Локдаун

Глава 1

Интернет снова барахлил. Это не мешало особо, но бесило. Сбоил со смыслом так, то появится, то исчезнет, промежутки почти равные. Преднамеренные.

Ленка вздохнула, сняла очки, подумав, сходила за линзами, вставила, приоделась, и, подобрала топор с рюкзаком.

Раз совпало, заодно и в магазин сходит.

Проверив высокую шнуровку, затягивая, крикнула:

- Коль, тебе что-нибудь нужно?

Ник не отозвался. Видимо, опять в танчиках. Или на порнахабе в наушниках засел, при живой-то девушке.

Ну и черт с ним!

***

С соседнего, пятого этажа, слышалось голодное ворчание. Ленка бесшумно скользнула парой пролетов выше, вытаскивая из рюкзака шумиху –китайскую заводную игрушку с мехом и пищалкой, она их целых две коробки отхватила, когда разграбляли рынок. Полторы коробки продала на Авито за ОЗ, когда до окружающих дошла их польза, остальных ей хватало с головой.

У новенького, мерно гудящего щитка связи(только на неделе провайдер с боевой бригадой установил), засело двое. Совсем маленький, чернявый, в детском. Второй был не особо выше, но скрючен и в цветастом халате.

Мда, нехорошо… Матерый, старый, придется повозится.

Ленка кинула шумиху, тут же отступая на пару шагов, назад и в бок. Вовремя – чернявый кинулся к игрушке, катаясь вместе с ней по полу, а вот матерый, проследив путь горящим в полумраке изжелта-зеленым взглядом, бросился к ней через весь пролет.

Привычно приняв укус на уплотненный рукав, отодвигая руку от себя подальше, Ленка махнула топором. Тварь тут же отскочила в угол, недовольно зашипев, исказив знакомые, сморщенные черты соседки снизу.

Чернявый ненадолго отвлекся, услышав её вопль, но быстро вернулся к игрушке, упоенно её грызя. Не дождавшись помощи, тварь начала взрыкивать, ворча, уперла вывернутые, вытянувшиеся вдвое до порванной костями кожи, ладони в стенки, поднимаясь всё выше и выше.

Ленка спиной отступила на лестницу, улыбаясь под маской. Тварь, ползя по стенке уже на четырёх, снова урча запричитала – с её места прыгать на наглую девчонку было неудобно. Лебедева даже сейчас слышала в её словах сетования старушки, которой родители сбросили на лето внука, сами укатав на юга. Слышала её слова о том, какой бойкий, неуемный внук, как тяжело ей за ним поспевать, что надо бы в больницу, но страшно, и черт его знают, что в этих вакцинах понамешали…

Ленка до сих пор слышала это, и хмурилась, зная, что тем будет лишь труднее прибить эту гадину.

Терпение первой лопнуло всё же у твари. Она снова кинулась, но в этот раз Ленка уже держала руку у самого топорища, и когда та снова вгрызлась в предплечье, силясь обхватить всеми своими лапами её тело коротко, без замаха, начала рубить дряблую, но ставшую особо жилистой и твердой после смерти шею.

Минуты через три, скинув с себя замершую тушку, Ленка встала. Отряхнулась, кое-как разжала намертво вцепившиеся в её руку челюсти, перехватывая голову за волосы. Зубы инстинктивно пару раз хлопнули, пытаясь укусить, но желто-зеленое свечение в глазах уже гасло, оставляя только блеклые от смерти и старости радужки.

Потерла ушибленную о ступеньки (падать пришлось на них, выворачиваясь от внезапно отросшего костяного хвоста, что раньше был позвоночником) спину и плечо, выдохнула, но тут же замерла.

С пятого этажа всё ещё слышалось урчание.

Заряд у шумихи был хороший, та до сих пор пищала и дергалась, пока мелкий мотал головой, пытаясь то ли разгрызть её заострившимися зубами, то ли проглотить целиком. Молодой совсем, неопытный, даже не обратил внимания на звук подбирающийся к нему шагов.

Ленка знала, что это слабость и дурость, что она идиотка ещё та, выживающая со своей совестью лишь чудом, но иначе не могла. Медленно подняла топор, примерилась, и…

***

Уложив два тела рядком, а головы отдельно, сфотографировала, отправляя фото с примечаниями на госуслуги. Телефон ловил домашнюю сеть отлично, доказывая, что причиной сбоев были именно тревожащие щиток зомби.

Парой секунд спустя, приложение пискнуло, посылая уведомление, не хочет ли Елена Лебедева принять запрос на проверку жилища убитых ею. Ленка пожала плечами, давая согласие – всё равно по пути, много времени это не займет.

И верно: даже не пришлось возвращаться на пятый, в поиске ключей: дверь была открыта, чего обычные люди себе уже с год не позволяли. Тихонько скользнув внутрь, Ленка пробежалась по комнатам, делая новые фото и ища полезности.

Таких почти не было, она забрала лишь открытую пачку батареек, сгребла кошелек с мелочью и… и всё. Еды и той не было, лишь на кухне, в ведре, обнаружились ошметки разделанного голубя.

Ленка вздохнула. Нужно было всё же сходить в больницу. Не ей, нет, просто всем рисковым, до 15 и после 60, кто делал вакцины, выплачивали пособие для выживания в зонах Локдауна. Небольшое, но на жизнь хватало.

Ленка с досады сплюнула. Чертовы антипрививочники подчас были хуже любых зомби, заражая своей глупостью всех подряд.

Найдя ключи, закрыла дверь, прикрепив на неё листок с рисунком гладкого шестиугольника госуслуг, и снова сфоткала, отправляя отчет. Она свою часть сделала, пусть дальше сами разбираются, если кто захочет пограбить.

Хотя, вряд ли – жить хотелось сильнее, чем получить пару лишних побрякушек, рискуя контактировать с вещами ставших зараженными бывших жильцов.

***

До магазина добралась быстро, трактор, убирающий у них снег и тела, был только утром, дороги замести не успело. Соседняя Пятерочка радушно светила даже сквозь железные прутья. Не от зомби, а от мародёров, которых в первые дни Локдауна была тьма-тьмущая. Это теперь, после того, как местные солдаты вместе с полицией и дружинниками устроили массовую чистку, всё стихло.

Но память-то осталась.

По-быстрому загрузив в корзину хлеб и несколько плиток шоколада, Ленка оглядела холодильник с молочкой. В отличии от большинства городов, у них с молочной продукцией было хорошо, завод находился в черте города. В первое время проблемы с сырьем были, но потом фирма наладила нормальный доступ, благо, граница позволяла это, являясь опасной только для живых и не очень существ.

Добавив бутылку молока и пару пачек актимелек, Ленка машинально покосилась на полки с овощами и фруктами, но заметила лишь пару унылых авокадо. Настолько, что даже ей, возжелавшей каких-нибудь «фруктиков», брать их в руки не хотелось. Тем более, на днях наверняка будет завоз, нужно уточнить.

Сгрузив свои покупки в бокс, Ленка постучала в бронебойное стекло кассы, будя продавщицу:

- Мань! Мань, проснись! Проснись, а то убью!

- Убивай. У меня ночная, никто и не заметит. – проворчала та, но тряхнула головой с отросшими темными корнями, зевая.

- А остальные где?

- Засели на крыше. Завтра завоз.

Учитывая проблемы с водителями, крупные сети, вроде Пятерочки и Магнита и им подобных, использовали авиацию, скидывая коробки с продуктами в зоны, близкие к магазинам. Люди это просекли быстро, поэтому зачастую устраивали засады, рассчитывая поживиться тем, что продавцы не успеют поймать или отобрать вовремя. Вот и приходилось караулить заранее, отгоняя.

- Отложишь мне картошки? И лука немного? Ну и так, на твой выбор.

- А что мне за это будет? – кокетливо уточнила Манька, натягивая перчатки, чтобы пробить.

- Любая шоколадка на твой выбор и полтинник очками.

Девушка улыбнулась, тут же откладывая пробитую сладость в сторону и кивнула. Ленка полезла в госуслуги, совершая перевод ОЗ по уже знакомому номеру. Манька страсть как боялась всех этих зомби, поэтому, сама могла получать очки только мирными путями, а Ленка…

А что Ленка? Она охотницей не была, зомби не искала, но… Те находили её сами.

А умирать, не смотря на то, какой была поганой жить, хотелось не очень.

Человек вообще самая страшная тварь, ко всему привыкает. Даже к жизни в аду.

Расплатившись, Ленка забрала продукты из другого бокса, и распрощалась с подругой. Привод, выпустив струйку, отодвинул в сторону тяжелую дверь, выпуская её. Днем всё было в порядке, открыто полностью, но ближе к ночи магазины обслуживали по одному, во избежание.

Вот и сейчас, она даже подойти не успела, как в магазин кубарем ввалился мужик, держась за свою руку и крича:

- Девчата, выручайте! - он даже договорить не успел, как оскалился, слишком широко для живого, прямо в лицо Ленке.

Руки сработали раньше мозга: Манька даже пикнуть не успела, как Ленка уже занесла топор, втёсывая лезвие в висок зомби.

Кровь брызнула разом. Ленка, больше из неожиданности (столько крови она не видела давно), выпустила топор. Зомби отшатнулся к двери, ударяясь об неё, свалился на пол, насаживаясь на лезвие глубже. Завыл, заметался по полу, суча руками и ногам. Сквозь звериные вопли ещё можно было различить слова, а рука, что он держал ранее, пузырилась, корчилась, исходя буро-зеленой жижей.

Таких тварей Ленка ненавидела больше всего. Даже больше, чем маленьких зомби, что получались из детей. Ведь… чем виноваты дети? Что их близкие оказались идиотами, понадеявшись на авось, что болезнь их обойдет?

Иногда, когда от мысли о том, что она стала убийцей, и не одного, становилась невыносимо, ей хотелось выйти днём на улицу и крикнуть: «Люди, вакцинируйтесь, вашу ж мать! Мне надоело вас убивать!»

***

Зомби затих быстро, но зрачки ещё горели. Видимо, парализовало.

- Мань! Мань, ты как? – обернулась к ней Ленка. Манька стояла у самой двери в служебную часть, бледнее, чем зомби, сизо-зеленая от дурноты.

- МАРИЯ!

Манька вздрогнула, а после согнулась в приступе тошноты. То, что даже после года с лишним Локдауна оставались люди, которые боялись трупов и зомби до рвоты, одновременно успокаивало и бесило. Ленка вздохнула, и пошла в хозяйственный отдел за салфетками – всю её маску, защитный прозрачный щиток, окропило.

После того, как Манька машинально пробила начатую упаковку, Ленка уточнила:

- Мань, что с телом делать? Мне…оттащить его?

Маня снова побледнела, но кивнула. Мужчин до утра в магазине точно не будет, и об одной мысли о том, чтобы провести всю ночь в одном помещении с трупом она была готова потерять сознание.

Ленка вздохнула, и тоже кивнула. Фото она отправила, ситуацию описала, но из-за того, что она была на территории магазина, очки пока не начисляли, ожидая реакции сотрудников магазина.

Аккуратно обшарив куртку, Ленка нашла телефон мужчины, и сложила его в бокс, передавая продавщице.

- Ты тогда сама его оформи, а я пошла. Удачи. И тихой ночи.

Взвалила рюкзак, и, примерившись, спиной вперед, начала волочить тело наружу.

Крови на полу оказалось совсем чуть-чуть, темной-темной.

Значит, точно не жилец.

***

Стащив тело к урне, Ленка вытащила топор, уперев ногу в череп. Пришлось пошатать немного, но тот вышел быстро, с неприятным чавкающим звуком. Не дожидаясь, пока сработает регенерация, девушка перерубила шею, и сложила угасшую голову в урну, подальше от тела. Кто его знает, что у него за штамм, новые, говорят, могут её приращивать, если подальше не положить.

Подтверждая её слова, послышался шум: по присыпанной свежим снежком несся охотничий «паровоз» - сверкающая и грохочущая музыкой и металлом охотничья тачка с небольшой, голов в пятнадцать-двадцать стайкой зомбяков, пытающихся её догнать.

До уха под капюшоном, то ли издевкой, то ли пророчеством донеслось:

«…Ты был никто, а теперь король

Выбитых витрин и сгоревших стен…»

Даже зомби уважали рок. Вернее, отлично на него приманивались.

Плечо неприятно, до боли, тянуло, пальцы кололо морозцем даже сквозь плотные варежки, но домой не хотелось. Ленка подняла маску, выдыхая пар в небо.

Днем было безопаснее. Но ночью мир был честней, ночь не давала забыть о том, что происходит вокруг на самом деле. Не давала закрыть глаза делами, разговорами, бытовухой эту голодую и мертвую пустоту, подступающую всё ближе.

Ленка тихонько хныкнула, стирая мелкие, злючие, обидные слезы рукой. Один из отставших от охотников зомбаков замер прямо посреди дороги, словно услышал её, поднял морду, уже переставшую быть лицом, но парой секунд спустя свалился в снег, конвульсивно дергая лапами, словив пулю.

Холоднее не стало. Некуда уже, она за время Локдауна насквозь проморозилась. Отмороженная по-полной, даже Колька говорил, а ведь он сам охотник! Был…

***

Добравшись до дома, Ленка разом скинула все вещи в стирку, и замочила топор в антисептике, напомнив себе, что стоит заказать ещё. Пункты доставки онлайн-магазинов оставались чуть ли не единственными, не считая похоронных бюро, ловко перестроившихся в отделы утилизации, что работали стабильно – никому просто не было выгоды их грабить.

Плечо ныло ещё сильнее, хотя видимых повреждений, кроме небольшого отёка, не было. Ленка вздохнула, и включила компьютер, и загрузив телегу, позвонила подруге, готовясь к выволочке.

- Привет, Богиня!

Богиней называла она подругу не зря: умудрившись выжить в первые, самые жуткие дни Локдауна в очаге заболевания, в больнице, та жила до сих пор, ещё и припеваючи. Ещё бы, медперсонал во время первых вспышек мутировавшего вируса, были чуть ли не первыми жертвами, а сейчас хорошая медсестра и врач была на вес золота, особенно если продолжала работать.

А она продолжала, в кои-то веки получая от работы удовольствие: ещё бы, отчетности в разы меньше, никаких переработок (ученые уже доказали, что усталость существенно увеличивала риск превращения), ещё и пациентов, если те слишком доставали, можно было пристрелить с чистой совестью, сказав, что заметила признаки развития вируса!

Мягко подведя тему к самочувствию, Ленка показала плечо. Мата наслушалась вдосталь, но покорно шевеля рукой, получила рекомендацию на лечение. В больницу, пока дело не стало совсем плохо, она не собиралась, потому что возле той вечно толпились зомби, сколько бы их не отстреливали.

Не говоря о том, что многие люди были хуже зомби, а ей, в отличии от Богини, их убивать было нельзя.

Да и не хотелось.

- Тебя не поцарапали? – на всякий случай уточнила та, но Ленка лишь махнула рукой.

- Минус двадцать, Богиня! Даже их зубы не прокусят мою дубленку! Тем более, я же вакцинируюсь регулярно, ещё и «безопасная». Обо мне бояться не стоит.

Лекарства от вируса, достаточно мощного и эффективного, что тогда, в начале пандемии, что сейчас, ещё не придумали, но вот обезопасить на некоторое время здоровых людей вакциной получилось. Как и найти благодаря поголовному сбору материалов «безопасных» - людей, которые даже после заражения, зомби не становились. Либо, переболев, как простудой, возвращались в строй, даже не становясь носителями хвори, либо тихо-мирно умирали.

Правда, Ленка подозревала, что безопасными их назвали не иначе как в шутку, по себе, да по записям в интернете отмечая, что такие, как она, пусть сами зомби не становились, но могли их приманивать. Хотя официально подтверждению этому феномену не было, но избавиться от ощущения, что она является частью долгосрочного эксперимента по наблюдению, не могла.

Попрощавшись с подругой, Ленка потянулась, наконец-то расслабляясь. Вытащила линзы, сходила в ванную, отмылась. Попыталась снова достучаться до Кольки, но тот опять глухо её послал из-за двери, и она обиделась.

Легла спать, закрыв дверь. Обняла подушку, дуясь, и сама не заметила, как заснула.

***

Снился локдаун. Нет, не просто локдаун, который уже пару раз проводили, а настоящий Локдаун. Горячечный жар в теле от очередной вакцины, уложивший её в постель на несколько дней, что для многих стали последними.

Дрожащие руки, еле подносящие воду ко рту, приглушенные вопли, смех, застревающий в глотке, от осознания того, что если не вирус, то эта вакцина её добьёт точно.

Но нет. И то, что могло убить, её спасло.

Когда, несколько дней спустя, она пришла в себя достаточно, чтобы мыслить здраво, Локдаун уже установил свои основные правила, как и столбики границы вокруг города.

Утро пришлось вместе с болью от неловко, забывчивого движения больным плечом. Тихонько провыв в подушку, Ленка встала, направляясь в кухню. На оной обнаружились следы жизнедеятельности Кольки: темные кружки от кофе на столешнице, оторванный уголок от пакетика с Анвимаксом, и кровавую рвоту в раковине.

А на закрытой от обиды двери нашлись и следы от когтей.

Ленка поймала себя на том, что старается быть тихой. Это уже вошло в привычку, в её ежедневные правила выживания. И не кричит от ужаса, как должна, как хотела бы, а лишь сипло тянет «ы» сквозь зубы.

Она моргнула, раз, другой, нет, не надеясь, что улики исчезнут, скорее, что слезы появятся, но и их не было. Вчера были – а сегодня уже нет!

Да твою ж…

В груди, пополам с истерическим смехом, клокотала обиженная зависть. Потому что, судя по всему, сколько бы монстров не было вокруг, человек оставался самой главной и опасной. И сейчас, даже зная, понимая, что она должна сделать, Ленка даже не могла толком погоревать, поплакать – в голове уже складывался план действий на ближайшие сутки минимум, вне зависимости от возможного исхода.

Ленка вернулась к себе, тихонько прикрыв дверь, и сползла по ней, хихикая. Долго, вдумчиво выбирала одежду, какую точно не жалко, но удобную и прочную. Подготовила оружие, потому что топор всё ещё был в ванной, даже травмат достала.

Пистолеты Ленка не любила, и пользоваться особо не умела, да и патронов к нему было мало, но…

Для Кольки ей ничего не жалко.

Выглянула в прихожую, быстренько прикрепила на входной двери записку. Написала в госуслуги и Богине, всё объясняя и тут же отключила все, сбрасывая её звонок. Потом, если что, сама позвонит и всё расскажет.

Если будет, о чем рассказывать и кому.

В кухне, санузле, прихожей и ванной было чисто. Дверь в спальню была плотно закрыта, хоть и исцарапана, и висела на одной петле.

Ленка, удобнее перехватив забранный из ванной топор, протянула руку, собираясь её открыть, и замерла:

Из комнаты слышалось хриплое, вперемешку с редкими матами и кашлем, голодное ворчание.