Максимальные симуляторы

Глава 1

- Готовы оборванцы? - Проныра оглядел присутствующих в каморке детишек. Все были на местах. Шестилетняя Хелли, Арлин - немного постарше, мальшики Эдди и Лерк. И ещё несколько беспризорников разного возраста.

- Сегодня будет история про инсектоидов. Арлин, ты боишься инфектантов? - Проныра Тик зловеще ухмыльнулся. Арлин очень боялась инфектантов. Жаль, что это было вымыслом и всего лишь историей на ночь. Иначе Арлин бы визжала как сотня диких кошек. - Представте себе, ночь глубокая и мрачная, какая может приключиться только в гигантской металло-бетонной коробке Гартограда, поддерживаемой от саморазрушения великими силовыми полями. Большое здание, а в нём работник, следит за исправностью оборудования, и у него, по уставу, нет даже самого маленького головизора или выхода в сеть. Работа и только работа...

1.

... Как обычно. Рутина. Тягучая и гадкая, цепкими клещами, вгрызается, плотненько так, и оплетает клейкими струнами, растягивающимися, зыбкими, застилающими пространство. Пойди туда. Сделай то. Снова иди. Снова делай. И так по кругу. До умопомрачения. До тошноты и колик. Пока рабочая смена не закончится, и не прервёт эту пагубную канитель безсмысленных действий. Нет они конечно же имели цель и приносили пользу, но только не для человека их выполняющего. Для оператора это не имело смысла. Он работал на автоматизированной конвейерной ленте, и в его обязанности входило следить за работой ленты, обслуживать её, так как не смотря на автоматизацию, данный агрегат нуждался в постоянном контроле человека, и по мере необходимости ремонтировать её элементы, заменять вышедшие из строя блоки. Одна ночь заканчивалась, обрывая мучение человека, прикованного к агрегату конвейерной ленты, на смену ему приходил другой человек, обслуживающий машину в дневную смену, но приходил вечер, и с головной болью и отвращением, появлялось понимание, что вновь необходимо тащиться и обслуживать отвратную "кишку". Именно так прозвали немногочисленные работники треклятую ленту. Эта пакостная машина вызывала огульные ассоциации с присловутым Домом боли. Старой и гадкой сказкой про приют безумцев и маньяков. Там тоже была кишка. Наверное точно такая же, как и этот агрегат. На ленту из шлангообразной трубы выпадали большие куски мяса, превращающиеся на самой ленте в куски поменьше, там же они получали обёртку и уходили в морозильное отделение. Всё стерильно, чистилось и мылось, поливалось дизенфектоидом. Но не убивало запах. Этот отвратительный запах. Он был тонким, едва различимым, к нему привыкали. Но только не он. Ему было омерзительно от этой струйки тягучей гнили, незаметно витавшей в пространстве, которую почти никто и не ощущал. Откуда этот запах мог взяться?

На тридцать восьмом уровне города, были неплохие производства, и соответственно можно было вполне легально зарабатывать деньги. Да здесь всё было устроено приметивненько, не было полностью автоматизированных заводов, как на средних уровнях. Но многими полуфабрикатами, производимыми здесь, питались ближайшие пару сотен этажей Гартограда, а может и выше. Конечно подобные производственные цеха располагались не только на тридцать восьмом уровне, они были и выше и ниже. Но фирма была серьёзной и зарплаты были неплохими. По меркам тридцать восьмого уровня.

Но рутина убивала. Наповал. И ещё этот запах... Гниль с примесью фекалий. Мда. Точно кишка.

Рабочая смена началась. Двенадцать часов тусклого ада. Успокоить себя можно было, лишь мыслями о том, что есть занятия и похуже, за которые платят меньше... И это ненадолго помогало. Сосед, спину надорвал в радиоактивных рудниках, расположенный за городом. Постоянные чистки организма от радиационного отравления, чтобы не допустить лучевую болезнь, не проходят бесследно. И со спиной проблемы и деньги, что отложил, теперь все уйдут на лечение и протезирование позвонков. А тут не велика забота: там маслица подлил, тут готовый блок с заменёнными подшипниками поставил, отрегулировал скорость подачи, отрезал кусочек мяса, незаметно, чтобы вынести, домой... Нормальная работа.

Помогает отстраниться и успокоиться. До поры.

Позади звякнуло резким металлический звуком. Неприятно. Лишь бы ничего не заклинило. Повернувшись, он внимательно оглядел помещение. На первый взгляд ничего не изменилось, конвейер негромко работал, посторонних в помещении не было. Посреди зала лежал гаечный ключ. Наверное один из собственного набора. Откуда он мог упасть? Сверху проходил трубопровод. Может с него? Наверное это ключ сменщика, что-то ремонтировал, оставил. Хотя о каких-либо неполадках, он не предупреждал. Хорошо, что не на голову упал.

Большое, просторное помещение, тускловатый свет и равномерный гул работающего аппарата. И больше никого. Хотя немного не по себе. Бежевая плитка на полу местами растрескалась, и в неровные промежутки набилась серо-чёрная грязь, которую вымыть не представлялось возможным. Неуловимо, трещинки на полу складывалось в рисунок, который сложно было распознать сознанием. Похоже на... Гигантскую улыбку? Уродливый смайлик?

Краем глаза, разум зафиксировал постороннее движение. Отвратительные мурашки толпой заселили затылок, приподняли причёску, заставляя сердце учащённо забиться. Оператор резко развернулся на каблуках рабочих туфель. Монотонный клёкот тихо гудящих механизмов и никаких посторонних звуков. Ничего. Свет льющийся сверху, замерцал. К общей рутине и пакостному запашку, добавилась нервозность. Чертовщина какая-то. Он не верил в потусторонние силы. Он верил в материальной мир, и знал, что и в реальности хватит своего зла. Нет смысла привлекать в этот мир, то, что за гранью.

В дальнем углу зачавкало. Развеялись мысли, страх и паника затопили сознание. Свет убавил свою яркость до минимума, сужая пространство. Человек поёжился и неохотно подошёл к плохо освещённому своду стен, из стыка которых раздавались звуки.

В углу сидела девушка, на голове её букетом расцвели пышные заросли рваных разноцветных проводов. Она не обращала внимания на то, что происходило вокруг неё, с остервенением пожирала кусок сырого мяса, вырывая крупные части, и глотая их практически не пережёвывая. Под глазами тёмные круги, одета вроде бы прилично, пожалуй даже слишком дорого для тридцать восьмого уровня. Девушка медленно повернула голову в сторону мужчины, и хищно оскалилась. Или это была улыбка? Подобрав конечности и отложив кусок мяса, она словно пружина, распрямилась и в полёте впилась зубами в горло рабочего. Вместе они повалились на старый кафель. Мир завертелся у парня перед глазами. Зазвенело в ушах, забряцало металлом, гул застлал разум. Боль разбилась по телу. Затрясло. Он пытался руками оттолкнуть человека, навалившегося сверху, но это были бесполезные потуги. Схватившись руками за разбухающую, словно чрезмерно накачанный шар, голову, он захрипел. Лопнет? Забрызгает кровавыми ошмётками мозгов весь цех? Пошла носом кровь, полилась из ушей. Отовсюду. Он кричал порванным горлом, но не слышал себя. Сознание растворялось в бордовом тумане.

2.

Тишина. Не полная, но тишина. Он поднял голову. Огляделся. Девушки поедающей мясо не было. Не было и крови. Он ощупал себя, оглядел руки, одежду. Чисто. Свет в помещении светил как обычно. Механизмы тихонько гудели.

Что это было? Галлюцинация? Наваждение... Или безумие? Испытание токсичных веществ? Версии размножались в голове как гусеницы на плодовых деревьях. Он посмотрел на часы. Работы много, а время не ждёт, спешит и торопится. Не остановится ни на миг. Скручивается... Необходимо заняться делом. Суета отвлекла от мыслей о галлюцинациях. Он представил себя роботом, который без эмоций выполняет возложенную на него работу. И время побежало вперёд, поставленные задачи выполнялись быстро и стало понемногу отпускать. Половина смены канула в Лету и осталось совсем немного дел. Никаких поломок. За исключением собственной головы.

Раскручивая болты в кожухе моторной части, оператор неудачно скользнул отвёрткой по руке. Потекла кровь. Выругавшись, он прижал порез ко рту, а другой рукой снял крышку кожуха. Внутри копошились россыпи белых, трупных червей. Со вскриком выронив загрохотавший кожух, он затряс рукой сбрасывая извивавшихся существ с поверхности кожи. Из открывшихся внутренностей аппарата, потекла тягучая чёрная слизь с отвратительный запахом. Таким знакомым и едким. Тем самым, который едва уловимо витал тут раньше. Только теперь он был ярким, насыщенным. Жижа растекалась по полу, вынося с собой десятки отвратительных червей и личинок. Оператор отскочил в сторону, не веря своим глазам. Свет замерцал, на долю секунды создавая в помещении полную тьму, затем вновь озарял пространство ярким всплеском. Картина мира заморгала вместе с освещением. Одно мгновение человек видел абсолютно нормальный моторный отсек, ручки проводов, чистый пол, другое мгновение он видел разлившуюся кашу из червей пополам с гнилью, и заляпанный грязью и личинками, внутренний механизм конвейера. Но запах не исчезал. Обоняние не было обмануто глюками. Реальностью был не тот мир, что чистый и нормальный, реальным был тот, что сошёл с ума, перевернулся с ног на голову, отрыгнул действительность в застывший человеческий мозг. Стены проросли чернильными потёками и разводами отдутловатых синеющих вен. Проёмы разверзшиеся в кирпичной кладке, больше всего напоминали яркие, напомаженные кровью рты, из которых, с противным хлюпаньем выскальзывали сгустки той же самой чёрной гнилостной субстанции. Девушка с множеством проводов торчащих из головы, конвульсивно подёргивалась в углу. Её рот растянулся в неимоверной гримассе, что-то шевелилось внутри, челюсти с хрустом вывернулись, уголки рта треснули, по подбородку заструилась кровь. Её тело сотрясали сильные судороги. Между губ протиснулся маленький склизский жгутик, извиваясь стал ощупывать лицо, из глубин которого вылазил. Следом за жгутом, показалось чёрно-серое маслянистое тело.

Свет в гигантском помещении конвейерной замерцал, перетекая из одного состояния в другое. Размазанно стелился на сетчатку. Яркая вспышка. На глазах выступили слёзы от резкого усиления светового потока. Смахнув с глаз влагу, человек застыл, разглядывая конвейерную ленту. Огромная, толстая, невероятно длинная, множество раз изгибающаяся и перекрученная кишка уходила одним своим концом в стену. Живая и сокращающаяся. Из другого края на бегущий механизм выпадали завёрнутые в целлофан мёртвые человеческие тела. Сам механизм представлял собой множество рук, их было не счесть и бесконечность верхних конечностей передавало пакеты, двигая их вперёд в цех измельчения. Внизу были лица. Тех кому принадлежали руки. Лица открывали рты, страдальчески искажая черты. Но звука их голосов не было слышно. Кто-то из них падал, и его тут же затаптывали, мгновенно находились те, кто занимал его место и помогал продвигать пакеты с телами.

Девушка в углу поднялась на ноги стала приближаться, её движения, неравномерные, подёргивающиеся и хаотичные, выглядели угловатыми и противоестественными. Так не могло двигаться живое существо. Ломанные и разодранные импланты на голове иногда искрили, выпуская струйки чёрного дыма. Её изувеченный растрескавшийся, окровавленный рот, с вывернутыми челюстями и болтающимся длинным языком шевелился, возможно она хотела что-то сказать, но ей это явно не удавалось. Она подходила всё ближе, а ноги работника вросли в пол, отказываясь двигаться. Она обхватила мужчину руками, прижалась к нему всем своим телом, и облизала лицо тем, что раньше являлось ртом, оставляя на коже следы слизи и крови из рваных углов. Чёрная лечинка инфектанта вновь показалась внутри лица девушки, раздирая набухшее горло, пыталась протиснуться, разрывая носоглотку и ломая остатки зубов, искала выход наружу. Едкий смрад проглотил упорхнувшее сознание, и только перезвон далёких, чёрных металлических цепей оставил скомканное послевкусие ирреального кошмара.

Очнулся он уже у себя дома. На работе ему дали больничный. Но на медицинскую помощь и стационарное лечение он не мог тратить деньги, которых было не так много. Он надеялся переехать когда-нибудь на один из уровней повыше. И не смел транжирить деньги на пустые и бессмысленные расходы. Приезжал доктор от фирмы, замерял давление, пульс, заглянул в горло, поинтересовался где болит, потыкал пальцем в живот и уехал, ничего не сказав, оставив рецепт с таблетками от головной боли. Знакомым он рассказал, что запечатлелось в его памяти. Их нет. Нет их. Это выдумки, чтобы детей пугать. Как стая и мусорный ветер. Все так говорят. Все убеждают его, что инфектанты плод разыгравшегося и слегка воспалённого воображения.

***

Проныра ухмыльнулся, и подмигнул замершим, и с интересом взиравшим на него детишкам.

- Но он был уверен в их существовании. Они до поры, скрывают своё присутствие, питаясь и откладывая потомство, затем мучают выбранного человека галлюцинациями и диким бредом, и проникают внутрь через ротовую полость, готовятся отложить следующую кладку, которая впоследствии разойдётся по окружающим. Они изменяют реальность для всех вокруг, как действует этот механизм никто не знает, может быть некие испарения, может моговые волны или ещё чего... Он был уверен, что девушка, с развороченными имплантами в голове, была тут давно, вынашивая тварей, питалась мясом, но её никто не видел, только он чувствовал запах, который издавали эти твари, и то, только краешком сознания. Все остальные были обмануты инфектантами.

***

Как обычно. Рутина. Тягучая и гадкая, цепкими клещами, вгрызается, плотненько так, и оплетает клейкими струнами, растягивающимися, зыбкими, застилающими пространство. Пойди туда. Сделай то. Снова иди. Снова делай. И так по кругу. До умопомрачения. До тошноты... Человек остановился. Срыгнул. Покачал головой, и рукавом комбинезона вытер тонкую струйку чёрной жидкости, вытекшей из уголка рта.

***

- Кха, Кха, беееее, - изобразил неприятный звук Лерк, тихонечко придвинувшись к Арлин, выпустив изо рта струйку слюны, не чёрной, но тоже весьма неприятной на вид. Арлин взвизгнула, и дала мальчишке по довольной морде.

Лерк даже не поморщился и загоготал, впрочем не только он, и даже Проныра усмехнулся, видя побагровевшую девчонку. Поддавшись общему веселью, компания малолеток выпустила на волю эмоции, разгоняя, скопившийся за долгий день негатив. Сама Арлин, так же присоединилась к товарищам. Она не могла долго на кого-то злиться. Они всегда любили пошутить друг над дружкой, но никогда это не выходило за определённые, принятые негласно, рамки.

Вечер был долгий, как обычно довольно голодный, но интересный, и все легли спать. Когда сон сморил детей. Из дальнего угла раздалось тихонькое покашливание и кряхтение. Сложно было разобрать, что же там, в углу притаилось, так как мутный контур тени, изредка мелькавший в свете одинокого огонька из маслянной банки, был практически невидим и неуловим взглядом. Однако следом за кряхтением раздалось отчётливое лязганье длинных, кривых зубов. Пока что таких же невидимых и неосязаемых. Но это только до поры...

Арлин с ужасом, прислушиваясь, боялась пошевелиться в своей тряпочной, импровизированной кроватке. Сбоку сопели остальные дети, но она не могла уснуть, то ли от голода, то ли от рассказа про мерзких ифектантов. И теперь точно не сможет сомкнуть глаз до утра. Она не знала, кто издавал эти кошмарные звуки, но понимала, что это был, точно не один из ребят. Они не смогли бы воспроизвести подобный шум. Сжавшись в маленький комочек, Арлин, замерла. Она боялась, что друзья высмеют её по-утру, расскажи она им, о том, что ночью слышала, непонятные звуки, чего-то страшного, но определённо чужого, живого и кошмарного...

Огонёк в банке колыхнулся, но не погас. Пока что у него слишком мало сил.