Малютки

Пролог

Корабль уже несколько часов продвигался внутрь еще неисследованной звездной системы. Голографические экраны проецировали изображения всех шести планет.

— Капитан, сенсоры зафиксировали на второй планете условия близкие к земным! - раздался голос планетолога — Радиофон естественный, техносигнатур не обнаружено. Планета либо необитаема, либо ее цивилизация еще не достигла технологического...

Внезапно на командном мостике все увидели вспышку света.

Главный инженер впился взглядом в экраны диагностики.

— Защитные поля в норме… Нагрузок нет… — он на секунду замер, словно пытаясь выдавить из диагностического отчета что-то еще. — Что за… — его голос оборвался. А в центре отсека появился силуэт.

— Смотрите, смотрите, какая смешная блестящая штучка! — Существо, похожее на маленького ребенка всплеснуло руками, зазвенев, словно хрустальный колокольчик. Ее крылышки за спиной трепетали, рассыпая в воздухе золотые искры. — Она крутится! Если её пнуть, она сделает вжух?

Пока на мостике висела мертвая тишина, малютка перепрыгнула с панели на подлокотник кресла капитана и, поджав коленки, свесила ножки. Она наклонила голову то в одну, то в другую сторону, разглядывая людей, как диковинную игрушку. Потом весело хлопнула в ладошки:

— Вы такие странные! Все сидите, пальчиками куда-то тыкаете, морщите лобики… Скучно! Ну почему вы не прыгаете?

Малютка задорно хохотнула, подлетела к командиру корабля и потормошила его за рукав кителя своей крошечной ручкой.

— А знаете что? Вы на кого-то ужасно похожи! — и закружилась в воздухе, кувыркнувшись через голову. — Когда мы только прилетели на нашу планетку на нашем большом мыльном пузыре, там уже кто-то жил! Такие же большие, прям как вы. И одежки у них тоже были серые, и бубнили как вы!

Она приземлилась на главный терминал, легко болтая ножками, и принялась бить пятками по краю панели, прислушиваясь к звону металла.

— Мы к ним прибежали: «Эй, давайте в игралки-догонялки! Давайте лепить замки из розового снега!» А они играть не хотели, да еще лица у них кислые были! Ходили туда-сюда целый день, и ужасно важные дела делали! Прямо настоящие буки!

Малютка капризно надула губы и развела ручками в воздухе, показывая, какими огромными и неуклюжими были те незнакомцы.

— Мы им говорим: «Ну вы чего, ну давайте в прятки! Кто не спрятался — тот бука!» А они снова за свое: «Здесь опасно, не подходите!» Вот мы и подумали: ну сколько ж можно занудствовать? Они просто портят нам всю игру! А если кто-то портит игру и не хочет веселиться, что нужно сделать? Пра-а-авильно! Нужно сделать БАМ!

Она задорно хлопнула в ладоши. В тот же миг в воздухе рубки на долю секунды вспыхнула лазурная искра, настолько мощная, что на всем корабле заревели аварийные сирены, а у людей перехватило дыхание.

— Мы просто сделали пых-пых-пых пальчиками! — с радостным щебетом продолжила Малютка. — И всё! Они все так смешно разлетались на яркие огоньки! Мы им сказали: «Выходи из игры, бука, ты не умеешь веселиться!» И они сразу послушались. Перестали бубнить!

Мертвая тишина на мостике, казалось, стала еще тише. Лица людей побледнели, пальцы застыли над сенсорами. А она закружилась над консолью, прижав ручки к груди от умиления.

— А от них остались такие беленькие, гладкие штучки... палочки и кругляши с дырочками! Мы их забрали себе! Мы из них сделали отличные качели около домиков, а из круглых головок — горшочки для волшебных цветочков. Очень красиво получилось, честно-пречестно!

Крошечное существо замерло в воздухе прямо перед лицом капитана, склонив головку набок, и улыбнулось:

— А вы ведь не будете такими же скучными буками, правда? Мы ведь прямо сейчас начнем играть в догонялки?

Глава 1. Игры на солнечной полянке

Солнечная лужайка пестрела красками. Вокруг Алекса и Марии звенел беззаботный смех. Крылатые малютки стайками порхали в воздухе, соревнуясь, кто быстрее долетит до гигантского одуванчика или выше подбросит его пушистый шарик.

Алекс смахнул пот со лба и улыбнулся Марии той самой улыбкой, от которой на Земле даже самые капризные малыши затихали и тянулись ладошками.

— Ну что, крохи, устали? — ласково спросила Мария, приседая на корточки. Те тут же облепили их. Кто-то сел на плечо Алексу, кто-то закружился над головой, рассыпая искры.

Алекс вспомнил, как на брифинге перед отправкой на эту планету им сказали: «Главное — не давайте им заскучать. Если вы сумеете вы расположить их к себе, то спасете Землю. Если же у вас не получится, мы станем следующими» И сейчас, глядя на эту шумную толпу, Алекс понимал: они с Марией делают всё правильно.

— А я знаю новую игру! — Мария хлопнла в ладоши. — Очень интересную! Кто хочет попробовать?

— Я хочу, я! Рассказывай! — защебетали крохи, сбиваясь в веселую кучку прямо перед ней.

— Игра называется «Кто дольше всех промолчит и не сделает БАМ», — Мария улыбнулась своей доброй улыбкой. — Выигрывает тот, кто до самого конца держит свои ручки в кулачках, улыбается и совсем не колдует!

Сначала крохи восторженно замерли. Несколько малюток прижали ручки к груди, надули щеки и стали переглядываться, едва сдерживая хихиканье. Но радость длилась недолго. Одна из крошек, в ярко-розовом платьице и с капризно поджатыми губками, закружилась в воздухе и недовольно топнула ножкой по листу кувшинки.

— Фе-е-е, какая-то глупая игра! — заныла она, сложив ручки на груди. — Сидеть и ничего не делать — это неинтересно! Ты сама скучная! Ты бука!

— И вовсе не скучная! Мы же играем! — возразил ей мальчик-малютка, зависший рядом. — Смотри, я молчу! Я выигрываю!

— Нет, она скучная! — капризница надула губы ещё сильнее, и в её глазах вспыхнули огоньки. — Она делает нам невесело, прям как те, что бубнили! Я не хочу так играть! Я хочу сделать ей БАМ!

У Алекса пересохло во рту. Слова застряли в горле. Мария замерла. Её рука, потянувшаяся к капризнице, повисла в воздухе. Она не дышала, только смотрела на крошечные пальчики, вокруг которых фиолетовыми искрами сгущалась магия, способная стереть с лица земли город.

— Не надо... — едва слышно выдохнула Мария, её голос задрожал от страха. — Пожалуйста, давайте... давайте лучше...

— Нет, давай БАМ! — упрямилась капризница, уже занося ручку.

— Не смей! — заспорил с ней мальчик-малютка, заслоняя Марию. — Мы ещё не доиграли! Ты опять всё портишь! — вокруг его пальчиков заплясали такие же фиолетовые искры.

Воздух вокруг затрещал от напряжения сталкивающихся сил. Алекс предельным волевым усилием вынырнув из оцепенения, заставил себя сделать шаг вперед. Он с трудом выдавил из себя самую широкую улыбку, на которую был способен, и крикнул на всю поляну, хлопнув в ладоши:

— Эй! А кто хочет играть в «Волчий хвост»?! Я — большой серый волк! Кто не спрячется в кустах до пяти, того я пощекочу! Раз! Два!..

Малютки мгновенно переключились. Споры и обиды были тут же забыты.

— Ура-а-а! Серый волк! Прячемся! — радостно засмеялись малютки и всей весёлой гурьбой рванули за Алексом, который побежал к ближайшим деревьям, увлекая их за собой.

Мария со всхлипом выдохнула и осела на траву, хватая воздух, будто только что вынырнула из воды. Плечи ее дрожали.

Но капризница в розовом платьице не побежала со всеми. Она зависла в воздухе, мельком глянула на уходящую толпу, а потом резко повернулась к сидящей на траве Марии. В её глазах мелькнул озорной огонек.

— А ты всё равно бука! — упрямо крикнула малютка и легко взмахнула пальчиками: — БАМ!

Мария даже не успела испугаться заново. Смятение на её лице не успело смениться осознанием. Слепящая лазурная вспышка мгновенно окутала её фигуру. Ни крика, ни шума, лишь легкий хлоп. Ткань её одежды, плоть и кровь разлетелись в воздухе миллионом сияющих искр, быстро тающих в воздухе.

Через мгновение на зеленой траве остался лежать только белый отполированный скелет.

— Ух ты-ы-ы! — капризница всплеснула ручками, подпрыгивая в воздухе. — Какой красивый БАМ получился! Самый яркий!

Услышав хлопок, остальные малютки тут же бросили Алекса и с радостными визгами полетели назад.

— Вау! Смотрите! — закричал мальчик-малютка, пикируя вниз. — Какая гладкая!

— Чур, это мое! Мой! Я первая сказала! — капризница подскочила к лежащему скелету, схватила череп Марии своими крошечными ручками и с легким треском отделила его.

Остальные с веселым смехом облепили останки, разбирая кости как новый конструктор после удачной игры.

Алекс стоял в нескольких шагах. Звук пропал, а перед глазами плыли кроваво-красные круги. Он не мог пошевелиться, и даже вдохнуть. Всё, что осталось от Марии, сейчас со смехом делили между собой эти милые веселые существа. Его парализовал первобытный ужас.

Внезапно перед его лицом порхнула капризница. В своих маленьких ручках она гордо и бережно держала череп Марии. На её личике играла искренняя улыбка.

— Алекс, Алекс, смотри! — с трогательной непосредственностью защебетала она, поднося череп прямо к его онемевшему лицу и снизу вверх глядя на него своими большими, невинными глазами. — Смотри, какой гладенький горшочек! Пойдём быстрее, помоги мне высадить в нём волшебные цветочки! Ну пойдём, ну пожалуйста-пожалуйста!

Пурпурные сумерки медленно опускались на поляну. Небо окрасилось в зефирно-розовый цвет, а трава начинала светиться голубоватым светом.

Алекс сидел на коленях там, где ещё утром улыбалась Мария. Перед ним в траве белели остатки её скелета, которые малютки не успели растащить для своих забав. Он смотрел на эти кости остекленевшим взглядом. Внутри осталась лишь выжженная тишина. Ему было абсолютно всё равно, что будет дальше. Пусть капризная малютка вернётся, пусть сделает с ним свой ужасный БАМ. Это даже казалось избавлением.

Хрустальный перезвон крыльев нарушил вечерний покой.

— Алекс! Ну Алекс-а-а! — Капризница порхала над его головой, забавно надувая щечки и дёргая его за непослушную прядку волос. — Ну хватит тут сидеть, как дерево! Смотри, уже вечер, сейчас будут самые веселые светлячковые догонялки! Пойдём играть, ну пойдём!

Алекс даже не шелохнулся. Он не повернул головы, лишь продолжал гипнотизировать взглядом ослепительно-белую бедренную кость в траве.

Малютка зависла прямо перед его носом. Сложив ручки на груди, она склонила головку набок и внимательно рассматривала его своими чистыми глазами. На её личике отразилось старательное раздумье.

— А-а-а, я поняла! — вдруг протянула она, капризно надув губки. — Ты не хочешь играть, потому что тебе скучно без Марии? Да? Ты на меня дуешься?

Алекс молчал.

— Ну ты и бука! — она дернула ножкой в воздухе, но тут же смягчилась и задумчиво почесала за ушком. — Хотя... Знаешь, когда Пип случайно разбил мой самый любимый белый горшочек, я тоже не хотела ни с кем играться! А потом Пип пошел, сделал пых-пых пальчиками и принес мне целых два новых горшочка! Еще красивее!

Она вдруг замерла в воздухе. В её глазах вспыхнул восторженный огонек. Капризница радостно захлопала в ладоши и закружилась над поляной.

— Придумала! Придумала-придумала-придумала! — заверещала она от счастья, захлебываясь собственным смехом. — Я же могу сделать тебе точно так же! Я сделаю тебе новые!

Не успел Алекс даже осознать её слова, как кроха легко щелкнула своими маленькими пальчиками.

Хлоп! Хлоп!

В воздухе сверкнула лазурная вспышка с запахом озона и свежей травы. Свет мгновенно рассеялся, и на поляне, прямо перед Алексом, появились две фигуры.

Это были две абсолютно точные копии Марии. Тот же любимый жёлтый свитер, те же подвернутые джинсы, та же прическа и веснушки на носу. В сумерках это выглядело как немыслимое чудо. Сердце Алекса дрогнуло, на мгновение вспыхнула безумная надежда...

Но тут обе Марии с одинаковым наклоном головы посмотрели на него. Их лица одновременно растянулись в веселой, но совершенно застывшей улыбке. В их глазах не было ничего кроме кукольной пустоты.

— Алекс! Пойдём играть! Это так весело! — произнесла Мария справа.

— Алекс! Пойдём играть! Это так весело! — тем же тоном, секунда в секунду, повторила Мария слева.

Их голоса звучали в точности, как у Марии, но в них не слышалось ни тепла, ни живой интонации. Перед ним стояли не живые люди, а две послушные марионетки, сотворенные из волшебства и детской прихоти, без памяти и собственной воли.

Алекса прошиб холод.

— Ура-а-а! Получилось! — Капризница в полном восторге закружилась между двумя одинаковыми девушками, хлопая их по плечам своими крошечными ручками. — Смотри, Алекс! Теперь у тебя их целых две! Зато теперь никто не будет скучать, и мы сможем играть в догонялки целую-целую ночь! Ну правда же я молодец?!

Каждый мускул лица словно окаменел. Чтобы растянуть губы в улыбке, Алексу потребовалось нечеловеческое усилие. Его мутило при взгляде на двух кукольных, Марий, стоящих рядом, но инстинкт самосохранения кричал: «Улыбайся. Играй. Или ты станешь следующим скелетом». Сглотнув, он выжал из себя наигранно-звонкий смех, от которого внутри всё вымораживало:

— Ух ты! Целых две! Ну ничего себе... Пойдёмте... пойдёмте скорее догонять светлячков!

— Ура-а-а! Побежали! — заверещала Капризница и первой взвилась в воздух.

Обе Марии с одинаковой легкостью сорвались с места. Алекс побежал за ними, заставляя себя высоко подпрыгивать и азартно улюлюкать. В мягких розовых сумерках они часами носились за гигантскими переливающимися всеми цветами радуги светлячками. Две копии погибшей подруги двигались с идеальной синхронностью, выполняя команду «веселиться», а крошечные существа вокруг заходились звонким хохотом.

Наконец, совершенно выбившись из сил, Капризница с размаху плюхнулась на мягкий голубой мох рядом с Алексом. Она тяжело дышала, вытирая вспотевший лобик крошечным кулачком. Обе Марии тут же замерли неподалеку, уставившись друг на друга застывшими улыбками.

Алекс опустился рядом, старательно сохраняя на лице выражение добродушного умиления. Поправив вымученную улыбку, он как бы, между прочим, спросил:

— Слушай... А помнишь, ты рассказывала про Пипа? Ну, когда он наступил на твой любимый горшочек и сломал его... Почему ты не сделала ему тогда БАМ? Он ведь испортил твою вещь!

Капризница хлопнула своими невинными глазами и удивленно уставилась, будто он спросил глупость вроде того, почему трава не летает.

— Ты че-е-го? — она округлила рот и хмыкнула. — Друг дружке БАМ не получается! Это же не че-е-естно!

— Не получается? — Алекс постарался, чтобы его голос звучал максимально беззаботно. — Это как?

— А вот так! Смотри! — малютка резко повернулась к пролетавшему мимо мальчику-крохе и весело, с азартом взмахнула ручкой: — БАМ!

В воздух рванула лазурная искра, но не успела она долететь до цели, как вокруг мальчика на короткий миг вспыхнула мерцающая фиолетовая аура. Искра Капризницы с тихим шипением погасла прямо в воздухе, так ничего и не сделав.

— Эй! Ты чего кидаешься?! — удивленно вскрикнул мальчик, зависнув в воздухе. В то же мгновение в его крошечных ладошках вспыхнул ревущий файерболл. — А на тебе ПЫХ!

Он с хохотом запустил огненный шар прямо в Капризницу. Но шар, чуть-чуть не долетев до неё, с треском рассыпался на миллион безобидных золотых искорок, ударившись о её собственную фиолетовую ауру.

— Мимо, мимо, бяка! — Задорно визжа, Капризница соскочила со мха и сотворила в ответ сразу два огненных шара.

К их перепалке тут же с радостными криками присоединились остальные крохи. Воздух озарился десятками ярких вспышек: они наперебой кидали друг в друга испепеляющую магию, но все их заклинания таяли, едва касаясь фиолетовых барьеров. Для них это была увлекательная игра в снежки.

Алекс отступил за ствол большого дерева, чтобы случайно не попасть под пролетающий огненный шар. Ведь у него-то никакой фиолетовой ауры не было.

Он стоял в тени, держа веселую маску для любого, кто мог на него посмотреть, но в висках стучало от напряженной работы ума:

«Значит, против себе подобных они бессильны... У их расы стоит барьер. Ограничение самой природы или наложенная кем-то защита. Вся сила их действует только на других существ. На людей, например...»

Глава 2. Дневник адмирала Корвина

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! Кто не спрятался — тот бяка! — задорно кричал малютка по имени Пип, зажмурившись и уткнувшись носом в ствол огромного светящегося гриба.

Прятки, которым их научил Алекс, вызвали у них бурный восторг. С гиканьем и визгом малютки разлетались во все стороны, ныряя в светящийся мох и прячась в дуплах и под шляпками цветов.

Алекс мчался по поляне, крепко держа за руку одну из Марий, пока вторая, словно на автопилоте, бежала слева от него, идеально копируя движения первой. Рядом с ними порхала Капризница, судорожно оглядываясь по сторонам.

— Быстрее, быстрее! — горячо шептала она, сжимая крошечные кулачки. — Куда спрячемся? Если он нас найдет, я обижусь! Нам нужно самое-самое секретное место!

— А где тут самое секретное место? — на бегу, наигрывая ребяческий задор и тяжело дыша, спросил Алекс. — Такое, чтобы нас точно никто не отыскал?

— Ой! — Капризница резко замерла в воздухе и радостно хлопнула себя ладошкой по лбу. — Я вспомнила! Под землёй! Там глубоко-глубоко есть большая нора! Там тоже раньше жили такие же большие люди, как вы!

— Под землёй? Люди? — Алекс притормозил, удерживая обеих Марий.

— Ага! — защебетала малютка, кружась вокруг его головы. — Мы как-то нашли в холме дырку. Спустились, а там сидят такие серые, угрюмые буки! Они на нас увидели и давай из длинных чёрных палок делать паф-паф-паф! Оттуда такие маленькие блестящие горошинки вылетали! Мы сначала думали, это такая игра в плевалки, и смеялись! А потом они перестали плеваться, сели в уголочки и стали опять бубнить свои скучные слова. Ну скучно же! Мы им всем сделали БАМ! Мы туда больше никогда не ходили, там стало неинтересно. Пойдём туда! Там нас ни за что не найдут!

— Пойдём! — тут же отозвался Алекс. Внезапная догадка заставила сердце биться чаще. — Показывай дорогу!

Они шмыгнули в густые заросли на краю поляны, и вскоре оказались перед отвесным каменным утесом, густо заросшим вьюнками. Откинув свисающие стебли, Алекс увидел массивную, невероятно толстую бронированную дверь, врезанную прямо в толщу скалы. На тёмном металле виднелись следы копоти, геральдические знаки и надписи на неизвестном языке.

— Вот! — радостно объявила Капризница, зависая перед запертым бункером. — Мы тогда просто сделали хоп! — и оказались сразу внутри! Пойдём хоп?

— Ой, а я так не умею, — Алекс развесил руки и виновато улыбнулся, изображая беспомощность. — Я же большой и не умею делать хоп сквозь стену. Скажи, а ты не можешь сделать дверке ПЫХ, чтобы прожечь в ней дырочку?

— Ха! Проще простого! Смотри, как я умею! — надула щеки Капризница.

Она надула губы, забавно зажмурила один глаз и вытянула вперед крошечный пальчик. На его кончике вспыхнул небольшой, но ослепительно-белый гудящий от чудовищной температуры файерболл.

— На, железка, получай ПЫХ! — в запале крикнула она и пустила шар в дверь.

Дверь толщиной минимум в полметра высокопрочного потекла, словно расплавленное масло по стеклу. Белый огонь мгновенно и без шума прожёг в многотонном металле ровную дымящуюся дыру размером с человеческий рост. Край среза светился ярко-малиновым, но малютка лишь весело фыркнула.

— Ух ты, дырочка! Залезай быстрее, а то Пип нас найдёт!

Алекс пролез внутрь. За дверью вниз уходила крутая металлическая лестница. Они спустились глубоко под землю, где царил промозглый мрак. К счастью, мягкое фосфоресцирующее свечение крыльев Капризницы освещало путь лучше любого фонаря. Обе копии Марии молча следовали за ними шаг в шаг.

Оказавшись на нижнем ярусе, Алекс с трудом подавил вздох. Это был не просто бункер: судя по отделке из тёмного дерева и массивным столам, здесь располагался командный штаб или правительственное убежище высшего руководства погибшей цивилизации. По полу хаотично валялось множество стреляных гильз, тут и там лежали штурмовые винтовки. В углах и за перевернутыми столами белели скелеты в истлевшей военной форме, точно такие же, какими малютки украшали свои домики снаружи. Было ясно, что люди пытались защищаться, отчаянно стреляли по порхающим крохам, но против их магии технологическое оружие оказалось бесполезным.

— Ой, смотри, кака-а-ая штучка! — Капризница со смехом подлетела к огромной приборной панели командного пункта и стала тыкать по сохранившимся тумблерам и экранам. Панно откликалось слабыми искрами и треском. — Она трещит! Тыр-тыр-тыр!

— Очень красиво, малютка! Ты пока покрути там всё, а я посмотрю, вдруг тут есть ещё какие-то интересные игрушки! — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. Тем временем обе Марии присоединились к Капризнице. Помещение заполнилось искрами, треском и веселым смехом.

Алекс быстро, но тщательно стал обходить кабинеты. Он лихорадочно перебирал истлевшие бумаги на столах, выдвигал ящики, надеясь найти хоть какую-то информацию о том, кем были эти люди и как они пытались бороться с пришельцами. Большинство документов превратилось в труху, но в самом дальнем сейфе, дверца которого была полуоткрыта, он увидел то, что искал.

На нижней полке лежал массивный, обтянутый потертой кожей фолиант на плотной бумаге, закрывающийся на металлический замочек. Алекс бережно взял его в руки и смахнул толстый слой пыли. Страницы были от верха до низа исписаны мелкими четкими чернильными строчками на незнакомом языке с витиеватыми символами. Судя по датам на полях, это был личный дневник высокопоставленного обитателя базы.

Сердце Алекса бешено заколотилось. Не теряя ни секунды, он расстегнул походную сумку и аккуратно спрятал тетрадь на самое дно, прикрыв её сверху детскими игрушками и сладостями, которые носил с собой для малюток.

— Алекс! Мне надоело пищать кнопочками! — раздался из коридора недовольный голос. — Пойдём наверх, а то нас точно пропустили!

— Иду-иду, моя хорошая! — отозвался Алекс, мгновенно возвращая на лицо восторженное выражение. — Я просто смотрел на старые железяки! Побежали скорее!

Они вылезли наружу, аккуратно замаскировав пробитую дверь ветками. На поляне как раз заканчивались поиски: искавший их Пип сидел на пеньке и почти плакал от досады, а остальные веселились вокруг.

— А мы тут! А мы тут! — задорно закричала Капризница, вылетая из кустов и делая сальто в воздухе. — Вы нас не нашли! Мы победили! Ура-а-а!

— Нечестно! Где вы были?! — заканючил мальчик.

— В секретном месте! Алекс знает самые лучшие прятки!

Алекс громко рассмеялся, подхватил Капризницу на руки и кружил её, заставляя себя выкрикивать победный клич вместе со всеми. Обе Марии стояли рядом и с застывшими улыбками хлопали в ладоши, разделяя общую радость.

Празднование победы затянулось на несколько часов. Малютки наперебой хвалили Алекса, дарили ему светящиеся ягоды и заставляли бегать в эстафетах. Алекс внешне отдавался игре всей душой. Он смеялся, падал в мох, корчил смешные рожицы и отдавал все силы тому, чтобы казаться самым счастливым и жизнерадостным.

Но внутри него с каждым мгновением всё сильнее натягивалась струна ожидания. Он смотрел, как пурпурные сумерки окончательно сменяются тёмной ночью, и крохи один за другим сворачиваются калачиками в своих домиках и засыпают, тихо напевая во сне.

Наконец ночь накрыла леса и поляны в синевато-пурпурным полумраком. Малютки, утомившись за день от бесконечных бегалок и догонялок, сладко спали в своих домиках, украшенных белыми человеческими костями. Две копии Марии застыли неподалеку у подножия гигантского цветка, погрузившись в механический сон.

Убедившись, что вокруг всё затихло, Алекс тенью скользнул к замаскированному посадочному модулю. Нащупав скрытую панель, ввел пароль. С тихим шипением гермодверь отъехала в сторону и мягко сомкнулась за спиной.

Здесь, в исследовательском блоке, всё дышало знакомым уютом человеческих технологий. На стеллажах застыли приборы, а в центре стойки мерцал синими огнями исследовательский суперкомпьютер — вершина инженерной мысли Земли, над которой лучшие институты и производители трудились все те месяцы, пока они с Марией готовились к полету на эту планету.

Алекс опустился в кресло. Руки его слегка дрожали. Достав из сумки драгоценную тетрадь в кожаном переплете, он аккуратно отделил обложку и поместил исписанные страницы в камеру объемного сканера. Механизм бережно перелистывал, а лазерные лучи мягко бежали по пожелтевшей бумаге, фиксируя каждую каплю наполовину выцветших чернил.

Через несколько минут на мониторе вспыхнула надпись:

«Сканирование завершено. Приступаю к расшифровке текста».

Мощнейшая автономная нейросеть Земли взялась за работу. На счастье, почерк неизвестного автора оказался каллиграфическим, привычным к ведению документации. Автор был явно профессионал своего дела. Графические символы на экране стремительно анализировались и сравнивались. Система подбирала лингвистические матрицы и семантические ключи.

За окнами модуля ночь сменялась предрассветными сумерками. Алекс сидел неподвижно, не смыкая глаз и гипнотизируя бегущие строки.

Наконец, спустя несколько часов беспрерывных вычислений, монитор мягко пискнул, и на нем одна за другой появились надписи:

«Расшифровка завершена на 100%».

«Преобразование текста завершено на 100%».

«Преобразование локальных терминов, государственных структур, должностей, единиц измерения в стандартные земные аналоги завершено на 100%».

Тихий сигнал оповестил о синхронизации, и планшет в руках Алекса завибрировал. Экран вспыхнул, и на нем проявился переведенный текст первой страницы дневника...

Запись 1. Из дневника начальника Генерального штаба адмирала Вэна Корвина

Если вы читаете эти строки, значит, либо что-то нас спасло, либо наша цивилизация перестала существовать и сейчас представители иного разума ходят по нашей земле.

Я пишу это в глубоком подземном командном бункере, пока наверху царит хаос и смерть. Пусть этот дневник станет для вас не просто хроникой нашего падения, а предостережением. Не верьте их детскому облику и милым улыбкам. За лицами невинных детишек скрываются монстры, обладающие силой богов.

Запись 2. Объект в космосе

Всё началось с объекта «Сфера».

Наши орбитальные радары не засекли абсолютно ничего. Система раннего предупреждения молчала, пока оптические телескопы высокого разрешения на высокогорной обсерватории в Акросе не зафиксировали странный объект. В глубоком космосе по направлению к нам плыла исполинская полупрозрачная сфера, переливающаяся всеми цветами радуги, точно мыльный пузырь в лучах солнца. Она не отражала радиоволны, не излучала тепла и двигалась вопреки всем законам физики.

Президент немедленно объявил режим высшей боевой готовности по всем родам войск. В воздух поднялись перехватчики. Ракетные дивизионы ПВО заняли позиции. Некоторые требовали немедленного нанесения превентивного удара, но Совет Обороны не поддержал их. Приказ Генштабу был однозначен: «Наблюдать, фиксировать, первыми огонь не открывать. Не провоцировать неизвестный разум».

Я не знаю, что бы изменилось, если бы поступили иначе, и атаковали их ядерными ракетами еще на подлете к планете. Скорее всего, ничего. Но мы хотя бы умерли как солдаты, а не как надоевшие игрушки.

Запись 3. День Прибытия

Около десяти утра по столичному времени сферический объект вошел в плотные слои атмосферы. На высоте примерно тысячи метров над Центральной равниной, прямо над густонаселенной агломерацией Шильдса, объект замер. Не было ни грохота, ни ударной волны. Он просто тихо лопнул, рассыпавшись множеством разноцветных искорок, похожих на мыльную пену на солнце.

В ту же секунду над нашими городами и поселками в радиусе около шестидесяти километров материализовались тысячи созданий.

Наши наблюдатели на передовых командных пунктах докладывали о происходящем с дрожью в голосе. С неба спускались крошечные существа: внешне они выглядели как трех-четырехлетние человеческие дети женского и мужского пола с милыми лицами, золотистыми или серебряными волосами и маленькими трепещущими крылышками за спиной. Их были тысячи. Они порхали в воздухе, со смехом перелетали с крыши на крышу и опускались прямо на улицы, площади и парки.

Полиция и армейские части получили приказ оцепить районы высадки и обеспечить строжайшую изоляцию. Но удержать ситуацию оказалось невозможно. Создания с легкостью перелетали через трехметровые заграждения и колючую проволоку. Не было зафиксировано ни единого признака агрессии: они порхали вокруг солдат, трогали пальчиками каски, дергали за ремни автоматов и заливисто хохотали.

Контакты с гражданским населением начались мгновенно. Пришельцы вели себя как самые обычные беспечные малыши: они наперегонки гонялись за птицами, лепили фигуры из сухих листьев, хлопали в ладоши и охотно вступали в любые игры, которые им предлагали. Все попытки наших дипломатов и ученых установить более сложный разумный контакт: передать математические коды, показать карты или хотя бы заговорить на языке логики, полностью игнорировались. Они просто капризно надували губы и начинали кружиться вокруг экспертов, пытаясь сорвать с них очки или потянуть за галстук. Для них мы были просто взрослыми, которые говорят на неинтересном языке.

Население встретило их с небывалым восторгом. Страх перед неизвестным испарился за считанные часы. Люди высыпали на улицы с фотоаппаратами и видеокамерами, массово фотографировались с порхающими малютками, угощали их сладостями, лимонадом и мороженым. Наша детвора была в неописуемом восторге: во дворах и на площадях начались бесконечные догонялки и салочки.

Экстренные выпуски газет, радио и телевидения заполнились восторженными репортажами. Заголовки кричали о «Первом контакте с ангелами» и «Новой эре вселенской дружбы». На всех телеканалах мелькали кадры тысяч беспомощно улыбающихся солдат в полной боевой экипировке, и порхающих вокруг их голов крылатых малышей. Депутаты потребовали снять армейское оцепление, чтобы «не позорить нас перед гостями». Президент выступил с обращением, призвав к доброжелательности и проявлению гостеприимства.

Запись 4. Неделя после Прибытия.

Результаты работы наших лучших ученых и научно-исследовательских институтов не просто плачевны, а погружают в ужас. За прошедшие семь дней мы не продвинулись ни на миллиметр в понимании того, с чем столкнулись.

Любые попытки взять у малюток элементарные биологические образцы потерпели крах. Скальпели из сверхпрочных сплавов, лазерные резцы, алмазные иглы для пункций бессильны. Инструменты соскальзывают с их с виду мягкой детской кожи, не оставляя даже микроскопической царапины. Сопротивления материалов просто не существует, будто их тела защищены невидимой броней. Более того, когда одну из них удалось завлечь в исследовательский бокс и подвести под мощный рентгеновский аппарат, полученные снимки повергли биофизиков в шок. На снимках не было видно ни костей, ни внутренних органов, ни кровотока, лишь однородная, невероятно плотная масса, не поддающаяся никакой классификации.

И удержать их невозможно. Если такому существу надоедает сидеть в лаборатории, оно не ломает стены, а просто всплескивает ручками, и исчезает из запертого бронированного помещения с автономной системой жизнеобеспечения, оставляя датчики фиксировать нулевую активность.

А вчера произошла первая катастрофа, окончательно проведшая черту между нашей надеждой и гибелью.

Мы получили помеченный высшим уровнем секретности видеоотчет из Центрального Института Ксенобиологии. Запись с камеры наблюдения в стерильном боксе №4. На видео ведущий ксенобиолог, профессор Майер, и трое его ассистентов пытаются задавать существу простые тесты с карточками. Первые пять минут кроха с интересом перекладывала цветные картинки. Но затем доктору потребовалось повторить серию вопросов.

На записи отчетливо видно, как личико существа капризно искажается. Она надувает губки, топает ножкой по стерильному полу и обиженным голоском кричит, что они «все время спрашивают скучные глупые вещи», что они «настоящие буки». А потом малютка просто весело смеется и делает легкий взмах пальчиками.

Слепящая вспышка фиолетового пламени на секунду засветила матрицу камеры. Ни звука взрыва, ни ударной волны, ни единого крика. Когда изображение восстановилось, на месте четырех ведущих ученых не было ничего. Лишь на плитке тихо оседала тающая в воздухе пыль, а в креслах сидели четыре белых отполированных до блеска скелета.

Кроха с радостным щебетом подлетела к останкам, потрогала ручкой один из черепов, покрутила его в воздухе и с детским восторгом закричала, что «этот круглик — самый красивый!». После чего сжав череп в охапку, просто растворилась в воздухе.

Президент лично засекретил эту запись. Любая публикация запрещена под страхом трибунала, чтобы не спровоцировать всеобщую панику. Исследовательским группам строго приказано перейти исключительно на бесконтактные методы наблюдения. Через прессу пустили завуалированные призывы к населению «соблюдать осторожность, не навязываться пришельцам и по возможности избегать контактов». Но толпу уже не остановить. Они продолжают думать, что это милые небесные детки...

Запись 5. Десятый день после Прибытия.

Сводки, поступающие в Совет Обороны со всех концов страны, напоминают хроники необъявленной войны, в которой у одной из сторон связаны руки.

Гибель людей стала массовой. Сценарии трагедий повторяются с кошмарной точностью во всех регионах. В детском парке в Линсе малютке надоело ждать своей очереди на карусель, и от пяти человек взрослого персонала остались лишь аккуратные белые кости. В парке столицы прохожий отказался отдать «детке» свои наручные часы, и снова скелет. А в торговом центре группа подростков слушала слишком громкую музыку, которая не понравилась одному из крох.

Они не убивают из ненависти, злобы или идеологии. Похоже, что в их восприятии просто нет понятия смерти. Когда они делают свое ужасные дело, для них это лишь способ убрать из кадра «скучный предмет», выгнать неинтересного участника из своей веселой игры. Скелеты же они воспринимают как забавные игрушки.

Паника охватила крупные города. Замалчивать происходящее больше невозможно. Улицы пустеют, транспорт стоит, люди запираются в домах.

Сегодня ушел в отставку кабинет министров. Президент экстренным указом объявил военное положение и ввел строжайший комендантский час. Любые контакты с пришельцами официально запрещены.

Поскольку высшее руководство всё ещё надеется избежать эскалации, инженерно-техническим службам армии поручено в срочном порядке разработать средства нелетальной нейтрализации. Специалисты создают пневматическое оружие с сильнейшими усыпляющими транквилизаторами, тяжелые ловчие сети из высокопрочного арамидного волокна, способные связывать крылья. Изготовлены тысячи запирающихся боксов из сверхпрочного бронестекла. Мы пытаемся поймать и усыпить богов. Это безумие.

Запись 6. Двенадцатый день после Прибытия.

Катастрофический провал всех нелетальных средств. Сегодня утром на полигоне в пригороде спецназовцы попытались нейтрализовать группу из трех существ, зашедших на территорию закрытого военного склада.

Снайперы применили специальные ампулы с дозой нейролептика, способной свалить слона. Результат? Ампулы просто рассыпались в порошок, едва касаясь их кожи, не оставляя даже следа жидкости. Тяжелые сетки из мономолекулярного волокна, наброшенные с сеткометов, рассыпались искрами, едва задев их крылышки. Из запертых боксов-ловушек с магнитными полями малютки вылетали с лёгким щелчком, даже не замечая преград.

Светошумовые гранаты и акустические пушки подавления вызвали у них только дикий восторг. Крохи задорно хлопали в ладоши, кричали, что «огоньки прыгают очень красиво!», и требовали «кидать ещё!». А когда солдаты отделения замерли в оцепенении, один из малышей капризно надул губы из-за того, что «игрушки перестали шуметь»... И сделал то, что для них стало уже обыденным.

Число жертв стремительно растет. По самым скромным подсчетам аналитического отдела, мы потеряли уже больше сорока тысяч человек. Города замирают, отдельные прохожие украдкой перебегают по улицам, стараясь не попасться на глаза малюткам. Каким-то чудом удается еще поддерживать работу критической инфраструктуры.

Час назад завершилось экстренное заседание Совета Обороны. Президент был белый, как мел. Больше нет иллюзий. Нет надежды на дипломатию. Принято единственное оставшееся решение: физическое уничтожение пришельцев силами всех родов войск. Полномасштабный армейский удар. Некоторые генералы и политики на заседании выказывали опасения. Они говорили о моральном барьере, о том, что рядовые солдаты и офицеры просто не решатся открыть огонь на поражение по существам, которые выглядят как невинные дети. Даже спорили о том, как это скажется на следующих выборах.

Я смотрел на этих политиков и думал, что они так ничего и не поняли. Дело не в том, решатся ли наши солдаты стрелять. Дело в том, поможет ли нам наше оружие...

Операция по очистке столицы и крупнейших городов назначена на завтрашнее утро, на 06:00. Да сжалится над нами Небо.

Запись 7. 13 день после Прибытия.

Сказать «полное фиаско» — значит не сказать ничего. Сегодняшнее утро стало днём невиданной катастрофы.

Операция началась ровно в 06:00. В бой были брошены лучшие тяжелые механизированные дивизии, поддерживаемые пехотой, артиллерией и штурмовой авиацией. Мы применили весь спектр конвенционального вооружения. Пули стандартного калибра, тяжелые бронебойные патроны из бортовых пулеметов, снаряды танковых пушек, неуправляемые ракеты, высокоточные фугасно-осколочные заряды. Но всё это не причиняет им ни малейшего вреда. Снаряды и пули рассыпались искрами. Огнеметные высокотемпературные смеси не оставляли на их платьицах даже копоти.

В секторе «Север-3» спецподразделение химических войск в отчаянии даже применило запрещенный боевой нервнопаралитический газ из секретных запасов. Облако ядовитой смеси накрыло группу из двух десятков малюток. Результат нулевой. Они лишь весело чихали, хлопали крылышками и кричали, что «туманчик так смешно щекочет носик!».

А затем началась «игра».

На видеозаписи с установленной на командном пункте камеры я своими глазами видел, как всё кончилось. Один из малышей, устав от стрекотания бортовых пушек обстреливавшего его ударного вертолета, весело хохотнул и сотворил прямо из воздуха раскаленный добела огненный шар. Он легко метнул его в боевую машину. Многотонный закованный в тяжелую броню вертолет мгновенно исчез во вспышке слепящего пламени, не оставив даже обломков — лишь облако сизого дыма.

— Ура-а-а! Догонялки! — радостно заверещали остальные малютки, услышав громкий хлоп.

С радостными визгами они кинулись «охотиться» за оставшимися вертолетами. Целая авиадивизия, гордость наших ВВС, сотня новейших машин, перестала существовать за считанные минуты. На другой записи, снятой из бункера наблюдателей, видно, как малютка метнула точно такой же огненный шар в тяжелый танк последней модификации. На месте машины, способной выдержать прямое попадание бронебойного снаряда, осталось лишь выжженное пятно на расплавленном асфальте.

Наши потери за один день измеряются сотнями тысяч солдат. Уничтожены тысячи единиц авиации, тяжелой бронетехники, артиллерийских систем. Даже в самые темные времена междоусобных войн ни одно сражение в истории планеты не заканчивалось такой сокрушительной катастрофой. Потери противника — ноль. Для них вообще не существовало сражения. Они считали это лишь веселой игрой в салки.

Запись 8. Месяц со дня Прибытия.

Прошел месяц. Города окончательно погрузились в хаос и тьму. Государственная машина рассыпается на глазах. Сил армии и остатков полиции катастрофически не хватает даже на поддержание элементарного порядка. Военные и полицейские части охватило массовое дезертирство. Офицеры и солдаты бросают казармы и с оружием в руках уходят, чтобы попытаться защитить свои семьи или сбежать подальше от крупных центров. В десятках городов власть захватили вооруженные банды мародеров и бандитов.

Некоторые из этих подонков в своем извращенном мышлении додумались до кошмарного: они пытались «развлекать» пришельцев, устраивая перед ними публичные особо изощренные пытки и казни захваченных жителей. Бандиты надеются таким образом задобрить «божков» или снискать их расположение. К счастью, если в этом аду вообще применимо слово «счастье», малюткам это совершенно неинтересно. Они либо брезгливо улетали прочь, либо капризно надували губки: «Это скучно! Вы буки!», и привычным небрежным движением пальчиков превращали в отполированные скелеты и палачей, и их жертв.

В то же время на руинах общества расцвела ещё одна язва. Возник так называемый «Культ Ангелов». Адепты этого движения, указывая на милую детскую внешность и золотистые крылышки пришельцев, во всех репродукторах утверждают, что на планету спустились истинные посланники Небес. По их мнению, то, что делают малютки с людьми, это вовсе не убийство, а «великое очищение грешной плоти и мгновенная отправка души прямо в Рай».

Тысячи доведенных до отчаяния людей добровольно выстраиваются на площадях перед порхающими малышами, поют гимны, устраивают массовые молитвы и со слезами на глазах умоляют «ангелочков» одарить и их святым благословением, очистив от земных страданий. Бороться с этим массовым помешательством уже некому.

Единственные, кому хоть какое-то время удавалось находить с пришельцами общий язык, это наши собственные человеческие дети. Малютки охотно играли с ними в песочницах, гоняли мяч и делились игрушками. Но эта иллюзия спасения оказалась самой жестокой. Как только ребенок устает, перестает быть веселым, начинает плакать, скучать по родителям, просить есть или засыпать на ходу, для пришельцев он мгновенно становится «скучным». И они без малейших колебаний отправляют своего маленького товарища на «выход из игры», оставляя на детской площадке лишь белый скелетик.

Запись 9. Ночь перед Апокалипсисом.

Состоялось последнее заседание Совета Обороны. Мы заседали в подземном бункере, где от постоянной духоты и недостатка вентиляции тяжело дышать. Президент выглядел как живой труп. Принято самое страшное решение в истории нашего народа: применить против пришельцев ядерное оружие.

Пилотным объектом выбран промышленный центр Альтара, где сейчас наблюдается наибольшая концентрация малюток. Там их собралось несколько сотен. Мы попытались провести эвакуацию гражданского населения, но вывезти всех из охваченного паникой города было физически невозможно. Сотни тысяч наших граждан остаются там. Они станут сопутствующими потерями.

Я сижу над картой и чувствую, как дрожат мои пальцы. Страшно представить, что начнется, если ядерный удар окажется успешным и мы сожжем этот город вместе со всеми, кто там остался. Но в тысячу раз страшнее представить другое... Что, если даже ядерный удар окажется для них всего лишь очередным «ярким огонёчком» ?

Запись 10. Утро после приказа о ядерной атаке.

Атомный рассвет не наступил. Ни одна из шести бомб, сброшенных на Альтару стратегическими бомбардировщиками, так и не взорвалась. Город остался цел. Но настоящий кошмар ждал нас дальше.

Самолеты-носители еще даже не успели вернуться на аэродром базирования, когда прямо на командном пункте авиабазы, в бункере под землей материализовались три малютки. Рядом с ними, зависнув в воздухе вопреки всем законам гравитации, парили два из сброшенных трехтонных атомных зарядов.

Существа весело смеялись, гладили металлические бока бомб и тоненькими голосками спрашивали у обомлевших от ужаса офицеров: «Эй, а как играть в эти большие серые штучки?»

Офицеры штаба базы, скованные парализующим страхом, не смогли вымолвить ни слова. Они просто молча смотрели на этих порхающих монстров. Малюткам такое поведение быстро надоело. Капризно надув губы и заявив, что «в этом доме опять одни скучные буки», они привычно исчезли, оставив после себя лишь горстку скелетов в военной форме и лежащие на полу бомбы.

Прибывшие позже в составе группы разминирования специалисты обследовали брошенные заряды. Их выводы окончательно добили нас. Электроника, детонаторы, корпусная броня, баллистические вычислители — всё было в полном порядке. За исключением одного: весь оружейный плутоний и обогащенный уран внутри неизвестным образом превратился в мелкозернистый нерадиоактивный речной песок.

Они не просто заблокировали нашу силу атома. Они шутя разрушили саму природу ядерного распада, превратив наше самое страшное оружие в детские ведерки с песком.

Запись 11. Три месяца после Прибытия.

Вчера прервалась связь с последним внешним очагом цивилизации — укрывшимся в высокогорном комплексе штабом Восточного округа. До этого одна за другой замолчали радиостанции, погасли телевизионные каналы. Мир за пределами нашего подземного комплекса окончательно погрузился в безмолвие. Мы больше не знаем, что происходит снаружи. Жив ли еще кто-то на поверхности, или планета окончательно превратилась в залитый солнцем сад, усыпанный человеческими костями.

Сегодня утром Президент собрал всех обитателей нашего бункера в главном зале. И сделал то, что умеет лучше всего любой опытный политик: предал людей, облекши предательство в обтекаемые формулировки. Выйдя к трибуне перед сотнями испуганных ученых, аналитиков, инженеров и обслуживающего персонала, он громко заявил: «Правительство и нация бесконечно благодарны вам за ваш неоценимый труд на благо человечества. Но в сложившихся обстоятельствах... мы больше не нуждаемся в ваших услугах».

Это был приказ на выдворение. Почти три четверти населения бункера, кто обеспечивал его работу все эти месяцы, выставили на верную смерть к малюткам. Президент оставил только личную охрану, минимальный штат технических специалистов для обслуживания генераторов и фильтров воздуха, пару поваров, трех врачей и высшее руководство.

Впрочем, политическая суета не прекратилась даже у края могилы: нескольких высших чиновников и лидеров партий, которым Президент еще недавно раздавал министерские кресла ради поддержки на выборах, безжалостно отправили за дверь вместе с остальными.

В зале начался ад. Женщины и мужчины рыдали бросались в ноги, хватали солдат за ремни. Их выгоняли на поверхность под дулами автоматов. Как только последняя группа выброшенных людей оказалась снаружи, за ними с лязгом замкнулись многотонные бронированные гермодвери. Были активированы все системы полной изоляции, предусмотренные на случай прямого ядерного удара. Бункер полностью запечатал себя.

После этого Президент объявил оставшимся, что наш комплекс отныне официально нарекается «Единственным Центром Выживания Цивилизации». Мы должны сидеть здесь и ждать момента, пока пришельцы не покинут нашу планету. Если покинут, конечно...

Изначально наш бункер рассчитывался на автономное функционирование в течение двух лет при полной загрузке. Теперь же, когда большую часть людей просто выбросили монстрам, при жесточайшей экономии запасов продовольствия, воды и топлива нам может хватить лет на десять. Десять лет в бетонном гробу под землей. Я смотрю на потёртые стены своего кабинета и с содроганием думаю о том, что начнется здесь, когда эти запасы начнут подходить к концу...

Запись 12. Последняя.

Мои размышления о том, что произойдет через десять лет, когда закончатся продукты и топливо, оказались наивной и совершенно излишней глупостью.

Семь минут назад из центрального зала управления бункером донесся звук.

Это не был сигнал тревоги или гул пробиваемой брони, и не грохот взрыва. Из коридора, сквозь толстые стены отчетливо донесся звонкий детский смех. Наш полузабытый, но мгновенно узнаваемый кошмар. А затем загремела беспорядочная автоматическая стрельба — наши охранники в ужасе разряжают магазины. Им не потребовалось взрывать наши шлюзы, прожигать трехметровую сталь или ломать скалы. Они просто сделали свое «хоп», и материализовались прямо внутри изолированного «защищенного» Центра Выживания.

Стрельба за стеной уже стихает. Слышны лишь радостные крики: «Ой, смотрите, сколько тут бегает серых буков! Давайте играть в догонялки!»

За дверью моего кабинета слышен тихий шелест крыльев. Похоже, это конец. Для меня, для нашего мира и для всех нас.

Глава 3. Игра на выбывание

Экран планшета погас, оставив Алекса в полумраке исследовательского блока. Он долго сидел не шевелясь, уставившись в темное стекло. Каждая строка дневника адмирала Вэна Корвина жгла разум. Все надежды человечества на технологии или военный гений рассыпались в пыль перед этой ужасающей истиной.

«Оружие против них бессильно. Абсолютно бессильно», — повторял он про себя, точно заклинание.

Алекс попытался судорожно зацепиться за мысли о доме. На Земле ведь давно создано энергетическое и лучевое оружие, силовые поля огромной мощности. Вдруг плазменные орудия или силовые щиты смогут подействовать там, где провалилась кинетика и атом? Но тут же перед глазами всплыл рапорт с их собственного экспедиционного корабля, с той самой первой встречи. Малютка тогда прошла сквозь многослойные защитные экраны крейсера, даже не заметив их, и материализовалась прямо в командном отсеке... Точно так же, как они в прошлом свободно перемещались сквозь метровый бронетитан президентского бункера. Защитные поля их не остановят. А лучевое оружие... Учитывая, что они без вреда для себя швыряются файерболлами, способность противостоять чистой энергии у них заложена от природы.

Алекс перевел тяжелый взгляд на молчащий модуль связи. Металлическая консоль откликалась лишь фоновым шумом. Связь с Землей и другими группами прервалась в ту же секунду, как их с Марией модуль коснулся поверхности этой планеты.

Это казалось странным и нелогичным. Судя по дневнику Вэна Корвина, радиоволны и телевещание на этой планете прекрасно работали ещё долгое время после высадки существ, окончательно заглохнув лишь к третьему месяцу, когда прекратили работу передающие станции. Почему же сейчас их сверхмощные квантовые трансиверы молчат без единой помехи? Может быть, сила малюток за прошедшее время эволюционировала? Или они, сами того не замечая, просто «заиграли» весь радиоэфир, превратив электромагнитное поле планеты в очередной ковер для своих забав?

Но это не меняло сути: Алекс был полностью отрезан от мира. Никаких инструкций с Земли, или возможности передать информацию. Нет даже связи с другими контактными группами. Только он, две копии погибшей Марии, и целая раса капризных богов с разумом трехлетних детей.

За обшивкой посадочного модуля наступило утро. Сквозь иллюминаторы показались первые лучи солнца и до ужаса знакомый голос:

— Але-е-екс! Ну ты где-е-е? Выходи! Солнышко уже проснулось, пора играть в прятки!

Алекс сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Затем поднялся из кресла и аккуратно уложил планшет в тайник. Пальцы привычно активировали замаскированную панель и запечатали входной шлюз.

Выйдя наружу в пахнущий сладкими цветами рассвет, он привычно заставил себя непринужденно улыбнуться. Вновь заблокировав и тщательно замаскировав лианами дверь модуля, Алекс уверенным шагом направился к поляне навстречу капризной малютке и новой игре, от которой всё ещё зависела его жизнь.

Солнце поднялось высоко над горизонтом, заливая поляну ласковым светом. После нескольких часов безумных салок и чехарды, в которых Алекс вместе с двумя хохочущими копиями Марии без устали носился по траве, малютки наконец утомились.

Присев на мягкий мох рядом с Капризницей, Алекс с трудом перевел дыхание. Удерживая на лице выражение расслабленного удовольствия, он слегка повернул к ней голову:

— Фух, ну и побегали! Слушай... А ты не знаешь, тут на вашей планетке есть ещё такие же большие люди, как мы? Из других домиков-кораблей?

Малютка задумчиво прикусила пальчик, надув розовые щечки, а потом вдруг радостно всплеснула руками, рассыпав сноп искр:

— Ой, точно-точно! Есть! Там, далеко за синим лесом, тоже живут такие большие! И там как раз живет моя подружка Жужа! Я её так долго не видела!

В её глазах вспыхнул огонек.

— А давай к ним в гости прямо сейчас?! Пойдём, сделаем хоп!

— Ой, — Алекс виновато развел руками, натянув самую просительную улыбку. — Ты же помнишь, я и Марии ведь большие и глупые, мы совсем-совсем не умеем делать хоп сквозь воздух. Нам нужно на чём-то лететь!

Капризница скривилась в гримаске:

— Ну вот, опять не умеете! Какие вы неумехи...

Её взгляд скользнул по поляне и замер на мотыльке, лениво порхавшем над гигантским цветком. Малютка хихикнула и небрежно взмахнула ручкой.

В тот же миг мотылька окутало лазурное сияние. Крылья раздались вширь, покрывшись пушистым золотистым ворсом, а спина стала широкой и плотной, точно сиденье мягкого дивана. Через пару секунд перед ними на траве сидел гигантский мотылек размером с небольшое судно.

— Ура-а-а! Смотри, какой получился! — заверещала Капризница, подпрыгивая в воздухе. — Залезайте скорее, залезайте! Садитесь на спинку!

Тошнота подступила к горлу, но Алекс, не теряя времени, запрыгнул на пушистую спину мотылька. Обе Марии с одинаковыми улыбками забрались следом и уселись за его спиной.

— Ура-а-а! Полетели! — крикнула Капризница.

Мотылек резко взмыл в воздух. Следующие два часа они летели над изумрудными лесами, широкими реками и странными кристаллическими горами. Капризница легко порхала рядом на своих крылышках, кувыркаясь в воздухе и распевая веселые песенки.

Наконец впереди показалась огромная поляна, усыпанная яркими цветами. Там тоже стайками порхали десятки крылатых крох. Едва мотылек опустился на траву, Капризница с радостным писком «Жужа-а-а!» помчалась к одной из малюток, и они с хохотом кинулись кружиться и обниматься в воздухе.

Алекс слез с мотылька, жестом приказав кукольным Мариям оставаться на месте, и огляделся. Чуть поодаль, на краю поляны он увидел двух женщин. Алекс узнал их мгновенно. Ингрид и Шейла. Их лица врезались в память еще на интенсивных курсах подготовки перед этой экспедицией. Обе были известными детскими психологами с Земли, съевшими собаку на работе со сложными детьми.

Но стоило ему разглядеть их поближе, как внутри все сжалось. На лице Ингрид застыла преувеличенно веселая улыбка, но глаза бегали, а пальцы нервно дёргали край куртки. Шейла держалась прямее, но её потухший взгляд и глубокие тени под глазами выдавали крайнее отчаяние.

— Алекс! — в один голос вскрикнули девушки, мгновенно узнав его.

Шейла и Ингрид бросились к нему через поляну, и на их изнуренных лицах на мгновение вспыхнула радость. Но, не пробежав и нескольких шагов, резко застыли как вкопанные. Глаза Ингрид расширились от немыслимого шока.

Из-за спины Алекса вышли две абсолютно одинаковые Марии. В их глазах застыла пустота. Синхронно склонив головы вправо и одновременно растянув губы в идеальных улыбках, они в один голос произнесли:

— Здравствуй, Ингрид! Здравствуй, Шейла! Какая сегодня чудесная погода! Побежали играть!

Ингрид побледнела как полотно и рухнула без чувств прямо на траву.

— Ингрид! — Шейла упала перед ней на колени, судорожно хлопая подругу по щекам.

Алекс опустился рядом, помогая приподнять её голову и придерживая за плечи. Пока Ингрид медленно приходила в себя, Алекс торопливым шепотом быстро рассказал им о гибели настоящей Марии и о том, как из волшебных искр появились эти две марионетки.

Шейла слушала его, не поднимая глаз. По её щеке катилась одинокая, слеза, а руки продолжали механически растирать виски Ингрид.

— Значит, Мария тоже... — обреченно, без единой эмоции в голосе выдохнула Шейла. — Наш Ричард не продержался и недели. Он случайно наступил на их цветок... и всё. Алекс, мы здесь одни. Все остальные группы уже погибли. Мы сами слышали, как эти монстры весело болтали об этом во время игры... И самое страшное в том, что мы не узнали ничего полезного. Нам конец...

В этот момент над их головами зазвенел смех. Жужа, подлетев ближе, уставилась своими огромными глазами на двух одинаковых девушек в желтых свитерах.

— Ой! Смотри! — удивленно защебетала она, указывая пальчиком. — А почему у тебя их сразу две? Они же одинаковые!

— А потому что та, первая Мария, была настоящей букой! — гордо задрав носик, ответила Капризница, кружась рядом. — Она играла в скучные игры, и я сделала ей БАМ! А потом сделала целых две новых! Эти новые самые лучшие в мире! Они всегда-всегда веселые и никогда не бывают буками!

— Вау-у-у! — восхищенно выдохнула Жужа, и в её глазах вспыхнул завистливый огонек. — Я тоже так хочу! Я тоже хочу веселую! Научи меня, ну научи-научи!

— Проще простого! Держи! — звонко смеясь, крикнула Капризница.

Малютки подлетели друг к другу и соприкоснулись маленькими ладошками. Вокруг Жужи на долю секунды ярко вспыхнула и мгновенно угасла фиолетовая аура, а от пальцев Капризницы к её ручке перебежал лазурный огонек.

Жужа всплеснула ручками, резко развернулась в воздухе и уставилась прямо на едва пришедшую в себя сидящую на траве Ингрид.

— Ингрид! — радостно заверещала малютка, расплываясь в озорной улыбке. — Ты больше никогда-никогда не будешь скучной букой! БАМ!

— Нет! — закричал Алекс, но было поздно.

Не успела Ингрид даже выдохнуть, как ее тело без единого звука рассыпалось мириадами сверкающих искр. Через мгновение на траве прямо перед Шейлой и Алексом остался лежать только ослепительно белый идеально отполированный скелет.

Жужа от восторга кувыркнулась через голову и легко взмахнула ручкой.

Хлоп!

В воздухе пахнуло озоном, и рядом со скелетом материализовалась точная копия Ингрид. Ее глаза были стеклянными, но рот растянулся в счастливой улыбке.

— Шейла! Алекс! Пойдём играть! Это так весело! — знакомым голосом позвала дубликат.

Алекс и Шейла замерли в парализующем ужасе, глядя то на белые кости у своих ног, то на улыбающуюся, лишенную души копию Ингрид.

Жужа на мгновение зависла в воздухе, довольно разглядывая новую веселую Ингрид, а затем перевела взгляд невинных глаз на Алекса.

— О! — с детской радостью заверещала малютка, указывая на него пальчиком. — Давай теперь этого! У меня тоже такой будет!

У Алекса перехватило дыхание. Вся кровь в жилах превратилась в лед, сердце заколотилось о ребра, как раненая птица.

— Нет! Не смей! — неожиданно громко закричала Капризница, подлетая и заслоняя Алекса своими крылышками. — Нельзя этого! Он не бука! Он мой!

— Ну и что, что твой? Я тоже такого хочу! — капризно надула губы Жужа, дернув ножкой в воздухе. — Давай делись!

— Не буду делиться! — Капризница сделала гримасу и скрестила ручки на груди. — Он придумал самую лучшую игру в прятки! Он со мной летает! Его нельзя трогать, забирай своих и играй, а его не трогай!

— Ах так?! Ну и пожалуйста! — обиженно заныла Жужа, отворачиваясь. — Раз он твой — так и забирай его! А я с тобой больше играть не хочу! Подумаешь! Я лучше сделаю себе новую Шейлу, и мы с Ингрид будем играть без тебя!

Капризница легко кувыркнулась, подлетела к Алексу и дернула его за воротник:

— Алекс! Садись на мотылька! Марии, вы тоже! Полетели отсюда, Жужа — бука и жадина!

Алекс стоял как вкопанный. Он перевел взгляд на Шейлу. Девушка сидела на коленях прямо возле свежих идеально белых костей Ингрид. На её лице было написано смирение. Жужа уже подлетала к ней сзади, занося ручку.

— Шейла... — выдохнул Алекс, сделав шаг к ней. — Нет, я не могу её бросить! Прошу тебя, давай возьмем Шейлу с собой!

— Никого я брать не буду! — капризно вскрикнула малютка, надув щечки. — Она скучная! И вообще, если ты прямо сейчас не сядешь на мотылька, я улечу без тебя! А ты оставайся тут с Жужей!

Каждый мускул Алекса окаменел, а внутри становилось нечем дышать. Бросить единственного настоящего человека, остававшегося с ним в этом безумии, на верную смерть? Взять и улететь, спасая собственную шкуру? Это казалось предательством, которое невозможно смыть. Но если он останется... через секунду здесь появится его бездушный дубликат, а судьба человечества будет окончательно решена.

Шейла медленно подняла на него глаза. В них не осталось ни страха, ни обиды, только мертвый покой.

— Улетай, Алекс... — тихо, но твердо сказала она. Её голос даже не дрогнул. — Улетай. Ты должен продержаться. Может быть... может быть, ты хоть что-то сможешь выяснить. Хоть что-то... Спасайся.

— Шейла... — Алекс задохнулся от боли, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони до крови.

Душа разрывалась на части, тошнота подступала к горлу. Превозмогая парализующую тяжесть в ногах, Алекс заставил себя сделать шаг назад. Затем еще один.

Он взгромоздился на пушистую спину гигантского мотылька. Обе Марии синхронно запрыгнули следом, сев за ним с механическими улыбками.

— Впере-е-ед! Полетели! — звонко крикнула Капризница.

Мотылек бесшумно оторвался от земли и быстро стал набирать высоту. Алекс, не мигая, смотрел вниз, на уменьшающуюся фигурку Шейлы на траве.

И тут снизу, сквозь шум ветра и шелест крыльев, донесся короткий звук:

БАМ!

Лазурная вспышка озарила поляну. А за ней, практически без паузы, прозвучало:

Хлоп!

И через секунду снизу, перекрывая звонкий хохот малюток, донесся знакомый, но совершенно ровный и веселый голос Шейлы:

— Жужа! Ингрид! Побежали играть! Это так весело!

Алекс закрыл глаза и уткнулся лицом в пушистую холку мотылька. Горячие слёзы жгли кожу, но он не издал ни звука. В голове стучала лишь одна леденящая мысль. Больше никого нет. Он остался совершенно один на всей этой проклятой планете.

Вечернее солнце опустилось за горизонт, окрасив небосвод в густые фиолетово-персиковые тона. Уставшие от дневных гонок малютки одна за другой рассаживались на мягкие светящиеся кочки. Обе Марии застыли рядом с Алексом, послушно сохраняя на лицах ровные улыбки.

Алекс опустился на мох, чувствуя, как от усталости и пережитого ужаса гудят ноги. В голове с бешеной скоростью прокручивались события сегодняшнего дня. И вдруг сквозь пелену тяжелых мыслей проскользнуло одно воспоминание: тот самый лазурный огонек, который перебежал от Капризницы к Жуже перед тем, как погибли Ингрид и Шейла.

Заставив себя выдавить любопытную улыбку, Алекс повернулся к порхающей неподалеку Капризнице:

— Слушай... А я вот всё думаю... Помнишь, когда мы были у Жужи, между тобой и ней пробежал такой красивый лазурный огонек? А что это было?

— А-а-а! Это? — Капризница задорно кувыркнулась в воздухе и уселась к нему на колено. — Я просто показала Жуже, как делать не-бук! Ну, чтобы у неё тоже были веселые подружки, которые никогда не скучают!

— Хм, интересно... — Алекс склонил голову, будто искренне удивляясь. — Но ты же сама мне говорила, что у вас совсем ничего не получается делать друг дружке? А огонек ведь получился!

— Ну ты и непонятливый! — Капризница весело фыркнула и пожала крошечными плечиками. — Это потому, что Жужа сама хотела получить этот огонек! Когда кто-то из нас сам очень-очень хочет, тогда всё получается!

Сердце Алекса на миг пропустило удар. Головоломка в его голове начала складываться. Боясь сбить её с внезапной откровенности, он подался вперед:

— А если бы... если бы Жужа сама захотела получить БАМ... у тебя бы получилось сделать ей БАМ?

Малютка мгновенно замерла. Она уставилась на Алекса своими огромными глазами, в которых читалось такое глубокое изумление, будто он спросил самую большую глупость во Вселенной.

— Ты что-о-о?! — протянула она почти возмущенным голосом. — Ты совсем глупый, да?! БАМ — это же только для бук! А Жужа — она хоть и жадина, но совсем не бука! Она же наша!

Алекс судорожно сглотнул, мгновенно вспомнив вечер, когда малютки со смехом швырялись друг в друга раскаленными огненными шарами, озаряя поляну.

— А... а если ПЫХ? — быстро поправился он, стараясь, чтобы голос звучал легким и игривым. — Помнишь, вы с Пипом кидались шариками? Если бы Пип сам, очень-очень сильно хотел получить твой ПЫХ... у тебя бы получилось? Ведь ПЫХ — он же не только для бук? Вы же им играете!

Капризница задумчиво закрутила на пальчик золотистый локон. Её личико на секунду стало серьезным, а в глазах мелькнуло замешательство.

— ПЫХ?.. — медленно переспросила она, почесав носик. — Ну-у-у... Не знаю... Наверное... Наверное, получилось бы, если бы он сам очень захотел... А зачем?

Она вдруг капризно задрыгала ножками и всплеснула ручками, рассыпав вокруг золотые искры:

— Ой, ну всё-всё-всё! Надоели твои глупые вопросы! Пойдём скорее, смотри, там светлячки зажглись! Кто последний — тот бука!

— Ура-а-а! Светлячки! — заверещали малютки и взмыли в темнеющее небо.

Обе Марии одновременно сорвались с места и с легкостью побежали за ними, одинаково смеясь.

Алекс подскочил и побежал следом, высоко подпрыгивая и делая вид, что полностью увлечен охотой за мерцающими огоньками. Мышцы лица привычно держали жизнерадостную маску. Но внутри него сжигал разум единственный вопрос, оставленный капризной малюткой:

«Зачем?»

Он бежал по росистой траве под звонкий смех убивавших цивилизации существ и знал только одно: он обязан найти ответ на этот вопрос. Чтобы Мария, Шейла, Ингрид и все миллиарды погибших людей на этой планете погибли не зря.

Ночи Алекса превратились в бесконечный поиск. Пока поляна погружалась в мрак, а Капризница и прочие малютки сладко спали в своих домиках, Алекс часами просиживал перед мерцающим монитором суперкомпьютера в посадочном модуле. Его целью стало найти или переработать такие человеческие игры, в которых неотъемлемым элементом было выбывание участников и сведение огромной группы к единственному победителю. Игры, где каждый игрок стремится убрать соперников, чтобы остаться одному.

Первая проба состоялась солнечным днем на большой поляне. Алекс собрал группу из пятнадцати крох, включая Капризницу и обеих Марий.

— Эй, крошки! — Алекс восторженно захлопал в ладоши, широко улыбаясь. — А вы знаете, какую игру я придумал?! В неё играют только самые быстрые и самые ловкие! Она называется... «Король Цветочного Трона»!

— Вау-у-у! Король?! А что за Трон?! — заверещала Капризница, зависая прямо перед его носом.

Алекс достал из сумки переливающийся всеми цветами радуги венец победителя. Он сиял, испуская золотые искры и издавая нежный хрустальный звон. Крохи синхронно ахнули, их глаза вспыхнули диким восторгом.

Он нарисовал на траве большой светящийся круг и разложил внутри него четырнадцать больших, пушистых одуванчиков, ровно на один меньше, чем участников.

— Правила самые простые! — весело объяснял Алекс. — Пока я пою песенку и хлопаю в ладоши, вы все летаете над кругом! Мария и Мария, вы просто ходите. Как только песенка кончается, и я кричу: «Трон!» — каждый должен успеть схватить один одуванчик и сесть на него! Кому одуванчика не хватило — тот выбывает! Он выходит из круга, садится на скамейку и просто смотрит, как играют остальные! И так — пока не останется только один победитель! Понятно?!

— Понятно-понятно! — наперебой закричали малютки, захлебываясь от азарта. — Начинай скорее песенку!

— Раз, два, три, начинаем кружить! — запел Алекс, хлопая в ладоши.

Крохи закружились над одуванчиками визжащим роем. Обе Марии кружились по поляне, идеально повторяя движения. Алекс выждал пару секунд и внезапно рявкнул:

— Трон!

На поляне поднялся невероятный шум и гам. Малютки с писком и хохотом бросились вниз, расталкивая друг друга локтями и крыльями. Через секунду все четырнадцать одуванчиков были заняты.

В воздухе остался висеть один мальчик с золотыми кудряшками. Оглядевшись, он капризно надул губы:

— Эй! Мне не хватило! Я тоже хочу!

— А всё-всё-всё! — торжествующе закричала Капризница, сидя на своем одуванчике и показывая ему язык. — Ты выбыл! Ты не успел! Иди на скамеечку!

— Ну и буки! — буркнул мальчик, но, подчиняясь азарту игры, послушно отлетел на край поляны и уселся на пенек смотреть дальше.

Алекс убрал один одуванчик. Осталось тринадцать.

— Продолжаем! Раз, два, три... Трон!

И снова визги, толкучка, радостный смех. Малютки с энтузиазмом расталкивали друг друга, чтобы успеть урвать свой одуванчик. Выбывшие один за другим отлетали на пенек, с замиранием сердца наблюдая за финишем. В финале остались только Капризница и одна из кукольных Марий. Перед ними лежал последний одуванчик.

— Трон! — закричал Алекс.

Капризница стрелой спикировала вниз, со смехом оттолкнула марионетку ручкой и первой уселась на пушистый шар.

— Ура-а-а-а! Я победила! Я королева! — заверещала она, кружась в воздухе.

Алекс торжественно водрузил ей на головку венец. Малютка заходилась от восторга, демонстрируя сияющую корону выбывшим подружкам, которые завистливо хлопали в ладоши. Алекс стоял чуть в стороне, сохраняя на лице широкую улыбку.

«Первый шаг сделан», — подумал он, глядя на то, как жадно крохи рассматривают корону победителя. — «Механика выбывания им безумно нравится. Они принимают отбор».

На следующий день Алекс принес на поляну огромный сшитый из мягкой ярко-красной ткани мяч, набитый пухом. Вокруг уже порхала Капризница, гордо неся на голове вчерашний венец и хвастаясь им перед десятком подружек и мальчиков-малюток.

— Эй, чемпионы! — Алекс восторженно взмахнул мячом, удерживая на лице самую азартную улыбку. — Кто хочет выиграть новый, самый лучший суперкубок?!

— Я! Я хочу! Рассказывай, какая игра! — защебетали крохи, сбиваясь в пеструю стайку.

— Игра называется «Вышибалы»! — громко объявил Алекс. — Видите эту широкую площадку? Двое вышибал встают по краям, а все остальные залетают внутрь! Вышибалы кидают этот мягкий мяч прямо в тех, кто внутри. В кого мяч попал, тот выбывает из поля! Но тот, кто попал мячом в соперника, получает победные очки! А кто останется последним и не попадет под мяч, тот получает кубок!

— Ого-о-о! Кидаться мячиком?! Это же так весело! — нетерпеливо заверещала Капризница. — Чур, я вышибала! Я первая буду выбивать!

Она схватила пушистый мяч своими крошечными ручками. На противоположную сторону Алекс поставил одну из кукольных Марий. В центр площадки высыпала вся веселая компания малюток вместе со второй копией Марии.

— Раз, два, три — вышибай! — скомандовал Алекс, хлопая в ладоши.

Капризница с радостным визгом размахнулась и с силой закрутила мяч прямо в толпу. Плотный пушистый шар пролетел через площадку и задел по крылу пролетавшего мальчика-малютку.

— Ура-а-а! Попала! Попала! — запрыгала в воздухе Капризница. — Ты выбыл! Выходи из поля!

— Ну я так не играю-ю-ю! — обиженно заныл мальчик, надув щечки. — Я даже отлететь не успел!

— Правила есть правила, дружок! — ласково вмешался Алекс, подбегая к нему. — Ты отлично держался! Посиди пока на скамеечке, а в следующем раунде сам будешь вышибалой и отомстишь!

Это обещание мгновенно подняло настроение малышу, и он с интересом уселся на пенек.

Игра закрутилась с бешеной скоростью. Мяч летал от Капризницы к Марии и обратно. Малютки визжали от восторга, кувыркались в воздухе, уворачивались от пушистого снаряда, хвастались своей ловкостью и громко хохотали, когда мяч врезался в кого-то из их друзей. Мяч при попадании по-прежнему замирал в воздухе, не касаясь тел, но попадание засчитывалось.

Когда на площадке осталась только одна малютка-девочка с синими бантиками, Капризница, оказавшаяся с ней один на один, размахнулась и с торжествующим криком: «Получи!» закрутила мяч ей точно в живот.

— Выбыла! Выбыла! Я выбила всех! — Капризница закружилась над поляной волчком, рассыпая искры.

Алекс под громкие аплодисменты выбывших крох торжественно вручил ей кубок, переливающийся всеми цветами радуги. Капризница прижала его к груди, победоносно глядя на остальных. Алекс стоял чуть позади с радостной маской на лице, но взгляд его был холодным и расчетливым.

«Они приняли суть игры: выбить других, чтобы остаться победителем», — он прикрыл глаза, словно пытаясь удержать мысль под веками. — «Теперь нужно увлечь этой игрой всех на планете...».

Следующие месяцы превратились в бесконечный марафон. На гигантском мотыльке Алекс с двумя улыбающимися Мариями и неугомонной Капризницей облетел всю планету. Они несли малюткам две новые захватывающие забавы: «Трон» и «Вышибалы».

Азарт соревнований охватил существ как эпидемия. Крохи с утра до ночи носились над цветами, расталкивая друг друга ради корон и кубков и выбивали друзей пушистыми мячами, визжа от восторга. Для них теперь не было ничего желаннее, чем стать победителем и заставить всех остальных завистливо хлопать с края поляны.

Наконец все приняли идею правила «выбыл — ждешь финала». Алекс понял, что нужный момент настал.

— Теперь — объявил он Капризнице и ее подружкам, когда солнце уже клонилось к закату. — пришло время для главного турнира! Такого еще не видел никто. И самое главное: победителя будет ждать самый прекрасный приз! Только участвовать должны все-все!

На следующее утро большая равнина, окруженная скалистыми грядами, представляла собой небывалое зрелище.

Здесь собрались тысячи малюток со всех уголков планеты. Воздух над долиной гудел от шума крыльев, одетых в яркие платьица и костюмчики малюток. В лучах утреннего солнца их крылья рассыпали мириады искр, будто над долиной зависло огромное сияющее облако. Снизу доносился оглушительный гам: тысячи крох наперебой смеялись и кувыркались в воздухе, сгорая от нетерпения.

Алекс стоял на высоком валуне в центре долины. По бокам от него замерли две копии Марии с застывшими улыбками. Капризница порхала над его головой с короной на голове. Выждав момент, Алекс медленно достал из походной сумки предмет, извлеченный из опломбированного грузового отсека посадочного модуля.

Это был уникальный голографический калейдоскоп — шедевр земной оптики и квантовой иллюзии, созданный как способ заинтересовать малюток. Изящный цилиндр из матового титана с мозаичной рукояткой.

Алекс поднял калейдоскоп над головой и плавно повернул ручку.

Тишина упала на равнину, словно тяжелое покрывало. Из раструба прибора в небо рванулся столб переливающегося света. В воздухе над всей долиной развернулась фантастическая голограмма. Тысячи объемных геометрических фигур начали медленно вращаться, перетекая друг в друга. Они складывались в невиданные узоры: пульсирующие фрактальные розетки, сияющие галактические спирали, туманности из живого хрусталя и каскады падающих цветных звезд. Каждое движение рукоятки рождало новый, еще более причудливый и прекрасный мир из света и цвета.

— О-о-о-о-о-о-о-о-о!.. — единый оглушительный выдох вырвался из тысяч крошечных грудей.

Малютки буквально замерли в воздухе. Их огромные глаза расширились в священном восторге. На несколько секунд шумная равнина превратилась в царство немого поклонения этому чуду.

— Этот Калейдоскоп Вселенной... — громко чеканя каждое слово и вкладывая в голос весь задор, какой мог выжать, произнес Алекс, — достанется только одному! Самому сильному! Самому ловкому! Абсолютному Чемпиону!

— Мне! Мне! Я хочу! Давай играть! — взорвалась равнина тысячекратным писком. Крохи ринулись ближе, сжимая кулачки.

— Но играть мы будем в Супер-Вышибалы! — объявил Алекс, подняв руку. — Поле — вся эта огромная долина! Участвуют все сразу!

Он выдержал паузу, хитро прищурившись:

— Но мячиков у нас нет. Их понадобится слишком много! Поэтому вышибать друг друга вы будете... вашим собственным ПЫХ!

По долине прошёл удивленный гул. Крохи переглянулись, зашептались.

— Но, чтобы все было по-честному! — громко продолжить Алекс, чеканя правила. — Чтобы никто не жульничал, и игра была настоящей! Каждый из вас прямо сейчас должен сам, в своей головке весело разрешить себе получить ПЫХ!

Он наклонился ближе к толпе, объясняя с ласковой интонацией:

— Вы же помните правила? В кого попал снаряд — тот выбывает из игры! Но здесь выбывание самое секретное! Тот, в кого попадет ПЫХ, сразу оказывается в тайном волшебном месте! Там вы будете отдыхать на мягких облачках и смотреть за игрой сверху!

Он сделал восторженное лицо и всплеснул руками:

— А когда игра закончится и на этой поляне останется только один Главный Победитель... все-все-все выбывшие сразу же вернутся назад! И мы устроим самый большой праздник с вручением этого Калейдоскопа!

Алекс широко улыбнулся, хотя внутри его сердце сжалось в ледяной комок.

— Вы поняли правила, крошки?! Кто разрешает себе получить ПЫХ, чтобы сыграть за Великий Приз?!

— Поняли-и-и! Я разрешаю! Я разрешаю! — заверещали тысячи детских голосов. По долине прокатилась волна азарта и неописуемого восторга. Вокруг каждого стремительно вспыхивала и сразу же гасла фиолетовая аура.

Алекс забрался на пушистую спину гигантского мотылька вместе с двумя Мариями. Насекомое плавно оторвалось от земли, поднимая его всё выше и выше над кипящей азартом долиной. Тысячи существ, зависших в воздухе, радостно сжимали ладошки, в которых уже разгорались первые цветные сполохи пламени.

Зависнув на безопасной высоте, Алекс прижал голографический калейдоскоп к груди. Заставляя себя удерживать на лице улыбку, наигранно-азартным голосом он закричал на всю равнину:

— Начинаем отсчет! Раз! Два! Три!..

Его голос громко разносился над горами, а в голове, перебивая звонкий гам, набатом звучало только одно-единственное слово: «Простите... Простите меня... Простите...».

— ...девяносто девять! Сто! Старт! — рявкнул он и резко взмахнул рукой.

Первый слепящий, ревущий шар оранжевого пламени со свистом вырвался из пальцев маленького мальчика в синем костюмчике и на полной скорости врезался в грудь пролетавшей мимо девочки.

Алекс замер, боясь выдохнуть. Вся его двухлетняя работа, вся надежда на то, что следующий «пузырь» никогда не зависнет над Землей, висела на этой секунде.

Фиолетовая барьерная аура вокруг девочки не вспыхнула.

Хлоп!

Вспышка огня озарила воздух. Тело девочки без единого звука рассыпалось в серебристый пепел, растаявший в ветре. Ни крови, ни костей, ничего.

Огромная тяжесть, давившая на грудь Алекса все эти месяцы, сменилась облегчением, смешанным с ужасом. Сработало. Смертоносное заклинание, направленное с согласия жертвы, достигло цели.

— Ура-а-а! Он выбил её! Она в секретном месте! — громко заверещали окружающие крохи.

И на долину обрушился ад. Воздух мгновенно разорвали тысячи вспышек. Огненные шары неслись во всех направлениях, озаряя небо красными, фиолетовыми, лазурными и слепяще-белыми сполохами.

— Получи! ПЫХ! — со смехом кричал один мальчик, пикируя из-за облака и испепеляя сразу двоих друзей.

— Ха-ха, мимо, мимо! А вот мой ПЫХ! —колокольчиком хохотала малютка в розовом, метко отправляя в ничто своего преследователя.

Крохи проявляли чудеса детской изощренности: они прятались в расщелинах скал, устраивали хитрые засады в густых лианах и с гиканьем нападали сзади. Каждый раз, когда чей-то огненный шар достигал цели, по долине разносился хлоп, а в воздухе на мгновение возникало облачко серебристого пепла.

Бойня длилась несколько долгих часов. Воздух над долиной раскалился до предела, пропитавшись запахом озона и паленого камня. Скалы вокруг были оплавлены, трава сгорела, но небо постепенно очищалось. Многотысячное облако существ таяло на глазах. Из пяти тысяч осталось три... затем тысяча... пара сотен... пятьдесят...

Алекс, сидя на мотыльке, смотрел на это, не мигая. Его лицо превратилось в каменную маску. Рядом с ним две копии Марии продолжали улыбаться, не понимая, что вокруг них окончательно рушится мир их создателей.

Наконец над дымящейся долиной остались парить лишь трое. Пип — тот самый мальчик с золотыми кудряшками, еще один кроха и Капризница. Они тяжело дышали, их платьица и костюмчики были испачканы сажей, но глаза горели азартным огнем.

— Я буду Чемпионом! Я получу Калейдоскоп! — закричал Пип и с обеих рук закрутил два гигантских файерболла.

Один шар превратил в пепел второго мальчика. Но Капризница, оказавшись быстрее, с задорным визгом: «А вот и нет! Я первая!» кувыркнулась в воздухе и выпустила прямо в Пипа лазурный шар.

Хлоп!

Сгусток пламени испепелил Пипа в то же мгновение. Последнее облачко серебристой пыли тихо рассеялось в раскаленном воздухе. Над пустой долиной установилась мертвая тишина.

Капризница зависла в воздухе в полном одиночестве. Она огляделась по сторонам. Нигде больше не было ни единого крылатого существа.

— Ура-а-а-а-а-а! — заверещала Капризница на всю долину, победно закружившись волчком и кувыркаясь в воздухе от дикого восторга. — Я победила! Я самая лучшая! Я чемпион!

Она стрелой взмыла вверх и подлетела прямо к Алексу, сжимая крошечные кулачки и сияя счастливейшей улыбкой:

— Алекс! Алекс, ты видел?! Я выбила всех! Я выбила Пипа! Я самая ловкая!

Она протянула к нему свои ручки, переводя дыхание:

— Давай! Зови всех скорее назад с облачков! Зови их всех обратно, пусть они смотрят, как ты отдаешь мне Калейдоскоп! Зови скорее!

Гигантский мотылек плавно опустился на дымящуюся землю в центре мертвой долины. Алекс медленно слез с пушистой спины насекомого. Каждое движение давалось с нечеловеческим трудом. Обе Марии спрыгнули следом и застыли с немигающими улыбками.

Капризница порхала прямо перед лицом Алекса, подпрыгивая в воздухе от нетерпения и протягивая свои крошечные ручки.

— Ну же, Алекс! Ну отдавай, отдавай скорее мой Калейдоскоп! — нетерпеливо пищала она, сгорая от гордости. — И зови всех с облачков! Пусть они смотрят, какая я чемпионка! Зови!

Алекс молча протянул ей тяжелый титановый цилиндр. Капризница жадно сгребла его в охапку и с восторгом повернула мозаичную рукоятку. В воздух вырвался переливающийся столб света, развернув над пепелищем сказочный фрактальный узор.

— Вау-у-у! — заверещала малютка, кружась с призом. А потом замерла, оглядываясь по сторонам. Вокруг стояла гробовая тишина. — А где все?.. Алекс, почему они так долго не возвращаются? Позови их громче!

Алекс смотрел на нее выжженными глазами. Мышцы больше не держали фальшивую веселую маску. Его лицо превратилось в суровую каменную глыбу.

— Никто не вернется, — тихо, но отчетливо сказал он. Его голос звучал глухо, как из глубокого колодца.

— Как это — не вернется?! — малютка смешно надула губы и капризно дернула ножкой в воздухе. — Перестань шутить! Они же просто выбыли! Они сидят на секретных облачках! Зови их обратно, игра уже кончилась!

— Никаких облачков нет, — качнул головой Алекс. — И тайного места тоже нет. Все, кого выбивали ПЫХом... они больше никогда не вернутся. Они исчезли навсегда. Точно так же, как те люди, которым вы делали БАМ.

Капризница замерла. Калейдоскоп выскользнул из ее ослабевших ручек и мягко упал в пепел. Она хлопала своими чистыми глазами, переводя взгляд с упавшей игрушки на каменное лицо Алекса. На ее личике отразилась невыносимая работа мысли: детский разум пытался, и не мог вместить в себя понятие небытия.

— Не... неправда... — залепетала она, ее голосок впервые задрожал — Они же просто... они просто спрятались! Пип! Жужа-а-а! Выходите! Хватит прятаться, это нечестно!

Ответом ей была лишь мертвая тишина. Ни шума крыльев, ни смеха, ни единого звука.

— Они не выйдут, — бесстрастно повторил Алекс. — Их больше нет. Никого. Ни Пипа, ни Жужи, ни остальных. Вы уничтожили всю свою расу.

— А... а кто же... — малютка судорожно всхлипнула, на ее глаза навернулись прозрачные слезы. Она потрясенно уставилась на него: — Я... я теперь... совсем одна?! Совсем-совсем одна?!

— Да, — ответил Алекс. — Ты осталась совсем одна на этой планете.

Он сделал шаг вперед, в упор глядя на крошечное рыдающее существо, и медленно опустил руки:

— А теперь... теперь ты можешь сделать мне БАМ. Или ПЫХ. Делай, что хочешь. Я это заслужил.

Капризница забилась в воздухе, схватившись ручками за головку, и зашлась тонким криком:

— Нет! Не хочу-у-у! Не хочу быть одна-а-а! Верни их! Верни их назад! Я не хочу-у-у-у!

Она кричала и рыдала, слепо замахиваясь крошечными кулачками. И в этом неуправляемом ответе на невыносимую боль Алекс внезапно увидел, как на ее дрожащих пальцах начинает стремительно разрастаться невиданная ранее искра золотисто-красного цвета.

В следующее мгновение перед глазами Алекса вспыхнула ослепительная золотисто-красная вспышка.

И это было последнее, что он увидел прежде, чем его сознание поглотила тьма.

Эпилог

Яркое солнце заливало поляну мягким светом, заставляя капли росы на траве переливаться тысячами крошечных искр. Двое крылатых малюток, мальчик и девочка с золотистыми волосами и трепещущими на солнце крылышками, весело гонялись за жуком, панцирь которого переливался всеми цветами радуги. Чуть позади них бежали две совершенно одинаковые молодые женщины в одинаковых ярко-желтых свитерах и потертых джинсах. Их лица украшали немигающие улыбки, а движения были синхронными и плавными, словно у заведенных кукол.

Мальчик ловко перевернулся в воздухе, сделал стремительный рывок и с радостным визгом приземлился на траву прямо перед насекомым, перегородив ему путь.

Обе малютки, задыхаясь от смеха, устало повалились на пахнущий медом мох. Две женщины послушно подбежали и застыли рядом, сохраняя на губах все ту же веселую улыбку.

— Ага, Илла, я опять первый! — с гордостью выкрикнул мальчик, вытирая ручкой взмокший лоб и победно глядя на подружку.

— Зато, Алекс, я тебя вчера в прятки обыграла! — задорно парировала девочка, показав ему кончик розового языка и кувыркнувшись на бок.

Они снова звонко рассмеялись, слушая, как жук шуршит крыльями в траве.

Илла подперла подбородок крошечными кулачками и задумчиво посмотрела на застывших неподалеку девушек в желтых свитерах. Ее губки капризно надулись.

— Вдвоем и с Мариями, конечно, весело... — протянула она с тихой грустью. — Но вот если бы нас было больше, было бы гораздо веселее! Помнишь, как раньше мы играли в гигантские догонялки?

Алекс на мгновение задумался. В его чистых глазах мелькнула смутная тень, словно эхо каких-то забытых снов о посадочных модулях, компьютерах и тяжелом чувстве вины. Но тень мгновенно растаяла, сменившись азартным огоньком.

— А я знаю! — вдруг радостно заверещал он, подпрыгнув в воздухе и взмахнув крылышками. — Я знаю одно место! Очень-очень далеко в небе есть ещё одна планетка, и там живут целые кучи больших людей! И теперь, раз мы умеем превращать их в таких весёлых, как мы, то всех, кто захочет играть, мы сделаем нашими!

Илла вздохнула, вспомнив тот ужасный день у выжженной долины:

— Да-а-а! Раньше ведь никто-никто из нас не умел превращать больших людей в нас самих. Но мне тогда так сильно-сильно не хотелось оставаться одной... что у меня получилось переделать тебя! А ты потом от меня научился! И те, кого мы переделаем, тоже научатся!

Она вдруг заколебалась, капризно надув розовые щечки:

— А если там тоже будет много скучных бук?..

Мальчик беззаботно расхохотался, кружась над поляной:

— А если бука будет букой — ей будет БАМ! И дело с концом!

Между его пальчиками сверкнула фиолетовая искра. Он легко опустился рядом с ней, подмигнул и весело закричал:

— Полетели скорей! Полетели лепить новый Пузырь!