, найти друзей и, может, даже девушку. Я нахожусь в месте, где собрана элита со всего мира, прошедшая жестокий отбор. Хоть люди, находящиеся здесь, ещё подростки, создание социальных групп для них не является чем-то существенным.

И главная особенность, — а если быть точнее устой, — этих социальных групп заключается в полной, почти фанатичной вере своему неформальному лидеру и его идеям.

Как правило в такой среде появляются мелкие конфликты, противоположные стороны которых зачастую готовы пойти на всё, лишь бы их группа оказалась выше другой. И, если так и продолжится, то вся эта система примет новую, куда более тяжелую форму существования, превратившись в иерархию.

Но, чтобы такое произошло, нужно упустить из виду множество ключевых факторов. Вряд ли кто-то из мелких групп класса начнёт выяснять отношения друг с другом день изо дня…

Хотя, погодите-ка, что-то такое произошло со мной вчера. Ведь именно тогда я понял, что наш класс стал постепенно разваливаться.

Часть 1

Восемнадцатое апреля, воскресенье.

Я, как обычно, решил провести день, углубившись наблюдением за своим окружением. И, поскольку времени на выходных у меня предостаточно, времени на изучение одноклассников было куда больше.

Поскольку я уже совсем отчаялся в себе, —за неделю я так и не сумел ни с кем познакомиться, — мною было принято сменить среду наблюдения на более спокойную. Мой выбор пал на библиотеку.

Я был частично удовлетворен тем, что мой выбор пал именно на неё. Здание библиотеки, находящееся северо-востоке от центрального фонтана, с виду казалось небольшим, однако попав туда, все мои вопросы о его размерах моментально испарились.

Внутри меня встретила пожилая женщина, проведя небольшую лекцию о том, что можно было здесь найти. Во время её речи мой взгляд бегал по деревянным стеллажам, находя те самые секции, о которых она говорила.

Художественная литература, философия, психология, наука и даже комиксы, манга, ранобэ и многое другое. Я почувствовал себя странником, который попал в Вавилонскую библиотеку. Если бы не учеба, я бы остался здесь на всю жизнь.

— Ну как, вы заинтересованы? — любезно спросила меня седовласая женщина, окончив свой рассказ.

Ну и как тут можно отказаться?

— Да, конечно.

— Тогда вот, держите. Это список наших услуг.

Она сказала это почти сразу же, как я согласился, попутно давая мне какой-то планшет.

Судя по всему, это тот самый список, о котором она говорила:

«График работы школьной библиотеки с 9:00 до 19:00 в будние дни и с 10:00 до 17:30 в выходные.

Услуги:

Свободное посещение библиотеки на день — 10 меритов

Абонемент на неделю — 50 меритов

Абонемент на месяц — 150 меритов

Аренда книги на определенный срок — 2 мерита в день»

Вот и причина моей частичной неудовлетворенности. Если быть точнее, то целый список.

Ну да, как я мог об этом не подумать. Конечно же всё в этой школе будет стоить денег. В конце концов я сам виноват, что моя стипендия такая маленькая.

Но, признаться честно, не ожидал, что сумма будет столь доступной. Десять меритов за день посещения плюс акции в виде абонементов. Довольно заманчиво. Для ученика со «средним» рейтингом и стипендией в четыре тысячи меритов и более такая расценка не бьет по карману.

Жаль, конечно, что эта скидка не распространяется на аренду книги, да и более большого срока для абонемента, кроме как на месяц, библиотека не предоставляет. Оно и понятно…

— Спасибо за покупку, юноша…

Всё же я решился и взял недельный абонемент. Он даёт мне скидку в целых двадцать меритов, что уже достаточно выгодно для ученика с такой же стипендией, как у меня.

Хотя очевидно, что с абонементом сроком в один месяц он не сравнится. За двадцать восемь дней библиотека просит лишь сто пятьдесят меритов. Разница в целых сто тридцать меритов, если покупать пропуск без каких-либо скидок. Даже по сравнению с четырьмя недельными абонементами он кажется очень выгодным — экономия в целых пятьдесят меритов.

Ясное дело, что окупить этот абонемент получится не у каждого. Только заядлый любитель почитать готов посещать библиотеку каждый божий день, входящий в его абонемент. У меня так точно не получится, поэтому единственный оптимальный вариант для меня — покупка недельного абонемента.

Ладно, наверное, стоит очистить своё сознание от этих сумм. За последнюю неделю мой мозг был занят цифрами и расчетами бюджета на месяцы вперёд, так что сейчас мне хотелось бы расслабиться и заняться чем-то менее ресурсозатратным.

Подойдя к стеллажам с современной литературой, мой взгляд был направлен на верхнюю полку с книгами, посвященными истории создания «Объединенного государства».

На днях мою голову посетило желание поскорее изучить события второй половины двадцать первого века. И для того, чтобы сделать это, мне потребовалось бы углубиться в историю нового времени самому, с помощью сторонней литературы, поскольку школьная программа по истории в данный момент находилась на уровне двадцатого века.

Теперь-то я знаю, как именно я буду окупать этот абонемент.

— Нет! Мы никуда отсюда не уйдем, верно? Аврора, скажи ему!

Раздраженный голос девушки проник в мою голову словно скальпель, разрезающий слой кожи.

Судя по всему, за стеллажом около меня происходил какой-то конфликт. Мне не было бы до него дела, если бы он не нарушал мою тишину, за которую я заплатил целых пятьдесят меритов.

Тайком выглянув из-за стеллажа, я стал наблюдать за развитием словесной перепалки, стараясь максимально скрыть своё присутствие.

— Я?.. Мацубара, ты слышишь их, — послышался голос моей одноклассницы.

Эти неуверенные слова принадлежали самой популярной девушке нашего класса за последнее время. Выше неё по популярности стояла только Сато Кохару. А имя ей Аврора Каруссо.

На первый взгляд кажется, что она очень стеснительна, но это не так. Аврора заполучила свою популярность благодаря своему стойкому характеру и способности прямолинейно выражать свои мысли. Она не раз пересекала попытки парней подшутить над ней ради привлечения внимания, называя их поведение жалким и ребяческим. От таких речей количество её фанатов продолжало стремительно расти, пока вся женская часть класса полностью не встала на её сторону.

Но, говоря о всей женской части класса, я немного приукрасил. В классе немало девушек, которые не согласны с характером Авроры, интерпретируя её действия по-своему. Ярким примером является Танака, считая её человеком, который способен говорить, но никак не мыслить. А кого-то жестокая речь Авроры и вовсе пугает, взять ту же Ирини…

Но, как бы то ни было, её влияние на класс ощущается всё заметнее, а парни то и дело стараются нащупать контакт с такой красавицей.

— Ох, хорошо… — ответил ей Мацубара.

Вторым участником конфликта, к моему удивлению, оказался Мацубара. Вот кого я точно не ожидал увидеть, так это самого спокойного и рассудительного ученика в классе. Хотя, если вспомнить, за всё это время он успел решить не мало проблем, переводя мелкие конфликты в укрепление отношений между двумя воюющими сторонами.

В ответ Аврора выдохнула, приняв слова японца за капитуляцию. Её рука поправила светлые, почти белые волосы, свисающие чуть ниже груди.

— Тогда, пожалуйста, просто не шумите, — попросил Мацубара, потерев переносицу.

Две девушки, сидящие за столом недалеко от сторон конфликта, ахнули. Они наверняка находятся на стороне Авроры и не ожидали такой внезапной контратаки.

— Ах ты!..

— Не тебе решать, что нам делать. Понятно тебе?!

Из-за стоящего ко мне спиной гиганта я не смог разглядеть лиц тех двух девушек, а определять имена по голосу я ещё не научился.

— Как видишь, они не хотят вести себя тише, — с грустью в голосе ответила Аврора.

Её прежняя уверенность, которая и сделала её популярной, куда-то подевалась.

— Вот-вот! Мы заплатили за это место целых десять меритов!

— Да! Поэтому мы будем вести себя так, как нам угодно! — перебила вторая девушка.

— И никто, кроме администрации библиотеки, не смеет нам указывать! — закончила первая.

Железобетонные аргументы. Но что-то мне подсказывает, доводить ситуацию до вмешательства сотрудников библиотеки всё же не стоит. Отделаться простым устным предупреждением будет крайне тяжело. Как бы за ним не последовали более жестокие санкции.

И Мацубара понимал это, поэтому продолжал стоять на своём.

— Я понимаю, но…

Внезапно, словно по щелчку пальцев, Аврора вернула себе всю былую мужественность. Подняв свою руку перед лицом Мацубары, что ей далось очень тяжело из-за разницы в росте, она указала ему куда-то в сторону. Вероятнее всего они собираются обговорить проблему без лишних ушей.

Мацубара рассчитал эффективность этого предложения и согласился, после чего они вместе направились…

Стоп, они идут ко мне?

— Ямада? Ты тоже тут? — удивленный взгляд Мацубары встретился с моим.

Я наспех взял первую попавшуюся книгу с полки, приняв вид задумчивого читателя.

Собрав в кулак всё своё спокойствие, я выдал:

— Только пришёл.

Хоть внешне я и спокоен, но моя мозговая активность работала на пределах своих возможностей. А всё из-за взгляда Авроры, которая, судя по всему, заметила что-то странное в моём поведении.

— Ты всё это время сидел тут и подслушивал наш разговор? Почему не подошёл? — нахмурилась Аврора.

Вот ведь, я влип. И какую же стратегию ведения диалога выбрать? Она — первая из одноклассников, кто обратился ко мне так уверенно. Мои старые знакомые и Ирини не в счёт.

Нужно сказать что-то, что не оттолкнет её, но при этом создаст окно для развития наших отношений в будущем. А может, всё же, не экспериментировать раньше времени? Аврора популярная и всё такое. Любое моё неверное движение и я окажусь в самом низу социальной иерархии.

— Я не хотел становиться третьим лишним.

Именно этот ответ пришёл мне на ум спустя полторы секунды размышлений. Казалось, что теперь ситуация в моих руках, если бы не огромный опыт в диалогах моего оппонента.

— Значит подслушивал…

И теперь, казалось бы, нейтральный ответ превратился в мою могилу. Раскусила и глазом не моргнула. Недостижимый уровень уверенности для меня.

Ладно, не буду им мешать. Пусть выясняют свои отношения так, словно меня тут нет.

И мне повезло, что Мацубара понял меня с одного лишь взгляда.

Неловко кашлянув два раза, он привлёк всё внимание Авроры на себя, продолжая предыдущую тему:

— Раз уж мы продолжаем, повторю ещё раз. Я согласен, чтобы вы остались тут и проводили своё время, но я хочу, чтобы вы делали это в тишине. Мне известно, что библиотека — одно из немногих мест, где можно провести свой досуг в полной тишине. Но ваши громкие обсуждения как раз-таки и нарушают её, мешая другим. И эти другие отнюдь не только Ямада. Я говорю и про учеников других классов и параллелей.

Его спокойная и безэмоциональная речь заставила Аврору задуматься. Её взгляд метался от меня к Мацубаре, словно в её голове происходили какие-то сложные вычисления.

И, спустя несколько десятков секунд размышлений, она ответила:

— Да, ты прав. Извини нас. Мы лучше пойдем. Те двое и вправду не умеют вести себя тихо, — сказала она без капли сомнения в голосе.

Вот так и закончился конфликт между Мацубарой и Авророй. Две абсолютно разные идеологии с абсолютно разными подходами пришли к компромиссу и отделались простым разговором.

Как говорится: «хорошо то, что хорошо кончается». Действительно, всегда приятно осознавать, что в твоём классе есть люди, способные прийти к решению через диалог...

— А почему ты всё ещё тут? — спросил я Аврору.

Мацубара ушёл в противоположную от группы Каруссо сторону, когда как сама Аврора осталась стоять на месте, смотря куда-то в потолок.

— А? Не бери в голову. Если я вернусь к своим подругам слишком быстро, то они примут мое появление близко к сердцу. Наверняка они надумают себе что-то и обвинят Мацубару в шантаже или что-то в этом духе.

Быстрая капитуляция и впрямь может заставить кого угодно думать в негативном ключе об оппоненте своего сторонника. Насколько высоко её понимание своих друзей? Аврора знает их настолько хорошо, что даже предприняла такие незначительные меры, дабы не возродить конфликт из-за столь несущественной ошибки. Она словно подсоединилась к их разуму через провод.

— Ясно… — ответил я, погрузившись в свою роль и начав читать книгу.

Спустя время Аврора всё же вернулась к своим подругам и объяснила им их положение, на что те двое спокойно последовали за ней куда-то в сторону парка.

Для многих других одноклассников эта ситуация послужила бы примером идеального решения конфликта. Одна сторона доходчива объяснила ошибки в действиях соперника, когда как вторая спокойно их приняла и предприняла всё, чтобы этот конфликт и то, что будет после него, по итогу закончилось хорошо.

Но, как по мне, эта ситуация заслуживает повторного рассмотрения немного с другой стороны.

Исходя из неё можно понять, что наш класс начинает разбрасывать семена ненависти, плоды которых будут прорастать в недалеком будущем.

Пока что нам везёт и появляющиеся конфликты решаются легко благодаря их рациональным участникам. Но что будет, если рядом не окажется людей, способных рационально мыслить?

Часть 2

Вернемся к настоящему.

Активности, ухудшающей состояние нашего класса, я, пока что, не заметил. По крайней мере во время уроков и перемен её не было.

Однако тот случай не стал единственным. По классу стал распускаться слух, будто та самая троица парней, шумевших во время рассадки, начала частично бойкотировать класс: игнорировать мелкие просьбы одноклассников, прогуливать уроки под видом простейших оправданий, а также вести себя шумно в общественных местах, не слушая замечания учеников и персонала.

По одним лишь прогулам и поведению сложно было сказать, действительно ли они пытаются отдалиться от класса. Но, видя их полный послужной список, становится как-то не по себе.

Да и информации о них у меня нет от слова совсем. Известно лишь, что они шумные и все трое прямиком из Германии.

Но, несмотря на всё это, меня начало одолевать чувство дежавю с прошлыми днями. Учеба шла медленно и однообразно, а мои дни до сих пор были окрашены в серый цвет.

— Ямада? — прозвучал знакомый мне голос.

И кто меня за язык тянул?

Почему она здесь?

Одинокое место в столовой, которое я заприметил ещё девятого апреля, было занято. Вокруг него всегда было пусто, поэтому я охотно занимал его день изо дня, наслаждаясь своим приемом пищи в одиночестве. Но теперь…

— Танака?

— Забавное совпадение, — поприветствовала меня Танака без капли эмоции на своём лице.

И это, по её мнению, забавно? Да она ведь с каменным лицом сидит.

Её рука, державшая до этого палочки, поправила синие волосы, которые от порыва ветра, исходящего от окна, пытались залезть ей в глаза.

Хотя, скорее всего, это и вправду можно назвать случайностью.

Обычно я приходил на обед под самый его конец, но сегодня я пришёл чуть раньше.

Не удивлюсь, если всё это время она тоже обедала здесь, но успевала покидать это место раньше, чем я приходил сюда.

— Не против, если я сяду рядом? — указал я на место возле неё.

Промолчав и кивнув в знак согласия, Танака слегка подвинулась, освобождая мне место для комфортного обеда.

Я принялся поедать пищу в тишине, однако пристальный взгляд девушки слева от меня стал немного настораживать.

— Ты что-то хотела? — спросил я её, не поворачивая голову к ней.

Не думаю, что ей просто захотелось посмотреть на то, как я ем.

— До меня дошли странные слухи…

— Ты о Гюнтере, Германе и Маттисе? — догадался и перебил её я, так как совсем недавно размышлял на эту тему.

— Да. Тебе что-то о них известно?

Хотелось бы мне ответить положительно, но, увы, мне не довелось раздобыть о них чего-то стоящего.

— Извини, но нет.

На мои слова Танака, с видимым сожалением, выдохнула, о чём-то задумавшись.

— Очень жаль. Судя по всему, эта троица немцев предпринимает все меры для того, чтобы дистанцироваться от всего нашего класса.

«Троица немцев»? Звучит неплохо. Словно какая-то зловещая шайка из фильмов про криминал.

— В каком смысле? Специально?

Я решил расспросить Танаку, поскольку такая возможность выпадает мне не часто. Возможно, она знает даже больше, чем я.

— Я поспрашивала у Мацубары и Эдисона о тех троих. Но в ответ получила лишь удивленные лица и ненужные вопросы. Троица немцев ещё не настолько популярны в плохом плане, чтобы информация об их деяниях дошла до кого-то вроде них.

Значит, первым делом она обратилась к Мацубаре и Эдисону? Не удивлен. В последнее время они показывают себя всё лучше и лучше, а среди них начинают появляться самые настоящие последователи.

Мацубара заработал свою популярность благодаря своим действиям и рассудительности. А Эдисон, наоборот, благодаря своей доброте и индивидуальному подходу. По отдельности их влияние такое же, как и у Авроры. Можно сказать, что сейчас те трое могут управлять мнением класса так, как им вздумается. Каковы же способности Сато, если с этой задачей она сможет справится совсем одна?..

Однако всё же обидно осознавать, что даже они не в курсе о тех набирающих популярность ребятах.

— Не означает ли это, что им комфортнее жить втроем?

Как по мне, такая попытка изолироваться может быть вызвана неким защитным механизмом. Может, они давние друзья, как Эдисон и Мацубара, отчего привыкли находится одни? Конечно, их действия нельзя назвать правильными. Ведь всё, так или иначе, приведёт к одному итогу — они станут отдельны от класса.

Если их целью и впрямь является отделение от класса, то путь, ведущий к этому, был выбран максимально эффективным. Главное, чтобы это отделение не превратилось в самое настоящие изгойство. А соблюсти эту грань будет не просто.

В ответ на мои слова Танака покачала головой и спокойно ответила:

— Даже если так, они не должны вести себя так безалаберно. Своими действиями они подают классу плохой пример.

Я не стал спорить с ней и, закончив с обедом, мы отправились в класс.

Трёх учеников, о которых мы говорили, в классе не было. Их не было и с самого утра. Маттис Мейер отчитался нашему куратору о плохом самочувствие, Герман Мюллер и Гюнтер Вебер поступили также.

Чувствую, что добром это не кончится…

Часть 3

Учебный день неминуемо подошёл к концу.

Делать мне было нечего, — впрочем, как обычно, — поэтому я пошёл домой сразу, как только прозвенел звонок.

Середина апреля в Париже была довольно приятной. Температура нормализовалась и стала держаться в районе двадцати градусов. Идеальная погода для весны.

Из-за этого количество людей, проводящих свой досуг на спортивных площадках, увеличивалось с каждым днём.

Я вышел из школы направился к общежитию самой короткой дорогой.

Всего было два способа добраться до нужного мне места. Первый самый длинный — для него ученикам нужно пройти до центрального фонтана и пройти по аллеи номер один.

Вторым же способом пользуются те, кто возвращается домой после уроков. Этот путь сокращает дорогу почти вдвое — идеальная диагональ через парк вместо длинной петли через фонтан. Мой выбор пал именно на него.

Моя дорога была недолгой, но насыщенной на места, которые можно исследовать в будущем. К примеру, сейчас справа от меня находится школьный спортивный комплекс. Конечно же его размеры не сравнятся с тем спорткомплексом, который я успел осмотреть в день приезда, однако и тип школьного совсем отличался от его собрата.

Сам школьный комплекс был расположен прямо под окнами основного кампуса. А его посещение разрешено в любое время суток. Идеальный вариант для тех, кто любит держать своё тело в тонусе, но не любит платить.

В скором времени я должен был выйти на маленькую тропинку, ведущую в парк, через который я и попаду в общежитие.

— Эй-эй! Гюнтер, пасуй!

Однако мои планы немного изменились, когда на одной из баскетбольных площадок я заметил трёх знакомых людей.

— Давай, отдай ему пас и ваш проигрыш неизбежен!

— Гюнтер, не слушай его! Давай же!

Та самая троица немцев, как их назвала Танака, во всю развлекались за игрой в разновидность баскетбола — стритбол.

Маттис Мейер, стоявший под кольцом, ехидно улыбался, пока его взгляд был прикован к лицу Гюнтера, в чьих руках был мяч.

Маттис играет один против двоих? Судя по мышцам на его оголённом торсе, он точно занимается спортом. Но справится ли он один? В конце концов все игры с мячом, — за исключением некоторых, — в первую очередь не про мышцы.

— Черт с ним, лови! — крикнул Гюнтер, кинув мяч своему союзнику.

Ярко оранжевый снаряд вылетел из рук Гюнтера в попытке переместиться с правого на левый фланг. Этот пас должен был быть решающим. Герман стоял чуть ближе к кольцу, что позволило бы ему совершить бросок, поймав Маттиса на неожиданности.

Но по итогу всё оказалось совсем иначе. Зря я списал Мейера со счетов раньше времени.

Адресованный Герману пас не достиг своей цели. Маттис, выбрав хорошую стойку заранее, продемонстрировал нечеловеческие рефлексы, что позволило ему быстро достигнуть нужной для перехвата точки до того, как мяч коснулся земли и попал в руки Герману.

— Черт, защищаемся! — прокричал Герман, увязавшись за Маттисом.

Получив владение, немец направился к трёхочковой линии. Ему нужно было выйти с мячом за зону, дабы начать свою атаку, ведь, если бы он сразу же попытался закинуть мяч в кольцо, то очко засчитали бы команде противника.

— К кольцу, Гюнтер, к кольцу!

Слова Германа достигли нужного результата, и Гюнтер остался защищаться у кольца, выбрав широкую стойку. Вероятно, он очень хорошо разбирается в баскетболе, поскольку его советы заставили Маттиса снизить темп

— Хмпф…

Эх, зря я похвалил его раньше времени.

Не успел Герман повернуть свою голову обратно в сторону Маттиса, как тот уже обвел его ловким движением, оставив самого громкого парня на поле не у дел.

Оставшись с проблемой один на один, Гюнтер поменялся в лице, а его плечи слегка напряглись. Он был напряжен.

— А ну стоять! — прокричал опомнившийся Герман.

Находясь за спиной Мейера, Герман направил свою руку в сторону мяча, однако и в этот раз ему не повезло. Не хватило каких-то считанных сантиметров.

Маттис, словно почувствовав, что за ним кто-то стоит, убрал мяч в противоположную сторону и сразу же рванул за спину Герману.

— Я помогу! — крикнул Гюнтер, выбежав вслед за Мейером, оставив свой пост пустовать.

Мне начало казаться, что он просто издевается над ними. Или же его вызывающие действия необходимы, чтобы реализовать какой-то план?

Маттис стоял спиной к кольцу на трёхочковой линии, монотонно отбивая мяч своей правой рукой. Он даже не старался определить их местоположение. Вместо этого он просто… слушал?

— Давай!

Ясно, так вот в чём дело. Герман слишком эмоционален. В зависимости от его криков можно понять, что именно он собирается сделать, а также определить его местоположение.

Окружив Маттиса, Гюнтер и Герман попытались поймать своего соперника в ловушку. Гюнтер обошёл Мейера справа, пока тот отбивал мяч своей правой рукой.

Вероятно, их план заключался в том, чтобы заставить одноклассника вновь поменять ведущую руку, как это произошло несколько секунд назад. А они достаточно быстро адаптировались.

Рука Гюнтера устремилась к мячу. И Стоящий левее Маттиса Герман был готов поймать своего друга на попытке дриблинга.

— Ч-что? — Герман удивлённо оступился в сторону, где только что стоял Маттис.

Но Мейер словно читал их как открытую книгу и вместо того, чтобы убрать мяч в левую руку, он эффектно прокинул его под своими ногами и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, подхватил его, выйдя на рандеву с кольцом.

— Гюнтер, блокируй!

Расстояние было достаточно большим, но и оно не остановило Маттиса от желания бросить мяч.

Двух секунд на подготовку хватило, чтобы его тело приняло идеальную стойку и, передав всю энергию рукам, отправило мяч в кольцо. Это был идеальный трёхочковый бросок.

— Ха! Победа! — выкрикнул Маттис, подойдя к лавочке.

Он сделал пару глотков воды и натянул на своё оголенное тело футболку.

По второй опустошённой бутылке можно было сделать вывод, что они находятся здесь достаточно много времени.

Что ж, теперь понятно, где именно они проводят свое время. Для официально больных выглядят очень уж бодро. Эти трое что, не боятся, что их могут заметить учителя?

— Ты монстр, Мейер! — подошёл к нему Герман с удивлённым лицом.

Маттис уж слишком сильно выделяется на фоне этих двоих. Его движения корпусом, подбор идеального момента для рывка, изучение паттернов соперников. Он выглядит как человек, который посвятил баскетболу всю свою жизнь.

К тому же его подтянутое, а если быть точнее, откровенно мускулистое тело выдает в нем спортсмена со стажем.

Если бы меня спросили «как ты думаешь, по какому отбору зачисляли этих троих?», то я бы ответил сразу и без запинки лишь про двух. Герман и Гюнтер очевидно были отобраны через второй отбор, который собирается из спорта. На уроках физкультуры они показывают себя хорошо, а их результаты физических тестов стабильно держатся в четверке лучших.

Но вот с определением отбора Маттиса у меня возникнут проблемы. Его результаты в физических тестах находятся на среднем уровне, контрастируя на фоне его горы мышц. А навык игры в баскетбол довольно высок, однако на этом его достижения в области хобби, известные мне, подходят к концу.

Именно так. Он не подходит ни под одну категорию отборов. Но, если проследить за ним совсем немного, то можно прийти к совсем другому выводу.

«Он мог попасть в эту школу в любом отборе»

Но, раз он находится в классе «универсалов», чей первый отбор набирался в последнюю очередь, то и его истинную сильную сторону, благодаря которой он поступил в эту школу, можно определить методом исключения.

— Фух, ну и ну. Ты нас просто разорвал! Причем третий раз подряд… — продолжал удивляться Герман.

Я был прав. Эта игра не единственная за сегодняшний день.

— Ох, перестань. Вместо пустых слов лучше поторопись и выполни то, о чем мы договаривались, — улыбнулся Маттис, достав из своей сумки телефон.

— Точно ведь, мы же на деньги играли! — стукнул себя по голове Герман.

—А всё благодаря твоему рвению взять реванш. Надеюсь, что трата такой суммы заставит тебя задуматься… — бурчал на своего друга Гюнтер, вводя что-то в своём телефоне.

Значит, Маттис решил избавиться от неумолимого желания сыграть с ним путем введения материальной награды? Умно. Если он и вправду уверен в своих силах, то и беспокоиться не о чем.

Однако не думаю, что потеря пары десятков меритов заставит Германа отказаться от своих амбиций…

— Да ты просто не понимаешь! На игру с таким противником не жалко потратить каких-то пятьсот меритов, — ответил Герман.

Пятьсот? Вот уж не думал, что сумма окажется настолько большой…

— Ой, да что вы. Я не настолько хорош, как вы говорите. К тому же я боялся потерять свою драгоценную тысячу меритов в столь простом деле, поэтому весь матч был на нервах. Вы могли победить меня в любое время, мне просто повезло.

Ах, то есть?.. Пятьсот с человека? К тому же Маттис согласился отдать целую тысячу в случае поражения?

Что ж, ладно, я услышал всё, что хотел. Мне не понять развлечения богатых, пора бы вернуться в общежитие.

Часть 4

Наконец-то, моя комната. Мое убежище, в котором я могу находится без риска встретиться с потенциально опасным человеком.

Говорю ли я про Германа и его компанию? Не знаю, но пока рано судить об их поведении. Сегодня они прогуляли целый день, и это факт. К тому же причина их отсутствия оказалась ложной. И эта информация является таким же неоспоримым фактом.

Но отстраненного от класса поведения, про которое шепчутся мои одноклассники, я за ними пока не заметил. Но я и не надеюсь, что в ближайшее время смогу увидеть, как кто-то из них откровенно игнорирует одноклассника.

Вернее, не хочу, чтобы это происходило.

Всё это напряжение, появляющееся в классе, заставляет меня думать о будущем в негативном ключе.

А что, если те самые мелкие группки по три-четыре человека развяжут войну? Первым делом они постараются уничтожить самого уязвимого — того, у кого нет группы поддержки. Например, меня.

Я просто не могу представить себя в роли человека, над которым издевается целый класс. Травля и буллинг для меня что-то новое. Но это что-то я предпочёл бы никогда не изучать.

Возможно, я слишком уж тороплю события? Может всё ещё наладится?

Школа объяснит причину того, почему учителя недоговаривают нам информацию, а после и сам директор принесёт свои извинения и ответит на все наши вопросы.

По итогу грязь, накопленная каждым из нас, очистится и троица немцев начнёт взаимодействовать с одноклассниками как нормальные ученики.

Ладно, называть эту троицу ненормальными слишком грубо с моей стороны, поскольку я и сам кажусь довольно странным типом в лицах своих одноклассниках. Взять, к примеру, ту ситуацию с Авророй в библиотеке.

— И почему я вообще решил подслушать их?

Это событие будет сниться мне до конца своих дней. Неужели нельзя было просто пойти в другое место? Тогда бы я не потратил деньги на покупку абонемента, а Аврора не посчитала бы меня сталкером.

И вообще, если эта информация просочится наружу, мне конец! Вся женская часть класса меня просто уничтожит.

Но, если задуматься…

— О делах троицы немцев я узнал из разговоров одноклассников.

Может всё, что о них говорят лишь выдумка? И на самом деле они прогуливают уроки лишь из-за нежелания учиться, а те самые «попытки отстраниться» лишь ложь, которую распускают завистники.

Мне хочется верить в эту теорию, ведь выпадение таких ключевых фигур из состава класса может сильно ударить по его духу.

Наглядный тому пример Майк «потерянная фамилия», куратор «МС-1». Такие заводилы, как он и Герман нужны каждому классу. На спортивных мероприятиях их умение поднять спортивный дух класса придётся как нельзя кстати.

К слову, активных действий со стороны одноклассников пока не наблюдается, что ещё больше подкрепляет мою теорию.

Нет, всё же я мыслю не в том ключе. Всегда есть шанс того, что все те, кто пострадал от неприятных речей этих троих, просто копят злость. И эти слухи, живущие среди нашего класса, результат обиды жертв, пострадавших от радикальных методов троицы.

В таком случае вспышка гнева, который копился всё это время, может оказаться куда более страшной и смертоносной. Накопительный эффект уж слишком опасен в ограниченной среде.

— Что же это такое?

А ведь совсем недавно я жаловался на серые учебные дни. Как же я надеюсь, что всё, что происходит с классом, лишь плод моего разыгравшегося воображения…

Глава 4. Значит, школа и впрямь что-то скрывает?

Вступление

Утро пятницы началось для меня не с ежедневной рутины, а с размышлений о том, как изменилась атмосфера в классе за последнюю неделю.

Все те серые и унылые дни прекратили свою существование, сменяясь тёмными и мрачными буднями. С понедельника этой недели в классе начало происходить значительно больше мелких стычек. В основном они появляются из-за грязных слухов, которые продолжают рождаться буквально из ничего.

«Слышали, его вчера видели с той троицей. Неужто подружился с ними?..»

Именно такая фраза звучит из каждого утюга. А это означает, что выражение «я близко знаком с троицей немцев» постепенно приобретает статус табуированного.

Друг тех, кто старается внести раздор в наш класс. Теперь именно это можно услышать в свой адрес в качестве оскорбления, вместо классических бранных слов.

Для кого-то это может показаться бессмысленным, ведь находится с кем-то в близких отношениях, а уж тем более дружить, не является чем-то плохим. Но это не то, на что стоит обращать всеобщее внимание.

Если дружба с той троицей начала обсуждаться в негативном ключе, то вскоре и другие способы разогреть конфликт с кем-либо войдут в норму.

Использование троицы немцев как предлог обвинить человека, который тебе неприятен, и разогреть его на конфликт. За какие только возможности не готовы ухватиться люди, чтобы доказать свое превосходство.

И самое удивительное во всём этом то, что главные виновники конфликта — Герман, Гюнтер и Маттис, — совсем никак не вмешиваются в это, продолжая пожимать плечами на различные обвинения в их сторону.

Хочется верить, что их выдержка позволит им дотерпеть до момента, пока Эдисон и Мацубара не займутся ими. Пока что они заняты мелкими конфликтами, порождаемыми чем-то глобальным.

Часть 1

Двадцать третье апреля, пятница. Я смог пережить ещё одну неделю, не попав под горячую руку одной из мелких групп нашего класса.

Нужно бы что-то с этим делать. Не могу же я вечно сбегать после уроков домой, стараясь не стать очередным человеком, на которого сегодня выльют свою грязь?

Но что? Чтобы противостоять группе, нужно вступить в другую, равную по силе остальным. Тогда вопрос состоит в другом, в какую именно?

Есть группа Авроры Каруссо. Не считая поклонников со стороны мужской части класса, её участники преимущественно девушки. Порог входа в неё слишком высок, к тому же моя недавняя ошибка в библиотеке снижает мой рейтинг доверия. Но нет, Аврора не такой человек, который станет судить человека по первому впечатлению, каковым бы оно ни было. Я так думаю…

Проблемы возникают с её подругами, которые, судя по их манере речи с другими парнями, не очень-то и желают присоединения мужской части коллектива к их компании. Именно поэтому стоит сменить цель и выбрать что-то более легкое и подходящее для меня.

Группа Эдисона не подходит, там все слишком активные, а я не привык становится тем, кто добровольно решает проблемы других. К тому же навыков общения с людьми у меня кот наплакал. С Мацубарой то же самое. В случаях, где нужен холодный мозг я буду чувствовать себя некомфортно. Я же могу наговорить глупостей из-за огромной пропасти в виде понимания сущности человека.

И, по итогу, у нас остается лишь группа одиночек, в которую входят я, Ирини и Танака. Но и тут есть свои нюансы. Танака навряд ли согласится объединится под предлогом «защиты от потенциальной угрозы». Все эти размышления про социальный статус и разлад класса её никак не интересуют. Ей нужно четкое понимание того, зачем и для чего это нужно.

А что насчёт Ирини? Я, почему-то, уверен, что она не согласится.

И что же делать?..

— Не мог бы ты остаться? — послышался уверенный тон девушки.

Одноклассница преградила путь одному из учеников, встав у него на пути.

Аврора Каруссо. Что ей нужно от Маттиса в конце урока? Хочет похвалить за то, что тот почтил нас своим присутствием? Или отчитать за прошлые пропуски?

— Чего? Ох, хорошо. Я слушаю тебя, — спокойно ответил Маттис, смотря Авроре в глаза.

Я стоял недалеко и отчетливо видел все их движения. Авроре стало некомфортно от столь большой разницы в росте, отчего она на секунду закрыла глаза и, выдохнув, продолжила свою речь.

— Какого черта ты делаешь?

От такого резкого негодования ученики, до этого не обращавшие на них никакого внимания, начали подходить ближе, образуя полукруг.

— Ты чего это? Я что-то натворил? — удивлённо уточнил Маттис.

— Вот именно, что наоборот!

Аврора достала из своей сумки тетрадь, после чего открыла её в самом начале и бросила на ближайшую парту, которая принадлежала Ирини.

— Это что, моя?..

К счастью, её на этом месте уже не было, и она успела выбежать из класса секундой ранее.

— Почему она пуста? Мы, вообще-то, весь урок записывали конспект лекции, который пригодится нам на следующем тесте!

— А? Хах, и правда. Извини, я спал весь урок, поэтому ничего не успел записать… — усмехнулся Мейер, почесав затылок.

Столь легкомысленные слова потрясли не только Аврору. Все наблюдающие за этим разговором одноклассники зашептались, искоса поглядывая на Маттиса.

— И почему ты вообще так относишься к учёбе? Разве ты не понимаешь, что такими темпами ты и твои дружки вылетят отсюда как пуля. А следом и люди, которые не прочь использовать вас в качестве козлов отпущения для своих жалких попыток унизить других! — кричала она, ударяя по парте ладонью.

Этой речью она обратилась сразу ко всем своим одноклассникам. Можно было понять, что она тоже заметила тень влияния троицы немцев на атмосферу класса.

Не знаю, получится ли у неё свести к минимуму те мелкие стычки, происходящие изо дня в день. Но равнодушным уж точно никто не останется.

— Погоди-погоди, — попытался успокоить Аврору Маттис, примирительно подняв обе руки. — Ты что, обвиняешь нас в плохом отношении к учебе и разладу в классе?

По его эмоциям нельзя было понять — играет он, или же говорит серьезно.

С Авророй же было всё наоборот. По её лицу было видно, как она злится от каждого звука, исходящего от Маттиса.

— А ты, будто, сам не понял? — раздраженно ответила Аврора.

В ответ Маттис озадаченно покачал головой и с серьезным лицом обратился к Авроре:

— Так не обращайте на нас внимание, в чём проблема?

— Не обращать внимания?! — её голос сорвался на крик. — Вы то и дело доставляете нам проблемы! Одноклассники не могут обратиться к вам за помощью, а вы продолжаете игнорировать их и прогуливать уроки. Разве можно не обращать внимание на такое поведение?

Довольно разумный вывод. Ты поступил в элитную школу и в той или иной мере начинаешь испытывать различного рода проблемы. Где-то ты волнуешься об оценках, а где-то откровенно боишься статистики исключений.

Мы все не роботы и нуждаемся в близком человеке, которому можно будет излить свою душу, двигаясь с ним к выпуску плечом к плечу.

Вероятно, именно это имела ввиду Аврора, говоря про «различного рода проблемы».

— А может это вы во всём виноваты? — предположил Маттис.

Если твоя попытка заговорить с неизвестным тебе человеком жестоко обрывается, то ты можешь начать загоняться от этого, постепенно накапливая стресс и усталость от бесконечных размышлений.

— Неужели так тяжело просто двигаться по течению? — добавил Маттис.

Не удивлюсь, если все жертвы троицы немцев изначально были одиночками без групп, как я и Ирини, которые нуждались в поддержке и простой человеческой беседе. Такая среда, содержащая в себе элиту, просто вынуждает подростков делать первые шаги и достигать своих целей. В случае с ребятами, пострадавших от слов Маттиса, их главной целью было найти друга, с которыми они могли бы провести своё время.

Тяжело, наверное, услышать отказ в месте, где абсолютно каждый человек лучше тебя в каком-то аспекте. Невольно начинаешь задумываться, что ты хуже всех их, хотя это убеждение является ложным.

— В каком смысле? — раздраженное лицо Авроры сменилось вдумчивым, словно она начала понимать суть слов Маттиса.

— Не хочу ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо. Мы не виноваты в том, что вы испытываете какие-то там проблемы.

На секунду на лице Маттиса мелькнула тень. Его устрашающий взгляд смотрел нисколько на Аврору, сколько на весь класс одновременно.

— Ч-чего? — внезапно стойкая броня Авроры дала трещину, и она стала заикаться.

Чего-то такого я и ожидал от Маттиса Мейера. Он и его друзья с самого начала попыток заговорить с ними придерживались своих убеждений.

— Что за реакция? Я сказал что-то сверхъестественное?

Эта троица считает, что все проблемы учеников, будь то стресс или непонятая на уроке тема, это исключительно их проблемы. И перекидывать их на других учеников, в нашем случае на компанию Маттиса, самой троице казалось чем-то непростительным.

— Ладно, раз мы закончили… — сказал Маттис, безучастно закинув сумку за спину. — Пойду я.

Для многих это убеждение и стало причиной, по которой класс в итоге стал ненавидеть немцев. Но в этом и заключается главная проблема. Отстраненность от класса, которую приписали Маттису, не равна по своему значению нежеланию решать чужие проблемы.

У каждого из нас нет желания решать чужие проблемы. Но у кого-то, как у Эдисона, это чувство подавлено настолько, что его практически нет. Когда как у этой троицы оно является смыслом их жизни.

Немцы не отстраняются от класса, они живут так, чтобы не быть прислугой других и не тратить свои ресурсы на решение чужих проблем.

— И насчёт исключения можешь не беспокоиться. Мы справимся, — улыбнулся Маттис и попытался пройти через Аврору, но та схватила его за руку.

— Что ты такое говоришь?.. — она слегка опустила голову и её лицо скрыли волосы.

Маттис медленно выдохнул и вернулся в класс, на этот раз заняв место у двери, стоя спиной к выходу.

— Значит, ты перешла к вопросу за миллион?

— К вопросу за… Что ты такое несешь?! Отвечай давай!

По лицу Маттиса стало понятно, что свою дозу удовольствия он получил, не упустив подколоть взбешенную Аврору.

— Меритократия. Вот, про что я говорю. До тех пор, пока школе нужны способные люди, я никогда не вылечу отсюда.

Слишком надменно и самоуверенно. И почему он сказал про себя в единственном числе? Ошибка перевода, или он действительно не считает своих друзей способными?

— А ты не думал подумать не только о себе? Некоторым может не нравится твоё поведение, — к Авроре вернулась прежняя уверенность в себе, и она решительно вцепилась в него взглядом.

— Серьезно? О других? Что ж, хорошо… — Маттис поднял руки над головой и крикнул на весь класс. — Ребят, минутку внимания!

Его руки приняли прежнее положение, после чего он снизил громкость своего голоса и стал толкать речь:

— Наша всеми любимая одноклассница Аврора сказала, что моё поведение раздражает весь класс. Так что, давайте проверим, кому оно и впрямь не нравится?

Мейер поднял свою праву руку и стал тыкать указательным пальцем на одноклассников по очереди.

— Может тебе? Или тебе? А может тебе не нравится, как я себя веду?..

В конечном счёте он указал и на меня, а вскоре эта своеобразная перекличка и вовсе закончилась гробовой тишиной.

— Вот видишь? Никто не хочет создавать себе лишних проблем. Советую и тебе взять с них пример.

Такой дерзкий комментарий не на шутку разозлил Аврору и она была готова вот-вот накинуться на Маттиса с кулаками.

— Ребят, может уже прекратим всё это? — донесся спокойный голос из толпы одноклассников.

В конфликт вмешался Эдисон Томас, который всё это время находился в числе зрителей.

Повезло, что именно он оказался поблизости. Мацубара тоже тут, но его рациональные выводы полностью идентичны тезисам Авроры, так что успокоить этих двоих у него не получится. К тому же он наверняка раззадорит Маттиса куда сильнее.

— Да, вот именно!

— Хватит ругаться, и так голова болит от всех эти ссор!

На удивление большая часть одноклассников стала поддерживать Эдисона. Среди них были не только те, кто входит в его близкий круг общения, но и другие. Ещё немного и у нас в классе появится своя Сато Кохару.

— Прекратить? А я и не начинала! Просто решила поставить одного глупца на место!

Желание побить Маттиса не покинуло Аврору, поэтому Эдисон взял всё в свои руки и встал между ними двумя, широко расставив руки, чуть ли не касаясь груди каждого оппонента.

— Глупца? Это я-то глупец? — искренне удивился Маттис.

— Да-да! Именно!

Аврора продолжала провоцировать Маттиса, пытаясь пролезть через разволновавшегося Томаса.

— Ребят, давайте без рукоприкладства… — отчаялся Эдисон.

— Мне плевать, что ты там себе навыдумывал, но до тех пор, пока в классе продолжают использовать вас как злодеев общества, я никогда не признаю тебя разумным существом! А уж тем более человеком, который в чём-то способнее меня.

Её так задели слова о меритократии? Или она думает, что способностей Маттиса действительно хватит, чтобы сама система от него не избавилась?

— Можешь говорить обо мне всё, что хочешь, но от своих слов я не отступлю, — Маттис всё также стоял на своём.

Даже если он прав, и школа действительно оценила его навыки по достоинству, даровав ему полную неприкасаемость, отношение Маттиса к учёбе продолжало ухудшаться с каждым днём в геометрической прогрессии.

— Ага, посмотрим, насколько долго твоё убеждение продержится в твоей дырявой голове.

Текущее положение дел таково, что государствам, которые спонсируют эту школу, не нужны такие равнодушные к важным аспектам жизни личности. В конце концов это безалаберное отношение может появиться и во взрослой жизни, перейдя на работу.

Но тут напрашивается и другой факт. Мы в этой школе достаточно давно, почти месяц прошёл с нашего зачисления сюда. И на протяжении этого времени троица немцев продолжала показывать своё наплевательское отношение к учёбе.

Может школа всё же предприняла что-то у всех за спиной? Или же слова Маттиса о своей неприкасаемости благодаря своим способностям чистая правда?

— Ладно, давайте подойдём к этому с другой стороны… — успокоился Эдисон, посмотрев каждому из негодующих в глаза. — Маттис, мы тебя задержали, верно? Ты можешь идти. Прости, что заняли у тебя так много времени.

— А? О, ладно, спасибо. Я пошёл!

Казалось, что Маттис был ошарашен словами Эдисона, но таков его подход. Поблагодарив, немец быстро вылетел из класса, а последовавшие за ним Герман и Гюнтер, всё это время стоявшие за моей спиной, вышли из класса с опущенной головой.

— К-куда?! Почему ты их отпустил? — разозлилась Аврора.

Внезапно из-за спин одноклассников вышел Мацубара и, положив руку на плечо Авроре, спокойно произнес:

— Этой беседой вы ничего не добьетесь. Не думаю, что ты сможешь заставить его поменять отношение к учебе лишь поговорив с ним единожды. Он не такой человек, который прогнется под чужое мнение.

Его мягкий голос был сравним с голосом Эдисона, а улыбка, излучающая тепло, согревала каждого, кто обратил на неё хоть каплю своего внимания.

Мацубара решил попробовать изменить подход? Прямо добродушный великан какой-то.

— И что с того? Из-за этого его нужно отпускать? Он ведь так и продолжит бездумно прогуливать уроки, пока наш класс будет постепенно разрушаться. А если кто-то тоже попробует и будет отчислен?

Хоть и немного, но её голос стал мягче. Судя по всему, секретная техника Мацубары сработала.

Неужели он так выражает ей благодарность за сотрудничество в библиотеке, видя в ней понимающего человека? Может не стоило Авроре так быстро соглашаться на его просьбу вести себя тише?..

— Аврора…

— Мы уже всё обдумали на этот счёт.

Эдисон попытался вмешаться в разговор, но, поняв, что разговаривать с Каруссо получается лучше у Мацубары, оставил это дело, хоть и изначально он был откровенно перебит.

— Сама подумай. В школе, где по статистике из девяносто шести учеников в среднем выпускается лишь двенадцать, такое поведение, как у этих троих, может показаться вопиющим. Не удивительно, если бы школа выдворила их сразу же, как только прогул уроков достиг серии в два-три дня.

Звучит разумно. А эта ситуация с Маттисом предоставила кучу полезной информации по делу школы, которая по сей день продолжает что-то скрывать.

У меня есть теория, что исключения происходят не в любой день, а в какой-то определенный срок, например в конце месяца. Школа собирает данные поведения всех учеников и каждый месяц исключает энное количество кандидатов, постепенно очищая списки.

Некий список хулиганов, который виден только учителям.

Однако, хоть эта теория и заслуживает находится на одной полке с другими, всё же я не думаю, что Мацубара пытается сказать про неё.

— Верно. Но этого не произошло, — вмешался Эдисон. — К тому же я сходил к Джессике Льюис и поинтересовался насчёт Маттиса, на что получил ответ: «Мы не можем исключить его лишь из-за одних прогулов и плохих оценок. Пока что он пригоден для обучения здесь».

Именно то, что я думал. Не существует никакого списка хулиганов, всё куда сложнее.

— Что ты хочешь этим сказать? — глаза Авроры округлились от очевидного шока из-за такого противоречивого описания Маттиса. — Лучшая в мире школа допускает такое ужасное отношение к учёбе?

— Как раз наоборот. Мы с Мацубарой много думали на этот счёт и пришли к выводу. Если вкратце, то школа будет проводить проверки пригодности учеников, от которых напрямую будет зависеть наше право учиться в ней.

— И дистанция, выстроенная между остальным классом и теми тремя, может аукнуться каждому из нас без исключения, — добавил Мацубара.

Услышав их догадки, Аврора призадумалась, стараясь переварить всё, что только что услышала.

— Поэтому, пожалуйста, оставь свои попытки исправить Маттиса и его друзей, чтобы не порвать последние нити отношений с ними, — попросил её Эдисон.

Однако Аврора не стала соглашаться, хотя в её голосе чувствовалась толика сомнения:

— Оставить попытки? Но ради чего? То, что вы рассказали мне, — просто теория, основанная на недосказанности школы. Что, если никаких проверок не будет и Маттиса и впрямь исключат, но чуть позже?

— Я понимаю твои чувства, подпитываемые необъяснимыми действиями школы. Из-за них мы вынуждены копить в себе страх, который впоследствии перерастает в гнев на твоих близких. Однако не тебе одной страшно. Я не прошу тебя верить мне на слово. Я лишь хочу настроить класс на нужную волну, дабы к концу месяца мы все не перекусали друг другу глотки.

Убеждающая речь Эдисона достигла сердца Авроры и она, шмыгнув носом, отвела взгляд и сказала:

— Ладно, хорошо. Всё-равно мои попытку исправить их в одиночку не достигнут успеха.

По итогу Аврора приняла самый благоприятный из всех исход и тихо собрала свои вещи, выходя из класса. Если теория Эдисона подтвердится, то она может не волноваться за то, что испортила отношения с троицей из-за своих попыток изменить их.

Что касается теории Эдисона, то я тоже думал над этим. И результат оказался таким же — школа скрывает что-то важное в нашей программе обучения. К Джессике я, конечно, не ходил, но в моём расследовании ключевой деталью пазла послужила именно информация, находящаяся в её словах.

Но, как бы то ни было, Мацубара, Аврора и Эдисон кое-где ошиблись. Вернее, не придали значение одной детали, сливающейся на фоне основной теории.

«Дистанция, выстроенная между остальным классом и теми тремя, может аукнуться каждому из нас без исключения»

А ведь и вправду. Если такое событие произойдет, — а оно точно произойдет, — то и вероятность отчисления тех троих увеличивается пропорционально количеству их ненавистников, число которых начнёт стремительно расти из-за воодушевляющей речи Авроры.

Чтобы человек помог тебе с каким-то делом, перед этим ты должен помочь ему с тремя такими же.

К тому же в условиях ограниченного пространства, троица немцев не то, что попытаться изменить свои устои не сможет, она, наоборот, погрузится в них с ещё большей силой.

В случае с классом мнение каждого может меняться в зависимости от окружения. Кто-то любил синий цвет, но вскоре полюбил красный, потому что три лучших друга сказали ему, что красные спортивные костюмы сейчас в моде.

После этого он поменял общество и его вкусы сменились вслед за ним. Во второй группе ему нравится белый, в третьей черный, а в четвертой вообще желтый. Дело вовсе не в человеке, а в том, что кажется ему нормальным.

В условиях с большим количеством людей такие изменения могут происходить очень часто. Общество напрямую влияет на твой мозг и убеждения. Но, когда это общество состоит из трёх человек, твои предпочтения не меняются от слова совсем.

И поэтому троица немцев, принявшая для себя закон «не помогать никому и не принимать помощь» не изменится, даже если каждый из них окажется на грани вылета.

К моменту чрезвычайной ситуации все трое из них сольются и станут единым мозгом, решения которого будет легко предугадать.

Кто-то из них точно будет исключен из-за своей неспособности сломать внутренний шаблон, прислушавшись к окружающим. Ведь чтобы выжить в этой школе, нужно иметь навыки разрушать шаблоны и искать бреши в правилах. Именно так ты сможешь существовать здесь.

Я закрыл за собой дверь класса, поскольку вышел последним.

Нужно было проветриться от всего этого порыва эмоций…

Часть 2

Что ж, ладно, когда я говорил проветриться, я имел ввиду немного не то.

Сразу же после окончания уроков я пошёл домой, чтобы выполнить все дела на выходные, а именно: убраться в комнате, приготовить поесть и постирать школьную форму. Обычно эти дела я выполняю в субботу и воскресенье, но недавно купленный абонемент в библиотеку сам себя не окупит. Нужно пользоваться им, чтобы потом не жалеть.

Взяв в руки арендованную в санитарном помещении общежития швабру, я принялся в ускоренном темпе вычищать каждый сантиметр пола в своей квартирке.

Это моя стандартная практика, за аренду уборочного инвентаря нужно платить фиксированную ставку в час, а если ты управишься раньше оговоренного времени, то тебе могут сделать скидку. Обычно я заканчиваю уборку за час, двадцать минут из которых занимает мытье полов и очистка пыли. По итогу аренда инвентаря выходит в два-три мерита.

Ладно, с уборкой покончено, а все грязные вещи уже постираны. Всё же без базовых бытовых предметов живется не сладко. Первым делом куплю себе чайник, а следом стиральную машину…

— Вроде бы готово.

Я отправил ложку риса себе в рот, чтобы проверить готовность блюда, и, удовлетворившись вкусом, выключил плиту.

Ужин на несколько дней готов. Конечно, это не огромная тара риса, которой я могу питаться месяц, но и большое количество еды держать в холодильнике не очень эффективно.

К слову, о нём. Совсем недавно в мою дверь постучал работник школы. Это была среда и я, как обычно, спокойно лежал на кровати, листая новости на своём телефоне.

Мою голову посетила мысль отправиться в библиотеку, однако внезапный стук в дверь прервал все мои планы. Я так обрадовался, что кто-то в такое время решил увидеться со мной, однако радость продлилась не долго.

На пороге стояло двое мужчин в масках и перчатках, а перед ними стояла какая-то огромная коробка.

— Вот, распишитесь, что вы получили оборудование, — сказали они мне и протянули планшет.

Вскоре я узнал все детали. Оказывается, школа стала массово менять неисправное оборудование на новое. Итоговый список замененных вещей мне не сказали, но с того дня у меня появился холодильник. Жить стало намного удобнее, поскольку теперь мне не нужно было готовить на один раз.

— Надеюсь, что чайник тоже входит в список приборов, которые вскоре заменят…

Горячий рис истощал пар. Я наложил небольшую порцию в тарелку, добавив нежный бульон даси, содержащий в себе мисо-пасту…

Ладно, помечтали и хватит. В тарелку с рисом полетели слегка обжаренные овощи. Стандартный набор по скидке, ничего необычного. Я ещё не настолько богат, чтобы готовить себе столь шикарные для моего бюджета блюда.

Вообще, у меня было желание приготовить что-то, похожее на тяхан, но из-за страха всё испортить я воздержался от этой идеи, приготовив самый стандартный набор: варенный рис и обжаренные овощи.

Усевшись поудобнее на пол, я стал гипнотизировать тарелку с ужином, постепенно вдыхая запах жаренных овощей, перемешанных с рисом.

— …

Нет, видимо с ужином нужно повременить. Моё тело привыкло получать энергию из еды после длительной вечерней прогулки.

Сейчас я стал меньше времени проводить на улице, отчего и мой ужин начал слегка уменьшаться в размерах из-за отсутствия потребности в еде.

В данный же момент мне совсем не хочется есть. Нужно что-то с этим сделать.

С этой мыслью я перестроил свои планы, собравшись на вечернюю прогулку. Надеюсь, круг до школы и обратно заставит мой желудок перейти в активную фазу пищеварения, чтобы я смог опробовать то, что приготовил своими руками. А уже потом, со спокойной и сытой душой, отправиться в библиотеку.

Маршрут я выбрал стандартный. От общежития до школы по длинной дороге плюс один цельный круг против часовой вокруг школьного корпуса, после чего возвращение домой по короткому пути.

С моим темпом я пройду этот путь минут за сорок.

Так я думал, но к концу своего пути, когда я должен был уже вернуться домой, мой график был немного нарушен.

И снова та самая школьная баскетбольная площадка.

Знакомые голоса привлекли моё внимание, и я решил подойти поближе. Не думаю, что в любом другом случае мне захотелось бы понаблюдать за этими парнями, однако Гюнтер и Герман откровенно спорили о чём-то с незнакомыми мне ребятами.

— Мы первые сюда пришли! — выкрикнул Герман.

Маттиса среди них не было.

— Да мне насрать! Мы старше, а значит вы должны слушаться нас!

Разве возраст даёт такие привилегии?

К тому же конфликт какой-то странный, на уровне детских разборок. Две стороны хотят занять место для игры, но никто не хочет идти на компромисс. Судя по всему, Герман и Гюнтер хотели поиграть один на один, поскольку рядом с ними больше никого не было.

А вот старшеклассников, наоборот, было целых шесть человек. Возможно, они надеялись на игру три на три.

— Может просто поделим её и поиграем каждый на своём кольце? — предложил Гюнтер.

Разумное решение. Правила стритбола позволяют играть на одно кольцо. Те же две команды, тот же способ зарабатывать очки, просто количество колец снизилось до одного. Как по мне, так это хорошая идея.

— А? Вы че, мелкие, совсем страх потеряли? На кой черт нам делить площадку с вами? Мы из «Министерства спорта-2», так что делить с кем-то то, что позволит нам стать лучше, мы не станем!

Эй, а это не сильно жестко для старшеклассника? Я понимаю его желание занять площадку целиком, но использовать свой статус и унижать человека младше тебя даже для троицы немцев выходит за рамки разумного. Да и Гюнтер ничего такого не сказал, он просто попытался решить конфликт мирным путем.

Как вдруг Герман выпустил мяч из рук и шипящими звуками бросился на стоящего перед ним старшеклассника. Тот, в свою очередь, даже не дернулся.

— Стой, Герман. Не слушай их, просто забей и пошли.

Гюнтер успел схватить разъяренного ученика за руку, успев бросить примиряющие слова. Но Германа такой расклад не устроил, и он попытался выбраться из хватки своего друга.

— Ямада? Привет! Не ожидала увидеть тебя здесь.

Тем, кто меня окликнул, была Сато Кохару. Она подошла ко мне со спины и поздоровалась.

За ней стояло четверо парней. Все они, как и сама Сато, стояли в спортивных костюмах. У одного из них был баскетбольный мяч в руках.

— Что такое? Что-то произошло между ними? — кивнула в сторону Германа и Гюнтера девушка.

Объяснив ей всё в подробностях, Сато поблагодарила меня и вместе с одноклассниками проследовала внутрь площадки.

Она что, хочет решить этот конфликт самостоятельно?

— …

Но стоило ей только попасть на глаза недавно сорящимся парням, атмосфера вокруг них изменилась, а уверенные в себе старшеклассники вдруг замялись, словно увидев кумира своего детства.

Искренняя улыбка появилась на лице каждого из них, отчего те показательно смягчили тон, чтобы поприветствовать её.

В ответ Сато улыбнулась и ответила тем же, добавив к каждому приветствию имя того, к кому она обратилась.

Не хочется думать об этом, но… Она запомнила имена всех в этой школе? Вот, что делает популярность с людьми.

— Мы хотели бы занять эту площадку, а тут вы. Что-то случилось? Вам нужна помощь?

Напористая Сато подошла к самому активному из старшеклассников, заваливая его вопросами.

Казалось, будто бы этого хватит, чтобы образумить зазнавшегося ученика, но тот, в свою очередь, продолжал стоять на своём.

— Я… Мы… Они пытались выгнать нас… Площадка ведь…

Говоря «продолжал стоять на своём» я имел ввиду «отчаянно пытался сохранить лицо», что получалось у него не очень.

Видать появление Сато слишком сильно повлияло на него. Его дерзкая манера речи куда-то подевалась.

Благо Гюнтер вмешался в весь этот цирк и объяснил Сато детали конфликта, которые я не успел застать.

По его словам, те парни и впрямь пришли чуть позже, изъявив желание прогнать немцев, воспользовавшись своим статусом. Герман стал отстаивать занятую им территорию, а после всё переросло в словесную перепалку с не самым приятным содержанием.

Сато внимательно слушала речь Гюнтера, ни разу не отведя от него взгляд. Когда он закончил, она несколько раз кивнула головой и хлопнула в ладоши, привлекая внимания всех.

— Хорошо, сделаем так. Устроим соревнование! Победитель заберёт себе всё поле.

Заявление Сато показалось мне крайне эффективным. Это именно то, что нужно было сделать, чтобы успокоить обе стороны конфликта.

Но стали бы старшеклассники слушать кого-то другого? Если бы это предложение выдвинул я, или Гюнтер, то такого эффекта, как с Сато, оно бы не возымело.

— Но нас ведь шесть, а их два. Как мы играть-то будем? — подметил лидер старшеклассников.

— Мои одноклассники будут играть за них. — кивнула в сторону учеников класса «МД-1» Сато. — Гюнтеру и Герману хватит и одного кольца, собственно, как и нам. Поэтому наш класс объединится с ними.

— И что это получается, мы будем играть пять на пять? — воодушевился Герман.

— Всё так. Пять на пять с одной обязательной заменой во второй половине игры, чтобы было честно.

Увидев задумчивое лицо старшеклассника Герман, стал подначивать его, на что тот ответил:

— Ах, ладно. Только не плачьте потом.

И так судьба баскетбольного поля решится в игре между сборной первой параллели и классом «МС-2».

После недолгих обсуждений были обговорены награды и правила матча. Два периода по семь с половиной минут с перерывом в две минуты. Обязательная замена должна будет воспроизведена в начале второго периода.

По наградам всё осталось как есть. Сборная первого года получит два кольца для «МОР-1» и «МД-1». А если победит класс «МС-2», то они смогут занять всё поле целиком.

Последним решением был выбор судьи, но Сато быстро решила и эту проблему, добровольно согласившись взять эту роль на себя.

Так начался матч за школьное баскетбольное поле. Один из старшеклассников сел на противоположную сторону корта, когда как Герман, выбранный запасным на первую половину, уселся прямо возле меня.

Смотреть мне тут было не на что, поэтому мне хотелось отправиться домой как можно скорее.

Но, если бы я сделал это сейчас, то и возможность поговорить с нужным мне человеком моментально исчезла.

Именно поэтому я стал следить за игрой, хоть и знал, что удовольствия от просмотра матча получить не удастся.

По завершению первого периода команды отправились на перерыв. Игра обоих команд была зажатой и аккуратной. Видимо, каждая из команд собирала данные о сопернике, чтобы использовать ими для создания стратегии на второй период. Итоговый счёт по окончанию периода был двадцать два двадцать в пользу старшеклассников.

— Ямада, Ямада! Как тебе игра? Правда понравилось? Не каждый день увидишь матч такого уровня.

Ко мне подбежала Сато со свистком в руке. Между нами была металлическая решетка и она, запыхавшись, уперлась на неё руками, смотря мне прямо в глаза.

— Такого уровня? Но они ведь играют вполне обычно?

На мое замечание Сато изумленно склонила голову, не меняя радостное выражение лица.

— Не бери в голову.

Неловко вышло. Всё же не мне оценивать игру в баскетбол. Мне ведь даже не с чем сравнить, кроме как с Маттисом, уровень игры которого очень высок.

— К слову об игре. Ты вызвалась быть судьей, но почему не захотела поиграть?

В ответ она лишь рассмеялась и прислонилась лбом к решетке, энергично объясняя:

— Ох, Ямада, на то есть три причины. Во-первых, я изначально не хотела играть и пошла за одноклассниками в роли поддержки, чтобы посмотреть, как они играют. Во-вторых, игре нужен был беспристрастный судья. Ну, по крайней мере, тот, кому доверяют обе стороны. Навряд ли те парни из старших классов согласились бы поставить на роль судьи тебя. А мне они, вроде как, доверяют.

Оно и правда. Старшеклассники бы сразу заподозрили меня в подсуживании. К тому же у меня нет опыта в судействе — количество моих ошибок может значительно повлиять на игру.

— Ну и в-третьих, простая разница в способностях. Я девушка, к тому же не баскетболистка. На площадке меня попросту раздавят и не заметят.

В конце она легонько хихикнула, будто представив у себя в голове эту картину.

Тем не менее, она приложила все силы для того, чтобы подойти к прогулке со своей группой, приложив максимум усилий. Спортивный костюм, сигнализирующий о том, что Сато в любой момент готова войти в игру, является тому доказательством.

Яркий пример того, как человек своими действиями может заработать доверие. Не удивлюсь, если те старшеклассники зауважали Сато не сколько из-за внешности, сколько из-за её обаятельности и вниманию к мелочам.

— Вот как, понятно, — сухо ответил я, не зная, как продолжить диалог.

Доверие…

Значит, значительная часть школы уже прознала про девушку с именем Сато Кохару. Удивительно. Смотря на наш класс сложно понять, какова цена у того, что подразумевается под словом доверие. Но, вспоминая информацию, которую я узнал про неё ещё на вступительных экзаменах, вполне возможно, что для Сато это не такая уж и большая проблема.

Наш диалог прервал звук будильника с телефона Сато.

— Ладно, Ямада, я побежала. Перерыв закончился.

Следом прозвучал резкий свист, бьющий по ушам, и отдыхающие парни вышли на корт.

Герман, до этого сидевший на скамейке запасных, вошёл в игру вместе с остальными. На его место пришёл тот, кого я так долго ждал.

Мне хотелось подойти и заговорить с ним, сделать первый шаг, но вместо этого я сам оказался тем, с кем решили заговорить.

— Ямада Ицуки, так ведь? Ты, вроде как, не спортсмен. Почему вдруг так увлеченно смотришь за матчем?

На этот вопрос у меня не было ответа. Вернее был, но Гюнтер вряд ли удовлетворится им.

В ответ на моё молчание немец растерялся и смущенно произнес:

— Ах, извини-извини. Наверное, странный вопрос, да? Мы с тобой не имеем ничего общего, а я тут обращаюсь к тебе как к старому знакомому. Ещё и эта ситуация в классе…

— Ничего, мне не обидно. Просто я удивился, когда человек из желающей дистанцироваться от класса группы сам обратился ко мне, да ещё и по такому пустяку.

Это может прозвучать обидно, но, если я хочу выжать из него максимум информации, стоит слегка сменить тон на напористый.

Гюнтера же не задели мои слова. С грустью в голосе он ответил:

— Понятно, вот в чём причина…

Воцарилась неловкая тишина. Даже крики Германа на площадке не могли пробиться сквозь созданную нами вакуумную зону, через которую не проходит звук.

Нужно как-то продолжить разговор. Не каждый день удается поговорить наедине с членом троицы немцев.

— Ты сидишь. Разве твоя сыгранность с Германом не должна была стать ключом к победе? Мне казалось, что ваш дуэт будет в игре все два периода.

В ответ Гюнтер саркастично выдохнул и с разочарованием на лице ответил:

— Ты правда так думаешь? — в ответ я кивнул и продолжил слушать немца. — Дело в том, что я, хоть и спортсмен, но игры с мячом особо не люблю. Такие важные матчи не для меня. С детства я был увлечен плаваньем и хотел отдать ему жизнь, но обстоятельства вынудили меня отказаться от своей мечты…

Значит все те игры в баскетбол были не более чем хобби?

— В тринадцать лет я получил травму и мне запретили участвовать в соревнованиях на высоком уровне, — он коснулся своего правого плеча и посмотрел на площадку, на которой разгоралась самая настоящая битва. — В то время я уже был знаком с Германом, хоть и поверхностно. Мы учились в одной параллели, а наши классы находились напротив. У нас был один маршрут до наших секций, так что нам пару раз удавалось переброситься парой тройкой слов.

Так значит те двое и впрямь близкие друзья. Маттиса нет в его истории, значит он стал неким третьим лишним, который присоединился к ним сразу же после зачисления в эту школу.

— Когда врач сообщил мне эту неприятную новость, я перестал заниматься спортом и, соответственно, ходить на плаванье. Я был разбит и сильно расстроен, пока в один из дней ко мне в класс после уроков не забежал Герман и не стал расспрашивать меня о том, почему я перестал ходить вместе с ним.

В этот момент, словно сама судьба услышала наш диалог, Герман забил мяч в кольцо из сложной позиции, пока его опекали сразу три человека. Свой успешный бросок он отпраздновал торжественными криками. Счёт в игре стал равный.

— Тогда я поведал ему о своей травме и он, не думая, спросил меня: «Разве это причина сдаваться и бросать спорт?». Именно тогда в его глазах я увидел что-то, похожее на огонь, который продолжает гореть по сей день, — усмехнулся Гюнтер, наконец повернув свою голову ко мне. — День изо дня он заходил в мой класс после уроков, стараясь вытащить меня, чтобы я посмотрел за тренировкой баскетбольного клуба. Всё началось с обычных проводов до раздевалки, потом я стал оставаться и наблюдать за его игрой. А когда до конца обучения в нашей школе оставалось пара месяцев, я стал оставаться с ним после тренировки, чтобы сыграть матч один на один до пяти очков и побросать в кольцо.

Стоит похвалить напор Германа. Именно он смог вдохнуть в Гюнтера жизнь и желание заняться спортом вновь. Хоть и не профессионально, но всё же, хуже от этого точно не станет.

Второй период подходил к концу. Часть меня была удовлетворена рассказом, когда как другая часть испытывала неимоверное желание копнуть ещё поглубже.

Поддавшись искушению, я всё же спросил его:

— Что ты думаешь о своём положении в классе? Разве тебе приятно быть тем, кого откровенно используют как причину для разжигания конфликтов?

Услышав мои слова, уголки губ Гюнтера опустились, и он вдумчиво посмотрел в небо.

— Что я думаю? Послушав обвинения Авроры вот так в лицо, мне стало стыдно. Я хотел убежать и закрыться у себя в комнате. Благо Маттис смог защитить нас, А Эдисон, судя по слухам, сумел сгладить углы.

— Защитить вас?

Может ли быть такое, что Маттис, олицетворяющий безделье троицы немцев, на самом деле является не причиной их поведения, а следствием, которое внедрило эти устоявшиеся нормы поведения в их группу?

— Да, Маттис, в какой-то степени, не виноват. Именно мы заварили эту кашу. Он лишь попал под горячую руку, когда Герман выразил желание познакомиться с ним, пока мы ехали сюда в автобусе. Хоть и его отношение к учебе я полностью не одобряю…

Если сравнивать статистику прогулов тех троих, то Маттис будет занимать уверенное первое место, во много раз обгоняя второе, то есть Германа. Гюнтер в этом плане не тот, кого откровенно можно было назвать прогульщиком.

Да и в дни, когда он прогуливает уроки, его чаще всего видят с оставшимися членами троицы немцев, когда как Маттис и Герман могут спокойно гулять по территории школы, ничем дельным толком не занимаясь.

— Вы познакомились с Маттисом? То есть вся ваша попытка отсоединиться от класса исключительно ваша с Германом затея? — продолжил расспрашивать я.

— Что-то в роде того. Если честно, то это особенность характера Германа, которую Маттис назвал «нежеланием ввязываться в чужие проблемы». Он был такой с самого детства. Ни с кем не дружил, часто ссорился и влезал в драки, а девушки боялись даже думать о нём, поскольку тот не щадил даже их, если они ужасно относились к нему.

Значит философия их поведения строится не на желании набрать расстояние, чтобы не ввязываться в чужие проблемы. Оно строится на устоях Германа, который с самого детства не умел заводить друзей и общаться с людьми.

— Как-то раз после тренировки мы с ним как обычно отрабатывали бросок в кольцо. Герман рассказал мне, что я стал его единственным другом за всё это время. Он не мог ни с кем подружиться со времён поступления в младшие классы. Все для него казались скучными и неинтересными. Герман старался держаться от таких людей подальше, живя в собственном мире. Именно так он описывал свою жизнь.

Правда ли, что Герман считал этих людей неинтересными? Может на самом деле его поведение куда глубже, чем простое нежелание общаться со скучными людьми?..

— Однако количество людей, которые казались ему интересы, продолжало расти. Герман мог спокойно поговорить с каждым из них, приняв попытки подружиться. Но его репутация грубого парня играла свою роль, и все, с кем он хоть раз общался, старались больше не связываться с ним.

— В этот список людей входил и ты, Гюнтер?

Он утвердительно кивнул и продолжил.

— Я не знаю критериев, по которым Герман составлял его. Но выслушав историю одиночества этого парня, мне стало как-то тяжко на душе. Не сколько от сочувствия, сколько от понимания, что он старается, а все так и продолжают считать его хулиганом, не способным нормально общаться с людьми.

А ведь в данный момент весь класс думает об этой троице именно в таком ключе.

— К тому же Герман, до этого не имевший друзей, помог мне снова загореться спортом и найти дело, которое мне нравится. Я многому обязан ему. Поэтому я не хотел, чтобы его считали изгоем класса. Пусть это буду я, но никак не он. Потому что…

Поняв, что наговорил лишнего, Гюнтер остановился и сжал кулаки.

Я же останавливаться не желал, к тому же мой метод ведения переговоров уже доказал свою ценность.

— Потому что?

Гюнтер понял, что я заметил его последние слова и, сделав глубокий вдох, попытался уйти от темы:

— Ничего.

— Нет, теперь мне интересно.

— Забудь, просто забудь.

— Я не смогу. Эта недосказанность будет мучать меня перед сном, и я не смогу нормально спать. Моя успеваемость упадет и меня могут исключить из школы.

Наша словесная перепалка, скорость которой была сравнима со скоростью пуль, внезапно замедлилась. Услышав мою цыпочку размышлений, Гюнтер задумался, переваривая такую дешевую провокацию.

— К тому же, если кто-то из класса увидит, как я спокойно общаюсь тут с вами, меня могут принять за вашего друга и закидать оскорблениями.

Совсем бессмысленный и не относящийся к разговору факт.

«Причем тут это? Он и так и так будет замечен. Эта информация никак ему не поможет» — должен был подумать Гюнтер, но страх вовлечения в их групповые проблемы невинного человека сменил вектор его размышлений, отчего он сдался:

— Ладно, я скажу, только никому не говори, понятно?

Я послушно кивнул и стал слушать секрет, который он так яростно пытался скрыть.

— На самом деле Герман не должен был здесь оказаться. Это я хотел поступить в эту школу, чтобы получить право выпускника. Однако Герман, не желавший расставаться со мной, узнал о моем желании за неделю до начала вступительных экзаменов, а после сообщил мне, что отказывается от своей мечты стать профессиональным баскетболистом. Он отклонил все предложения спортивных университетов из других стран и поехал вместе со мной сдавать вступительные экзамены в эту школу.

Понятно. Так вот, почему Гюнтер, являющийся самым прилежным учеником из этой троицы, вынужден проводить своё время в окружении Германа и Маттиса.

— Именно поэтому мне хочется получить право выпускника вместе с ним. Не хочу, чтобы он терял свою мечту из-за меня.

Эта фраза была последней, которую я услышал от Гюнтера за сегодня. Всё потому, что матч за баскетбольную площадку закончился и все участники вышли в центр, дабы выразить уважение и пожать друг другу руки.

Победу одержала сборная моей параллели, так что на сегодня поле принадлежит классу Сато и моим одноклассникам.

Уходя, я заметил, как разгневанные старшеклассники покидают поле. Этот случай сильно отразится на их репутации.

Сато же, видя, как они расстроены, крикнула им вслед приободряющие слова, отчего те аж засветились от счастья, а их щеки слегка покраснели.

Мне тоже пора возвращаться домой.

Часть 3

Дорога до дома была непростой. Я нарочно выбрал длинный маршрут, чтобы заручиться поддержкой свежего воздуха и разобрать всю полученную мной информацию по полочкам.

Кто бы мог подумать, что главный прогульщик, заставляющий класс нервничать, окажется человеком, не относящимся к настоящей идеологии троицы немцев?

Действия Маттиса никак не связаны с тем, чего хотят Герман и Гюнтер. Так почему же он продолжает быть в их кругах?

Всё из-за того, что Герман проявил решительность и принял первые шаги для знакомства с ним? Но тогда образ человека, который отталкивает одноклассников, совсем для него не подходит. Скорее он вынужденно сделал вид, что похож на Германа, чтобы по итогу завоевать его доверие.

Тогда назревает другой вопрос, зачем именно он это делает? По словам Маттиса он человек, который уверен в своих способностях. Для чего ему водиться с ними, постепенно навлекая на себя гнев одноклассников?

Было бы лучше, если бы он прогуливал уроки в одиночестве. А так он не только запятнал свой имидж, так ещё и построил репутацию человека, который ничем не отличается от Германа.

Но действительно ли он не отличается от него? Как по мне нет, они абсолютно разные.

Герман ведёт себя ужасно, потому что по-другому не умеет. Он не привык зарабатывать себе друзей путем разговора. Его привлекают люди, которые выглядят как те, кто готов выдержать его тяжелую и местами грубую речь.

Маттис же ведёт себя так, потому что хочет этого и, вероятно, знает, что делать дальше. Каждое его действие и слово наполнено уверенностью, словно он знает, что в любой момент может достичь вершины, предприняв определенные шаги.

Их мотивы и возможности, несомненно, разные. Сравнивать их можно до бесконечности, однако причина, по которой Маттис продолжает водиться с никак не относящимися к нему людьми, остается неизвестной.

К тому же, помимо троицы немцев, на горизонте стала появляться другая проблема.

Один из поступающих сюда во время школы предупредил меня о потенциале, скрытой в Сато Кохару. Я пока не понял, стоит ли верить его словам, однако скорость, с которой Сато завоевывает доверие, начинает меня пугать.

Её имя стало почитаться в кругах старшеклассников. Что будет, если она продолжит жить в таком темпе? Станет популярной на всю школу? Доберется до учителей?

Этого я точно не знаю. Да и знать, если честно, не хочу. Пока мне непонятна причина, по которой она это делает, скорость завоевывания репутации меня никак не волнует.

А вдруг она делает это не специально? Что, если она сама по себе такой человек? Харизматичный, обаятельный, доброжелательный и миролюбивый. Словно смесь лучших качеств Эдисона, Мацубары, Авроры и ещё нескольких суперзвёзд.

— Всё же быть старшеклассником тяжело…

В ожидании лифта мой мозг был занят размышлениями о завтрашнем дне. Мой абонемент истекает послезавтра, поэтому сегодня мне нужно составить список книг, которые я хочу прочитать за все эти два дня. Времени у меня будет достаточно, поэтому два-три небольших произведения длинною в сто-сто пятьдесят страниц я должен успеть прочесть. Да и взять…

Дзынь

Мой телефон, издавший странный звук, завибрировал. От страха поломки я заволновался, но, взяв устройство в руки, успокоился.

— Не часто мне пишут.

Если быть точным — никогда.

Посмотрим, что тут у нас…

Ладно, беру свои слова назад. Счетчик сообщений остается на нуле. Это сообщение от школы.

В нём говорится о срочном классном часе двадцать четвертого числа в десять часов утра.

— Надеюсь, что там объявят комнаты, которым школа подарит чайник…

Стоп, погодите-ка. Почему я вдруг вспомнил теорию Эдисона и Мацубары?

А ведь точно. Приближается конец месяца. Одна из возможных причин, по которой Маттиса ещё не отчислили, было определенное для исключения время, которое нам так и не разгласили.

Может ли быть такое, что на этом классном часу нам наконец расскажут информацию, которая нас так волнует? Или этот классный час станет подготовкой к «проверке», о которой наш класс стал догадываться.

И интересно, почему школа вдруг решила инициировать классный час, сообщив о нём в такое позднее время? Неужели они ждали какого-то момента, чтобы сделать это?

Или в этом нет никакого скрытого смысла и столь позднее сообщение обусловлено простой забывчивостью со стороны персонала.

Такое может произойти, если это дело доверят Майку.

— Тем не менее…

Наш класс ждёт что-то серьезное. Даже простые ответы на интересующие нас вопросы могут оказаться плачевны для каждого из нас.

Глава 5. Лидер?

Вступление

Суббота. День, который буквально создан для отдыха. Это не воскресенье, во время которого думаешь «завтра на учебу…» и не пятница, во время которой отдых возможен лишь под вечер.

Идеальный момент, чтобы выйти на улицу, прочитать книгу, или вовсе проспать весь день, набирая силы.

Вариантов множество. Но почему…

— Что-то случилось, Танака?..

Почему на её лице прямым текстом написано «разочарование»?

Зайдя в лифт, я думал позвать кого-то из знакомых, чтобы обсудить некоторые вопросы, касаемо классного часа. Мог ли я знать, что девушка со столь недовольным лицом найдет меня первой?

— Всё в порядке, наверное… — Танака от меня отвернулась.

И что в такой ситуации делать? Стоит ли мне…

— На самом деле нет.

Она решила рассказать мне всё сама. Ясно.

— Кто же знал, что школа решит провести классный час в субботу утром? И предупредить об этом вечером накануне?

Её быстрая речь достигала стенок лифта и просачивалась в шахту через вентиляционное отверстие.

Танака хочет выговориться? Лучше просто выслушаю.

— Мало того, что класс начал разваливаться, так ещё и первая половина дня законного выходного насмарку. Я, вообще-то, хотела потратить утро субботы за учёбой в тишине, а не на классном часу среди одноклассников, которые вот-вот перегрызут себе глотки.

Правая рука Танаки продолжала сжимать сумку с большей силой. Да уж, слишком много всего произошло, чтобы вот так просто взять и назначить классный час в выходной день.

Извинения в виде чайника я ещё приму, а вот потраченное время Танаки вернуть уже не получится.

— Согласен с тобой. Неприятно получилось, — бросил я в качестве поддержки.

В ответ она посмотрела на меня, как бы говоря: «Да что ты говоришь?».

После этого у меня отпало всё желание начинать разговор первым и весь оставшийся путь до школы прошёл в тишине.

Часть 1

Зайдя в класс и усевшись за свою парту, я заметил два ключевых изменения в классе, которые не давали мне покоя до самого начала классного часа.

Во-первых, странная атмосфера в классе. Обычно активный класс вечно разбредался перед началом уроков и классных часов. Кто-то воссоединялся в свои группки, кто-то выходил в коридор, а кто-то поэтично стоял у окна, всматриваясь в красочное небо.

Сейчас же всё было иначе. Каждый из учеников сидел на своём месте и излучал напряжение. Плечи всех одноклассников были напряжены. Всех, кроме одного.

Маттис Мейер, по совместительству человек, который стал вторым заметным изменением в моем списке, сидел слева от меня в совершенно расслабленной позе. Его голова лежала на левой руке, а правая, находясь на парте, вертела стилус для интерактивного экрана.

Увидев меня, он слегка улыбнулся и воодушевленно помахал, на что я неловко поднял свою руку и стеснительно отвернулся в другую сторону, где сидела Ирини, накрывшись своей сумкой.

— Без опозданий, значит, — отметил я шёпотом.

Испугался такого экстренного классного часа? Боится быть исключенным?

В любом случае, даже если его исключат из школы сегодня, то он больше ничего не успеет предпринять, чтобы предотвратить это. Так зачем он пришёл сюда, если информацию, которую нам разгласят сегодня, можно получить от Гюнтера и Германа?

Решил улучшить статистику и взяться за голову? Что-то я сомневаюсь.

— Итак, класс. Вижу, все в сборе, очень хорошо. Тогда приступим… — окликнула Джессика класс и слегка убавила свет в помещении с помощью маленького пульта.

Её тяжелые шаги эхом проносились по кабинету, пока наконец не затихли возле кафедры в самом центре.

Из-за моего места я не мог рассмотреть лица одноклассников, но, что-то мне подсказывало, сейчас они напряжены куда больше. А всё из-за теории Эдисона и Мацубары, которая была донесена до масс буквально вчера.

— Не буду таить. Школа скрывает от вас много, даже слишком. Всё, что вы сейчас знаете, занимает не больше двадцати пяти процентов от общей информации, которая вам доступна. Но всего понемногу. Я здесь, чтобы поделиться с вами ещё одной крупицей драгоценных знаний.

По классу пронеслась волна удивлённых вздохов.

Так значит размышления о недоговоренности в речи директора и самой Джессики — это не простые предположения, а реальный факт, который школа допустила нарочно.

— Не так давно в вашем классе возникла ссора, в ходе которой некоторые из вас попытались добраться до истинной сущности этого места. Вынуждена вас похвалить, вы были полностью правы, — с улыбкой на лице она отошла от экрана, пока на нём транслировалась запись с камер в нашем классе. Запись демонстрировала вчерашнюю стычку Авроры и Маттиса, а если точнее, её конец, где Эдисон и Мацубара размышляют на счёт системы отчисления учеников.

Всё оказалось куда проще, чем я думал. Мне казалось, что эту информацию школа будет держать в секрете до самого конца. Но я в какой-то степени рад, что теперь эта недосказанность не будет давить на всех нас.

— Так это правда, что нас будут проверять и непригодных отчислять? — послышался чей-то испуганный голос.

— Да, всё так. Школа действительно будет проводить некие проверки, в ходе которых вы должны будете доказать свои способности. Если точнее, то вы будете сражаться против учеников других классов.

Межклассовые соревнования. Что-то новенькое.

— П-против классов? Но для чего это нужно? — недоумевающие ученики продолжали забрасывать учителя вопросами.

— «Международная старшая школа» — это не место, в котором вы будете прохлаждаться за учебой и спортом целыми днями. Да, в ней есть различные клубы и места для развлечений, но все они не более, чем хобби. Клубы не участвуют на межшкольных соревнованиях, спортивные навыки не дают никаких достижений для будущего, а первые места в тестах лишь показывают ваши способности, но не гарантируют право выпускника.

— Как это понимать, учитель? — перебил её Мацубара, подняв руку. — Разве смысл меритократии не в том, чтобы получать всё, будучи способным?

Разумное предположение. Если эта школа называет себя «самой меритократичной», то и её политика должна полностью совпадать с высказываниями.

— Слушай и вникай, Мацубара Арата, — произнесла Джессика, положив руки на кафедру. — Эта школа — место, создающая людей, которые будут способны улучшить мир в будущем. Никому не нужны способные одиночки, действующие как душе угодно.

Одни в поле не воин, так, что ли? Не эта ли фраза является полной противоположностью самой меритократии?

— Да и самой меритократии как таковой не существует. Лидеры стран хоть и приняли её как основную форму правления, всё же страны, в которой меритократия будет единственной и незаменимой основой, не существует. Именно поэтому она и предстает в виде смешанных образов, а люди соединяют её с уже известной нам демократией и бюрократией, дабы добиться лучших результатов.

Получив такой ответ, Мацубара притих, но по состоянию его тела не скажешь, что он напряжен. Скорее он увлечен рассказом куратора, получая удовольствия от полученной информации.

— И «МСШ» не прошла стороной. Смысл этой школы — не только в том, чтобы приучить детей к выживанию в мире меритократии. Приспособить вас к взрослому миру, вот, что ещё мы хотим сделать. Политические интриги, вражда с фракциями, подпольные сражения и создание тактик. Всё это существует и будет существовать во взрослом мире, скрываясь за пеленой классических ситуаций. И вы, мои дорогие ученики, должны будете обуздать всё это, чтобы в будущем, воспользовавшись «Правом выпускника», каждый из вас мог сделать абсолютно всё, что пожелает, благодаря своим способностям.

Звучит так, словно школа создает интриганов для создания гражданской войны и свержения власти «ОГ». В прошлый раз объяснения Джессики были куда более сдержанными.

— Поэтому с этого дня каждый из вас должен стать союзником, дабы сплотиться в одну большую коалицию. Вы должны забыть все ваши внутренние разногласия, чтобы настроиться на масштабную войну. В сражениях против классов ваши стычки станут для других оружием, а информация бомбой замедленного действия, которая, рано или поздно, взорвется прямо у всех на глазах…

Стычки с другими классами, информация, оружие…

Ясно, теперь я понял, почему эту школу называют лучшей. Ученики здесь проходят настоящую симуляцию взрослой жизни, участвуя в битвах класс на класс, словно мы какие-то политические организации.

Конечно жаль, что подробности этих стычек нам расскажут слегка позже. Хотелось бы узнать про всё прямо сейчас.

— И именно за этим школа собрала вас прямо сейчас. Вы — хаотичный набор инструментов, входящий в состав небольшого чемоданчика под названием «МОР-1». Вам нужен слесарь, способный управиться со всеми инструментами и найти им применение. Человек, способный вести вас за собой, с помощью которого вы будете одерживать верх. Лидер, если говорить коротко.

Вся информация, которая до этого фигурировала в речи классного руководителя, была прогревом к по-настоящему важному событию в жизни нашего класса, а именно — выбору лидера.

Хотя и отметать в сторону новые знания о том, что нас ждёт, я бы не стал. Теперь, когда наши одноклассники знают про классовые сражения, их отношение друг к другу может быть изменено в любое из направлений.

Отношения, точно. Теперь, когда школа официально объявила о том, что нас ждёт в скором будущем, мои связи с некоторыми учениками могут быть разрушены. Надеюсь, на доброжелательную Сато это никак не отразится.

— Лидер? А на кой он вообще нужен? — прорычал Герман.

—У лидера есть множество привилегий и обязанностей. Во-первых, лидер класса является его официальным представителем на бумаге, школа передает всю индивидуальную информацию исключительно через него. На бумагах роль лидера может быть хоть у всего класса сразу, но это не практично и влечёт за собой некоторые трудности.

Лидер как официальный представитель класса в делах школы. Удобно и эффективно, если нужно донести какую-либо информацию всему классу, но время классного часа нужно для объяснения чего-то важного.

— Во-вторых, лидер класса будет выдвигать множество решений, когда как сам класс может спокойно оспаривать их или принимать на своё усмотрение. Одним из таких решений является выбор ученика на исключение.

По классу прокатилась волна удивлённых возгласов. Кто-то ахнул, кто-то прокашлялся, а кто-то нарочито усмехнулся.

— П-подождите, то есть судьба учеников зависит напрямую от этого человека? — разнервничался Эдисон.

— Не совсем. В основном ваши межклассовые сражения будут содержать в себе правила, напрямую указывающие на тех, кто по окончанию схватки будет исключен. Если таких правил не будет, то в игру вступает лидер класса. Он выдвигает лицо или группу лиц на исключение и класс проводит голосование. Перевес в один голос «ЗА» означает незамедлительное исключение выбранных лидером лиц.

Рука Эдисона медленно опустилась. Что же он испытал, услышав эти слова? Страх, предвкушение, несправедливость? Сложно понять.

— Теперь перейдём к самим выборам лидера. В течение следующей недели вам нужно провести выборы и определить человека, который и станет вашим лидером на следующее неопределенное количество дней.

— С-стойте, а почему мы должны выбирать? — удивлённо произнес Эдисон. — Разве власть достойных не означает, что лидером должен стать лучший из нас в рейтинге?

Вспомнив недавние слова Мацубары про меритократию и единственную объективную оценку учеников в виде их личного рейтинга, Эдисон решил возразить, поскольку именно эта идея казалось ему логичной.

— Да, ты прав. Однако выбор лучшего из вас на пост лидера является крайней мерой, если вы не сможете определиться с кандидатом в течение следующей недели. В таком случае лидером вашего класса станет человек, который был зачислен в школу на первом месте первого отбора.

То есть, в случае нашего класса, лидером станет человек с самым высоким баллом за «Разносторонность».

Взгляд Джессики задержался на мне. Благо никто из одноклассников не заметил его.

Дела плохи.

— Но выбранный школой кандидат может оказаться неспособным. В вашем индивидуальном рейтинге нет графы «Лидерские качества». Да и оценить их школа не имеет право, поскольку единственные, кто знает учеников, это сами ученики.

Грубо говоря, школа решила добавить нотки демократии в выборы лидера и провести их как обычные выборы с кандидатами, которые сражаются друг с другом.

— Так что в течение следующей недели именно вам предстоит решить судьбу вашего класса.

— А каков формат? Тест… Или же комплексный экзамен? — поинтересовался Мацубара

— Формат выборов не установлен школой, поэтому вам нужно самим определить его с помощью голосования. Будет ли это тест на лидерские качества, или сдача экзаменов по школьным предметам. А может вы захотите устроить мордобой. Пока то, что вы выбрали, может определить кандидата, за это можно проголосовать.

— Всё? Неужели прям всё? Погодите… Мордобой? — удивился Эдисон, подскочив со своего места.

В ответ Джессика улыбнулась и, сложив руки на груди, посмотрела прям на него.

— Да, я не ошиблась, когда говорила всё. Можно выбрать любое мероприятие. Даже камень-ножницы-бумага подойдёт, если по итогу будет выбран один человек, который займет пост лидера класса. Однако в соревнованиях, где есть риск затяжной или травмоопасной битвы, школа будет корректировать правила. К примеру, если вы единогласно проголосуете за бокс, то он будет значительно видоизменен. Время раундов будет укорочено, а варианты победы урезаны. Бой будет проходить до трёх идеальных попаданий, а нокаут противника будет караться вылетом участника с состязания с последующим исключением бокса и повторным голосованием.

Школа не хочет допустить тяжелых увечий, звучит разумно и даже мило.

И нам что, разрешают решить судьбу класса простой игрой на удачу?

— Если подытожить, то все виды соревнования, за которые вы хотите проголосовать, могут урезаться правилами. Рекомендую уточнить, перед тем как начать голосовать за них, — сказала она, слегка увеличив яркость ламп. — Ах, и да. Вы не можете просто подойти и объявить себя лидером. Даже с помощью голосования. Это правило нужно, чтобы избавиться от возможности запугивания и шантажа со стороны учеников.

Заставить каждого ученика в классе силой проголосовать за нужного тебе человека и остаться незамеченным куда легче.

Школа будет пристально следить за соревнованием по выбору лидера, которое выбрал класс, так что она наверняка сразу же заметит попытку ученика поддаться кому-то конкретному, после чего последует расследование и личность шантажиста смогут легко вычислить.

— Неделя выборов пройдет до тридцатого апреля. За это время вы можете произвести любое количество голосований во внеурочное время. Если вы выберете состязание и для него вам понадобится специальное помещение, школа предоставит его вам в определенное время, — сказала она, после чего взяла какие-то бумаги и выбежала из класса. — До конца классного часа осталось полчаса. Можете обсудить будущие выборы здесь, или отправиться домой.

Часть 2

Шёпот, шёпот, шёпот

До конца классного часа оставалось двадцать пять минут. Перешёптывания между одноклассниками не прекращались, а, наоборот, перерастали во что-то большее.

Вот кто-то встал со своего места и подошёл к своим друзьям обсудить свои идеи. А вот уже слышны чьи-то голоса, переходящие на крик.

Во всей это суматохе спокойно вели себя только задние парты. Одна была раздраженна урезанием выходного дня, другая попросту боялась что-либо произнести. А третий и вовсе смотрел на всех с легкомысленным взглядом, словно его участие в обсуждениях бессмысленно. И почему он вообще достал телефон? Ему настолько всё равно на происходящее вокруг него?

И вот, когда каждый из учеников откровенно перешёл на крик, один из парней встал со своего места и подошёл к кафедре, постучав по ней ладонью ровно три раза.

— Кхм… Я, как бы…

По его виду можно было понять, что выступать перед публикой для него в новинку.

Его глаза забегали по классу, пытаясь найти хоть каплю поддержки. И он нашёл её.

— Ну давай, давай. У тебя всё получится, — тихо шептал слова поддержки Гюнтер.

Невыносимо громкий одноклассник, за секунду потерявший весь свой навык привлекать внимание, воспрял духом, увидев поддержку от своего лучшего друга.

— Эй! Послушайте меня!

Все двадцать три головы уставились на человека, которому всё же удалось обратить на себя взгляды учеников.

— Для начала… Я хочу провести обычное голосование, вот…

— Обычное голосование? Что ты под этим подразумеваешь, Герман?

Человек, осмелившийся выйти к трибуне, был никто иной как Герман, чего я от него точно не ожидал.

— Ну, знаешь, голосование. Выбираем кандидатов, люди за них голосуют и тот, у кого будет больше всех голосов, победит. Это ведь разрешено? — объяснил Герман.

— Понятно… Да, проблем с этим никаких не будет, если класс согласится на это, — спокойно ответил Мацубара.

Почувствовав прилив сил, Герман засиял и, схватившись за кафедру двумя руками, стал кричать, что есть силы, не дав вставить и слова:

— Т-тогда у меня есть кандидат! Я хочу выставить Аврору! Она, она… — он взял паузу, чтобы отдышаться. — Она просто идеальна для роли лидера! Аврора отзывчива, серьезна, прямолинейна, красива, обаятельна…

Его пламенная речь немного отклонилась от темы, а объективные доказательства превратились в набор субъективный прилагательных, которые продолжали касаться её внешности.

— Стой-стой-стой! Не отходи от темы! — закричал Гюнтер, поднявшись со своего места.

Увидев лица тех, кто внезапно обратил на него внимание, он сел обратно, покраснев от такого количества взглядов.

— Точно, простите… — Герман почесал затылок от смущения. — Я хочу, чтобы все, кто поддерживает Аврору, показали себя и подняли свою руку. Я хочу видеть вас!

По классу прошла волна шепота. Аврора, заметив это бурное обсуждение, начала размахивать руками и пытаться остановить этот акт принудительного выдвижения, но было уже поздно. Восемь рук показались над головами учеников. Помимо троицы немцев, руки подняли её близкие подруги, с которыми она постоянно гуляет.

Увидев результат, Герман воодушевился, однако внезапно был выгнан со сцены парнем в очках.

— Я бы тоже хотел предложить кандидата… — спокойно и едва слышно обратился он к публике.

Эй, погодите-ка. Мы, что, будем выдвигать людей в кандидаты без их согласия? Что за борьба политических партий?

— … Таким образом я считаю, что именно Мацубара должен стать нашим лидером. Кто согласен — поднимите свои руки.

Парень в очках говорил пять минут — размеренно, скучно, но убедительно. Когда он закончил, ещё восемь рук поднялись за Мацубару.

Шокированный гигант пытался уговорить своих друзей воздержаться от голосования, но смысла от этого не было.

Совершенно другие восемь человек подняли свои руки в знак поддержки Мацубары. Среди них была Аврора, которая, со злостью на лице, нарочно проголосовала за Мацубару, повернувшись в сторону Германа.

Когда парень в очках вернулся на своё место, пустая кафедра заставила всех в классе выдохнуть. Если борьба будет проводиться между двумя лидерами, то главной задачей будет оставить всё на остальных учеников, дав им право принять решение в голосовании.

— …

По всей видимости я ошибался.

Возле кафедры появился ещё один парень, которого я часто видел среди Эдисона и его друзей.

Не говорите мне, что он…

— Мы все понимаем, что все эти кандидаты — неспособные люди. Нам нужен человек, способный вести наш класс за собой. Тот, кто будет помогать каждому, сочувствовать и поддерживать его всегда, и днём и ночью…

Его эмоциональная речь продолжалась около трёх минут, сопровождаясь активной жестикуляцией. И вот, когда она достигла своей кульминации, он повернулся к классу и произнес:

— …Поэтому я считаю, что нам нужно голосовать за Эдисона. Вперёд, мои неопределившиеся друзья, я верю, что вместе мы сможем навязать борьбу напыщенным девушкам!

И под пристальный взгляд Авроры он удалился со сцены.

Эдисон сидел с открытым ртом. Кажется, он не ожидал, что его вообще кто-то выдвинет.

Так я и оказался втянуть в самую настоящую политическую борьбу. Меня приписали к только что созданной фракции Эдисона.

По итогу в нашем классе образовалось три кандидата, которые, судя по их выражениям лиц, вовсе не собирались баллотироваться на эту роль. Их выбрал так называемый народ.

И как так вышло, что Эдисон, тесно связанный с Мацубарой, который проводил с ним чуть ли не большую часть своего времени, был размещен по ту сторону баррикад? Этот излишне эмоциональный парень не видел их связи?

Так вот какова сила политики. Бывшие лучшие друзья в один момент стали врагами по воли определенного круга лиц со своими целями.

Вряд ли Эдисон и Мацубара согласятся с таким исходом.

Внезапно прозвенел звонок об окончании классного часа. Я медленно двигался к выходу, подсчитывая в уме количество голосов.

Ровно восемь на каждого кандидата. Конечно я могу проголосовать за Мацубару или Аврору, но Аврора вряд ли одобрит выбор своей кандидатуры. Окружённая поздравлениями от своих подруг она не выглядит радостной, скорее напряженной.

Мацубара же наверняка постарается что-то придумать, дабы не задеть обе стороны.

Значит остается лишь ждать?..

Часть 3

Протиснувшись сквозь толпу оживленных одноклассников, мне наконец удалось выйти на участок коридора, в котором меня не будут тыкать локтями в живот.

— Есть минутка?

Если ты хочешь высказать свой гнев по поводу ужасно начатых выходных, то подожди пару минут. Я тоже хочу это сделать.

— Что ты думаешь о кандидатах?

Танака спокойно подстроилась под мой темп ходьбы и увязалась за мной. От её утреннего недовольства не осталось и следа.

— Коротко, или по каждому? — уточнил я.

— По каждому, — Танака ответила моментально.

— Эдисон харизматичный и дружелюбный ученик, завоевавший свою поддержку с помощью понимания человека и теплоты, исходящей от него. Мацубара рационалист с нотками добряка, который способен решить любой спор без склонения на чью-либо сторону. Из преимуществ холодная голова, из минусов отсутствие ораторских навыков. Аврора же…

— Жертва обстоятельств. Понятно, спасибо за ответ. Твоё мнение абсолютно идентично моему.

Могла бы и не перебивать, раз поняла это. Ладно, раз уж начали, то и я имею право задать свой вопрос.

— Что насчёт формата выборов. Не кажется ли тебе, что класс мысленно согласился на проведения обычного голосования?

После речи Германа о выборе голосования никто и бровью не повёл, после чего все стали выдвигать своих кандидатов, будто подписали негласное соглашение о принятом формате выборов.

— Я понимаю, к чему ты ведёшь. Эта речь Германа… Он преподнёс всё так, словно важной частью его слов было выдвижение Авроры, а не обсуждение формата голосования.

Грубо говоря, сместил фокус с действительно необходимого в данный момент на второстепенное.

Безусловно, заранее выбранный формат голосования сыграет нам только на руку, не тратя времени на долгие споры и бесконечные сеансы голосования. Но и минусы у этого преждевременного выбора есть.

— Странно, конечно, что все так легко согласились с ним и стали кидаться кандидатами направо и налево, но мне этот вариант кажется неплохим.

— Просто они все согласны с этим предложением, — объяснил я.

— Что ты имеешь ввиду? Ты хочешь сказать, что условный письменный тест хуже хаотичного голосования?

— Всё верно. Сама посуди. У тебя есть человек, которого ты хочешь видеть в качестве лидера своего класса. Ты знаешь каждую его черту характера, его минусы и плюсы, даже в какой-то части то, что он любит и не любит.

Но, конечно, это всё зависит от возможности кандидата открыться другим людям, но это уже не играет роль.

— И вот, когда тебе дают выбрать формат, который позволит твоему человеку победить, какой формат ты выберешь?

Мой вопрос заставил Танаку задуматься.

— Наверное тот, в котором у моего кандидата будут все шансы на победу?

— Именно. Но ты должна понимать, что другие группы со своими кандидатами думают также. Навряд ли фракция Мацубары согласится отдавать голоса за проведение дебатов, в которых силён его прямой соперник Эдисон.

К тому же нужно принимать в учёт заранее неизвестные данные в виде количества кандидатов. А что, если бы на Эдисоне всё выдвижение остановилось? Что, если бы кандидатов было шесть, двенадцать, двадцать? У каждого из них свои тактики и свои слабости, которые нужно учесть.

— То есть, ты хочешь сказать, что все согласились на простое голосование, чтобы не дать преимуществ другим кандидатам? — подытожила Танака.

— Как-то так.

Казалось, что в голове Танаки происходит ожесточенная битва всех фактов и вероятностей, заточенная в её обширном разуме.

— Но ведь тогда получается, что подготовка к выборам кардинально изменится? Вместо подготовки самих кандидатов, всю работу будут делать их последователи?

Я подтвердил слова Танаки медленным кивком.

Она права. Сейчас, когда судьба лидера класса зависит от учеников, а не от кандидатов на этот пост, начнётся совершенно другая война. Три стороны будут стараться привлечь к себе людей из других фракций, используя различные методы.

И сейчас, когда наш класс раскололся на три отдельных острова, мелкие конфликты, которые недавно решались вмешательством Мацубары и Эдисона, приобретут новый уровень сложности.

Нет, говорить про три отдельных острова неправильно. Все прекрасно видели состояние Авроры, когда её насильно выдвинули в кандидаты на пост лидера класса. Она больше всех выразила своё недовольство и шанс, что именно её последователи падут самые первые, перейдя в другие лагеря, очень высок.

— Кстати говоря, Ямада. Ты знаешь, кто в нашем классе может быть в первом отборе? — вновь обратилась ко мне Танака.

— Даже и не представляю… — отстраненно ответил я.

В ответ она лишь удовлетворенно кивнула и направилась в другую от выхода сторону.

— Мне нужно заскочить в учительскую. Иди без меня.

Махнув мне рукой на прощание, она выдвинулась по дороге к лестнице между этажами.

Я же продолжил идти к выходу из школы, обдумывая текущее положение дел.

Первое место в классе получает пост лидера автоматически? Не очень-то хочется занимать эту роль, проведя весь месяц как невидимое существо. Меня наверняка моментально свергнут и переизберут.

Но и предпринимать что-либо сейчас как-то опасно. Если я начну ни с того, ни с чего действовать, это может стать поводом для ненужных вопросов.

Стоит подгадать момент, чтобы мои действия стали следствием чьих-то просьб, или желаний. Только тогда я смогу обеспечить себе надежное прикрытие и не привлечь внимание всего класса, внезапно став его лидером.

Глава 6. Первый серьезный вызов

Вступление

Эффективная трата денег. Что означает это выражение? Ответа на этот вопрос у меня нет.

Мой недельный абонемент для библиотеки сгорел, а из трёх планируемых произведений я прочёл лишь половину.

И половина в этом случае не одна целая книга плюс половина второй, а просто половина. Около ста пятидесяти страниц первого произведения из трёхсот. И это за целую неделю.

Почему так? У меня нет на это ответа.

Помимо выходных, во время которых я боялся выходить из дома, чтобы не встретиться с членами других фракций, были ещё будние дни. Целых пять дней я не посещал библиотеку, а если и посещал, то для того, чтобы прогуляться по ней и полюбоваться обложками книг, которые я хотел бы прочитать.

Самая непродуктивная неделя из всех за этот месяц.

И, по всей видимости, дальше будет только хуже. Из-за недавних событий все три группы двигались вместе, искоса смотря на своих противников во время уроков. Продуктивность каждого во время занятий упала до нуля процентов, а атмосфера, до этого напряженная, превратилась во что-то наподобие жерла вулкана. Воздух раскалился до неизмеримо высоких градусов. Ещё одно такое событие, похожее на субботнее, и в нашем классе можно будет плавить руду.

Даже подруги Авроры, до этого презиравшие Германа и его группу, стали проводить с ними время, стараясь выбрать следующую цель для вербовки.

Повезло, что я до сих пор не был пойман. Мне удавалось сбежать с кабинета раньше, чем они начнут свою охоту. Интересно, как там Ирини?

Часть 1

Вторники. Если бы кто-то спросил, люблю ли я эти дни недели, то я определенно скажу да, очень.

Как правило все дни в начале недели обретают статус «худших», а всё из-за их расположения. Чем ближе день к понедельнику, тем он хуже. Однако я так не думаю.

Я привык рассуждать на эту тему так: вторник — это день, который ознаменует продвижение недели. Именно он является проводником между понедельником и всеми остальными днями. Эдакий паромщик, соединяющий два берега реки.

Поэтому я рад, когда наступает вторник. Иначе говоря, чтобы было, если бы в конце тяжелого понедельника ты лёг спать, а на утро проснулся не во вторник, а в тот же самый понедельник?

Конечно, так можно думать обо всех дня недели, но, почему-то, вторник меня привлекает больше всего.

— Ицуки? — обратился ко мне низкий голос.

Повернувшись, я увидел ученика… нет. Назвать его учеником было бы оскорблением.

Парень, на котором каждая рубашка будет в обтяжку. А его своеобразное лицо можно различить в любой толпе.

Тим Бредли. Человек, получивший рейтинг сто за спортивные навыки на вступительных экзаменах.

— О чём задумался?

От удивления я немного замешкался перед ответом.

Обычно этот парень молчалив и не тратит время на пустые разговоры. Его слова точны, а пауза между ответами достигает нескольких минут. Что же заставило его стать таким разговорчивым?

— Да так, ни о чем.

Хотя мне бы было интересно узнать, какой день недели нравится Тиму. Даже представить не могу, как он размышляет на эту тему вслух с серьезным лицом.

— Ясно…

Одарив меня ответом в своём стиле, Тим продолжил идти в сторону школы.

— Постой, можно тебя спросить?

На днях я думал о том, как изменятся мои отношения с учениками других классов, после того как школа объявила о предстоящих классовых сражениях.

Спросить напрямую у одного из них — самый быстрый способ получить ответ на интересующий меня вопрос.

— ?

Полагаю, я могу принять это статичное выражение лица за зеленый свет.

— Считаешь ли ты меня своим врагом?

Стоит начать именно с этого, чтобы понять, что находится у него в голове.

— Нет.

Моментально. Коротко. Всё же он идеальный собеседник.

— Хорошо, тогда… Что насчёт вашего класса? Вы ещё не думали насчёт будущего лидера?

Услышав этот вопрос, он на секунду задумался и посмотрел на меня. И, когда убедился, что никто кроме меня его не слышит, он ответил:

— Нам всё равно.

— Так, значит, ваш класс согласился на автоматическое распределение?

— Да.

Не сказать, что эта стратегия неэффективна. Наоборот, в ней есть уйма плюсов.

Никто из других классов не сможет вмешаться в ход выборов, завербовав шпиона. Да и внутренних разногласий, как у нас, в их случае никогда не произойдет.

Но тут есть один существенный минус. Если информацией об этом будет владеть вся параллель, можно будет легко догадаться о способностях как минимум одного человека в их классе.

Хотя, смотря на этого парня, не думаю, что кому-то придёт в голову давать ему меньше ста баллов за спортивные навыки.

С другой стороны, он добровольно рассказал мне о том, как обстоят дела в его классе. Добровольный акт помощи? Или же он до сих пор благодарен мне за то, что случилось на вступительных экзаменах?

— Что насчёт «МОР-1»?

Видимо Тим понял, как выглядит со стороны, отчего предпринял попытку показаться заинтересованным в сборе информации. Что ж, можно ему немного подыграть.

— Пока что в нашем классе всё как обычно. Ссоры и разлад, ничего нового, — ответил я на его вопрос. — А ты, как я понял, уже смирился с ролью лидера?

Тим уже давно понял, что вскоре станет лидером своего класса. Ошибки в программе школы быть не может. Поэтому ему остается лишь готовится.

— В какой-то степени, а ты?

— Не знаю. Но, если честно, продолжаю верить, что наш класс всё же сможет выбрать нужного кандидата.

В ответ Тим искоса посмотрел в мою сторону, так ничего и не сказав.

Добиться стабильности и выбрать нужного кандидата. Класс должен сделать это. В ином случае мне придётся приложить к процессу лидеров свою руку. Но в таком случае результат, полученный в ходе моих действий, может стать не таким, каким его все представляют.

Вскоре перед нами оказался вход в школу. Я попрощался с Тимом и позволил ему пойти на этаж с классами первым, дабы не привлекать внимания. Сам же я немного походил по первому этажу и направился в свой кабинет спустя пару минут.

Часть 2

— Ямада, у тебя есть минутка? Хотелось бы кое-что с тобой обсудить.

С таким неожиданным предложением обратился ко мне Эдисон Томас после уроков.

Причин отказывать у меня не было, так что я, собрав свои вещи, отправился за ним.

— А куда мы идём? — уточнил я у него.

— Нам нужно встретиться с ещё кое с кем… Это недалеко.

Назначенное место и впрямь было близко. Небольшая беседка в одной из парковых зон, находящаяся по пути в общежитие.

Обычно здесь мало кого можно встретить. Ни старшеклассники, ни сотрудники школы не были замечены мной в этом месте.

Странный выбор места. Намечается конфиденциальная беседа? Что же он хочет обсудить, насильно скрывая это от лишних ушей?

— Вы пришли.

— Вовремя.

Мацубара и Танака, уже находящиеся на местах, поприветствовали нас взглядом.

Я занял место около Танаки, а Эдисон сел напротив, рядом с Мацубарой.

— Довольно увлекательный состав, — отметила Танака.

Сидящие здесь люди подобраны не случайно. Все мы знали друг друга ещё до поступления сюда. Благодаря одному неприятному случаю в дороге, нам удалось разговориться. Но я не ожидал, что почти каждый из той группы сможет поступить в эту школу.

Можно сказать, что нам повезло оказаться тут таким составом, успешно пройдя все вступительные экзамены.

— Кхм… Хорошо. Вы, наверное, спросите, для чего я вас здесь собрал? — мягко начал Эдисон.

— Обсудить будущее…

— … нашего класса.

Наши с Танакой слова позвучали одновременно, на что Эдисон театрально схватился за голову и уткнулся лбом в стол.

— Да от вас ничто не скроешь! — пробубнил он.

Видя, как обсуждение немного сходит с ожидаемого ими пути, Мацубара уверенно перехватил инициативу в свои руки:

— Да, вы правы. Именно за этим мы вас и позвали. Как насчёт…

— Нет!

Уверенный голос Танаки прозвучал настолько громко, что недавно разочарованный Эдисон резко подскочил, задрожав от страха.

— Вы что, хотите обсудить всё вот так? Между нами? Вдали от класса?

Упреки Танаки имеют место быть.

Если класс узнает, что кто-то из лиц, в которых они верят, обсуждает что-то важное в таком коллективе, начнется настоящий хаос и разруха.

— Д-да, просто мы… — под напором Танаки Эдисон сдался.

— Мы сделали это, чтобы не усложнять ситуацию.

Не усложнять ситуацию? Возможно, для кого-то такой скрытный способ обсуждения так и выглядит, но не для наших одноклассников. Навряд ли кто-то из группы Эдисона захочет узнать причину столь внезапной встречи с таким сомнительным составом. Его сердце определенно будет разбито.

«Я верил в тебя, а ты воткнул мне нож в спину», — или что-то около того.

— Усложнять ситуацию? Не кажется ли тебе, что всё это и так выглядит слишком сложно для понимания? — продолжала возмущаться Танака.

Мацубара же, наоборот, оставался холоден.

— Послушай, Танака. У нас нет другого выбора. Мы не можем обсудить что-то настолько важное со всем классом.

Мы ведь даже не знаем, что именно они хотели нам сказать.

— Но почему?!

— Потому что все мы люди и у каждого из нас своё мнение, — выдохнул Мацубара, отведя взгляд от Танаки.

Что-то не похоже, что он сам верит в свои слова.

— Мацубара прав. С повышением численности людей в обсуждении, повышается и вероятность появления недопониманий и новых убеждений, которые повлияют на класс куда хуже.

Каждый приглашенный человек принесёт за собой ещё одно, совершенно новое мнение. Реализовать спокойный разговор насчёт будущего нашего класса будет непросто, поэтому прийти к нужному мнению нужно осторожно.

Не хотелось бы, чтобы после одного неправильного диалога количество кандидатов увеличилось в несколько раз.

— И всё же… — несмотря на мои слова, принимать решение так быстро Танака не собиралась. — Почему именно мы?

— Вы единственные, кому можно довериться, — объяснил Мацубара.

— Довериться? Стойте, только не говорите, что вы…

Но закончить свою фразу у Танаки не вышло. Её перебил Эдисон, потерявший всю надежду на простой разговор.

— Да! Мы выбрали именно вас, потому что тогда, в поезде… В общем, мы знаем вас двоих лучше, чем кого-либо другого.

Одно взгляда на Танаку хватило, чтобы прочитать её истинные чувства. Она недовольна, крайне недовольна.

Эдисон и Мацубара действительно познакомились со мной и Танакой раньше, чем с кем-либо ещё. Однако всё это время наши отношения почти не поддерживались, а значит и то самое доверие никак не улучшалось.

Томас, вероятно, уже успел записать нас в союзники. Только вот эти чувства не более, чем одностороння вера, подпитываемая его легкомыслием.

— Поверить не могу… Я ухожу. Не хочу доверять класс группе лиц, которая скрывает важную информацию от всех.

Танака, настроившись уверенно, хотела было уйти, но я остановил её. Моя рука крепко впилась в её запястье, не дав сделать и шагу.

— Чт… Ямада?! Отпусти меня!

— Извини, но я не стану этого делать.

— ?..

Три пары глаз удивлённо уставились на меня.

Прости меня, Танака, но отпустить тебя я не могу. К тому же будет нелишним оказать Эдисону услугу, чтобы укрепить с ним отношения.

— Ты до сих пор не поняла? — обратился я к ней, слегка повернув голову.

— Что именно? И отпусти меня уже!

Я послушно ослабил хватку и положил руку на стол.

— Мацубара и Эдисон хотят сказать нам что-то серьезное. Что-то, что касается выборов и, непосредственно, будущего самого класса.

— Это понятно! Но… Разве можно обсуждать такое среди людей, с которыми ты познакомился на пару дней раньше?

— А почему нет?

— Ты… Серьезно? Я, что, должна объяснять тебе причину?

Не нужно. Я и так понял, что ты считаешь Эдисона легкомысленным дурачком, который готов открыться первому встречному в первый же день знакомства.

Одна третья часть класса доверяет ему, а он, в свою очередь, пытается придумать план за спиной у всех. И ты злишься на него из-за этого.

Это вполне естественно. Однако лучше бы тебе придержать свою злобу и направить её на меня. Я помогу тебе исправить эту проблему, а ты развяжешь мне руки, чтобы я обеспечил себе безопасность.

— В этом и проблема. Ты ищешь лишь минусы в том, что он доверился нам, хоть и наш рейтинг доверия, если сравнивать с группой поддержки Эдисона, не высок.

По сравнению с тем эмоциональным парнем, который причислил меня и Танаку, воздержавшийся от голосования, к фракции Эдисона, мы с ней просто ничто.

Но в этом и заключается вся эффективность плана «обсудить всё за спиной у всех».

— Но только подумай. Что, если Эдисон решит обсудить все вопросы, касаемо будущего класса, среди тех восьми человек?

— Я не смогу сделать этого… — вмешался Эдисон. — Без Мацубары уж точно.

— Вот видишь? Из-за голосования, выбранного в качестве состязания, выбранные кандидаты не имеют никакой роли в этой войне. Всю работу на себя берут люди, поддерживающие их. Как ты думаешь, понравится ли обеим фракциям тот факт, что человек, которому они всецело доверяли, не захотел бороться и объединил силы с другим кандидатом?

На губах Танаки держался ответ. «Наверняка нет» — хотелось сказать ей, но вместо этого Танака опустила голову и села рядом со мной.

— Хорошо, я выслушаю вас…

Глаза Эдисона заблестели от счастья. Он был рад, что все те, с кем он хотел поговорить, всё же решили выслушать его.

Танака же, наоборот, была в ярости. Но на этот раз она выглядела куда спокойнее, и напряженная атмосфера вокруг нас испарилась.

— Должен будешь… — прошептала Танака.

— Если будешь молчать весь разговор, выполню любое твое желание, — ответил я ей, пока Мацубара и Эдисон что-то обсуждали.

Теперь почва для моего плана готова. И Танака, принявшая роль той, кто обязан отомстить мне за мои поступки, наверняка выполнит свою задачу

Нестабильный класс больше не является для меня угрозой. В любой момент я могу вмешаться в ход голосования и склонить чашу весов к нужному мне кандидату.

Но станет ли Танака обращаться ко мне за помощью? Определенно да.

Я уже примерно понял, что именно хотят сделать Эдисон и Мацубара. Их реакция на мои слова про обсуждение будущего с двумя фракциями была слишком заметной.

Танака не одобрит их план. Он ей точно не понравится. А то, что произошло сейчас, станет для неё толчком к выбору пути, по которому она будет идти, стараясь не дать классу развалиться.

— Что ж, хорошо. Насчёт того, зачем я вас сюда позвал… — Эдисон привлёк наше внимание и сложил руки как настоящий дипломат. — Начнём с простого.

Он посмотрел на Мацубару, как бы передавая ему эстафету.

— Как вы знаете, после субботнего выступления наших одноклассников, класс оказался расколот на три равные части. И каждый из них активно поддерживает трёх людей: меня, Эдисона и Аврору.

— Мы пытались приложить всё возможное, чтобы успокоить их, но нас никто не слушал. — добавил Эдисон.

— Да, всё так. Каждый из нас пытался отговорить своих последователей от активного голосования, побуждая всех собраться как класс и обсудить.

— Но ни мне, ни Мацубаре не удалось хоть как-то продвинуться в этих переговорах… — отчаянно выдохнул Эдисон.

И, судя по активным попыткам Германа завербовать участников фракции Мацубары сегодня утром, у Авроры тоже ничего не вышло.

— И что вы предлагаете? — перебила их Танака, побуждая перейти к сути. — Вы же разработали какой-то план, верно?

В ответ Эдисон энергично покачал головой. Он был полон энтузиазма.

— Да-да! Всё так. Слушайте… — он прокашлялся и стал объяснять нам детали своей задумки. — Ямада прав насчёт прямых обсуждений. Простыми уговорами мы ничего не добьемся. Именно поэтому мы решили предотвратить попытки саботажа и в последний момент попросить всех проголосовать за Мацубару! Таким образом никто из людей, поддерживающих нас, не успеет скооперироваться и создать новую коалицию.

— К тому же истекающее время заставит их принять единственное возможное решение. Не думаю, что каждый из них будет бойкотировать голосование. Неизвестный фактор в виде автоматического распределения пугает куда больше, чем избрание в лидеры соперника твоего кандидата.

Что-то такое я и ожидал. Но что на это скажет Танака?

Я стал внимательно изучать её лицо. Её глаза слегка расширились, а руки сжались в кулаки под столом.

Сейчас в её голове происходит сражение, от которого решится вся судьба этих выборов. И кто же победит?

Желание высказаться, или возможность выполнить обещание, данное мной, чтобы использовать его в дальнейшем как рычаг влияния?

— В этом и заключается твой план? — спокойно задала свой вопрос Танака. — А если тебя не послушают? Если твоя группа поддержки останется верной тебе до конца, как и Мацубары, и Авроры?

Не всегда слова, сказанные в последний момент, могут подействовать на людей.

Все те, кто так активно поддерживал своих кандидатов, могут остаться верными им до конца.

Исход, при котором каждый из них голосует по воле Эдисона за неимением хорошо варианта, не стопроцентен.

— Взять того же Германа и его компашку. Ты думаешь, они согласятся изменить своё мнение без веской причины?

Как минимум у одного из учеников, состоящего в чье-либо фракции, может возникнуть диссонанс: «Почему я должен голосовать за него? Я же потратил столько времени и сил! Я не стану предавать свои убеждения!».

Но что, если таких учеников будет два? Четыре? Все восемь? Тогда исход голосования станет очевиден.

Вероятность события, в котором класс, или, хотя бы, его сторонники, слушаются Эдисона, равна вероятности события, в котором класс сводит голосование к ничье.

Это означает, что его план не решает никаких проблем, лишь создавая новые.

— Не послушают? Н-но ведь вы сами говорили! Они поддерживают нас и стараются сделать так, чтобы лидерами стали именно мы с Мацубарой! Как они могут нас не послушать?

— Чего?! Ладно… Допустим, — смутилась Танака. — Другой вопрос. Почему Мацубара?

Вот она и добралась до нужного вопроса, ответив на который Эдисон и Мацубара окончательно уничтожат веру Танаки в созданный ими план.

— Почему? Его рейтинг наверняка выше моего. К тому же он лучше меня в спорте, да и голова у него соображает. У него есть все качества для того, чтобы повести за собой класс!

Эта речь прозвучала так, будто бы её отрепетировали несколько раз.

И я уверен, что Танака обратила на это своё внимание. Она просто не могла пропустить такое мимо своих ушей.

— Ты ничего не сказал по этому поводу. Вы уже обсудили этот момент один на один? — вмешался я, задав этот вопрос Мацубаре.

Нужно раскрыть часть информации, чтобы доверие Танаки к ним пошатнулось.

— Д-да…

Первый раз за встречу… Нет, Мацубара запнулся впервые с тех пор, как я с ним познакомился. И эта запинка была не от смущения, а от осознания того, что их раскрыли.

Теперь-то ты видишь, насколько они противоречивы? Их речь про доверие оказалась не более чем попыткой заручиться союзниками. Если бы мы отказали, то им ничего не оставалось бы сделать, кроме как действовать в одиночку.

Мы с тобой — побочные продукты, использование которых не предусмотрено изначально. Инструмент, лишь упрощающий работу механика, а не выполняющий её.

— Вы же понимаете, что этот план не обречен на успех? — послышался раздраженный голос Танаки.

Она старалась сдержаться. И делала это достаточно умело.

Всё из-за моего обещания. Если она и впрямь сможет продержаться, то я выполню любое её желание.

Слишком идеально звучит. Но обратить на это внимание она, пока что, не может, поскольку занята Эдисоном и его неэффективным планом.

— Просто взять и понадеется на то, что люди поймут и последуют за вами? Те, кто всю эту неделю лез из кожи вон, чтобы переманить на свою сторону как можно больше людей, чтобы их объект подражания стал лидером класса?!

Её тон голоса стал постепенно возвращаться к норме, но ярость, таящаяся в каждом слове, никуда не делась.

Видит ли она ближайшее будущее, которое может произойти, если этот план будет обречен на провал?

— Но ведь другого выхода нет. Ямада же уже сказал — договориться сейчас не получится. Поэтому нам остается использовать время, чтобы склонить их к нужному варианту, — попытался ответить Эдисон.

Использовать время? Довольно приятное, но не верное выражение.

Не дать им возможности выбирать. Вот, что они хотят сделать. Исключить возможность выбора и привести класс к нужному исходу.

Но подумали ли они о том, что может случится после? Как отреагируют одноклассники на то, что Эдисон попытался лишить права выбора каждого из них?

Последствия, как по мне, очевидны: потеря веры в ближнего и полная антисоциализация.

— Это… Как бы сказать… Я верю, что они все поймут мои слова и проголосуют так, как надо. Поэтому, Танака, я хочу, чтобы ты поддержала нас с Мацубарой в ту секунду.

«И ты, Ямада» — сказал его взгляд, задержавшийся на мне.

Однако, если бы я и впрямь помог Эдисону и Мацубаре с их планом, то ничего бы толком и не произошло.

Раз уж их стратегия строится на том, чтобы привести класс к состоянию, в котором у них не окажется выбора, то и меры нужно предпринимать соответствующие. Эдисону следовало бы подумать о том, как именно заставить класс поверить, что другого варианта, кроме как голосовать за Мацубару, у них нет.

Время, на которое они надеются, не сможет помочь им в данной ситуации. Наши одноклассники — люди, которые могут совершать ошибки, и волнение, вызванное скорым окончанием голосования, может спровоцировать их в огромном количестве.

Проще говоря, они просчитались, смешав веру Эдисона в план, основанный на психологическом давлении. Эта смесь не принесёт желанных результатов.

— До завтра!

Эдисон и Мацубара помахали нам рукой на прощание.

По всей видимости они хотели прогуляться до спортивной площадки, поскольку направились в совершенно противоположную сторону от общежития.

— Пошли? — обратилась ко мне Танака.

Я утвердительно кивнул, и мы отправились в путь.

После такого утомительного разговора меня ждёт ещё один, только, на этот раз, в формате один на один.

Нужно как следует подготовиться и выбрать стратегию для беседы. С Танакой у меня не будет права на ошибку.

Часть 3

Молчание между нами было напряженным. Настолько, что я чувствовал, как увеличивается сила притяжения в зависимости от расстояния между мной и Танакой.

В общежитие мы так и не попали, Танака остановила меня и потащила к аллее, ведущей к центральному фонтану.

— Пошли. Я придумала желание, которое ты исполнишь.

Её настрой не изменился, но я почувствовал, как она удовлетворилась тем, что я согласился пройтись с ней.

Мы шли молча, но это молчание отличалось от того, что было по пути в общежитие. По лицу Танаки было видно, что она над чем-то размышляет.

Мыслительные процессы в её голове работали на максимум всю дорогу, пока, наконец, мы не добрались до пункта назначения.

Смотря в отражение идеально прозрачной воды, Танака обратилась ко мне:

— Скажу прямо. Этот план мне не нравится.

— Мне тоже, но как эта информация относится к твоему желанию?

Я сделал вид, что не знаю, о чём сейчас пойдет речь. И мне повезло, что Танака не заметила моей игры.

Продолжив, она лишь изредка отводила взгляд в мою сторону, в основном смотря лишь в стекающую воду.

— Не пойми меня неправильно. Сама кандидатуры Мацубары меня устраивает. Он показал себя как настоящий лидер, но план, созданный ими… просто ужасен.

Довольно смело заявление. Танака не на шутку разозлилась.

— Сам подумай. Что будет, если Эдисон попросит каждого из них голосовать за Мацубару? Одним простым отказом это не ограничится!

— Его сподвижники посчитают, что Эдисон слаб?

— Вот именно! Каждый ученик в классе увидят в Эдисоне пугливого мальчишку, который попытался отказаться от ответственности в самый последний момент времени.

Не важно, что ты думаешь. Делаешь ли ты это ради класса, или для себя. Может ты и вправду боишься этой роли? Всё равно исход будет одним.

Класс заклеймит тебя неудачником, сбежавшим от проблем.

И как правило человек, ранее стоявший на вершине, достигнет дна быстрее, получив при этом больше травм.

— Ты думаешь, что люди, всецело поддерживающие его, действительно примут такое решение?

Нужно продолжать отыгрывать роль.

— Да, именно так и думаю, — ответила она почти моментально.

— И какова причина?

— Я бы сделала абсолютно также. Вот причина, по которой я пришла к такому выводу.

Значит все слова, сказанные до этого ей в сторону Эдисона, шли от неё, а не от предполагаемого мнения толпы?

Её разочарование в Эдисоне действительно достигла пика. Не думал, что кто-то столь рассудительный отреагирует на обычную ошибку в просчетах так эмоционально.

Больше похоже на то, словно эта ситуация задела Танаку за что-то личное. Но углубляться в это я не собираюсь.

— Тогда что ты предлагаешь? — перевёл я тему. — Ничего не измениться, если ты попробуешь договориться со всеми заранее. Мы это уже обсудили. К тому же наверняка есть шанс, что во время этих попыток появится группа людей, которая, как ты сказала, посчитает Эдисона слабым и неспособным.

Она не будет бежать с санями вперёд лошади и навлекать на класс такую участь. Вместо этого она позвала меня, чтобы сделать всё так, как ей хочется.

Но удастся ли ей найти ключ к моему ящику с инструментами? Или же мне придётся и дальше вести её за ручку, подводя к нужным вариантам ответа?

— Я предлагаю тебе помочь мне, — без запинки ответила Танака.

— Так это твоё желание?

— Собираешься отказать мне?

— И в мыслях не было.

В конечном счёте вина за то, что Танака потеряла веру в Эдисона, целиком и полностью лежит на моих плечах. Как минимум этого хватит, чтобы она могла продолжить давить на меня.

— Тогда помоги нашему классу, — Танака продолжила наступать.

Однако так просто сдаваться я не хочу. Попробую провести небольшой тест для неё…

— Почему я?

— А ты не помнишь?

Помнить? И что именно я должен помнить? На моей памяти не было моментов, в которых я показывал себя с хорошей стороны. Разве что…

— Ты про ту ситуацию в поезде?

В ответ я получил сдержанны кивок.

Точно. Ведь тогда я показался ей гением рационализма.

По пути на вступительные экзамены рядом с нами ехал буйный парень, знакомый Эдисона и, по совместительству, человек, желающий поступить в эту школу.

— Да, именно. Вместо того, чтобы помешать тому парню сделать заказ, ты позволил ему совершить свою мелкую пакость, предварительно укрыв нас от брызг своей кофтой и подмешав в его напиток лёд.

Всё было так, как и сказала Танака. Мне пришлось сделать вид, что я убираюсь в своих вещах, чтобы спокойно взять свою кофту и использовать её как защиту от брызг, которые могли бы разбудить, как мне казалось на тот момент, спящих соседей.

Зачем я это сделал? Всё просто. Если бы я не дал тому агрессивному парню совершить свой акт мести, то ситуация могла бы выйти из-под контроля. Простая физиология. Лучше недоесть, чем полностью остаться без еды.

— И ты вместо того, чтобы поблагодарить меня, стала засыпать вопросами. А ведь я помог вам остаться сухими.

— Но при этом мокрым остался тот парень, а ты лишь отговорился словами в духе «Я допустил меньшее зло, чтобы не дать случиться большему».

И я полностью прав…

Но говорить это ей сейчас, конечно же, не лучшая затея. Так или иначе я принял верное решение.

— И что ты хочешь этим сказать?

— То, что ты единственный, кто способен придумать адекватный план, из-за которого класс не расколется на маленькие части.

— Ты преувеличиваешь. К тому же стратегия Эдисона чем-то похожа на ту, которую я использовал в поезде, разве нет?

Я указал ей на это очевидное сходство, на что она настойчиво посмотрела на меня, не отрывая взгляда.

— А я и не прошу совершать меньшее зло, ради предотвращения большего. Я знаю, что ты способен решить всё, не прибегая к этому вовсе.

Иначе говоря: «Давай, Ямада, окажи классу услугу. Я знаю, что ты всемогущ, давай же!». Интересно, какой должна быть Танака, чтобы её речь звучала именно так?

— Ты меня переоцениваешь.

— Нисколько.

— Думаешь?

— Уверенна.

Что ж, придётся попробовать разыграть последнюю карту. Если Танака сможет отбиться от неё, то моё мнение об этой девушке кардинально изменится в лучшую сторону.

— Не ты ли перед вступительными придумала план по сбору данных у всего поезда?

Её план был прост: собрать как можно больше информации о сильных сторонах учеников и, на основе этой статистики, выбрать экзамен, в котором люди меньше всего уверенны. Таким образом Танака смогла бы получить психологическое преимущество ещё до того, как начнутся вступительные испытания.

— …

Именно про этот случай я и напомнил ей, ожидая увидеть на её лице тень смущения. Однако этого не произошло.

Дыхание Танаки сбилось, но лишь на секунду. Хотя даже этого хватило, чтобы понять, что мои слова её задели.

— Верно, я ошиблась. Но именно ты, Ямада, указал мне на ошибки в плане.

Если не брать в расчёт особенность проведения вступительных экзаменов, из-за которых план Танаки уже был обречён на провал, она не заметила просчёта, на который я указал. Им оказался тот факт, что люди, зная её план, могли соврать о своих предпочтениях, введя Танаку в заблуждение.

Кто же знал, что девушка под именем Танака Мио, которая решила опросить четырехсот человек ради определения стратегии на вступительные экзамены, подробности о которых она знать не знала, попадёт в эту школу?

Впредь мне нужно уделять больше времени на рассмотрение возможного будущего, которого могут достичь такие личности, как она.

— Ну что, поможешь? Или будешь отнекиваться, мол: «В этом случае я бессилен».

Даже подыгрывать не пришлось. Сумела надавить на меня так, словно готовилась к этому дню весь прошедший месяц.

— Ладно, сдаюсь. Но не надейся на то, что я буду регулярно обеспечивать тебя спокойствием. Я не хочу становиться суперзвездой. Это удел Эдисона.

В ответ Танака выдохнула от облегчения, медленно прикрыв глаза. Открыв их, она кивнула, показав свою благодарность.

— Я помогу тебе с тем, чтобы класс окончательно не развалился…

И выборы не привели к моему избранию…

— … но и ты должна помочь мне.

— С чем именно? — решительно уточнила Танака.

Я рассказал ей весь свой план, на что она, переварив его спустя несколько секунд, ответила:

— Ты уверен, что он сработает? Хотя… Если сравнивать его с планом Эдисона, то твой куда более надежный.

— Спасибо за комплимент. Но, если тебя и впрямь пугает результат, в котором моя задумка не реализуется, то обратись к Мацубаре.

— К Мацубаре? Зачем?

В ответ на её искренне непонимания я стал объяснять. Он — человек, от которого ждут разумных решений.

Голосование по выбору состязания ещё не было, так что это отличный шанс, чтобы успеть внести свои коррективы. Я предложил Танаке уговорить Мацубару слегка изменить систему выборов. Добавить классическому голосованию за кандидата фактор, который помешает кому-то из учеников повлиять на исход моего плана.

И, объяснив детали этого правила, которое улучшит вероятность успеха моего плана до ста процентов, я попрощался с Танакой, отправляясь в сторону общежития.

Часть 4

До общежития я добирался чуть ли не в кромешной темноте.

На часах было больше девяти часов вечера. Во всём виноват я и только я. Кто же знал, что погода на улице будет настолько хорошей? Как-то даже не хочется возвращаться домой.

Прогуляться бы ещё часик другой…

— ?..

Моё внимание привлекла фигура человека, подозрительно осматривавшегося по сторонам, прежде чем исчезнуть в кустах.

Шелест листьев был негромким, но достаточным, чтобы я распознал, куда именно он идёт — небольшая полянка возле парка, которая идеально подходит для уединения парочек.

Я решил понаблюдать за ним и в моё поле зрения попал силуэт ученика.

Он постоянно огладывался, словно искал что-то, или кого-то…

— Эй, Аврора, ты тут? — обратился в тишину парень, если я правильно смог разобрать его голос.

Мне стало любопытно, что ученик делает в таком месте и в такое время, поэтому я принял удобную позу и стал подглядывать за ним из-за кустов. К тому же имя человека, которого он звал, было мне знакомым. Да и сам силуэт кого-то мне напоминал. Плюс ещё и знакомый голос…

— Здесь я, здесь! Не шуми только.

Под деревом, на которое не попадал ни один свет фонаря, что-то засияло. Это был экран телефона, который подсветил личность одного из учеников.

Как я и думал. Эта девушка — та самая Аврора Каруссо, моя одноклассница.

А человек, который искал её…

— Ты пришла! — радостно обратился к ней голос.

— Господи, да! Я пришла, только не кричи, Герман!

Герман Мюллер. Член троицы немцев и главный фанат Авроры, выставивший её кандидатуру на участие в выборах лидера класса.

В ответ, радостную реакцию парня, Аврора безразлично повернула телефон экраном к себе, что-то набирая на нём своими пальцами.

— Я… как бы… Я позвал тебя, чтобы…

И вновь самый шумный из «МОР-1» проявил свою слабость, но на этот раз перед безразличием одноклассницы. Удивительно, что первый раз, когда он выглядел таким жалким, произошёл почти при тех же обстоятельствах — то есть из-за Авроры.

— Я хотел сказать тебе, что ты мне нравишься, вот! — выкрикнул он, но кроны деревьев поглотили его попытку донести эту информацию до всего общежития.

Аврора же вместо того, чтобы сразу ответить что-либо, применила самый ужасный приём, который только можно было себе представить. Она осмотрела Германа с ног до головы, после чего взглянула ему прямо в глаза и сказала:

— Это ведь ты выставил меня в кандидаты на выборы? — поинтересовалась она спокойно.

Герман, скукожившийся от ужаса и ожидавший услышать что-то в роде: «Ты противный. Убирайся», слегка выдохнул, когда Аврора не отшила его первым же словом.

— Д-да! Это я!

Он горделиво улыбнулся и стал бахвалиться этим так, словно его действия изменили положение класса, а не ухудшили его ещё сильнее.

Что-то мне подсказывает, что он поспешил с выводом, посчитав, что Аврора его нахваливает.

Внезапно экран телефона одноклассницы потух.

— Ну и зачем? — в агрессивной манере окликнула Германа Аврора

Потрясенный такой сменой настроения Герман ничего не придумал, кроме как выиграть для себя время, задав ей уточняющий вопрос:

— К-как понять зачем? Ты же…

— Я?! Что я?! Да из-за тебя, идиота, такие же идиоты, как ты, стараются пропихнуть меня на вершину класса!

От такого напора Герман попятился назад, словно увидел перед собой угрозу жизни.

— Ты хотел, чтобы я стала лидером? И как ты пришёл к такому решению? По какому критерию ты определил, что я — лучший кандидат в лидеры?

Удивленный одноклассник попытался вставить своё слово, но, очевидно, был перебит.

— Можешь и не отвечать. У тебя на уме нет ни одного объективного критерия, по которому ты бы мог оценить человека.

Медленно выдохнув, Аврора отвернулась от него, изъявив желание покинуть это место.

— Вот из-за таких любителей женских юбок наш класс может пострадать куда больше, чем сейчас. Ты не подумал об этом?

Жестоко, ничего не скажешь. Герман разделял моё мнение по поводу этих слов, обессиленно упав на колени. Шелест травы под натиском отчаявшегося одноклассника ударил по ушам больнее, чем крик разъяренной девушки.

— Я не принимаю твои чувства. Прости.

Сказав это, она ушла, отправившись в противоположную от меня сторону.

И что я только что увидел? Это не похоже на стандартное признание, которое я видел в фильмах и сериалах.

Словно учитель отчитывает провинившегося ученика. Вот, на что это было похоже.

Сердце Германа разбито, и оно понятно. Такой грубой формы отказа от любимого человека не готов был выслушать даже он. Надеюсь, с ним всё будет хорошо.

— Загруженный вышел день…

Я пытался оказать поддержку самому себе, но ничего не вышло. Упав на кровать, не имея в запасе хоть каплю энергии, я принялся смотреть в потолок.

Если верить словам школы, то вскоре нас ждут межшкольные соревнования.

— Межшкольные соревнования?

Построение планов и стратегий. Разбор тактик и сбор информации. То есть, через это мы будем проходить в течение всего обучения в этой школе? Каждый день?

Хочется вернуться обратно к тем беззаботным и серым дням, когда меня ничего не волновало.

Глава 7. Лидер!

Вступление

Вот и всё.

Вторая половина тридцатого апреля может пройти для меня в спокойном темпе. Ведь тяжелая неделя для нашего класса успешно закончилась.

Пока что школа не сообщила о проведении новых мероприятий, которые могут потрепать нервы всему классу. А это значит, что в моём распоряжении как минимум все выходные.

И всё же…

— Двадцать два голоса из двадцати трёх… Ты почти смог добиться единогласного решения, — обратилась ко мне Танака, смотря на приближающееся к зениту солнце.

Да, мне почти удалось это сделать. Но я не «добился» этого, а просто выделил нужный вариант в головах наших одноклассников. Это абсолютно разные вещи.

— Просто удачное стечение обстоятельств. Нам повезло, что только Маттис решил повести себя по-своему и отдать голос Авроре.

— Повезло? Не думаю, что тут всё дело в везении. Твой план слишком хорош. Слишком.

— Я так не думаю.

И зачем ты повторила одно и тоже слово дважды? Я же и так тебя слышу. Хотя, если подумать, из её уст это звучит как похвала.

Спасибо за комплимент, наверное?

— Даже, казалось бы, твоя странная страховка для моих нерв сыграла свою роль. Если бы Мацубара не добавил это правило, то и желающих повести себя как Мейер было бы много.

Если бы…

Если бы Мацубара не согласился попытаться уговорить своих ребят. Если бы это предложение не подхватили бы все фракции. Если бы тот человек не согласился на сотрудничество…

Так посмотреть, а в моём плане и впрямь слишком много удачных стечений обстоятельств.

Стоп, она продолжает вести себя так, словно выполнила все условия идеально? А точно ли Мацубара смог склонить всех учеников к принятию этого правила?.. Впрочем, не важно.

— Не связывай эту деталь с моим планом. Она нужна была лишь для того, чтобы ты не волновалась. Обычная подстраховка, не имеющая главной роли. — покачал я головой.

Или имеющая?

Словно задав этот вопрос посмотрела на меня Танака. Но сказать на этот счёт ей было нечего. Вряд ли она догадается о том, что я лишь использовал её справедливость в свою пользу.

Но и такие явные подсказки, оставленные мной, — как эта прямая просьба, — могут надоумить её на глубокие размышления.

— Ладно, допустим. По итогу класс сплочён и это главное. К тому же мы ещё и получили поддержку извне, что, довольно-таки, ценно из-за всей этой неразберихи с объявленными меж классными соревнованиями.

Что нас ждёт дальше? Спортивный фестиваль, тесты, другие виды борьбы? Знать этого мы не можем, но союзник в лице параллельного класса в такой ситуации и впрямь крайне необходим.

— Но, если честно, изначально, когда я услышала твою просьбу, адресованную Мацубаре, мне казалось, что твой план заключается немного в другом. Мне казалось, что ты хотел нарочно занизить вклад двух кандидат, дабы поймать голосующих за них учеников на неспособности отстоять свою точку зрения.

— Это стратегия тоже хороша, но, в отличие от моей, имеет больше рисков. Что, если бы произошло тоже самое, что и в плане Эдисона?

— Ты говоришь про отказ голосовать?

— Всё верно. Люди, поддерживающие кандидата, узнав о том, что он специально занижает свои результаты, могли бы ополчится на него и устроить бойкот.

Не важно, как именно ты пытаешься заставить всех этих людей проголосовать за нужного тебе человека. Если ты будешь использовать грязные методы, основанные на явном вмешательстве в мозг голосующего, то и результат может быть не такой, как ты ожидаешь. Явный тому пример заговор трёх кандидатов за спиной у их фракций и использование давления времени. То есть всё то, что пытались провернуть Мацубара и Эдисон, которые, на первый взгляд, никогда бы на такое не пошли.

Интересно, осознавали ли они то, что делают? Или их план был рождён откуда-то из глубины как нечто обыденное. Если это так, то кто из них придумал его? В чьих воспоминаниях выражение «давление на верующих в тебя людей» приравнивается к норме?

— И правда… — сказала себе под нос Танака и остановилась, посмотрев мне в глаза. — Спасибо за помощь, ещё раз.

— Ты благодаришь меня за то, что я делал под твоим давлением.

Услышав эти слова Танака слегка улыбнулась и, посмотрев куда-то в небо, добавила:

— Не думала, что моё первое впечатление о тебе окажется твоим истинным образом.

Бросив эти слова, она ушла, даже не попрощавшись.

Первое впечатление, истинный образ? И какие же они, если не секрет?

Хотелось бы мне узнать ответ на этот вопрос от неё.

Часть 1

Перенесёмся на день назад, когда ныне сплотившийся класс был на грани гражданской войны. Двадцать девятое апреля, пятница.

Все прошлые дни я не спускал глаз с трёх главенствующих фракций. Не сказать, что за это время численность поддерживающих учеников в конкретных группах изменилась. Часть фракции Эдисона, состоящая из четырех человек, могла завербовать одного голосующего из фракции Мацубары, когда как его фракция в этот же момент организовывала точно такую же атаку параллельно этой.

И такое происходило очень часто, пока их мысли не заполнились чем-то более важным, а именно повышением репутации своего кандидата.

Но что это за повышение репутации? Если коротко, — одна из ступеней моего плана, которую я осуществил через Танаку. По её мнению, она делала это из своих побуждений, оказывая мне услугу, чтобы перестраховаться на случай, если мой план пойдёт по одному месту.

Но как можно заявлять человеку: «Мой план сработает со стопроцентной вероятностью, но… Если ты, конечно, хочешь, то можешь сделать то, что я попрошу как подстраховку…». Ответ на этот вопрос я хочу услышать лично от неё тогда, когда она обо всё догадается.

И всё же, углубляясь в то, что я сказал ранее. Танака успешно выполнила мою просьбу и передала слова Мацубаре. Он же смог использовать свой мозг, чтобы донести плюсы введения нового правила в голосования так, чтобы все три враждующих фракций согласилось принять это нововведение. И, как только была достигнута устная договоренность, Эдисон инициировал голосование за выбор состязания, которым единогласно оказалось «голосование за кандидата с решающим фактором».

Этот решающий фактор — то самое правило, добавленное мной. С виду оно достаточно простое и незамысловатое. К тому же и звучит легко: «Основной фактор, по которому должны будут отдаваться голоса, должен быть вклад, внесённый кандидатом в дела класса.».

То есть, если вклад, внесённый Мацубарой как будущего лидера класса, будет выше, чем у Эдисона, то и по итогу голосования должен победить именно Арата, исходя из этого правила. Но всё не так просто. Именно эта «подстраховка» и выполняет две важные функции.

Во-первых, это изменение спектра действий групп поддержки. После того, как одно из правил прямым текстом говорило: «В выборах победит тот, кто больше всех полезен для класса», ученикам, которые пытались продвинуть своего кандидата на пост лидера, стало не до вербовок. Вся их стратегия разрушилась под действием лишь одно правила и вместо того, чтобы устраивать заговоры и переманивать на свою сторону вражеских людей, они стали работать сообща, стараясь придумать план по созданию добрых дел. Конечно же эффективность этих действий была не высокой. Но, как минимум, разум одноклассников, до этого забитый чёрными схемами, был временно очищен. И, хоть и внутри фракций, но отношения учеников друг к другу стали улучшаться.

Во-вторых, то самое пересечение вероятного саботажа, нацеленного на мой план. Поскольку я знал, как именно мне объединить класс, просто так взять и с наскока заставить их «дружить» у меня бы не вышло. Именно поэтому, если бы первый замысел по улучшению внутренних отношений провалился, мог бы появиться риск хаотичного голосования со стороны тех же нестабильных учеников. Но, благодаря школе, а именно её политике, связанной со строгим надзором за правилами, я смог обеспечить своему плану идеальную поддержку.

Ученики, до конца поддерживающие своего кандидата, столкнулись бы с серьезным сопротивлением, пытаясь отдать свой голос за неподходящего для меня кандидата. Это правило включало в себя возможность оспорить любой голос ученика, потребовав от него объяснений своего выбора. Таким образом школа и проверяет то, какой кандидат действительно внёс в свой класс больше всего полезного. Но, поскольку эта возможность является необязательной, то и использовать её в случаях, когда лишь один человек сошёл с пути, нет необходимости.

Но, к примеру, если бы кто-то из фракции Мацубары, не смирившись с поражением, проголосовал за него, любой мог бы просто спросить: "А что конкретно твой кандидат сделал для класса?" И ответом была бы тишина.

Но благо, наши одноклассники оценили вклад, внесенный нашим новым лидером, что не может меня не радовать.

Все части плана встали на свои места. Класс был умиротворен. Выборы шли к предсказуемому финалу. Единственное, что нарушало идеальную картину — это информация, полученная мной по ходу общения с «третьей стороной». Информация, которая показалась мне слишком странной.

Но забивать ей голову я не собираюсь, поскольку она касается исключительно меня.

Часть 2

Вечер того же дня, торговый центр.

Слоняясь по этажам, я то и дело старался найти нужного мне ученика. Для человека с таким характером он был слишком разнообразным и неопределенным, отчего мне пришлось воспользоваться помощью Танаки.

[Видела одноклассников цели только что на втором этаже в зоне кафе]

Зона кафе, или же район на втором этаже торгового центра «Нил», включающий в себя различного рода рестораны и магазинчики, подающие готовую еду. Отличительным знаком этих мест были столики, расставленные чуть ли не на каждом шагу.

Количество сидящих мест в этом районе превышало максимальное количество учеников, которое могло обучаться в школе в одно время. Значит их заработок строится не только на продажах еды детям. В ближайшем будущем стоит ждать гостей извне.

Пробираясь через пластиковые заросли, на мои глаза попался нужный мне человек, отчего я сразу поспешил принять растерянный вид, постепенно сближая дистанцию.

— Это ты, Ямада? Что ты тут делаешь? — удивилась девушка.

Сидящая за столиком ученица старших классов беззаботно потягивала коктейль. Нарушив её покой, она удивилась, поспешно вытирая остатки напитка со своих губ.

— Привет, Сато. Я тут потерялся немного.

Верно, девушка, сидящая передо мной, — Сато Кохару. Та, кто по моим наблюдениям завоевала доверие абсолютно каждого ученика в этой школе без исключений. И именно она была той, кто может завершить мой план.

— П-потерялся?! Пф-ф-ф!

Словно позабыв о правилах этикета, Сато схватилась за живот, а содержимое её рта полетело куда-то на стол.

Увидев то, к чему привели её действия, она на секунду успокоилась, в спешке протирая стол пачкой салфеток.

— Вот ведь, вот ведь, вот ведь…

Странное зрелище. Не лучше попросить специальную тряпку у персонала? Что ж, ей лучше знать.

— Ладно вроде всё… — успокоилась она, отложив испачканные салфетки на край стола. — Вернемся к теме разговора.

— А?!

— Что это ещё за «А?»?! Склонись перед той, кто оказалась у тебя на пути! Ведь именно я способна провести тебя в твой пункт назначения!

Словно рыцарь, сбежавший из книги, Сато начала толкать свою речь, величественно указывая мне на стул.

Поверила ли она в то, что эта встреча — чистая случайность? Возможно да. Я на это надеюсь…

Я послушно присоединился к ней и попытался объяснить ситуацию, которую придумал заранее:

— Сегодня днём мои одноклассники посоветовали мне сходить в один ресторан, но я никак не могу его найти. Не поможешь?

Повернув в её сторону телефон с названием ресторана, я стал ждать. Сато мигом прочитала название ресторана и указала куда-то в левую от меня сторону.

— Тебе повезло, что я изучила этот торговый центр вдоль и поперек! — Сато выпятила свою грудь, ожидая похвалы.

— Ничего себе. Ты тут кто-то вроде постоянного гостя?

— А то! Еда тут просто объедение! И не только японская!

Последние слова прозвучали для меня как скрежет вилкой по стеклу. Ещё немного и я начну завидовать. Нет, правда. Не только японская? В этом месте подают блюда других стран? Моя мечта попробовать французскую кухню может осуществиться в любой момент…

— А что насчёт французской кухни? Тебе удалось попробовать её?

Пока что можно отложить дела класса и немного помечтать.

— Французская?.. Ох, да, а ведь точно! Рататуй в том ресторанчике, в который ты собираешься, просто объедение! А в его прямом конкуренте, находящимся по соседству, подают обалденный луковый суп!

Стой, нет, не надо. Мой дневной рацион из риса и лапши быстрого приготовления затыкает мне уши недожаренными овощами из набора по скидке.

Я так больше не могу…

— Понял, спасибо за рекомендацию.

Пришлось остановить эти сладкие в прямом и переносном речи, исходящие из уст Сато. Повезло, что она не успела перейти на обсуждение других блюд.

— Ха! Да не за что, Ямада. Это тебе спасибо!

— Мне? Но я ведь ничего не сделал. Ещё и время отнимаю.

— Ах, время? Что ты, нет-нет! Просто…

Она замахала руками перед моим лицом и остановилась, словно раздумывая над своими словами.

— С тобой так легко говорить!

— Правда? Мне так не кажется.

Никто, кроме неё, никогда не говорил мне такое в лицо. Это редкость для меня.

— Кх-кх-кх-ха-ха-ха!

Звонкий девичий смех заполонил пространство вокруг нас. Несколько посетителей торгового центра стали смотреть в нашу сторону, искренне удивляясь такому внезапному проявлению эмоций.

Решив, что идеального момента может и не быть, я дождался, пока Сато успокоиться и задал свой вопрос прямо в лоб:

— Раз уж я повстречал тебя тут, то не могла бы ты выслушать меня?

— Что такое?

Сато насторожилась внезапной смене настроения, отчего слегка поменялась в лице.

— Не могла бы ты помочь нашему классу?

— Помочь, но с чем?

И вправду, с чем? Есть множество моментов, которые требуют вмешательства такой популярной личности, как она. Недопонимание, попытки оскорбить одноклассника, борьба за голоса. Всё это так или иначе вредит нашему классу. И всё это может быть решено с помощью одной улыбки девушки, известной как Сато Кохару.

— С учёбой, — уверенно ответил я.

Худший навык среди учеников в нашем классе как раз-таки академический. Четвертый — по совместительству самый слабый — отбор зачислял учеников определенного рейтинга именно по этому атрибуту. Так что, как минимум, шесть из нас страдают низкими знаниями в области школьной программы.

Не спорю, в нашем классе есть такие люди как Мацубара, попавшие сюда в первом отборе, но имеющие рейтинг за «Академические навыки» больше шестидесяти. Но таких людей можно пересчитать по пальцам одной руки, когда как их полные противоположности, — ученики с низким рейтингом по «Академическим навыкам», — составляют примерно шестьдесят процентов нашего класса.

— У… учеба?

Сато склонила голову набок, пытаясь переварить услышанное. По её виду можно понять, что она не ожидала такой странной просьбы.

— Да, именно. Танака предложила создать учебную группу. Она удостовериться в том, что все ученики, которые чувствуют себя не уверенно на тестах, подтянут свои знания.

— Танака?.. Ах, так девушка с синими волосами до плеч и серьезным выражением лица! Мы же с ней ещё в поезде одном ехали, помню-помню, — покачала головой Сато.

Судя по всему, сама Сато так и не захотела встречаться с ней. Интересно, распространится ли это нежелание общаться с противниками и на меня?

Но, если судить только по её реакции, даже мои слова о помощи не заставили её отказаться от своих слов, сказанных в мой адрес во время нашего, прошло разговора.

— Ты пользуешься огромной популярностью среди всех учеников нашей параллели. Если ты и твой класс согласятся нам помочь, то и наши одноклассники не пренебрегут такой возможностью. Не каждый день удается провести время с человеком, который находится на слуху у всей школы.

Принесёт ли эта лесть свои плоды — не могу знать. Но, так или иначе, мне следует использовать все свои карты, чтобы в будущем не жалеть об утраченной возможности.

Хотя, даже если наши переговоры с Сато зайдут в тупик, я всё равно останусь в плюсе. Ведь любая реакция девушки, окутанной тайной, отсылающая хоть на какую-то частичку её истинного характера, — будь то отказ от сотрудничества и что-то в этом духе, — является для меня важной информацией. Которую, в свою очередь, я использую в качестве проверки того предупреждения, прозвучавшего от некого человека, поступившего в школу со своим братом.

— Ого. Это так… неожиданно. Танака уже рассказала тебе детали твоего плана? И… и… прямым текстом указала на наш класс?

Вот оно. Сато не сказала нет, но и не отказала.

Она пытается собрать информацию, которая, судя по всему, нужна ей, чтобы оценить мои намерения.

Поскольку само моё появление было одной сплошной ложью, детально спланированной под случайность, продолжать действовать по такому сценарию я не мог. Рано или поздно всё всплывёт наружу.

Именно поэтому стоит немного отступить и начать подмешивать в мои слова правду, или, по возможности, её часть.

— Да, рассказала. Но выбор класса был полностью на мне. Ведь я считаю, что ты — единственный кандидат, способный помочь нашему классу с этой проблемой.

— Ну не знаю…

В какой-то момент она замешкалась. Проявляя такую видимою внутреннюю борьбу, Сато заставила меня впасть в состояние анализа.

Что будет, если она откажется? Какую информацию я смогу подчеркнуть о ней исходя из этого отказа? Смогу ли я вообще узнать что-то новое о ней?

Останется ли для меня Сато Кохару загадкой и, одновременно препятствием на пути к моей цели? Или же я смогу одолеть её благодаря тому, что сейчас узнаю?

А может она и вовсе согласится на предложение, и поможет мне?

— …

Словно прочитав мои мысли, — или посмотрев на моё вдумчивое лицо, — Сато резко улыбнулась и, положив руки на стол, заявила:

— Ладно-ладно! Я помогу вам! Когда я смогу объявить своё решение вашему классу?

Быстро, даже слишком. Мне казалось, что она будет сомневаться гораздо больше. Но, видимо, подготовленные мной аргументы не пригодятся. Но всё же кое-какая мысль не даёт мне покоя…

Опустим это. Эти переговоры — лишь проверка слов Алекса Уинстона. Если Сато и впрямь обладает серьезными способностями, то и её действия будут направлены на сохранение хороших отношений с нашим классом. Не думаю, что она позволит играть в свою игру, рискуя потерять всё своё доверие, заработанное честным путём.

— Насчёт этого… Я пока не знаю. В данный момент наш класс не в том положении, чтобы какой-то рядовой ученик вроде меня обсуждал такие дела самостоятельно… — произнес я.

Однако в эту же секунду был перебит Сато:

— Ох, точно ведь. Я слышала об этом от своих одноклассников. Из-за этих выборов весь твой класс совсем из ума выжил! Аж жутко становится.

Не сумев представить у себя в голове то, как Сато оказывается в такой же ситуации, я решил продолжить свою речь:

— Всё так. Поэтому Танака хочет, чтобы ты встретилась с одним из наших кандидатов в лидеры.

— Понятненько… Ясно! Так, значит, мне просто нужно обсудить наш учебный союз с кем-то из ваших кандидатов в лидеры и уже потом объявить об этом вашему классу? Ох, жду не дождусь… — её распирало от видимого нетерпения. — Однако… С кем именно мне нужно встретиться?

— Если не брать в расчёт одного пассивного кандидата, который чуть ли не публично заявил о своём нежелании участвовать в битвах, чей голос, наверняка, не будет ничего стоить, есть только два человека, подходящих на эту роль. И каждый из них тебе знаком — Мацубара Арата и Эдисон Томас.

Услышав эти слова, Сато словно опомнилась.

Те, с кем она принципиально не стала бы заводить разговор, оказались особенными учениками — кандидатами в лидеры. В таком темпе ей никогда не удастся растопить этот невидимый лёд между ними.

Если только ситуация, в которой Сато и кто-то из них, не будет подстроена специально под неё.

— Но пока что только Эдисон смог согласится с планом Танаки, пообещав выслушать тебя, невзирая на потенциальные проблемы в будущем.

Конечно же последняя часть является ложь. Эдисону всё равно на проблемы, которые могут встретить его и его класс в будущем. Если этот союз принесёт пользу нашим одноклассникам прямо сейчас, то он непременно им воспользуется.

— К тому же с Эдисоном достаточно легко общаться. Вы сможете легко обсудить с ним детали союза а он, в свою очередь, передаст их всему классу от лица нейтрального представителя, не развязав войну, — дополнил я.

Верно, никакой войны не будет. Итог, который произойдет после объявления этой информации перед классом, будет полностью противоположен самому худшему из возможных вариантов развития событий.

— Легко… общаться? Ум-м-м… Ну-у-у… Я попробую, но обещать не стану…

Хоть и с трудом, но Сато согласилась на это, доведя дело до конца.

Следующие несколько минут мы потратили на более детальное обсуждение нашего будущего союза. В конце этой беседы я дал Сато номер Эдисона и отправился домой, ожидая медленного, но верного развития событий.

Танака же, проведя успешные переговоры с другой стороной, написала мне сообщение:

[Всё готово. Теперь просто ждём?]

[Да.]

Часть 3

Вернемся к сегодняшнему дню, тридцатому апреля, но на несколько часов назад.

Благодаря Танаке Эдисон и Сато смогли назначить встречу друг с другом и обговорить детали помощи, цель которой объединить наши классы для создания учебных групп.

Зная Томаса и Сато с её желанием наконец настроить связи с нашим классом, эти двое наверняка смогут достичь всех договоренностей. Более того, они наверняка поспешат раскрыть эту информацию своим классам как можно раньше.

«МД-1» определенно примет слова стой, кого они единогласно утвердили, как лидера класса. Но что касается нашего класса?

Как именно он отреагирует? Вопрос хороший, но ответ на него я нашёл ещё задолго до того, как встретился с Сато Кохару в торговом центре.

— Приступаем к голосованию. У вас есть десять минут, чтобы отдать свой голос.

Слова Джессики Льюис, вставшей со своего кресла, разрезали тишину.

Атмосфера в классе стояла напряженная. Никто не осмеливался даже взглянуть куда-то не туда. Все взгляды были прикованы к нашему классному руководителю.

— Голосовать можно за любого ученика в классе, но, если у кого-то из вас возникнут возражения, вы можете оспорить любой чужой голос. При удачной апелляции будет проведено повторное голосование.

Перестать поддерживать человека, ради которого ты готов был пойти на всё в течение целой недели, и отдать свой голос своему лучшему другу? Такое действие было непростительно, и так считал абсолютно каждый из нас.

— Но возможность повторного голосования сохраняется в течение следующего часа. В ином случае лидером вашего класса станет случайный человек.

Точнее ученик, попавший в эту школу на первом месте первого отбора, то есть я.

Неделю назад я волновался о том, что моя стратегия для зачисления, основанная на упоре в одну дисциплину, может принести мне лишние проблемы и внимание. Однако сейчас, зная, что я смог спокойно подготовиться ко всем неожиданным исходам, меня ничто не беспокоит.

В любом случае моя главная цель выполнена. Лидер не будет избран автоматически, а голосование, которое вот-вот состоится, придёт к одному конкретному человеку.

И вероятность того, что им окажется Эдисон, стремится к ста процентам.

— Эдисон, ты ту… Ох, я не вовремя?

Оказавшаяся в дверях класса Сато притянула к себе взгляды всех одноклассников. Напряжение буквально развеялось.

— С-Сато? — удивленный Эдисон вскочил со своего места и направился к ученице другого класса. — Почему ты здесь?

— Я… ну… как бы…

— Подожди, я сейчас подойду!

Поторопившись выбежать из класса, Эдисон был остановлен строгим замечанием учителя.

— Голосование начнётся прямо сейчас. До тех пор, пока ты не проголосуешь, оно будет продолжаться в течение десяти минут. В случае твоего отсутствия твой голос будет принят как «воздержался». Ты понимаешь это?

— Да, хорошо. Не волнуйтесь и начинайте без меня, я быстро!

Не встретив нового уровня сопротивления, он выбежал из класса, потащив Сато за собой.

— Ч-что тут делала Сато?!

— Эй, а как Эдисон связан с ней?

— Это и впрямь была она?

Одноклассники не торопились отдавать свои голоса, искренне пытаясь найти причину столь внезапного появления такой популярной девушки.

Их можно понять. Во время столь напряженного момента в наш класс ни с того ни с сего врывается человек, который одним своим видом заставляет старшеклассников смущаться. Поистине удивительное стечение обстоятельств.

— …хотела… чт… жешь…

Как оказалось Сато и Эдисон не стали уходить далеко, решив остановиться прямо напротив двери. Мне было отчетливо слышно их голоса из-за своего местоположения. Даже Ирини, до сих пор не осознав всей ситуации, решила прислушаться к тому, что происходить по ту сторону двери.

— Кхм, просите, ребят, что доставил вам неудобства.

Судя по всему, Сато передала Эдисону всю информацию, которой хотела поделиться. Но что такого она сказала ему, что каждый из них вернулся в наш класс с серьезными выражениями лиц?

— Сато не хотела оттягивать это до самого конца, поэтому… Я займу у вас немного времени, чтобы сказать кое-что очень важное.

— Простите меня пожалуйста! — извинилась Сато перед всеми, изящно поклонившись.

— Да что ты, всё в порядке.

— Вот именно, мы не против твоей компании!

— Не извиняйся, Сато, ты не сделала ничего плохого!

Класс словно прорвало. Все и забыли, что в данный момент находятся посреди важнейшего голосования, которое может определить их будущее в любой момент времени.

— Тихо, класс! — успокоила всех Джессика, повернувшись к Эдисону. — Ты теряешь свое время и время одноклассников. Я не в праве останавливать тебя, но, если именно этого времени не хватит для принятия верного решения, я не смогу вам его компенсировать.

И Эдисон, словно говоря ей «ничего страшного», перешёл к сути:

— Вы все в курсе, что наш класс не силён в учёбе. Я не говорю, что это какая-то проблема, или что-то в роде того. Но в школе, от которой буквально зависит ваше будущее, любой навык нужно держать в узде. Именно поэтому я обратился к Сато за помощью, чтобы она и её класс помог нам с этой непростой проблемой. С этого дня мы, вместе с «Министерством дипломатии-1» создадим несколько учебных групп для того, чтобы заполнить недостающие проблемы в знаниях.

Если момент с появлением Сато можно описать как взрыв петарды, то слова Эдисона, произнесенные с увеличенной скоростью, вызвали реакцию, похожу на ядерный взрыв.

Нарастающий гул стал настолько невыносим, что Джессике пришлось успокаивать всех, нанося громкие удары по кафедре.

— Ого, не ожидала, что все будут так рады этому… Ещё раз извините. Это я настояла на том, чтобы рассказать об этом как можно раньше.

Сато ещё раз поклонилась, но на этот раз учителю, отчего та, в свою очередь, на секунду смутилась, не ожидая такой вежливости от ученицы.

— Мне не терпится как можно скорее начать работать с вами!

Сказала она так, словно пытаясь сдержать огромное количество энергии внутри себя. Ещё чуть-чуть и Сато готова была запрыгать от нескончаемого удовольствия происходящим.

— Что ж, если на этом всё, то, Эдисон, пожалуйста, сядь на своё место. Все, продолжайте голосование, — обратилась Джессика к классу, выпроводив Сато за дверь.

Я посмотрел на свою парту и на ней появился интерфейс голосования. Две кнопки, описывающие совершенно разные возможности: «Воздержаться» и «Выбрать человека».

— Сейчас перед вами появится интерфейс, на котором вы можете проголосовать за того, кто, по вашему мнению, должен стать лидером класса. Перед каждым вашим действием система будет спрашивать повторного подтверждения, так что риск ошибиться максимально снижен. Но, тем не менее, постарайтесь быть внимательнее.

После такого своеобразного пожелания ученики, не отошедшие от экстаза, стали голосовать.

Я тоже отдал свой голос и буквально через пару секунд голосование завершилось, а передо мной появился интерфейс итогов, снизу которого была серая кнопка «Оспорить решение», с которой нельзя было взаимодействовать.

Вряд ли она сыграет свою роль, поскольку результаты, появившиеся на интерактивной доске за спиной Джессики, уже всё показали.

— Итак, начнём с последнего места. Аврора Каруссо один голос, Мацубара Арата один голос… — внезапно она остановилась, бросив взгляд на человека, который занимал первую строчку в голосовании. — … и Эдисон Томас, двадцать два голоса.

Класс заполнился бурными аплодисментами, под которые Эдисон Томас вышел в центр по просьбе классного руководителя.

— С этого дня ты станешь лидером этого класса. Все свои полномочия ты узнаешь по ходу обучения. А пока я составлю протокол и заполню все бумаги, оформив тебя официально. Подойти пока что к моему столу на секунду…

До сих пор не осознавший своего положения Эдисон послушно выполнил просьбу учителя и проследовал за ней к её письменному столу, став отвечать на какие-то вопросы.

В это время класс сорвался со своих мест и стал ожидать своего нового лидера около интерактивной доски, попутно образовав одну единую кучу из двадцати с лишним человек.

— Класс! Повезло, что у нас такой лидер!

— Согласен, он крут! Организовать учебные группы с самой Сато!

Их радости не было предела.

И, пока весь класс разрывало от нетерпения, я решил ещё раз пройтись по итогам голосования.

— По одному голосу за Мацубару и Аврору? — прошептал я себе под нос.

Кто же это мог быть? С человеком, отдавшим свой голос за японца, нет никаких проблем, — им наверняка оказался Эдисон. Но что насчёт Авроры?

Из всех её сторонников самыми верными окажутся лишь две девушки, которых я видел в библиотеке, и Герман, который на днях признался ей в чувствах.

Но те две подруги были в курсе её желаний, касаемо позиции лидера, поэтому вряд ли стали бы идти против воли близкого человека.

Что касается Германа, то тут всё куда сложнее. На днях ему разбили сердце и его чувства перемешались. Если взять его как за расстроенного в Авроре человека, то остается лишь один кандидат, который мог продолжать стоять на своём…

— Что ж перед тем, как закончить голосование, хочу удостовериться в одном: есть ли у кого-то претензии к кандидатуре нового лидера? — встала со своего места Джессика, напоминая нам про то самое внедренное правило.

Класс молчал, а я, бросив взгляд на того самого человека, стал думать.

Станет ли он использовать эту возможность, хоть это и бессмысленно? Или же воздержится и примет результат таким?

— Что ж, хорошо.

Поскольку никто не начал процесс апелляции, списки голосовавших сохранились анонимными и мне так и не удалось подтвердить свою догадку.

Но это и не нужно. Я полностью уверен, что это он. Но какова его цель?

Часть 4

Джессика вышла из класса со словами: «Класс закроется ровно в двенадцать часов, у вас есть время всё обсудить.», оставив нас наедине с пылающими чувствами.

Ошеломленный Эдисон вышел в центр класса, положив свои трясущиеся руки на кафедру.

— С-спасибо, р-ребят!

Дрожит как осиновый лист. Сейчас он не похож на человека, который уверенно говорил о союзе с другим классом, заключив этот договор за спиной у всех одноклассников.

— Я так р-рад, что м-меня выбрали, честно!

Но в этом и заключается его плюс, как человека, который способен вести за собой людей. Он слишком простой и в момент, когда классу нужна помощь, он готов пойти на всё, не взирая на проблемы, которые могут возникнут при этом.

Эдисон, как и в случае с планом, придуманным им и Мацубарой, не боялся осуждения за свои закулисные действия. Всё потому, что он знал, что создание учебных групп принесёт классу пользу. Даже с учетом того, что этот жест с его стороны мог остаться незамеченным.

— Ещё я… хотел бы… — Эдисон не мог подобрать слова.

Молчание одноклассников, ожидающих речь нового лидера, заставило Эдисона отвести взгляд куда-то в пол, пытаясь спрятаться от настигаемого напряжения.

— Ты крут, дружище! — выкрикнул кто-то из группы поддержки Эдисона.

— Да, не волнуйся!

И тут все как по цепочке стали подхватывать слова поддержки и утешать человека перед ними. Бурные овации в честь нового лидера начались с выкриков и закончились громкими аплодисментами.

Я тоже высказал свою часть похвалы, пожелав Эдисону удачи в уме, после чего отсоединился от общей группы из двадцати человек и вышел наружу.

— Решила не поздравлять нового лидера? — спросил я у Танаки, которая вышла из класса сразу же, как Эдисон подошёл к учительскому столу по просьбе Джессики.

— Я поздравила его в уме.

— Что-то не верится.

— Это чистая правда. Ты и сам, небось, сделал то же самое.

Словно прочитав меня как открытую книгу, Танака ухмыльнулась, заставив меня замолчать на секунду.

— К слову о нём. Я не просила Эдисона объявлять об этом союзе публично, так ещё и прямо во время голосования.

— Извини. Это моя вина. Не думал, что Сато окажется настолько настойчивой.

Я попытался солгать, но Танака вновь показала свою проницательность, раскрыв мои карты:

— Врёшь ведь. Показать Эдисона в хорошем свете и есть твой план, я права?

— Раскусила, — выдохнул я.

После моего признания наступила тишина и Танака, словно прокрутив в голове весь этап голосования несколько раз, разрушила её своей неожиданной речью:

— Спасибо тебе, Ямада. Твой план оказался идеальным. Мало того, что ты смог аккуратно подвести весь класс к стабильным выборам без риска вмешательства школы, так ещё и достиг их сплочения, заставив каждого забыть все прошлые невзгоды, — сказала она, смотря мне в глаза. — Ещё и смог решить проблему с плохой успеваемостью…

— Перестань, ты меня переоцениваешь.

Танака возмущенно хмыкнула на мои слова и попыталась что-то добавить, но её отвлекла дверь класса, из которой вышел никто иной как Эдисон Томас.

— Ох, ты тут!

С радостным лицом он подбежал к Танаке, вцепившись в её руку.

— Спасибо тебе! Я правда, правда очень благодарен тебе за это. Когда ты пришла ко мне в тот день и попросила не прибегать к нашему с Мацубарой плану, я усомнился в тебе, но твой план с внедрением нового правила и вправду оказался рабочим. Наши одноклассники стали уделять больше времени помощи другим, просто прекрасно! — его руки до сих пор дрожали. — Ох, я до сих пор не осознаю той ответственности, которая взвалилась на мои плечи…

Так значит Танака смухлевала и, вместо того, чтобы обратиться к Мацубаре, она пошла к Эдисону, предоставив это нововведение как свой собственный план, попросив его не осуществлять свой.

Если честно я был готов к тому, что Эдисон прибегнет к своей задумке. Иначе зачем Сато вторглась в наш класс прямо посреди голосования?

Но, тем не менее, благодаря Танаке Томас не успел навредить своей репутации и всё прошло очень даже спокойно.

А ведь Танака даже не знала всей сути моего плана. Если бы её самовольные действия привели к плохому результату, то она могла бы разозлиться на меня, сделав вид, что не причастна к неудаче.

Остается надеется, что Эдисон справится со своей ролью.

— Я подожду тебя на снаружи, — бросил я напоследок, видя, как Эдисон продолжает заваливать Танаку комплиментами.

И в этот момент, прервав летящие из рта Эдисона слова, из класса вышел Маттис Мейер.

Его легкомысленное лицо было таким же, как и всегда — полностью расслабленным.

Заметив трёх людей в классе, он первым делом посмотрел на меня:

— Ямада Ицуки, я прав? Что-то хотел?

Ничего не понимаю, разве не он первый обратился ко мне по имени?

— Вроде ничего…

— Ладно, забей… — он быстро потерял интерес.

Но перед тем как уйти, я заметил, как его взгляд прыгнул от меня в сторону Танаки, осмотрев одноклассницу с ног до головы.

Заметил, как я смотрел на него во время своего анализа голосов? Тогда для чего весь этот спектакль?

Нужно быть поаккуратнее с этим парнем. Кто знает, что он мог бы сотворить, будь я в коридоре один.

Часть 5

Переходим к основной истории.

Проводив взглядом свою одноклассницу, я стал смотреть куда-то вдаль, стараясь хоть как-то привлечь внимание человека, стоящего за красиво выстриженными кустами.

— Я вижу тебя, — мягко обратился я к шпиону, подойдя слегка ближе.

— Ах, попалась… Ауч!

Пойманная за слежкой Сато попыталась выбраться из укрытия, но по дороге зацепила несколько веток — те оставили на её руках несколько едва заметных царапин.

— Ты что-то хотела?

Весь разговор с Танакой она не спускала с нас взгляд. А её слежка началась ещё с момента, как я вышел из школы.

Наверное, если бы не Танака, которая закончила общаться с Эдисоном на удивление быстро, Сато удалось выловить меня чуть раньше.

— На самом деле да, — призналась она и, выпрямившись, слегка отошла от кустов. — Я хотела спросить, всё ли правильно я сделала?

— ?..

— П-просто ваш класс был так напряжен. Мне показалось, что я пришла не вовремя, хоть ты и посоветовал мне прийти к вам как можно раньше к назначенному времени.

Да, такое и впрямь было. И то время, которое я ей назначил, целиком и полностью совпадало со временем начала голосования.

— Да, всё нормально. Ты сделала то, что от тебя все и ждали. К тому же наш класс без ума от тебя, так что никаких проблем не возникло бы.

— Без… ума? В-вот как… — щеки Сато слегка покраснели.

И не только класс, а вся школа… в недалеком будущем.

— Ну, тем не менее, я рада, что нам удалось создать союз на столь раннем этапе.

— Согласен. Это определенно поможет нашим классам в будущем. Спасибо тебе за это.

— Ой, да что ты, что ты! Мне не сложно.

Она игриво замахала рукой, приложив ладонь к своему рту.

— Я и сама не против помочь вам. После создания учебных групп ваш класс наконец получит повод для того, чтоб сплотиться! Что может быть лучше этого?

А действительно, что? Защита от исключений на год? Гарантированное право выпускника? Или что-то другое.

Конечно, всё это полезные бонусы, которые могут оказаться во многом лучше стабильных отношений между одноклассниками. Но так ли это?

Нет, нет и ещё раз нет. Всё, что даст тебе школа в будущем, можно получить с помощью тех, кто тебя окружает. Тех, от кого напрямую зависит то, останешься ли ты в этой школе, или будешь исключен при первой проверке на пригодность. То есть с помощью одноклассников.

Способности, рейтинг, деньги — всё это ничего не стоит, если ты один. Дружный и сплоченный класс — вот настоящая защита в этой школе. И без неё твой путь в «элиту» взрослого мира обречён на провал.

— Ох, точно, я совсем забыла! Извини, Ямада, я побегу! У меня назначена встреча с Эдисоном! — крикнула мне на прощание Сато, убежав в сторону школы с телефоном в руках.

Стала бы она помогать нам, если бы за это исключили кого-то из её класса?

Это мне предстоит узнать в скором времени, а пока я буду довольствоваться тем, что сумел раздобыть в ходе этой недели.

Мне нужно как можно скорее узнать способности и цели человека, который скрывается за этой легкомысленной маской. Иначе та, кто известна как Сато Кохару, нанесёт свой удар первее, чем застанет меня врасплох.

Нужно быть готовым ко всему.

Глава 8. Эпилог. Танака Мио завершает выборы лидера.

Не думала, что скажу это, но я не хочу учиться в месте, которое считается «лучшим в мире образовательным учреждением».

Причина? Ох… Как бы это сказать?

— С-сколько?.. — тихо прошептала я про себя.

Невозможно, этого просто не может быть. Почему? Почему я столкнулась с этим здесь? Не дома, не в городе, не в чужой стране, а именно в школе, в которой твой доход напрямую основан на твоих способностях.

И, чтобы повысить свою стипендию, — пока что единственный известный мне способ заработка в этих стенах, — мне нужно совершенствоваться.

Хах, а ведь точно. С чего вдруг я вообще решила, что мой рейтинг повысится от того, что я буду усердно трудиться? Никто ведь об этом не говорил.

Точно, нужно обратиться к сенсею за помощью. Недавно она раскрыла часть информации, может, если её сильно попросить, она поделиться деталями про заработок?

Я готова на всё, даже на подработку после учебы!..

Именно такие мысли преследовали меня весь день. Не стоило после учебы отправляться по магазинам.

Молодец, Танака, — хотела увидеть цену ниже, чем у тех магазинов около входа, а по итогу напоролась на резкий скачок инфляции.

Очень глупая система расстановки цен. Неужели правило «чем дальше, тем дешевле» не распространяется на одежду?

Ладно, я слишком много думаю о ненужных вещах. Моя привычка с младшей школы даёт о себе знать, стоит расслабиться и перекусить.

Сделав заказ в одном ресторанчике на втором этаже, я стала ждать, попутно изучая новую информацию о лидерах класса в школьном форуме.

Удивительно. Эта функция открылась сразу, как только нам объявили о недели выборов. Интересно, что было бы, если кто-то из учеников на моей параллели узнал об этой вкладки через старшеклассников?

— Танака? Что ты тут делаешь?

Удивленный моим присутствием Эдисон застал меня врасплох. Я убрала телефон к себе в сумку и повернулась, чтобы ответить:

— Решила отдохнуть в выходной день. А ты?

— Ох, я тут жду кое-кого… Но, раз уж встретились, давай я тебя ещё раз отблагодарю! Может я оплачу твой заказ?

После его слов мне стало всё равно на то, что этот план придумала не я.

— Делай, что хочешь.

И он и вправду ответил за свои слова, оплатив счёт за меня.

Хоть я и не стала заказывать слишком дорогие позиции, он сам предложил это, не зная, что именно я заказала.

Думаю, на время можно закрыть глаза на его глупую попытку придумать план.

— Но всё же, не стоило… К тому же это мне стоит извиниться перед тобой.

— Извиниться? Ты о чём?

Нет, и правда, о чём это я?

Хоть я и догадывалась, что по итогу плана Ямады лидером станет именно Томас, сказать ему об этому я не могла, иначе разрушила бы всё ещё до того, как Ямада встретился с Сато.

Я ведь и так провинилась, используя идею Ямады как аргумент, чтобы отговорить Томаса от его опрометчивых решений. Уверенна, что у Ицуки наверняка всё было схвачено, и попытка Эдисона давить на одноклассников не повлияла бы на итоговый результат.

— Не бери в голову. Просто мысли вслух.

Наконец пообедав и попрощавшись с Эдисоном, я отправилась домой.

Когда я пришла в свою комнату и села на кровать, внезапно в моей голове всплыли слова матери: «Может, всё же возьмешь ещё несколько нарядов в дорогу?»

— Почему ты не уговорила меня, мам? — произнесла я в пустоту.

Ты же знала, что я чувствую себя некомфортно, если моя сегодняшняя повседневная одежда повторяется.

Надевать разные наряды в определенные дни недели стало моей привычкой, когда мне было восемь лет. После того, как он ушёл из жизни…

Почему ты не уговорила меня взять с собой как минимум ещё два комплекта одежды?

«Я собираюсь измениться» — сказала я тогда.

Но нет, я не изменилась. Я до сих пор не могу выйти из дома, зная, что на мне такой же свитер, как и в понедельник.

Лишь меняя одежду я ощущаю, как мой мозг перезагружается и становится чистым. А если память длительное время не очищать, то она начинает засорятся…

— Ужасное чувство…

Взяв телефон в руку, я открыла приложение с личной статистикой:

* Пользователь: Танака Мио *

* Класс: «МОР-1» *

* Академические способности: 58 *

* Спортивные навыки: 54 *

* Социальные навыки: 21 *

* Разносторонность: 37

* Остаток на счету: 1274М *

Четвертый отбор в классе, у которого даже профиля своего нет. Универсалы…

Какой позор. Как же я надеюсь, что эти цифры можно изменить.

— ?..

Наконец-то. Время, выделенное на выборы лидеров, подошло к концу и теперь можно посмотреть результаты других классов.

С этой мыслью я приняла сидячую позу и зашла на школьный форум, детально осматривая информацию наших будущих соперников.

* «МО-1»: Эндрю Уинстон *

* «МД-1»: Сато Кохару *

* «МС-1»: Тим Бредли *

* «МОР-1»: Эдисон Томас *

Ясно. Значит именно Тим имеет наивысшую оценку по спорту среди всего класса «МС-1». Зря они решили положиться на автоматический выбор лидера, или же нет? Каков шанс, что их решение — результат длительного анализа и часть какой-то глобальной стратегии?

Что касается других классов, то тут всё куда сложнее. Если с Сато всё понятно: она популярна среди всей параллели, то с классом академиков всё куда сложнее.

Их лидер… Где-то я уже видела эту фамилию, вот только где?

— Точно…

Уинстоны. Те самые парни, которые сидели в нашем вагоне по пути в место проведения вступительных экзаменов.

Если это так, то… Стоп.

— Погодите…

Если не считать Тима, то все три человека из этого списка встречались на моём пути раньше, до того, как я попала в эту школу.

Все они находились в одном вагоне поезда. Значит ли это, что и Тим тоже был среди них? Его лицо кажется мне знакомым, вот только имя я слышу впервые.

Нет, в этом нет смысла. Даже если он и находился среди пассажиров того же вагона, всё же этому всему есть простое объяснение.

По информации от моего соседа по комнате во время вступительных экзаменов, каждый абитуриент оценивался по-разному.

И, даже если мы и попали в самый последний этап, всё же наши способности могут быть одинаковыми, ведь школа, поселив нас в одном вагоне, посчитала, что мы равны.

— Равны?

Тогда получается, что рейтинг всех их примерно равен моему?

Нет, это какой-то бред. Мне стоит перестать думать о всякой ерунде. Ох, если бы только у меня было на пару комплектов одежды больше…