Марушка

Глава 1. Хижина в лесу

Тропа в этом месте проходила через тесное ущелье с нависающими над головой выступами. Рюкзак то и дело цеплялся за торчащий из камней можжевельник. Ручей, врезавшийся в породу, к августу пересох, а оставшаяся сырость питала разросшийся на валунах мох. Прямой солнечный свет сюда не падал никогда. Попадались высокие ступени, на которые приходилось карабкаться. Тихо и жутковато было на дне этой каменистой впадины.

Наконец-то тропа вывела на поверхность, где солнце пробивалось сквозь черные сосны, а под ногами щелкали сухие иголки и шишки, перемешанные с карстовой осыпью. Вправо от основной тропы уходила тропинка поуже. Она вела к небольшой солнечной поляне, на которой стоял, раскинув ветви зонтом, одинокий кедр.

— Удобное место для лагеря, — отметил про себя Йозе.

Под кедром обнаружилось аккуратно сложенное из камней кострище. Рядом лежали недогоревшие дрова и приспособленные для сиденья бревна.

Место для ночёвки — то, что надо, но сейчас только два часа пополудни, и останавливаться здесь, теряя светлое время суток, было бы не самым лучшим решением.

Йозе собирался продолжить путь, когда заметил в деревьях поодаль что-то похожее на постройку.

В лесу иногда встречаются колыбы — сезонные хижины пастухов или лесорубов. Обычно их можно заметить ближе к поселениям, а отсюда до ближайшей деревни километров десять.

Йозе никогда не заглядывал в них. Зачем вторгаться в чужие владения без нужды? И сейчас он бы прошёл мимо своей дорогой, но какая-то неясная сила потянула его к этой избушке.

Никакой изгороди. Подойдя ближе, он обнаружил, что это не просто крытый сруб, а настоящая изба с крылечком, сенями, четырехскатной крышей из дранки и одним оконцем. За избой показался шалаш под шапкой из мха и соломы.

Рядом с крыльцом стоял широкий пень, и там же торчала из земли вбитая жердь, на которой сидел перевернутый глиняный горшок. Горшок, по-видимому, был помыт и висел там для обсыхания.

— Здравствуйте, — произнес Йозе в дверь, сообразив, что он скажет, если ему отзовутся. — Просто спрошу, далеко ли ещё до Квасово.

Дверь отворилась в ту же секунду. На пороге показалась женщина лет тридцати пяти. Она как будто ждала его.

— Эм, извините за беспокойство...

— Здравствуй, — ответила женщина с удивлением.

С приятным удивлением, как показалось Йозе.

Длинные светлые волосы хозяйки местами спутывались в дредлоки. Лицо её казалось сухим и привыкшим к грусти, поэтому оживление в больших светло-голубых глазах проявлялось особенно выразительно. На женщине была длинная юбка из серой холщовой ткани и белая сорочка, расшитая красными нитями. Из-под юбки торчали босые ступни с короткими вдавленными в мякоть ногтями.

— Я хотел спросить...

— Ты хотел зайти? — поспешно спросила женщина.

— Я просто хотел узнать...

— Заходи.

Йозе остановился в сенях, но хозяйка настаивала, чтобы он прошёл в дом. Мужчина снял рюкзак, поставил обувь рядом с высокими потертыми ботинками с кожаными шнурками и прошёл внутрь.

В центре комнаты стоял сколоченный, накрытый на двоих стол. Из-под скатерти, положенной косынкой, торчали углы строганой доски с обзолом. Вместо стульев - лавочки.

В избе было жарко. От греющегося на печи чугунка исходил аромат жареного лука и мяса.

— Садись к столу. Я как раз сейчас обедать собиралась.

Йозе разглядывал простое и добротное помещение. На одной из сторон каменного дымохода обнаружился рукомойник. Рядом висели полотенца. Сливная труба из-под раковины уходила под пол.

— Да, а там умыться можно, — показывала рукой хозяйка. — Вот сюда садись.

— А Ваш муж? Это я не его место займу?

— Нет мужа. Я одна здесь.

Женщина поправила свои космы.

— Тут две тарелки. Вот я и подумал...

Йозе немного растерялся.

— Я всегда так накрываю. Вдруг кто приедет. Вот ты же пришёл.

Женщина говорила через плечо. Под ножом в её руках хрустели зелёный лук, петрушка и кинза.

— Меня Йозе зовут, — наблюдая за нарезкой, представился мужчина.

— А меня Марушка.

Женщина выложила нарезанную зелень в глиняную миску и поставила на обеденный стол. Следом подошёл чугунок, из которого валил аппетитный пар, корзинка с лепёшками, маринованные грибы, ещё какие-то соленья. Из кувшина в медные стаканы полился кисломолочный напиток.

— Очень аппетитно, — предвкушал трапезу проголодавшийся путник. — Я, признаться, вообще на обед не рассчитывал. До Квасово сегодня дойти планировал.

— Да где это Квасово, кто ещё знает? — Марушка по-детски скривила нижнюю губу и повесила полотенце.

Йозе пытался понять, что значит это выражение «Кто ещё знает».

— Часто к Вам гости заходят? — спросил Йозе, посыпая зеленью жаркое из баранины с тыквой и картофелем.

— Ко мне? Не к нам, я одна здесь.

— К тебе, — поёжившись, поправился Йозе.

— Нет. Редко.

Марушка старательно дула на ложку.

— Ты первый, — смущённо пояснила она, жуя.

Йозе удивлённо оглядел жилище ещё раз.

— Давно здесь живёшь?

— Давно. Каждый день, — охотно отвечала хозяйка.

— А откуда ты? — пытался что-то понять мужчина.

— Я отсюда и есть. Здесь живу. Всегда здесь жила, — обыденно разъяснила Марушка.

— Всегда одна?

Йозе рассматривал руки чудаковатой женщины: бугристые костяшки и вены; не очень ровно, но коротко подстриженные ногти; в кончики пальцев впитался сок от зелени и овощей.

— Всегда.

— А родители, родственники?

— Да нет же, одна говорю.

Непонятливость гостя начала забавлять Марушку.

— А ты откуда такой? — в свою очередь поинтересовалась хозяйка.

— Я... Я иду по маршруту до Словицы. Бывала там?

— Пока не бывала. Далеко это? Долго не спать?

— Так без сна не дойдёшь туда. Пешком если. Километров двести ещё. Я в Квасово переночевать собирался. Потом ещё в нескольких местах остановиться.

Йозе начал подозревать, что причина странных ответов женщины не в специфике диалекта, а в своеобразности, в замкнутости мирка, в котором она живёт.

— Так значит ты странник?

— Ну... да, турист.

— А как меня нашёл? — с особенным любопытством поинтересовалась Марушка.

— Заметил твой дом за деревьями. Сначала на ту поляну перед домом свернул, где другие туристы... странники останавливались, а там и увидел избушку. Неужели никто не заглядывал? Если там кто-то на ночёвку вставал, то за водой, за едой кто-нибудь да обращался, наверное.

Йозе косился на внимательно слушающую его женщину. Ответ так ей понравился, что она отложила ложку.

— Может, и обратились бы, да они меня не замечают отчего-то. Привыкла уже.

Женщина поправила лежащее рядом полотенце.

— Просто стою в стороне, смотрю, если кто мимо проходит.

— И даже не разговаривал с тобой никто?

На ясность Йозе уже не рассчитывал, но ответы Марушки казались ему забавными.

— Да как же они со мной разговаривать будут, если они меня не видят?

— А, так ты прячешься, когда кто-то приходит? А от меня, значит, решила не прятаться?

— Не прячусь, ещё чего. Я даже сама с ними говорить пробовала.

— А они что? — спросил гость, разглядывая спутанные лохмы женщины.

Марушка простодушно улыбалась.

— Да ничего. Глаза выпучат, озираются, потом сумки схватят и дальше идут. Даже нужду справить не могут здесь. В другую сторону ходят. И вообще здесь не задерживаются.

— А кто там под деревом камни кольцом сложил и огонь разводил? Это твой костёр был?

— Костёр не мой. Было раз. Много людей пришло, когда темнело уже и дождь моросил. Они камни сложили, костёр разожгли, а сами под шатрами попрятались. Даже есть толком не стали. Тогда ещё один паренёк к дому подбежал, встал под дерево, чтобы не мокнуть и в штаны полез. Я под навесом на крыльце стояла, а он меня и не заметил. Мне так подойти к нему захотелось. Я перед ним прямо встала — не видит. Руку ему на плечо положила и громко так в капюшон говорю: «Здравствуй, молодец!». И что ты думаешь? — Марушка с воодушевлением предложила Йозе угадать исход описанной попытки коммуникации.

— Что... А он: «Ну здравствуй девица, коли не шутишь!» — весело предположил Йозе.

— Ха, да если бы. Какие уж тут шутки! — Марушка выглядела немного грустной. — Оцепенел он, на дерево вытаращился, налил себе на штаны, а потом попятился как ватный. Возле костра споткнулся, чуть в огонь не упал и заполз на четвереньках в свою хатку. Я всю ночь не спала тогда. Утром ни свет ни заря собрались они и ушли. А больше никто не оставался здесь на ночь.

— Хорошая женщина, — с умилением слушая хозяйку, размышлял Йозе. — С прибабахом, но хорошая.

— Положить ещё? Тут столько осталось, как будто и не ели совсем.

— Благодарю! Но я и так переел. Не помню даже, чтобы когда-нибудь в жизни в походе так наедался.

— А ты рыжиков маринованных поешь, полегче станет.

— Разве что рыжиков... ложечку... Ах, какая трава душистая!

Йозе положил щепотку зелени на ложку маслянистых грибов.

— Сегодня сорвала. За домом растёт, — объяснила женщина.

— Мм, Марушка, а куда ты за продуктами ходишь? — в очередной раз присматриваясь к угощениям, спросил жующий гость.

— Да в погреб хожу, куда же ещё? — уже не особенно-то удивляясь наивности путника, отвечала хозяйка. — Видел землянку с той стороны? Яма глубокая широкая, и ледник в полу есть. У меня там сливки хранятся. Пойдёшь со мной? На ужин рыбу снимем.

— Ужин?

Одно это слово поменяло планы мужчины на вторую половину дня. Вместо двенадцатикилометровой ходьбы по неизвестной дороге и неопределенности с местом ночёвки, намечалась возможность закончить сегодняшний путь здесь, в этом уютном хлебосольном домике. Оставалось только уточнить насчёт ночлега.

— Марушка, а мне можно здесь где-то заночевать? Я без палатки иду, но у меня спальный мешок есть. Могу в сенях ночь полежать.

— В сенях нельзя. Я ночью хожу иногда, не хочу через тебя перешагивать. Я тебе в комнатке постелю.

— В твоей комнатке? А сама где спать будешь? Слушай, я неудобства причинять не хочу. Может, я лучше здесь, на полу лягу?

— А я сама всегда здесь сплю, — улыбнулась хозяйка. — Вон там кровать за шторкой.

Один из углов отделялся пристенком с занавеской.

— Ну раз так... Благодарю от души! Пойдем, что ли, рыбу твою снимать?

— Да подожди, ещё чай не пили.

Марушка сняла заварник с двухъярусного чайника и разлила по чашкам травяной чай.

Непримечательный на вкус напиток оказался весьма бодрящим. Йозе старательно вытянул из чашки остатки жидкости.

— Добрая травка. Как будто жизнь вдохнула. Как заново родился.

— Йеменская.

— Тоже из погреба?

— Да нет, вот же она.

Хозяйка оторвала от пола потемневшие пятки, защипнула подвешенный на гвоздике пучок стеблей, растерла сухой листик между пальцев и поднесла их к носу мужчины.

— Кат. Растение так называется. Вместо кофе пьют.

— Где пьют?

Йозе захотел чихнуть, но не смог. Ему почему-то стало очень весело, и он радостно хмыкнул. Марушка, глядя на него, прыснула, а потом оба, глядя друг на друга, закатились, как дети.

Йозе перевёл дух.

— Ты чего хохочешь?

— Да ничего.

Марушка тряслась, прикрыв рот рукой, её глаза безудержно искрились.

— Хочешь ещё чаю? — сквозь смех предложила хозяйка.

— Давай, — смахивая слезу, пискнул гость.

На голубом небе горело жаркое солнце, а в тени деревьев гулял теплый ветерок.

Полон сил, в приподнятом настроении Йозе обошел деревянный домик: осмотрел шалаш, сорвал жёлтое яблоко, закусил душистым укропом, бросил огрызок муравьям.

Кажущийся знакомым, влажный аромат цветов вплетался в волосы вместе с ветром. От благодарности за этот прекрасный день, за этот гостеприимный уголок, за это природное благолепие сердце и всё тело переполняла поющая лёгкость.

Марушка разобралась с мелкими домашними делами, вышла во двор и села на пень рядом с Йозе. Она была обута в те коричневые кожаные ботинки, что стояли у входа в сенях. Мужчина и женщина обменялись улыбками и какое-то время сидели молча.

— Тебе здесь нравится? — тихонько спросила Марушка.

— Да, очень, — ответил Йозе, не отрываясь от безмятежного созерцания.

— Хотел бы здесь остаться?

Мужчина задумался. «Каково это — постоянно жить в таком уединении? Природа, покой, простота... И всё-таки, как продукты попадают в шалаш?»

— А пойдем, я тебе погреб покажу, — прикоснулась к его мыслям хозяйка.

Наклонная дощатая дверь запиралась подъеденным ржавчиной навесным замком. Замок оказался не замкнут. Марушка дала в руки Йозе зажжённую масляную лампу и лихо откинула дверцу. Низ приставной деревянной лестницы пропадал в кромешной тьме.

— Спускайся. Я свет подержу, — предложила женщина.

Йозе неподвижно вглядывался в зияющую черноту. Марушка снова обратилась к мужчине.

— Ты спускайся, а лампу мне отдай. Тебе так удобнее будет без лампы. Я-то привыкла уже.

Мужчина наклонился и потянул руку с лампой вниз, пытаясь что-нибудь разглядеть.

— Я там ничего не вижу, — робко проговорил Йозе.

— У тебя ещё глаза к темноте не привыкли. Ты ступай вниз. Давай я лампу подержу.

Марушка взялась за ручку лампы, которую всё ещё держал Йозе.

— Отпусти, я держу.

Мужчина неохотно отпустил ручку.

Марушка с лампой легла на землю и опустила руку глубоко, насколько могла.

— Вот видишь теперь? Смотри, пол хорошо видно, там не глубоко.

— Вроде вижу. А сколько там метров?

— Каких метров? — удивилась женщина. — Там нет метров. Ты иди, спускайся. Сам увидишь.

Йозе неуверенно встал на верхнюю ступеньку. Лестница скрипнула и качнулась. Мужчина спустился ниже. Свет от лампы как будто стал ярче, из темноты проявились очертания подземного помещения.

Лестница уходила в глубь метра на два. Спускаться по широкой проступи оказалось не трудно. Можно было ни за что не держаться.

— Я уже здесь, — доложил голос снизу.

— Иду, — отозвался голос сверху.

Свет лампы исчез, но глаза действительно начинали привыкать, и уже можно было что-то разглядеть в том естественном свете, что проникал через открытую наверху дверь. Йозе обернулся, чтобы осмотреться, но неожиданно всё, что было видимым мгновение назад, растворилось в холодном мраке. Мужчина запрокинул голову и направил взгляд туда, где оставались узкие щели света. Проём оказался закрыт.

— Эй, — неуверенно произнёс Йозе.

— Что? — голос Марушки звучал где-то рядом. — Всё нормально?

На ступеньках показались коричневые ботинки, голени и широкополая юбка. Лампа спустилась вниз и осветила каждый уголок внутреннего пространства.

— А вот и я!

Улыбающаяся Марушка задорно одёрнула юбку и топнула по земляному полу.

Помещение примерно три на четыре метра имело достаточную высоту, чтобы человек ростом метр восемьдесят пять мог стоять в полный рост, а Марушка могла бы и подпрыгнуть, не касаясь волосами досок над головой.

— Здесь и трёх аршинов не будет, — сказала она, дотронувшись до потолка, показывая высоту.

Йозе попытался перевести аршины в метры; у него получилось что-то около двух. Наконец-то он смог как следует разглядеть это прохладное хранилище.

Покосившиеся стеллажи были уставлены глиняными горшочками и пыльными банками с какими-то маринованными продуктами. По-видимому, банки были старинными: квадратной формы, из толстого и неровного зелёного стекла, с широким горлышком, с рельефной эмблемой, с пробковыми крышками. На утоптанном земляном полу, подпирая друг друга, стояли плетёные корзины и ящики с овощами, переложенными соломой. Несколько кувшинов были прикопаны в землю.

К торчащим из потолка крюкам были подвешены жирные янтарные спины осетров, куски вяленого мяса, скрученные в калач колбасы, и голова жёлтого сыра в сетке. Продукты выглядели заманчиво свежими, а старинная тара и всё устройство погреба создавали впечатление, что там наверху сейчас не двадцать первый, а девятнадцатый век.

— У тебя здесь битком набито, — удивлённо сказал Йозе. — Кто всё это сюда завозит?

— Здесь всегда так, — с беззаботным видом ответила Марушка. — Вытащи-ка одну амфору.

Женщина нашла пустую бутыль и медную воронку. Йозе ухватил кувшин за горлышко. Сидящий в земле древний сосуд качнулся, словно пробуждаясь от векового сна.

— Тяжёлый. Это что, масло?

— Вино. Масло в хате есть.

С чпоком вышла туго посаженная деревянная пробка, обмазанная воском. Сокровенный эликсир вдохнул воздух и полился рубиновым потоком. Волшебный шёпот дивного аромата окутал подземелье.

— Лей полную четвертину, — вселяла уверенность Марушка.

— Да, много у тебя тут вина, — с признательностью отметил Йозе. — Ты хоть пьёшь его иногда? Все амфоры как будто полные. Я уже от одного аромата раскрытие чувствую.

— Пробовала, да одной мне не очень идёт. Как-то не заходит в моё душевное окно. Вот с тобой за компанию с вящей радостью!

Наполненную трёхлитровую бутыль женщина закупорила пробкой.

Глава 2. Ночные гости

Свет от висящей под потолком лампы разливался по бревенчатым стенам, придавая им золотистый оттенок. Теплый колеблющийся огонёк погружал в атмосферу старинного уюта. Дрожащие по углам тени оживляли мягкий полумрак. Ломящийся от деликатесов стол венчал антикварный кувшин из хрусталя и серебра. Внутри прозрачного сосуда и в глазах женщины танцевали искрящиеся блики.

— Я впервые налила вино в этот кувшин, — призналась Марушка. — До этого только цветы в него ставила.

Женщина откинула назад волосы и подняла кружку.

— Ну что, за тех, кто в пути!

— За тех, кто в доме!

Блеск ударившейся меди сверкнул в глазах мужчины.

— Невероятно! Знаешь, я никогда не умел различать эти тонкие ароматические оттенки, все эти ягоды и специи, но это, должен сказать, нечто особенное, — Йозе причмокнул губами. — Кажется, я только что действительно ощутил глубину вкуса. Не могу точно описать, что именно, но это... это как музыка, которая трогает душу, даже если ты не разбираешься в нотах, как неуловимая притягательность искусства. Вот уж не думал, что доведется попробовать такое вино, — мужчина с уважением посмотрел на бокал, — а главное понять его содержание.

— Рада, что тебе понравилось, и хорошо, что так рассказал об этом, — Марушка вытерла губы тыльной стороной ладони. — А я и сама в этом не особо разбираюсь, но знала, что напиток волшебный. В нём какая-то сила живет, какая-то магия. Мне, конечно, и сравнивать то особо не с чем, да и поделиться не с кем было.

— Ну всё, уже есть с кем делиться! Именно, что волшебный! Зато теперь мы знаем, как наслаждаться настоящим вином, и поскольку это только первый наш шаг в понимании вкуса, предлагаю налить ещё.

Йозе с надеждой окунулся в голубой свет, изливающийся из глаз Марушки.

— Я бы, наверное, заплакала, если бы ты не предложил налить ещё. Мне кажется, сейчас я могу выпить целую амфору, — с трогательной непосредственностью призналась женщина. — Спасибо тебе за то, что ты здесь. Я теперь понимаю, почему люди так ценят хорошие вина. Это не просто утоление жажды, это впечатление, которое можно с кем-то разделить. Такие моменты хочется проживать как можно дольше.

— Как думаешь, сколько лет этому вину?

— Не знаю. Вечность, может быть. Я вообще не считаю годы.

— Хочешь сказать, у тебя нет календаря?

— Нет.

— И ты никак не отмечаешь дни?

— Нет.

— Месяцы?

— Нет.

— Годы?

— Говорю же, не считаю я годы. Здесь в этом нет необходимости, нет смысла.

Марушка вытянула губы бантиком и подперла подбородок кистью.

— И ты не знаешь, как долго ты здесь живёшь? А ты знаешь дату своего рождения?

— Здесь такого нет. Здесь нет времени.

Марушка двинула кружку к графину и добавила:

— Как и метров. Зачем тебе это? — Спросила она смущенно.

— Окей, окей, не говори, если не хочешь. Я не про возраст, а про дату рождения. Да, гороскопы... Всё это условно, конечно. Людям нравится эта игра в классификацию. Наверное, так нам кажется, что мы лучше понимаем друг друга.

Йозе сделал глоток и смакуя показал глазами на бокал.

— Действительно хорошо. Согласен, жить в моменте, не зацикливаться на прошлом, не заморачиваться о будущем. Если ещё и время исключить, как ты говоришь… В конце концов, при движении со скоростью света время перестаёт течь. Оно не движется. Можно только попытаться представить себя на месте фотона, который пролетает всю Вселенную, и для него момент вылета и прибытия один и тот же. То есть он видит всю Вселенную сразу и находится на всей её протяжённости одновременно. Правда, скорее всего, для фотона и Вселенной в нашем понимании не существует — он из другого мира. Это, конечно, умопомрачительно. А для таких наблюдателей как мы фотон еле ползет. От Солнца до Земли аж восемь минут добирается.

Свет лампы заиграл в рубиновых струйках.

— Ну, за скорость! — Поднял кружку мужчина.

— За свет! — Улыбнулась Марушка.

— За скорость света!

Йозе сделал большой глоток. Часть вина не попала в желудок и впиталась куда-то по дороге.

— Даа... Но почему ты не веришь в метры? Твои аршины, по сути, и есть метры, только другие.

Марушка улыбалась в бокал.

— Спроси у своего фотона, зачем ему метры. Если он итак везде и сразу.

— К сожалению или к счастью, я не фотон. И мне нужно определять расстояние. Хотя бы для того, чтобы пройти четыре метра до бутыли, пополнить этот литровый графин и вернуться обратно за стол.

— В этом доме ты можешь не измерять расстояние. Просто твои глаза ещё не привыкли, как там в погребе, помнишь?

Йозе с серьезным видом разлил по кружкам оставшееся на столе вино.

— Ладно, допустим, продукты тебе привозят. А сама ты как далеко отсюда ходила? Тут до ближайшего посёлка километров двенадцать. Хотя если ты такой интроверт, то посёлок тебя, наверное, не очень интересует.

Взгляд Марушки рассеялся и уставился на какую-то картинку в своей голове.

— Я ходила, пока не заснула. Это сколько километров?

Мужчина удивленно рассматривал лицо собеседницы.

— Не знаю... не знаю, как ты шла. Двадцать, тридцать километров, и даже больше может быть, если без передышки. И...? И до куда дошла?

На лбу Йозе образовалась морщинка: он вдруг почувствовал, как будто тишина сгустилась вокруг, и по телу побежали мурашки.

— Дошла до одной деревни, — Марушка говорила отстранённо. — Уснула там в сеннике... а проснулась уже здесь. Я всегда здесь просыпаюсь.

— Ну и как? Как тебе показалась деревня? — приглушённым голосом спросил Йозе.

Женщина встряхнулась и положила прохладную ладонь на холодеющую руку мужчины.

— Знаешь, не все там такие милые, как ты.

Йозе безотчётно попытался освободиться, но Марушка сжала его крепче.

— Я графин наполню из бутыли, — пояснил он и вдруг замер, уставившись на серебряное горлышко.

Графин был полон.

Марушка отпустила его руку и сама взялась наполнять кружки.

Йозе завороженно смотрел, как красная жидкость перетекает из одного сосуда в другой. Струя колыхалась и переливалась всевозможными оттенками, блики отраженного света становились всё ярче и всё радужнее. Струя текла и текла, текла бесконечно медленно. Она переставала казаться жидкостью, представляясь теперь зацикленной волной цветных пикселей на экране. Как бы ни были незначительны размеры этих пикселей, можно было всё глубже и глубже погружаться в их структуру, видеть их истинные микроскопические формы, проникать в их природу. Эта непостижимая глубина созерцания, эта бесконечность момента оказались очень утомительными. Казалось, чем дольше течет струя, чем дольше он на неё смотрит, тем дальше он отдаляется от привычного темпа наблюдения, тем глубже он погружается в один бесконечный момент, который его не отпускал.

— Хватит! — в отчаянии произнёс Йозе, не понимая, мысленно он это сказал или вслух.

В тот же миг он перестал видеть струю и осознал, что кружка у него в руках, что он делает глоток, что жидкость проливается в его желудок. Но пока основной поток, текущий по его пищеводу, ещё не достиг внутренностей организма, капли величиной с молекулу уже проникали по капиллярам в кровь, толкаясь с эритроцитами, летели по бесконечным лабиринтам кровеносной системы.

«За момент вечности!» — донёсся издалека счастливый женский голос.

— Марушка! — услышал себя Йозе со стороны. — Я хочу выйти!

Йозе продолжал видеть, как сотни видов молекул разбегаются по его организму, проникают в микроскопические тоннели, вступают в химические реакции, образуют новые соединения. Печень, железы, нейромедиаторы... миллиарды частиц одновременно находились в процессе взаимодействия друг с другом. И это было лишь физическим телом, в котором присутствовало что-то ещё — нечто невесомое, парящее, осязающее ткань реальности.

Сознание ещё никогда не вникало так глубоко во все эти технические детали, которыми мозг занимается непрерывно в фоне; оно готово было разорваться на триллионы фотонов и раствориться в поглощающей свет материи.

Йозе видел, как Марушка встаёт из-за стола и тянется к подвешенному под потолком пучку травы, которую они заваривали в обед. Видение это было не плавным, а дискретным, отрывистым. Несколько Марушек застыли в разных позах на траектории движения.

«Мозг лагает», — с досадой заключил мужчина. Ему было жалко и своё тело, и свой мозг, которые подверглись таким перегрузкам. Сознание явно не было рассчитано на такую детализацию. В то же время теперь он отчётливо понимал, что это только тысячные доли того, что можно увидеть, если, как говорит Марушка, глаза привыкнут.

Вырвавшаяся из подсознания ясность проявила миллиарды происходящих в теле процессов. Эта явь мешала течению времени, она не давала сосредоточиться на его продвижении. «Быстрее», — взмолился Йозе. Это произнесённое в мыслях слово поскакало от него не понятно куда, множась на тысячи копий, и где-то внизу и сбоку возникла повторяющаяся и ускользающая картинка проносящегося болида Формулы-1.

Йозе сделал усилие и перевел фокус на ту Марушку, которая продвинулась в движении дальше остальных. Что-то ему подсказывало, что так он может ускорить ход плёнки, которая никак не хотела крутиться и показывать следующие кадры.

Марушка уже отщипнула траву и, кажется, собиралась растирать её между ладоней. Чтобы это растирание не казалось вечностью, Йозе представил, что она уже это сделала. Это помогло. В следующий момент он увидел, как она поднесла ладони к его лицу. То ли его интуиция, то ли намерение женщины протолкнули следующие кадры. Марушка сдула пыльцу с ладоней. Какая-то тончайшая вуаль слетела с рук феи, расправилась и накрыла лицо и голову Йозе.

Ощущение было такое, что щёлкнул переключатель и все процессы пришли в норму. Как будто эта вуаль запечатала пробоину в тонущем корабле, а вся лишняя вода мгновенно удалилась.

Предметы вернулись к своему простому и привычному виду. Время потекло своим чередом.

— Господи, что это было! — ошеломлённо прошептал мужчина.

Этот возврат в обычное состояние оказался таким мгновенным и таким спасительным, что Йозе хотелось ликовать, ему захотелось поделиться своими переживаниями.

Но Марушка как будто уже всё понимала и уже разделяла с ним его радость. Она даже выражала эту радость за него. Марушка кружилась, вознося ладони, и сдувала воображаемую пыльцу во все стороны, платье и волосы разлетались в кружении, ступни изгибались на носочках, нежно звенели отрывистые смешки.

— Ха, — поддержал её смех Йозе.

Руки Марушки взметнулись в балетных пор-де-бра; она перестала кружиться, склонилась напротив мужчины и уперлась пальцами в стол.

— Ха! — громко воскликнула она в лицо зрителя.

— Ха, — расплываясь в улыбке, повторил за ней Йозе.

— Ха-ха! — удвоила возглас женщина.

— Ха-ха! — вторил ей мужчина.

— Ха-ха-ха!

С каждым разом Марушка увеличивала количество "ха", и к десятому разу Йозе уже не мог повторять за ней. Смех вырвался и охватил его трясущими объятиями.

Марушка показала глазами на графин.

— Ещё немного?

— Благодарю, мне достаточно, — защитился рукой Йозе.

— Тогда я тоже больше не буду, разве что один стаканчик.

Йозе решил взглянуть на часы и вспомнил, что смартфон остался на столике в комнате, которую хозяйка предоставила ему для ночлега.

— Не знаю, который сейчас час... Думаю, мне нужно немного отдохнуть. Ты не против, если я прилягу? По правде сказать, у меня такое ощущение, что я уже сплю. Будет лучше, если я приму горизонтальное положение. Мне так привычнее спать.

Ласковая улыбка хозяйки окутывала гостя мягким зефиром.

— Конечно, милый, отдыхай, набирайся сил.

— Ну вот и хорошо, пойду я тогда... Спасибо тебе за добрый приём!

— Иди, милый, покойной тебе ночи. Пусть тебе приснится то, что ты любишь. А захочешь, так и я к тебе во сне приду.

Йозе как-то мешкал, неловко крутился на месте. Перекинул одну ногу через лавку, оказался на скамье верхом, но всё никак не мог подняться из-за стола. Мужчина начал осознавать, что его левая рука уже давно лежит на скатерти без движения, и всё это время он о ней как будто забыл и не пользовался ею. Лежит словно это не его собственная конечность, а маринованная куриная лапка из погреба.

Тут Йозе припомнил, что последний раз он пользовался своей рукой перед тем, как собирался встать за вином, и что тогда Марушка взяла его за руку.

— У меня что-то с рукой, — забормотал мужчина. — Рука онемела.

Йозе прекратил попытки встать и растерянно уставился на Марушку.

Марушка с удивлением взяла его за кисть, приподняла и положила руку на место. Йозе пошевелил пальцами, осторожно притянул руку к себе и неуверенно встал из-за стола. Рука, да и все остальные части тела слушались его, как и прежде, без всяких признаков немощности.

— Извини, — сконфуженно буркнул гость.

— Ничего страшного, бывает, — ответила Марушка, сияя радушием.

Вся обстановка спальни состояла из одноместной кровати и низкого столика, похожего на табуретку. Лунный свет попадал в комнату через единственное, затянутое марлей окошко высотой в два бревна. Сочащийся сквозь сетку лесной воздух разбавлял настоявшийся запах старых брёвен.

Марушка предлагала зажечь свечу или взять лампу, но Йозе сказал, что надолго ему свет не нужен и что ему хватит фонарика на телефоне. К тому же на случай необходимости в рюкзаке у него был отдельный фонарь.

На экране смартфона высветилось два часа дня — столько было, когда мужчина пришёл к этому дому. Сообщений не было.

— Если здесь 15 Pro глючит, что вы от меня хотите, — обратился к самому себе мужчина.

Теперь, сидя на кровати, можно было без остатка отдаться физической усталости и изнеможению, накопившимся за три дня ходьбы по горам, и в полной мере ощутить спокойствие и умиротворение от единства с природой. Можно было предаться глубоким размышлениям, осознать внутренние потребности и желания, понять свою роль в этом мире. Однако ум был настолько освобождён от повседневных забот, что хотел только одного — глубокого восстанавливающего сна. Йозе вознёс благодарность за прошедший день и за настоящую домашнюю постель. Ночь в таких комфортных полевых условиях сулила покой и восстановление. Погружение в мягкий матрас и чистоту простыней принесло чувство полного благополучия. Мысли были такими ненавязчивыми, а шёпот ночного леса таким умиротворяющим, что сон пришел сразу. Почти сразу во сне появилась танцующая Марушка, копчёная стерлядь и волшебная африканская пыльца.

Где-то среди ночи Йозе открыл глаза и не сразу понял, где он находится. По ощущениям прошло несколько часов с тех пор, как он провалился в глубокий сон в спальне лесной женщины. Пробивавшийся через небольшой кусочек марли лунный свет освещал комнату настолько, что очертания стен лишь слегка угадывались.

В следующие секунды мужчина осознал причину своего пробуждения. За дверью кто-то ходил. Хорошо был слышен глухой стук обуви по полу. Шаги то удалялись, то приближались, то останавливались, то возобновлялись. Йозе старался уловить каждый шорох из соседней комнаты, но ни голосов, ни каких-либо других звуков, кроме шагов, не было слышно.

«Марушка ходит в доме босиком, тогда кто мог прийти посреди ночи? И почему не слышно разговоров?» — задавался вопросами гость. «Может, продукты привезли?»

Часы на телефоне всё так же показывали два часа дня и вчерашнюю дату.

Йозе прислушался ещё раз, подумал о том, стоит ли ему выходить из комнаты, решил, что не стоит. Уютно устроившись на боку, завернувшись в одеяло по уши и сладко вздохнув, он собрался вернуть потревоженный сон. Шаги как будто стихли, а новый сон не заставил себя долго ждать. В тот самый момент, когда сознание уже почти рассеялось, дверь неприятно шаркнула и заскрипела.

Замерев в своём коконе, Йозе впился глазами в темноту. Дверь медленно распахнулась и ударилась ручкой об стену. В красном свете дверного проёма застыл черный силуэт. Это была женщина. Йозе сразу так определил, потому что силуэт этот был голый, вернее, это были очертания голой женской фигуры на фоне тусклого света из соседней комнаты. То ли это догорающая лампа давала такой спектр, то ли пламя в печи, но свет этот был красным.

Голая женщина шагнула в комнату. Раздался тот самый звук, который разбудил гостя.

— Марушка? — тревожно спросил мужчина. — Это ты? Марушка?

Йозе потянулся за телефоном. Женщина сделала ещё пару шагов и остановилась в двух шагах от кровати.

— Марушка, я не вижу. Подожди, сейчас фонарик включу.

Мужчина запутался в одеяле, рука ударилась о столик, пальцы нащупали телефон, но единственный источник света упал на пол.

— Блин, да где же он?

Снова послышались шаги. В этот раз совсем близко.

Свесившись вниз, Йозе шарил рукой по полу. Он нащупал что-то твердое и тут же одёрнул руку. Это было что-то другое. Дыхание перехватило. С трудом ему удалось найти устройство. Пальцы не слушались. Открылось какое-то приложение. Наконец-то нашелся нужный значок, и маленький лучик прорезал темноту. Мужчина ахнул от неожиданности. Прямо перед его глазами торчал куст рыжих волос.

Дрожащий луч света скользнул вверх. Из-под нависших на лицо косм виднелись лишь подбородок и нос женщины.

— Ты чего, Марушка? — дрогнувшим голосом попытался наладить беседу мужчина. — Уснуть не можешь?

Женщина не сказала ни слова. Она просто взяла ночной столик, переставила его в центр комнаты, а затем встала на него. Некоторое время она просто стояла так, слегка покачивая руками. Парализованный недоумением Йозе пялился на жуткую статую.

Белая кожа, розовые соски, веснушки на плечах. Она была не совсем голая. На ногах у неё были ботинки. Значит, это один из них он задел, когда искал упавший телефон.

Йозе увидел, что на потолке, ровно над тем местом, где стояла женщина, есть люк.

Мысли мужчины скакали и прыгали, но ответы на вопрос, что предпринять в такой ситуации, никак не приходили в голову.

— Марушка, спускайся, давай уже! Не надо там стоять.

Не дождавшись ответа, Йозе встал и как можно осторожнее приблизился к женщине.

— Давай руку, я тебе помогу сойти.

Женщина не шелохнулась. Йозе взял её тёплую расслабленную кисть. Он не почувствовал никакого сопротивления, но и спускаться со столика Марушка, кажется, не собиралась.

— Пойдём уже. Зачем ты здесь стоишь? — ещё раз попытался уговорить её Йозе.

Не видя от своих слов никакого толка, Йозе решился просто снять Марушку со столика и отнести в другую комнату. Он встал перед ней, крепко обхватил её бёдра и уже начал приподнимать, когда почувствовал, что мышцы женщины сильно напряглись. Она изогнулась и надавила руками на его плечи. В этот момент Йозе показалось, что Марушка собирается спуститься сама. Он перестал её поднимать, ослабил объятия и уже хотел подать ей руку, как в следующий миг женщина взвилась пружиной и толкнула двумя руками крышку люка, находящуюся над её головой. Крышка с грохотом распахнулась.

Это внезапное движение отбросило Йозе на кровать, а Марушка осталась стоять на своём месте, только теперь она стояла, задрав голову и смотрела пустыми глазами в черноту проёма на потолке. Лежащий на столике телефон освещал эту дикую картину.

— Господи Иисусе!

Йозе таращился на Марушку со своей кровати, сердце бешено колотилось. Женщина медленно подняла руки и взялась за край проёма.

— Только не лезь туда!

Марушка подпрыгнула и скрылась за потолком по грудь. Локтями она упиралась в пол чердака, а её корпус и ноги раскачивались под потолком перед бледным как мел Йозе.

Марушка болтала ногами. Рыжий кустик и рифленые подошвы мелькали в свете фонарика, а по стенам бегали зловещие тени. Тело все больше уходило в потолок, пока не скрылось за ним окончательно.

Наверху было тихо. Расширившиеся глаза мужчины смотрели на распахнутый люк не мигая. На какое-то время Йозе лишился всякой способности к движению.

Неожиданно оцепенение сошло, и он вскочил, мгновенно перейдя от неподвижности к действию.

Йозе бросился в соседнюю комнату. Лампа под потолком сильно коптила и горела дёргающимся красным пламенем, готовым потухнуть в любую минуту.

Он вышел в сени, достал из рюкзака налобный светодиодный фонарь, надел его, включил и метнулся обратно.

Быстро шагнув в угол, где располагалась кровать хозяйки, он откинул занавеску, обнаружил за ней смятую постель, встряхнул одеяло и с негодованием отбросил его.

Резко развернувшись, Йозе направился в спальню. По дороге он задел что-то, что лязгнуло и загремело. Оборачиваться не было времени. Мужчина решительно шагнул в комнату и прокричал в потолок:

— Марушка! Вылазь оттуда! Немедленно слезай с чердака!

Над потолком послышались шаги.

— Марушка... — настойчиво повторил мужчина. — Слезай, говорю.

Шаги послышались с другой стороны.

Йозе хотел ещё что-то сказать, но затих и прислушался. Ничего, кроме биения сердца, не было слышно. Он отметил место, откуда, по его мнению, звуки доносились в последний раз. Бесшумно ступая, он поднялся на столик и стал осторожно приподниматься.

Свет налобного фонаря хорошо освещал стропила крыши. Йозе взялся руками за край проема, собрался высунуть голову на чердак, но не успел. По его лицу что-то ударило, глаза как будто засыпало песком. Мужчина отпустил руки, схватился за лицо, потерял равновесие и рухнул со столика.

В слепой панике он пополз назад, пока не упёрся спиной в стену.

— Да чтоб тебя…!

Глаза болезненно заморгали, зрение прояснилось. Фонарь на голове съехал в сторону и мигал в режиме стробоскопа.

Сквозь пелену в мерцающем свете казалось, что под потолком шевелится какое-то чудище. Йозе поправил фонарь и вернул нормальный режим освещения.

Присмотревшись внимательнее, мужчина разглядел, что это не совсем чудище, а копна волос женщины. Марушка висела вниз головой, её землистое с красными прожилками лицо было похоже на мрамор, в широко открытых глазах застыла мёртвая отрешённость.

Женщина висела вниз головой, не моргая и не подавая признаков жизни, лишь свисающая охапка волос и руки продолжали слегка покачиваться. Йозе сидел на полу без движения. Он пытался как-то осмыслить происходящее, но разум блуждал в оглушающей пустоте.

Последний язычок красного пламени скользнул и угас в почерневшей от копоти лампе. Синие и серые очертания предметов в соседней комнате замерли в ночной тишине.

— Надо было после обеда уходить.

Опираясь на тёсаное бревно стены, Йозе встал на ноги, шагнул к столику и медленно протянул руку к телефону. Пальцы дрожали. Взгляд не отрывался от свисающих рук и волос. Стараясь не делать резких движений и не издавать звуков, он забрал устройство и вышел из избы.

В сенях Йозе надел свою обувь, накинул рюкзак на одну лямку и пошёл прочь от дома.

Растущая луна хорошо освещала открытые участки, но под деревьями царила кромешная темень.

— Батарейки почти новые. Не подведи фонарик.

Одно за другим Йозе отринул мелькающие в голове тревожные сценарии. Батарейка смартфона на сорока четырёх процентах. Столько же было, когда он заходил в этот дом вчера.

— Как будто в заморозке была. Йес! Сеть наладилась. 3:52. Через час начнёт светать.

Йозе решительно двинулся к поляне с кострищем и кедром. Выход на тропу проходит через неё. Глаза инстинктивно всматривались в темноту. На очередном шаге Йозе остановился как вкопанный. В черноте кедровых веток горели круглые жёлтые глаза. Фонарь осветил сидящего на ветке огромного серого филина. Его мягкое, пушистое оперение слегка колыхалось от ночного ветерка.

Мужчина и филин внимательно изучали друг друга. Йозе переключил фонарь в режим стробоскопа, чтобы продемонстрировать ночной птице свои технические возможности. Острые когти хищника крепко вцепились в кору. Филин ухнул и повернул голову на 180 градусов.

— Вот и правильно. Ты сиди там, а я пойду потихоньку.

Йозе выключил стробоскоп. Филин опять повернулся клювом к Йозе, ухнул и отвернулся.

Йозе сделал шаг и замер. Там за поляной, в той стороне, куда смотрел пернатый, тихо семенили сутулые четвероногие животные. Они шли по тропе в ту сторону, куда должен был направляться Йозе.

— Козы? С такими хвостами? Собаки?

Животные остановились, приподнялись на передних лапах и, задрав морды, стали ловить запахи. Пять или шесть пар горящих, как угли, глаз сосредоточенно смотрели на человека.

Йозе включил стробоскоп. В мерцающем свете он не сразу понял, что животные двигаются к нему. Филин с интересом крутил головой.

Рука потянулась к карману, где лежал складной нож, но кармана на месте не оказалось. Йозе только что понял, что на нём было немногим больше одежды, чем на висящей под потолком Марушке. Он был в ботинках, трусах и с фонариком на голове. Пальцы нервно сжимали смартфон. Ноги подкашивались.

Йозе шагнул назад. Расстояние до стаи непрерывно сокращалось. Ещё один шаг назад и... швырнув рюкзак, мужчина рванул к дому.

Земля под ногами будто проваливалась, трава стала вязкой, лёгкие горели и хрипели, а может это был не его хрип. Крыльцо совсем близко, но он всё ещё снаружи, а не внутри. Ветка яблони хлестнула по лицу. Ступеньки. Дверь.

Лязгнул металлический засов. Йозе прилип к окну. Несколько волков мирно махали хвостами, обнюхивая рюкзак.

Мужчина сел на лавку, чтобы отдышаться. Из всей поданной вчера снеди на столе оставался только графин с вином. Йозе подумал о Марушке.

— Аккуратная женщина.

На полу возле печи лежала кочерга. Это она наделала шума, когда Йозе впопыхах задел её.

Мужчина осветил постылую спальню. Свисающее с чердака тело казалось холодным и синим. Йозе осторожно прошел в комнату, чтобы надеть оставленную на крючках одежду.

Застывшие в вечности, устремлённые в пустоту глаза заставили его отвернуться. Йозе поправил плечами рубашку. Но дискомфорт причиняли не складки на ткани. Неприятный холодок бегал по его затылку и под лопатками. Мужчина поспешно обернулся.

Взгляд Марушки теперь был направлен точно на него. Йозе готов был поклясться, что она повернула голову. Мужчина всмотрелся в голубые, мёртвые, словно под слоем льда, глаза. Висящая вверх тормашками голова сверлила его взглядом. Голова моргнула и продолжила пялиться на оцепеневшего человека.

Хриплый шёпот продрался через стиснутое спазмом горло:

— Да кто ты, нахрен, такая?

Прижимаясь к стене, Йозе попятился к двери. В следующий миг женщина взмахнула висящими руками, качнулась и в один мах скрылась на чердаке.

Обрывающий душу грохот раздался над головой — крышка люка захлопнулась. С потолка посыпались опилки.

— Фак... Фак, фак, фак, фак, фак...

Йозе вылетел из комнаты. Дико вращая головой, он осмотрел потолок. В этой части избы люков не было. Ходов в полу тоже не наблюдалось. Свет фонаря светил прямо на кочергу.

Йозе вернулся в спальню. Под влиянием внезапного аффекта он замахнулся железной клюшкой и с яростным криком обрушил её на столик. Каждый удар сопровождался рёвом, стуком и треском. Щепки разлетались по сторонам, пока столик не превратился в груду обломков.

Йозе вышел из спальни и захлопнул дверь. Ещё раз он оглядел избу, схватил стол, на котором Марушка готовила еду, подтащил его и припер им дверь. На секунду он замер, вспомнив, что кровать осталась не заправленной.

— Да и хрен с ней.

К баррикаде добавились две лавки. Очередь дошла до обеденного стола. Йозе задумчиво смотрел на графин.

Он обернулся, чтобы взглянуть на возведенную им преграду, и посмотрел вверх.

— Подобное подобным.

Мужчина сорвал подвешенный к потолку пучок травы, ткнулся в него лицом, глубоко вдохнул и чихнул. Вытащил колпачок из графина, схватил серебряное горлышко, поводил над ним носом и самым решительным образом приложил сосуд к губам. Кадык заходил по горлу. Не обращая внимания на сбегающие по подбородку капли, глоток за глотком Йозе залил в себя половину содержимого.

Как только мужчина оторвал графин от губ, он тут же сунул нос в пучок травы и задышал, жадно хватая воздух с живительной пыльцой.

— Больше никаких замедлений!

Йозе заметил, что тени в избе стали менее резкими, а предметы начали обретать более глубокие очертания. Мягкое свечение пробивалось через окно. Послышались птичьи трели. Вместе с рассветом в тело входила легкость, спокойствие и обновление. Исполненный добрыми ожиданиями от нового дня и от живительного эликсира, Йозе присел на кровать Марушки. В одной руке он держал графин, в другой — пучок сушёной травы.

Глава 3. Таинственный лес

Пробуждение было таким же блаженным, как и незапланированный отход ко сну. Лёгкая пелена на глазах медленно рассеивалась. В пронизанном солнечными лучами золотистом воздухе плавали пылинки. За этой солнечной занавеской, как за тонкой вуалью, проглядывался светлый образ хозяйки. Дреды были собраны в торчащий назад толстый пучок, а голову украшал венок из полевых цветов.

— Проснулся, засоня? — послышался ласковый голос.

Одна за другой в памяти возникали сцены прошедшей ночи.

То, что он видел перед собой сейчас, немного не складывалось с тем, что всплывало в памяти.

Сияющая в лучах солнца Марушка в венке стучала пестиком в деревянной ступке, что-то переливала, добавляла толченую смесь в кувшин, мило улыбалась и ласково ворковала.

— Что ж ты не разбудил меня, когда ночью пришёл? — с тёплой улыбкой в голосе укоряла женщина. — Я так крепко спала, только под утро тебя увидела.

Взгляд Йозе остановился на пучке травы. Сушеные стебли висели там же, откуда он сорвал их вчера. Графина нигде не было видно. Сейчас мужчина осознал, что Марушка постукивает посудой за тем самым столом, который был приперт к двери. Никакой баррикады словно и не бывало. Все предметы находились на своих местах. Он спустил ноги с кровати и тут же спрятал их обратно под одеяло.

— А где моя одежда? — тихо спросил Йозе.

— Там, на улице сушится. Я её постирала.

Марушка выглядела довольной.

— Зачем? Как я в мокрой одежде пойду?

Йозе сосредоточено наблюдал за женщиной, пытаясь обнаружить скрытые признаки безумия.

— Так она уже давно высохла. Можешь надевать.

— Как давно? Когда начало светать, я ещё не спал, а сейчас только восходит солнце.

— Да где ж восходит? Заходит, наоборот.

Марушка удивлённо качнула головой.

— Принеси мне одежду, пожалуйста. Не хочу ходить голым.

— Ты чего такой скромный? — Марушка загадочно улыбнулась. — На, испей вот это.

Женщина налила в кружку приготовленный напиток и протянула его Йозе.

— Что это?

Йозе недоверчиво косился на предложенное угощение.

— Полезно. Для силы. Да и мне не помешает.

Марушка отхлебнула из кружки, предназначенной для Йозе.

— Ох, и молодец ты! Пей, пей. — Женщина вложила кружку в руку озадаченного Йозе. — Семени у тебя много.

Волосы Марушки весело покачивались.

Глядя в кружку, Йозе пытался представить, что ещё можно ожидать от таинственного угощения. Было ясно одно — напитки в этом доме обладают сильными свойствами. Несмотря на то, что он сильно хотел пить, мужчина поставил кружку на пол.

Сейчас бы самое время спросить Марушку о её ночных выходках, но вот незадача, кажется, Йозе не совсем запомнил свои. В голову пришла идея проверить один существенный момент. Он накинул одеяло и, делая вид, что прогуливается по избе, как бы невзначай приоткрыл дверь спальни. Некоторое время мужчина с недоумением смотрел в комнату, затем тихонько прикрыл дверь и прислонился к ней спиной. Столик, который ночью он так старательно расколошматил, стоял у кровати целым и невредимым.

— Ты чего такой странный?

Марушка то и дело с интересом поглядывала на мужчину.

— Сон какой приснился?

— Может и приснился… — в замешательстве протянул Йозе.

Он поднял с пола кружку, распробовал сладковатый узвар и разом выпил остаток.

— Марушка…

Йозе медлил, перебирая в мыслях какие-то вопросы.

— Да, милый?

— У тебя в доме чердак есть?

— Есть.

— А что там? Что на чердаке хранится?

— Да ничего… Всё то же. Пусто там.

— Марушка…

— Что, милый?

— Ты ходишь во сне.

— Ты о чём?

— О твоих ночных прогулках по чердаку…

— Иногда сны, которые показывает лес, трудно отличить от реальности. Не знаю, как тебе это объяснить… А ты это видел после того, как выпил всё вино?

Марушка приоткрыла шкафчик и показала пустую трёхлитровую бутыль.

Мужчина глянул на посуду, но взгляд его притягивала сама женщина.

Лицо её дышало свежестью. Глубокие, как летнее небо, глаза светились жизнью. Губы манили, как спелые ягоды. Белая с золотистыми веснушками, согретая солнцем кожа источала аромат нагретых трав. Дикие, спутанные пряди ниспадали по спине, будто сам лес задумал создать сирену, чтобы ловить в свои сети теряющих разум путников. Все воспоминания о ночных происшествиях растворялись в золотистых лучах заходящего солнца и в улыбке женщины. Сейчас они казались нелепыми, смутными снами.

— Ладно не важно.

Йозе положил одеяло на лавку. Без всякой скованности он вышел в сени, где увидел свой рюкзак и ботинки. Спустился во двор и босой прошёл до натянутой между деревьями верёвки. Чистая одежда оказалась совсем сухой, но надевать её почему-то не хотелось. Теплая земля и покалывающий зелёный ковер забрали последние остатки ночных тревог.

В расстёгнутой рубашке Йозе зашёл обратно в дом. После сбивчивых слов благодарности и некоторого колебания мужчина заявил:

— Пойду я уже. Пора мне. Темнеть скоро начнёт.

— Куда же ты на ночь глядя? Остался бы. Даже не ел ничего.

Голос и лик Марушки излучали уютную искренность.

— Пора мне. — повторил мужчина.

— Ну хоть попей на дорожку.

Пока Йозе делал неспешные глотки, его взгляд то и дело проваливался в изгибы на груди женщины. Низкий вырез платья размеренно вздымался, и это волнение передавалось мужчине.

Йозе стряхнул с себя наваждение и решительно поставил пустую кружку.

После последних слов прощания мужчина зашагал к поляне.

— Я буду тебя ждать… — донёсся с крыльца голос хозяйки.

Йозе сделал несколько шагов, и прозрачный вечерний воздух разогнал по телу дремавшую силу. Ноги сами подбрасывали путника. С таким запалом перемахнуть дюжину километров — дело пустяковое. Но… Но не только в ноги приливала сила…

Животная страсть витала по лесу, стелилась по земле и проникала в человека. Живот похолодел и втянулся, а то, что было под ним, окаменело. Перед глазами нарисовался образ женщины, дыхание перехватило так, что мужчина остановился. Хватая воздух приоткрытым ртом, Йозе смотрел перед собой. Это было то самое место, где тропинка к дому ответвлялась от основного пути.

— Достаточно на сегодня.

С той же решимостью, с которой мужчина покинул дом пять минут назад, он повернул обратно.

— Марушка! — крикнул Йозе, скидывая на ходу ботинки.

Дверь была не заперта. Марушка стояла за дверью. Из одежды на ней был только венок.

— Я ждала тебя.

Йозе остолбенел, стоя напротив залитого лучами заката тела лесной женщины. По спине пробежал холодок. Оцепенение длилось недолго. Марушка вновь продемонстрировала свои акробатические способности: с расстояния двух шагов она прыгнула на мужчину, обвила его конечностями и присосалась к шее.

Йозе пошатнулся, ощущая тяжесть повисшего тела, но удержался на ногах, инстинктивно подхватив её бёдра.

Сладковатый аромат полевых цветов, смешиваясь с запахом разгорячённой кожи, лишал мужчину остатков разума. Губы Марушки прижались к его шее с неожиданной силой. Волна жара пробежала от места поцелуя по всему телу, вызывая мурашки и заставляя волосы встать дыбом. Влажное прикосновение языка сменилось укусом. Зубы впились в кожу, вызывая смешанное ощущение, на грани между болью и острым будоражащим удовольствием.

Натыкаясь на мебель, он понёс её в угол. Где-то под ногами снова загремела кочерга. Скрипнули доски. Щелкнула кровать под весом свалившегося в неё живого клубка. Мужчина нетерпеливо вдавил прицепившуюся к нему женщину в матрас. Марушка издала стон. Йозе почувствовал, как её зубы оторвались от его шеи. В центре остывающего влажного следа горячо пульсировала сонная артерия.

Глава 4. Чердак

Йозе резко проснулся среди ночи, сердце билось сильно и ровно, как будто он и не засыпал. Плавный изгиб женского плеча темнел на фоне лунного света, проникающего через мутное оконце.

Несколько долгих мгновений он лежал неподвижно, пытаясь понять, где находится. Незнакомые тени, шорохи ночного леса, чужой запах. В который раз уже это место удерживает его?

Недавние события всплывали в памяти обрывками. Хижина в лесу. Чердак. Филин. Венок из полевых цветов. А этот поцелуй, нет, скорее укус в шею и зверские объятия — вот о чём следовало бы вспомнить в первую очередь. Постепенно фрагменты складывались в картину того, что происходило в лесном домике. Но сказать, насколько реальным было всё происходящее, было трудно.

Некоторое время мужчина боролся с нарастающим желанием выбраться из постели. Тело требовало движения, но разум сковывала неопределённость: что делать посреди ночи в чужом доме? Наконец, поддавшись неясному импульсу, он осторожно выбрался из-под одеяла, впрочем, так и не решив, что делать дальше.

Прохладный воздух комнаты приятно обволакивал тело. Оказавшись посреди помещения, Йозе замер, растерянно оглядываясь в полумраке. Он водил взглядом по комнате, высматривая свой фонарик, но тот нигде не был виден.

Тени, отбрасываемые лунным светом, казались живыми, они будто наблюдали за каждым его движением. Его всё больше охватывало странное, мистическое ощущение. Повинуясь необъяснимому порыву, он направился к спальне — той самой, где прошлой ночью, как ему казалось, творилось нечто непостижимое.

Бесшумно ступая, мужчина пересёк порог комнаты. Хозяйку будить не хотелось. Сердце гулко стучало в груди, когда он остановился у столика, стоявшего под чердачным люком.

Йозе осторожно взобрался на столик, его голова почти касалась потолка. Он замер, приложив ладони к шершавым доскам, вслушался в тишину и ощутил, как холодная тёмная неизвестность сочится сквозь щели в потолке. Этот момент казался последним шагом, после которого обратного пути уже не будет.

Мужчина надавил на крышку. Деревянная дверца не сдвинулась и даже не шелохнулась. Уже не заботясь об осторожности, он, следуя необъяснимому внутреннему рвению, несколько раз ударил по дверце ладонями. Люк немного поддался, но путь на чердак по-прежнему оставался закрытым. Йозе снова толкнул крышку, усилив толчок ногами. Дверца приоткрылась. Обдавший лицо сквозняк заставил вздрогнуть, но уже в следующее мгновение начал манить к себе. Что-то начало меняться.

Мерзкая неопределённая тревожность, которая всегда сидела где-то внутри, внезапно полезла из своей берлоги. Она проникла в каждую клеточку, вцепилась в душу холодными липкими щупальцами, стиснула грудь и повисла на шее.

Этот внутренний паразит никогда не оставлял тело, а лишь на время скрывал своё присутствие. Возможно, именно желание разобраться с этим тревожным существом толкало мужчину в это тёмное место.

Йозе оттолкнулся ногами от столика, подбросил себя руками и оказался на чердаке. На первый взгляд здесь царила темень и пустота, но что-то шевелилось в углах, едва слышно скрипели доски, терялись какие-то звуки.

— Лес снаружи шумит, — вслух объяснил себе Йозе, но продолжил всматриваться в мрак с усиленным напряжением.

Его не покидало чувство, что кто-то наблюдает за ним из темноты. Как будто что-то белое шевелилось там, откуда он не мог оторвать взгляд. Это было похоже на лёгкое, ускользающее от взора, колебание тени, только белой, и в темноте. Белое пятно то появлялось, то исчезало, сливаясь с мраком.

Внезапно из того угла, где происходили эти неясные шевеления, донёсся отчётливый звук. Странный жутковатый шум, раздающийся по доскам, нарастал и становился всё ближе. В следующее мгновение этот шум резко стал приближаться. Йозе отпрянул назад, пытаясь разглядеть что-либо перед собой.

— Кто здесь? — в панике выкрикнул он.

Звук стих, и прямо перед ним на полу остановился какой-то предмет. На таком расстоянии расширенные зрачки мужчины без труда различали детали. Это был игрушечный самосвал, гружёный цветными детскими кубиками с картинками. Почти такая же машинка была у него в детстве. Он давно забыл о ней, но теперь, взглянув на эту, внезапно вспомнил.

— Ты ребёнок? — прошептал Йозе, едва сдерживая дрожь в голосе.

Вместо ответа на его вопрос из темноты вырвалось белое пятно. Босые детские ножки затопали по доскам. К самосвалу подбежал мальчик лет шести или семи. Он был одет в белую пижаму. Длинная светлая челка и темень не позволяли разглядеть его лица.

Мальчик поднял с пола конец веревки, которая была привязана к самосвалу, и, убегая обратно в свой угол, укатил игрушку за собой.

— Кто ты, малец? — с удивлением спросил Йозе.

Страх быстро стал растворяться во внезапно нахлынувших теплых чувствах. Этот мальчик казался таким знакомым, таким родным. Йозе направился в ту сторону, куда убежал ребенок.

— Эй, малой! Подожди, мне нужно поговорить с тобой.

Мужчина сделал ещё шаг, но запнулся о что-то и чуть не упал. Он пристальнее всмотрелся под ноги. Остановившей его вещью оказался рюкзак. Но не его, а чей-то другой. Йозе поднял его за лямки, чтобы осмотреть внимательнее. Разглядел даже логотип бренда, оценил вес и бросил в сторону. Но, вопреки ожиданиям, рюкзак не упал на пол, а шлепнулся в какую-то кучу. Ощупывая темноту перед собой и стараясь разглядеть предметы, Йозе начал понимать, что куча, в которую упал лежавший под ногами рюкзак, состоит из других похожих вещей: десятки, если не сотня рюкзаков, сумок, тюков и мешков.

В какой-то момент вся гора наваленных вещей стала видна совершенно отчётливо. В рассеявшейся темноте глазам больше не надо было напрягаться, чтобы что-то разглядеть.

— Откуда этот свет? — задал себе вопрос Йозе, обернулся и вздрогнул.

— Да чтоб тебя, Марушка! Ты чего так подкрадываешься?

Позади него стояла Марушка. Голая, с зажжённым фонариком на голове.

Йозе хотел сказать что-то ещё, но сдержался. В руке Марушка держала его складной нож, клинок которого был зафиксирован в раскрытом положении.

Мозг Йозе лихорадочно анализировал ситуацию: гора вещей, принадлежащих разным людям; ребёнок, проводящий ночи в одиночестве на чердаке; ночные вылазки хозяйки.

Допустим, она ходит к ребёнку ночью. Но откуда у неё столько чужих вещей? Похоже, гости заходят к ней не так уж и редко. Вопрос только в том, выходят ли они отсюда?

Между мужчиной и женщиной оставалось несколько шагов.

— С этого расстояния она может и на голову запрыгнуть, — отметил про себя Йозе и выкрикнул:

— Стой! Оставайся там, где ты есть, Марушка!

Он поднял руки, обращая обе ладони к женщине, сделал шаг назад и упёрся в нагромождение сумок.

Йозе встал на них, и, покачиваясь на неровностях, продолжил говорить с возвышения.

— Марушка...

На этот раз Марушка стояла на месте, и Йозе не сразу нашёл, что ей сказать.

— Милый...

— Да?

— Нам нужно поговорить.

— Конечно... Конечно, дорогая, давай поговорим.

Йозе осознал, что он впервые назвал Марушку дорогой.

— Чьи это сумки? Чей это ребенок? — один за другим выпалил вопросы взволнованный до предела мужчина.

— Ты про эти сумки спрашиваешь? — уточнила Марушка с такой учтивостью, с такой кротостью, что у Йозе брови на лоб полезли.

— Да. Про эти. А что, другие ещё есть? — ответил он, изо всех сил стараясь выглядеть беспристрастным.

— Как сказать… Не думай о них…

Марушка не договорила, но вскрикнула, взмахнув ножом:

— Осторожно!

Тюки, лежавшие на самом верху, покатились вниз и сбили нетвёрдо стоявшего на ногах человека. Йозе упал на спину, и его придавили несколько увесистых баулов. В довершение всего на голову Йозе свалилась какая-то тяжёлая штуковина. Этой штуковиной оказалось седло для верховой езды.

— Господи! Не двигайся, я тебе помогу!

Марушка бросилась разгребать завал, чтобы как можно скорее вытащить мужчину из-под груды вещей. Йозе пытался снять седло с лица, но ремни зацепились за рюкзаки и сумки, и оно никак не хотело отцепляться.

Клинок блеснул перед глазами. Марушка перерезала запутавшиеся ремни, и Йозе наконец удалось откинуть седло в сторону.

— Что это? Почему такой запах? — прохрипел мужчина, вытаращив на Марушку круглые от ужаса глаза.

— Это седло, милый, — с нежностью пояснила Марушка.

Йозе повернул голову на бок и убедился в том, что Марушка его не обманывает. Кроме того, неподалёку от седла из кучи торчал сапог с надетой на него шпорой со звёздочкой.

— Ясно.

Йозе ответил таким тоном, будто полученные сведения всё расставляли на свои места. На самом деле меньше всего сейчас его интересовало, откуда здесь взялись кавалерийские принадлежности.

Голая Марушка с фонариком на лбу сейчас сидела верхом на нём, и в руках у неё был острый нож, которым она небрежно размахивала при жестикуляции.

— Милый, всё хорошо, всё в порядке. Не волнуйся, пожалуйста! — тихо и вкрадчиво шептала она, склонившись над ошеломлённым мужчиной.

Она держала его лицо руками, будто забыв о лежащем в ладони ноже.

— Ребёнок… — прошептал Йозе.

— Какой ребёнок? — искренне удивляясь, спросила Марушка и вгляделась в глаза мужчины так, будто пыталась прочитать в них ответ.

— Тот ребёнок, в пижаме. С игрушками. Он был в углу, — с тихой настойчивостью пояснил Йозе.

Марушка ещё раз оглядела лицо мужчины и ответила после паузы:

— Здесь только ты и я. У меня нет детей. То, что ты видел, известно лишь тебе. А то, что я могу показать, ты сейчас увидишь сам. Хочешь?

Теперь Йозе изучал лицо Марушки так, будто хотел прочитать её мысли.

— Хочешь это увидеть? — ласково улыбаясь, повторила вопрос женщина.

— Хочу, — неуверенно согласился мужчина.

— Я знаю, тебе понравится.

Марушка сияла в предвкушении.

— А ты подаришь мне этот фонарик? — неожиданно спросила она, застенчиво прикусив губу.

— Забирай. Конечно, дарю. Да пожалуйста. Не вопрос. Пользуйся на здоровье.

Йозе в очередной раз усомнился в психическом здоровье женщины, но старался не выдать собственных мыслей.

— Впрочем, что тут странного? — задумался он в защиту Марушки. — У неё здесь только керосинки. А это прекрасный светодиодный фонарь, произведённый в Китае.

— И нож тоже забирай. Он тебе нравится, верно? — уверенно добавил Йозе.

— Да, очень нравится.

Марушка расплылась в довольной улыбке.

— Только…

— Что? — тревожно перебил её Йозе.

— Только я не могу принять больше одного подарка.

Щупальцы тревоги вновь поползли по внутренностям мужчины. Мышцы сжались в готовности сбросить с себя безумную дикарку.

— Но я могу выменять его у тебя.

— На что?

Йозе терзали смутные сомнения.

— На жизнь, — с блаженной радостью объявила Марушка.

— Идёт, — без раздумий ответил он.

Звучит, конечно, бредово, но он сейчас не в том положении, чтобы отказываться от жизни, что бы это ни значило.

— Да! — воскликнула Марушка, вскинула руки, замотала шевелюрой и заёрзала от радости.

— Вот, держи.

Она ловко сложила нож и подала его Йозе.

— Держи и повторяй за мной.

С чувством огромного облегчения мужчина принял нож из рук женщины и весь обратился во внимание.

— Скажи: «Я меняю этот предмет на новую жизнь».

Йозе был в недоумении, но чувствовал, что Марушка не собирается причинять ему вред. К тому же, если что, он мог легко от неё избавиться. Поэтому, движимый скорее любопытством, чем страхом, он повторил:

— Я меняю этот предмет на новую жизнь.

— Теперь давай мне его.

Марушка раскрыла ладонь.

С небольшим колебанием Йозе вложил ей в руку сложенный нож.

Нож в руках Марушки снова раскрылся.

— Дай руку.

Марушка схватила левую кисть мужчины.

В голове Йозе запрыгала мысль о том, что он поступил опрометчиво.

— Расслабь пальцы. Не шевелись. Больно не будет. Ну, может, только самую капельку.

— Что ты делаешь? — бледнея, прошептал Йозе.

— Тшшш... тшш...

Марушка упёрла острие клинка в поданную ладонь.

— Тихо, милый, тихо. Судьбу поправляю, — сосредоточенно пробормотала женщина.

Острие скользнуло по ладони, оставляя кровавую полосу.

— Ну вот и всё! Готово!

Марушка торжествовала.

Она плюнула на порезанную ладонь, ударила по ней своей и, вставая с Йозе, потянула его, помогая ему подняться на ноги.

— Иди за мной! — таинственно поманила женщина.

Марушка шла в ту сторону, откуда прибежал мальчик. Лучи светодиодов ярко освещали дощатый пол, но странным было то, что не было видно стен, ограничивающих пространство чердака. Свет рассеивал темноту на десятки метров, и за этим освещённым участком пол продолжался и продолжался.

Йозе сделал несколько шагов и оглянулся, чтобы запомнить место, где был люк, через который он сюда попал. Однако в темноте за спиной проёма уже не было видно. То ли люк был закрыт, то ли они отошли слишком далеко.

— Марушка, куда мы идём? Как мы найдём дорогу обратно?

— Обратного пути нет, — ответила она, не замедляя шага. — Не волнуйся, иди за мной. Найдём другие выходы.

Действительно, через несколько шагов перед ними внезапно возник обрыв — участок, где пол был разобран, словно кто-то вырвал несколько досок. Марушка остановилась у самого края, внимательно вглядываясь вниз.

— Осторожнее! — Поспешно предупредила проводница. — Можешь посмотреть, только не свались туда.

Йозе невольно задержал дыхание, осознавая, насколько коварным может быть их путь впереди. Он осторожно подвинул ногу к краю доски, медленно склонился и заглянул вниз.

Внизу разыгрывалась какая-то театральная сцена. В тускло освещенной комнате, за массивным круглым столом, покрытым красной бархатной скатертью, пятеро мужчин играли в карты. Они были одеты в старинные одежды, напоминающие гусарские мундиры, расшитые золотыми галунами и украшенные эполетами с висящими кистями. Мундиры были либо расстегнуты, либо небрежно накинуты на плечи. На смуглых лицах мужчин красовались пышные или аккуратно подстриженные усы и бакенбарды. Их глаза сверкали азартом.

На столе, помимо карт и ассигнаций, стояли бутылки вина, свечи в ажурном канделябре и пепельницы с дымящимися трубками. Один из мужчин бросил карты на стол, втянул в горбатый нос табак, что-то выкрикнул, взъерошил свои кудри и приложился к бутылке. Кто-то ухмыльнулся, накрутив усы, а другие что-то сосредоточенно обсуждали. Понять их было невозможно, так как говорили они на французском языке.

К одному из игроков подошёл человек в парике и ливрее и подал ему треуголку, украшенную белыми перьями.

Йозе продолжил следовать за Марушкой, оставив игральный стол позади. Впереди показалась ещё одна брешь в полу. Через неё открывался вид не на отдельное помещение, а на целый участок сельского подворья. Прямо под проёмом стояла телега, наполненная свежим сеном, на котором лежала, о чем-то мечтая, пышная рыжеволосая девушка. Вокруг телеги важно разгуливали куры, самоуверенно клюя найденные на земле зёрна. Понурая женщина в белом чепце набирала воду из колодца, а жизнерадостный поросенок азартно копался в грязи.

Менялись картины, сменялись эпохи, а Марушка все продолжала разгонять темноту фонариком, подаренным ей.

Светские салоны и крохотные каморки, приёмные знатных особ и мрачные притоны, стоявшие друг против друга всадники в доспехах и общие бани — каким образом дыры в полу выходили на те или иные места, Марушка объяснить не могла.

Йозе особенно впечатлили динозавры; он чуть не свалился на поляну Юрского периода. Но наибольший трепет вызвал у него австралопитек. Примат, казалось, был единственным существом, которое могло видеть наблюдающего за ним Йозе.

Очередной портал открыл вид на бассейн, освещаемый подводными светильниками. Вокруг кипела жизнь, напоминающая современную: звучала знакомая музыка, вращающиеся прожектора жонглировали цветными лучами, люди веселились. Это место напоминало аквапарк или вечеринку на роскошной вилле.

Йозе увлеченно рассматривал беззаботно отдыхающих людей и сам уже начинал пританцовывать. Марушка дотронулась до него и положила голову ему на плечо.

— Ты бы хотел что-нибудь изменить, зная то, что знаешь сейчас? — спросила она задумчиво.

— Ты про прошлое?

— Не про то прошлое, которое у вас, а про то, которое здесь.

— А чем наше прошлое отличается от здешнего твоего?

— Когда ты говоришь о своём прошлом, кажется, что рассказываешь истории сам себе, а здесь прошлое и настоящее происходят одновременно.

— Хм... сомневаюсь, что знаю достаточно, особенно после прогулки по твоему чердаку. Но сама идея интересна. Возможно, я бы принял несколько других решений, чтобы посмотреть, как всё сложилось бы при другом раскладе. А что?

— Ну так и сделай это, посмотри, что изменится. Только прошу об одном: никогда не жалей ни о сделанном, ни об утраченном.

Марушка нежно перебирала пальцами волосы на затылке Йозе, затем мягко провела рукой вдоль его позвоночника и похлопала по спине.

— Ну что, ты готов?

— К чему? — расслабленно отводя плечи назад, спросил Йозе.

— К новой жизни.

— Да, готов, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Ну с Богом! Помни, я всегда буду рядом.

Лёгкий толчок в спину заставил Йозе ахнуть. Он всплеснул руками и исчез в проёме пола, из которого поднимался столб голубого света.

— Аааааа!

Крутя руками и ногами, Йозе влетел в воду. Спустя пару секунд он вынырнул на поверхность и, с рёвом хватая воздух ртом, запрокинул голову. Тёмно-синее ночное небо заговорщически мерцало звёздами.

Глава 5. Аквапарк

Йозе ещё продолжал крутить запрокинутой головой, силясь разглядеть на небе хоть какие-то очертания перехода в другое пространство, когда нарастающий визг переключил его внимание.

Всё, что он успел увидеть перед тем, как уйти под воду, были взмывающие вверх ноги. В следующее мгновение упругий таз девушки влетел ему прямо в лоб. Сомкнувшаяся над лицом вода приняла его в свои объятия и, нежно покачивая, повела на дно. Откуда-то доносился приглушённый крик:

— Отходи! Отходи!

Йозе резко очнулся и вынырнул на поверхность. Девушка рядом с ним сильно толкнула его в плечо и поплыла в противоположную сторону. Теперь Йозе сам увидел источник опасности. С крутой и высокой водной горки начинала спускаться ещё одна барышня. Она была в два раза массивнее предыдущей и использовала специальный коврик для ускорения. Её широкое, словно каменное, лицо выражало непреклонную решимость побить мировой рекорд по скорости входа в воду с трамплина. Тяжёлое мощное тело приняло форму торпеды, набрало максимальную скорость, пролетело несколько метров в воздухе и с оглушительной силой врезалось в воду. Кубометр воды взмыл вверх и осыпался пенистыми струями.

Девушка, спасшая Йозе от верной гибели, показывала на него трясущейся от смеха рукой и заливисто хохотала.

— Ну ты чего? — спросила она сквозь смех. — Откуда ты взялся? Я вообще тебя не видела. Ты в порядке?

— Да, всё нормально, — механически ответил Йозе, только начиная осознавать, что всё, что сейчас происходит, далеко от того, что можно назвать «нормальным».

— Хорошо, что после меня успел в сторону убраться. И я тоже из-за тебя чуть под Тару не попала, — девушка кивнула в сторону рекордсменки по прыжкам с водных горок. — Она бы нас обоих потопила. Мы в бар, погнали с нами!

Йозе посмотрел вслед отплывающим хохотушкам и осмотрелся. Бассейн с горками и всё, что было вокруг, казалось ему очень знакомым. Даже находящиеся вокруг люди вызывали дежавю.

Бар, о котором говорила свалившаяся ему на голову девушка, оказался баром в бассейне, где напитки можно было заказывать, не выходя из воды, и это место не выглядело чем-то новым. Несколько тумб располагались под водой вокруг круглой стойки. Нерешительно водя руками по воде и настороженно озираясь, Йозе занял место рядом с девушками.

— Причаливай, не стесняйся. Меня Хана зовут, — представилась налетевшая на Йозе девица, — а это Тара. — Хана указала на рослую подругу.

— Йозе, — представился он, натянув улыбку.

Он продолжал озираться, пытаясь понять, почему эта обстановка кажется ему такой знакомой.

— Ты точно в порядке? А у меня, чувствую, такой синяк теперь на жопе будет. Не слабо врезались! — потирая ягодицу, пожаловалась Хана.

Йозе бегло скользил взглядом по лицам людей, на мгновение задерживаясь на каждом, то и дело посматривал на небо, вслушивался в разговоры и осторожно касался воды, будто ощупывая её. Девушки же, занятые своими разговорами, время от времени внезапно заливались весёлым смехом.

— Извините, телефон глючит, сегодня какой день? — несмело прервал девичью болтовню мужчина.

Новые знакомые резко стали серьёзными, с недоумением вытаращились на мужчину, но тут же снова подобрели.

— Сегодня вторник, кажется, — с беззаботным видом предположила Хана.

Подруги повернулись друг к другу и стали переговариваться между собой, не беспокоясь о том, что Йозе может их слышать. Скорее всего они даже хотели, чтобы он их слышал.

- Он сказал телефон глючит или мне послышалось?

- Да, вроде так. Странно, конечно.

- Может он венгр.

— Да точно, вторник, — нарочито громко подтвердила Тара. — Мы в субботу уезжаем, ещё три дня отрываться будем.

— 27 августа? — задал уточняющий вопрос Йозе, его лицо выражало растущее беспокойство.

— 26, — поправила Хана. — А вы тут до какого? Вы вместе уезжаете?

— Вместе?

Йозе растерянно смотрел на девушек.

— Ну ты же с друзьями вчера на дискотеке был. Или они уехали уже?

— Они на водопады поехали, — ответила за Йозе Тара. — Нам тоже экскурсию предлагали. А ты что не поехал, отоспаться решил? – спросила Тара, переводя взгляд с подруги на Йозе, - Я бы тоже поехала, если бы не этот сурок. Даже на завтрак подняться не может. Зачем ей олл-инклюзив, спрашивается, с таким же успехом могла бы и дома дрыхнуть.

— А год? — словно не желая, чтобы его услышали, пробормотал мужчина.

Девушки замерли. Вид у него был такой потерянный и подавленный, что им стало немного жаль его.

— 1997, — небрежно бросила Хана.

В глазах мужчины появился странный блеск.

— Я знаю, — оживилась Тара. — Когда врачи проверяют состояние человека при подозрении на травмы головы, они именно такие вопросы и задают. Спрашивают, какой сегодня день, какой год. Как зовут родителей. Так что это вполне нормальный вопрос. Ты спрашивай, Йоз, если что, не стесняйся.

Отчаяние, гнев и мольба терзали рассудок Йозе, и это отчётливо отражалось на его лице.

— Подожди, Йоз, ну ты же правильно все сказал: сегодня вторник, только не 27, а 26 августа. Ну, перепутал числа, ну бывает. У меня, если что, такое постоянно случается. Кто вообще следит за днями на отдыхе, кроме этой расчётливой женщины.

Хана подмигнула Таре.

— Главное, что год совпадает! — весело подхватила Тара. — Эй, парень, не унывай! Календарь проверили, теперь продолжаем веселиться!

— Давайте что-нибудь выпьем, а то сидим в воде, а внутри пусто, — поддержала Хана.

Йозе, проглотив комок в горле, сделал глоток из пластикового стаканчика, который ему протянули, дождался, пока девушки последуют его примеру, и, отстранённо глядя на воду, произнёс:

— Год не совпадает.

Тара поперхнулась, а Хана жестом попросила бармена налить ещё.

— Разница большая? — внимательно глядя на Йозе, спросила Хана.

— Да.

— Сколько? Ну в смысле, какой у тебя сейчас год?

Йозе со скорбью взглянул на всматривающиеся в него лица и тихо произнес:

— 2024.

— Ахах! — Прыснула Тара.

— Ну это ты, братец, лишка хватил! — Хана недоверчиво отстранилась. — Ну, 96 или 98, плюс-минус как-то ещё можно понять, любой ошибиться может, но 2024… это уже перебор. Это не к нам…

— Так а что ты, на глаз не ощущаешь разницу что ли? — с пристрастием накинулась Тара. — Не заметно, что это не 24 год? У вас там уже терминаторы бегать должны, если не ошибаюсь.

— Да что тут увидишь в бассейне? — жалобно возразил Йозе, — Какая разница — вода та же, купальники те же, напитки в баре — классика, руки-ноги такие же, музыка на вкус диджея. Ну, разве что губы у всех нормальные. Но и это так себе отличительная черта. Если бы где на улице были, я бы, наверное, сразу заметил. — Йозе обессиленно зажмурил глаза.

— Действительно, по трусам и не скажешь, что ты из будущего. Обычные боксеры, — заметила Тара.

— Ну, насчёт трусов у меня лично вопросов нет. А какие там, по-твоему, трусы должны быть, с памперсами что ли? — возразила Хана. — А насчёт губ что? Что значит нормальные?

— У нас многие сейчас губы увеличивают, и это сразу в глаза бросается, — с осознанием нелепости своих слов сообщил мужчина.

— Зачем увеличивают? — поинтересовалась Тара.

— Он же сказал — в глаза бросается, — ответила за Йозе Хана и нахохлила тонкие очерченные губки.

— Ты, конечно, извини, Йоз, но, честно говоря, мы тебе не верим, — призналась Тара. — Ты здесь с друзьями. Вчера вы все вместе отжигали. Они тоже из 2024? Или ты один сюда прилетел? Кстати, машину времени где припарковал? И когда с ними успел познакомиться?

Йозе с фырканьем выдохнул и повесил голову. Компания замолчала.

— Слушайте, если я сейчас вам начну всё рассказывать, вы мне тем более не поверите.

— А ты расскажи, не переживай об этом. Рассказывать ведь никто не запрещает, — поддержала Йозе Хана.

— Да, расскажи, что такого-то? Где ещё такое рассказывать, как ни в баре у бассейна. На, вот держи.

Тара дала в руки Йозе полный стаканчик.

— Да, пофиг, смотрите: тот, кого вы видели вчера — это не я, а я, но только в молодости. – Отчаянно выпалил мужчина, сжимая стакан, отчего половина его содержимого вылилась в бассейн. Впрочем, Йозе тут же зачерпнул жидкость обратно.

— Ну подожди, так ты в это время, в 1997 уже родился что ли?

— Да, я уже 17 лет как родился и здесь мы с друзьями отмечаем школьный выпускной и вступительные экзамены. Родители купили нам путевки в этот отель с аквапарком на Адриатике.

— Но тогда получается в 2024 тебе должно быть..., — Хана закатила глаза, перебирая цифры, — 44 что ли?

— Совершенно верно, мне и есть 44 на данный момент.

Девушки переглянулись. Тара вздернула краешек губы.

— Надо сказать, хорошо ты там сохранился. Проблему старения порешали, вот это приятная новость! — иронично прокомментировала Хана.

— Да, выглядишь на 16. Ну максимум на 18, — пояснила Тара.

— Мы в свои 18 и 19 для тебя, наверное, уже Mothers I'd Like to Fuck.

К спутанным мыслям Йозе добавились новые соображения.

Йозе осмотрел своё тело, вытянул вперёд руки с растопыренными пальцами, защипнул кожу на животе, с оторопью дотронулся до своего лица.

— Вы серьезно? Где здесь зеркало?

Тара молча указала пальцем на постройку с комнатами для переодевания.

С неожиданной для себя легкостью Йозе выбрался из бассейна. Как только он покинул воду, он внезапно осознал присутствующую в теле удаль.

Хана и Тара смотрели ему вслед с самым серьезным видом, пока он не скрылся за перегородкой.

— У нас в университете, — прервала молчание Хана, — рассказывали про одного студента. По инженерной графике задали принести миллиметровую бумагу, а он не смог найти её в магазине. Так вот, всю ночь перед занятием он провел за столом с карандашом и линейкой, расчерчивая лист А2 миллиметр за миллиметром, выделяя сантиметровые клетки толстыми линиями. Он сделал эту миллиметровку, но она ему не пригодилась. Кукушка сказала ему привет.

— И это он ещё даже не начал учиться, — заметила Тара, показывая глазами в ту сторону, куда отправился Йозе.

— Ну, самый сильный стресс бывает при поступлении и на защите диплома. Так что, если он оправится, то вполне может справиться с учёбой.

— Стоит ли оно того, если психику так корежит? Всегда же есть другие варианты. Хотя, кто знает, может он был в полном порядке до того, как получил жопой по голове.

Хана зашипела на Тару, но выговориться не успела. Йозе возвращался обратно.

Парень вернулся в бар словно осененный каким-то озарением. Он был явно потрясён, но глаза его горели восторгом.

— Ну как, сильно всё плохо? На сколько выглядишь, сам как считаешь? — спросила Тара, думая, что всё самое странное, что можно было услышать от этого парня, она уже слышала.

— Нет.

— Что нет? Не плохо, значит? Скажи, что всё хорошо, Йоз, пожалуйста! Кого ты там в зеркале видишь, старого или нового? — сгорала от нетерпения Хана.

— Она это сделала! Она засадила меня в другое тело. Теперь я это я, но в своём старом теле, вернее в своём молодом теле.

Йозе воспрял духом, сам сделал заказ бармену и вручил стаканчики своим приятельницам.

— А кто она? Кто тебя засадил?

Новое любопытство охватило девушек.

— Марушка.

С языка Ханы сорвался давно назревший вопрос:

— Это она тебе засос поставила?

— Да, но при чем тут засос? Я был у неё дома, в лесу. Там есть чердак. На чердаке пол бесконечный, и в полу дыры. Вот оттуда я и упал сюда.

Девушки смотрели друг на друга так, будто вели телепатический диалог.

Хана воспользовалась речью:

— Прикинь, а что, если он и вправду с чердака упал!? Ну с этого, с Марфушкиного.

— С Марушкиного, — робко поправил Йозе.

— Что? — Хана прервала свою мысль, отняла горящие глаза от Тары и с открытым ртом уставилась на Йозе.

— Марушка. Не Марфушка, а Марушка её зовут.

Йозе провел ладонью по воде и протер лицо смоченной рукой.

Хана участливо дотронулась до плеча парня.

— Да, Марушка. Извини.

Она снова обратилась к Таре и с оживлением продолжила высказывать свое предположение:

— Прикинь, он сейчас только что с чердака упал в другое время, в другое тело, и мы — первые, с кем ему приходится общаться.

Брови Тары сострадательно сдвинулись:

— Пипец, чувак… Ну ты это… не расстраивайся, видишь, всё же в порядке. Телепортация прошла успешно. Марушка красава! Мы тебя встречаем, тебе здесь рады. Велком, блин! Ты, Хан, даёшь, конечно, человек из будущего прибыл, не успел материализоваться, а ты его жопой по голове. Ты, мать, осторожнее будь в следующий раз.

— Тара, ты такая глупая! — завелась Хана, но поняла, что может рассмеяться. — Я же говорю, я не специально, я вообще его не видела, когда съезжать начала. Он как будто из ниоткуда возник.

— Да-да, она не специально, Йоз.

— Конечно, не специально! — еще раз подтвердила Хана, пряча улыбку.

— Не подумай, что мы тут варвары какие-то, — продолжала оправдываться Тара. — Мы тут гостей из будущего обычно жопой по голове не встречаем.

— И не только гостей из будущего, мы тут вообще никого так жопой по голове не встречаем. Тар, ну ты скажешь тоже. Это был accident!

— Yes, of course! It was an accident!

Обе девушки закивали, глядя на Йозе и друг на друга. Они остались довольны тем, что сошлись во мнении.

Конечно, Йозе и не думал, что его пытались сбить намеренно, но слушал он, не перебивая.

— Теперь понимаете, почему вы меня не видели, когда готовились скатиться с горы? Меня тогда здесь просто не было. Я появился в этом мире и вошёл в воду, когда Хана уже поехала.

— Ладно, Йоз, извини, если мы чего-то не понимаем. Ну, сам подумай, такое не каждый день происходит.

— И мы с твоими Марушками не знакомы.

— А может, нам и не нужно всё понимать, — весело тараторили девушки.

— Расскажи хоть, что там у вас новенького в 2024?

— Терминаторов, значит, нет, говоришь?

— Пока нет, но возможно, они скоро появятся. Крупные корпорации работают над созданием сильного искусственного интеллекта. Началась настоящая гонка.

— А интернет еще есть? — поинтересовалась Хана. — Мой брат подключил интернет через домашний телефон и теперь часами его занимает. И всё это под какие-то жуткие космические звуки.

Йозе набрал побольше воздуха в лёгкие.

— Сейчас всё один сплошной интернет. У каждого в кармане личный мобильный телефон-компьютер со скоростным интернетом, цифровыми камерами, экраном высокого разрешения и вычислительной мощностью, превышающей топовые геймерские ПК этого времени.

— Эх, ну почему ты в одних трусах сюда прилетел!? Когда же мы теперь увидим эти мобильники? — посетовала Тара.

— Я бы не переживал по этому поводу. С того момента, как у вас появится ваш первый мобильник, вы окажетесь зависимыми от этих гаджетов раз и навсегда. Так что радуйтесь, пока у вас его нет, и постарайтесь оставаться свободными как можно дольше.

— А доллар, доллар по чём будет? Стоит покупать?

— Как лучше деньги хранить, в банке или в долларах?

Слегка нетрезвые и легкомысленные девушки перебивали друг друга и выкрикивали вопросы. Йозе старался давать содержательные ответы.

— В банке… Нет, доллары не надо покупать. У нас скоро свои доллары будут.

— В смысле свои?

— Евродоллары, что ли?

— Просто евро.

Подруги с увлечением обсуждали новые сведения, оставив Йозе на несколько мгновений в покое. Он задумался, уставившись в пространство. Когда Тара задала ему следующий вопрос, Йозе пробормотал себе под нос какие-то цифры.

— 0,0001; 0,003; 0,3…

— Э, Йоз, ты чего? Хан, что с ним?

— Тише, тише! Он вспоминает координаты исходной точки пространства-времени, — пояснила Хана с такой уверенностью, будто сама всю жизнь бороздила просторы пространственно-временного континуума.

— Ааа… а откуда он их знает? — шепотом спросила Тара, прикрывая рот рукой, чтобы её вопросы не мешали Йозе вспоминать судьбоносные данные.

— …4,5; 13,5; 310. — Закончил перечислять цифры Йозе и сам ответил на вопросы: — Да нет, это не координаты исходной точки, к сожалению. Это минимальная стоимость биткойна в первые годы его существования.

— Питкойн?

— Биткойн ты сказал?

— Что это? Акции?

— Ещё один новый евр?

Йозе поднял указательный палец и со снисходительным терпением, как будто обращался к детям, дождался тишины. Казалось, сам воздух застыл во внимании.

— Биткойн — это децентрализованная цифровая валюта. Она не привязана ни к банкам, ни к государствам. Она существует самостоятельно и обладает высокой волатильностью.

— И?

— Протокол биткойна опубликуют в 2008 году. В 2009 будет запущен первый блокчейн. Вначале он не будет стоить ничего или его стоимость будет около 0,003 доллара, а в 2021 цена подскочит до 60 000 долларов за монету. Это всё, что вам нужно знать, чтобы обеспечить себе достойную пенсию.

— Занятно, — с ноткой скептицизма произнесла Тара.

— Только ничего не понятно, — разочарованно добавила Хана. — А можно поподробнее, что этот биткойн из себя представляет? И кто его выпускает?

— Начну со второй части вопроса. Участвовать в выпуске биткойна может любой желающий. Когда всё только начнётся, подойдёт обычный домашний компьютер с хорошим процессором. А представляет он из себя запись в цифровой бухгалтерской книге, которая называется блокчейн.

Девушки, не издавая ни звука, смотрели на Йозе.

— Компьютер или ферма из видеокарт нужны для решения криптографических задач. После нахождения подходящего хеш-значения для нового блока транзакций, майнеры получают вознаграждение в виде новых биткойнов и комиссии за включенные в блок транзакции.

— Спасибо, теперь всё ясно, — с глубоким недоумением поблагодарила Тара.

— А много биткойнов можно нарешать за день?

В глазах Ханы заблистал азарт.

— В 2009 году, когда даже сами разработчики не могли представить, что они создали, на обычном процессоре можно было добывать по 50 биткойнов в день и более. В наше время это возможно только в тысячных долях монеты, и то — если у тебя есть ASIC и дешёвая электроэнергия.

— Странно, а я подумала, что на компьютерах 2024 года эти криптографические задачи вы щелкаете как орешки, и новые биткойны сыпятся в карманы майнеров, как жетоны после джекпота.

— В том-то и дело, что протокол блокчейна предусматривает автоматическое увеличение сложности задач, чтобы один блок создавался не чаще, чем раз в 10 минут. Кроме того, вознаграждение за создание блока каждые четыре года уменьшается вдвое, и это называется халвинг. Всё это защита криптовалюты от инфляции. К тому же установлен лимит на общее количество — всего будет выпущено не более 21 миллиона биткойнов.

— 50 монет в день просто на включенном компе в 2009, и в 2021 эти виртуальные денежки будут стоить по 60 000 долларов за штуку? Ты хоть понимаешь, что это звучит как полная дичь? — Хана тяжело вздохнула. — Ах, Йозе, как бы я хотела, чтобы это было правдой.

— Да он точно из 2024-го, не один псих такого не придумает, — невозмутимо вставила Тара.

— Хотите верьте, хотите нет, дело ваше. Я лишь добавлю, что после падения курса в 2021 году, в 2024 биткойн установил новый рекорд — 73 000 долларов за монету. При этом существует множество других криптовалют, которые называют альткойнами. И да, 22 мая 2010 года один чувак купил две пиццы за 10 000 биткойнов. Это была самая крупная транзакция на тот момент.

— Надеюсь, этот парень оставил себе пару биткойнов на всякий случай, — с сожалением произнесла Хана.

— Учитывая, что Ласло Хейниц, так зовут этого парня, был одним из пионеров крипто-движения, вполне вероятно, что он и сегодня может позволить себе перекусить за 10 000 биткойнов. Но это не точно. В любом случае, его называют «криптоангелом». Некоторые считают, что именно это событие послужило детонатором для взрывного роста, который произошел в последующие годы.

— Не говори так, пожалуйста! — ужаснулась Хана. — «Перекусить сегодня на 10 000 биткойнов», это же… 700 миллионов долларов в твоём двадцать четвертом!

— Хватит считать, майнер, — Тара задела плечо подруги. — Я уже растворяюсь в воде, да и бар закрывается. Пойдём пиццу поедим.

Глава 6. Друзья

Когда вся компания собиралась выйти из бассейна и перебраться куда-нибудь в более сухое место, человек, сидящий рядом, неожиданно заговорил, обращаясь главным образом к Йозе.

Это был здоровенный мужчина лет пятидесяти стриженный под ноль. Его лоб пересекали несколько глубоких складок, создавалось ощущение, что кожа на его затылке была натянута и сдвинута на лоб. Бугристое плечо здоровяка украшало мастерски прорисованное изображение молящейся Божией Матери со сложенными перед грудью ладонями и озарённым благодатью и умиротворением ликом.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, братан, а можно один вопрос?

— Да, пожалуйста…

Йозе настороженно вгляделся в мясистое щербатое лицо. Бледно-голубые глаза незнакомца излучали полнейшее благодушие.

— Раз уж так… я тут ненароком ваш разговор подслушал, не подскажете, братан, там лекарства новые не изобрели ещё? От всяких плохих болезней, имею в виду, которые трудно лечатся.

На мгновение Йозе задумался, стоит ли прояснить суть вопроса или сразу дать ответ.

— Насколько я знаю, таких лекарств пока нет, к сожалению. В этом плане всё на том же уровне. Я, конечно, не врач, но, если бы что-то появилось, наверное, услышал бы.

Все внимательно разглядывали человека, «ненароком» ставшего ещё одним свидетелем прибытия посланника из будущего.

— Ну да, на всё Божья воля. Я так спросил, от интереса. Моему близкому человеку уже всё равно никак не поможет. Врачи дают пару месяцев. Родное сердце…

— Сочувствую.

Хана накинулась на незнакомца:

— Не прощайтесь раньше времени, а вдруг ваш человек еще поправится? Сколько случаев исцеления бывает, когда ситуация, как все считают, совсем безнадежная. Может быть, ваша вера поможет больше, чем все лекарства.

После некоторой паузы мужчина снова заговорил:

— Мы врачу завод по производству кетчупа предлагали, а доктор этот знаете, что сказал? «Кетчупом лечиться будем? Я и так делаю всё, что могу. Если ремиссия наступит и закрепится года на два, сам верну вам все деньги, потраченные на лечение». Это светило, авторитет медицинский говорит такое. Значит, не много шансов на чудо.

— На то оно и чудо, что происходит вопреки всяким шансам, — не сдавалась Хана. — Доброго вам вечера, не теряйте веру!

— Доброго! Приятной вам жизни, родня!

Обернутый в пляжное полотенце и шлёпая босыми ногами, Йозе в сопровождении двух девушек подошёл к стойке регистрации отеля. По дороге они обсуждали, как лучше обратиться к администратору, чтобы получить ключи от номера, где, как предполагалось, юный Йозе остановился с тремя приятелями. В итоге решили, что сразу следует спросить, не вернулись ли его товарищи с экскурсии. Если нет, то попросить ключи, а если вернулись, то попросить напомнить номер комнаты, сославшись на лёгкую алкогольную амнезию.

К счастью, администратор, завидев Йозе, без лишних вопросов выложил на стойку ключи с номером 231 на брелоке.

— Ключ внутри не оставляйте, пожалуйста. Горничная принесла, — вежливо попросил молодой человек и продолжил делать записи в журнале.

Влекомые детективным азартом, девушки вместе с Йозе направились к лифту. Слегка волнуясь и бесшумно ступая по ковру, троица шла по коридору второго этажа, пока не остановилась перед массивной вишнёвого цвета дверью с золотистыми цифрами 231.

Войдя внутрь, Йозе сразу узнал этот двухкомнатный номер. В тумбочке рядом со своей кроватью он нашел паспорт и немного наличных. Всё было аккуратно сложено в целлофановый пакетик. Там же он нашел свои часы, которые у него когда-то были, и о существовании которых он давно забыл. Внезапно на него нахлынула щемящая ностальгия, грусть и сладкое предвкушение долгой и, казалось, ещё неизведанной жизни. Настоящее казалось таким праздничным, а будущее — таким далеким и безоблачным, что от этой непривычной лёгкости кружилась голова.

Йозе сел на кровать. Его взгляд блуждал, находя всё больше знакомых деталей и натыкаясь на забавные выражения лиц его новых подруг. Подвыпившие и сбитые с толку его безумной историей, девушки выглядели растерянными, но одновременно зачарованными тайной, в которую их посвятили и в которую трудно было поверить.

Неожиданно дверь распахнулась. Трое парней с шумом ворвались в своё временное жилище. Присутствие в их номере Тары и Ханы вызвало громкие одобрительные возгласы и ребяческое перешептывание. Уставшие, обожжённые солнцем, переполненные впечатлениями, парни немедленно приступили к бурному ночному веселью по случаю очередного дня юности. Зашуршали принесённые пакеты, запшикали открывающиеся банки. Утомление быстро сменилось оживлением и бодростью.

— А что ты делал в этот день в прошлый раз? — улучив момент, спросила Хана. — Мы раньше уже устраивали вечеринку у вас в номере? Если, конечно, это «раньше» действительно было?

Йозе перевёл взгляд в сторону и будто уставился на свои воспоминания.

— Нет, у нас с вами не было здесь вечеринки. Мы вообще не знакомились.

— Допустим. Ну и как ты провёл этот вечер в тот раз? И что делали твои соседи по номеру?

— Да разве я помню. Хотя подожди… В этот день я остался в номере, это факт, потому что я не ездил с ними на водопады, не хотел рано вставать и куда-то тащиться по жаре. А парни поехали. Да, значит, это был тот самый день. Поднялся поздно, и когда вышел в коридор, чтобы пойти на обед, сразу зашёл обратно.

— Почему?

— Кое-что меня сильно смутило. Там за дверью, перед номером напротив, спиной ко мне стояла голая женщина — нудистка. Ну, ты знаешь, такие встречаются на пляже.

— На пляже, но не в отеле же.

— Ну да, поэтому я и растерялся.

— Так может, она ключи внутри оставила или над ней кто-то жёстко подшутил? Спросил бы.

— Сейчас это кажется неплохой идеей, но в тот момент я поймал ступор. В общем, я закрыл дверь и минут пять стоял потерянный, а когда снова вышел, её уже не было.

— Блин, с тобой не соскучишься, конечно. Ну ок, дальше-то что? — с нетерпением допытывалась Хана.

— Дальше ничего. Сходил в ресторан, взял велосипед напрокат, катался по городу. Вечером пришли пацаны, немного поговорили и улеглись, наверное...

— А нас с Тарой значит вообще не помнишь?

— Помню, почему же. Только мы не знакомились и не пили вместе. Вы с испанцами тусили.

— Что-то я испанцев тут не заметила.

— Не приехали ещё, значит. На днях появятся.

— Если испанцы появятся, с меня подарок. В качестве извинения за недоверие.

— А если не появятся?

Хана хмыкнула.

— Моё желание. А ты парням своим рассказал тогда про ту нудистку?

— Конечно! Разговоров-то было... Матей такой ещё: «На твоём месте должен был быть я». Я, говорит, не хотел ехать, но в последний момент передумал… А вот и он, лёгок на помине.

В комнату зашёл Матей – ближайший товарищ Йозе.

— Ну и чего вы тут воркуете? Не помешал? Пойдёмте к нам, а то всё пиво без вас выпьем.

— Хана, я твою пиццу ем! — громогласно известила Тара из соседней комнаты.

— Не ешь, я уже иду. — Поспешно отозвалась Хана.

— Поздно, — с трудом выдавила подруга, проглатывая кусок.

Матей проводил Хану масляным взглядом и с душевным тлением обратился к приятелю.

— Да, братец, — начал он затянуто, — а давай в следующий раз я тут останусь, а ты на экскурсию съездишь. Не пожалеешь, бро! Природа — эпейшая! Горы, воды, трава вообще мурава! Когда ещё такая возможность будет? — заботливо убеждал товарищ. — Пацаны послезавтра на черепаший пляж собираются. Едешь?

— До послезавтра ещё дожить надо, видно будет, — не проникшись красотой описываемой природы, ответил Йозе.

— Что значит «если»? Доживём, конечно. Мы сюда что, умирать приехали?

Матей негодующе цокнул.

— Тут на вечер планы построить не получается, а ты говоришь: послезавтра, — попытался обосновать свои сомнения Йозе. Видя непонимание товарища, он добавил: — Поеду, что ни поехать-то… Было бы здоровье.

— Да блин, тебе что, тридцать лет, что ли? Подлечимся, если что. Всё, добро, погнали до ночного. У нас уже пить нечего.

Матей протянул руку, чтобы помочь Йозе оторваться от кровати.

— Ля, братик, без меня сходить можете? Я вообще сейчас ничего не хочу. Упасть бы на подушку и забыться. Не простой сегодня денёк выдался.

— Блин, ты так реально до послезавтра не доживёшь. Что с тобой? Приболел, что ли? Ладно-ладно, — охотно согласился Матей, — отдыхай, старче. Придётся самому девушкам внимание уделять.

Йозе догадался о причинах внезапной уступчивости товарища и со спокойной душой вытянулся на мягкой кровати.

— Да, братик, ты уж там сам рули. Прости за устранение. Всех обнял. И свет выключи, пожалуйста.

Он блаженно примял подушку и закрыл глаза, однако свет в комнате продолжал гореть, а его товарищ всё ещё стоял на месте.

— Слушай, — помявшись, заговорил Матей, — а ведь это я сегодня на твоём месте должен был быть. Я ещё вчера в клубе от Ханы какой-то вайб почувствовал. Думал, сегодня с ней замутить. Я же сначала не хотел на водопады ехать, просто парней поддержать решил. Как-то не так получается…

— Не переживай, бро. Всё так. Никто никогда твоё место не займёт, — сонливо бормотал Йозе. — Твоё место — оно только твоё и больше ничьё.

— Это как это?

Матей недоумённо поглядывал на расплывшийся по шее приятеля синяк.

— Если на твоём месте кто-то оказался, значит, оно не твоё. А что твоё, то всегда за тобой останется, — уже совсем невнятно пробурчал засыпающий Йозе.

Матей нажал на клавишу выключателя, постоял немного в темноте и вышел.

Глава 7. Морские ежи

На синей глади залива задрожала розовая рябь. Терракотовые крыши белоснежных домов с голубыми ставнями и вьющейся зеленью начали наливаться яркостью.

Комната была погружена в полумрак, и прохладный морской бриз мягко колыхал занавески, пропуская внутрь едва уловимый запах соли и водорослей.

В одной из кроватей, уютно завернувшись в простыни, спала Хана. Тара вставала рано, и не смотря на свои крупные габариты двигалась легко и бесшумно. Создаваемые ею тихие шорохи не могли нарушить сладкий и безмятежный утренний покой.

Сквозь глубокий, как под наркозом сон, Хана ощутила лёгкое касание. Едва ощутимое пощипывание перешло в достаточно настойчивое тормошение. Намерение подруги вырвать её из объятий сна оказалось чересчур решительным.

— Хана, Хана, просыпайся! — неожиданно энергичный и нетерпеливый тон Тары, никак не соответствовал этому созданному для покоя времени суток.

— Что случилось? — Хана, не открывая глаз, попыталась отвернуться на другой бок и спрятаться под простыней. — Почему так рано?

— Это срочно! Ты должна спуститься вниз, в лобби! — Голос нарушителя сна звучал взволнованно, нетерпеливо и с какой-то загадочностью.

Хана слегка приоткрыла один глаз, узкая полоска света, проходящего между шторами, падала ей прямо на лицо. Она сморщилась, прищурилась и снова попыталась укрыться.

— Тара, дай поспать… Если это не про конец света, давай вернёмся к этому через час, ладно? — пробормотала она, снова погружаясь в дрёму.

Но Тара не собиралась сдаваться. Она села на кровать, взяла Хану за плечо и начала раскачивать её.

— Хана, встань, пожалуйста. Ты должна это увидеть!

Болтаясь от тряски, Хана едва разлепила веки — увидела лицо Тары и поняла, что происходит что-то серьезное. Её большие карие глаза светились каким-то тайным знанием, и вся она была на чрезмерном душевном подъёме. Стало ясно одно – просто так от неё не отделаться.

— Ну что там ещё? — Хана тяжело поднялась на локтях. — Может, ты всё-таки скажешь, что за срочность такая?

Тара качнула головой, показывая, что нужно идти.

— Сейчас сама увидишь. Ты же знаешь, я не стала бы тебя будить без причины!

Хана закатила глаза, понимая, что идти всё-таки придётся. Она сбросила с себя одеяло, спустила ноги с кровати и сунула их в шлёпанцы.

— Ладно, идём, — Хана сладко потянулась, застыла в этом положении и как будто снова начала засыпать.

— Всё, всё, пошли. — Тара взяла подругу за руку и потянула её к выходу.

— Надеюсь, это того стоит.

Они шли по длинному коридору, по которому уже сновали любители утренних прогулок. Хану удивило то, сколько людей добровольно и, по всей видимости, без каких-либо мучений встают в такую рань.

Голова её слегка кружилась, а окружающий мир воспринимался словно через тонкое хрупкое стекло.

Лифт мягко скользнул вниз.

— Сейчас, — почти шепотом произнесла Тара, готовя подругу к моменту откровения. — Приехали.

— Ты меня пугаешь, — пробормотала Хана, приподняв бровь.

Как только двери открылись, она почувствовала умиротворяющий запах кофе и свежей выпечки, смешанный с букетом тонких ароматов парфюма.

Тара вновь взяла Хану за руку и потянула её в сторону лобби. Девушки остановились у кофейного автомата, откуда открывался хороший обзор на стойку регистрации.

— Ну как тебе? — с видом первооткрывателя спросила Тара.

Хана замерла, увидев развернувшуюся перед ней картину.

В центре просторного зала стояла группа высоких, атлетически сложенных молодых людей. Подтянутые мускулистые фигуры занимали все пространство перед рецепшеном.

Их смуглые лица сияли энергией, а на губах играли обаятельные улыбки. Кто-то общался с администраторами у стойки, другие, беззаботно развалившись на креслах, обсуждали что-то между собой.

Почти у всех были густые тёмные волосы — кудрявые или немного взъерошенные, и смуглая загорелая кожа выделяла белизну зубов. Небрежные позы и выразительные жесты выдавали в них итальянцев или испанцев.

Мускулистые руки, футболки с клубными эмблемами и спортивные сумки недвусмысленно свидетельствовали о том, что перед ними команда профессиональных спортсменов.

Их эффектная внешность и непринуждённые манеры положительно влияли на всех, оказавшихся рядом гостей.

Тара наклонилась к Хане и шепнула:

— Ну вот, теперь можешь дальше спать.

Хана перевела взгляд на Тару, затем снова на молодых мужчин.

— Это кто, футболисты? — спросила она наконец.

— Гандболисты, — со знанием дела ответила Тара. — Испанская команда. Заехали минут двадцать назад.

Хана ещё раз оглядела парней и заметила эмблемы испанских флагов. Спортсмены оживлённо и чуть ли не все разом что-то говорили, постоянно обмениваясь дружескими касаниями.

Двое членов группы выделялись из остальных. Один из них был заметно старше, а другой — темнокожий. Они сидели немного в стороне и говорили то на английском, то на испанском языке.

— Тот седоватый, должно быть, их капитан, — предположила Хана.

— Или тренер. А этот тёмный, как горький шоколад, больше похож на бодибилдера. Смотри, какие банки, как из бронзы отлит.

– Это их кок?

– Зачем им кок, Хан? Они же не моряки. Легионер, наверное.

– Всё равно хорош.

Темнокожий американец поймал на себе взгляд Тары и улыбнулся тренеру.

— Ну и как? Не жалеешь, что встала? — Тара, довольная собой, ущипнула Хану за ягодицу.

— Ауч! Блин, у тебя пальцы как плоскогубцы. Ладно, пойдём на завтрак — получать новый опыт.

— Есть идеи, как будем знакомиться?

— Схема отработана — жопой по голове и в бар.

— Представляешь, если я своей жопой по голове въеду?

— Да брось ты, ребята крепкие.

Свет утреннего солнца настойчиво пробивался сквозь тёмные шторы, заливая комнату мягким свечением. Йозе лежал затаившись, словно опасался, что, если проснется ещё раз, внезапно возникшая вокруг него другая жизнь улетучится, как приятный утренний сон.

Это реальность или очередная иллюзия, навеянная Марушкой? Он не хотел бы потерять этот мир, в который попал и который уже успел принять как дарованную ему новую жизнь с её бесконечными возможностями.

Всё та же знакомая обстановка: белоснежные простыни, чуть слышный шум моря, доносящийся через приоткрытое окно. В памяти выстраивается череда невероятных событий, приведших его сюда. Душа, которая помнит почти полвека жизни, теперь находится в семнадцатилетнем теле. Странное ощущение: тяжёлый груз прошлого опыта словно лёд растворяется в физической лёгкости. Полные энергии клетки неустанно питают молодой организм силой и радостью.

Он поднялся с кровати, и ноги сами понесли его к окну. Открыв его шире, он вдохнул свежий воздух и едва ощутил ровное биение сердца. Странное, волшебное соединение юности и ничем не отягощённого опыта. В жилах пульсирует жизнь и предвкушение новых приключений. Это было то самое чувство, которое он утратил много лет назад — душевный подъём и вновь обретшие смысл мечты.

И это был не просто возврат в прошлое. Это был шанс — шанс прожить эту молодость снова, с тем пониманием, которое даёт возраст. Йозе невольно улыбнулся, глядя на яркую лазурь и ощущая во рту привкус солёного морского воздуха. Теперь он семнадцатилетний парень, который не только готов создавать будущее, но и умеет ценить настоящее.

Сегодня всё начнётся заново.

Ресторан отеля напоминал гигантский улей, где недавно пробудившиеся от сна люди словно пчёлы роились у длинных, ломящихся от еды столов. Стараясь не растерять ни крошки, они осторожно несли свои переполненные тарелки к столам-сотам, чтобы оставить там добытый нектар. Шум разговоров и звон посуды смешивались с ненавязчивой музыкой, создавая живой непрекращающийся гул. Люди выбирали и суетились.

Утренний буфет, изобилующий свежими фруктами, выпечкой и горячими блюдами, создавал атмосферу всеобщего пиршества. Кто-то старался уместить в желудок всё, что ещё хотелось попробовать, а некоторые, пресытившись и не находя для себя ничего желанного, вспоминали о домашней еде.

Йозе выбрал столик у окна, сел и, словно впервые, поднёс к губам чашку крепкого чая. Вдыхаемый аромат позволил ощутить первые признаки подступающего наслаждения. Последующий глоток пробудил во рту терпкий, чуть сладковатый вкус и прошёлся по нервным окончаниям тонизирующими волнами. Тонкий слой масла делал свежий круассан таким воздушным и нежным, что тот таял во рту.

Йозе ел медленно, с наслаждением. Всё вокруг выглядело каким-то особенно ярким. Интересно было наблюдать за людьми вокруг. На каждом лице проявлялось что-то особенное: удивлённая улыбка, придирчивый взгляд, реакция на острый перец, вырвавшийся смех, похмельная истома, немой восторг.

Он и сам начал ощущать свою принадлежность к этому человеческому улью, где люди постоянно что-то добывают, суетятся, отдыхают, живут, не всегда осознавая те невидимые связи друг с другом и с окружающим их миром.

Выходя из ресторана, он столкнулся с Ханой и Тарой. У девушек был такой сияющий вид и такое игривое настроение, что казалось, на них можно надеть перья и выпустить на сцену варьете.

После бодрых приветствий и бурных благодарностей за вчерашние посиделки, девушки пожелали своему другу отличного дня и взяли с него обещание встретиться позже.

Тара накладывала еду в большое сервировочное блюдо: два кружочка яичницы, горку омлета, кучку поджаренных сосисок, нарезанные помидоры и огурцы, самую разнообразную свежую зелень, названия половины которой она не знала. После того как она отнесла это к своей «соте», девушка приступила к заполнению следующей тарелки. Нужно было ещё взять сыры, оливки, салаты с маринадами и, конечно, сладкие десерты. Фрукты выглядели очень соблазнительно, но их можно было «зацепить» с собой, выходя из ресторана.

Даже при таком основательном подходе к завтраку, оставалось немало блюд, которыми приходилось жертвовать, так как организм отказывался принимать больше.

Хана макала ложку в молоко, задумчиво считая кукурузные хлопья в чашке. Её тоже не волновали лишние калории — она просто любила числа.

В назначенное время Йозе был в номере 317.

— А где твоя соседка? — спросил он хозяйку, ходившую по комнате.

— Английский практикует с носителем языка.

— Во даёт девчуля! Молодец! А ты замечала, что лучше понимаешь иностранцев, когда они говорят именно с тобой, чем когда слышишь их речь со стороны?

Хана проигнорировала этот вопрос.

— Я тут подумала… — она аккуратно положила дольку очищенного мандарина в рот Йозе. — Я бы не хотела быть Сарой Коннор.

Йозе замер, прекратив жевать, и сосредоточился на её словах.

— Как-то не хочется рожать ребёнка только для того, чтобы он стал лидером сопротивления, а потом всю жизнь оглядываться, не идёт ли за тобой очередной терминатор. Я эгоистка, да?

Спросив это, Хана встала перед сидящим на кушетке Йозе, выдвинув колено и уперев одну руку в бок. На ней был купальник и повязанное на бёдра парео.

— Я не думаю, что это эгоизм, — Йозе задумчиво посмотрел на красное от свежего загара колено и поднял глаза на лицо девушки. Она смотрела на него так пристально, что он перевёл взгляд на бикини. — Никто не хочет, чтобы его жизнь превратилась в постоянную борьбу.

— А если в этом заключается миссия всей твоей жизни, и тебе так или иначе придётся её исполнить? — с наигранным драматизмом продолжала развивать свою мысль Хана.

Йозе решительно оторвал взгляд от груди девушки.

— Мне кажется, мы можем сами выбирать свою миссию. И никто не вправе нам её навязывать.

— А у тебя есть миссия? — словно подкрадываясь к нему, спросила Хана.

— Эм… Нет, у меня нет миссии. По крайней мере, я её не осознаю, — Йозе слегка пожал плечами, чувствуя нарастающее напряжение. — Я просто хочу заниматься тем, что мне интересно, и остаётся только надеяться, что это принесёт кому-то пользу.

Хана плавно изогнулась, уперев руку в колено.

— И чем тебе интересно заниматься? — спросила она, оставив губы приоткрытыми и отправляя ещё одну дольку мандарина в рот гостя.

— Да много чем… Надо что-то выбрать, — Йозе на мгновение задумался, прожевывая фрукт. — Вот думаю, не заняться ли мне биологией. Например, стану эволюционным биологом. Буду исследовать биологическую эволюцию в каком-нибудь узкоспециализированном направлении. Ну, скажем, вымершие виды морских ежей с симбиотическими отношениями с бактериями, обитающими в глубоководных гидротермальных источниках. Может, даже стану единственным в мире специалистом по этим ежам. А вдруг сделаю какое-нибудь открытие, которое поможет лучше понять ДНК? — в голосе Йозе начал звучать такой энтузиазм, как будто он уже мысленно находился где-то в далёкой экспедиции. — Я бы и на раскопки с палеонтологами с удовольствием поехал. В общем, хочу быть на переднем крае исследований в какой-нибудь необычной области.

Хану забавляла его увлечённость.

— А почему именно биологией? Ты уже до этого занимался этим? — с улыбкой в голосе поинтересовалась она.

— Мы разрабатывали базу данных для кафедры биологии, — Йозе слегка отстранился, чтобы лучше видеть её лицо, потому что Хана уже обжигала его своим дыханием. — У них там столько необработанных материалов накопилось, что без всяких новых раскопок ещё лет на пятьдесят лабораторной работы хватит. И вообще, дел невпроворот. Специалистов мало, людей не хватает, а копать так до бесконечности можно. — Он остановился, уловив, что его уже больше не слушают так же внимательно, как прежде. — А ты уже решила, кем хочешь быть? Ты вроде говорила, что учишься…

Хана села на колени к Йозе и обняла его одной рукой.

— Через четыре года я буду выпускницей кафедры теоретической физики, — сказала она почти шепотом прямо ему в ухо, как будто доверяя ему конфиденциальную информацию. — Но немного практики никогда не помешает, так что прямо сейчас я собираюсь заняться исследованиями перемещаемой во времени материи. Но нужно быть ооочень осторожными, — Хана сделала протяжный акцент на слове «очень», — так что надень вот это для безопасности. Кстати, мне кажется, что мне интересна криптография.

Через час, когда Хана встала с кровати, Йозе скромно напомнил ей про обещанный подарок, если в отеле появятся испанцы.

— Ты охренел? — Хана вскинула брови, но тут же с усмешкой добавила: — Ладно, подожди, сейчас из душа тебе морского ежа принесу.

В тот же день мужчина с татуировкой Мадонны, тот самый, который интересовался лекарствами, появился рядом с Йозе и его товарищами, когда они сидели в лобби и обсуждали планы на вечер.

— Братан, я прошу прощения, можно ещё вопрос?

Друзья Йозе изо всех сил старались сохранять спокойствие, но их расширенные от удивления глаза, выдавали все их чувства.

В руках здоровяка был сотовый телефон Motorola с флипом. Из трубки доносилась неразборчивая речь. Кто-то явно пытался быть услышанным, но владелец телефона в этот момент был занят разговором с Йозе.

— Братан, друг спрашивает, решили ли уже какие-нибудь математические задачи тысячелетия?

Теперь и Йозе был удивлен и растерян не меньше своих друзей.

— Какие задачи? Вот чего не знаю, того не знаю... Извините, но тут вряд ли могу что-то подсказать.

— Прошу прощения. Сейчас, минуту, братан.

Мужчина поднял указательный палец и приложил телефон к уху. Он выслушал, что ему говорили на другом конце, и начал перечислять:

— Знакомо что-нибудь из этого: гипотеза Римана, гипотеза Пуанкаре, уравнения Навье-Стокса, гипотеза Берча и...

— Подождите! Вот, кажется, да, гипотеза Пуанкаре. Ее доказали! Точно, да! Много шума было в новостях.

Здоровяк передал слова Йозе своему абоненту. После напряженной паузы посыпалось множество вопросов, лишь один из которых мужчина передал Йозе.

— Спрашивает, как доказали?

Товарищи Йозе с тревогой и удивлением смотрели на своего друга и с опаской косились на здоровяка.

Йозе сосредоточенно нахмурился и так задумался, будто и впрямь пытался вспомнить неизвестное ему доказательство. Но, осознав, что вспоминать нечего, он попробовал сам найти решение. Однако и тут у него ничего не получилось. Даже формулировка задачи была ему совершенно не ясна и даже не знакома. Единственное, что всплыло в голове, было бог знает откуда взявшееся выражение «один делить на корень из икс». Чувствуя себя неловко под выжидающим взглядом здоровяка, Йозе ответил:

— Её решил Григорий Перельман, по-моему. С ним поговорите.

Мужчина кивнул и передал эту информацию на другой конец линии.

— Да, да, правильно. Перельман, да. Так и сказал, — подтвердил он, а затем закрыл крышку телефона и снова повернулся к Йозе. — Благодарю, братан, — здоровяк протянул руку. — Приятель сам с Перельманом пообщается... Как сами-то? — мужчина с отеческой заботой оглядел четверых парней. — Ребята, а поехали в «Лукошко» сегодня! Я угощаю.

— Это стриптиз-клуб на выезде, — пояснил для товарищей Матей.

— Меня, кстати, Франтишек зовут, — представился здоровяк.

— Интересные у вас друзья, господин Франтишек, — не удержался от комментария Йозе.

— Да уж, с кем только жизнь не сведёт, — несколько смущенно развел руками мужчина, что совсем не вязалось с его суровым обликом. — Значит, договорились — в девять встречаемся здесь, и всех желающих я везу в «Лукошко». За деньги даже не думайте. Всё на мне.

После того как Франтишек удалился, пожелав всем хорошего отдыха, Йозе ответил на главный вопрос друзей: «Кто это такой и почему он задаёт такие вопросы?»

— Вчера в баре познакомились. Я что-то наговорил по синей дыне, а он теперь и спрашивает про то, чего ещё не было.

— Ты осторожнее так наговаривай, а то придётся потом гипотезу Пуанкаре доказывать, — пожурил приятеля Матей.

Глава 8. Сочельник

Зима окутывала старый город белым пушистым одеялом. На Рождество здесь всегда выпадало много снега, и Сочельник 2012 года не стал исключением. Пышные, мягкие хлопья ложились на каменные мосты, узкие башни и кривые улочки. Люди постукивали обувью и стряхивали снежные накидки с плеч.

Изысканно очерченный силуэт собора устремлялся в белую пелену, а на площади перед ним раскинулся рождественский рынок, освещённый тысячами мерцающих огоньков. Воздух был наполнен согревающими сердце ароматами свежих пряников, жареных каштанов и горячего глинтвейна. Украшенные еловыми ветками и мишурой лавки выглядели, как ожившая рождественская открытка.

Казалось, весь город жил в ожидании чуда. В одной из квартир на четвёртом этаже старинного здания атмосфера была не столь праздничной, но чудеса там уже начали происходить. Свет настольной лампы освещал заваленный тетрадями и слепками письменный стол. Комната, давно не знавшая уборки, была заставлена книжными стеллажами, на которых пылились тома по археологии, антропологии, биологии, молекулярной генетике, истории. За письменным столом сидел Йозе Слива.

Происходящая за окном рождественская суета то и дело таяла в мыслях о песчаных саваннах и тропических джунглях. Мысленно Йозе уже находился на другом континенте. Но ему был необходим грант, чтобы покрыть расходы на экспедицию в Восточную Африку, а ни одной формы для подачи заявки ещё не было заполнено. Рутина с заявками – не самая захватывающая часть работы, но необходимая, ведь куда более интересен сам предмет предполагаемого исследования.

Да, там, за стенами его комнаты, люди готовятся к празднику, наполняются новыми надеждами, ожиданием счастья, готовятся пережить холодную зиму, чтобы потом встретить весну, которая вдохнёт в их жизни долгожданное обновление, и годовой цикл начнётся заново.

Для Йозе очередное чудо в его жизни произошло три дня назад. Незнакомый геолог сообщил ему, что в слоях песка и осадочных пород, обнажившихся в результате эрозийных процессов, обнаружили скелет. Эти породы относятся к эпохе плейстоцена, что составляет примерно 1,5 миллиона лет назад. Обнаруженные останки могли представлять собой новое звено в эволюционной цепочке древних людей — гоминидов, возможно даже новый голотип вида Homo.

Йозе снова и снова пересматривал фотографии хорошо сохранившегося, почти полного скелета. Насколько можно было судить по снимкам, череп обладал особенностями, указывающими на принадлежность либо к новому промежуточному эволюционному звену, либо к ранее неизвестной ветви гоминидов. Место его обнаружения было не менее значимым, поскольку указывало на расширение ареала распространения древних людей. Но самым захватывающим было то, что рядом со скелетом нашли алмаз.

В этой области Восточной Африки, где были найдены останки, ранее не обнаруживали следов гоминидов, а ближайшие месторождения алмазов находились на значительном расстоянии — в сотнях километров. Древний человек мог найти алмаз только на поверхности аллювиальных отложений, которые отсутствовали в непосредственной близости от места находки, а это означало, что наш древний предок пересек значительное расстояние для того, чтобы заполучить эту драгоценность.

Перед внутренним взором учёного вставали образы древних племён, мистических ритуалов и загадочных артефактов, скрытых в глубинах африканских пустынь. Этот грант был не просто возможностью — это был билет в мир, который он жаждал исследовать, мир, который мог открыть ему тайны человеческой истории, такие же древние, как и сама земля.

Как и почему далекий предок, которого Йозе назвал Homo adamas, оказался так далеко от известных мест обитания своих сородичей? Что побудило его взять с собой этот алмаз? Представлял ли камень какую-то ценность для Адамаса помимо привлекательного блеска? Эти вопросы не давали Йозе покоя, усиливая его уверенность в уникальности предстоящих исследований.

Жаль только, что человек, приславший Йозе снимки, отказался от каких-либо публичных комментариев по поводу найденного рядом со скелетом драгоценного камня. Но сам факт того, что совершенно незнакомый Йозе человек каким-то образом вышел на него, сообщил об останках, прислал фотографии и неофициально рассказал о драгоценном камне, а затем позаботился о том, чтобы скрыть место находки, чтобы никто другой не обнаружил его до приезда учёного, — это действительно казалось чудом. Этот человек представился как Зоран от Франтишека.

Когда телефон зазвонил, и на экране высветилось имя «Хана», Йозе не сразу понял, кто именно звонит ему в вечер Сочельника. Но когда он осознал, что это та самая Хана, с которой он столкнулся в бассейне в далёком 1997 году, его сердце забилось чаще. Прошло уже 15 лет с тех пор, как они виделись в последний раз, и 14 лет после их последнего разговора по телефону.

— Привет! — голос Ханы был таким же энергичным и тёплым, как он его запомнил. — Наверное, я как снег на голову, да? Давно не виделись, просто захотела узнать... Как ты? Есть семья, дети?

— Привет! — Йозе почувствовал, как издалека к нему начинает подкатывать волна не ясных пока воспоминаний. — Да, пока не завёл семью. А ты как? Что в твоей жизни происходит?

— Жизнь... Да нормально в общем, — ответила она с какой-то взрослой ноткой в голосе. — Знаешь, я тут подумала... Может, встретимся? Посидим где-нибудь, поговорим за житье-бытье.

Йозе на мгновение задумался. Он был так занят работой, а теперь ещё и мыслями о предстоящей экспедиции, что не сразу понял, что от него требуется. До этого момента Хана уже была где-то в далеком прошлом — прошлом, которое, казалось, уже сливается с тем, что было совсем в другой жизни. И вот теперь оказывается, что она здесь в настоящем, и уже сегодня он может увидеть её, как когда-то в отеле на Адриатике.

— Да. Конечно. Отличная идея! Давай встретимся. Почему бы и нет? Буду рад увидеть тебя.

— Отлично! Ты в городе? Знаешь кафе «Сусло» на площади? — с энтузиазмом откликнулась Хана.

Йозе почувствовал, как на душе стало немного теплее, словно что-то важное вернулось в его жизнь.

Кафе «Сусло» принимало гостей, окутывая их тихим волшебным уютом. На каждом столике мерцали свечи, а окна и стены украшали гирлянды из маленьких золотых огоньков. За окнами безмолвно кружились снежинки, и горели вечерние огни, а внутри приглушённо звучали разговоры и мягкая музыка. Всё пространство пронизывала рождественская магия.

Хана успела занять один из немногих свободных столиков. Высокий воротник её свитера обнимал шею и уходил под концы светлых волос, придавая ей вид рыцаря, облачённого в вязаные доспехи. Тёплые, плотно облегающие лосины идеально дополняли этот образ. Хана вдыхала аромат латте и любовалась случайным узором на его поверхности.

В это время у стойки, украшенной еловыми ветками и шишками, хостес встречал элегантного мужчину в длинном тёмном пальто и сером шарфе, намотанном поверх. Йозе слегка прищурился, оглядывая заполненный зал. Он достал из кармана очки в тонкой оправе, протёр их замшевым платочком, надел и снова осмотрелся. Его появление привлекло внимание нескольких посетителей. Хана тоже его заметила, подняла руку и, улыбаясь, слегка помахала ему. Йозе ответил улыбкой и, лавируя между столиками, направился к ней. Они обнялись.

— Волосы стали короче, — с улыбкой отметил Йозе, садясь за стол. — Тебе идёт.

Хана с удивлением разглядывала мужчину, сидящего напротив неё, с трудом узнавая в нём юношу, с которым когда-то разделяла близость.

— А ты сильно изменился. Возмужал, — она продолжала оценивающе поглядывать на его подтянутую фигуру и уверенную осанку. — Когда мы впервые встретились, ты был мокрым юнцом, растерянным и несущим какую-то несуразицу. Ну, понимаешь, о чём я. Так мне тогда казалось, — искренность Ханы помогала растопить первую неловкость. — Я смотрю, ты прям на стиле. Ах да, ты же уже почти 60 лет живёшь. Вкус, привитый временем. Что насчёт морских ежей? Удалось найти свою тему?

— А ты всё так же любишь точность, — подмигнул Йозе. Ему сейчас становилось так же хорошо и весело с Ханой, как и в те первые дни знакомства. — В общем, да, только я занимаюсь не иглобрюхими, а приматами. Примкнул к антропологам, так сказать.

— Я очень рада за тебя. И за приматов, кстати, тоже. Конечно, иглобрюхие потеряли в тебе великого исследователя, зато австралопитеки должны быть счастливы.

— Да, я теперь доктор. Доктор биологических наук, — Йозе сделал шутливый поклон. — А ты расскажи о себе. Чем занимаются выпускники кафедры теоретической физики? Есть какие-нибудь инсайты?

— Ах, — Хана махнула рукой, — чем бы не забавлялись... Честно говоря, физик из меня вышел так себе. Мою диссертацию благополучно завернули. — Хана произнесла это с такой лёгкостью, словно говорила о давно пережитой и проработанной неудаче.

— Тема?

— «Исследование возможности создания замкнутых временных контуров в теории квантовой гравитации с использованием концепции виртуальных чёрных дыр.»

— Хух, — Йозе удивлённо выдохнул, — с ума сойти, а математику кто писал?

— Я сама, — ответила Хана. — Правда, профессор-рецензент тоже хорошо помог.

— Сказать, что я впечатлён — это ничего не сказать, — серьёзно произнёс Йозе. — Каждый раз удивляюсь: от охотников-собирателей до индивидуумов, оперирующих такими абстракциями. Ты явно на передовой эволюции разума, настоящий её шедевр!

— Спасибо, приятно слышать такие слова от доктора, — Хана улыбнулась, немного смущённая. — Но знаешь, если честно, вся эта наука — лишь часть моей жизни, причём не самая важная. А как насчёт тебя? У меня такое ощущение, что твои исследования для тебя значат куда больше всего прочего. Ты как будто полностью погружён в них. И результаты на лицо. Даже завидую. Ты счастлив? Или, лучше спрошу так: о чём ты мечтаешь?

— Я… собственно, живу в своей мечте, но постоянно происходит что-то, что раздвигает границы моих представлений о желаемом, — задумчиво ответил Йозе. — Помнишь Франтишека? — Йозе протянул Хане смартфон. — Его человек неожиданно прислал эти фото. Я и представить себе такого не мог... хотя, если честно, мог. Обязательно поеду туда сам, я это точно знаю. Это считается? Сейчас нужно выбивать грант, искать деньги, но даже если никто их не даст, я всё равно доберусь до моего Адамаса. Надо будет — пешком дойду. Да, знаю, океан. Но и это не проблема. Предки же добирались.

— Потрясающе! — Хана с интересом рассматривала фото. — Я чувствую, насколько это важно для тебя… Знаешь, я часто задумываюсь о том, что движет нами в этой жизни. А для тебя это стремление к знаниям или к признанию? Или что-то ещё? Есть ли момент, когда ты почувствуешь, что достиг всего, чего хотел? Может, есть что-то, чего ты хочешь в жизни, помимо научных открытий?

— Ну, потребность в знании у нас основана на желании понимать и осознавать окружающий мир, предкам это давало лучшие шансы на выживание, и в нас эта программа хорошо подкрепляется. Так что пока мой мозг будет вознаграждать новые знания дофамином, я буду их искать, как наркоман. — Йозе улыбнулся, взглянув на Хану. — Признание тоже для меня немаловажно, я ещё тот тщеславный тип. Опять же, валю всё на предков, которые пошли по пути социализации дальше, чем кто-либо из других видов. Кстати, не обязательно добывать знания каким-то сложным путём. Можно получать их, например, через сплетни — вот тебе и новые факты. А тот, кто рассказал сплетню, получает признание. Все счастливы в такой коммуникации, — улыбка Ханы порадовала Йозе. — Но если отбросить все эти подсознательные мотивы, знаешь, что действительно приносит мне счастье? Это сидеть вот так, в кафе и разговаривать с тобой о смысле жизни, потягивая ром. Правда, чтобы темы оставались интересными, время от времени нужно возвращаться в лабораторию и слушать лекции коллег. Ну вот, кажется, ты заставила меня сказать вслух то, о чём я даже мысленно себе не говорил. А ты? Как считаешь, возможен ли такой момент, когда ты почувствуешь, что достигла всего, чего хотела?

— Да, возможен, — Хана хотела отхлебнуть кофе, но поняла, что чашка уже пуста. — Кажется, я уже достигла такого момента...

— Даже так? — Йозе удивлённо вскинул брови. — Можешь рассказать об этом подробнее? Не часто встречаешь людей, осознающих такое… в 33 года.

— У тебя есть крипта? — серьёзно спросила Хана. — Ты ведь уже знал об этом ещё тогда, в 1997.

— Да, есть пара тысяч битков на двух кошельках. Держу их как заначку. А у тебя? Есть активы в криптовалюте? Если нет, то сейчас самое время зайти на биржу — в следующем году будет гиперскачок. Подожди... — Йозе хитро улыбнулся, глядя на застывшее лицо Ханы. — Вижу, что есть. И сколько?

Хану словно выбило из привычного потока. Она отставила чашку в сторону, сложила руки на столе, слегка наклонила голову и посмотрела на Йозе из-под бровей. Позволив напряжению повисеть в воздухе, она наконец заговорила:

— 5 процентов от всех, выпущенных на сегодняшний день, или 2,5 процента от всех биткойнов, которые будут выпущены. 525 тысяч.

Когда Хана озвучила цифру, Йозе как будто застыл на месте, затем снял очки и уставился в окно, за которым кружились снежинки и расплывались огни. Он выдохнул, затем несколько секунд молча смотрел на Хану и, наконец, с растерянной улыбкой произнёс:

— Пятьсот двадцать пять тысяч... Ты собираешься управлять мировой экономикой?

— Нет, я не собираюсь управлять мировой экономикой. Поверь, у меня нет никаких амбиций по поводу мирового господства, — Хана говорила с искренним желанием быть правильно понятой. — Но ведь мы не можем быть уверены, что в этом мире стоимость биткойна будет расти так же, как в том, о котором ты рассказывал. Поэтому я сделала заначку чуть побольше твоей. Но, учитывая, что в этом году он уже пробил потолок в 13 долларов, пока всё идёт по вашему сценарию. Уже сейчас я могу позволить себе всё, о чём мечтала, и в многократном размере. А он всё продолжает расти, и мне для этого даже ничего не нужно делать. Я не знаю, что мне теперь с этим делать… У меня нет таких увлечений, как у тебя. Даже хобби нет. Может, мне начать писать маслом?

В глазах Йозе заиграли искорки.

— Писать маслом? Это отличный вариант для начала! С твоими возможностями можно пробовать что угодно. Ты могла бы даже открыть свою лабораторию и запустить исследования. Если не хочешь придумывать тему сама, можно рассмотреть готовые заявки на гранты. Кстати, не хочешь вложиться в мою экспедицию? На днях я закончу подготовку полугодового плана работы с расчетами расходов и представлю тебе на рассмотрение.

Хана на мгновение задержала взгляд на глазах Йозе, обдумывая всё, и, приняв окончательное решение, произнесла:

— Мне не нужен полугодовой план на рассмотрение. Я заранее согласна, но при одном условии — я тоже буду участвовать в экспедиции. Упоминать моё имя в отчётах не обязательно, но я хочу поехать.

Йозе слегка удивился, но быстро взял себя в руки, с интересом рассматривая Хану.

— Думаю, это решаемо. Спонсор — волонтёр, — ответил он с одобрением.

Хана с улыбкой добавила:

— У меня образование не подходящее, но я могу работать на полевой кухне.

Йозе задумался на мгновение и снова ответил положительно:

— Хорошо, перед выездом потренируйся готовить блюда из консервов.

Стараясь сохранить серьёзный вид, Хана подхватила:

— Обязательно. Какие консервы твои любимые?

Йозе мечтательно прищурил глаза, представляя предстоящие обеды:

— Говяжья тушёнка, фасоль и тунец с перловкой — это база. В условиях экспедиции это будет настоящее лакомство.

— Вот так сходу назвал любимые консервы. Ты и дома ими питаешься?

— Да, случается, это очень удобно и… питательно, — смущённо объяснил Йозе.

— Понятно. А пока предлагаю приготовить что-нибудь менее экзотическое, из свежих продуктов.

— Отлично, когда начнём?

— Готовить? Да хоть сейчас. Показывай свою кухню.

— Счёт, пожалуйста.

В воздухе витал свежий, морозный запах. Кружащие в свете фонарей и гирлянд снежинки казались холодным лакомством из белых хлопьев. Свежий снег скрипел под ногами.

— Кстати о еде, помнишь Ласло Хейница? — спросила Хана, глядя на Йозе с озорным блеском в глазах.

— Тот, который купил пиццу за 10 000 биткойнов?

— Да, именно он.

— Конечно, помню. Теперь 22 мая — и для меня день биткоин-пиццы.

— После того как ты рассказал мне о биткойне, криптография не выходила у меня из головы, и я следила за разработкой с первого дня. Я была одним из первых участников форума BitcoinTalk. Там я познакомилась с Ласло. Он первым выложил код для майнинга на видеокартах. Тогда этого ещё никто не делал, или не говорил об этом открыто. Даже сам Сатоши воспринял эту идею без энтузиазма. Я сразу перешла на новую технологию, это ускорило добычу в десять раз. Так я «печатала» свои деньги и скупала всё, что могла ещё до запуска первой биржи. Не знаю, правильно ли я поступила или нет, но я решила предупредить Ласло о том, что стоимость биткойна будет расти экспоненциально. Естественно, я сообщила ему это в виде предположения и, как бы в шутку, сказала, что не стоит разбрасываться этими монетками в кофейнях. И представляешь, что произошло? Ласло пишет мне в личку следующее: «Если существует хоть какой-то шанс того, что ситуация будет развиваться так, как ты прогнозируешь, то я постараюсь войти в историю как человек, покупавший кофе за целое состояние». А на следующий день он на форуме оставляет сообщение, где предлагает 10 000 биткойнов тому, кто закажет ему две пиццы с доставкой. Ну, а дальше, ты знаешь, через четыре дня он получает заказанные для него студентом Джереми Стардивентом две грибные пиццы из Papa John’s.

Йозе задумался, остановившись под светом фонаря рядом с крыльцом парадной своего дома.

— Знаешь, в этом есть нечто парадоксальное. Ты пыталась изменить ход событий, но в итоге, возможно, именно твое предупреждение и стало тем триггером, который подтолкнул Ласло к покупке той самой пиццы. Это как попытка обойти судьбу в том месте, где обходного пути нет. Возможно, потому что это ключевой узел чужой судьбы.

Он сделал паузу, подбирая правильные слова, чтобы объяснить свои мысли.

— Тогда это значило бы, что есть вещи, которые являются неизбежными, как эта покупка пиццы. Либо они должны произойти с очень высокой долей вероятности. И сколько бы ты ни старалась, они всё равно произойдут, потому что они уже заложены в цепочку событий, сильно связанную с другими людьми. Это как чужие транзакции, записанные в «узлы» блокчейна чьей-то истории, изменить которые может только воля самих инициаторов этих событий, в данном случае Ласло Хейница. Интересно, что же привело Ласло к покупке пиццы в другой временной линии? А может и там тоже это была ты? Может ты занималась бы криптографией и программированием вне зависимости от того, сказал бы я тебе о биткойне или нет? Может ты и в том мире один из главных биткойн-китов.

Йозе смотрел на Хану с мягкой улыбкой.

— Так или иначе, надеюсь ты довольна тем, что происходит в твоей жизни здесь.

Он захлопнул двери старого лифта, зазвенел ключами и пригласил Хану пройти в свою квартиру. Женщина с любопытством осматривала жилище, которое представляло собой нечто среднее между палеонтологическим музеем и библиотекой. На письменном столе, полках, журнальном столике и даже на полочке перед зеркалом в прихожей — всюду, где только можно было найти свободную поверхность, и по углам комнаты, были разбросаны многочисленные слепки фрагментов скелетов, помеченные номерами и буквами, настоящие каменные наконечники стрел, куски грубо выделанной кожи и несколько металлических орудий, среди которых выделялся бронзовый топор.

Пока Хана увлечённо изучала экспозицию в комнате, Йозе возился на кухне, негромко гремел посудой и пытался найти штопор поочередно открывая многочисленные ящики. Вернувшись через пять минут с подносом в руках, он обнаружил, что Хана стояла посреди комнаты, напрягшаяся и заметно расстроенная.

— Что случилось? — немедленно спросил Йозе, чувствуя, как изменилось её настроение. Вид у Ханы был такой, словно она уже готовилась уйти, и это казалось совершенно неожиданным.

— Ты не сказал, что ты не один, — тихо, но с долей упрёка произнесла Хана, избегая встречаться с ним взглядом. — Вы вместе живёте?

Йозе нахмурился, совершенно не понимая, о чём идёт речь, и замер на месте.

— Что? О чём ты говоришь? Ты про Люси? — Йозе неуверенно кивнул в сторону постера с изображением австралопитека, висящего на стене.

Хана едва заметно покачала головой и, наконец, подняла на него глаза.

— Нет, Йозе... Там, в спальне... Я не ожидала увидеть там... мужчину. Голого мужчину, — она нервно обхватила себя руками. — Я просто подумала, что когда ты приглашаешь кого-то в свою квартиру, было бы хорошо предупредить заранее, если там кто-то ещё. Сейчас я немного растерялась из-за этого.

Йозе почувствовал, как по спине пробежал холодок. Внутри что-то резко сжалось, и он медленно, с опаской повернулся в сторону спальни. В квартире не должно было быть никого, кроме него и Ханы. Слова Ханы казались абсурдными, но её вид не оставлял сомнений в том, что она кого-то видела.

Стараясь не поддаваться волнению, шаг за шагом он приблизился к двери спальни и заглянул внутрь... Через пару секунд Йозе отпрянул назад, быстрым и бесшумным движением схватил из угла комнаты бамбуковое копьё с каменным наконечником, распахнул дверь и, вскинув копьё на плечо, воскликнул:

— Предупреждаю, у меня оружие! Этим копьём мамонтов валили, и тебя оно тоже завалит! Как ты сюда попал?

Тот, к кому обращался Йозе, лежал на кровати голый, едва прикрыв ноги одеялом. Он лежал спиной к двери и, по-видимому, крепко спал до того, как Йозе поднял шум, потому что даже после окриков он не сразу понял, что происходит и к кому обращены угрозы. Сонный незнакомец повернулся лицом к Йозе, увидел человека, приготовившегося метнуть в него копьё, и только тогда начал осознавать серьёзность ситуации. В панике он скатился на пол вместе с запутавшимся одеялом и, пригнувшись, спрятался по ту сторону кровати.

— Стой, где стоишь! Не двигайся! — кричал разъярённый хозяин квартиры.

— Это ошибка, мистер! Это недоразумение! — выкрикивал из укрытия непрошеный гость.

— Выворачивай карманы! А ну стоять! — продолжал командовать Йозе.

— Сказали же, карманы выворачивать. У меня шорты там, — парень указал на стул, где действительно лежали его шорты.

— Подожди, а почему ты без одежды? — Йозе всё ещё был настороже, но перепуганный юнец, прикрывающийся подушкой, выглядел скорее жалким, чем опасным.

— Не виноватый я, она сама меня позвала! Я даже не знаю её! — голосил парень.

— Кто? Кто тебя позвал?! — спросил хозяин квартиры, заметно сбавив тон. Его ярость постепенно переходила в замешательство.

— Йозе! — вдруг раздался голос Ханы.

— Что?! — в один голос откликнулись оба мужчины.

— Это ты... — Хана дрожащей рукой описала в воздухе дугу и, держась за стену, осела на пол. У неё случился обморок.

— Что с ней? — почти одновременно спросили друг друга мужчины.

Йозе и юноша застыли, глядя друг на друга через комнату. Копьё, которое Йозе держал в руках, медленно опустилось. Ярость и испуг уступили место растерянности и изумлению. Лицо парня оказалось до жути знакомым. Парень, в свою очередь, замер, не сводя глаз с Йозе, медленно осознавая, что этот псих с гарпуном пугающе похож на него самого. Отражение его собственных черт в лице этого человека казалось невероятным, словно он смотрел в зеркало, но видел там свою повзрослевшую карикатуру.

Йозе шагнул ближе, чтобы лучше рассмотреть юношу. Парень выглядел так, как он сам когда-то в юности: те же светлые, слегка взъерошенные волосы, те же серые глаза, сейчас полные смеси недоверия и удивления, тот же изгиб губ. Такое сходство было возможно в случае...

— Тебя тоже Йозе зовут? — спросил хозяин квартиры, не отводя взгляда.

— Да.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать, — настороженно ответил парень. — А тебе?

— Тридцать три, — спокойно сообщил Йозе, продолжая осматривать гостя, как живой экспонат.

Всё в облике юноши — от манеры держаться до мельчайших черт лица — напоминало Йозе его самого. Более того, на шее у парня с левой стороны синело хорошо знакомое пятно, оставленное когда-то чьими-то губами.

Мысль о том, что этот парень — это он сам, только в возрасте семнадцати лет, казалась невероятной, но именно это пришло Йозе в голову. И такое было возможно только в одном случае: если бы Марушка каким-то образом отправила его из «родного» 1997-го на 15 лет вперёд, в конец 2012 года.

— Мы случайно не родственники? — с осторожным интересом спросил юноша, пытаясь найти рациональное объяснение поразительному сходству.

— Думаю, тест ДНК мог бы показать максимальную идентичность, — ответил Йозе, беря парня за плечи и развернув его спиной к себе. — Расскажи лучше, как ты сюда попал? У тебя был ключ? — спросил он, снова повернув его лицом к себе.

— Нет, ключей мне не давали, она сама открыла. Пригласила меня, сказала, что это её номер, и мы зашли вместе. А сейчас… вышла, пока я спал, наверное. Я сразу почувствовал, что что-то не так, но ей трудно было отказать — она была голой, прямо по этажу без одежды ходила, — с облегчением выложил всё юноша, уверенный, что этот последний факт служит его стопроцентным алиби.

— Кто она? — с жадным интересом спросил Йозе. — Где ты её встретил?

— Я вышел из номера, собирался на завтрак, а она стояла прямо напротив двери.

— Из какого номера? — спросил Йозе, желая подтвердить свои предположения.

— 231, второй этаж, — без колебаний ответил младший Йозе. — Я спросил, могу ли чем-то помочь, а она сказала: «Да, можешь. Пойдём ко мне». Мы поднялись на четвёртый этаж на лифте, прошли в этот сьют, выпили красного вина… остальное, думаю, вам не интересно. Ну, и вот я здесь. Кстати, вино ещё оставалось. Оно стояло вон там, — парень указал на пустую поверхность комода, — наверное, она его унесла.

— Как она выглядела?

— Ну… без одежды, это сразу бросается в глаза. Вот такая, — он показал высоту от пола до своего подбородка, — волосы как у хиппи, всё натуральное. Пахла чем-то… то ли цветами, то ли ягодами, — юноша замялся, не зная, стоит ли уточнять такие детали. — Сказала, что её зовут… имя такое… забыл.

— Марушка? — подсказал Йозе.

— Да, точно! Марушка! — парень кивнул, с облегчением узнав имя. — Извините, если бы я знал, что она ваша жена, ни за что бы с ней не пошёл. Я ведь только помочь хотел, думал, что с ней что-то случилось.

— С чего ты взял, что она моя жена?

— Ну, это ведь ваш номер, да? Вы её знаете… А кто тогда? — парень на мгновение запутался в своих мыслях, затем взглянул на Хану, сидевшую на полу с ошеломлённым видом. — Ладно, в любом случае, извините. Я, пожалуй, пойду. Меня там друзья ждут. Если через пять минут не выйду, начнут тревогу бить, ещё и полицию вызовут, — на всякий случай приврал младший Йозе. — Вот карманы, пустые. Футболка моя, я в ней пришёл.

— И куда ты сейчас собрался? — с лёгкой иронией спросил старший Йозе.

— Как куда? К себе в 231. Парни мои там ждут, говорю же. Мы вместе на экскурсию собираемся, — снова упомянул своих друзей младший Йозе, стремясь как можно скорее покинуть этот злополучный номер и избавиться от компании этих странных людей.

— А я думал, что Матей, Стефан и Горан без тебя уже с утра на водопады уехали.

— Нет, не уехали. У вас устаревшая информация. Планы поменялись, — с уверенным видом продолжал врать парень, настороженно отметив подозрительную осведомлённость своего старшего двойника.

— Так значит, сегодня 26 августа 1997 года, и ты сейчас в отеле «Адриатика», в номере на четвёртом этаже? — подытожил старший Йозе.

— К чему это вы клоните? — насторожился младший, чувствуя подвох в этом вопросе.

— Хочу убедиться, что ты ничего не путаешь, — задумчиво ответил старший Йозе. — По-моему, в нашем отеле только три этажа.

— А когда вы к себе в номер поднимаетесь, какую кнопку на лифте нажимаете? Не «четыре» разве? — спросил парень, всё больше удивляясь странностям этого господина.

— В этом доме — «четыре», всё верно… но это другой дом. Просто помню, что отель был трёхэтажный, и четвёртого этажа там не было, — задумчиво пояснил Йозе, вспоминая, что когда был в номере Ханы и Тары на третьем этаже, они с Ханой отметили, что выше номеров нет. А значит случайно упавший чужой купальник к ним на балкон не прилетит, чего нельзя было гарантировать в номере 231. — Так ведь, Хана? Или я что-то путаю? — обратился он к ничего не понимающей девушке.

Хана испуганно пожала плечами.

— Послушайте, мне, честно говоря, без разницы, на каком мы этаже, — занервничал младший Йозе. — Может, тут лофт или мансарда, а может, я просто не так запомнил. Просто выйдите на балкон и посмотрите, если это так важно. Ещё раз прошу прощения за неумышленное вторжение в ваши апартаменты, и разрешите откланяться.

Парень боком обошёл стоящего на его пути старшего Йозе и направился к двери.

— Или чердак, — глядя на потолок проговорил Йозе.

— Простите, что? — обернулся Йозе младший.

— Я говорю, лофт, мансарда или чердак — это практически одно и то же.

— Вы абсолютно правы, до свидания! Мадам, — Йозе младший кивнул Хане, которая смотрела на него с пола, продолжая пребывать в оцепенении.

Он уже сделал шаг в прихожую, когда занавески с шорохом распахнулись.

— Посмотри сюда, пожалуйста, — попросил Йозе, стоявший у окна с балконной дверью.

Парень замер, уставившись на расплывающиеся в снежной пелене огни. В первые мгновения ему казалось, что перед окнами номеров раздувают пену с вечеринки. Глаза искали привычный летний пейзаж с видом на море, но вместо этого он видел заснеженный зимний город.

— 24 декабря 2012 года, — провозгласил Йозе старший.

Йозе младший моргнул несколько раз, пытаясь осмыслить увиденное и увязать его с услышанными словами.

— Это голограмма? — Он подошёл к окну, уверенный, что вот-вот раскроет искусную иллюзию. Прислонив лицо к стеклу и сделав из ладони щиток, он сосредоточенно вглядывался в вечерний пейзаж за окном. Однако видимость обмана не исчезала, и тогда Йозе решился на крайний метод разоблачения. Он даже немного сожалел, что придётся разрушить такую реалистичную симуляцию. Повернув ручку балконной двери, он открыл её, будучи уверенным, что сейчас увидит шкаф с кабелями и транзисторами.

Дверь резко толкнуло сквозняком, и холодный снежный воздух врезался в лицо, перехватывая дыхание. Снег и город оказались настоящими. Внутри что-то сжалось от непонимания и тревоги. Казалось, время застыло, а мысли в голове превратились в ледяные кристаллы.

— Да ну… Как такое возможно?

Гипноз, ЛСД, похищение, кома — молодой Йозе в панике перебирал все возможные объяснения, пытаясь понять, почему сейчас за окном зима, а не конец лета, и как он оказался не там, где засыпал.

— У меня тоже есть, что тебе рассказать, и это связано с Марушкой. После того, как выслушаешь меня, тебе станет легче принять происходящее, — с пониманием произнёс старший Йозе.

Йозе младший с мольбой во взгляде посмотрел на Хану.

— Поверь мне, — она раскрыла ладонь, на которой лежал смартфон, — мне так же трудно осознать, что ты из 1997 года, как тебе принять, что сейчас 2012.

Глава 9. Джуз. Рождество

Джуз, как его решил называть Йозе-старший (от «джуниор Йозе»), сидел на диване, медленно осознавая новую реальность. Шок постепенно уступал место изумлению. Если его физическое перемещение в эту квартиру и вид за окном ещё можно было как-то объяснить — например, как часть сложного розыгрыша, — то смартфон с тачскрином и камерой, YouTube и весь остальной интернет, переставший быть чем-то скучным, громоздким и медленным, произвели на Джуза не менее сильное впечатление. Это стало для него самым убедительным доказательством того, что он действительно перескочил на 15 лет вперёд.

Хана наблюдала за изумлением Джуза сама при этом находясь под сильнейшим впечатлением.

Узнав, что машину времени ещё не изобрели и что вернуться в 1997 год не получится, Джуз начал обращать внимание на плюсы пребывания в 2012-м. Например, он мог посмотреть вторую и даже третью части фильма «Люди в чёрном», который в его 1997-м только вышел. Даже сама коробка с блю-рей-диском выглядела чем-то прогрессивным.

Видео в разрешении Full HD на ЖК-экране радовало необыкновенной чёткостью. Теперь Джуз куда лучше понимал переживания персонажа в момент, когда тот впервые попал в агентство, регулирующее деятельность инопланетян на Земле.

Для старшего Йозе решили оставить имя Йозе, но добавили несколько никнеймов для разнообразия: Слива, доктор Слива и просто доктор.

— Нам нужно продумать план твоей адаптации в новой среде, — сказала Хана немного оправившись от потрясения.

Йозе покосился на Хану.

— Когда я попал в 1997-й из 2024-го, ни о каком плане адаптации ты не думала.

— Время тогда было другое, — всплеснула руками Хана.

— Время всегда другое, — ворчливо заметил Йозе.

— Для начала нужно прикупить тебе одежду, — кажется, это был первый пункт плана Ханы. — В футболке и шортах зиму не проходишь.

— Одежда всегда актуальна, — радостно одобрил это предложение Джуз.

— Зачем покупать? — возразил Йозе. — У меня в шкафу полно одежды, которую я не ношу. В самый раз тебе будет, — с благодушным видом обратился он к Джузу. — Для адаптации будет лучше, если он начнёт носить одежду, которая по стилю ближе к его девяностым годам, а потом постепенно сможет перейти на современную.

Джуз уставился на Йозе с таким печальным упрёком, что тот еле сдержал смех. Хана хмыкнула.

— Да шутит он, не слушай его. Хотя… тебе же надо в чем-то дойти до торгового центра.

— Мне главное до дома добраться, — взволнованно проговорил Джуз, — родители, наверное, уже состарились без меня. Нужно срочно сообщить им, что я нашелся.

Йозе нахмурился, качнув головой: — Не думаю, что это хорошая идея. Они нас не теряли. Я ведь был здесь всё это время…

— Погодите-ка, — Джуз отчаянно что-то соображал, — получается, ты прибыл из своего времени в моё прошлое? И фактически жил здесь вместо меня? А что, если бы в тот день, когда ты очутился в отеле, я не пошел с Марушкой? Мы бы стали двумя совершенно одинаковыми Йозе – один настоящий, это, кстати, я, а другой подкидыш из будущего.

Йозе вытаращился на Джуза, не сразу найдя что ответить на такую наглость.

— В чем-то он прав, — вмешалась Хана, — это его временная линия. Перемещение в будущее не нарушает причинно-следственную связь – это всего лишь вопрос относительности времени, что не противоречит известным физическим законам. А вот перемещение в прошлое – это переход в параллельную плоскость мультиверса, механизм которого нам пока непонятен.

— И как мама отреагировала на тебя? — с горечью любопытствовал Джуз. — Неужели она не почувствовала подмену?

Йозе, конечно, и раньше задумывался над тем, куда подевался "он", который прожил в этом мире до 17 лет, и вот теперь этот "он" вдруг объявился, и ему нужны ответы.

— Возможно, и почувствовала, — развел руками старший, — ну, наверное, объяснила как-то себе эти ощущения: завершение переходного возраста, естественное развитие личности. А как ещё она могла это воспринять, сам подумай?

— …естественное развитие личности, — тоскливо повторил младший, и вдруг ощутил острое, щемящее чувство безвозвратной оторванности от всего знакомого и родного.

— И что дальше? — тихо, почти шепотом спросил он, жалостливо глядя на взрослых, которые обычно знают, как решать различные житейские вопросы.

— Это следующая часть плана твоей адаптации, — ободряюще улыбнулась Хана.

— Будешь жить здесь, — непринужденно объявил Йозе, — выделю тебе отдельную комнату. Сейчас там куча коробок с хламом, который я давно собирался увезти за город.

Хана поспешила поддержать парня:

— Конечно, не волнуйся. Лишний Йозе нам не помешает. Не знаю, как у твоего опекуна, — она лукаво подмигнула доктору, — но у меня найдется немало дел для тебя здесь. Обживешься, привыкнешь, а потом уже решишь, чем хочешь заниматься дальше. В любом времени можно найти дело по душе. А в твоем случае рядом – опытная версия тебя с бесценными советами.

— Я могу составить тебе не только план адаптации, но и план всей жизни, — усмехнулся доктор и добавил, — Правда, думаю, ты его не примешь. И правильно сделаешь. Но пару советов всё-таки дам — лишними не будут.

— Пока не представляю, как быть с документами, — продолжала размышлять вслух Хана, — но не сомневаюсь, что что-нибудь придумаем.

В глазах Йозе блеснула идея:

— Кажется, я знаю, к кому обратиться...

— Дай угадаю, — тут же отозвалась Хана, — у тебя есть аспирант, который виртуозно владеет Photoshop?

Йозе улыбнулся.

— Аспиранты найдутся, но ему нужны настоящие документы с записями во всех реестрах. Думаю, Франтишек смог бы такое организовать.

— Ну вот, кажется, ещё один вопрос решен! — обрадовалась Хана. — Ну что, гоу шопиться!

— Эй полегче, — Йозе развернул ладонь, обращаясь к Хане, — не дави так на него, может он хочет побыть дома, прибраться в новой комнате, почитать Докинза?

Джуз всмотрелся в непроницаемое лицо Йозе.

— Потом магазины закроются, — произнес он с удивлением.

— Идем идем, — весело подбодрила Хана, хватая его за руку. Она обратилась к Йозе. — Ты с нами?

— Так прогулялись уже сегодня. Нужно кое-что поделать. Сходите без меня.

— Как скажешь. — Хана улыбнулась.

Джуз затянул ремень на джинсах, оглядывая себя в зеркале, и остался доволен тем, как одежда старшего двойника смотрелась на нем. Они с Ханой вышли на заснеженную улицу.

— Он всегда такой? — спросил Джуз, покосившись назад.

— Серьезный? — уточнила Хана.

— Скучный. — пояснил он.

— Не знаю, тебе лучше знать. — Хана подавила смешок, уткнувшись в ворот свитера.

Поход по торговому центру превратился для юного пришельца из прошлого в настоящий праздник жизни. После сытного ужина на фуд-корте Джуз, завороженно бродил по просторным ярко освещенным коридорам и глазел на глянцевые витрины. Кругом царила предпраздничная суета. Хана методично сгребала с полок всё, что привлекало её внимание. Одежду брали без примерки, договорившись вернуть ненужное позже. Из магазина электроники выкатили тележку, до отказа загруженную коробками. Пришлось вызывать грузовое такси. Восторгу юноши не было предела.

Доктор Слива безмолвно наблюдал, как его квартира заполняется пакетами и коробками, пока наконец не сдержал любопытства:

— Телевизор зачем купили? Я всё равно не смотрю. Могли бы его Джузу в комнату поставить.

— Мы купили две PlayStation 3! Подключим каждую к своему телевизору, и сможем играть вдвоём по сети, — скороговоркой объяснил Джуз.

Йозе поднял подбородок и поводил головой, словно пытаясь избавиться от невидимого душного воротника.

— А какие игры есть? — спросил он, косясь на коробки с техникой.

Нетерпеливо шурша пакетами, Джуз выудил стопку ярких коробок.

— Вот эту попробуем для начала, — сунул он в руки Йозе блю-рей диск с игрой Uncharted 3. — Консультант её прям нахваливал. Говорит, все три части по пять раз прошёл. А раз у нас две приставки, можно играть в сети, создавать команду. Круто же? На вторую плойку игру скачаем из сетевого стора.

В Йозе зашевелились приятные воспоминания. В глазах мелькнул азарт. Он взял со стола резец эпохи неолита и одним движением разрезал скотч. Из вскрытой упаковки вырвался запах нового пластика и типографской краски.

— Придерживай.

— Тяну.

— Осторожно.

Доктор бережно поставил на стол чёрную лакированную игровую консоль, выглядящую, как футуристичный рояль в миниатюре.

— Вот она, PS3. Классика, шедевр дизайна. У меня когда-то такая была…

— Классика?! — расплываясь в улыбке повторил Джуз.

Хана наслаждалась произведенным эффектом:

— Вот вам и рождественские подарки!

Йозе замер, держа в руках соединительный шнур.

— Минутку, — пробормотал он себе под нос, выдвинул ящик стола и достал небольшой футляр для украшений. Он откинул крышку, на секунду задержал взгляд на содержимом, затем передал футляр Хане.

— А это тебе. Подарок на Рождество.

Затаив дыхание Хана осторожно приняла подарок. Лицо её застыло в изумлении, горящий взор впился во вставленный в бархатную подушечку неровно отлитый диск.

— Это что, медальон? — прошептала она, прижимая ладонь к груди.

— Золотой. Первый век до нашей эры. Когда-то принадлежал Клеопатре VII Филопатор. Той самой царице Египта из династии Птолемеев. Подарен ей Марком Антонием.

— Но как…

— Как он оказался у меня — это долгая история. Расскажу как нибудь. Теперь он твой.

Пока оба Йозе настраивали приставки, Хана украшала дом. Гирлянды, мишура и ёлочные игрушки появлялись повсюду, оживляя атмосферу жилища учёного. В углу она поставила искусственную ёлку, увешанную бантами из золотой ленты. В густых, припорошенных серебристым инеем ветках скрывались крошечные лампочки, которые плавно вспыхивали, мерцая, как тлеющие угли. Хана и сама светилась как новогодняя ёлочка.

Хлопнула пробка шампанского, золотистое вино вспенилось в богемском стекле. Йозе и Хана не могли налюбоваться друг другом, а Джуз изнемогал от нетерпения и рвался приступить к виртуальным баталиям. Игра затянулась до глубокой ночи. Юный Йозе цепко держал джойстик, и оторвать его от экрана оказалось задачей не из лёгких. Когда это всё же удалось, он ещё долго не мог прийти в себя от волнения. Пришлось накапать ему в стакан валерьянки, чтобы хоть немного успокоить. Потом он долго не мог заснуть пока наконец не провалился в неровный сон.

Через какое-то время сон Джуза внезапно оборвался. За окнами ещё царила ночь, было тихо. Часы на новеньком смартфоне показывали 4:32. Ему показалось, что в квартире кроме него ещё кто-то не спит. Он стал прислушиваться. Сначала никаких звуков он не уловил, но потом отчетливо услышал шаги и скрип половицы. Сон не возвращался, а мысль о том, что можно использовать раннее утреннее время для прохождения того самого момента игры, на котором его вчера заставили остановиться, становилась заманчивой.

Он включил телевизор и приставку, сразу же приглушив звук. Ярко-синий свет экрана ослепил полусонные глаза. Пока загружалась игра, Джуз решил выяснить, кто там встал и уже успел начать сегодняшний день. Он тихонько приоткрыл дверь, хотел было сказать «доброе утро» и… чуть не ахнул.

Джуз оторопел. Мгновение он просто смотрел, затем бесшумно прикрыл дверь, попятился назад, медленно сел на кровать, смущённо потёр лицо, потом лёг и поспешно натянул одеяло до самого носа. Он лежал обдумывая увиденное и старался не издавать никаких звуков, даже дышать старался не громко.

Там в соседней комнате он увидел сидящую на корточках перед ёлкой Хану. Она расставляла что-то на полу. «Она готовит сюрприз», — пришло ему в голову, и эта мысль взволновала его. Он радовался тому, что счастливым образом избежал неловкости, которую могло вызвать его несвоевременное появление. Очевидно, Хана не хотела бы, чтобы её увидели, раз она делала это в такую рань и точно не ждала его, потому что сидела там совершенно голая, хотя… на ногах у неё были кажется носки. Или ему так показалось… Он никак не мог выбросить из головы этот странный образ. Покоя не давало осознание того, что утро началось с таких сюрпризов. Играть уже не особо хотелось.

Перед внутренним взором Джуза всплывали и накладывались друг на друга зыбкие образы: Натан Дрейк, пробирающийся в лагерь противника; голая женщина в красной шапке деда мороза в витрине торгового центра; снег, идущий летом и оседающий на загорелые тела курортников…

Вдруг одна из картин обрела пугающую чёткость: в дверях показалась Хана. Она все ещё была без одежды. Её появление вырвало Джуза из дрёмы, как сеть выхватывает рыбу из спокойной воды. Он моментально очнулся, вгляделся в голый силуэт и тут же зажмурил глаза, делая вид, что он спит. Его тело напряглось, а разум отчаянно пытался понять, как реагировать на этот нежданный визит. Под подрагивающими веками забегала теплая рябь. Хана подошла ближе и остановилась прямо над его головой. Сквозь ресницы он видел торчащий перед его лицом кудрявый бугорок. Щеку обдало теплом её тела. Джуз продолжал притворяться спящим, хотя и догадывался, что выглядит это не очень убедительно.

Хана стояла молча, неподвижно, её дыхание заряжало тишину напряжением. Поддавшись непроизвольному импульсу Джуз перевернулся на бок, спиной к женщине. Он крепко обнял подушку и лежал не шевелясь, считая секунды пока она не уйдёт. Наконец он не выдержал и решил сделать вид, что просыпается. Джуз повернулся на спину, лениво потянулся и открыл один глаз. Никого. Он открыл оба глаза. Ханы в комнате не было.

Спать он уже не мог. Опустошенный он сидел на кровати, размышляя о предстоящем разговоре с Йозе и о том, стоит ли вообще об этом упоминать. «Пусть старший — это и есть он сам, возможно даже генетический анализ не покажет различия, — но это всё равно другой человек, со своим уникальным опытом, собственной нервной системой. Делить девушку? Нет, он точно сочтёт это недопустимым. Да и я бы никогда на такое не пошёл. Всё таки девушка — это не какие-то там джинсы.»

Рассвет наступил, в комнате становилось светлее. Послышались голоса Ханы и Йозе, потянулся аромат свежесваренного кофе.

Джуз оделся, взбил пальцами волосы и вышел из комнаты, так и не разобравшись со своими мыслями. Он сразу бросил взгляд на тот угол, где пару часов назад увидел Хану. Там под ёлкой стояли три подарка: серый холщёвый мешочек, затянутый шнуром; яркая коробка в подарочной упаковке, перевязанная тесьмой с пышным бантом и необычной формы бутылка, украшенная галстуком из мишуры. В голове Джуза мелькнула и сбилась какая-то мысль. Его вниманием завладел жизнерадостный голос Ханы:

— Доброе утро! Прекрасно! Все в сборе, — она разливала кофе по чашкам. — Так, мальчики, не могу больше притворяться, и терпение моё вот вот лопнет. Я уже знаю, что ночью приходил Санта и оставил под ёлочкой подарки для хороших детишек. Интересно что же он им приготовил?

Бодрый голос Ханы и запах кофе приманил и хозяина квартиры. Он успел побриться и благоухал туалетной водой, которую купили накануне.

— Ребята, ну это уже слишком, — добродушно сетовал доктор Слива, — мы ещё половину вчерашних подарков не распаковали. Ну, реально, народ, дайте вкусом то насладиться, того что уже есть. Куда же ещё то? А я где столько подарков возьму? Я всё таки не Марк Антоний.

Хана изучающе вгляделась в лицо Йозе, потом посмотрела на Джуза, отвела взгляд и с недопониманием куда-то уставилась. Как бы ни был Джуз сбит с толку ночной выходкой Ханы, ему захотелось ей подыграть и порадовать её интересом к сюрпризам, которые она так старательно готовила, тем более, что интерес этот действительно был, да ещё какой.

— А я могу принимать и наслаждаться подарками бесконечно. Давайте открывать уже! — улыбаясь и морща нос предложил Джуз.

— Да я что… я только за! — смущенно поддержал Слива.

Хана ещё раз, с подозрением оглядела мужчин и с прежней бодростью в голосе скомандовала:

— Бегом к ёлке!

Хана стояла посередине, а слева и справа от неё возвышались два Йозе. Все трое смотрели вниз, разглядывая дары Санты с высоты своего роста. Все чего-то ждали друг от друга.

Джузу очень хотелось избавиться от возникшей ночью неловкости, кроме того он ощущал за собой моральное право, которое помогло ему проявить инициативу.

— А можно мне это? — он решительно пронзил воздух пальцем и указал на бутылку.

Вопрос Джуза был обращен больше к Хане, но и на Сливу младший поглядывал вопросительно.

«У неё мог быть какой-то план относительно распределения подарков. И возможно эта бутылка предназначалась старшему. Или доктор успел положить на неё глаз. Уступлю если попросит. Но с условием, тут же открыть и угостить. Да, планы она любит, это мы поняли. Но, похоже делать сюрпризы она любит не меньше. Вообще доктору с ней повезло…блин, и здесь он успел оттянуть у меня лакомый кусочек моей личной жизни. А мне вообще, что остаётся? Ладно, игры же есть, грех жаловаться…» — такие мысли пронеслись в голове юноши в те пару секунд, пока Хана и Йозе мялись с ответом.

— Да, конечно, можно! Бери бери, чего спрашиваешь? — одновременно, охотно и весело согласились Хана и Йозе.

А когда распробуем? — добавил старший, с несколько отстраненной улыбкой, и тут же обратился к Хане:

— Теперь ты. Выбирай.

Хана уже давно сделала выбор и, кажется, только и ждала того, что ей предложат его озвучить.

— А я это возьму, если вы не против.

Она присела, приподняла коробку в блестящей упаковке с бантом и довольно крякнула:

— Ого, тяжеленькая.

Йозе убедился, что на оставшийся подарок никто не претендует и сдержанно уточнил:

— Значит мешочек никто не хочет забрать?

Хана, сидевшая на корточках, приподняла мешок, взвесила его в руке и со стуком опустила на пол. Её улыбка растянулась вместе с отвисшей челюстью. Она медленно повернула лицо к Йозе.

— Это точно твоё. Он ещё тяжелее, чем эта коробка.

Джуз смотрел на сидящую под ёлкой Хану, ловил её интонации, наблюдал за движениями и не мог сдержать набегающие мысли:

«Сейчас она совершенно другой человек. Не то что ночью. Прям не узнать. Надо же как легко и естественно у нее все получается. Всё таки повезло с ней доктору. Надеюсь не слишком часто будет голышом блуждать. А если бы я позавчера в отеле с восемнадцатилетней с ней познакомился? Не очень то жаждал. Кто же знал что из неё такая хорошая тётенька получится. А ему она прямо на голову упала.»

Хана поставила свою коробку на письменный стол. Сегодня стол доктора был чист, потому что вчера Йозе прибрался на нём опасаясь, что новые жильцы рассыпят чипсы на документы или начнут забивать гвозди редчайшими артефактами.

Почти не глядя, Хана протянула руку к полке, взяла оттуда кусок вулканического стекла и разрезала тесьму на коробке.

— Этому резцу около семи тысяч лет. Неолит. Раскопки в Чаталхеюк. Турция. — дал небольшую справку Йозе и положил обсидиан на место. — Я его специально сюда убрал, чтобы никто не трогал.

— А ну извини, я просто видела, что ты им коробки вскрываешь. Думала так и надо, — с невинным видом ответила Хана.

Йозе вздохнул.

— Так не надо. Я просто торопился вчера.

— Прикинь, я тоже…

Хана не договорила. Она уже сняла блестящую пленку, раскрыла картонную коробку и обнаружила там деревянный ящичек. Когда она сняла с него крышку, увидела, что ящик заполнен какими-то мутными неровными камешками. Некоторые камни были более-менее прозрачными и светлыми, некоторые темнее, но все были какими-то кривыми, бесформенными, как будто проросшими. Она взяла один, поднесла ко рту и лизнула его кончиком языка, затем попробовала прикусить.

— Я почему-то подумала это конфеты, — смущенно засмеялась она, — Необычно… очень необычно.

Она взяла горсть и с завороженной улыбкой высыпала обратно. Йозе с удивлением наблюдал за Ханой. Удивляло его не то, что она приняла камни за конфеты, а то, что она была не в курсе того, что сама вчера накупила. «Впрочем, — рассуждал Йозе, — если, как они рассказывают, покупки делались «не глядя», то ничего удивительного в том, что она перепутала конфеты с декоративным грунтом».

— Кажется я нашла себе дело по душе, — в голосе Ханы звучала благодарность, — займусь флористикой и ландшафтным дизайном. Спасибо огромное!

— Да мне то за что? — не переставая удивляться манерам девушки, отвечал Йозе, — В первую очередь тебе спасибо! И мы все очень признательны за все эти вещи, и, главное, за эти незабываемые моменты.

Йозе взял из-под ёлки свой подарок и положил его на стол рядом с коробкой Ханы. По виду мешка, весу и тихому позвякиванию это был комплект мебельной фурнитуры или крепежа. «Неужели она задумала обновить интерьер» — в голове доктора мелькнула догадка, которая ему самому показалась какой-то нелепой.

Хана с огромным интересом следила за Йозе и ждала, когда он покажет свой подарок. Йозе развязал узел, раскрыл мешок и сунул в него руку. Внутри что-то звякнуло. Он мгновенно изменился в лице: застыл и побледнел. Хана испуганно потянула шею к мешку.

— Что там? — спросила она приглушенным голосом.

— Когда ты успела? — почти шепотом ответил вопросом Йозе.

— Что успела?

Хана смотрела на Йозе в полном недоумении. Тот тоже находился в крайней растерянности.

— Ты купила коллекционное золото? Сколько биткоинов вывела? — механически спрашивал Йозе, понимая, что это не самая лучшая реакция на её подарок, но даже изобразить улыбку он сейчас не мог.

— О чем ты говоришь?

Хана потянулась к мешку, но Йозе сам стал выкладывать на стол неровные желтые диски разных размеров, с профилями каких-то людей в лавровых венках, изображениями животных и мифологических существ.

— Да, очень похоже на золото, — растерянно бормотал доктор, — Если это так, в таких изделиях его содержание может быть даже выше, чем в оригиналах, но это не оригиналы, а современные копии древних монет. Это видно по тому, что метал недавно отлит и чеканка ещё совсем свежая. Но всё равно, хранить их вот так в мешке — это как-то по жлобски. Нужны специальные ювелирные футляры.

— Стоп. Хватит говорить ерунду... — Хана запустила пальцы в волосы и громко выдохнула, свернув губы в трубочку.

— Но так на них могут появляться дефекты…

Хана перебила его:

— Нет, ты серьезно? Я не выводила никакие биткоины и не покупала эти монеты. Это не мой подарок!

Йозе и Хана уставились друг на друга с вытянутыми лицами.

— А где Джуз?

Джуза обнаружили на кухне в наушниках. Он уже открыл подаренную бутылку, разлил вино по бокалам и копался в настройках смартфона, пытаясь вывести звук через блютуз. Взгляд Йозе остановился на сосуде с рубиново красной жидкостью. Теперь на ней не было пышного украшения из мишуры. Джуз снял его, когда наполнял бокалы и оказалось, что это не просто красивая бутылка, а хрустальный графин с серебряной оковкой на горлышке. Йозе не мог оторвать взгляд от необычного сосуда, по телу побежали мурашки. Этот графин был очень похож на тот, что он видел пятнадцать лет назад в домике Марушки. Йозе начал осознавать почему он почувствовал дежавю, когда они выбирали подарки.

— Ты что-нибудь знаешь об этих подарках? — строго глядя на Джуза спросил доктор.

Джуз замешкался, глядя на Хану. Девушка смотрела на него растерянными глазами и как-будто кивнула ему, выпрашивая честный ответ. Джуз развел руками, вздохнул и потянулся к бокалу.

— Давайте сначала выпьем…

— Нет! — отрезал Йозе выбросив ладонь вперёд.

— Почему? — опешил Джуз.

— Это не простое вино. Оно вызывает замедление. Его нельзя пить без травы.

— Какой травы? — настороженно спросила Хана.

— Кат кажется. Не важно. Здесь такой нет. — отчеканивал Йозе.

— Да можно. Ничего не будет, это хорошее вино, — начиная улыбаться, успокаивал доктора Джуз, — я пил такое позавчера с Марушкой. Оно очень классное.

— Сказал человек, который проспал пятнадцать лет, — с самым серьёзным видом парировал доктор.

— Уверен, что это не так работает, — весело отвечал Джуз — вино тут ни при чём.

— И зная о том, что таким же вином тебя угощала Марушка, ты до сих пор молчал? — продолжал допытываться Йозе. — Тебе не показалось странным, что эта бутылка стоит у нас под ёлкой?

— Во-первых, я только потом понял, что это то же самое вино, когда снял эти блёстки. Честно говоря, когда я утром увидел подарки, мне сразу захотелось что-то вспомнить, но потом я отвлёкся и потерял эту мысль.

— А во-вторых?

— Во-вторых, откуда мне знать, что это вино было где-то там в лесу, в погребе, о котором ты рассказывал. Может она его в дьюти-фри покупала.

— Понятно, — принял объяснение Джуза доктор.

— А в-третьих… — продолжал Джуз.

— Ещё и в-третьих есть?

Джуз ещё раз взглянул на Хану и снова увидел в её лице лишь желание услышать правду.

— Ну… наверное, лучше сейчас всё прояснить… — тянул с ответом Джуз.

— Да говори уже, что прояснить? — не выдержала Хана.

— Окей… — Джуз бросил косой взгляд на Йозе и нерешительно поднял глаза на девушку. — Я видел кто положил подарки.

Хана и Йозе замерли и полностью обратились во внимание.

— Я не спал, когда ты заходила в комнату… Ну после того, как положила подарки под ёлку. Рано утром. Это случайно получилось. Я проснулся и не мог уснуть. Думал, что кто-то уже встал…

Хана вытаращилась на Джуза, а Йозе, прищурив глаза, сверлил взглядом висок Ханы.

— Ты бредишь что ли? — провалившимся голосом спросила Хана. Она испуганно посмотрела на Йозе. — Ему сон приснился?

Йозе перестал пялиться на Хану и уставился в размытую пустоту.

— Она была здесь… — произнёс он едва слышно.

— Кто? — вкрадчиво спросил Джуз, тихо радуясь тому, что выданный им секрет, кажется никому не навредит, разве что, вызовет небольшое волнение у доктора.

— Марушка? — догадалась Хана.

— Да, — ответил Йозе, продолжая глазеть в никуда.

Джуз переваривал услышанное и никак не мог понять, с чего они решили, что это была Марушка, когда он сам лично видел, что это была Хана.

«Хотя, стоп!» — только сейчас до Джуза стало доходить, что в темноте он не мог как следует разглядеть лица Ханы, он и не пытался разглядеть её лица, потому что ему и так было понятно, что это она — какая ещё женщина могла ходить по квартире среди ночи, если из женщин в доме была только Хана. Кроме того, его внимание вспышкой выхватило из темноты лишь силуэт обнажённого тела, не разбирая детали. А потом он и вовсе зажмурил глаза и приоткрыл их лишь на мгновенье, когда Хана стояла рядом с ним, и тогда он мог видеть только те курчавые волосы у неё под животом. «Она и не говорила со мной» — то есть голоса её он тоже не слышал.

— Но как она могла попасть сюда? — всё ещё не принимая до конца догадку Йозе, спросил Джуз.

Доктор вышел из оцепенения и перевёл осмысленный взгляд на Джуза.

— Как, как — через чердак. Сам то ты как сюда попал?

— Ты точно видел меня? — дёрнула губами Хана.

— Я не мог видеть лица…, — начал оправдываться Джуз, — ты, ну то есть она, сидела спиной, там под ёлкой, — он качнул рукой показывая на стену, за которой стояла ёлка. — А потом я старался не смотреть. Голая же, не удобно получается…

У Ханы округлились глаза.

— Голая? — изумленно переспросила она.

— Она всегда голая ходит, — спокойно пояснил Йозе.

— Но я-то не хожу всегда голая, — хмыкнув возмутилась Хана. — А волосы, причёска, всё такое же как у меня?

— У Марушки длинные, спутанные такие волосы были, — вспоминал Джуз, — там в отеле.

— Ну! — нетерпеливо вставила Хана, — а у меня какие? — она дотронулась до кончиков своих коротких светлых с мелировкой волос, уложенных в красивую причёску.

— Ночью я особо не смотрел на голову, — как будто только сейчас осознавая это сказал Джуз. — Может они у нее вперёд висели.

— А куда ты смотрел? — продолжала наседать Хана.

— На спину…

— На жопу ты смотрел, а не на спину! — Чувствуя себя победительницей воскликнула она.

— На ногах, кажется, то ли носки, то ли обувь была.

— Ботинки, возможно, — подтвердил старший.

— Ну, главное – ноги не мерзнут. Это же так естественно, — качала головой девушка. — Дальше то, дальше что было? Говоришь в комнату зашла. Итак, я зашла к тебе в комнату голая, и?

— А дальше я притворился, что сплю. Ты просто молча стояла около кровати, как приведение, жутковато знаешь ли. Ну то есть она, конечно, — смущённо поправился Джуз. — Кстати, я и тогда лица не видел, только волоски такие кудрявые над пирожком. Довольно пушистая шерстка. Но я не мог смотреть. Я же типа спал. Ну вот – постояла постояла и вышла. Просто пропала куда-то.

Хана схватила своё лицо руками и загребла волосы.

— Господи! Мужики, ну почему вы бываете такими идиотами! Ты всё это время думал, что это я приходила к тебе голая!? — Хана мотала головой, треся волосами, продолжая закрывать лицо. — И, конечно, ты не видел лица, ты не видел волос на голове, но кудряшки в интимной зоне «случайно», — Хана изобразила жестом кавычки, — заметил.

— А мне ты не собирался об этом рассказать? — озадаченно спросил Йозе.

— Да я как раз думал над этим, не знал с чего начать, — с облегчением выговорился Джуз, — хух, хорошо, что разобрались.

— Интересно, — качнул головой доктор Слива.

— А чего ты ожидал от него? — Хана была сильно взбудоражена рассказом Джуза и голос её звучал очень эмоционально, — он поступает так, как сделал бы ты на его месте!

Йозе потупился. Хана оглядела мужчин и выдохнула с улыбкой.

— Ладно, что мы прицепились к ребёнку, мало на него всего свалилось что ли?

— Да, братец, ты извини. Как ты вообще? — Заботливо спросил старший.

Джуз всё больше расплывался в улыбке и уже начинал сиять от какого-то неясного пока восторга.

— Я вообще норм. Всё супер! Правда.

— Ну вот и прекрасно! И раз уж мы тут решаем недоразумения, давайте расставим точки над «i». — Хана задрала футболку и приспустила лосины. — Вот, чтобы ни у кого не оставалось сомнений.

— Да зачем…. — начал было Йозе, но махнул рукой и обратился к Джузу. — Сейчас 2012-й, парень.

Пораженный неожиданностью Джуз прилип глазами к обнажившейся правде.

— Точки над «π», — произнёс он с завороженной улыбкой.

— Дурак! — Хана захохотала. — Ой ну и дурачина!

Джуз подхватил смех и кивнул на бокалы:

— Конец 2012-го. Что серьёзно? Вы не будете пить вино? Кстати, это не то, что было позавчера, оно гораздо лучше! — растягивая слова от удовольствия отрекомендовал он. — Можно я вас обниму!

Он распростёр руки, обнял Хану и постоял, прижавшись к ней. Потом тепло обнял себя старшего. Глаза его сияли энергией и счастьем и всё лицо будто налилось особенной красотой.

— Ты уже попробовал что-ли? — С подозрением спросил доктор.

— Да, — не разжимая зубов, с улыбкой выдавил Джуз. — Включите музыку, пожалуйста. Дыч, дыч, дыч, дыч… Сейчас, пойду сам включу.

Пританцовывая на ходу и отбивая бит ртом, Джуз направился к аудиосистеме.

— Не похоже, что оно замедляет, — продолжая посмеиваться отметила Хана.

Йозе задумчиво смотрел на бокалы. Из салона по прежнему доносились звуки бочек издаваемые Джузом.

— Помоги ему музыку включить. Наверное, разобраться не может, — попросил Йозе.

— А какую он слушает сейчас?

— Включи ему колбасу.

— Ща я ему поставлю дыч, дыч, дыч этого года.

Хана ушла помогать Джузу, а Йозе раздумывал над тем, почему одно вино может вызывать такие разные реакции в нем самом. От возраста ли это зависит или от настроения? В любом случае Йозе решил принять совсем немного и заранее настроиться на энергичное состояние.

Хана вернулась на кухню под звуки многообещающего интро.

— С Рождеством!

— С Рождеством!

Она поднесла бокал к губам, её глаза широко раскрылись от любопытства. Осторожно попробовав вино, Хана на мгновение смутилась неожиданным вкусом. Но вскоре её лицо расслабилось, и она испытала какое-то незнакомое доселе наслаждение. Сделав ещё один, на этот раз большой глоток, она замерла, словно открыв для себя нечто новое, и с восхищением прошептала:

— Это экстаз какой-то!

Хана приблизилась к доктору. Йозе поймал её губы. Вкус поцелуя с вином пустил по его телу волну эйфории.

— Ты попробуешь? — спросила она с любовью глядя ему в глаза. — Не беспокойся, я тебя вытащу из замедления.

— Можно немного. Я почти уверен, что его не будет.

— Почти? — улыбнулась Хана.

— Там есть банка с кофе, — Йозе показал на кухонный шкаф, — если что, залей в неё кипяток и дай мне отхлебнуть. Ну или подождите лет пятнадцать пока я не вернусь.

— Ничего мы ждать не будем. Живём сейчас! — Её голос звучал, как дыхание самой жизни.

Сладковатый поцелуй Ханы с нотками переспелых ягод и питайи развеял все его сомнения. Он спокойно сделал глоток и с наслаждением предался послевкусию.

Через несколько минут Йозе ощутил плавно нарастающий душевный подъём. Ему казалось, что источник этих изменений находится не внутри него, а где-то снаружи. Подняв взгляд на потолок, он неясно различил там энергетическое кольцо. Оно будто притягивало его вверх, ослабляя земное притяжение.

Йозе снова и снова пытался рассмотреть это явление, но кольцо каждый раз ускользало, оставляя лишь ощущение своего присутствия. Это странное видение нисколько не тревожило его; напротив, оно словно создавало под собой энергетический столб, в котором он теперь находился. Кольцо следовало за ним, а пребывание в его поле дарило ощущение лёгкости и комфорта. Погружённый в эти новые ощущения, Йозе почувствовал, как его тело начинает жаждать движения.

— А что это за песня играла знакомая? Та самая в начале? — спросил он.

Хана задумалась, оставаясь в своём тихом блаженстве.

— Это «Rattle», — сказала она. — Bingo Players, кажется. Сейчас в клубах её постоянно крутят.

— Может, потом ещё раз включим?

— Конечно включим, милый. Она нам всем нравится, правда? А что ты там всё наверх смотришь?

— Да нет, так… Будто тянет наверх. Чувство какое-то лёгкое. — Йозе потянулся, слегка запрокинув голову, и долго и с наслаждением выдохнул.

Слова Ханы звучали, как музыка для сердца:

— Это из-за снега. Свет падает, как снежинки, медленно плавно опускается, поэтому нам кажется, что мы летим.

— Свет? — переспросил Йозе.

Брови на его расслабленном лбу слегка приподнялись в удивленную дугу.

— Да, свет, — с радостью объяснила она. — Фотоны собираются в хлопья и медленно оседают. Смотри, там на подоконнике даже горка получилась, как будто клубок зажжённой гирлянды лежит, только провода не видно.

— Фотоны же быстро должны падать, — с полной безмятежностью предположил Йозе. — Может, это что-то другое?

— Конечно, фотоны, — уверенно пояснила она. — Просто они здесь необычные. Они здесь двигаются спокойно.

— Это спокойные фотоны?

— Да, милый, именно так!

— Спокойные, тихие фотоны, — повторил он, радуясь за свет.

— Они любят такое движение и передают нам свою энергию, поэтому нам так хорошо. Но ты не думай об этом, милый. Хочешь кофе? Обычный, не крепкий.

— Можно немного. А тебе нормально сейчас готовить? Может, не хочешь возиться? Мне и так хорошо.

— Нет, любовь моя, мне не трудно. Наоборот, мне сейчас хочется что-нибудь заварить. Я сделаю с удовольствием. А ты музыку хотел, кажется?

— Да, очень хочу. Я, наверное, потанцую с Джузом. А ты потом присоединишься? После кофе?

— Обязательно. Я уже, честно говоря, танцую — только мысленно. Но если начну, могу и не остановиться. Сначала сделаю кофе, а потом приду к вам.

— Отлично. Если что-то нужно, сразу скажи, хорошо?

— Да, милый, конечно. Ты тоже говори, если что понадобится.

Йозе собрался выйти, но Хана неожиданно схватила его за руку.

— Ой… подожди. Мне показалось, что я от пола отрываюсь. А что с гравитацией вообще?

Йозе крепко взял руку Ханы, обнял её за талию и склонился, чтобы заглянуть под ноги.

— Вроде стоим. Ты нормально?

— Да, кажется, держусь. С непривычки, наверное, — она удивлённо оглядела предметы, чтобы убедиться, что всё осталось на своих местах. Затем взглянула на Йозе и затряслась тихим ошеломлённым смехом.

— А прикинь, если гравитацию отключить, мы будем по квартире летать и шарики с кофе ртом ловить, — представил Йозе и попытался поймать ртом жидкий шарик.

Он поймал губами мочку уха Ханы, отпустил её, а потом долго шевелил ртом, как будто в нём что-то осталось.

— Так кофе не закипит без гравитации.

— Да?

Когда Йозе увидел Джуза, ему показалось, будто в парня вставили электромотор. Однако стоило ему самому начать двигаться, как он тут же подхватил ритм и стал выделывать не менее сложные и энергичные движения, которые раньше казались невозможными. Тела как будто прыгали на упругих басах, ноги порхали так стремительно и легко, что казались невесомыми. Вскоре к ним присоединилась Хана. Её появление вывело празднование на новый уровень. Три тела без устали месили сгустившееся пространство. Электронный басомёт лупил по разогретым ягодицам. Шел третий час квартирного рейва.

Йо! Давайте Тару пригласим. Помните её? — крикнула Хана обоим Йозе.

Приложение 1. Райское место

Этот отрывок писания был найден в древнем монастыре и по ряду признаков, в том числе спектральному анализу, датируется XVI веком. Наибольшую загадку представляют слова и понятия, которые невозможно было знать в ту эпоху. Экспертиза подтверждает, что текст не подвергался изменениям в последующие времена, порождая вопросы о его происхождении и источнике знаний. Для удобства чтения единицы измерения переведены в метрическую систему.

***

Это место, где человека легчайшая жизнь ожидает. Добро там повсюду.

Там женщины высоки и блаженны. Шутя приникают телом.

У них по бёдрам золотистый пух проступает и по изгибам долгим ширь колышется. Когда они сидят на двухколёсном коне, ляжки висят, как мехи с оливковым маслом. Бока тугие и вздетые.

Голени у них как яблоки. Некоторые широки как кувшины, там и мослы под стать.

Седалища всякие бывают, от больших арбузных половин, что и в персты не ухватишь, до сладких дынь. И со стегном всё так ладно скроено, очам услада.

Животы есть и добрые, и затянутые. И те и те подобранные.

Есть к тому же жены весьма крупные и рослые, метров до двух. Такие весом под 150 кг, и брюхо у них - округлость выразительная, внушительно выпуклая от грудей до низа и ворсистая. Спины у таких в великие зады всажены, и от чресла плетясь поросль всходит. Да бедро от зада так широко зачинается, что и к колену немалой толщиной примыкает. А само колено твёрдое и бугристое, как ядрёный клубень.

Те великанши до ласк охочие, станом довлеют. Им не скажи, что дышать не полно, что по воле томишься, только обожмут позабористее да уста запечатают. А дождись пока они по нужде пойдут, тогда и в дверь. И одежды оставь, другими одарят, зато плечи лёгкие.

Аже явишься на пляж, иные, что дивились на тебя с бара или с лежака, скоро пойдут за тобой к воде и будут стараться тронуть тебя рукой или ногой. Коли она тебя задела, то быть тебе с ней нынче. Она скажет: "ты мой".

Она может отогнать других женщин, но если не станет, то другие тоже могут задеть тебя рукой или ногой, тогда все будут с тобой. Если кажется, что женщин не в меру, надо прильнуть к одной по своему избранию и шепнуть на ухо, чтобы другие отстали. Оставь только тех, кого пожелаешь.

Женщины введут тебя в свои покои. Комнаты просторные и убранство опрятное. Хайтек дизайн. Каким бы привольным не было ложе, матрас всегда сплошной.

Если вздумаешь на природе гулять, спроси любую женщину и она скажет куда хочет повести. Или ты сам можешь сообщить куда хочешь идти.

Они наденут дорожные платья, ботинки, возьмут кушанье в ранце и палатку, коли в лесу заночевать понадобится.

Палатку, одеяла и еду несут могучие жёны. Они выносливы и сильны как лошади и могут обильно потеть. На закате женщины расставят шатёр, в котором будете вдвоём или вчетвером.

Они подадут походную трапезу. Запекут шашлык. Попотчуют питьём. Будут голосом петь и на дуде играть. Говорить про птиц, про растения, про зверей. Слова тех женщин - музыка для ушей. О разном ведают и сказом занимают.

Как доберётесь до большака, другие привезут довольствие и могут доставить к гостиному дому. Это может быть и бунгало.

Каждой женщине по силам изготовить салат. Кто не умеет собирать оливье или шубу, могут варить лапшу, вялить рыбу или стряпать другие блюда. Хороши солёные грузди и бараний бок.

Когда ты в обуви женщина не может сказать тебе "ты мой", чтобы ты был с ней. Но они могут слать знамения и влечь тебя. Ты можешь сам сказать ей: "я тут подумываю". Тогда она будет ухаживать и вечером ты будешь с ней.

Женщина покажет тебе свои бусы, поделки, волосы. Хвали её и вдыхай.

Утром жена разбудит тёплым ртом и жаренным кофе. Смочит губы соками фруктовыми. Покажет, что сама не видит. Благодари её и вкушай.

Выйди к морю в коротких одеждах, труси по мягкой тропе. Женщины будут спешить. Не гонись за ними. У них ноги скорые и живот лёгкий. Если хочешь рядом быть, скажи: "обождите". Они пойдут твоим шагом.

После бёга направляйтесь в трактир с джакузи. Там будет массаж.

Пробуй новые блюда. Вкушай помалу.

Поиграй в карты или в гольф. В волейбол, в баскетбол, в теннис женщин не одолеть, а в футбол можно. Досуг в удовольствие.

Со снежных вершин можно сходить на доске или на двух. Зайцем петляй, а не то унесёт.

По морю следуй на доске за судном держа бечеву. Там скажут, где найти летающих баб. Они обвяжут тебя вожжами и в птичью высь на полотнище поднимут. Дивись и уповай.

В банях женщина тебя разденет и будет умащивать бальзамом. Будет вежливо мять часа два кряду. Потом дадут чай и покоиться в тихой мелодии.

Всякого кто в познании преисполнился и невидимое узрел, ожидают дары дивные и края райские и счёту им немерено.