Легенды тёмной долины

Глава 1

Спокойный тихий вечер. В такие моменты время течёт особенно неспешно и пользуясь этим, я люблю сидеть дома, в своей уютной маленькой берлоге, предаваясь размышлениям, развлечениям и обжорству. Негромко играет музыка из старого кассетного магнитофона. Когда заканчивается кассета, аппарат щелкает в конце пленки и замолкает на несколько минут.

Впрочем, тихо не становится. Огромный телевизор непрерывно показывает фильмы. Фантастику и ужасы. То, что мне близко. Даже во время отдыха я погружаюсь в эту чертовщину. Валяются ноутбук, планшет, смартфон, раскрытая книга на кровати вверх обложкой с оскалившейся дьявольской рожей. Мягкий приглушённый свет повсюду, от которого уютно и тепло. Мой рай.

Именно в такие вечера, когда охота часами лежать, завернувшись в тёплый плед и краем глаза смотреть телевизор, или ползать по интернету, мне звонят и заставляют всё бросать и ехать чёрт знает куда. В темень, холод, ужас. Заниматься черт знает чем.

Традиция не подкачала и в этот раз. Тихо мурлыкнул смартфон. Новое сообщение. И я уже знаю от кого. Только на его сообщениях и вызовах стоит эта мрачная мелодия. Значит, опять рядом что-то стряслось. Как всегда, быстрой иглой сердце кольнул мимолётный страх

Мы общаемся в одном из мессенджеров. Спецслужбам запрещено просматривать этот канал. Слишком большие вопросы вызвало бы его содержимое у неподготовленного человека. Взяв телефон, я развалилась на кровати, натянув одеяло до подбородка.

— Только не говори ничего, — ехидно рассмеялась я.— Мне сейчас очень хорошо.

— Охотно верю, — голос на том конце искажен преобразователем так, что кажется, будто разговаривает робот. Ни мужчина, ни женщина. Босс всегда скрывал свой пол. Возможно, сидела такая же малолетка как и я. Или парень.

— Ты сибирячка. Поэтому войти в курс дела займёт не слишком много времени, — уверенно продолжил босс.

— Говори.

— В отдалённом таёжном районе пропала группа геологов. Они разведывали залежи золота, что в тех краях совсем не редкость, как ты понимаешь.

— Дальше. Кого отправили на поиски?

— Местность труднодоступная и огромная. Как раньше говорили, три Франции и четыре Германии. С воздуха поиски ничего не дали. Вертолёт МЧС, приземлившийся на месте высадки, обнаружил покинутый лагерь. Всё что могли, спасатели забрали с собой, но никакой информации не обнаружили. Потом выслали группу спецназа. Десять человек. Они продвинулись километров на двадцать, до начала плато. Дальше началась труднопроходимая горная местность. Нашли ещё одну ночёвку и запасы продовольствия, оставленные про запас. Отсюда последний раз геологи выходили на связь.

— Почему спецназ?

— Основная версия что геологи нарвались на нелегальных золотодобытчиков.

— Неофициальная?

— Послал в сообщении.

— Спецназ ничего не нашел?

— Нет. У них что-то случилось. Травмировались несколько бойцов и осталось только вернуться обратно в базовый лагерь, а потом покинуть территорию поисков. Горный обвал или что-то в этом роде. Я читал отчёт командира группы. Поиски геологов решили прекратить. Можно угробить сотни человек и никого не найти. Сама понимаешь.

— Хм... Допустимые потери... —хмыкнула я и на планшете открыла карту плато Наукок.

Местность и в самом деле глухая. Множество рек, горная тайга. Скалы, ущёлья...

— Как предполагалось вывозить золото, если геологии бы нашли возможное месторождение ? Из такой глухомани оно стоит в три раза дороже. Разве что на вертолёте.

— Вот именно, но... — голос куратора дрогнул, что я тут же заметила . — Там дорога есть, в те края. Плохая. Ей давно не пользовались.

— Куда ведёт?

— Несколько заброшенных рудников в глубине долины. Когда-то добывали медь, серебро. Давно. В начале двадцатого века. И раньше. Были и несколько посёлков, уже давно заброшенных. Люди там жили. Сейчас нет.

— Ясно, — задумавшись, я помолчала. — Почему я? Почему ты думаешь, что это мое дело?

— У местных есть легенды. Нехорошие... И ты сибирячка всё таки.

— По твоему мнению, я годами жила в непролазной тайге, а не в городе миллионнике? — рассмеялась я. — Я конечно ходила в походы с родителями и в школе, но то были стандартные туристические маршруты. Впрочем, в лесу я выживу как- нибудь. Всё-таки тайга получше чем очередное измерение ада. Я кстати, спрашивала именно про нехорошие легенды. Что там? И откуда местные? Ты ж говорил, там никого нет.

— Людей немного. Но они есть,— голос босса мгновенно сменился на командный. Он почувствовал, что я зацепилась.— В основном нелегальные золотодобыча и пушной промысел. Будь осторожна. Ружье у каждого, да и стреляют особо не спрашивая, кто перед ними. Власти там нет, надо признать. Если что, рассчитывай только на себя. И на спутниковый телефон. Мы вытащим если что.

— Всё ясно. Как всегда,— рассмеялась я. — Я пойду одна? Где оружие и снаряга?

— Скинул в сообщении местоположение. Плату перевел на карту. Пойдешь не одна. Слишком опасно. Реки, горы... У меня есть для тебя компаньон. Человек бывалый. Турист-экстремал, таежник, охотник.

— Что ещё?

— В тридцати - сорока километрах от базового лагеря геологов есть маленький поселок под названием Дружба. Официально жителей двадцать восемь. И русские, хакасы, эвенки. В основном живут пушным промыслом, но есть и небольшая пилорама. Само собой, нелегально золотишко моют по ручьям. Однако есть и пришлые, которые могут быть беглыми преступниками в федеральном розыске. Напарник под видом туриста- проводника ждёт там, на месте. Тебя забросим туда же.

— Что с легендой? Как мне обзываться?

— Легенды особой нет. Говорите правду, если спросят. Вы — поисковики и спасатели, ищете пропавших геологов. Черт... Да пусть волонтеры от той же Лизы Алерт. Оружие не светите особо. Там за хорошее ружье и пришить могут.

— Когда выдвигаться? — я постаралась скрыть досаду. Как всегда, трудно раскачаться. Впрочем, так же как и потом остановиться.

— Завтра утром. Нельзя медлить. Люди могут быть ещё живы и их надо вытащить оттуда. Все. Удачи. Береги себя, Аня.

Я помахала рукой, изобразив натянутую улыбку и прервала связь. Вот и новое дельце. А так хорошо начинался вечер...

Хотела полистать, что там прислал в сообщениях босс, но с досадой захлопнула ноут. Масса отсканированных документов, на вид совсем старых, записей в тетрадях, копий каких-то справок. Малой кровью тут не отделаться. Решив, что разберусь и так, а почитаю в вертолете, или ещё где, я укуталась в одеяло и мирно проспала до утра под тихий бубнеж телевизора.

Глава 2

Шесть утра. Вертолет взлетает с небольшого частного аэродрома в промзоне родного города. В иллюминаторе видно склады, заправки, автомастерские, свалки. Над угрюмыми свинцовыми тучами блеснул утренний луч солнца и тут же потонул в серой хмари. Похоже, скоро гроза. Настроение под стать, сумрачное и подавленное. Усилием воли преодолевая сплин и остатки сна, достаю из кармана ветровки смартфон и открываю сообщение, присланное боссом накануне, которое я благополучно продинамила вчерашним вечером.

Фотографии документов самых разных времён. Полуистлевшие рукописи времён Николая Первого, доклады урядников уездной полиции губернским исправникам, объяснительные записки офицеров НКВД местного лагеря вышестоящему командованию. Все документы в стилях письма, соответствующих эпохе, информировали о неких кровавых злодеяниях с человеческими жертвами или исчезновениями людей. Причем на месте исчезновений находили лишь небольшие части тел, вроде пальцев ног, ушей, кусков кожи. Трупы убитых на местах преступлений чудовищным образом обезображены а иногда даже частично съедены.

Все происшествия выглядели бы совершенно естественными для дикой глухомани, если не происходили в разное время на одной и той же местности. Складывалось ощущение, что изуверу несколько сотен лет. Однако учитывая что местный социум представлял из себя смесь инородцев, потомков ссыльных, беглых каторжников, бродяг и искателей приключений, не было ничего удивительного в подобных преступлениях. Человек на многое способен, страдая от многодневного голода голоде либо многолетнего проживания в одиночестве, вдали от общества.

И все же я привыкла верить в самое худшее. В этих краях было нечто злобное человеческому естеству и его следовало найти. Либо убедиться на основании полученных на месте данных, что сверхъестественного не существует. Понятно, что эти исследования являлись задачей вторичной после поиска пропавших людей.

Открыв карту я ещё раз внимательно осмотрела местность. От базового лагеря геологов до посёлка Дружба тридцать семь километров таёжной дороги. На пути три брода через бурные речки. Не так-то просто и быстро добраться. Так. Хорошо. Начну заново. Предположим, вертолёт высадил геологов в базовом лагере. Сколько они там были? Предположу, один день. Что в принципе логично. Какого хрена делать в тайге, если у тебя конкретная работа? Просто так кормить комаров и впустую поедать припасы? И всё же... Я имею дело с русскими людьми и они банально могли забухать. В таком случае кто-то мог увидеть выгрузку из вертолёта и... Что, собственно говоря и?

Я рассеянно посмотрела за иллюминатор, где в грозовом мареве шумела тайга, а дальние горы скрыл туман. Мрачная безнадёга... Сверкнула молния и раскатисто бухнул гром.

Предположим, кто-то случайно оказался в месте высадки геологической партии. Например, преступник, имеющий подельников в посёлке Дружба. Потом он как-то связался с ними ( рация, спутниковый телефон?) и те быстренько преодолели тридцать семь километров плохой дороги, форсировав три реки и... Стоп. Зачем собственно говоря это нужно? Что такого ценного могло быть у геологов, что потребовало бы ликвидации всей экспедиции? А то, что они мертвы, я не сомневалась. Если не вернулись из тайги за неделю и не подали никаких признаков жизни, считай, покойники.

Однако чтобы злоумышленникам преодолеть такое расстояние за день по плохой дороге, потребовался бы хоть какой-то транспорт с хорошей проходимостью. Квадроцикл, внедорожник, грузовик... Во всяком случае, в посёлке, на месте, можно посмотреть что у местных есть в наличии.

Правда, есть и такое допущение, что геологов выследили прямо в тайге, по пути на плато. Например нелегальные золотодобытчики. Правда, я не верила в некий конфликт. Что там делить-то? Тайга большая, золота на всех хватит. Разве что геологи нашли нечто действительно ценное. Например, по-настоящему богатое месторождение. Но это было возможно только не в начале экспедиции. Они ж пропали практически у входа на плато, которое хоть нынче и безлюдное, но раньше всё-таки было заселено. Так, стоп... А с чего можно быть уверенными, что сейчас там никого нет?

Я задумалась. Тайгу я знала. С множеством легенд и суеверий. Пропавшие целиком селения кержаков-староверов, которые ещё со времён раскола жили отшельниками в лесной глуши. Посёлки, внезапно покинутые жителями... Беглые уголовники, при побеге затерявшиеся в тайге и съевшие друг друга. Чёрт... Тут было чего опасаться. А если принимать в расчёт байки о сверхъестественном, вроде легенд о чёрных летающих людях, йети, тундряных и таёжных ведьмах, картина получалась совсем жуткая. Лучше сидеть дома. Я усмехнулась про себя. Размышления ничего не дали. Вариантов, от чего могли пропасть люди, масса. Пять человек могли и утонуть в реке, стараясь спасти друг друга или свалиться в пропасть. Или убегать от медведя и... Угодить в пасть другому медведю. Да чёрт... Нет. С медведем история совсем неправдоподобна. Было же у них оружие в конце-то концов?

Я посмотрела ещё раз отчёт спасательной группы МЧС. На берегу реки Нутуяс они обнаружили заимку с небольшой новой избушкой из каркасных материалов, построенной незадолго до экспедиции. Явно постаралась контора, на которую работали геологи. В избушке продовольствие. Тушёнка, крупы, мука в жестяных упаковках. Немного инструментов и оборудование. Как я понимаю, некритическое. Документов, журналов, электроники найдено не было. Отсюда экспедиция вышла на связь через спутник и сообщила что завтра приступают к выходу на маршрут. Маршрут к плато Наукок? Скорее всего. Однако маршрут мог быть и другим.

От базового лагеря до второй стоянки десять километров. Они преодолели их пешком. Наверняка это заняло весь день. Свернуть стоянку на базовом лагере, позавтракать, элементарный туалет, сборы. Переправа через речку. Дождей тогда не было и на бродах ещё мелко. Во всяком случае, после переправы пришлось переодеваться, сушиться. Если у них были с собой гидрокостюмы... Хотя нет... Навряд ли на себе потащили бы эту хрень, когда каждый грамм веса в рюкзаке наперечёт.

В отчёте командира спецназа тоже ничего особо ценного. В базовом лагере они не нашли признаков присутствия посторонних. Следы автотранспорта повышенной проходимости тоже отсутствовали. Дорогу к поселку Дружба они осмотрели на протяжении сотни метров. В течении нескольких дней никто не проезжал, что конечно же ни о чем не говорило. Злоумышленники могли остановиться за несколько километров от лагеря и оставшийся путь пройти пешком. Однако нам все равно предстоит ехать по этой дороге, так что все можно посмотреть на месте.

Спецназовцы переправились через реку Нутуяс и прошли десять километров по заброшенной дороге до места следующей стоянки, перед самим плато. Дорога по описанию, заброшена и труднопроходима. На нескольких фотографиях видны оползни со склонов гор и поваленные деревья. Впрочем, при желании дорогу можно быстро привести в порядок, обладая тяжёлой техникой. Нелегалы конечно, не могли это себе позволить. Если кто-то и рыл тайно золото в тех краях, добираться до прииска ему пришлось бы пешком. Предположим, геологи нашли золото. В край тотчас пришли бы горнорудные компании, большой бизнес. И нелегальная добыча наверняка окажется остановлена. Многие люди потеряют источник дохода. Причем люди рисковые. Опасные, дерзкие, готовые на всё. Вот тебе и мотив. Причем весомый и без всякой хтони.

Моё мнение насчёт причастности местных нелегалов кардинально изменилось. Они могли пришить геологов. И пожалуй что, это пока единственное подозрение, стоящее внимания.

Спецназ дошел по заброшенной дороге до начала перевала. Ничего подозрительного не обнаружили. Рядом с подъемом на плато нашли ещё один, последний лагерь. Ничего примечательного. Следы от костра, колышки от палаток. Закопанные пустые консервные банки и мелкий мусор. Ах да... Мешок с продовольствием, подвешенный на ветке от хищников. Лагерь не выглядел покинутым в спешке. Люди переночевали и спокойно ушли, рассчитывая вернуться в скором времени.

Спецназ от лагеря продвинулся ещё километров на десять, но на последнем рубеже, при подъёме на крайний гребень плато попал в обвал. Камни травмировали половину команды, причем преобладали переломы костей ног. Самая тяжёлая травма в таёжных горах. Практически путевка в смерть. Естественно, им пришлось прекратить поиски и эвакуироваться из квадрата на вертолёте.

В общем и целом план действий уже нарисовался. Что надо, придумаю по ходу дела. В первую очередь осмотреться в поселке Дружба. Какие слухи у местных ходят. Знают ли они что-то. Кстати, а откуда им что- либо знать о пропаже геологов? Вертолет МЧС, насколько я знаю, садился только в базовом лагере. Да и спецназ высаживался там же. Если только кто-то из местных ездил в райцентр... Во всяком случае, поиски экспедиции нужно начать с Дружбы. Это ближайший населенный пункт от места исчезновения. Есть ещё поселок Октябрьск. Он ближе к Наукоку, в двадцати пяти километрах севернее от базового лагеря, но покинут жителями, эвенками-промысловиками. Интересно... Есть отчёт бывшего участкового инспектора Ирдинского района о ликвидации Октябрьского сельского поселения в связи с отсутствием жителей. Причина не называлась. Может, уехали на материк, как здесь говорят. Или умерли. Всё может быть...

Так что планы такие. Потусить в Дружбе. Потом из Дружбы доберёмся до базового лагеря и там осмотримся.

Постепенно я начала хлопать осоловелыми глазами и совершенно незаметно, невзирая на гул вертолёта, погрузилась в сон. Всё-таки вставать пришлось очень рано...

Глава 3

— Мы на месте! — пилот осторожно потряс за плечо. Мигом проснувшись я сначала не поняла где нахожусь. Сознание тем не менее быстро вернулось и за секунду вспомнила всё. Похоже, добрались до Дружбы.

В иллюминаторе горы, поросшие огромными елями, небольшая бурная река, быстро катившая темные, взъерошенные перекатами воды по каменистому руслу, дома на возвышенности. Подхватив рюкзак с вещами и небольшой тубус, я спустилась по ступенькам и, пригнув голову, отбежала от гудящего вертолета, разметавшего волосы бешеным потоком воздуха.

Отойдя на безопасное расстояние ещё раз огляделась, уже повнимательней. Место поразительно красивое в любую погоду. Даже сейчас, когда свинцовые тучи цеплялись за поросшие черновой тайгой окружающие горы и на всю округу упала тьма от ненастья, чувствовалось некое мрачное благородство вокруг. Если и существовал таёжный ад, то именно здесь.

Меня встречали. На пологом пригорке, поднимающемся к посёлку, стоял крепкий мужчина в штормовке защитного цвета, армейских штанах и резиновых сапогах. Короткая стрижка, выразительное лицо с несколькими шрамами, прищуренные глаза, уверенно смотрящие вперёд. "А он не прост. Сколько ему лет? Тридцать? Сорок?" — подумала я и приветственно помахала рукой.

Поздоровались по мужски, за руку. Ожидала почувствовать жёсткую ладонь вояки и искателя приключений, но удивилась, ощутив почти женскую нежность кожи. Что подумал напарник, пожимая мою ладонь, я не знаю. Занятия боевыми искусствами не способствовали красоте и утончённости.

— Александр.

— Анна.

— Я знаю.

— И я знаю.

— Пошли.

— Иду.

Пока поднимались к посёлку Александр бегло, отрывками начал рассказ. Приехал он пару дней назад. Остановился у промысловика, бывшего одновременно местным лавочником и кабатчиком. Мужик ответственный, но не простой, как и все здешние. Держал небольшой магазин и наливайку, где привыкли собираться местные по вечерам. А иногда и днями просиживали там, попивая водочку, смотря единственный телевизор со спутниковым ТВ и делясь сплетнями. Что делать ещё в такой глуши, особенно после того, как сдал перекупам килограмм-другой золотишко, намытого в потайных местах?

— В посёлке знают о геологах? — я внимательно посмотрела на Александра и чуть остановилась, чтоб не свалиться, запнувшись о валуны под ногами, лежащие прямо на дороге.

— И да и нет.

— Что это значит?

— Жителям посёлка ситуация с экспедицией точно неизвестна, но здесь есть одна женщина... Она... Хакаска. Колдунья, или шаманка... Чёрт, о боги, что я говорю...

Саша картинно воздел руки к небу и рассмеялся. Было видно, что он не верит ни во что необычное. Ну да ладно...

— Что именно говорит эта шаманка? — недовольно нахмурившись спросила я, всем своим видом не разделяя веселья напарника.

—Боже, Аня... Неужели вы... Да над ней смеются тут все! Ну хорошо, хорошо... Она говорит что духи гор ей сообщили будто в тайге на плато Наукок погибла группа людей. Пятеро. Что они заболели и умерли. Заболели маетой.

— Ясно, — небрежно бросила я. — Это невозможно.

— Почему? Что это такое? Что такое маета?

— По легендам таежников и полярных зимовщиков маета нечто вроде мифической болезни. По описанию, разновидность некоего психоза, охватывающего людей, долгое время живущим в удалении от общества. У них начинаются галлюцинации, странные видения, миражи, появляются приступы немотивированной агрессии. Они видят невероятные и нереальные вещи. Например, посреди ледяной тундры могут увидеть красивую голую девушку, якобы заигрывающую и разговаривающую с ними. Начинают ревновать.

— Не может быть! — Александр с интересом взглянул на меня. — Ни разу не слышал про это, хотя долгое время и ходил по тайге, да и жил там иногда. У меня заимка в горной тайге у Поднебесных Зубьев в Кемеровской области. Что-то вроде приюта для заблудившихся. Зимой часто живу там.

— Туристическое и горнолыжное место, — усмехнулась я. — Там туристов зимой больше чем деревьев. Попробуй поживи зиму группой из нескольких человек, полностью изолированных от большой земли, в абсолютно удаленном непроходимом месте, куда вертолет прилетит только весной, да ещё в одном зимовье, где в пургу и в туалет-то не выйдешь, только в ведро. Через пару месяцев у людей начинаются ссоры. Ещё через пару месяцев они готовы убить друг друга, настолько им надоедают собственные друзья, их лица, привычки , быт. Потом приходят видения. Их рисует воспаленный бездельем и вечным стрессом мозг. Иногда видения красивые, вроде красивой девушки, заигрывающей и соблазняющей. А иногда жуткие. Люди видят монстров, чудовищных животных, невероятные города посреди леса.

— Почему ты считаешь, что этого не могло произойти с пропавшими геологами? — посерьёзнел Саша. — Вполне себе версия. Сошли с ума. Перестреляли друг друга или свалились в пропасть, утонули в реке или болотине.

— Невозможно, — я отрицательно покачала головой и резко остановилась. — Слишком мало времени прошло. Для маеты это не срок. Однако... Существует поверье, что этот морок насылают таёжные и тундряные ведьмы. Мертвецы, живущие во тьме гор и лесов.

— Аня... — укоризненно покосился напарник. — Впрочем ладно... Это твоя версия. Вот и пришли. Это ночлег. Дом мужика, о котором я тебе рассказывал. Все наши пожитки и квадроцикл в гараже, я ещё толком ничего не разбирал.

— Хорошо, — отозвалась я и решительно толкнула калитку большой усадьбы. Началась работа.

Глава 4

Усадьба привольно расположилась на высоком берегу реки, не заливаемом половодьем, разбросав отдельные строения по большой площади. Да и то верно, что тут в безлюдье экономить землю... Навскидку я заметила омшаник для улья, гостевой домик, два гаража, хозблок, сараи для дров и угля, навесы для вяления рыбы и ещё несколько построек, предназначение которых сходу не определить. В скудном сибирском огороде лохматилась окученная картошка, поодаль склонились кусты малины и смородины, вплотную грядки с капустой и морковью. Перед домом стояли грузовики Урал и ГАЗ 66. На ином транспорте здесь и не ездят. Я помню как дед рассказывал, что первый раз воочию, а не в кино увидел легковой автомобиль, когда приехал поступать в училище после школы. Только грузовики и трактора были в далёком алтайском селе.

Сам дом по сибирски просторный, но одноэтажный, сложен из бруса, наиболее ходового здесь стройматериала. Пластиковые окна, спутниковая антенна. Двери деревянные, но фабричного производства. Дорого хозяину пришлось сюда везти всё это по горным дорогам и через порожистые речки. Но раз деньги есть, почему бы и нет... Хотя леса тут вдоволь, да и пилорама вроде как имеется.

Толкнув входную дверь, я вошла внутрь, Александр за мной.

— А вот и гостья дорогая! — не успела я осмотреться и привыкнуть к обстановке, как почувствовала сильные руки, снимающие рюкзак с плеча. — Проходите! Будем обедать!

Пожилой крепкий мужик в китайском спортивном костюме улыбался во весь рот, показывая ослепительно белые зубы, по одному виду которых было видно что они искусственные. Улыбаться-то улыбался, но хитрые прищуренные глаза отсвечивали настороженностью и холодом, как будто спрашивая — " Кто ж ты такая, чьего роду-племени?". А промысловик и в самом деле не прост. Похоже, видел и прошел многое. На могучих кистях рук сведённые почти начисто тюремные наколки, да и зубы потеряны явно не просто так. Возможно, попал в переделку. В прошлом мог быть беглым зэком, надолго потерявшимся в тайге или тундре и переболевшим цингой. И пустивший связчиков на шашлык.

— Здравствуйте, — смущенно поздоровались я, намеренно отведя взгляд в сторону. Пусть думает что перед тем ним городская фифа, за которой нужен уход и которую можно не опасаться. Впрочем, для бывалого человека эти уловки — пустое.

— Иван! — представился хозяин и сделал широкий приглашающий жест. — Проходите уже, садитесь. Чем богаты, тем и рады.

Мы зашли в некое подобие то ли магазина, то ли столовой. В достаточно просторном помещении длинный стол с лавками по бокам и полки с продуктами у стен. Продукты простые и не требующие холодильника — тушёнка, сгущенка, крупы, мука, конфеты, чай, кофе. Электроэнергию тут экономили. На отдельном стеллаже бутылки с водкой. На столе немудрёная снедь. Аппетитно дымящиеся огромные сибирские пельмени, копчёный таймень на большом блюде, нарезанный крупными кусками, варёный картофель к нему, ломти белого хлеба в розетке. В стеклянном кувшине ягодный морс.

— Как вертолёт приземлился, я Маришке сказал штоб пельмехи бросила, — улыбнулся хозяин. — Свои, из скотского фарша. Я и коров держу тута. Лосятиной и оленятиной уж не буду таких дорогих гостей потчувать, к ним свыкнуть надо. Не говоря уж о медвежатине, прости хосподи.

— Она ела и оленятину и медвежатину, да и многое чего ты никогда не видел, — каркающий голос из тёмного угла заставил вздрогнуть. А я и не заметила. Поодаль стола в старом кресле сидела старуха, по виду нерусская, из местных, и что-то пила из большой дымящейся пиалы. По слабому запаху я безошибочно определила таёжный чай. Крепчайшая заварка, бадан, чага, сахар, соль и сливочное масло.

— Перестань уже, Людка, а то водки не дам! — недовольно покачал головой хозяин и пригласил за стол. — Садитесь, садитесь скорей! Сначала поесть, а следом уж тары-бары! Мы и сами-то ещё не евши, пока то да сё...

— Так а... Может... — неуверенно протянула я и кивнула головой на старуху, предлагая и её покормить. Обносить едой или чаркой для сибиряка — оскорбленье и позор, но Иван пренебрежительно отмахнулся.

— Они што, голодные ко мне приходят? Дома едят. Тайга всех прокормит. И дичины и рыбы море. Шишки, грибы, ягоды.

Пожав плечами я села за стол и тут же почувствовала такой сильный голод, что скукожился живот. Александр расположился рядом, а Иван напротив.

— А где жена ваша? — спросила я, осторожно пробуя первый пельмешек. Недурно. Давно не ела.

— Жена? Аааа.... Вы про Маришку? Да она вроде плохо чувствует себя, сказала не хочет исть. Хотя! Мариш, иди к нам! Ну тогда уж... Чё уж там... Щас!

Хозяин отлучился, и тут же из глубины дома вышла миловидная светловолосая девушка лет двадцати, одетая в шорты и худи. Я недоумевающе уставилась на неё.

" Она минимум в два раза младше мужа" — подумалось сразу же. — "Интересно, чем он взял её и уговорил поселиться в этой глуши?"

— Мария! — девушка улыбнулась и села за стол рядом с местом мужа. — Извините, голова что-то болит, буря уже сутки как не стихает. Да вы ешьте, ешьте, пока горячее! Ваня, ну ты где там?

По виду не была она чем-то расстроена, да и больной не выглядела. Вид здоровый, глаза чуть ли не радостно сияют.

— Вот! Чё уж там... Ради дорогих-то гостей! — Иван принёс запотевшую бутылку шампанского, четыре фужера, откупорил, разлил. — Давайте! Будем! За встречу! Под таймешка хорошо... На новый год берёг, да чё беречь-то... В город сгоняю, ещё куплю.

— И часто вы в город гоняете? — небрежно спросила я, чуть пригубив напиток. Так себе.

— Да как сказать... По надобности. У меня ж хозяйство. Пчёлы, лесопилка, зимой зверька промышляю. Магазин опять же... Догляд за всем нужен. — Иван искоса глянул на меня и разом осушил свой бокал. — Тута мы всегда живём. А вы к нам пошто?

— А мы к вам геологов искать, — сделав ещё один глоток, я отставила бокал и принялась за еду. — Слышали что-нибудь?

— Слышали? — хозяин задумался, как будто не зная что сказать и уставился в залитое дождём окно, за которым шумела угрюмая тайга. — Я лично слышал об этом только от вашего связчика. Нет. Я ничё не знаю о них.

— Не найдёте никого, — опять подала голос старуха. — Померли они. И косточки пропали. Расташшыли волки да медведи. И онгол-оол.

— Да заткнись ты! — вскочил Иван и заорал на Людку. — Достала своими бреднями! Што ты знаешь? Ничего!

В его лице я его увидела страх. Да что там страх... Абсолютный ужас.

Глава 5

Он посмотрел в окно и после этого сильно испугался. Дикий ужас читался в глазах хозяина. Однако в окне не видно ничего примечательного. Горы, темная тайга, стонущая под порывами штормового ветра. Да и прилично далеко до неё, чтобы разглядеть в ненастье что-то. Вблизи тоже ничего особо необычного — хозяйственные постройки, забор, за ним остальные дома поселка.

— Что не так? — недоуменно спросила я, опять налегая на еду, но скрыто поматривая на Ивана.

— Ничего. Стара дура сама не знат, что мелет. Здесь... У нас...

Хозяин замолчал, словно задумавшись. Горестная складка пересекла его лоб, как будто вспомнил он нечто такое, что тяжким грузом легло на душу когда-то давно.

— А... Пустое! — махнул рукой он, а потом провел ей по лицу, словно сметая прочь нелегкие воспоминания. — Чё было, то прошло, ушло со снегами и метелями и не вернуть назад ничё.

Почти в полном молчании мы закончили обед, изредка переговариваясь о всякой всячине. Природе, погоде, животных... Я чувствовала что хозяин недоволен, выказав на людях свои тайные страхи, свидетелями которых мы стали. Старуха Людка, посидев немного и побормотав, допила свой чай и ушла домой, шоркая резиновыми галошами по деревянному полу. Марина явно скучала и, посидев немного, ушла, сославшись на усталость. День занялся сонный и тоскливый, как наверное, и всё тут. Дождь утих, но ветер ещё налетал, пригибая заросли крапивы у края огорода. Закончив обед, мы хотели уйти, но хозяин махнул рукой, приглашая опять к столу, достал пачку хороших сигарет, пепельницу, предложил закурить. Мы дружно отказались.

— Здоровье берегёте иль чё? — насмешливо спросил он, неспеша закуривая и выпуская клубы синего дыма. Немного посидев, расслабился и начал разговор. Выкурив половину сигареты, аккуратно потушил и положил обратно в пачку, на потом. Привычка человека, привыкшего в тайге дорожить каждой крошкой и расходовать припас экономно, растягивая на несколько раз.

— Место то, куда вы ходите идти, глухое. И слава о нём средь здешнего народа недобрая.

— А что такое? — небрежно спросила я с ироничной усмешкой.

— А ты Аня не смейся. А послушай. Доехать до Нутуяса можно. Трудно, но можно. Даже вы на своей свистоперделке доедете. А вот дальше... Дорогой от реки до Наукока давно уж не пользовались. Там нонече только пешкодралом, через бурелом и дурнину. А по такой тайге, сама знашь, не доташшыть всю снарягу. Местны пробовали соваться, но ожглись пару тройку раз. Река там быстро вздувается в дождь. Можешь туда уйти, по колено воды будет на броде, а обратно пойдёшь через день, уже до шеи и теченне тако, что с ног сбиват. И на Урале не проехать, унесёт в омуты. Да и делать там по слухам, нечего. Зверька нет, дичины и поблизости набить вагон можно. Никто не ходит туда. Золото... Его тоже нет. Раньше жили люди, сейчас нет. Пропали. И искать никто не стал.

— Людей нет, никого нет, а слава недобрая. Никто не ходит, но вы знаете что там, — Александр с сомнением посмотрел на хозяина. — Не понятно немного.

— Были люди да сплыли. Во времена стародавни там и медь и серебро копали. При Сталине Иосифе Виссарионыче рудник там был. И лагерь для трудяшшыхся зэка. Враги народа понимашь ли были тут. Потом... Потом всё закрыли. Все уехали. А кто не уехал, померли.

— Скажите Иван... Вы местный? — посмотрев в глаза хозяину спросила я и сразу почувствовала что он сейчас солжёт.

— Вся Сибирия мой дом, — негромко рассмеялся Иван, уйдя от ответа и опять посмотрел в окно. — Всю жизнь по зимовьям да по заимкам. Не люблю города, знаш ли. Тут мне само то.

— А эта... Люда. Она что-то говорила...

— Ничего старуха не знат про энтих геологов! Чё попало молотит, язык без костей! — как отрубил Иван. — Да и придурковата немного. Всю жизню провела тут. Родню похоронила, пьёт сильно. Всю пенсию пропиват. Там пенсии то шиш, кот наплакал. Я за её получаю в райцентре по доворености, там и покупаю чё ей надо. А надо-то ей саму малость. Зипунишко какой-никакой, сапожнишки, шапчонку, еду каку немудрёну, водку да табак. Дров с углём на зиму. Но чё она тут знат, так энто местность, все горы перегоры знат наизусть. В молодости охотницей была, зверька била, прямо в глаз! Где с ружжя, а где и стрелой с лука, как ихняя таёжна родня. Они ж до сих пор тут некоторы как дики звери. Живут в лесу, молются колесу. Ишшо с кремнёвых ружей некоторы стреляют, говорят, лучче их ничё нету.

— Она говорила про какое-то существо, якобы утащившее кости пропавших людей. Онгол что ли. Что это? — осторожно спросила я, следя за реакцией хозяина. Но он только недоверчиво рассмеялся.

— Бабски страшилки! Это вроде... Ай! Да ну вас! Даже говорить про то неохота! Спросите у неё сами! Она тут недалеко живёт, старый домишко с оленними рогами над воротами. Мимо не пройдёте. А пока извиняйте. Пора мне, хозяйство, вишь ли. Домик ваш вон тот, гостевой, синим покрашон, вешшычки в гараже. К ужину приходите, может, народ подтянется побазарить о том да о сём.

Поблагодарив хозяина мы вышли на улицу. Дождь перестал, лишь капли падали с крыш на кое-как скошенную траву. Да и ветер стих. Воцарилось угрюмое безмолвие, тягостное от мрачных туч над горами. Лишь река шумела порогами, перекатываясь через крупные валуны. Мы с напарником посмотрели друг на друга, и согласно кивнув головами пошли искать Людку. Что-то она да знает.

Глава 6

— У тебя там в рюкзаке золото что-ли? — улыбнулся напарник, кивая на мою поклажу. — Так и будешь с ним ходить?

— Так и буду.

— А в тубусе что? Чертежи? Карты?

Более идиотского вопроса и придумать сложно. Ага, так точно, я потащилась в непролазную тайгу с чертежами или картами. На кой они тут? Разве что костёр разжигать. Но не говорить же ему что там вакидзаси эпохи эдо. С полноразмерной катаной таскаться лень, да и спрятать её негде. А для ближнего боя короткий самурайский меч самое эффективное оружие. Хотя... Всё равно он узнает рано или поздно.

— Конечно. Обязательно. Только они. Чертежи и карты, — рассмеялась я. — Ищи лучше дом бабушки.

— Бабушки? Как думаешь, сколько ей лет?

Я задумалась. По виду не меньше семидесяти, но вполне может быть и пятьдесят. Коренные сибиряки в пожилом возрасте выглядят старше своих лет, да и сама жизнь в глуши не способствует хорошей сохранности.

Заблудиться тут не удалось бы при всём желании. Всего одна улица, длиной с полкилометра, заросшая бурьяном по краям. На ней привольно расположились дома, почти одинаковые, сложенные из бруса и крытые металлочерепицей. Но выделялись среди них три дома совсем старых на вид, стоявших рядком. Почерневшие брёвна и узкие окошки видели наверное ещё колчаковские отряды, если они конечно, проходили тут. А то и первых переселенцев...

Самый первый дом как раз нам и нужен, судя по оленьему черепу, прибитому к стене. Калитка сломана и лежит на боку. Ограда покосилась и почти завалилась в заросли высокой крапивы, да и огород в отличие от остальных выглядел абсолютно неухоженным. Рос на нём не только сорняк, но уже и молодые осины торчали тут и там. Рядом с домом относительно новые углярка и дровяник. Остальные постройки почти рассыпались в труху, так же как и печная труба, на разрушенных остатках которой сидела ворона, с пронзительным карканьем улетевшая при нашем появлении.

К дому от дороги вела узенькая тропинка, заканчивающаяся у крыльца, заросшего лопухами. Когда-то над крыльцом был навес, или даже веранда, которые время не пощадило и от них остались лишь два рассохшихся столба, грубо ошкуренных топором.

— И что мы спросим у... Этой милой дамы? — неуверенно спросил Александр, как вкопанный остановившись перед дверью.

— А что нам ходить вокруг да около? — я пожала плечами и чуть подтолкнула его вперёд. — То и спросим. Что она знает обо всём этом. И если знает, то откуда. Вот и весь план. Как тебе?

— План хорош. На все сто. Ладно, пошли. Поди не убьют.

Поднявшись по скрипучим ступеням, уже хотели постучать в старую дверь, как она открылась. Прямо перед нами стояла Людка, одетая как попало, в телогрейку и какие-то старые тряпки под ней. На вид ей точно около семидесяти. Длинные седые волосы копной торчат из-под грязной шерстяной шапки, жёлтое лицо как у костяной статуэтки нэцкэ с щёлочками глаз и губами, растянувшимися в ехидной усмешке. Выглядела Людка странно и пугающе.

— Знала што вы придёте, — хрипло рассмеялась она и, шаркая резиновыми калошами по доскам пола, пошла внутрь дома. — Проходите ужо.

В доме темно. Через распахнутую дверь кладовки видно пучки ароматно пахнущих трав, сушащихся на полках. Душица, череда, мята, курильский чай. В зале большое старинное ружьё, висящее на гвозде, рядом с ним браконьерский самолов. Мебель вся самодельная, какую вырезали в начале века. Небольшая этажерка с книгами, деревянная кровать с медвежьей шкурой вместо одеяла. На спинке сокуй из белого оленя. На кухне потрескивала только что растопленная печка, попискивал начинающий закипать чайник. Электричества в доме не было. Старуха наверняка добычу от охоты и рыбалки хранила в леднике под домом. Здесь конечно не вечная мерзлота, но температура под землёй около ноля и если зимой положить лёд, он не растает за короткое холодное лето. Вот тебе и холодильник, только знай, уберегай мясо от мышей.

— Пошто пришли? — Людка уселась на колченогий стул у печки и протянула к ней сухие морщинистые ладони, потерев их друг о дружку. — В тайгу итти хотите? На Наукок итти?

— Да. Мы, знаете ли, спасатели в некотором роде... — издалека начал Александр, с явной неловкостью и смущением.

— Смотри себя смоги спасти. И девку твою, — Людка искоса посмотрела на меня. — Хотя што её спасать...

Я присмотрелась к старухе и ощутила небольшое дуновение силы от неё. Наверняка Людка занималась шаманством. Примитивная магия, обращающаяся к духам умерших людей и мёртвых животных. Да и занимались ей шаманы чтоб только глянуть краешком глаза за мрачный горизонт и слегка увидеть будущее. Или настоящее, скрытое тьмой. Где-то здесь должны быть припрятаны родовые тотемы, с помощью которых старуха говорит с миром мёртвых.

— Вы говорили о людях, которых мы ищем. Что якобы они мертвы, а их кости утащил некий онгол-оол, — продолжил Саша, с таким видом, как будто разговаривает с сумасшедшим. — Поподробней не могли бы рассказать? Мы завтра утром отправляемся на поиски пропавших геологов и нам необходимо знать, какие подводные камни ожидают нас на пути. О боги... Что я говорю... Это же бред!

— Что ты знаш-понимаш, дурак! — вспылила Людка, дрожащими пальцами достала из кармана телогрейки самодельную трубку и кисет, расшитый бисером, насыпала табак и разожгла угольком из поддувала печки. — Животно это. Страшный зверь. Как раз там охотится, куда вы итти направляетесь. Што хотите то и делайте. Тайга всё стерпит.

— И откуда же взялся этот страшный зверь? — недоверчиво спросил Александр с едва заметной усмешкой. — Медведь что ли?

— Сам ты ведмедь! Приташшыли его. Когда от настояшшыго русского царя люди пришли в железных шапках и рубахах. Мынога людей! Приташшыли, но он сбежал. Духи тайги ему помогли. А теперь идите отсель. И кости свои берегите.

Старуха отвернулась, показывая что разговор окончен и почти исчезла в синем трубочном дыме, клубами окружившем её. Напарник пожал плечами и сделал знак следовать за ним. Больше тут делать нечего.

Выйдя на улицу, Саша прошёл несколько шагов и как вкопанный остановился, уставившись на меня.

— Что это было? Что за бред?

— Почему ж бред, — я невозмутимо прошла мимо напарника, едва покосившись на него. — Мы слышали достаточно. У старухи подозрение, что геологов сожрал какой-то онгол-оол. С этим нам нужно разобраться.

— А что за настоящий русский царь со слугами в железных шапках? Что это за фантазия?

— Ты не понял? Иван Грозный. Русский царь. Настоящий, из рода Рюриковичей. Люди в железных рубахах и шапках — воины Ермака в кольчугах и шлемах. Да. Похоже что они были здесь. И что-то недоброе принесли с собой. Всё! Хватит этого с меня! Идём отдыхать!

Глава 7

Пока мы шли обратно к усадьбе Ивана, я проанализировала то, что сказала старуха. Вроде бы ничего значащего с точки зрения рационального человека, но всё таки. Местные что-то подозревали о недоброй составляющей плато Наукок. Я много слышала таёжных суеверий. Да и как им не быть, если люди десятками лет живут в местах, где опасность на каждом шагу. Практически выживают, борясь за свое существование. Каждый сибиряк мечтает что вот ещё немного, ещё чуть-чуть и вот он-то уж точно, пошлет нахрен эту собачью житуху, эти холода, туманы и метели и завтра, нет, через год наверняка рванет на юг, к теплу, к морю, к фруктам, к настоящей жизни, к горячим девочкам и фотографам с обезьянками. Но проходит год, два, десять, и все так же живёт таежник в своем медвежьем углу, ходить бить дичину, ловит тайменя и харюза по омутам, моет золотишко, как его отец, и дед и прадед. Тайга привязывает навеки.

В одиночестве и безлюдье каждое происшествие, каждый необъяснимый случай рассматривается таёжным жителем с инфернальной, сверхъестественной точки зрения. Город далеко, а ночная тьма вот она, за дверью. И иногда в туалет даже страшно бегать ночью, зная, что вот за этими соснами в твоём огороде сотня километров безлюдного пространства, где нет абсолютно ничего, кроме леса и гор. Где может таиться все, что угодно. И того, что там таится, наверняка нужно опасаться и по возможности избегать встреч. В тайге не ищите друзей. Это в городе ты можешь помочь перейти дорогу старику, дать денег попрошайке, завязать разговор с посторонним, как проехать до нужного места. В тайге присутствие незнакомых людей рядом с собой воспринимают не с радостью, а с опаской, ибо они могут замышлять убить тебя и завладеть ружьём, снегоходом, машиной. Многие так и пропадают, особенно если до обжитых мест бездна расстояния.

В каждой местности существовали свои страшилки. И многие из них я знала. Часть из них напрямую происходили из древнеславянского фольклора первых русских переселенцев. Часть из преданий местных народов. Но были и такие, что просто так не придумать. Взять хотя бы вот эту легенду, рассказанную Людкой о некоем существе, якобы привезённом сюда воинами Ермака и которое они упустили. Если исходить что это правда, что могли притащить с собой казаки? Они ехали в дебри не отдыхать на природе, а огнем, мечом и крестом воевать этот край, порабощать его жителей. Шли в опасности, постоянно ожидая нападений от инородцев. Навряд ли они стали бы тащить на край Ойкумены то, что не имеет никакой практической ценности. Те давние люди были реалистами. Они бы грамм лишнего веса не взяли с собой. Пушнина, золото, продовольствие представляли для них ценность. Оружие. Но что можно взять у ранее покоренных туземцев? Не луки же и стрелы с костяными наконечниками? Привезённое животное могло использоваться как оружие? Или средство запугивания. Такое, которого местные никогда не видели, и оно могло среди них вызвать страх и желание подчиниться. Но инородцы жили в тайге с палеолита, и любого зверя, самого сильного, научились убивать ещё обожженными на костре палками и каменными топорами. Навряд ли даже лев в клетке вызвал бы такой панический страх у туземцев, что они сходу покорились завоевателям. Если только это не нечто священное, сверхъестественное, такое, чего не существует в природе. Например, тотемное животное племени. Например, дракон или ещё что-либо в этом роде.

Тут я уже чуть не рассмеялась. Хихикнула точно, вызвав недоумевающий взгляд Александра.

— Что с тобой? Может, посмеемся вместе?

— Не стоит. Это я про себя.

Даже если следовать моей абсурдной логике, в течении нескольких сотен лет в этой холодной глуши обитает не один, а целая популяция неких опасных и неизвестных науке животных. И при этом достаточно хищных, наводящих страх на округу. Возможно ли это? С одной стороны нет. С другой да. Здесь огромная неизученная территория. Есть места, где человек вообще не был в историческое время. А может быть, и в доисторическое.

В раздумьях и размышлениях я не заметила как мы дошли до усадьбы Ивана. Времени-то потратили всего ничего, а там уже относительно многолюдно. У ворот стоял японский внедорожник-пикап с небольшим краном в кузове, с колес до крыши забрызганный грязью и глиной. Огромные колеса, усиленная рама, множество фар на кенгурине и крыше. Прокачан хорошо для бездорожья.

В баре Ивана дым столбом, смех и громкие разговоры, состоящие из одних матов. В открытой двери стоит сам хозяин. В красном лице благость и радушие. Похоже, сам уже неплохо поддал вместе с гостями.

— Заходите! Тут робяты приехали с согры. Лось попался. Щас шашлык будем жарить. Разделаем токо.

— Да мы ж только что ели! — удивился напарник.

— Ничееее! Каво там поели- то... Так, пельменими перекусили. Чё это для мужика-то... Проходилися, проголодалися. Может, стопочку дерябните. На посошок! Тут щас мужик зашёл, который на Нутуясе и Наукоке был чуть ли не давеча. Хотите, так поговорите с ним. А вот и он.

На порог вышил даже не мужик, а мужичонка. Невысокого роста, худой, телосложением как подросток. На смуглом скуластом лице глаза-щёлочки, из-под спортивной шапки выбиваются клочья давно нестриженных чёрных как смоль волос. Спортивный костюм в пятнах крови.

— Здарова товаришшы! — простодушно улыбнулся человек и подал для приветствия мускулистую шершавую ладонь. Привычка таёжного человека, непривычного к компании, здороваться непременно за руку. — Будем знакомы. Витька.

— Александр.

— Аня.

— Слышал я чё вы тут ищете. Проходите уже. Щас поговорим. Я оттуда две недели назад сбежал, с Наукока энтого. И причиндалы все побросал.

Мы с Александром переглянулись и зашли внутрь дома.

Глава 8

В столовой табачный дым столбом. На обеденном столе расставлены бутылки с водкой и газировкой, закуска. Трое мужчин, сидящих с краю производили столько шума, что казалось, в помещении человек десять. Однако Иван, только зайдя, сразу же разогнал тёплую компанию кого куда.

— Малой! А ты чё тут расселся? Давай на пилораму, рабочий день исшо не кончен! Пару кубов осиновой полсотки хоть допилите сёдни. Михалыч, туды растуды, а ты чё? Шашлык сам себя пожарит? Зверюгу разделали уже? А чё сидите квасите? Тут гости уже пришли, а вы уже битых полчаса одно и тоже всё. Иди, иди давай! Без мяса и не приходи. Стой! На остограмься и вали давай. Я позже дойду. Митрич, и ты с ним! Чё сидеть-то, делов по горло исшо!

Мужики, одетые в камуфляж, загоготали, но подчинились, ушли, на прощание бросив внимательные взгляды на нас, несмотря на хмель. Изучали. Проверяли, что за птицы городские и чего ждать от нас.

— Мариш, дай чисту посуду да закуски покрасивше.

Улыбчивая Марина споро принесла стопки, разложила по тарелочкам солёные грузди, порезала свежие огурцы, таймешачий балык. Но не осталась, опять сославшись на недуг, ушла. Хозяин разлил по стопкам водку. Налил немного и мне, заговорщицки подмигнув.

— Ну... Будем... — слегка как бы взболтав, опрокинул пузатую стопку и смачно захрустел огурцом. — Свежи! Свои! Тока что пошли!

Витька был застенчив и постоянно отворачивался от меня. Всё видящий Иван расхохотался.

— Вишь Аня, как смутила ненца нашого. Всё по тайге да по тайге. Вместо бабы ружжо и собака. Вот и всё развлеченне. А мужику уже под сорокет.

— Не ненец я, Василич, ну знаш же...

— Ладно тебе, не обижайся. Ты ж знаш, я шутю... Говори, чё там видел-то в тайге-то. А потом и я мож чё-нито скажу.

Витька как будто помрачнел ещё больше и, нехотя, но разговорился.

— А видеть-то я особо ничё не видел, товаришшы дороги. А слышать слышал. Жутки вещи слышал я по ночам, — Витьку словно передёрнуло от недобрых воспоминаний. Чуть помолчав и без разрешения хозяина налив ещё водки, продолжил.

— Человек я сызмальства к лесу привыкши. Как школу-интернат закончил, так всё по тайге да по тайге. Где токо не был, товаришшы. И зверька бил, промышлял, и рыбу на Анисее ловил, осётра да стерлядь, и с ненцами зимовал в тундре, нерпу били да жир топили. Но нигде я товаришшы, такого страшного места не встречал, как Наукок энтот.

— Чё ж там страшного-то, Витча? — как будто подначивая насмешливо спросил Иван, закуривая сигарету. Но взгляд его остался серьёзным, заметила я.

— Вышел я туда месяц назад. Человек я небогатый, техники у меня токо снегоход, но на нём, как пониматти, летом не поползаш... Вышел пешим, и Линду взял с собой. Собачёнка моя. Была... Там же лагеря в раношние времена были, зэка добывали серебро. Потом перестали. Но много чё ценного осталось. У них и электростанция там была. И клуб. Я иной раз захаживал, пару раз мимоходом... То да сё прихватить для дому. Для меня полсотни вёрст это так себе... Для развлечення... И всегда хорошо было. Домишко один приглядел. Сторожку. Там и ночевал, пока шарился по тайге. И всегда там каку-то беду предчувствовал. Страшно там было. Темень вокруг, лес... Но последний раз кажду ночь странны звуки стали слышаться. Как будто кто-то резину свистящщу крутит. За домом, в темноте, метрах в полстах, за соснами. И звук энтот слышался только тода, када до ветру выходил, и только в тёмно время суток. И ладно бы с одного места звук энтот шёл. Но нет. Сначала справа. Потом слева. Потом ещё где. Как будто како-то существо передвигалось. Пробовал светить фонарём, ничё не видно. Но собаку, товаришшы...

Витька замолчал и посмотрел в окно.

— Хоть за шиворот вытаскивай... Не идёт, к ногам от страха жмётся. Один на один на ведмедя кидается, волки нипочём или ещё кака зверюга, а тут нет... Боится. Потом ещё хуже стало. По утрам, когда ветер стихнет, слышал я как будто по стенам кто-то шкребёт. Костями... Иль стучит. И такой страх охватыват, что на улицу и не выйти без ружжа.

— Кто там те стучать-то будет? Дятел поди аль вороны.

— Решил я всё-таки уйти оттедова, заманало всё, — продолжил Витька, не обращая внимание на подколки Ивана. — Вышли с Линдой поутру, чтоб успеть засветло до реки дойти и там заночевать. Уже спустился с горы, когда сзади опять послышался звук. Странный. Будто кто-то железной ложкой о котелок стучит. Сначала вдали, а потом всё ближе и ближе. Я уж думал, шалит кто из наших, но нет. Жутко стало. Прибавил я ходу, хоть и бежать-то некуда, дурнина кругом и средь неё тропа. И в вечер дошёл-таки до реки Нутуяс. Токо Линды со мной уже не было. Перед самой рекой залаяла, как будто чёрта увидела и назад. Я кричал, кричал, но исчезла. Пропала собачка.

— А вы что? — заинтересованно спросил Александр.

— А чё я? Уже в темноте перешёл реку, развёл костерок в кустах. Там летня стоянка у меня заделана с шалашиком. Всю ночь смотрел, ждал и звал Линду. Так и не пришла. Ну и я сюды пошёл, до дому. Так что ребята... В плохое место вы идёте.

— Ладно, хватит бабски страшилки рассказывать! Час мясо кушать будем! Где там эти охломоны? — хозяин встал из-за стола и вышел из комнаты.

— И что вы думаете? — опять спросил Александр. — Вы знаете, все эти события, безусловно, тревожные, но всё можно объяснить с рациональной точки зрения.

— А я и не хочу ничё объяснять, — Витька налил водку, выпил, а потом встал из-за стола и вытер рот рукавом. — Это вы будете объяснять, товаришшы. Вам туда идти. А я... Больше ни ногой. Ну нахрен эту тайгу!

Махнув рукой он вышел на улицу, вслед за Иваном.

Глава 9

— И что ты об этом думаешь? — Александр открыл дверь передо мной, и вышел следом на задний двор.

— Спасибо, — поблагодарила я и тихонько рассмеялась. — Тебе лучше не знать.

— Почему это?

— Испугаешься.

— Да ладно. Колись давай, что там у тебя.

— Нууу... — задумчиво начала я. — Всё это странно. То, что я услышала здесь. Но не ново. В разных местах одно и то же. Чупакабра, йети, летающие люди, чудовищные звери.

—А конкретика будет? — настойчиво спросил напарник. — Так и отделаешься обязательно общими фразами?

— Конкретика... Там что-то есть. И оно очень недоброе. Животное. Человек. Чёрт, да пусть даже природное явление. Но дыма без огня не бывает, Саша. Ты кстати, ничего не хочешь говорить о своем мнении. Теперь твоя очередь сообщить свой вердикт. Конкретику.

— А я не знаю, — развел руки Александр. — Абсолютно. Вот так.

— Так просто и буднично? — опять рассмеялась я.

— Да. Представь себе. Пойдём в лес и на месте всё узнаем.

За домом на крюке, воткнутом к столбу, висела туша молодого лося. Охотники уже освежевали и выпотрошили зверя. Ценную требуху — желудок, сычуг, печень, почки, лёгкие, оставили на жарево, кровь слили в ведро для кровяной колбасы, кишки бросили шустрым собакам, тут же с рычанием и лаем их растащивших по кустам и крапивам и затеявших злую возню. Тонкий край, уже срезанный, дымился над углями в решетке, заполняя всё вокруг аппетитные запахом.

— Я не люблю квасить мясо как городски, всяки аджики или маянез, — вытирая запачканную кровью ладонь тряпицей, сообщил Иван. — Солью потру, да и хорош. Ничё больше не надо. Вкуснятина. Щас готово будет скоро.

Расположились на приволье, за домом. Прочно сколоченный стол, лавки по краям. Рядом огромный котёл на тагане, накрытый листом картона.

— Тут когда шурпу варим или уху из таймешка, нельмы, —кивнул головой хозяин. — А когда и олешек целиком туда нырят.

— У вас тут как будто харчевня какая, — удивилась я.

— Так все ко мне идут, надо и не надо, — рассмеялся Иван, размахивая руками. — Все мимопроходяшы заходят, и месны и не месны. Туристы да охотники. Знают где заночевать да поесть можно. Для каждого и постель и еда найдётся. А надо так и водилу найдем с транспортом иль ещё чё. Едим тоже вместе часто. Подстрелит человек олешка или лося, куда ему стоко мяса. Продать тут некому, у каждого стоко же. В город везти долго, да на горючку скоко отдашь... А там куда девать? У магазина встать, по килограмму продавать? Так это холодильник надо там где-то. А тут опчество выручит, приговорит за раз или за два, токо кости останутся. У нас тут так. Седни ты, завтра тебе. Ладно... Хватит балакать! Ребята, ташшыте мясо! Щас Мариша нам на стол накроет.

Компанией помогли хозяйке, принесли тарелки с закусками, расставили стопки, разлили водку, нарезали мясо. Расселись за столом. Витька совсем уже захмелел, то плакал , то смеялся, потом свалился в Крапиву, облепленный комарами.

— Витьша, слышь! Хорош уже тебе. Неевши опять наклюкался. Давай до дому, щас комары сожрут. Вечером прийдешь, похмелю. Иди уже! Ну, давайте, гости дороги, будем!

Пить спиртное совсем не хотелось, и я лишь пригубила для виду горькую водку, зажевав чуть прихваченным углями мясом. Напарник тоже сильно не усердствовал. Таёжные мужики и пили и ели вволю. Хорошо что ветер не стих и отгонял комаров, иначе так бы не посидели.

Ничего нового мы не узнали, да и местные говорили в основном о своём, изредка вставляя смешки на разные темы. Потом подошли две женщины. Шутки и смех стали более разухабистыми. Заиграла блю туз колонка, вытащенная на свежий воздух и мы, поблагодарив хозяина за гостеприимство, отправились в свою избушку.

Гостевой домик был мал и с бросающейся в глаза спартанской обстановкой. Две двухъярусных кровати, меж ними тумбочка. Окошко с видом на реку. В углу топленая утром и прогоревшая печка. У входа вешалка и небольшой столик. Вот и всё. Но вроде тепло, чисто и не застоявшийся воздух.

— Неплохо, — оценила я и бросила рюкзак с тубусом на кровать. — Сейчас время разобрать вещи и посмотреть карты чтобы проложить маршрут.

— Маршрут я уже проложил. Не сказать что он сложен, но на пути к Нутуясу несколько речек. Скорее больших ручьев. И они могут вздуться после сегодняшней грозы, — Александр повесил штормовку на вешалку и завалился на свою кровать. — Квадроцикл с тележкой в гараже, а также твои вещи, которые мне передали спасатели. Что там?

— Ничего особого, — пренебрежительно махнула рукой я.— Спальник, палатка, набор вещей для похода, аптечка, спутниковый телефон, фонари, аккумуляторы. Оружие.

— Оружие? Ружьё в смысле?

— Там дробовик, пистолет и автомат. Патроны. Гранаты. Больше мне ничего не надо.

— Стой! Ты что, на войну собралась! — недоуменно спросил Саша.

— Да. А ты куда? Тебе разве не сказали, что это военная операция? А тут ещё меч, — я вытряхнула вакидзаси из тубуса на кровать и приготовила переноску на плече. Быстро проверила рюкзак, в основном со средствами гигиены и бельем.

— Аня... Я... Не знаю. Нет. Мне сказали, в МЧС, что необходимо на время побыть проводником и помощником у специалиста по поиску людей в горах и лесах. Всё. Я не думал, что здесь так опасно. У меня есть ружьё. Но с ружьём здесь каждый таёжник, — растерялся Иван. — Кого ты думаешь встретить там? Пришельцев? Рептилоидов? Бандитов

— Монстров! Я думаю там встретить монстров! — рассмеялась я, обнажив меч и крутнувши его вокруг кисти. Лезвие вакидзаси льдисто блеснуло в полумраке домика. — Пойдём и посмотрим что нам дали в дорогу люди в чёрном.

Впрочем, там было всё как обычно. Пока Саша возился с квадриком, в последний раз проверяя всё, я проверила наличие оружия, запасных патронов и снаряжение. Всё в порядке.

День уже клонился к вечеру, когда мы закончили со всеми приготовлениями. Иван позвал ужинать, но я отказалась и завалилась спать. День предстоял трудный. В чёрной тайге я давно не была.

Глава 10

Утро встретило туманом и прохладой. Чуть рассвело, как начали собираться. До вечера хорошо б доехать до реки Нутуяс, где у геологов устроена стоянка, иначе придется ночевать в тайге, у дороги, а этого не хотелось. Ещё успеется.

На скорую руку позавтракали — Марина нажарила мяса. А что? Тот же бекон. Да ещё с грибами. Иван после вчерашнего кряхтел и вздыхал с похмелья. Но держался, не похмелялся, отпивался квасом и чаем с душицей.

Напарник сунул было ему пятитысячную купюру, но тот небрежно отмахнулся.

— Забери свой рваный. Чё я, нишшый совсем? Обижаш, малой. Будь осторожен. И девку свою береги. Не на свадьбу идёте. Я б так и в жись бы не пошёл туда.

— Почему? — приостановился уже собравшийся уходить и открывший дверь Александр. — Что-то случилось?

— Баушка ищо говорила что плохи там места. Много душ погибло в той стороне.

— И это всё?

— Не всё. Видел и я кое-што. Но вам ведь ехать надо, чё время-то попусту терять.

— А вы расскажите, — заинтересовался напарник, пододвинув стул и садясь обратно. — Торопиться нам особо и некуда.

— Ну-к, хорошо. Расскажу, —Иван не торопясь раскурил сигарету и начал.

— Был я и в армии, и в тюрьме сиживал. Но потом правильной жизнию решил жить. А правильна жись для мужика кака? Точняк. Свободна. Устроился я в промыслову артель. Эт исшо при СССР было. Промышляли мы зверька близко к Наукоку. Песец так-то в тундре проживат, но иногда его поголовье вырастат там, и корму мало становится, тогда он скатыватся в тайгу. Чаще северну, но и к нам много доходит. Раз в четыре года така история случатся. В тундре лемминги и мыши расплождаются — у зверька много еды, он тоже размножатся. Зверёк лемминга подьел — голодат, дохнет. А на следующий год опять лемминг размножатся, зверька-то мало. Таки вот циклы у них. Но само главно, кочует он не просто так. Есть у него особы тропы. Пути миграции знаш ли... Одна из них через Наукок проходит. И на этих тропах хорошо поднять можно. За зиму мужики по нескольку тыщ на шкурках барыжили советскими деревянными. Тока зимовье хорошо надо, припасы, еда, ловушки. И живи не хочу всю зиму.

— Через Наукок особо ценный зверёк пробегат, голубой песец на, — продолжил Иван. — Одна шкурка по полсотке может отходить.

— Тысяч? — удивился Александр.

— А то! Там смотря какой подшёрсток, ость... Ну да ладно. Слушайте дальше. Издавна среди промысловиков существует поверие, что есть будто бы и красный зверёк. Прям така вот, красна шкура и глаза. А где он остановится нору себе рыть, там будто бы золото есть — самородок, или древний клад.

— Это наверное всё таки сказка. Послушайте, этого не может быть! Цвет меха у животного служит для маскировки в первую очередь, — возразил Александр. — Трудно представить, чтобы в тайге жил зверь с красным мехом.

— А я его сам видел. Сааам! — протянул Иван и закурил ещё одну сигарету. Было видно что он очень нервничает, вспоминая былое. — Заташшыли мы в тайгу снарягу. Там на берегу реки зимовье старо было. Мы с напарником по имени Кузьма, со староверов он, направились туда по осени. Заране приехали. Подрубили, подлатали избушку, дров направили. Наловили рыбы в реке, навялили чтоб приманка была. Так прошло с месяц. А потом залегла зима. Мороз сорок да писят, то пурга така, что избушку с крышей занесёт. А мы ж не на курорт приехали, работать. Деньги- то, что на лесосеке заработали, вложили. В ружья, припас, одежду, ловушки. Хошь не хошь, буран не буран, надо в тайгу ходить, ловушки проверять. Вот только напрасно все было. Не пришёл зверёк.

— Как не пришёл?

— А так. Это нам потом рассказали, весной уже. В тундре хоть лемминги и закончились в тот год, но кака- то болячка охватила оленей. Половина поголовья подохло. Вот зверёк его и подьедал всю зиму. На юга не откочевал, остался на севере. Но один раз в лесу, когда мы уже совсем отчаялись, услышал я вроде как тявканье песцовое. Разозлился. Думаю, щас я тебя, зараза, порешу, хоть себе на сапоги. Осторожно прокрался к подлеску, заваленному снегом, а там сидит зверь. Шкура красна, из глаз огонь. Сиди жрет что-то кровавое, вроде как оленя. Костями хрустит. А сам... Огромный как медведь. Увидал меня, и как дал дёру, токо деревья ходуном заходили. Сказал напарнику, он тоже признался, что видел плохое в тайге. Девка гола, танцует на снегу, в бубен бьёт. Нерусская. Орёт что- то когда по снегу прыгат. И к себе призыват, побегать по тайге, по логам. Токо вот идёт по сугробу и ни снежинки не шелохнется. И следов нет. Так напарник мне рассказал.

— А не мог это быть мираж... Затмение разума какое-то?— развел руками Александр. — Или маета эта, про которую все тут талдычат? Вид некоего психоза, сводящего с ума?

— Может и так. — Иван перестал бороться с собой, махнул рукой и налил рюмку водки на опохмел. — Токо я туда не ногой. Нечиста сила там живёт. Таежна ведьма, костяна нога, рука как клюка. Призыват к себе, в ледяной дом под землёй, пиво пить из волос да медвежжих слёз.

— А что дальше-то было? Песца вы не добыли, как жили - то?

— Так и жили. Книжки читали, взятые собой были. Я как щас помню их. Братья сеяли пшеницу, да возили в град-столицу, знать столица та была недалече от села. Золотой человек написал! Это ж надо в две строчки стоко чувств вплести. Как будто вживую видишь всё. Ну а чё ещё делали? Ходили на охоту, мясо варили да жарили, избушку от снега чистили и байки страшны травили. Так и зима прошла.

— Спасибо вам за все, Иван, — улыбнулась я. — Нам нужно идти. Это наша работа.

— Ну, давайте. Авось ищо свидимся, — хозяин снова налил водки и выпил. — Ухх, пошла! Похоже, ещё один день будет испорчен. Ну и пусть. Щас спать лягу.

Мы вышли из дома и пошли в гараж, заводить квадроцикл. Тайга ждала нас.

Глава 11

Квадроцикл, забуриваясь в глубокие ямы и колеи, раскатанные внедорожниками и грузовиками, натужно ревел и плевался сизым дымом, обволакивающим окружающую растительность. Для квадроцикла это была нелёгкая задача — езда по дорогам, больше напоминающим бездорожье. Ехать можно только на пониженной передаче, иначе не получалось. Через час из-за мотания на неудобной сидушке туда-сюда разболелось всё тело. Да... Это вам не дачные покатушки...

Потом дорога стала подниматься ощутимо выше. Здесь немного посуше, но чаще попадались камни и на дороге и в траве вдоль неё. На обочине вместо корявых лиственниц и елей появились сосны и кедры, среди которых то и дело виднелись крупные валуны, остатки древнего ледника. А иногда и целые скалы высотой чуть не в десяток метров торчали тут и там. Травы в лесу поубавилось. Дурман высотой в человеческий рост сменили костяника и сныть, временами папоротник. Запахло грибами.

К обеду доехали до первой речки. Бурный поток шириной метров пяти с шумом грохотал по крупным камням. Несмотря на малый размер и глубину в два десятка сантиметров он мог стать серьёзной преградой, так как местные преодолевали его обычно на тяжёлой технике и успели раскатать брод так, что через него вели две глубокие колеи, по бокам которых грудились крупные валуны. Где-то ниже по течению, за скомканными половодьем кустами тальника вода обрушивалась водопадом, чувствовалась водяная пыль. Выше видно небольшой омуток, по которому россыпью разбежалась стайка хариусов. Ни там ни там не проехать, только по броду.

— Мда... — неуверенно протянул Александр, покручивая рукоятку газа. — Неприятное место.

— Поди не утонем, — рассмеялась я и покрепче ухватила его за пояс. — Газуй давай! Не назад же возвращаться!

Напарник до отказа выкрутил педаль газа и квадрик с рёвом стартанул с места. Тут была надежда на быстрый наскок, чтобы преодолеть брод пока машина не зарылась в камни и не хлебнула воды движком. И она сработала. Или везение или водительское мастерство водителя. Мы на скорости преодолели речку, правда, всё-таки намочили ноги и грузовую тележку чуть не снесло вниз по течению. Она уже наполовину утонула в воде, когда Александр последний раз выкрутил газ и квадрик рванулся на сушу, разливая по берегу воду. Несколько раз газанув, чтобы проверить, не намочилась ли электропроводка, он заглушил мотор и спрыгнул на камни.

— Привал. Обед.

Достали небольшую спиртовку, разогрели куски мяса, сунутые Иваном, и не торопясь пообедали, разговаривая о всякой ерунде. Я оглядывала окрестности и заметила, что речка в половодье довольно высоко разливалась, судя по мусору и сухим веткам, застрявшим за прибрежные тальники на высоте в пару метров. Да... После дождей здесь можно и не переправиться, придётся куковать на берегу, пережидая пока вода не спадёт.

Мы не первые остановились тут. Люди заранее просчитывали маршруты и места для ночёвок. Да и место удобное. Тайга чуть отступила, раздвинулась, словно уступая перед свободолюбивой речкой, одновременно даря путешествующим людям хорошее место чтобы отабориться.

Выше, на глинистом берегу, виднелся немудрёный навес — рама из жердей, обитая брезентухой, на четырёх осиновых столбиках. Под навесом выложен из камней очаг с кучей старых угольев в центре. Но следов человека поблизости не видно — замыло дождями. Давно не было здесь людей, так давно, что даже медведи несколько раз побывали. Вспомнилось мне, что и на дороге не видно свежих следов ни транспорта, ни людей. Значит, из посёлка Дружба никто не ездил в ту сторону, когда пропали геологи. Причина способствовавшая исчезновению людей не пришла извне. Она таилась где-то перед нами, в глубине лесов.

После обеда и привала мы посидели немного, набираясь сил, а потом опять рванули вглубь сибирских джунглей.