Машенька

Глава 1

Заметка первая.

Каждое утро я начинаю одинаково. Подъем, умывание, чашка кофе. Обязательно черного, без сахара. Сладкое слишком вредно для здоровья. Еще одно умывание, чистка зубов, бритье. После я надеваю один из любимых, отутюженных до хруста, серых костюмов и отправляюсь на работу. Неизменным, выверенным временем путем.

Уже будучи в офисе снимаю пиджак, чтобы прикрыть плечи хрустящим белоснежным халатом. Все, до тошноты, просто и отработано. Весь мой день - вечер, ночь - все расписано по часам.

- Доброе утро, Джош. Как твои дела сегодня? - по обыкновению интересуясь я. Джош - золотая рыбка. Он живет в круглой колбе. Очень общительный, любит много поесть, отчего уже похож на бочку. Но, отказать этим просящим, лупоглазым, почти человеческим глазам, я не в силе. Имя "Джош" ему дала моя ассистентка - Надежда. Отчего-то она уверена, что будь рыбка человеком, то стопроцентно был бы родом из дождливой Англии. Честно сказать, мне бы хотелось, чтобы Джош умел говорить. Ведь это так волнительно и интересно, быть заключенным в крохотное чешуйчатое тело с человеческим разумом.

Ну что же. Пора начинать наш сеанс. Я - клинический психолог. Частенько ко мне попадают весьма необычные пациенты. Симулянты. Весьма талантливые. Иной раз бьюсь неделями о бетонную стену, пока не раскушу их притворство. Сеансы всегда провожу в одной и той же комнате. В ней царит специальная атмосфера умиротворяющей тишины и безопасного полумрака. В комнате нет лишней мебели. Только стулья. В этот раз четыре - один для меня, три для пациентов.

Обычно, я не провожу массовых сеансов, но в этот раз сделал исключение. Ради эксперимента. Пациенты необычны. Все трое имеют в недавнем прошлом " инцидент", и упорно косят под невменяемых.

Взять Ларису. Сумасшедшая, как не посмотри. Хихикает и хахакает невпопад. Сидит на стуле скрючившись, подобрав ноги и прячет голову между колен. Повинна в смерти собственного дитя. Иногда говорит, чаще всего что-то бессвязное и нечленораздельное. Шушукается с куколкой, плетет ей волосы и разглаживает складочки на платье. По протоколу кукла - не положена. Охрана пыталась ее отобрать, я запретил. Лариса позиционирует куклу как своего ребенка.

Эдуард. Еще один мой подопечный. Интеллигентного вида мужчина, с солидной лысиной и в очках. По типажу мы с ним похожи, за одним исключением - моя лысина надежно спрятана зачесом. Имеет два высших образования. Свободно говорит на пяти языках и не забывает этим похвастаться. Бесконечно раним, чрезмерно обеспокоен своим здоровьем. Часто просит позвонить матери и справиться о ее здоровье. За что "сидит" искренне не понимает, так же как не понимает, как мать оказалась на разных полках холодильника. Ведь он слишком немощен здоровьем, чтобы совершить грех. Убежден, что его подставил друг. Его тоже нашли в мешке. По запаху.

И, наконец, Анатолий. То молчаливый и угрюмый, то громкий и словоохотливый, если подобрать нужный подход. Все сеансы проводит в смирительной рубашке. Мы не используем их на практике, но, желание клиента, как говориться. Анатолий убежден, что буйный и непременно должен быть смирен. Он необычно честен для симулянта. Говорит всегда зло, пылко, четко по делу. Изредка впадает в ярость без видимых на это, нормальному человеку, причин. Обвинен в массовой резне. Сдаваться пришел сам.

Заметка вторая.

Мое утро началось аналогично предыдущему. За тем исключением, что слишком громко ругались соседи сбоку и били посуду. А потом, в унисон, стенали два голоса, вспоминая и оплакивая Машу. Машенька их малолетняя дочь. Ушла в школу и не вернулась. И не вернется. Бедная Машенька. Я поднимался, звонил в их дверь, но мне не открыли. Подсунул им визитку. Нужно помогать людям.

Когда добрался до офиса Джош, радостно виляя хвостовым плавником, приветствовал меня, как пес, покрытый чешуей. Хотя, скорее, вымаливал свое лакомство.

Надежда всучила мне результаты вчерашних тестов, и как обычно, исчезла в своей комнатушке. Трепется по телефону, слышу ее задорный смех через тонкую, почти картонную дверь. Я не против. Свою работу она выполняет, и ее голос залог отсутствия зудящей тишины, которой я физически не переношу. От такой тишины у меня мигрень.

Заметка третья.

Почти всю ночь и утро рыдали соседи сбоку. Дверь они так и не открыли. С трудом дождался времени, когда пора было отправляться в офис.

Джош сегодня тосклив и сонен. Надежда забыла сменить воду, да и к тому же, куда-то запропастилась.

- Ничего, дружище. Я сам тебе помогу, - запуская руку в мутную, дурно пахнущую жидкость, произношу я. - Надо же, какой ты тяжеловес. Пожалуй, стоит урезать твой паек.

Запустив Джоша в свежий аквариум, отправляюсь в приемный кабинет. За дверью их снова трое.

Лариска шушукается с куколкой и громко гогочет.

Эдуард зацепился взглядом за мою проплешину и улыбается. Да, за ночь лысина приобрела четкие очертания. Будто некий газонокосильщик поработал над моими и без того редкими волосами. Я побоялся нацепить очки, иначе мы с Эдуардом станем близнецами.

Анатолий - в смирительной рубашке! - ломает стул. Целенаправленно раскачивается из стороны в сторону, то игнорируя мои замечания, то вступая в диалог с силой урагана. Наконец, упал. Ползает, как гусеница. Остается лишь ждать, пока охрана принесет новый стул и усадит дебошира. Медикаментозную корректировку я запретил.

Заметка четвертая.

Вечером, по возвращению домой, мне послышалось шуршание за дверью. Я тихо, как вор в собственной квартире, подкрался и заглянул в глазок. В тот же миг тень шмыгнула в темноту подъезда и послышались частые шаги.

-" Воришки," - подумалось мне.

За стеной тихо всхлипывали. Мне внезапно пришло в голову, что дочь Ларисы тоже звали Машей.

После, уже утром, я понял, что Джош исчез. И Надежда в офисе не появлялась. Странно. Ее любимые цветы завяли. Я полил их из вежливости.

В кабинете приема, на стене, всегда были часы. Я сам их туда повесил. И именно сегодня они обрели голос. Вместо привычного смиренного тик-тик-тик, появилось настойчивое ти-ик-та-так, ти-ик-та-ак, бо-оум!

Анатолий отсутствовал. Его стул лежал сломанным и опрокинутым на бок, и я понял, чью тень видел накануне. Связавшись с охраной получил подтверждение - сбежал.

Лариска сегодня бледна и не хохотлива. Сидит ровно, иногда боязливо прикрывает лицо руками. Ее кукла на плече, как попугай у пирата. Зацепилась за волосы и шепчет что-то ей в ухо.

Эдуард все так же молчалив. Он смотрит на меня лукаво, с хитринкой. Его стул придвинулся заметно ближе ко мне.

Зачем я нацепил эти очки?

Заметка пятая.

Джош умер от ожирения и отправлен в последний путь по стоку канализации.

Объявилась Надежда.

Восседая на моем стуле, в белом халате, периодически, то поправляет очки на переносице, то заправляет прядь волос за ухо.

Мы с ней одни. Часы на стене выбивают отчетливое бо-ом, бо-ом, ба-ба-ам!

У меня болит голова, и кажется, я простужен.

Мои жалобы на здоровье Надежда игнорирует. Продолжает задавать один и тот же вопрос.

Меняются лишь имена.

Обстоятельства.

Места.

Цель всегда одна...

- Почему я распотрошил ту красивую куклу? – спрашиваю я, улыбаясь.

Надежда устало снимает очки. Охрана возле дверей напрягается.

Я связан, но им страшно. Улыбаюсь шире.

- Естественно, чтобы докопаться до сердца! Как же вы этого не поняли, доктор? Я ожидал прекрасный алый рубин, а нашел очередной кусок мяса. Да, от досады, я разбил ей лицо. До неузнаваемости. Такой же вы хотели задать мне вопрос?

Надежда делает жест. Охрана приближается, стаскивает меня со стула.

- Надежда, я для вас подписал ту открытку. Вы же прочли? - она бледнеет. - Нет? Как досадно. Тогда я процитирую: "Машенька".