Magic death, real ressurection... or vice versa?

For whom the bell talls

“Юджин-корс”, тарахтя измученными без нормального обслуживания агрегатами, тащил свое потертое зеленое тело к паркингу Мегабашни 21. Машина хоть и была не самой новой, да и не самой целой, но зато обладала тем, чего многие живые-то были лишены.

У нее был дом.

Понятный, постоянный, пусть и немного вонючий и такой же изношенный, как и сам Юджин, но все же дом. А это много значило в уставшем Москоу 042 года, чьи дома вознеслись ввысь, в то время, как люди – пали ниц.

Город сожрал их души, как любили раньше говорить.

Но Инну, хозяйку машины, не особо волновало все это. Она ехала домой после долгого рабочего дня в мастерской на другом конце города, чтобы продолжить проекты, которые не успела закончить.

Маленькие фигурки героев книг, голофильмов, комиксов и старых игр. Она еще верила, что красота и искусство могут изменить мир. Хоть ей и было уже и не двадцать лет.

Она еще верила в людей.

Но большинство людей не особо-то верило в себя… Да и вообще во что-то, кроме нулей и единиц в электронных системах учета денег на счетах.

Инна твердой рукой указывала своей Юджин, куда ехать и как повернуть, чтобы втереться между широкими и не всегда чистыми бортами других машин. Вот пискнула резина, раздробив звук о бетонный столб, державшего перекрытия. Инна выдохнула, аккуратно открыла скрипящую на несмазанных петлях дверь, и покинула свое личное транспортное средство. Большинство в мегабашне 21 сказали бы, что это роскошь, но для Инны ее Юджин был способом заработать деньги.

Фигурки сами себя не доставят, а наличные сами в кошелек не лягут.

Лифт, привычные приветствия, знакомые закоулки изведанного вдоль и поперек 42 этажа – все так, как и всегда. За одним маленьким исключением. Еле различимая мелодия, которая неслась по коридорам. Кто-то… или что-то играло на чем-то странном. Пронзительном, но при этом вкрадчивом, вроде бы и не сильно броском, но таком неожиданном в привычном шуме электричества и механизмов.

Инна не знала, как назвать этот то ли свист, то ли писк, то ли… да одной нейросети известно, что за звук!

Девушка спешила домой. В свою уютную комнатушку с душем и отдельным спальным блоком. А звук не прекращался. И нервировал все больше. Становился все выше. И выше… В какой-то миг, застыв на трепещущей, как измочаленное адреналином сердце, ноте, звук оборвался.

А вместо него раздался чей-то крик.

Another one bites the dust

Афанасий Шеонофф шел по следу. Его вела капля крови, которую великолепная Виктория смогла найти на одном из мест резни, что устраивал этот ублюдок с пистолетом. Маг никак не мог поверить, что кто-то из немагов осмелился на такое – начать охоту на тех, кто обладает несоизмеримо большими силами, чем он сам…

Но этому воину из этого страшного города было будто бы все равно, что его жертвы – это волшебники, колдуны и прочие могущественные личности.

– Как вы живете в этом лабиринте из стекла и камней? – шипел Афанасий, снова врезаясь в прохожего, недовольно буркнувшего что-то в ответ. – Это же не живой город, а бес его знает что!!!

Но люди лишь иногда косились на странно одетого то ли сумасшедшего, то ли очередного гика, слишком утонувшего в какой-то очередной игровой вселенной. А Афанасий с ужасом смотрел на то, в каких монстров люди себя превращают. Протезы, светящиеся глаза, изуродованные лица и тела…

Хотелось кричать от одного лишь взгляда на то, как выглядят немаги, но слабых духом в следователи не берут. Афанасий на драконов ходил, чего ему обычных людей бояться…

– Эй, красавчик, – вдруг выдернула его из бредущей толпы сильная рука. – Ты чего такой целый?

И смех. Пронзительный, лязгающий, металлический смех, вызывающий ошеломленный трепет. Маг смотрел на стоящих вокруг него девиц в настолько легкой одежде, что их скорее правильнее называть раздетыми, чем одетыми. Но страшнее были провода, сталь и карбон, то тут, то там прорастающие сквозь обычную плоть. Грубо сшитые из живого и неживого части их тел, соединенные тонкой прослойкой, сочащейся странной зеленоватой слизью, вызывали лишь отторжение до рвотных рефлексов.

Следователь тонул в электрических глазах опасных охотниц.

– О! У него даже тут все свое! – одна из них девиц коснулась Афанасия между ног, настойчиво пробираясь до интимных мест. – В последний раз я такое в начальных классах видела!

Они рассмеялись, а мужчина еще сильнее втянул голову в плечи.

– Пожалуйста… отпустите…

– О. Непривычно. Целые связки. Да тебя если распродать, можно целый этаж в любой из мегабашен купить, – сказала самая главная с торчащими во все стороны зелеными волосами. – Ты откуда такой вылез? Уж не из Рублеффских? Эй, девки, похоже этот из корпов, вот и целый такой… Ну ничего, это ненадолго.

И ее кисть трансформируется в раскаленное лезвие.

Афанасий вскрикнул и инстинктивно вытащил палочку, выкрикивая отталкивающее заклинание. Девки разлетелись в стороны, а сам Шеонофф рванул прочь из темного переулка.

– Плевать на наказание за применение магии. Я жить хочу! – шептал себе под нос маг, прорываясь сквозь толпы народа, идущие туда-сюда. – О! След! Надеюсь, что быстро закончим это дело…

Магия снова распознала красную нить чужой крови. И вела она к одной из этих уходящих в небеса башен с номером 21, уходящей куда-то в бесконечно черные небеса над светящимся бескрайним городом.

Маг больше боялся жителей этого города, чем того, что ждало его впереди.

Stairway to heaven

Сигарета дотлела до фильтра, осыпаясь пеплом на стеклянное дно. Мужчина сидел у стойки бара, задумчиво глядя на экран самого простого коммуникатора без каких-либо модулей идентификации и интеграции во всемирную Сеть.

– Что тебя сюда привело, вояка? – спросил бармен, ставя перед гостем бокал с кровавой мэри. – Тут твоих не особо любят. Половина потеряла своих во время военных зачисток пятилетней давности, а второй поотрывало руки-ноги-легкие.

– Я в Африке в то время был, – сделав глоток, ответил бывший солдат. – Это спецподразделения полиции тут чудили, а не мы. Картелям поставки резали.

Бармен хмыкнул. Увидел странный серебряный браслет на запястье прямо поверх старого шрама от ожога.

– Памятная вещица?

– Да, дочке дарил пса. Овчарку. Свотом назвали… Вот, жетон ношу на память.

– А случилось чего?

– Умер, – отрезал мужчина, большим глотком допивая водку с томатным соком и тем самым заканчивая беседу.

А ответил ему уже дикий вопль, полный страха и боли, потрясший сразу несколько этажей мегабашни 21. Мужчина усмехнулся и поднялся, поправил тяжелый рюкзак на плече и пошел к выходу из бара.

Бармен покачал головой. Он привык к крикам.

Слишком много смертей видели эти черные глаза в окружении гусиных лапок морщин.

А мужчина шел по следу, как охотничий пес. Он знал, что осталось совсем немного. Скоро охота закончится.

Осталось совсем чуть.

Кровь за кровь. Смерть за смерть. Жизнь за жизнь.

Крепкие пальцы сжали рукоять армейского ножа. Потертая от частого использования, но за оружием явно следят заботливые руки умелого и знающего владельца.

– Пора заканчивать, Схудобей, – устало прошептал солдат. – Ты совершил ошибку.

Another brick in the wall

– Кричи, человечек, кричи, – смеялся один. – Все вы должны прочувствовать настоящую мощь. И понять, кто здесь кто. Ты будешь моей приманкой для него.

Ему вторили стоны. Тело, привязанное к кровати, дергалось, выгибалось, выворачивая суставы до хруста и разорванного мяса. Кровь сочилась из множества мелких ран, нанесенных умелыми и знающими руками. Жертва кричала и кричала.

Мучитель ждал.

– Я знаю, что ты идешь за мной, человек, – шептал он в пространство. – Не для того я провел шестнадцать лет в нигде, чтобы испугаться всего лишь немага. Иди ко мне быстрее, – продолжал говорить, магией усиливая звуки агонии. – А то моя игрушка сейчас сломается… И нужна будет новая.

Но именно в этот момент крик оборвался.

– Драконово отродье. Что ж вы слабые такие. Всего несколько минут под непростительными заклятиями… – печально вздохнул маг. – Что ж, нужна новая. Пой, прелестница.

И снова заиграла свирель, тихо укутывая здание своей чарующей мелодией.

Звуки отражались, дробились, цеплялись за поверхности, пытаясь найти новую жертву, которая окажется достаточно сильной, чтобы продержаться хоть сколько-нибудь. Ему нужен был тот, чьими болью и страхом можно будет напитать могучую магию. Чьей жизнью можно утолить голод. Чьими мечтами напоить бездну вместо души.

Чары заглядывали в окна, смотрели через двери, подглядывали в глаза. Они искали, как ищейки. Их не пугал ни прокисший харчо, забытый на плите в какой-то комнате, ни излишне пряные свечи сакральных таинств в магазинчике мадам Вельвет, ни увешанные оружие стены на складе местной банды, держащей весь наркотрафик в этом районе.

Ничего не пугало безжалостные чары.

Они искали цель.

И они нашли ее.

– Отлично. Она мне подходит, – усмехнулся седеющий маг, облизывая идеально ровные белые зубы и рассматривая внутренним взором розовую копну волос на голове молодой девушки, смотрящей в этот бесполезный ящик с движущимися картинками. – Ее вера в людей насытит меня. А ты снова придешь к хладному телу, охотник. Но я уже буду готов ко встрече. Продолжаем игру.

Взмах палочкой, щелчок пространства, и маг оставил очередную жертву в одиночестве и пустоте смерти. На покрытом потом и кровью лбу светилась печать из перечеркнутой буквы С.

Фамильный знак. Метка маньяка. Точка перед новой главой.

…in the end it doesn't even matter

Инна продолжала заниматься своими делами. Разогревалась смола для изготовления партии. В этот раз для святых инквизиторов основой послужит кроваво-красная, тягучая смола, но в нее Инна хотела добавить дополнительные блестки, чтобы сымитировать божественное сияние. Приходилось смешивать разные ингредиенты, пробовать, экспериментировать, раз за разом напрягая смоловарку, которая постоянно норовила все вокруг заплевать кровавыми сгустками.

Многие из-за этого постоянно шкворчания и сложных конструкций называли ее дом лабораторией. Девушка в ответ лишь смеялась.

Она вбивала одну формулу за другой в свой измученный многодневным трудом терминал, чтобы тот наконец дал ей нужные параметры смеси, но текстолитовая железяка лишь что-то там рисовала в эпилептических припадках на мониторе, пока в очередной раз не выдавала окно о недопустимости использования нелицензионного софта.

– Отбраковка нейромедиаторов, – прошипел девушка, в сердца ударяя по системному блоку. – Весь вечер на вылет. А ведь завтра – понедельник. Последний шанс сдаться вовремя! Люди ждут игру!

Она еще раз пнула безответную технику, но та вдруг прыснула искрами во все стороны, будто в трепещущем полумраке случился звездопад. Снова мигнуло электричество, тут же следом за ней – стопфильтр на смоловарке отправился к смоловарочному богу.

Впрочем, самой смоловарке осталось тоже немного.

Инна только успела спрятаться за диваном, когда та с грохотом взорвалась, залив всей своим содержимым, будто вся комната недавно пережила нападение киберпсихов, устроивших тут показательные выступления…

Инна только успела пискнуть, когда вдруг осознала, что мелодия, донимавшая ее до этого, вдруг стала сильнее. И чем громче она становилась, тем сильнее мигали пережившие взрыв лампы. Будто кто-то… или что-то приближалось к ней.

Она встала, потирая ожог от попавшей смолы на запястье. Посмотрела на дверь. Сглотнула. Поняла, что так и не закрыла ее до конца. Рванулась…

Почти успела.

Но когда до двери оставался всего шаг, та открылась. В проеме стоял высокий, статный мужчина с идеально уложенной седеющей бородой. Он выглядел слишком идеально и слишком человечно для мира победившей кибернетики.

Будто приехал из дорогих кварталов, где принято менять не плоть на металл, а металл на плоть. Чужую, молодую, выносливую, красивую плоть.

– А ты, смотрю подготовилась, – усмехнулся он, поправляя высокий воротник длинного плаща. – Красиво все украсила. Кровь?..

Тонкие губы изогнулись в издевательской усмешке.

– Н-нет… Вы не понимаете… Эт-то другое… – начала оправдываться Инна. – Эт-т-т-то смола… У м-м-меня заказ. Сдавать в пон-н-недельник, а с-сегодня…

– Знаю, знаю, воскресенье, – рассмеялся незваный гость. – Но можешь не беспокоиться. Заказ тебя точно больше волновать не будет.

Он что зашептал, взмахивая невесть откуда возникшей в руке палочкой. Повинуясь шепоту мага, вся смола, еще сохранившая жар смоловарки, со всех сторон полетела к изумленной девушке, облепляя со всех сторон ее горячими сгустками.

Инна закричала…

А потом наступила тьма.

Наполненная болью, страхом и беспомощностью тьма. Она плавала в ней, билась в агонии, пыталась кричать, но не было ни единого шанса вырваться. Не было ни звука, ни тела, ни рук, ни ног.

Ничего.

Только тягучая, бесконечная, безжалостная боль. С которой ничего нельзя было сделать. И даже отключиться, потерять сознание невозможно, будто ее специально лишили возможности даже на такой спасительный файрвол.

Ничего.

И она была ничем, кроме вместилища страха и агонии.

Вдруг… Ниоткуда зазвучал голос. Уверенный, спокойный и холодно-безразличный голос звал ее. И она потянулась к нему. Спешила, плыла, рвалась за ним. В ней снова вспыхнула надежда.

Но ее снова накрыла волна непереносимой боли, выворачивая все ее нутро наизнанку. Судорога свела все мышцы, тело изогнулось, она заорала и тут же украсила своим давним завтраком пол рядом с собой.

– Тише, тише, девочка, – говорил совсем другой мужчина, любовно натачивая нож. – Вот, весь свой пуховик заблевала. Зачем? В чем зимой ходить будешь?

– Так скоро лето, – дрожа всем телом на автомате ответила девушка.

– Лето когда-нибудь наступит. Но, к счастью мира, не для нас, – процитировал странный мужчина старую военную песню. – Давай помогу подняться.

Он легко ухватил девушку на руки, усадил ее на диван, помогая принять удобную позу, при этом внимательно следил за положением головы, будто это было чрезвычайно важно… Хотя, может, и было.

Инна не знала. Да и не особо хотела знать. Ее волновали совсем другие вещи.

– А где?..

Мужчина отвлекся от нарезания листьев рододендрона, на котором проверял заточку ножа. Указал этим самым ножом на ком в углу ее комнатенки. Инна лишь сейчас поняла, что это был тот самый человек, желавший ее убить… Или пытать… Или что-то еще.

– Но…

– У некоторых людей есть непреодолимое желание стать великим. Попасть в историю. Стать кем-то важным, – бесстрастно начал объяснять странный спаситель. – Это нормально. Но, зачастую, такие ублюдки склонны переоценивать свои умения в контроле, скрывая вспыльчивость под маской самообладания. Оставалось лишь заставить эту черту проявиться. Пришлось, конечно, немного поубивать его коллег-магов, чтобы он вылез на свет… И, как видишь, не так страшен черт, как его малюют, – усмехнулся он. – Зато мои жена и дочь наконец могут спать спокойно. Я за них отомстил.

Инна сглотнула, понимая, что ее спаситель – совсем не спаситель, а такой же маньяк, как и тот, кого он только, что убил. Просто у него другие причины…

– И… И что теперь?

– Ничего, – сказал он, доставая сигарету. – Теперь – совсем ничего.

– Степан Хорг, вы арестованы! – вдруг закричал кто-то с порога. – Я, Афанасий Шеонофф, призываю вас к ответу за ваши злодеяния.

Золотые с серебром цепи потянулись к человеку с ножом. Но тот оказался быстрее. Нож воткнулся в плечо очередного гостя, в то время, как его владелец вихрем покинул место недавней битвы.

Инна снова закрыла глаза. У нее не осталось сил больше ни на что.

– Пусть это все будет просто кошмарный сон, – прошептала она перед тем, как совсем отключиться.