Медведица

Глава 1

Болотная жижа чавкала и затекала в сапоги. Старая щелястая доска, под моим весом, скрипела и прогибалась. Воняло сероводородом. Слева, в окошке чёрной воды, вздулся и лопнул пузырь газа.

На кой чёрт меня понесло в это гиблое место? Сидела бы дома, в землянке, страдала, как обычно.

Медведица с берега зарычала. Медвежонок из трясины ей ответил.

-- Только не нужно меня торопить! – рассердилась я: -- Если такая умная, можешь сама его достать. Что ты за мать? Как следишь за своими детьми?

Медведица жалобно подтвердила, что мать она так себе, и дала «леща» второму медвежонку, который тоже норовил залезть поглубже в воду.

Я перекинула вторую доску вперёд и переползла по неё, потянула за собой первую и попыталась не слишком много хлебнуть воды. Штаны и куртка давно промокли и холодили тело. Нужно поторопиться, чтобы воспаление лёгких не подцепить.

Продолжая передвигаться, я не теряла из виду первого медвежонка. Он тоже меня заметил и тихонько угрожающе рычал. Дурак! Я же тебя спасаю!

Он уже устал. Шерсть намокла и слиплась в сосульки. Над мордочкой вился гнус. В один момент его голова исчезла под водой, и я жутко испугалась, что опоздаю.

Жалобно завыла медведица. На секунду голова медвежонка показалась над водой. Я воспользовалась случаем и ухватила его за загривок. Замёрзшие пальцы скользили по мокрой шерсти. Если я его сейчас упущу, второго шанса может уже не быть!

Я отпустила вторую руку, которой держалась за край доски, и схватила его за горло, потянула на себя. Малыш выпучил глаза и попытался меня укусить.

Доска наклонилась. Я начала сползать головой в топь. Инстинктивно развела ноги пошире и худо-бедно восстановила равновесие. Тяжёлый. Топь с неохотой отпускала свою жертву.

Очень медленно и осторожно, я переместила медвежонка себе на спину. Полу-придушенный детёныш извергнул из глотки болотную водицу прямо мне на затылок и вцепился когтями в рюкзак на спине, крупная дрожь сотрясала его маленькое тельце.

Господи, боже мой! Если я выберусь из этой передряги, больше никогда! Клянусь, больше никогда! Чего никогда я так и не придумала, просто повторяла про себя эту странную молитву и ползла назад.

С одной доски на другую. Подтянуть, подтолкнуть, переползти. Снова подтянуть. Держись, малявка! Твои неприятности ещё впереди. Сейчас мамка тебе объяснит, как глупо и недальновидно ты поступил. Я бы тебя вообще убила на её месте. Вам всем крупно повезло, что кто-то из охотников оставил доски в кустах.

Медвежонок внезапно завалился на бок и попытался сползти в воду. К счастью, уже было мелко. Из последних сил мы выбрались на твёрдую землю, где мой спасёныш благополучно потерял сознание. Я, только чудом и матом животворящим, продолжала бороться.

За передние лапы оттащила его подальше от воды, и сама упала на травку.

Медведица подбежала, обнюхала детёныша, полизала мордочку и жалобно поскулила, пофыркала, перевернула на животик, легонько побила лапой по спинке, снова понюхала. Медвежонок открыл глазки и заплакал, подвывая и поскуливая, жаловался на свою беду, и, надеюсь, обещал так больше не делать.

Я прикинула, сколько крови из меня уже выпили пиявки, решила не заморачиваться на ерунде и просто восстанавливала дыхание.

Медведица оставила своего ребёнка и подошла ко мне, обнюхала, обдала несвежим духом, попыталась перевернуть лапой на спину.

-- Я в порядке! Не надо когтями! – попытка отползти была пресечена моментально.

Она придавила меня к земле, обнюхала лицо, лизнула в ухо, а потом они ушли и оставили меня в покое.

***

Грязная, мокрая, без сил, с разорванным рюкзаком я возвратилась в заброшенную деревню, место моего добровольного изгнания.

Несколько старых, сомнительной сохранности домов грустили по своим бывшим хозяевам на опушке подступающего леса.

Стая одичавших кошек билась насмерть с молодым волком, по недомыслию решившим поохотиться на, казалось бы, лёгкую добычу. Завидев меня, одинокий лесной зверь решил не испытывать судьбу и сбежал в лес. Раззадоренные победой кошки, поразмыслив над нашей разницей в весовой категории и вспомнив, как я гоняла их прутом и камнями, решили тоже не связываться и отпустили меня с миром. Что сегодня за день?

Возле землянки, временно оккупированной мной заимкой охотников, на сухой земле чётко отпечатался след рыси. А вот это уже опасно!

Я огляделась по сторонам. Никакого подозрительного шевеления не заметила. На всякий случай зашла в старый сарай, используемый, как гараж, достала из багажника своей машины ружьё в матерчатом чехле и две коробки с патронами.

Землянка была просторной, с крепким накатом крыши, широкими нарами, столом с двумя лавками по сторонам и бесполезной летом чугунной печкой-«буржуйкой» в углу. Окон не было, зато дверь оказалась железной, с двумя надёжными замками от «зверей», как сказал дядя Вова, вручая мне ключи и портативную радиостанцию. Освещалось помещение керосиновой лампой и, по необходимости, ручным фонариком.

Я сбросила с себя грязную мокрую одежду, насухо вытерлась полотенцем и поставила кастрюльку с водой на походную газовую плиту.

Говорят, время и расстояние лечат. Я решила проверить эту аксиому лично. Уже неделю проверяла. И так и эдак испытывала, но положительных результатов пока не наблюдала.

Где-то далеко остался бывший любимый мужчина, актуально нелюбимая работа, пустая одинокая квартира, ситуативные друзья-приятели, родственники, которых не выбирают, и другая я, которая чуть всё не испортила. Каким-то чудом и божьим промыслом остановилась, буквально, на краю пропасти, на самой бровке затормозила. Взяла себя в руки и уехала, сбежала от важного решения, взяв время «на подумать».

Так я оказалась в тайге, в землянке охотников, в двухстах километрах от ближайшего человеческого поселения. Нужно было хорошенько всё обдумать и понять, как жить дальше и что теперь делать с ружьём.

Глава 2

Всю ночь мне снились кошмары. С громкими тревожными криками улетали прочь птицы. Жуткая пустота вышла из сердца и взорвалась в животе противным липким страхом. Стая одичавших кошек скреблась то ли в дверь, то ли в душу. Стонали ветки на ветру. Внезапно, не по-летнему, похолодало.

Я свернулась калачиком и укрылась с головой одеялом. Иррациональный ужас вызвал прилив адреналина. Нащупав в темноте бутылку с водой, открутила крышку и сделала пару глотков. Вроде, стало отпускать. Впервые, с момента приезда, я осознала, что совсем одна в этом страшном и опасном лесу. Хватит с меня экстрима. Утром возвращаюсь в город.

Промаявшись без сна пару часов, я окончательно проснулась, умылась, сварила кофе и позавтракала. Быстро собрала вещи. На дешёвом пластиковом будильнике за сто рублей стрелки показывали восемь часов. Путь предстоял не близкий. Присела на дорожку. Спасибо этому дому за приют, но пора и честь знать.

Клацнул замок на двери. Я окинула своё пристанище последним прощальным взглядом и потушила лампу.

На улице была ночь и, что хуже всего, шёл снег. Похоже будильник сломался, но на погоду он повлиять точно не мог. Снегопад в июле феномен редкий, и как его связать с кромешной тьмой беззвёздной ночи я не знала. Полная тишина окутала меня. Кажется, птицы улетели не только в моём сне. Наверное, стоило испугаться, но почему-то я до конца не верила в реальность происходящего. Мы же не в Голливуде.

Так или иначе, решение принято окончательно и бесповоротно, пора домой. Впервые в жизни прошла в кедах по снегу, переобуюсь в машине, если потребуется. Нужно поспешить, пока грунтовку не развезло. От сарая меня отделяло одиннадцать шагов по прямой.

Из тёплых вещей только свитер и ветровка, не успевшие высохнуть за ночь. Не планировала я тут зимовать. За этими размышлениями свежие отпечатки лап рыси на пушистом снегу остались не замеченными.

Возле ворот сарая притормозила, сняла с плеч рюкзак, достала из него фонарик, включила. Резкое шипение с крыши стало неожиданностью. Мне повезло, сноп света ударил рысь по глазам и ослепил, к сожалению, не на долго.

Я замерла. Рысь зарычала и прыгнула вниз, в полёте, пытаясь зацепить меня когтями. Я отшатнулась и выставила фонарь вперёд, случайно попав зверю по морде. Она разозлилась. Я струхнула.

Всё, что мне оставалось, это прижаться спиной к сараю. Ни открыть ворота, ни закрыть их за собой лесная разбойница мне однозначно не позволит.

Вы спросите, а как же ружьё? С ним всё как раз в порядке – не заряжено и в чехле за спиной. Откуда я могла знать, что оно пригодится?

Рысь припала к земле и оскалилась. Если бы фонарь не слепил, то она бы уже напала.

Не смотря на похолодание, меня бросило в жар. Что делать? Ничего путного в голову не приходило.

Хищница издала утробный вопль. Я завизжала. Так долго и громко я не орала никогда в жизни. Возможно, это было в первый и последний раз.

Из темноты мне ответил угрожающий медвежий рык. Рысь поджала уши и забила коротким хвостом. У меня сердце упало в пятки. Два голодных зверя на меня одну уже слишком.

Хруст снега подсказал, что медведь приближается. Рысь, не выдержав конкуренции, сделала длинный прыжок с места и растворилась в темноте. В освещённое пятно вывалились два смешных медвежонка. Следом показалась вчерашняя медведица.

Приблизившись, она внимательно меня обнюхала и дружелюбно фыркнула.

-- Спасибо, подруга! – прохрипела я и сползла по стене на землю.

Понятное дело, я вернулась в землянку. В таких нервах садиться за руль верное ДТП. Отомкнув замок, я снова зажгла керосиновую лампу. В дверную щель протиснулись медвежата, ладно, пусть, ничего ценного или опасного там всё равно нет.

Получив дружеский тычок в мягкое место, я, несколько поспешнее, чем планировала переместилась с улицы в жилище. Довольная медведица вошла следом.

Непрошеные гости резво обежали небольшую комнатку, обнюхали углы и забрались под стол.

-- Вы что, тут жить собрались? – спросила я и была проигнорирована: -- Дяде Вове и его друзьям это не понравится, а для вас эта встреча может стать последней в жизни. В отличии от меня, у них оружие всегда под рукой и заряжено. Вас это не смущает? Тогда, добро пожаловать.

Я заперла дверь и бросила рюкзак на пол. Стрелки на будильнике показывали восемь пятнадцать.

Впервые за неделю я включила радиоприёмник. Должен же кто-то знать, что в мире происходит, а если знает, то обязательно и поделится.

Динамик захрипел и выдал:

«Аномальный выброс вулканического пепла в атмосферу спровоцировал снегопад и уменьшение светового дня на территории России. По неподтверждённым данным такая же ситуация наблюдается и в других частях света. По прогнозам учёных нас ждут несколько холодных лет, что спровоцирует неурожаи и голод и может привести к возникновению эпидемий.

Авиасообщение на данный момент отменено. В мире регистрируется падение бирж, паника среди населения, обрушение курса валют.

Если у вас есть возможность, перебирайтесь на дачи и в сельскую местность, где можно обогреваться с помощью печного отопления. К сожалению, аварийные службы оказались не готовы к этому бедствию. На ждут тяжёлые времена. Мужайтесь!»

Вот это номер! Допустим, дров я добуду, печка есть, еды полно, дядя Вова запасливый. Это понятно, но я хочу домой! Мне страшно тут одной.

Медвежата затеяли потасовку под столом, и мать вынуждено на них рыкнула.

Хотя, я уже вроде, как и не одна. Лишь бы не съели по ошибке.

Признаюсь честно, медведи воняли. Держать дверь открытой, привлекая лесных хищников -- волков и рысей, мне тоже не улыбалось. Придётся топить печку почаще, очищая дедовским способом воздух, а значит, нужно сходить в сарай за дровами.

Оставался ещё один выход – радиостанция. Призвав на помощь светлых богов МЧС, я нажала на кнопку вызова. Белый шум стал мне ответом. Разумеется, я могла бы изменить частоту, если бы знала, как это сделать. Поразмыслив, приняла решение ничего не трогать и выходить на связь почаще. Однако аккумулятора надолго не хватит, придётся запускать электрогенератор, и снова спасибо дяде Вове.

Я вышла из землянки, да, снова без ружья, огляделась по сторонам, подсвечивая себе фонариком, добежала до сарая, нагребла в тачку побольше дров, приладила сверху канистру с бензином и подкатила к выходу тележку с генератором. Высунула голову наружу, снова огляделась. Снег продолжал падать, ещё немного и землянку заметёт. Вернулась в сарай, взяла лопату и метлу.

Управилась в два захода.

Медведи поджидали меня под дверью, явно желая выйти на улицу. Со смешанными чувствами облегчения и разочарования, я их выпустила. Что не делается, всё к лучшему. Закрыла дверь и занялась дровами.

Мощный удар лапой и громкий медвежий рык заставили меня вздрогнуть и сказать два непечатных слова. Собрав мужество в кулак, я отворила дверь. Уже знакомая семейка, не откладывая дел в долгий ящик, опять разместилась под столом.

-- Все дела поделали? – строго, с нескрываемым облегчением спросила я: -- Чем же я буду вас кормить? Вы овсянку любите?

Глава 3

Утро второго дня апокалипсиса началось с каши. Медвежатам понравилось, а вот родительница побрезговала. Сводив детей на улицу ради моциона, она отправилась в лес, как я понимаю, на охоту.

Снег продолжал валить. С помощью метлы и лопаты, при свете керосинки, я расчистила пространство вокруг землянки, сбросила десятисантиметровый сугроб с наката крыши. Приходилось следить за трубой – нашим единственным вентиляционным отверстием.

Протопила печку, отметила, что дров осталось совсем мало, придётся снова идти в сарай.

Оставленные под моим присмотром медвежата забрались на постель и дружно посапывали, свив гнездо из одеяла. Какие же они милые.

Подключила генератор. Слава богу, инструкция имелась и даже на русском языке.

Присоединила к разъёму единственный найденный тройник-переноску с воткнутыми в него дядей Вовой проводами. Внезапно под потолком замигала светодиодная новогодняя гирлянда. Ну мужики, ну дают! Света прибавилось. Зашипела радиостанция. Понятно, сегодня связи опять не будет.

Вы, конечно, можете спросить – а что бы не позвонить по телефону? А я вам отвечу: обычный смартфон спутниковый сигнал не ловит. До ближайшей соты больше ста километров.

Радио тоже новостями не радовало. Ситуация критическая. Службы в экстренном порядке перестраиваются и адаптируются под ситуацию. Всё ясно, но ничего не понятно.

За дровами вышла ближе к обеду. В качестве оборонительного оружия взяла метлу. В сарае быстро загрузила тачку дровами, отлила из бочки бензина в канистру для генератора.

Испытав внезапный прилив ностальгии, открыла водительскую дверцу и забралась на сидение. Включила зажигание. Так, просто, ехать никуда пока не собиралась. Вторая, третья попытка тоже провалились. Подсветка даже не мигнула. Аккумулятор сдох?

Рано или поздно это должно было случиться, но случилось почему-то именно сегодня. К сожалению, я совершенно не разбираюсь в автомобилях, и даже приблизительно не могу себе представить причины этого безобразия. Одной проблемой больше, одной меньше. Семь бед – один ответ.

Плохо, что пешком двести километров я не пройду, тупо замёрзну без тёплой одежды. Значит, нужен план «В».

В землянку добралась без неожиданностей. К вечеру вернулась медведица и принесла детям на ужин какую-то мёртвую зверушку.

***

Утро третьего дня началось по уже сложившейся традиции – кофе мне, овсянка детям. Мохнатая мать снова отправилась в лес, оставив малявок на меня. Протопить печку, разгрести нападавший за ночь снег, проверить радиосвязь, послушать новости. И все дела.

Могло быть и хуже. Где-то в мире бесчинствовали мародёры, шайки бандитов грабили фуры с гуманитарной помощью, страдали от переохлаждения неосторожные граждане.

Сегодня в лесу выли волки. Совсем близко от деревни.

Медведица вернулась к обеду, поскреблась в дверь. Малыши бросили все свои дела и понеслись её встречать.

Кроме окровавленного комка шерсти, моя подруга принесла с собой надежду. За дверью обнаружилось некоторое просветление небес с круглым пятаком по средине. Где-то там на верху к нам пыталось пробиться солнце. От этой радости я заплакала.

Нужно было сходить за дровами. Под прикрытием гуляющих медведей, я резво сгоняла в сарай. На обратном пути, остановилась полюбоваться последними проблесками дневного светила.

Снег прекратился. То ли закончился запас в хлябях небесных, то ли устал и отправился на отдых на Северный полюс. Привет Деду Морозу!

Мои квартиранты отряхнулись и забежали в открытую на проветривание дверь. Напоследок, я бросила взгляд на крышу и обомлела – на свежем снегу отпечатались следы волков.

Хорошее настроение сразу же меня покинуло, энергичными пинками тревога загнала его в тёмную кладовку и заперла на ключ. Расслабляться было рано.

Собравшись с духом, я вынула ружьё из чехла. Как в детстве, разобрала на части и разложила на ветоши. Почистила и смазала, зарядила. Если волки нападут, я буду готова.

Кто бы мог подумать, что оно станет мне защитой?

Глава 4

Две недели назад…

Владимир Иванович сделал глоток чая и подавился от неожиданности. Умеет Катька удивить, ничего не скажешь. Три года на звонки не отвечала, ушла под воду, как субмарина на боевом дежурстве, и вот тебе на.

-- Ты сейчас пошутила? – мужчина сделал попытку найти приемлемое объяснение просьбе девушки. -- Нет, я совершенно серьёзно, -- Катя, не отрываясь, смотрела в глаза отчиму. -- Зачем тебе ружьё с лазерным прицелом? -- Надо. Ты сам говорил, что в жизни каждого человека наступает такой момент, когда он вынужден защищать то, что дороже всего. -- Может наступить, но к тебе это не относится! Скажи мне, кто тебя обидел, и я улажу всё наилучшим образом. -- Нет. Это касается только меня! Ты сам говорил, что семью нужно ограждать от проблем.

Отставной полковник МВД даже дар речи потерял от таких новостей.

-- Во что ты ввязалась? — Это не важно. Поможешь или нет? -- А чем я рискую? Ты всё равно никого не убьёшь. -- С чего ты взял? -- Когда тебе исполнилось тринадцать, мы поехали на охоту. Дядя Толя ранил оленя и добил его ножом. Помнишь, как тебя рвало? А как ты рыдала потом двое суток? Ты не убийца! -- Люди меняются. -- Нет, люди всегда остаются прежними! Я хочу тебя защитить! -- Меня не нужно защищать! Мне нужно ружьё! Ты можешь мне помочь? -- Ладно, я позвоню, когда достану. -- У меня новый номер, -- Катя положила на стол перед Владимиром Ивановичем визитку. -- Менеджер плейсмаркетов, -- прочёл вслух он: -- Даже не знаю, что эта абракадабра значит. — Это тоже не важно. Буду ждать твоего звонка. Пока.

Катя поднялась из кресла и направилась к выходу из кабинета: -- Рада была тебя увидеть.

Дверь хлопнула. Мужчина вытер носовым платком пот со лба, промокнул лысину: -- Толя, иди сюда.

Из двери соседней комнаты вышел сухощавый мужчина пятидесяти лет, подошёл ближе и занял кресло, в котором только-что сидела Катя. Владимир Иванович грузно заворочался в инвалидном кресле.

-- Что ты об этом думаешь? -- Девчонку втягивают в неприятности. Я достану винтовку. Надеюсь, она не забыла, как обращаться с оружием. Приставлю к ней пару «топтунов» для подстраховки. -- Четырёх. Пусть круглосуточно пасут. Если что, пусть помогут. Сам понимаешь, это мой пацан! Что бы не случилось, это мой ребёнок! -- Почему ты ей просто не запретишь? -- А кто я такой, чтобы она меня послушалась? Слава богу, вспомнила и обратилась за помощью. Если сейчас откажусь, она ещё на три года пропадёт. Нет уж! Я эгоист. Хочу видеть свою дочь регулярно. Хочет стрелять, пусть стреляет, а я уж как-нибудь прикрою. -- Володя, аморальный ты тип с двойными стандартами! – усмехнулся Толя. -- У каждого свои недостатки. Мне и так в аду гореть, а ей там делать нечего! Её грехи на себя возьму. Я перед Катькой по гроб жизни виноват – мать не уберёг. -- Ты не бог. — Это ничего не меняет. Работай, Толя, я всё оплачу.

***

В тот же день, вечером, я должна была встретиться с Серёжей. Он задерживался. Я нервничала. Его психическое здоровье находилось под угрозой. Он истерил, пил и срывался на мне. Он ещё не знал, что я уже почти решила нашу проблему.

-- Я её ненавижу, -- Серёжа пнул стул и сбросил тарелку со стола.

Бабушкин сервиз понёс невосполнимую утрату.

-- Что сказал адвокат? – я старалась держаться ровно и доброжелательно. -- Эта ведьма не даёт мне развод! Вернее даёт, но с детьми видеться запрещает! Она увезёт их за границу, и я никогда их больше не увижу! – Серёжа глотал злые пьяные слёзы. -- Не расстраивайся! Я уверена всё уладится. -- Ничего не уладится, пока эта стерва жива! Она сведёт меня в могилу! Так дальше жить невозможно! Сегодня я открыл окно и хотел спрыгнуть с семнадцатого этажа. -- А как же я? – мне стало страшно: -- Я же тебя люблю! — Вот поэтому и не спрыгнул. Только ради тебя и нашего общего счастливого будущего. -- Конечно, когда всё устроится, мы заберём детей и уедем в отпуск на Мальдивы. Всё будет хорошо. -- Какие Мальдивы, никто не отпустит детей со мной, пока эта выхухоль жива! А я ничего, ничего не могу поделать! У меня руки связаны! Катя, я так страдаю! – и Серёжа разрыдался на моём плече.

***

Телефонный звонок разбудил Владимира Ивановича в девять утра. Спросонья, он не сразу понял кто это. Тяжёлый и неповоротливый, как медведь, он с недовольным кряхтением нащупал трубку мобильного телефона на тумбочке и ответил на звонок:

-- Алло!

-- Привет, твоё благородь!

-- Толя, что случилось?

-- Вчера к Катьке заявился некто Лисовский Сергей Геннадьевич, состоящий в законном браке с одной из бывших жён олигарха Гапонько. Плакал, жаловался на жизнь в целом и супругу в частности. Уехал поздно.

-- Думаешь, он?

-- Не знаю. Если ты не против, я сам завезу ей ружьё и, может, что узнаю.

-- Кто он вообще такой?

-- Директор торгового центра.

-- Долги, проблемы?

-- Нет, но какой-то он мутный.

Глава 5

Дядя Толя приехал рано утром без предупреждения. Подождал, пока я причешусь, умоюсь, сварю нам кофе, и только потом перешёл к делу.

-- Ты стрелять-то не разучилась? -- Давно не практиковалась, -- пришлось признать факт. -- Я привёз охотничий карабин и патроны. Номера спилены. Как отстреляешься, брось там же и уходи. Не оставляй своих пальчиков, работай в перчатках. Будут проблемы – звони. Ничего не хочешь рассказать? Мы волнуемся. -- Спасибо, дядь Толя, -- я обняла и поцеловала в темечко старого друга дяди Вовы: — Это мои проблемы. -- Как знаешь. Предлагаю съездить на нашу старую охотничью заимку и пристреляться. Места там безлюдные, никто тебя не увидит, и ты никого не подстрелишь по ошибке, -- он ободряюще похлопал меня по спине. -- Я дорогу не помню. Ты поедешь со мной? -- Не могу, прости, много работы. Отец скинет тебе координаты на навигатор. -- Я его разочаровала. Из меня получился плохой сын. -- А должен был? -- Не знаю. -- Ну, так спроси сама, только не по телефону, заодно, и радиостанцию возьмёшь.

Радиостанцию я взяла, а вот спросить так и не решилась. Струсила. Жизнь длинная. Ещё успею.

Я бываю такой дурой.

С полностью загруженным для выезда на природу багажником, я заехала во двор Серёжи, в последний раз свежим взглядом оценить угол стрельбы и расстояние до цели. Технические характеристики моего «Винтореза» подходили идеально. Две удобные огневые точки находились на преобладающей высоте в пределах ста метров.

Я припарковалась и огляделась. Потрясающее чувство покоя и равновесия казались абсолютно естественными. Решила и сделала. Никаких моральных терзаний и бессмысленных сомнений. Жаба должна умереть. Только так, иначе мы с Серёжей никогда не будем счастливы.

Дверь подъезда отворилась и на крыльцо выплыла сама госпожа Лисовская в сопровождении какого-то хлыща с постной рожей в дорогом деловом костюме. Как она ходит и силикон из ушей не выплёскивается? Эта особа была мне омерзительна. Как можно манипулировать детьми? Это так низко. Ничего, не долго тебе осталось мучить Серёжу.

Лисовская подошла к чёрному «Мерседесу» на парковке и ждала, пока спутник не откроет ей дверцу.

Проходившая мимо невзрачная женщина в дешёвой не модной одежде неожиданно обернулась, сделала два шага навстречу и попыталась выплеснуть из маленькой баночки в лицо ведьме что-то прозрачное, но забыла от волнения снять крышку.

Лисовская отшатнулась, прикрываясь сумочкой. Что за ерунда? Что эта идиотка делает?

-- Чтоб ты сдохла, тварь! Серёжа мой! – с надрывом заорала незнакомка. -- Пошла вон, ненормальная! – не осталась в долгу законная владелица Серёжи: -- И козла этого можешь забрать! -- Стелла Леонидовна имеет в виду, что в данный момент разводится с господином Лисовским и препятствовать вашему союзу не будет. Позвольте представиться, я адвокат по бракоразводным процессам Ларионов Святослав Андреевич, -- хлыщ ловко вынул из кармана свою визитку и сунул в руки растерявшейся террористке: -- На вашем месте, я бы от этого избавился. Лить в лицо сопернице кислоту уголовно наказуемо. -- А что с детьми? – не сдавалась дурочка. -- Мои дети проживают в Лондоне со своим отцом. Я не знаю, что тебе соврал этот урод, но у нас с ним совместных детей нет и никогда не было, -- выхухоль уселась на переднее сидение и, прежде чем, закрыть дверь, зло выкрикнула: -- Дарю тебе этого нищеброда. Но ты слишком не радуйся. Как пришёл ко мне с голой задницей, так с ней и уйдёт!

Её торжествующий хохот ещё долго звучал в моих ушах. В принципе, я выяснила для себя две важные вещи: во-первых, я у Серёжи не единственная; а, во-вторых, он меня обманул, использовал, и, что совершенно не вызывало сомнений, собирался выбросить на помойку.

Вот я дура-то!

Моя неудачливая конкурентка, размазывая по щекам слёзы унижения, на подкашивающихся ногах добрела до скамейки, упала на сидение и попыталась открыть банку с кислотой.

Забыв себя, я бросилась к ней и отобрала отраву.

-- Ты в своём уме? Что делаешь? -- Отдай! Мне всё равно теперь не жить. Я не смогла. Серёжа меня бросит. -- Нашла из-за чего переживать, -- я огляделась по сторонам и заметила мусоровозку, выгружающую очередной контейнер в своё загадочное чрево.

Через двадцать секунд банка с кислотой, сохранившая свою оригинальную наклейку «Вишнёвый конфитюр», упокоилась на дне передвижной Нарнии.

— Это конец! Как мне его вернуть? – убивалась странная женщина. -- Выкинь его из головы и живи дальше! – от всего сердца посоветовала я: -- Поезжай куда-нибудь. Ничто не лечит лучше времени и расстояния.

Потом я вернулась в машину, проверила координаты заимки в навигаторе и нажала на газ. Не пропадать же такому хорошему совету даром.

Глава 6

Третий день апокалипса начался снегопадом. Зима возвращалась, а дрова потихоньку заканчивались. Совсем скоро придётся идти в лес, а мне этого совсем не хотелось.

Медвежата меня совсем не боялись, лопали кашу и делали вид, что я здесь главная. Мать их снова ушла в лес. По-моему, она больше отдыхала от детей, чем охотилась. На полке я нашла теннисный мячик, кто-то из друзей дяди Вовы приезжал с собакой и забыл игрушку. Следующие двадцать минут медвежата, с удовольствием и азартом, гоняли его по полу.

Я включила радиостанцию. Не то чтобы сильно надеялась услышать человеческий голос, просто для очистки совести. Сначала был белый шум, но затем, что-то запищало и защёлкало. Раньше такого не было. А затем случилось чудо. Динамик ожил.

-- В Сосновке ликвидирован пожар. Сумасшедшая бабка сгорела в доме. Генератор в больнице починили. Ещё вызовы есть? – усталый мужской голос пробился сквозь помехи. -- Есть! – закричала я: -- Я на охотничьей заимке в двухстах километрах от Сосновки. -- Вот чёрт! Вы можете оттуда выехать самостоятельно? -- Нет, у меня аккумулятор разрядился. -- У вас есть запас провизии? -- Да. Вы можете меня забрать? -- Оставайтесь на месте, обогревайтесь чем можете. Как только команда освободится, мы приедем. У вас есть ружьё? -- Да, я член охотничьего клуба, -- пришлось соврать, чтобы как-то легализовать карабин. -- Отлично. Держитесь и оставайтесь на связи. Отбой! -- Подождите! -- Что ещё? -- Почему так темно? -- Вулкан проснулся. Слишком много пепла в атмосфере. Потерпите несколько дней. Учёные обещают, что солнце вернётся. -- Значит, это правда. Не могли бы вы предупредить моего отца, что я в порядке? -- Да, конечно, диктуйте номер.

***

На четвёртый день света заметно прибавилось, но и снега стало больше.

Сегодня я иду в лес за дровами, вернее, за хворостом. Напилить, а затем нарубить дров у меня сил не хватит. Я так думаю. Наверняка ветки будут совсем сырые, придётся их сушить, и лучше это делать, пока дрова не закончились.

Медвежья мать недоверчиво косилась, пока я одевалась и брала ружьё. Детям сегодня придётся побыть одним.

На полянке, мы расстались. Медведица удалилась в чащу, а я осталась шерстить подлесок. Вздрагивая от каждого шороха, набрала две пластиковые сумки и вернулась в землянку, разбросала ветки на полу на радость медвежатам и пошла обратно.

Наполнив сумки по третьему разу, приметила молодую сломанную ветром берёзку. На пределе сил, дотащила её до сарая, нашла пилу и топор, распилила и наколола дров. Получилось совсем мало, но лиха беда -- начало.

Теперь я точно знаю, что не замёрзну.

По темноте вернулась медведица и увела детей на прогулку. Я осталась ворошить валежник. Через прикрытую дверь раздавались звуки весёлой возни.

Я не заметила, когда всё изменилось. Медведица рычала, медвежата повизгивали, и только волчий вой был не в тему.

Волчий вой! Моя спина покрылась испариной. Волки напали на медведей!

Не помню, как схватила фонарик, ружьё и выскочила на улицу. В темноте разобрать, где кто было почти невозможно. Стрелять на звук я боялась.

В пляшущем луче света я разглядела, как медведица с одним медвежонком смело отбивается от четырёх взрослых волков, а трое волчат-подростков, кусая за хвост и загривок, ухитрились отбить и отогнать в сторону второго медвежонка.

Нужно было стрелять, но я никак не могла прицелиться. Звери всё время находились в движении, риск промахнуться и попасть по своим был очень велик. Медвежонок верещал от страха и боли, медведица ревела от ярости, но оторваться от четырёх волков никак не могла.

Я подняла ствол вверх и выстрелила в воздух. Животные на миг замерли и посмотрели в мою сторону.

-- Пошли вон! – заорала я и выстрелила ещё раз.

Волки задумались, но не сбежали. Медведица удивилась. Я перевела с одиночного на очередь и выстрелила снова. Пули просвистели над головами волчат и заставили их залечь в снег. Медвежонок растерялся, заметался и бросился к матери.

Матёрый вожак с уважением присмотрелся ко мне и «Винторезу» в моих руках. Ага, значит, знаешь, что это такое?! Я прицелилась и снова выстрелила по верху. Волки метнулись в сторону леса. Медведица тоже сделала попытку сбежать вместе с ними, но медвежата уже неслись со всех ног к распахнутой двери.

-- Не боись, солдат ребёнка не обидит. Пошли домой, -- трясущимися руками я перекинула ремень винтовки через плечо, собрала снег в ладони и вытерла им вспотевший лоб. Дядя Вова был прав – я не убийца. Люди не меняются. И это хорошо.

Ночью я спала, как убитая.

Глава 7

Пятые сутки. Световой день постепенно прибавлялся, что благоприятно сказывалось на новостях. Радио врывалось в мою жизнь, как весеннее половодье, и возвращало в большой мир:

«Массовая истерия в США окончилась падением правительства и девальвацией доллара.

Французские фермеры во время спонтанного протеста забросали свежим навозом загородную резиденцию президента. Марин Ле Пен с трибуны парламента, в прямом эфире, призвала народ к мужеству и стойкости и, чтобы два раза не вставать, наметила новые цели для последующих спонтанных народных возмущений.

Британские учёные в своём секретном докладе аргументированно доказали, что в мировой катастрофе, вызванной извержением спящего семьдесят четыре тысячи лет вулкана Тоба, расположенного в Тихоокеанском огненном кольце, виноват Путин и его секретное климактерическое оружие. Чертежи секретного оружия Путина, специально разработанные британскими учёными, прилагаются.

Переходим к местным новостям.

По многочисленным просьбам граждан и гостей Российской Федерации, министр экономики признал разумным и своевременным ограничение и замораживание цен на винно-водочные изделия.

В связи с чем, медицинское телешоу «Водка: вред или польза?» было заменено, по причине неактуальности, на кулинарное «Оливье: солёные огурцы или свежие яблочки?». Оливьеведы со всех концов страны приняли в нём участие и, если бы в студию случайно не зашли болельщики ЦСКА, то драки, наверняка, удалось бы избежать.

Внеочередной эфир «Прямой линии» президента России Владимира Владимировича Путина с ответами на вопросы граждан продолжался четыре часа. Два с половиной миллиона лайков набрал вопрос из Казахстана: «Будем ли мы продлевать договор с Европой на поставки газа и почему так дёшево?». Президент обещал разобраться».

Как и ожидалось, жизнь начинала возвращаться в мирное русло. Всё, что нас не убивает – делает сильнее.

Я отключила радиоприёмник. Медведица угрожающе зарычала из-под стола. После вчерашней стрельбы она нервничала. Нужно было как-то налаживать отношения. Агрессивный хищник – это проблема.

Я подошла к столу и присела на корточки. Наши глаза встретились в прямом контакте. Она зарычала. Я протянула пустые руки и дала понюхать: -- Мы с тобой одной крови, я не причиню вреда. Ружьё стреляет по врагам, а вас защищает. Понимаешь? Подумай сама, дети с тобой, они живы, а ведь могло случиться и по-другому. Ты вольна уйти когда пожелаешь, но я хочу, что бы ты знала – я друг.

Она внимательно меня выслушала, но рычать не перестала. Банка сгущёнки решила вопрос в мою пользу.

-- Вкусно?

Медведица довольно заворчала и перевернула пустую миску, вдруг, там ещё где-то осталось немного лакомства. После этого, она ещё раз обнюхала мои пальцы и разрешила медвежатам вылезти из-под стола. Время прогулки.

Я взяла в руки заряженное и снятое с предохранителя ружьё и подошла к двери, оглянулась на звериное семейство: -- Я первая.

Клацнул замок. Самый нетерпеливый медвежонок попытался выскочить на улицу и получил шлепка от матери.

-- Ждите!

Приоткрыв дверь, просунула ствол в щель и выглянула. В сумеречном свете удлинившегося дня, нападавший за ночь снежок был девственно чист. Волки не возвращались. Я вышла на улицу и осмотрелась по сторонам. Вроде, всё спокойно. Вернулась в землянку, повесила винтовку на гвоздь возле входа и распахнула дверь.

-- Можете идти, я рядом, зовите, если что.

Отошла к радиостанции и сделала вид, что включаю, краем глаза отслеживая движение животных. Выждав положенное время, медведица подошла к двери и высунула нос наружу, понюхала воздух, понюхала ружьё, порычала на него, ещё раз понюхала. Оружие, как и следовало ожидать, на провокацию не ответило и продолжало мирно висеть на стене в ожидании новой опасности.

Медведица оглянулась на детёнышей и шагнула на улицу. Два меховых колобка рванули за ней. Вот и ладненько, пусть погуляют. Дверь, на всякий случай оставлю приоткрытой.

Сегодня канал связи со спасателями был устойчивым. Меня приветствовали, как старую знакомую.

-- Как у вас дела? -- Спасибо, держусь. Вчера волки заходили, пришлось пострелять. Всё нормально. Вы позвонили моему папе? -- Да. Я предлагаю не дожидаться, пока он приедет за вами и эвакуироваться завтра-послезавтра на нашем вертолёте. -- Спасибо, но я не могу бросить машину, за неё ещё кредит не выплачен. У меня есть патроны, еда и дрова, я потерплю. -- Соблюдайте осторожность. -- Само собой! Хорошего дня! -- И вам не хворать. Отбой!

Хорошие люди. Отзывчивые, но ненавязчивые. На душе стало теплее, на глаза навернулись слёзы. Я одна, но не одинока. Странная мысль для человека, отрезанного от цивилизации и вынужденного выживать в тайге в компании медведей.

Кстати, что-то подозрительно тихо, как там мои квартиранты?

Я отключила радиостанцию и выглянула на улицу. Чёткая цепочка медвежьих следов убегала в лес. Значит, не поверила. Жаль.

День шёл своим чередом. Протопить печку, приготовить еду, заштопать рукав куртки. Вечер обещал быть спокойным.

Уныние и хандра подкрались незаметно. Бросили, можно подумать, что обещали вечно любить. Я их спасала, а они не оценили. Сколько медведя не корми, а он всё равно в лес смотрит. Гады! Я тоже хороша, о чём переживаю? Ушли и слава богу! Три хищника! Кто знает, что им в голову взбредёт? Загрызут ещё во сне! А у меня и ружьё всегда на полке лежит, и сама я растяпа. Что не делается – всё к лучшему.

Тяжёлый удар в дверь и знакомый рык прервали мои страдания. Миленькие, родненькие вернулись! Не бросили меня!

Медвежата весело забежали в землянку и забрались на мою постель. Медведица вошла медленно, солидно, как полагается матери семейства. Одобрительно поворчала, понюхала ружьё на стене, подошла и выплюнула влажный комок мне под ноги.

-- Подарок? Это для меня? Спасибо!

Глава 8

На седьмой день световой режим восстановился полностью. Низкие обложные облака закрывали небо от края до края. Моросил мелкий дождик. Потеплело. Снег начал таять, и земля превратилась в слякотную погань. Хорошо, что у меня есть резиновые сапоги.

Для прогулок ещё, конечно, рановато, но перспектива не замёрзнуть уже просматривалась отлично.

Медведи теперь уходили в лес каждое утро, но вечером всегда возвращались. Было заметно, что грязь и сырость им не нравится. Сегодня после завтрака медвежата весело носились вокруг землянки, периодически заскакивая на крышу и вызывая её сотрясение. Я пугалась, выскакивала на улицу и ругалась. Они делали вид, что боятся и отбегали в сторону, но стоило мне отвернуться, как всё начиналось с начала.

Шум вертолётных лопастей застал меня в сарае за колкой дров. Медведице железная птица доверия не внушала, и она увела детей в лес, от греха подальше.

Двое мужчин в камуфляже вышли из кабины. Один начал доставать коробки, а второй пошёл ко мне на встречу. Как обещали, МЧСники прилетели меня проведать.

-- Здравствуйте Катя! -- Здравствуйте Игорь Михайлович! Как долетели? -- Нормально. Как у вас дела? -- Спасибо, хорошо. -- У вас тут медведи ходят. -- Знаю, это свои медведи, -- я улыбнулась. -- Человек, конечно, царь природы, но только вот природа об этом не знает, -- укоризненно заметил спасатель: -- Мы привезли вам продукты и аккумулятор. -- Здорово! Только вот я не умею его устанавливать. -- Саня, поменяй аккумулятор! – Игорь Михайлович оглянулся и помахал рукой своему пилоту, который нёс две коробки с припасами в землянку. -- Пойдёмте, я напою вас чаем или вы предпочитаете кофе?

Мой гость как-то органично вписался в интерьер заимки, в отличие от меня. Окинув беглым взглядом обстановку, он задержался на винтовке возле входа: -- Одобряю, -- он кивнул и добавил: -- Заряжена? -- Теперь да. -- Волки не возвращались? -- Не видела. -- Может быть полетите с нами, а за машиной вернётесь позже? -- Спасибо, я своим ходом. -- В соседнем районе объявилась банда, грабят фуры с продуктами. Вчера убили шофёра. -- Вряд ли они здесь появятся. Далеко. Дороги развезло. Дома разрушены. Что им тут делать? -- Я тоже так думаю, но должен был предупредить.

Дверь распахнулась и на пороге нарисовался улыбающийся Саня. В руках он нёс охапку дров: -- Дров наколол, аккумулятор поменял, угостите чаем? -- Конечно, мой герой!

Через час они улетели, оставив меня разбирать коробки. Пачка печенья и три буханки свежего хлеба подняли моё настроение на недосягаемый уровень. Как мало человеку нужно для счастья.

Кто-то скажет, дура, нужно было улетать, но я была морально не готова. Трудно сказать почему именно, но мохнатая семейка была центральным пунктом моих сомнений. Пока они будут возвращаться, я буду их ждать. Такой сильной эмоциональной связи я не испытывала с момента смерти мамы.

Неожиданно, медведи стали моей семьёй. Возможно, я тоже стала семьёй для них. Что делать дальше было непонятно. Как защитить их от охотников – друзей дяди Вовы, я тоже не знала. Нужно было серьёзно всё обдумать.

В тот вечер медведи не вернулись, и я ночевала одна.

Глава 9

Если верить настенному календарю с голыми бабами, сегодня наступил десятый день пост-апокалипсиса. Земля подсохла, насколько это возможно, и я принялась ждать спасательную команду на внедорожниках.

Медвежья семейка уже третий день манкировала моим гостеприимством и ночевала в лесу. Волков было не слыхать. Рысь тоже обходила мой дом стороной.

Винтовку я решила утопить в болоте. Сняла со стены свою спасительницу, вышла на улицу, заперла дверь и направилась в лес.

Птички чирикали вовсю, что ещё раз подтверждала благополучное окончание природного катаклизма. Мир ещё будет штормить и не один год, но жизни и психическому здоровью больше ничего не угрожало. А к трудностям нашим людям не привыкать.

Кусты подлеска сомкнулись за моей спиной, когда раздался звук двух моторов. Приехали! Я развернулась и сделала шаг назад. Сквозь редкие ветви открылся обзор на заимку.

Два грязных джипа остановились возле сарая. Четверо вооружённых охотничьими ружьями незнакомых бородатых мужиков вышли из машин и, разделившись, направились к землянке и сараю. Плохо дело, сарай заперт только на защёлку.

На спасателей МЧС гости не были похожи. Я решила пока не высовываться и понаблюдать из укрытия.

Мои самые худшие опасения подтвердились, когда первые начали стрелять по замку в двери землянки, а вторые выкатили мою машинку из импровизированного гаража. Бандиты! Вот я попала!

Умирать из-за машины, разумеется, не стоило. Фактически, с её потерей я смирилась легко. Заимку они, конечно, разграбят, но это тоже ерунда. А вот если решат здесь остаться насовсем, то это будет настоящая катастрофа. В лесу мне не выжить, а отбить землянку я не смогу. Они явно стреляют лучше и патронов у них больше. Что же делать?

И тут со дна постучали.

На звуки выстрелов, медвежья семейка появилась из леса. Пришли меня спасать. Бандиты отреагировали соответственно, вскинули ружья и начали стрелять. Уроды! По моим медведям!

Ярость вскипела моментально и взорвалась горячим кровавым облаком перед глазами. Когда я опомнилась, магазин опустел, бандиты залегли в укрытия, а медведи убегали в лес. Ствол раскалился. Воняло пороховыми газами.

Как учил дядя Вова, я спешно сменила позицию. Приготовленные к утоплению в болоте полторы коробки патронов в кармане оказались к месту.

Кусты, за которыми я недавно пряталась, оказались разорваны в хлам. Меня убивали очередями в четыре ствола. Вот поэтому с террористами и не договариваются. Странные мысли приходят в голову, пока трясущиеся пальцы набивают обойму.

Дождавшись, когда у бандитов закончатся патроны, я перевела на одиночные и начала стрелять прицельно. Вдох. На выдохе нажать на спусковой крючок. Поменять позицию. Снова вдох. Снова выдох. Выстрел. Сменить позицию.

Один лежит не двигаясь, возможно, двухсотый. Второй, истекая кровью, катается по земле и матерится. Третий докладывает по рации, глупо было надеяться, что их всего четверо. Последний «прижимал» меня к земле короткими очередями, прикрывая своих. Своих!

«Дикие гуси» дяди Толи вышли из кустов внезапно. Было их двое. Лениво, не торопясь, они подошли к бандитам со спины и приставили к затылкам стволы автоматов. Жизнь замерла. Стрельба прекратилась. Так вам и надо! Будете знать, как по женщинам палить!

«Солдаты удачи» разоружили бандитов и надели наручники.

Три чёрных внедорожника подъехали со стороны заброшенной деревни и остановились перед землянкой. Дверцы распахнулись и выпустили на свет божий моих спасителей. Из последнего вышел дядя Толя и помахал в мою сторону рукой. На шее у него висел карабин с оптическим прицелом.

Я с облегчением выдохнула.

Час спустя мы пили чай и наливали в него кое-что покрепче. От выброса адреналина у меня тряслись руки.

Дядя Толя отдал мой «Винторез» со спиленными номерами одному из наёмников, а на гвоздь повесил другой. Я подписала все документы из синей пластиковой папки, и теперь являлась членом охотничьего клуба, владелицей охотничьего ружья (вот оно на стене висит) и претенденткой на наследство дядя Вовы.

-- Как это произошло? -- Тромб оторвался. Глупая смерть, -- друг отчима отвёл глаза. -- Почему я? -- Даже не знаю с чего начать. Твоя мама была особенной женщиной, настоящей. Володя это сразу понял и оценил. По началу, ты была лишь её приложением, прицепом. Он хотел сына, но последствия тяжёлого ранения эту возможность исключали. -- А я нуждалась в отце и приняла правила. -- Да, из тебя получился отличный сын. Я сейчас не шучу. Два одиночества встретились. Чужие по крови – родные по духу. Ближе вас двоих у моего друга никого не было. Ради вас он бросил пить, занялся бизнесом, разбогател. -- Мы никогда его об этом не просили. -- А должны были? -- Не знаю.

Дядя Толя тяжело вздохнул: -- Это так не работает. Мужчина либо сам хочет, либо просить бесполезно. Смерть твоей мамы его подкосила. Тяжёлый инсульт усадил боевого офицера в инвалидное кресло. -- Я не знала. -- Просто нужно отвечать на звонки. -- У меня мама умерла! -- А он сразу двоих потерял! Не ожидал от тебя! -- Я погорячилась. Трудно смириться, когда убийца твоей мамы – обдолбанный мажор, освобождён в зале суда за отсутствием состава преступления, а твой отец ничего не может сделать, чтобы его наказать. Но справедливость существует, подонок поплатился! -- Да. Хочешь, я расскажу тебе, как это произошло? -- Я знаю. Он попал в аварию. -- Это все знают, но есть нюансы. -- Ты хочешь сказать, что парализованный дядя Вова ему отомстил? Он даже оружие не смог бы взять в руки, -- в моём голосе прорезалось презрение пополам с жалостью.

Дядя Толя с удивлением посмотрел мне в глаза: -- А ты не догадываешься, кто был его оружием? -- Ты? – не поверила я. -- Да. -- Спасибо, -- стыд огненной волной накатил и опалил мою душу. -- На здоровье. Теперь тебе полегчало? -- Нет. Теперь всё стало ещё хуже, -- стыд и раскаяние останутся теперь со мной до самой смерти. -- Не вини себя. Отец всё понимал. Что ты собираешься делать с наследством? Я могу выкупить твою долю. Если пожелаешь, можешь просто получать проценты с прибыли и жить на ренту. -- А эта землянка чья? -- Хочешь защитить медведей? -- Как ты догадался? -- Здесь зверем воняет, -- он покрутил носом: -- И ты стреляла в людей, чтобы их спасти. -- Я убивала и не жалела. Люди меняются. -- Нет, они всё те же. Заимка твоя. Каждый волен защищать тех, кто дорог. Даже если это медведи. Отец бы гордился тобой, девочка! Ты стала взрослой.