Лик войны

Глава 1

Я искал их в груде обломков. Ворочал глыбы, поднять которые, казалось бы, не под силу и шестерым. Разодрал глотку, выкрикивая два имени в надежде услышать столь дорогие мне голоса. Мира и Анна не отзывались. Мои жена и пятилетняя дочка были похоронены под тоннами камня. Сердце убеждало отчаявшийся ум, что они ещё живы и ждут спасения. Ум выслушивал его стенания и милосердно молчал до тех пор, пока не придёт пора признать уже свершившееся. Они обе мертвы. И я, который должен был защищать их, в это время заполнял дурацкий отчёт. Не было сомнений в том, что наш город атаковали Чужие. Захватчики и дикари, способные лишь разрушать. Так, во всяком случае, говорилось в СЧН. Мы верили СЧН, обязаны были верить. До сих пор Чужие были лишь угрозой, с которой Свои успешно справлялись. Едва ли не каждый день объявлялся праздником. В четверг мы разгромили их авиабазу, в субботу взяли в клещи крупное подразделение, в воскресенье захватили укрепления. И никаких жертв среди гражданского населения. Война была чередой славных побед, где Свои неизменно берут верх над Чужими. И мы неустанно закатывали вечеринки и пиры по этому поводу. Даром, что Граньград находился на границе нашей страны. Мы не верили, что война может задеть и нас. Разве сражаться должны не Свои? А Чужие? Почему они нанесли удар по нам, а не по Своим? Хотелось верить, что произошла досадная ошибка. Но что толку от веры, когда твоя беременная жена и малютка-дочь мертвы, а ты даже не попрощался с ними. Я упал без сил. Вокруг меня сновали силуэты таких же, как я. Несчастных. Унылых. Обречённых. Я закрыл глаза, в надежде, открыв их вновь, вернуть всё как прежде. Как сильно я цеплялся за прошлое! А оно становилось всё дальше и недостижимее. Становилось действительно прошлым. Слёз не осталось. Голос пропал. В ушах звучали десятки имён. Адам, Миша, Сара, Лео… Все они стали заложниками этой братской могилы. Кто-то перевернул меня на спину. Пытается привести в чувство. Но зачем?..

Это был Хьюго, мой заместитель. На его моложавом лице не осталось и тени присущей прежде беспечности. Он тряс меня за плечи и пытался что-то сказать. Я не мог разобрать слов. В этом доме прежде жила мать Хьюго. Теперь, полагаю, она присоединилась к моей семье.

-Очнись! Ты нужен нам! – сумел различить я среди гула призраков, заполонивших сознание.

Всё же я понял, чего он от меня хочет. Кто-то должен отчитаться о случившемся. Какая печальная ирония! Мне нужно вернуться на базу и на основании донесений отправить сводку на высшие уровни. Сколько погибло, сколько ранено, какие стратегически важные объекты повреждены и разрушены. До сих пор я не занимался подобным. Все прошлые отчёты были посвящены нашим успехам. Неважно, в какой сфере – все без исключения доклады имели положительный окрас. Я направился туда, откуда сломя голову прибежал, услышав взрыв.

Никто не утруждал себя соболезнованиями. Иначе пришлось бы выражать их каждому второму. Девять жилых домой вместе со всеми, кто находился внутри, были стёрты с карты Граньграда. Ещё шестнадцать структур были значительно повреждены. Счёт трупов до сих пор не прекратился. На тот момент, когда я покинул кабинет, их уже было пятнадцать с половиной тысяч. Раненых оказалось на удивление мало – всего двести сорок человек. Ступив за порог базы, я с грустью понял, что мне просто некуда идти. В статистике нет пункта о том, сколько людей лишились крыши над головой, да никто не мог и помыслить о таком. Я решил переночевать у Хьюго. Мы были достаточно близки и нас обоих объединяло горе. К тому же, мне не терпелось узнать, что предпримут по поводу столь дерзкого удара Свои. Я верил, что они не оставят нас и воздадут Чужим по заслугам.

Хьюго жил буквально напротив базы, я быстро до него добрался. В голове было пусто. Потеря жены и дочери выжгла всё внутри меня. Никто не был готов к такому. Война до сих пор была чем-то далёким и славным. Была поводом для радости, а не источником горя. Ведь Свои – это победа, а Чужие неизменно терпят поражения. СЧН всё расставят по местам.

Друг принял меня, как полагается. И не потому, что я его непосредственный начальник. Просто Хьюго был мне настоящим другом, а не просто коллегой или нахлебником. Он тоже с нетерпением ждал вечернего выпуска СЧН. Кто, как ни власти, могут помочь со всем разобраться? Мы выпили по стаканчику виски и молча ждали новостей. 21:00. Патриотическая музыка на фоне герба страны. Хьюго прибавил громкость. 21:01. В студию размашистыми шагами входит Леонид Трушников. На лице его – сверкающая улыбка. Что это значит? Я же отправил предварительный отчёт. Чему здесь улыбаться? Леонид уселся в любимое синее кресло и заговорил:

«Доброго времени суток, дорогие граждане, с вами СЧН – Самые Честные Новости. Мы – рассказываем, вы – верите. Я – Леонид Трушников, и я расскажу вам правду. А правда в том, что сегодня наша разведка обнаружила подземную базу Чужих на границе с нашей страной! Высокоточным ударом Свои уничтожили осиное гнездо и теперь пограничные города могут спать спокойно. Потерь среди Своих и гражданского населения Чужих нет. Сегодня, 16 апреля, я предлагаю вам отметить вместе с нами замечательную победу…» И так далее, и тому подобное. В 22:00 программа закончилась. Про Граньград не было сказано ни слова. Вместо этого Леонид и гости из Командования (они посещали студию СЧН в каждом выпуске) предлагали нам отпраздновать. Устроить пир на костях наших жён и детей! Я был уверен, что отчёт дошёл. Ведь прежде донесения освещались в новостях в день отправки. Не могут же Самые Честные Новости скрывать от граждан правду?

Следующие три дня я жил у Хьюго. СЧН по-прежнему рассказывали о победах Своих и неудачах Чужих. Люди радовались успехам и по всей стране прокатывались шумные посиделки по каждодневным поводам. Все будто бы примирились со случившимся и сделали вид, что ничего не было. А большая часть так и не узнала, что произошло. Я пытался связаться с Командованием, ожидая объяснений. Там меня перенаправили на этих, а эти сослались на тех. На шестом звене мне надоело, и я бросил попытки. Почти двадцать тысяч человек исчезли, как только погибли. Как быть тем, кто лишился жилья и близких? Продолжать предаваться праздности? Радоваться собственной слепоте? Горе породило во мне нараставшую злобу и множество вопросов, ответы на которые от граждан скрывали. Хьюго совсем расклеился. Его вера в Своих оставалась непоколебимой в отличие от интереса к жизни. Он узнал, что один из обломков превратил его девушку, которая по воле случая проходила неподалёку, в кровавое месиво, небрежно размазанное по бетону. Выжившие жертвы катастрофы, к которым относился и я, лишились всего, кроме роли в государственной машине. Отчёты, производство, услуги – за исключением старой швейной фабрики ничто из этого не пострадало. Граньград продолжал влачить существование, пока его жители медленно гнили заживо.

На четвёртый день Хьюго повесился. Я вернулся к нему домой после работы и застал друга уже остывшим. Хьюго всегда уходил на несколько часов раньше меня. В написанной аккуратным почерком записке, лежавшей на полу, было лишь несколько слов. «Прости, Артур. Я больше не могу». Бедняга Хьюго. Он вырос без отца и был очень привязан к матери. А Лора – его девушка – была просто чудо. Хьюго всё никак не решался сделать ей предложение. Эти мысли вернули меня к Мире и Анне. Эх, Мира. Мы с ней были вместе девятнадцать лет. И это были лучшие годы в моей жизни. Мне сейчас тридцать восемь, и я до сих пор не встречал человека красивее своей жены. Разве что Анна, когда подрастёт, может составить ей конкуренцию…Нет. Уже не сможет. Я опустился на диван, хватая ртом воздух. Только сейчас пришло понимание. Их нет. Моя семья и лучший друг ушли безвозвратно. Я остался один. Остался, чтобы и дальше писать отчёты и поднимать престиж города. Без собственного дома, окружённый мертвецами и готовый присоединиться к ним, лишь бы не переживать этот кошмар в одиночестве. Отличный день, чтобы отметить очередную победу. Мы не стремимся спасти Своих. Вместо этого мы убиваем Чужих и превращаем их смерть в праздник. А наша боль тонет в успехах, которые так широко продвигает телевидение. Сколько ещё невинных должны умереть, чтобы люди поняли: война – не повод для радости. В первую очередь война – это боль. Боль отца, лишившегося жены и дочери. Боль сына, лишившегося матери. Боль человека, который потерял самое дорогое. Гнев рвал меня на части. Плоть, не в силах больше аккумулировать нечеловеческую ярость, плавилась и слезала с костей. Я стал воплощением Боли и Ненависти. Я твёрдо решил показать миру, что такое Война. И никто не сможет закрыть глаза, ни одна маска отныне не спрячет лик Войны. Они будут бояться. Пускай рано или поздно человечество забудет урок, я найду способ напомнить им. Если придётся, я ради этого откажусь от смерти.

Мой путь был устлан обугленными трупами. Женщины, старики, дети – я разил без разбору. Все они были для меня в равной степени невинны. Граньград и ещё восемь пограничных городов – и Своих, и Чужих – были мной уничтожены. Я лишился физического тела в привычном его понимании. Меня питала их боль, их крики и отчаяние. Миллионы душ были принесены в жертву Войне. Страх плотным одеялом повис в воздухе. Страны спешно заключили перемирие, опасаясь неведомой силы, несущей смерть и хаос. Война перестала быть для них развлечением, когда каждый потерял что-то очень для него важное, будь то друг, родственник или предприятие. Меня проклинали и боялись, моё имя до сих пор стараются стереть из истории. Признаться, теперь, когда дело сделано, меня это не волнует. Всё, что мне остаётся, это пожелать им удачи на новом пути…