Маньяк

Глава 1

В первый раз он сделал это, когда ему исполнилось семнадцать. С тех пор прошло десять лет, и он не переставал удивляться, как его до сих пор не поймали. Нужно было остановиться.

Нужно, но невозможно.

Наступил очередной вечер. Его время.

Он посмотрел на себя в зеркало перед выходом, как делал всегда — на удачу. С внешностью повезло — идеальный микс хорошего и плохого мальчика. Достаточно хорошего, чтобы внушать чувство безопасности. Достаточно плохого, чтобы возбуждать интерес.

Перед выходом провёл рукой по стене коридора, легко цепляя пальцами трофеи. Резинки для волос — старые тряпочные и новые пластиковые пружинки, брелки, цепочки с дурацкими кулонами. Вот наушники Сваровски, что он снял с шеи одной сноубордистки, вот — маленькая золотая лягушка с изумрудными глазками — одной хорошей девочке родители подарили. Всего семьдесят два трофея, и у каждого — своя история. Предметная летопись его жизни.

Открыл ящик комода, наугад выбрал паспорт. Грубая подделка, любой, кто внимательно изучит, поймёт это. За десять лет ни одна внимательно не изучила. Раскрыл. На глянцевой странице был квадратик с его двадцатилетним лицом и имя: Высоцкий Алексей Олегович. Место рождения: гор. Москва. Если попадётся интеллектуалка, скажет: «прямо как певец Высоцкий», а он тогда откроет страницу с пропиской на Таганке, и разговор потечёт уже сам собой. Если попадётся провинциалка, то скажет: «ух ты, настоящий Москвич», и он тогда откроет страницу с пропиской на Таганке, и разговор потечёт с удвоенной силой.

Apple Watch на руке прожужжали напоминанием — слишком много сидел, нужно размяться. Чтобы замкнуть все кольца придётся погулять подольше, оттянуть удовольствие. Он хорошо знал себя: от этого эмоции станут лишь ярче. Пора.

Накинул кожаную куртку поверх толстовки — в городе стояла пусть ранняя, но осень, а он с детства легко простужался.

Её он увидел в витрине книжного магазина. Листала нового Пелевина, задумчиво морщила нос. Интеллектуалка. Оставалось надеяться, что попадётся. Даже у него бывали осечки, редко, но бывали. Портили настроение на несколько недель, мучали его мыслями о собственном ничтожестве. Тем слаще были следующие за ними победы.

Толкнул дверь. Приветственно прозвенел колокольчик, изнутри дохнуло теплом, запахом типографской краски и особой тишиной, свойственной всем книжным и библиотекам. Медленно направился к цели, остановился только чтобы захватить «Гордость и предубеждение» с полки, обозначенной розовым цветом и курсивной надписью «Женский Взгляд».

— Извините…

Обернулась, увидела книгу в руках, взгляд сразу смягчился.

— Вы не поможете с выбором? Ищу подарок для младшей сестры, вот взял с полки «Женский Взгляд», и подумал, что как раз женский взгляд мне бы и не помешал.

Рассмеялась. История про сестру сработала как всегда безотказно. Несколько общих фраз, щепотка юмора, и вот она уже посмотрела с интересом, уже начала спрашивать себя, не станет ли это началом красивого романа, уже начала надеяться, что книга для сестры — лишь предлог.

Теперь был смысл уйти. Вежливо попрощаться и исчезнуть. Так, чтобы поверила. Потом вернуться, догнать.

— Не смог уйти, представляете.

Чуть сконфуженно улыбнуться. Увидеть как вспыхивают от радости её глаза.

Он купил ей горячий кофе с сиропом. Слушал её рассказ о себе. Наблюдал как она аккуратно пьет. Губы у неё изящные, никаких современных штучек, даже светлые брови не подведены отвратительным карандашом, естественная юная красота. Чистое лицо, из макияжа только тушь, подчёркивает доверчивый взгляд светлых глаз. Наверное, она из хорошей семьи.

Поправил ей шарф, спросил не холодно ли, согрел тонкие пальцы своим дыханием.

— Ты мне доверяешь?

Конечно «да». Ответом всегда было «да», и это уже становилось скучным. Нужно было придумать другой вопрос, но уж очень ему нравилась эта часть. Увлечь жертву в тёмный переулок, заранее вычисленную подворотню, и там, в темноте, поцеловать, почувствовать её трепет, восторг или страсть. В этот раз был трепет, как он и предполагал. Огромные глаза смотрели на него из темноты, освещённой лишь отблеском фонаря с бульвара, да проблесками фар проезжающих мимо машин.

— Испугалась?

Рассмеялась, трогательно спрятала лицо в его шею, прерывистое дыхание пощекотало кожу, вызвало прилив неуместного возбуждения. Он здесь не для этого.

— Да ладно тебе, я же не маньяк.

И снова на освещённую улицу, обнять крепче, сказать, что она необыкновенная. Подхватить и покрутить в осеннем воздухе, так, чтобы она задохнулась от восторга, так, чтобы прохожие смотрели с умилением, чтобы всё это было похоже на кино.

Часы на руке прожужжали — все кольца активности закрылись, можно было заканчивать с прогулкой. И отлично — они уже почти пришли.

У неё зазвонил телефон — таким как она обычно звонили в вечернее время. О таких как она беспокоились. Торопливо взяла трубку, стараясь, чтобы он не видел, кто высветился на экране, даже чуть отошла, чтобы он не слышал, как она врёт, что гуляет с подружкой.

Это было даже слишком легко, но он был не против, он не искал сложностей.

Ключи снятой им на сутки квартиры призывно оттягивали карман. Он нащупал их рукой, чтобы убедиться, что они действительно там, что он действительно собирается это сделать. Снова.

Он подвёл её к нужному подъезду в центре города. Рядом — модный ресторан, напротив — аптека. Не спальный район, по ночам погружающийся в тишину, которая может напугать. Оживлённая улица, где мимо проезжают машины, проходят люди. Где есть иллюзия безопасности.

Он достал ключи, показал ей. Главное не торопиться, не уговаривать.

— Я здесь живу, — сказал он, — хочешь зайти в гости?

Смутилась, и правильно сделала. Теперь нужно отступить, показать ей, что она решает. Он рассмеялся, увлёк её за собой дальше по улице, обнял, назвал «малышкой». Она смущённо улыбнулась, посмотрела с теплом, даже восхищением. Ещё бы, красивый, взрослый, ни к чему не принуждает, прислушивается к её желаниям. Уважает. Девочки из хороших и не очень семей такого и ищут. Он начал обратный отсчёт до момента, когда его «малышка» попадёт в цель. Пройдёт совсем немного времени, и эта симпатичная второкурсница считает намёк, что она слишком маленькая для него, занервничает, испугается его потерять.

— Может тебе леденец или мороженое купить? — тепло предложил он, поцеловал в нос. — Хотя для мороженого холодно, простудишься ещё.

Бровки насупила, вот сейчас будет изображать из себя взрослую.

Изобразила, осмелела, прошептала, что хочет к нему в гости.

— Уверена?

Торопливо кивнула, убеждая себя и его, что да. Даже паспорт показывать не пришлось. Они пошли в обратном направлении, всё в нем горело от предвкушения удовольствия. Скоро, скоро всё закончится, но нужно ещё немного потерпеть.

Снова подъезд. Снова ключи. Узкий и не очень чистый лифт.

Принялась нервно озираться — здесь, в шаге от шумной улицы, в недрах жилого дома было уже не так спокойно.

— Ты мне доверяешь?

Он уже пугал её, раздвигая границы её страха, теперь она позволит ему больше. Ободряюще взял её за руку, вывел из лифта в тамбур и дальше, к двери. Снова ключи.

Прошла в тёмное окно коридора, он вошёл следом, включил свет, закрыл дверь. Обнял её сзади, упирая нож в сонную артерию.

— Пикнешь, убью, поняла?

Вздрогнула и замерла.

Все думают, что в такие моменты они будут кричать и вырываться, но правда в том, что большинство замирает, забывает как дышать и думать.

Он медленно провёл её в комнату, усадил на стул. Рот скотчем она заклеила себе сама по его приказу. Пришло время привязывать — обычно именно в этот момент некоторые могли попытаться сбежать. Эта не стала — и хорошо, тех, кто пытался, ему приходилось наказывать, а это он не любил. Он любил, чтобы всё было гладко.

Пришло время переходить к финальной фазе. К тому, ради чего всё это было затеяно.

Он не торопился, медленно прошёлся по комнате, поигрывая ножом, стряхивая напряжение, скопившееся за этот вечер. Охота удалась, и ему хотелось насладиться этой победой, прежде чем он получит заслуженную награду.

Она не отрывала от него перепуганных глаз, слёзы текли по щекам, но она не издавала ни звука, ей было слишком страшно. Это было хорошо, он не мог отрицать, что наслаждался её ужасом, абсолютной властью над ней. Но пора было заканчивать.

Он взял стул, сел напротив, легонько провёл ножом по заплаканной щеке, не нажимая, чтобы не повредить беззащитную кожу, покрытую ещё детским пушком.

— Испугалась?

Её и так огромные глаза расширились ещё больше.

— Да ладно тебе, я же не маньяк, — усмехнулся он, — а вот ты — дура. Тебя родители что ли не учили не разговаривать с незнакомцами?

Тихо всхлипнула, её уже била крупная дрожь. Он хорошо напугал её, и от этого по венам разлилось долгожданное тепло, удовольствие затопило мозг.

Он пристально разглядывал её, искал, что бы взять себе на память. Пуговицы на полосатой рубашке были довольно милыми — красные в виде якоря и синие в виде рулевого колеса. Такие хорошо будут смотреться среди его трофеев.

— А идти к незнакомому мужику домой в первый же вечер? Разве это умно?

Нож поддел верхнюю пуговицу на полосатой рубашке, он резко дёрнул, и маленький красный якорь упал на пол.

— Теперь ты уже ничего не сможешь сделать, и никто тебя не спасёт.

Вторая пуговица, и синее рулевое колесо приземлилось вслед за якорем. Он нагнулся, чтобы подобрать трофеи. У девчонки дрожали даже худые ноги в ещё летних кроссовках.

Он выпрямился, медленно перекатил пуговицы в ладони. Посмотрел на неё — рубашка распахнута, белая кожа покрыта испариной, взгляд полубезумный.

— Хорошо, что ты нарвалась на меня, а ведь в городе бродят типы и похуже. Тебе повезло, что я нормальный парень, я не обижу.

Он снова провёл ножом по её щеке, и ниже, к шее. Чтобы запомнила. Подошёл к сумке, достал документы, сфотографировал её паспорт и прописку.

— Тебе же будет лучше, впредь не будешь такой дурой. А скажешь кому обо мне, я найду тебя, поняла? Пожалеешь.

Закивала, не в силах поверить в своё счастье.

Ножом перерезал верёвки, рывком поднял её на ноги — ноги не держали.

— Да стой ты, припадочная.

Как и всегда, за наслаждением последовало отторжение. Он не церемонясь вытолкал её за дверь, в лифт, в подъезд. Отлепил скотч, снова пригрозив ножом, и они вместе вышли на улицу. Красивые губы дрожали, она украдкой вытирала слёзы.

— Ну всё, малышка, прощаемся. Не попадайся больше.

Он оставил её у кафе, а сам развернулся и пошёл прочь. Лучше было уйти быстрее, чтобы она не успела прийти в себя, не успела позвать на помощь. Не факт, что кто-то отзовётся, но лучше было не рисковать. Не выдержал и обернулся — она сползла по стене и тихо плакала, сидя на корточках.

Сама виновата.

Он шёл, поглаживая в кармане две маленькие пуговицы, и не заметил, что с противоположного конца улицы за ним наблюдала пара внимательных карих глаз. Поэтому ничего не заподозрил, когда метров двести спустя в него не сильно, но ощутимо врезалась красивая шатенка на самокате.

— Ой, простите меня, я такая неловкая, — запричитала она, кокетливо глядя ему в глаза, — давайте я куплю вам кофе в качестве компенсации.

Наглая такая, самоуверенная. Успокоившийся было инстинкт охотника встрепенулся, овладел им с невиданной силой. Два раза за один вечер он ещё никогда не побеждал, но эта добыча сама шла в руки, и ему отчаянно захотелось рискнуть. Он прикинул, что верёвки ещё хватит, а квартира его до утра, и согласился на кофе.

Они шли рядом по ночным улицам, болтая ни о чём, дело медленно, но верно шло к развязке.

Он не знал одного.

Красивая шатенка всё чаще поглядывала на серёжку в виде кинжала, болтающуюся у него в правом ухе. Поглядывала и думала, что из неё получится отличный трофей.