Механизм отторжения

Вакуум

Ресторан, увешанный рекламными вывесками – синтетическая еда, новые модели роботов, поздравление с новым, 2116-м, годом – напоминал скорее музей, чем место, где трапезничали люди.

Да и посетителей было не больше десятка.

К худому молодому парню, сидящему за крайним столиком у окна, подкатился «гуманоид» – такое название закрепилось за человекоподобными андроидами, выполняющими за людей большую часть работы.

Парень убрал меню в сторону:

– Стейк из лосося и картошку.

– Жареной или вареной? – Улыбнулась девушка-андроид.

– На ваше усмотрение. – Пробормотал парень – на круглом значке, закреплённом на скрепке у пиджака, значилось его имя и должность: «Леонтий, стажёр-консультант».

– Пожалуйста, уточните. – Ещё вежливей улыбнулась робот.

– Жареной. – Вздохнув, произнёс Леонтий и отвернулся к окну.

Обычная заснеженная улица.

Андроид-мусорщик опустошает баки, выкидывает пакеты в мусоровоз. Робот-полицейский с дубинкой наперевес стоит на дороге.

Людей практически нет – только андроиды. Лишь одинокие прохожие проходят мимо, и различить их можно лишь по ногам – самым обычным, не похожим на металлические обрубки или колеса.

Через две минуты девушка-андроид принесла Леонтию еду – синтезированный лосось и искусственно выращенная картошка, обжаренная в обезжиренном масле.

Парень поел, встал, вышел на улицу.

Вдруг на его глазах робот-полицейский грубо пнул бездомного, валявшегося на бульваре.

Нищий поднялся, но не успел сделать и шага, как получил следом удар под дых.

Бездомный упал, скорчился.

Андроид-полицейский два раза ударил бомжа дубинкой, потом резко подхватил того под руки и закинул в стоявшую неподалёку полицейскую машину – та парила в воздухе, как если бы могла летать и высоко в облаках.

Леонтий перешёл дорогу, зашёл в одноэтажное тусклое строение с синей надписью у крыльца: «РобКорп», встал у входа, между полок с новыми моделями андроидов.

Парень тяжело вздохнул, вынул из кармана таблетки, закинул в рот и прожевал. То было психотропное вещество «БезТревог», что состояло из смеси не выговариваемых компонентов и распространялось бесплатно.

Как отмечали врачи, для человека оно было совершено безопасным и даже полезным.

– Извините. – Отворив дверь, прошёл внутрь мужчина средних лет. – Есть модель «Д200»?

– Раскупили. – Леонтий нерасторопно повернулся к клиенту.

– Чёрт… – Мужчина вытащил из куртки пачку «БезТревог» и закинул в себя три таблетки: – У меня робот-фермер, понимаете? На фермах на Западе нужен, спрос большой.

– Уточните у менеджера.

– Да я уже заявление писал! Государство должно обеспечивать нас роботами! У меня свиней вагон, как я их своими силами обслуживать должен?

– Извините, ничем не могу помочь.

– Это почему же? – Мужчина нежданно стал тихим, взор его притупился – «БезТревог», похоже, начинал действовать.

– В связи с поправкой №34 в законе об эксплуатации вы должны сначала предоставить гарантийный талон.

– Нет его у меня… Год как прошёл.

– Тогда необходимо было год назад сменить андроида. Начиная с позапрошлого года, как вы знаете, роботы не предоставляются государством.

Мужчина закинул в себя ещё две таблетки:

– Не знал. И на ферме не слышал. Объявляли по телеэфиру?

– Нет, но если бы вы пришли к нам пораньше, узнали бы. Теперь робота можно получить по талону. Приобретаете одного – сменяете его бесплатно за два месяца до конца гарантии. Таким образом те, кто приходит вовремя, продолжат получать андроидов.

– Какой от всего этого смысл? Всё равно, получается, обеспечивают роботами! Так предоставьте мне если не новую, то хоть какую-нибудь модель!

Парень миновал новейшие модели, поскитался меж рядов – полицейских, служащих, к самому дальнему стенду – «А450» – одной из самых старых моделей, и обратился к клиенту:

– Могу предоставить вам его. По скидке выйдет… Два миллиона триста двадцать пять тысяч.

Мужчина понервничал, нахмурил брови, но наконец сдался:

– Хорошо. Под займ.

Оба прошли к стойке оформления заказов.

– В какой срок будете выплачивать кредит?

– Два года.

– Сколько составит первый внос?

Фермер приложил палец к чёрной панели:

– Один миллион двести тысяч.

– Хорошо. – Кивнул Леонтий.

Мужчина расплатился, затем удалился – через окно парень увидел, как из пикапа фермер вытаскивает покорёженного робота и бросает того прямо на обочину.

Несколько сотрудников магазина упаковали нужную модель, перенесли её в багажник пикапа. Забрали старого андроида – скинули прямо перед роботами-мусорщиками.

Те подобрали его, включили перемалывающие моторы на ногах, искромсали андроида в металлолом и погрузили в мусоровоз.

***

Леонтий на сером лифте без зеркал поднялся на сто второй этаж многоквартирного небоскрёба, прошёл к двери своей однокомнатной квартиры и отворил её.

По плазме вещали новости – после закона от 22-го февраля 2081-го года экран было запрещено отключать.

Парень вынул из сумки еду – упаковку с чем-то замороженным, и поставил в электропечь. Через десять минут пища была готова – синтетические овощи с такими же куриными котлетами и переработанным рисом.

Усевшись на диван, Леонтий открыл банку очищенного пива.

– Генри Дорн, основатель «РобКорп», официально ввёл в действие закон об ужесточении правил против людей без определённого места жительства.

В случае оказания какого-либо сопротивления андроидам-полицейским разрешено стрелять на поражение. – Объявила ведущая новостей.

К парню подъехал домашний неказистый робот – «П6», одна из самых первых и древних моделей андроидов.

Черты лица были человеческими, нисколько не хуже, чем у современных моделей, да и внешний вид мало чем отличался.

Зато функционал был более ограниченным.

– Принеси снеки.

– Слушаюсь. – Прожужжал андроид и вскоре возвратился с упаковкой чипсов.

Снеки пахли дрянно. «Какая-то смесь сена и говяжьих лепёшек» – заключил Леонтий.

Глаза парня, безразлично пустые и холодные, казались более мёртвыми, чем у любого робота.

На экране возник Генри Дорн – седовласый, тощий и тонкий, и взор его глаз был слишком живым даже для человека:

– Мы должны ввести ряд новых ограничений для людей и гуманоидов. Тем самым будет достигнут мир между…

Когда из года в год слышишь одно и то же, живёшь, как андроиды, которые тебя обслуживают и видишь, что система не меняется – происходит одна из двух вещей.

Либо человек ломается и сгорает изнутри, не оставляя в себе ничего живого, либо его душа наконец просыпается и начинает тлеть… До того момента, пока не зажжётся первая искра.

Слово или выражение лица – Леонтий не знал – послужило в это мгновение искрой, наконец вспыхнувшей в его тлеющем сознании.

Парень со всей силы замахнулся, отшвырнул банку пива в сторону.

Поднялся, пошёл кругами. Взад-вперёд.

– П6! – Позвал он робота, и тот вплыл в помещение.

– Слушаю указания.

– Принеси… Принеси чего-нибудь покрепче.

– Виски?

– Нет.

– Водка, сок?

– Да хоть что-нибудь! Принеси! – Закричал парень, сдавил голову руками, опустился вдоль стены и рухнул на пол.

Уткнулся головой в колени, что поджал под себя. И издал всхлип.

А потом разрыдался. Впервые за всю жизнь. Он никогда не плакал.

Андроид вернулся с джином. Леонтий, оттерев остатки слёз, поднялся с места. Посмотрел вокруг. И не успел сделать и глотка, как в дверь неожиданно постучали:

– С вами всё в порядке?

Парень затаил дыхание, словно боялся издать даже звук. В дверь забарабанили с удвоенной силой:

– Прошу, откройте. Иначе я вынужден буду выломать дверь.

«Заберут меня… Отправят на лечение. В исправительную больницу». – Леонтий судорожно вскочил с места, закинул в себя пять таблеток «БезТревог», запил джином и в мгновение оказался у двери.

Посмотрел в зеркало напротив тумбы, причесался, оттёр остатки слёз, и, стараясь успокоиться, робко ухмыльнулся.

И медленно растворил дверь. На пороге стоял андроид-следователь. Он пристально взглянул на парня:

– Вы пили?

– Да.

– Что?

– Джин.

– Вы знаете, что крепкий алкоголь выдаётся только по документу раз в полгода?

– Да. – Леонтий, скрипя зубами, решительно посмотрел на робота.

– За любое проявление эмоций и нарушение шума после десяти вечера положен штраф в размере двухсот тысяч рублей. Соседи пожаловались на вас. Вы плакали?

– Нет.

– Разрешите войти?

– У вас имеется ордер? – Парень тяжело задышал.

– Да. – Андроид протянул Леонтию маленький металлический планшет с данными на обыск его квартиры.

Спрашивать, имеется ли ордер, было сейчас чистой формальностью – обычно разрешение выдавалось по сети меньше чем за полминуты.

Но так парень хотя бы потянул время.

Медленно Леонтий отступил в сторону. Робот на металлических протезах, не колесах, как у доставщиков, прошёл внутрь.

Прошагал между диваном и включенным экраном. Заметил на стене пятно – от банки пива, которую парень швырнул в стену.

Андроид наклонился – только металлические шаги выдавали в нём робота, и, что самое удивительное – выглядел он слишком человекоподобно.

Перед тем, как андроид поднял с пола банку, Леонтий ещё раз посмотрел на себя в зеркало, потом – на робота. Чудилось, что машина тут он, но никак не этот полицейский.

– Зачем вы испортили обои? – Строго осведомился андроид.

– Случайно…

– С какой целью?

– Я…

– Инсценирую предполагаемые события… – Не дав договорить, металлом пробурчал полицейский. Из глаз робота рассеялся синеватый свет.

Леонтий увидел собственную голограмму, сидящую на диване. Затем то, как он с силой кидает банку в стену.

– Расследование… – Идёт обработка. – Возможно, нестабильное состояние. – Начал андроид.

Парень дрогнул. А потом робот, на его же удивление, показал ещё одну сцену – тот момент, как Леонтий, опустившись на пол, сидит, поджав под себя колени, и рыдает.

Руки задрожали. Тряслись словно от лихорадки. Парень взял с тумбы бутыль джина, которую там оставил, разбил её о край косяка.

Робот стоял на месте, продолжая воспроизводить сцену. Но не успел тот закончить, как Леонтий с криком отчаяния кинулся к андроиду, ударил гуманоида «розой» по лицу.

Хлынула красная жидкость, подобная крови, стекло зацепилось за провода и металл. Робот, выйдя из ступора, произнёс строгим человеческим тоном:

– Попытка нанести тяжкие увечья. Включён режим самообороны.

Андроид пнул парня в живот, с силой откинул от себя. Леонтий прокатился по полу, стукнулся об угол двери, что вела направо, к комнате.

«Слишком похож на человека…» – Размышлял парень, медленно поднимаясь с места.

Робот звенел металлом, приближаясь к нему. А П6, домашний андроид, стоял на месте. Он ничего не предпринимал.

Когда Леонтий оставил его у себя, то на что-то надеялся. Старая модель. Не такая жестокая, как нынешние.

– П6! – Парень отхаркнул кровь. – Включить режим «защита хозяина».

– Слушаюсь. – Сталью в голосе прозвенел андроид.

Он въехал на колёсах в гостиную, встал между парнем и машиной, которая вынула из одежды – «гуманоиды» носили форму, и более приличную, чем люди – пистолет.

Леонтий поднялся, и, согнувшись от боли, огляделся по сторонам – осколок от бутылки улетел куда-то в сторону, когда его толкнул робот.

Раздался выстрел. Пуля восьмого калибра изувечила руку П6 – показался белый металл, который можно было спутать с костью.

Домашний андроид накинулся на полицейского – у того искрился синим огнём один уцелевший глаз-экран.

Парень подписал себе смертный приговор, когда напал на полицейского – он это знал. Куда ему бежать? Да и был ли в этом смысл?

Робот-служащий с размаху ударил П6, выбил тому искусственные зубы и пнул ногой. Единственный, кто мог защитить Леонтия, рухнул на подобие плитки.

Но тут же домашний андроид приподнялся, схватил за руку полицейского, с усилием оторвал тому конечность. Послышался хруст, будто ломались кости и волокна.

Противник, с одной оставшейся рукой, помедлил несколько секунд. И ударом «ноги» вбил П6 в пол. Ещё один, два, три, десяток ударов обрушились на робота-прислугу.

От лица П6 не осталось и следа, похожая на кровь жидкость смешалась с силиконовой «кожей», обращаясь в месиво «костей» и «мяса».

А затем полицейский наклонился к домашнему андроиду, левой уцелевшей рукой покопался в его животе и вырвал механическое сердце. То запульсировало в предсмертных судорогах как настоящее.

Сдавив орган, робот отшвырнул сердце в сторону. И зашагал к обезумевшему от страха парню.

Леонтий только сейчас заметил, что у андроида торчит «кость» из локтя левой руки. Парень отошёл назад, нащупал ручку двери и заскочил в комнату. В памяти застыл образ обезображенной машины с половиной лица – помесь металла и будто живого человека.

Заперев дверь, Леонтий отступил назад. Его взор заметался по помещению – полкам, рабочему месту.

Ринувшись к стулу, парень ударил тот об пол, стараясь оторвать металлическую ножку. В дверь постучали – похоже, в коде андроида произошёл сбой:

– Извините, не можете открыть дверь? Соседи… Жал… ЛЛЛЛ… ЖАЛЛЛЛ… ЖАЛОВАЛИСЬ НА СТРАННЫЫЫЫЫЫЫЙ ШШШУМ. – Провизжал металлом робот.

Дверь содрогнулась и рухнула, срываясь с петель. На пороге показался гуманоид:

– Вам… Нужно сдаться.

В последний момент Леонтий успел разломать стул об пол, и, вырвав одну из ножек, вытянул руку, сжимая своё единственное оружие в трясущихся пальцах:

– Отойди!

Хромая, в окровавленной и оборванной одежде, андроид двигался вперёд. Каждый его шаг отдавал гулким эхом, в котором ощущалось веяние смерти.

Парень отошёл к окну, раскрыл его, встал на подоконник, посмотрел вниз – под ним раскинулась почти километровая бездна, что отделяла его от улицы, по которой проносились люди, автомобили и роботы.

– Прошу… не надо… Умоляю… – Глядя на подступавшего к нему андроида, Леонтий сжался, как ребёнок при виде монстра.

– Протокол самообороны. Человек не может нанести вред роботу… Человек не должен нарушать закон…

Робот рывком, в один прыжок, очутился возле парня.

Леонтий, на миг замерев от ужаса, выпучил глаза, затем бросился в окно, навстречу бездне, откидывая ножку стула в сторону, но металлическая рука перехватила его, впилась механизмами в ногу.

Леонтий издал вопль, что заглох в гуле безразлично холодного мегаполиса. Он оказался на полу своей комнаты. Андроид сел на парня сверху, сдавил его своим весом, принялся медленно и скрупулезно ломать фаланги пальцев.

Сначала средний, потом безымянный. Каждый хруст отзывался витком боли, но Леонтий не мог закричать – сил на это не оставалось. Когда пальцы правой руки были переломаны, робот приложил конечность к левому глазу парня, сдавливая глазное яблоко.

Леонтий услышал треск – это разломалась кость возле глазниц. А потом глаз вытек, и тёплая струя крови полилась по щеке.

Парень не издал ни звука, видя всё туманно одним лишь правым глазом. И в этой завесе, полностью сжавшись от боли, он расслышал с десяток грузных шагов, а затем и глухой удар.

– Ещё один андроид вышел из строя. – Говорил чей-то голос.

– Что с ним делать? – Поинтересовался другой.

– На утилизацию. – В «РобКорп».

– Хорошо. – Кивнул третий.

«Даже общаются как люди» – подумал Леонтий – среди металлических шагов он не расслышал ни одного, что был бы похож на тихую и мягкую поступь человека.

Парень прикрыл уцелевший глаз, которым почти что ничего не видел, и провалился в незабытье.

***

Робот-уборщик собрал мусор, перешёл дорогу, опустошил ещё один бак, закинул в мусоровоз. Обернулся на какой-то странный звук и увидел мужчину, копошившегося у пикапа.

Тот сваливал с багажника андроида. Потом фермер прошёл к магазину «РобКорп».

Андроид замер на месте, будто в программе произошёл сбой. Медленно посмотрел на свои руки.

– Наша главная цель – обеспечить всем необходимым наше общество. – Раздалось откуда-то справа, и робот повернул голову.

Генри Дорн говорил с огромного экрана на стене небоскрёба:

– За союзом между андроидами и человеком стоит будущее. Это важно понимать.

Мусорщик снова опустил взор. Казалось, что его алгоритмы вдруг сбились, и он почувствовал что-то наподобие мысли, когда увидел, как робот-полицейский избивает бездомного у дороги:

«Почему так много андроидов и так мало людей?».

«Гуманоид» словно вздрогнул, ощутив, как мурашки пробежали по коже – никаких чувств, разумеется, он испытывать не мог.

И снова странный сбой кода: «Почему первые модели внешне ничем не отличаются от новых?»

Робот забыл об этом тут же, как мусоровоз проехал чуть вперёд, и принялся дальше опорожнять заполненные до верхов мусорные баки.

Эра

В просторном зале на 25-м этаже невзрачного стеклянно-пепельного небоскрёба за овальным столом восседали пятнадцать человек. Основатели крупных компаний и представители отдельных государств перешёптывались между собой.

Стоял гул. В то утро морозного декабря 2034-го года шла дискуссия, обсуждались акции и биржа, политика и экономика. Все умолкли – в центр вышел худощавый парень.

Он неуверенно переминался с ноги на ногу:

– Я…

Джон Рон, глава корпорации по разработке новейшего ПО[1], взмахнул рукой, прерывая выступавшего:

– Мы итак знаем, кто вы, мистер Генри Дорн. Прошу, расскажите о результатах ваших исследований под начальством Юрия Ченышевского.

Молодой человек замялся, глаза его резко заискрились. Тёмные волосы растрепались, сбиваясь в вихрь:

– Да, разумеется. Как вы знаете, последние десять лет мы прорабатываем различные проблемы, и для их решения…

– Какие именно проблемы вы хотите решить? – Уточнил крупный промышленник, основатель компании по производству электромобилей и дронов.

– В первую очередь, перенаселения и распределения труда. – Дорн поправил волосы: – Ченышевский положил всю жизнь на то, чтобы привнести в жизнь свой проект. Прошу, ознакомьтесь с материалами.

По просторному кабинету прошёл человек в костюме. Он раздал каждому папки. Повисла тишина – она тянулось, как накалённая до предела нить. Бегло пролистав документ, представитель одной из стран выкрикнул:

– Но это же практически невозможно!

Другой – пожилой, основатель оружейной компании, только сухо подметил:

– Это значительно облегчит ведение войны. Скольких человек…

– Около трёх тысяч. – Генри Дорн усмехнулся – по-особенному, лишь уголками губ.

– Не так уж много… И что, исследования дали результат?

– В определённом смысле. Если позволите, я начну. – Дорн оглядел собравшихся – никто не возражал: – В связи с всё более усугубляемой ситуацией в мире Ченышевский предложил, как один из выходов из положения, создание так называемых роботов.

Андроиды, как мы их ещё называем, таковыми не являются. Первоначально эксперименты проводились без применения анестезии, однако очень скоро показали, что такой способ слишком болезненный – 97% испытуемых не протягивали до конца основной операции.

Генри, сглотнув, смочил горло водой:

– Опыты проводились на заключённых – как политических, так и смертниках. На психически нездоровых и даже тех, кто пребывал в состоянии комы. Мы отобрали представителей всех рас, чтобы было с чем работать в будущем.

– И что же это дало? – Вставил Джон Рон.

– Одну минуту, господа. – Дорн поглядел на наручные часы.

В помещение вошли двое рабочих. На складской тележке они привезли большую коробку, чем-то напоминающую гроб – примерно два на один метр. Когда грузчики удалились, Генри вскинул руку:

– Прошу вас. Можете распаковывать.

Коробку украшала символическая красная лента с бантом. Рон, первым поднявшись с места, подошёл к ящику, развязал ленту и отшагнул назад. Упаковка раскрылась.

Все замерли, потянулись вперёд, предвкушая разглядеть необычайное содержимое. А внутри, скрестив крест-накрест руки, стоял человек с кибернетическими металлическими ногами.

Ледяным взглядом смотрел он куда-то вдаль. Кожа, глаза, руки – всё было слишком естественным, то есть, человечным.

– Как вы понимаете, это никакой не робот. Ноги были ампутированы – на их место вкручены и закреплены механизированные конечности. Так легче будет продемонстрировать общественности «искусственность». – Дорн широко улыбнулся – он так улыбался в лучшие моменты своей жизни.

Взор всех присутствующих вновь переместился к парню, и Генри продолжил:

– Скорее, правильнее будет назвать их киборгами. Воспоминания о прошлой жизни полностью стираются через разрушение и замену части головного мозга имплантатами. Проводится сложная нейробиохимическая операция – почти все внутренние органы скрещиваются с механизмами.

Такой «робот» по физическим параметрам сильнее обычного человека в среднем в 2-3 раза, и этот показатель со временем можно отрегулировать до необходимого значения.

Андроиды в первую очередь могут пригодиться как солдаты, полицейские, госслужащие. Иных можно использовать как рабочий ресурс на заводы, фабрики и выполнение другой работы.

– Насчёт перенаселения. – Заметил старик, глава оружейной компании: – Каков прогноз на ближайшие годы?

– Посмотрите сюда. – Дорн пролистал пультом презентацию, показал график, который падал вниз словно подкошенный: – На данный момент население планеты составляет 8,7 миллиарда человек и совсем скоро достигло бы отметки в девять.

По помещению пронеслись восклицания, недоумённый шёпот. Генри откашлялся:

– При активном внедрении роботов, – Дорн показал кавычки, – и налаживании их производства, население станет постепенно убывать. В первую очередь стоит подвергнуть утилизации – а точнее, переработке – представителей низших слоёв населения – бездомных, пьяниц, наркоманов, нищих. Особенно это скажется на развитии стран третьего мира.

Затем, – Генри не смог сдержать усмешки, – постепенно стереть средний класс.

– Какая, на ваш взгляд, идеальная численность населения? – Уточнил Джон Рон.

– Элита и правящий класс. – Вы, и, надеюсь, с вашей денежной поддержкой, я. – Генри оглядел всех, ухмыльнулся, и ему отозвались такими же улыбками: – То есть от 10-ти до 20-ти тысяч человек – думаю, будет намного меньше. – Миллионеры, их куда больше – от 10-ти до 25-ти миллионов. Обеспеченный класс – сто миллионов. Рабочий класс – 200-500-т миллионов – впрочем, и его можно будет переработать – андроиды будут выполнять всю работу.

– Ваш идеальный прогноз?

– Не больше полумиллиарда.

– С 8,7 миллиардов? – Ошеломлённо выдал представитель одного из государств, хмурый мужчина полного телосложения.

– Да. Максимум сто лет. Не больше.

– А как мы будем их всех обрабатывать? Или всё сделает ваша операция? – Джон постучал ручкой об стол.

Генри Дорн многозначительно помотал головой:

– Отныне, если вы позволите, будет создана корпорация «РобКорп». Главное, что нам нужно – ваша поддержка. Мы планируем ввести в массы препарат, некое психотропное средство, что будет снимать волнение. При длительном употреблении «лекарство» разрушает кору головного мозга, уничтожает нейроны, убивает серое вещество, нарушает нейрохимические процессы. Оно и будет подготавливать к «обработке».

– И какое у него наименование? – Рон поправил волосы.

Дорн озирался по сторонам. Выдержав минутную паузу, осознавая в это мгновение, что он, под наставничеством Ченышевского, общается с самыми влиятельными людьми мира и те даже терпят его паузы и недоговорки, ощущая власть, что так нежданно пришла к нему, сообщил:

– «БезТревог» – просто, понятно и доступно. Люди будут закидываться этими таблетками.

– Мы обеспечим его распространение. – Глава ВОЗа только кивнул.

– Отлично. – Генри улыбнулся, окинул всех пылающим взором: – Мы вступаем в новую эру, господа!

По кабинету прошли одобрительные возгласы. Совещание продлилось ещё полчаса, и с этого дня была основана «РобКорп» – по странному для одних и вполне понятному для других стечению обстоятельств эта компания вскоре встала во главе всего, возвышаясь даже над правительствами определённых стран.

А Генри Дорн – застенчивый парень из неброской семьи – встал во главе корпорации – то есть, во главе всей планеты.

Мир ликовал... И будет радоваться, пока не наступит агония, бурлящая под его стальной маской.

[1] Программное обеспечение. Здесь и далее прим. автора

Общество

Прохожий вынул и проглотил пару капсул «БезТревог», минуя робота-мусорщика. Сам андроид-уборщик изо дня в день задавался вопросом.

Вопросом о том, жив он или нет. И если осколки его памяти и выстраивались во что-то, то это было скорее похоже на картину Дали, чем на нечто внятное.

Робот поглядел вокруг, заметил извечного Генри Дорна на одном из телеэкранов небоскрёба. И неожиданно в памяти один за другим стали вспыхивать образы.

Квартира, банка пива, слёзы – первые в его жизни. И робот-полицейский, выдавливающий глаз. Магазин, фермер… Всё виделось как-то смутно, будто в прострации, причудливом сне.

Люди… А их правда было мало. «Что же с ними?» – Размышлял или имитировал процесс рассуждения андроид-мусорщик.

– Я…

– Сбой кода. Поиск ошибки. – Вторым, механическим и почти искусственным голосом произнёс он сам.

– Я… Человек.

Что-то захрустело – это кости бездомного, которого в нескольких метрах от робота забивали андроиды-полицейские. Один из роботов наступил нищему на ногу, отчего та и сломалась.

– Не просто наступил. Сдавил. Попрыгал как на кровати… Прыгать на кровати? Даже дети так не делают. Откуда эти воспоминания? – Бормотал тот, кто некогда был Леонтием, стажёром-консультантом в одном из магазинов «РобКорп».

Отшвырнув метлу, он кинулся к проулку. Что-то внутри Леонтия заскрежетало.

– Подонки! – Вскричал мусорщик, ударяя одного из андроидов в то место, что у людей называется животом…

Леонтий застыл, в то время как робот-полицейский уже поднимался с бульвара. «Если я – один из андроидов, раньше был человеком… То, получается, это вовсе не роботы?!»

«Все… все они… Люди!»

Удар. Сильный, прямо в корпус. «Мусорщик» согнулся, словно забыл, что не может ощущать боли.

Два робота-полицейских оставили нищего в покое, медленно зашагали в сторону Леонтия. А последний, корчась от мнимой боли, отступал.

– Нарушение протокола. Применить средства защиты. – Проревел андроид.

На минуту все трое – и роботы-полицейские, и Леонтий – застыли на месте. Время замерло. С телеэкрана вещал надменный голос Генри Дорна:

– Мы обеспечим вас работой и жильём! Ваша безопасность – в наших твёрдых руках. Не заботьтесь о будущем! Оно принадлежим вам… И нам. Вместе мы шагнём в новый мир, увидим его красоты и позабудем всё, что было когда-то.

«РобКорп» не про роботов. Он про вас.

Мусорщик развернулся, ринулся поперёк шумного проспекта. Позади – скрежет металлических конечностей. Как бешеные псы, сорванные с цепи, неслись следом за Леонтием полицейские.

А сам робот… Осознавая себя человеком, чувствуя, что ещё месяц назад он был обычным парнем из плоти и крови… Содрогался. От притока мнимых чувств и эмоций.

Ему было страшно – ему, сознание которого заперли за килограммами металла, конструкций, шестерёнок и сенсоров! «Я жив… Я… Я жив? Да, я жив… Я наконец-то жив! Даже… Лучше. Куда лучше, чем тогда, когда я был человеком!»

Автомобили… Нет, не все из них летали. Многие продолжали бороздить грязные широкие проспекты. Леонтий, перебежав одну из главных улиц, ведущих на выезд из огромного города, миновал несколько кварталов и очутился в аллее робототехники.

Людей и вправду было немного.

Парень, вернее, робот с сознанием человека, обернулся. Преследователи вырисовывались смутными фигурами не более чем в сотне метров позади.

– Мама! Мама! Пойдём туда, на колесо? Хочу на колесо!

– Конечно, Сара. – Молодая женщина, лет 30-ти, вела под руку маленького андроида.

Девочка передвигалась на колёсах. Леонтий внезапно остановился, кинулся к роботу и его хозяйке, прокричал, что было сил:

– Сара…

Женщина пренебрежительно взглянула на уборщика:

– Что вы делаете? Выполняйте свою работу!

– Не буду.

Незнакомка нахмурилась:

– Что это значит? Вы либо выполняете работу, либо вас отправляют на утилизацию. С меня довольно. Я вызываю отряд зачистки.

Мусорщик медленно поднялся, посмотрел на Сару, затем на её «мать»:

– Извините. Нарушение протокола. Иду на… Кхм… Перезагрузку. Позвольте задать один вопрос.

Женщина совсем растерялась:

– Не понимаю… Что с вами? Отцепитесь уже от нас!

– Ваша дочь. – Совсем человеческим тоном начал Леонтий, изредка поглядывая на полицейских, что с каждым мгновением становились всё ближе: – Как выглядела ваша настоящая дочь?

Та не сказала и слова. Однако Сара, нежданно подняв взор к роботу, прощебетала:

– Я… Я выгляжу как она. Мне… Мне так… Установлено. Правда, мам?

– Да, дочь… – Женщина, залившись слезами, погладила андроида по голове, совсем как настоящего ребёнка.

Времени не было. Леонтий сорвался с места. «А что, если… Быть не может! Убили Сару, а потом… Мерзкая операция! Как они сшивают людей?»

Забытое слово, стёршееся за сотни лет… Совсем далёкое, со времён, когда люди ещё развязывали войны.

Сколько лет назад это было? Сто-сто пятьдесят? Совсем немного!

«Но кажется, будто это было в другом времени, другой эре. Странно… И в учебниках его нет… Или есть?»

– Концлагерь. – Прошептал парень, что-то вспоминая. – Я… Вроде, было нечто подобное.

Колёса… Странная смесь колёс и конечностей была у роботов-уборщиков. Чем-то напоминала… Словно скрестили андроидов-полицейских и домашних роботов.

Передвигался Леонтий странно. То надрывно, то почти не напрягаясь. У него появилась отдышка. Но такой попросту и быть не могло!

«Бред… Что со мной происходит?»

Он хмыкнул. Разум работал чище и быстрее, чем когда бы то ни было. И догадка об истинном предназначении препарата «БезТревог» пусть и была далека от правды, но в корне имела некий смысл:

«Память… Моя память. Что они с нами сделали?! Апатия… Запрещённое слово. Все как зомби… Откуда столько новых слов? Как я мог узнать об этом?»

Впереди брёл старик. Под тенью величавых деревьев, в потрёпанном плаще, незнакомец шагал – уверенно, надменно, что-то бубня себе под нос. И мусорщик, и старик столкнулись.

– Извините. – Буркнул Леонтий, намереваясь бежать дальше. Но вдруг замер.

Незнакомец смотрел на него – причудливо, не так, как остальные:

– Ничего, сынок. Всё бывает… В нашей жизни бывает разное, понимаешь. От кого убегаешь?

– Я…

– Разве ты не должен очищать мусорные баки?

– Должен. Выполняю…

– Можешь не лгать мне. Ты ведь…

Незнакомец замялся. Кинул взгляд к двум андроидам – те не окрикивали, не велели остановиться, нет. Молча и неумолимо шли вперёд.

– Понимаю… На утилизацию?

– Нет. Я защитил человека. Они за мной и гонятся.

И никакого скрежета и писка «Сбой программы». Парень немало удивился. Неужели его человечность победила строки кода?

– Послушай меня. Если ты что-то знаешь – выкладывай сразу. Я лет двадцать не видел такой погони. Ты посмотри на наш город! Он спокоен! Нищих мирно забивают в подворотнях, а все предпочли засунуть язык, хм, в задницу, и молчать!

«Да кто это такой?!» – Леонтий отступил-отъехал на полметра от старика. Затем взглянул в его полупотухшие серые глаза:

– Вы…

– Не узнаёшь? А ты приглядись!

Парень замер. Лицо… Оплыло. Волосы поседели и почти выпали. Глаза погасли… Да, именно что погасли.

– Понимаю… А так? – Незнакомец улыбнулся.

И Леонтий тут же развернулся, захотел убежать от старика. От этого безумца, что затеял это всё…

– Меня заменили роботом! А, Леонтий?

Парень оторопело посмотрел на незнакомца, захотел наброситься на него, выбить эти вечно белые мраморные зубы, разбить в кровь лицо:

– Ты…

– Конечно, знаю. Они меня не тронут. Я брожу иногда. По этому городу. Меня заменили. На экранах… Повсюду… Я совсем другой. И я хочу всё исправить.

– Наигрался, да, Дорн?! – Ты… Хуже тебя…

– Итак знаю. – Постаревший Генри Дорн медленно прошёл к лавочке, уселся на неё: – Не прошу ничего. Только один разговор со мной. А полицию я остановлю. Я писал этот треклятый код.

Леонтий медленно, время от времени глядя на гнавшихся за ним андроидов, проехал к лавочке. Кое-как, неестественно выгибая свои механические конечности, уселся рядом.

Полицейские очутились подле них. Дорн поднял руку:

– Код 45689. Ложная тревога. Нарушитель обезврежен.

Когда роботы, зависнув, удалились, Генри с ухмылкой добавил:

– Одни из первых моделей. Переработанные.

Парень сглотнул – вернее, сымитировал этот процесс в сознании.

– Знаю, оправдания мне нет и в том же…

– Ты заставил всё население планеты превратиться в кучу… В стадо…

– Люди всегда были стадом.

– Мне не нужна эта беседа! Разделяй свою… Философию (Леонтий сам удивился тому, что вспомнил это слово) и реальную жизнь! Что угодно можешь говорить… Но ты ведь даже не монстр! Ты хуже… Создал мир… Это не геноцид… Это куда страшнее. Хуже тебя… За всю историю… Никого…

– Смотрю, ты начал пробуждаться. Вспомнил слова. Только вот люди… Они такие. Что хочется людям? Минимум усилий и больше результата. Сами заковали себя в цепи потребления.

Да даже в моё время… Сотни миллионов говорили те же слова, что и я. А какой толк, когда ты думаешь, что якобы видишь? Да никто… Никто не знает, что такое критическое мышление. Всякий – приверженец мнений. А я… Я тот, кто создал нового Бога.

– Самого себя. И сам стал… Куклой… В собственном мире!

– Ну… Меня ведь не трогают. Они списали меня, когда я начал обрастать жиром и лысеть. Зато мой двойник, вечно худой, пусть и старый, гуманоид.

– Название-то какое… Можно было сразу обо всём догадаться. Говори, чего ты хочешь… Мой мозг… Я мыслю. Могу рассуждать. Впервые в жизни!

– Вот видишь… Без тьмы мы не ценим света, и…

– Как ты узнал моё имя? Хватит твоих рассуждений!

– Леонтий… Ты – интересный чудак! Такие сопляки, как ты, рождаются редко. В любой другой системе ты бы может стал бы тем, кто перевернёт мир. Только вот моя система оказалась сильнее любого…

И всё равно… Твоя человечность, твоё сознание каким-то необычайным образом прорвалась через кибернетическое тело. Это невероятно! Как хорошо. Ты не представляешь, как радостно осознавать свои ошибки. Значит, есть к чему стремиться!

– Ты… Следил за мной?

– Ну разумеется! По-другому и быть не могло! Как я мог за тобой не следить? Ну и кровавую баню затеял ты… В своей квартире. Я лично осматривал твой труп.

Парень застыл. «О чём он говорит? Что хочет сделать? Как мясник, ушедший на покой… Тиран… Убийца».

– Оправдания тебе…

– А я не ищу оправданий! Не ожидал? Хочешь, прикончи меня прямо тут, на месте! Я старик, ничтожный, жалкий, хрупкий. А ты… Со своим телом из металла. Один-два удара – и я буду мёртв!

– Я не…

– Знаю, что можешь. Прости.

– Ты просишь прощения?

– Да. И у самого себя, и у того, кто там. – Дорн указал пальцем на небо: – Наверное, он немало охренел со всего того, что устроил я.

– Думаешь, тебя кто-то простит? За миллиарды убитых и превращённых в роботов?

– Шесть миллиардов, пятьсот семьдесят два миллиона, четыреста тысяч и пятьсот двадцать один человек… Уже пятьсот двадцать три. – Генри Дорн указал на наручные часы.

Вместо циферблата на них – цифры. Постоянно движущиеся.

– Я захотел… Встроить это. Изобрёл сам. На земле осталось… Не считая просто убитых, вырожденных за это столетие… От миллиарда до двух с половиной. Может, меньше.

Леонтий дрогнул, захотел кричать, плакать – что угодно, только подальше от этого человека, от города, от всего.

– Люди перестали плодиться. Да и к чему? Демография встала… Вернее, умерла. И я нажал эту кнопку. Я спустил крючок. Я 82-а года назад, совсем молодой, обсуждал этот план с представителями мировых корпораций.

– Сколько тебе…

– Сто семь. Уж не думаешь ли ты, что я, который изобрёл всё это, не смог бы вывести препарат, замедляющий старение? Я изобрёл лекарство… И от рака. И от опухолей… От всего. Люди… Андроиды. Прислуга для сливок общества.

– И ты… Почему ты не направил…

– В созидание? Свой интеллект? Не знаю… Мне всегда нравилось видеть… Как другие дрожат. От одного моего вида. Я был худощав, даже слишком, небольшого роста… Гора комплексов и амбиций. Абсолютный идеал… Я стремился к звёздам, к вершине. К своей мечте!

– Поработить весь мир?

– К чёрту мир! Я хотел показать всем, чего я стою! Что никто меня не остановит! Меня бесил ваш проклятый Бог! Ваш Люцифер! Ваш ад и рай! Ваша Нирвана и прочая хрень… К чему было верить во всё это? Говорить мне… Достали… Они меня достали.

– Просто… В отместку? За то, что у каждого раньше было своё мнение? – Проговорил парень.

– Не было никогда у вас своего мнения! Никогда! У спортсменов религия – спорт, у верующих – Бог, у бизнесменов – деньги! Везде, повсюду одна и та же схема! И никто не был свободен! Никто не был счастлив! Каждый верил во что-то и считал своё мнение единственно верным!

А я всегда… Анализировал всё. Абсолютно всё! Все мнения, взгляды, это общество… И не было догм… Не было правил и принципов.

– Это тоже форма веры.

– Я понял это слишком поздно… К сожалению… Никто меня не простит. Но я и не заслужил прощения. Я смог то, что не мог никто до меня. Облечь сложное в простое, придумать сказку, на которую повелись миллиарды. И был вышвырнут за кулисы.

Оба замолкли. Леонтий глядел по сторонам. Ощущал себя словно впервые. И повернулся к Дорну:

– А разве смысл не в том, чтобы жить?

– Скотское мышление!

– Жить как… Человек. Понимаешь? Разве не в этом счастье?

– А смысл?

– Его нет. Процесс, сама жизнь – и есть смысл.

Генри Дорн ухмыльнулся, затем улыбка его треснула. Вскинув брови, поправив остатки волос, он снял шляпу, покрутил цилиндр в руках:

– Даже костюм, как три столетия назад… А знаешь… Ты, пожалуй, прав. Прошу только об одном – не убивай меня раньше времени. У меня есть план. Но ты должен обещать… Не построить новой системы на руинах моей.

– Не построю.

– Точно?

– Да.

– Тогда слушай.

Робот и человек… Кто из них был кем? Леонтий в обличье андроида говорил чувствами… А постаревший Генри Дорн… В его человеческих глазах проглядывал блеск машинных лучей.

Аллея. Длинная, на километры вперёд и назад, огибала весь город – от реки на западе, что давно стала чёрной, до холмов на востоке, где дымили фабрики новой жизни – по переработке людей в нечто иное.

А два незнакомца сидели на лавочке. Тихо, как-то умиротворённо на первый взгляд.

Однако в каждом их слове чувствовались усталость и перенапряжение. Мир истощён. От железа, что сдавило нервную систему всей планете.

Рассвет

Двое – пожилой человек в потрёпанном плаще и робот-мусорщик – шли по аллее робототехники. Вот они оказались у небольшой статуи Генри Дорна с подписью:

«Основатель корпорации «РобКорп», нейрохирург, программист, доктор физических и химических наук, исследователь».

Андроид-уборщик посмотрел на своего попутчика:

– Ты воздвиг себе статуи.

– Чистое бахвальство, не более.

– Твой план… Ты хочешь пробраться в офис, взломать сервера?

– Как я уже тебе сказал – да. Это единственный выход.

– А сотни, тысячи фабрик по всему миру? Как это остановит их работу?

– Я не знаю… – Дорн, поправляя плащ, колеблющийся от порывов ветра, поглядел вправо, на ста шестидесяти этажный пепельный небоскрёб с огромными неоновыми буквами: «РобКорп».

«А хочу ли я… Вернутся в своё тело? А что, если меня вновь убедят жевать этот «БезТревог?» Что будет со мной? Пока я защищён металлом, мозг мой работает… И всё равно… Так хочется обрести человечность, живое, дышащее тело». – Размышлял Леонтий, глядя куда-то перед собой.

– У меня есть пропуск. Я скажу, что ты – мой помощник. Якобы хочу лично переделать тебя в другую модель.

– В подвале? Все сервера в подземных этажах?

– Да, я сам проектировал это здание. – Генри кивнул с робкой усмешкой: – Примерно двадцать этажей под землёй. Первая маленькая лаборатория.

– Потом… Я убью тебя. Такие, как ты…

– Знаю. Я смирился с этим. Только прошу из твоей же человечности – если убьёшь, то сделай это быстро, чтобы я не страдал.

– Ты заслужил медленной мучительной смерти… Но да, ты прав. – Парень судорожно заметал взор по сторонам: – Если я и хочу доказать себе и что-то остальному миру, необходимо поступить по-человечески.

Оба нерасторопно пересекли узкую улочку, разделявшую аллею и небоскрёб. Вошли через стеклянные двери в здание и замерли на входе. Холл, напоминающий огромный зал или храм, из стекла, с панелями, вывесками, надписями, лестницами и эскалаторами вдалеке, был полон людей и гуманоидов в костюмах.

Генри Дорн, указав Леонтию плестись следом, прошёл к стойке регистрации или охраны. Молодая девушка-андроид – такая же модель, как официантка в ресторане – доброжелательно улыбнулась:

– Цель вашего визита?

– Сверка протоколов.

– Пожалуйста, назовите вашу фамилию, имя и должность.

– Дорн, Генри Дорн. Основатель и директор компании.

На лице робота появилось что-то вроде удивления – просканировав лазером, встроенным в глаза, пропуск, гуманоид мотнул головой:

– Пожалуйста, проходите.

Робот-мусорщик и Дорн устремились влево, к какой-то потрёпанной двери служебного выхода неподалёку. Навстречу им выехал человек на инвалидной коляске – старый, почти древний, с ярко горящими глазами. Завидев обоих, незнакомец воскликнул:

– А, Генри!

Дорн замер, пригляделся к старику:

– Джон?

– Да, чёрт возьми… Я постарел. Твои препараты действуют. Надо же подумать… На днях мне стукнет сто тридцать!

Джон Рон, один из организаторов всего произошедшего в мире, остановил коляску:

– А это кто с тобой?

– Андроид. Нужно переделать его.

– Понятно… Генри, если можно, на пару слов. – Скрюченное худое тело Рона резко контрастировало с его ярко горящими, не поблекшими глазами.

– Стой тут. – Дорн наклонился к Леонтию.

Парень остановился. А Генри Дорн прошёл следом за Джоном. Оба остановились у эскалатора.

– Чего ты хочешь? – Спросил Дорн.

– Да ничего… Помянуть, так скажем, былое. Меня беспокоит твой уход из корпорации.

– Это был необходимый этап.

– По твоим глазам вижу, что у тебя есть некий план. Не расскажешь мне, как старому приятелю?

– Не могу.

– В любом случае… Не забывай старых знакомых. – Удачи, Генри.

Дорн вернулся к роботу-мусорщику. Вместе они прошли к запасному выходу, устремились вниз, по бетонной лестнице. Леонтий не выдержал:

– О чём ты говорил с ним?

– Неважно… Я… Кхм. Меня списали, помнишь?

– Да.

– И сделали это жёстко. Сразу же. Для остальных я всё ещё в корпорации, а на деле – нет.

– Что это значит?

– Мне присвоили некий статус. Долго объяснять.

Оба замолкли. Парень почти что ничего не понял. И вот они спустились на минус 20-й этаж. Прошли к огромным дверям, растворили их. Обширный зал, лаборатория с колбами, инструментами, гуманоиды, висящие на крюках или стоящие рядами.

А впереди сеть. Огромная голограмма человеческого мозга со всеми его отделами и нейронами.

– Это – корпус, основа всего механизма.

– Да… И как его отключить?

– Просто. – Нужно миновать отделы.

– Почему ты сам не сделал этого?

– Я… Не мог, понимаешь?

– Почему?

– Я не в силах уничтожить собственное детище. Столько труда было вложено…

– В этот бесчеловечный проект!

– И всё же…

– Почему здесь нет охраны?

– Я её убрал.

В голове Леонтия начала складываться картина – недомолвки, тот старик в коляске, отсутствие охраны. Парень вдруг поплёлся назад, отступил от голограммы, проводов, нитями связывающих всё кругом.

Просторный монументальный зал напомнил ему тюрьму. Машинную, лишённую смысла и всяких чувств. И в этот момент Леонтий согнулся – от имитации страха, который испытывать попросту не мог.

Несколько шагов назад. То на колёсах, то на конечностях. И вот он стоит у выхода. А Генри Дорн медленно оборачивается к нему – на лице не усмешка, а оскал, бесчеловечный, холодный.

Глаза горят серостью и странным безразличием, в котором читается торжество:

– Думал, всё будет просто, а?

– Что ты задумал?

– Поздно, Леонтий. Слишком поздно ты додумался. Расставил точки над «i».

– Ублюдок! Ты меня заманил! Обманул! А я повёлся на твою сказку!

– Конечно, повёлся. Другого и быть не могло! Как не повестись на это?!

Двери были заперты. Два гуманоида ожили, сорвались с крюков, подступили к парню.

– Сопротивление бесполезно. – Продиктовали они.

– В тебе не было и доли раскаяния!

– Оно есть, Леонтий! Поверь мне! Правда, есть… Ну не могу я обуздать свою природу! Это выше меня самого!

– Можешь… Твоя система. Она сгниёт, слышишь? Я не хочу… Только не стирай мне память! Прошу, убей меня, умоляю тебя! Что бы ты ни задумал, убей меня после того, как сделаешь всё это!

Генри Дорн замолчал. Он смотрел по сторонам, на сине-блеклую голограмму, миллионы неоновых нитей и обычных проводов, панели и рычаги.

Глаза его на секунду погасли – в них скользнула тоска:

– Хорошо. Я согласен на это. Ты обретёшь смерть. Доволен?

Леонтий не знал, что сказать. Накинуться на андроидов? Но какой в этом смысл? Помимо тех двух, что уже охраняли его, из рядов справа вылезли ещё четыре.

Сопротивление… Бессмысленно. Это военные модели.

– Подойди ко мне, сынок.

– Ты мне не отец!

– Просто иди сюда.

Парень кое-как пробрёл к Дорну. А тот, положив руку на туловище мусорщика, быстрым движением вынул из его прошивки какой-то маленький металлический цилиндр:

– Вот. Здесь записано всё.

– Что…

– Я обманул всех. И своих коллег, и тебя. Когда я увидел твой труп, то яростное рвение, с каким ты боролся… Я приказал оживить тебя. А сам официально ушёл из компании. И, став тенью, решил действовать.

Робота мне на замену на всех телеэкранах поставили давно, ещё лет пятьдесят назад по моему указанию – это произошло задолго до всей нашей с тобой истории.

– Весь этот план, разговоры про систему…

– Часть игры. Психологической игры. Я захотел предотвратить все сбои. Думал провести тебя через это, чтобы запечатлеть вот здесь: – Генри покрутил в руке маленький цилиндр: – Всплеск твоих переживаний. Если я его знаю, эту жажду к жизни и свободе, то смогу облечь её в строки кода.

– Оставив тем самым любые чувства…

– Да. Создав идеальный вакуум. До конца стереть человечность, не допустить даже её проблеска. Ты – ключ к полному контролю. После того, как я встрою этот цилиндр в фундамент программы, любой сбой будет предотвращён – даже невозможен в этапе зародыша!

– Мир полностью умрёт. Всё умрёт! Погибнет! Под бронёй твоего кода!

– В этом и проблема… Потому я и хочу умереть вместе с тобой. Смысл жить в мире, где ты полностью победил, а, Леонтий?

– Никакого. Всякая власть… Живёт и стремится к чему-то только тогда, когда есть сопротивление.

Парень не сдвинулся с места, даже не старался – десяток гуманоидов на голову выше его обступили Леонтия со всех сторон.

Генри Дорн тяжёлой поступью прошёл к суперкомпьютеру, вставил в специальный разъём крохотный цилиндр. На голограмме показались нули и единицы.

Основатель «РобКорп» застучал пальцами по сенсорной клавиатуре. Меньше четверти часа – голограмма вспыхнула алым, затем стала ещё холодней, ещё синее.

Нити поплыли ровно по каналам, провода сложились в идеальную симфонию, а парень… Он продолжал всё чувствовать.

Дорн махнул рукой – андроиды разошлись по своим местам, заглохли. И Генри очутился прямо перед Леонтием. Вынул два пистолета, зарядил их какими-то необычными сверкающими оранжевым патронами.

Протянул один из них парню:

– Возьми.

– Ты… Уничтожил человечество… Я… Почему так больно? Я… Я… – Леонтий издал хрип, сорвался на вопль: – Мразь!

– Уже поздно!

Парень оттолкнул Дорна в сторону, ринулся к голограмме, намереваясь разрушить её. Но тут же наткнулся на силовое поле и был отброшен в сторону. Перекатившись по полу, Леонтий поднялся.

Подошёл к Генри:

– Ты всё предусмотрел, ведь так?

– Разумеется.

Робот-мусорщик затрясся. Рывком выхватил из рук Дорна пистолет, направил на тирана. Генри Дорн прицелил оружие к Леонтию. Они стояли в метре один от другого, упираясь дулами пистолетов друг другу в лоб – если металлическую коробку парня с силиконовой кожей можно было так назвать.

– Мы умрём. Одновременно. Я не хочу жить в мире абсолютной власти. Это скучно.

– А я просто… Не хочу жить.

– Ты винишь меня?

– А как можно не винить?

– Я просто воплотил самые гнусные мечты. И я правда раскаиваюсь. Но я не могу. Не могу себя преодолеть, Леонтий! Всё… Слишком поздно.

– Мы убьём друг друга. А что потом?

– Мир больше не будет кричать. Не будет радоваться, вдохновляться или плакать. Он не ощутит ни боли, ни страха, ни надежды. Ничего.

– Но те… Кто во власти…

– Скоро все они сдохнут. Я мог бы создать препарат, делающий людей бессмертными. Но я отказался от этого. Последние люди проживут ещё лет сто, не больше.

– А потом… Останутся только гуманоиды?!

– Да. Это возмездие! Конец человечества! За все их грехи, за их… Идеалы. Они создали себе кумира. Всегда поклонялись идолам. Вот к чему это привело.

– Только вот никто не осознает твоей мести. Абсолютно никто. Все будут роботами.

– И что с того? Это расплата. Это месть. Это… То, к чему они стремились тысячелетиями. А я показал изнанку.

– К чёрту жить в таком мире… Мерзавец… Давай уже покончим с этим.

Оба сжали пальцы – человеческие и механические – на спусковом крючке. Секунда – на лице обоих проскочила усмешка – отчаяния – у Леонтия, и триумфа – в выражении Дорна.

Грянул выстрел. И человек, и робот, обезображенные, свалились на бетонный пол.

Планета умерла с гибелью этих двух. Рассвет обернулся закатом.

Устройство

Стояло утро 2156-го года. Джон Рон, ста семидесяти лет, дрожал в койке больницы. Он срывался на бред – температура скакала волнами:

– Генри Дорн… Подонок… Вживил нам лекарство от старения… Сделал нас бесплодными… Без детей… Они все умрут. Останутся только андроиды. Говнюк.

К бывшему учредителю корпорации подъехала андроид-медсестра – холодные глаза и её улыбка стали Рону омерзительны.

– Вам что-нибудь принести?

– Убирайся к чёрту!

Гуманоид хотел уехать, как вдруг Джон окрикнул его:

– Собери. Всех оставшихся. Срочно.

В воспалённом мозгу Рона копошилась надежда. Ещё можно было всё исправить. Оставить людей. Их осталось меньше миллиарда… Многие ещё молодые – вернее, юные по мнению Рона.

Многим из них было 60-80-т лет. По приказу Джона Рона всем оставшимся жителям планеты внедрили препараты и процедуры по замедлению старения.

Только потом Джон осознал, что прививки несут за собой бесплодие. Сделав почти всех на планете долгожителями, он обрёк человечество на гибель.

Осталось, однако, несколько молодых людей. Джон Рон отобрал представителей всех рас, создал центр демографии, изолировал группу людей от общества, велел жить им в коммунах.

Три тысячи человек – полторы тысячи женщин и столько же мужчин возрастом от 18-ти до 35-ти лет – они были последней надеждой, ковчегом человечества.

***

В том же зале, где 122-а года назад собрались пятнадцать представителей государств и компаний, сидело трое – Джон Рон, старейший человек на планете Эдам Флит, в прошлом глава оружейной корпорации, а теперь двухсот пятилетний старец, позвоночник и мозг которого уже частично были заменены имплантатами, и глава ВОЗа ста шестидесяти шести лет.

– Нужно сохранить наследие. – Вынес Рон.

– Да… – Проверещал Флит.

– И как мы это сделаем? – Вильям Притон, глава ВОЗ, хмуро взглянул по сторонам.

– Оставим… Я умираю. Вы смогли сделать бессмертие нормальным? – Подал Джон.

– Пока что нет. Работаем над этим. – Пояснил Притон.

– Нужно оставить человечество. Мой план. Операция «ковчег». Стереть 6,7 миллиарда андроидов. Оставить лишь полмиллиарда.

– А люди, которых мы обеспечили и бесплодием, и долгожительством, пусть не специально?

– Прислуга… Три тысячи человек. Жёсткий контроль. Они станут новым правящим классом. – Заключил Джон.

– Проголосуем? – Эдам схватился за сердце: – Мне осталось два часа и сорок две минуты. – Хочу ввести смертельную инъекцию раньше времени. Будете?

Оба собеседника согласились. В кабинет въехал гуманоид, вручил каждому ампулу с цианидом в руки.

– Нужно подписать. Вот здесь. Утилизация уже началась. Останется 3000-и человек – новая элита, и полмиллиарда андроидов. Уничтожение уже началось. – Дрожащими руками Джон подписал бумаги.

Документ бегло прочитали и Притон с Флитом. Эдам оставил роспись, Вильям – прочерк.

Передав протокол гуманоиду-прислуге, Джон Рон проследил за тем, чтобы его внесли в приказы. Через четверть часа ожидания робот въехал в кабинет:

– Распоряжение отдано. Началась утилизация, сэр.

И покинул помещение.

Потому что в кабинете к тому моменту не было никого живого – все трое откинулись на спинках кресел с пеной у рта.

Иное, технологичное устройство общества… Оно обеспечит продолжение человеческого рода. План Генри Дорна не сбылся до конца. Но основатель «РобКорп», несомненно, был бы немного рад такому развороту событий.

Теперь новый правящий класс навсегда закрепился в иерархии обновлённой системы.