Лавина

Глава 1

Сегодня был очень снежный день. На фоне черных елей без перерыва ползли жирные неуверенные снежинки, и ни одна не легла на моё лицо — всё это прибавляло картине ирреальности, как и абсолютная тишина, нарушаемая только скрипом железных иголок, ритмично вдалбливающихся в снег. Лыжный переход длился уже вторые сутки. Спину мне оттягивал рюкзак с палаткой и сухим бельём, еды оставалось ещё на целую неделю. Темнело. Самое сложное — найти место для привала, достаточно эстетичное, чтобы поснимать перед сном северное сияние, или поймать кадр, если проснусь ночью.

В этих местах, на юге севера, не природа, а одни холмы, заросшие ёлками. Мой маршрут до меня пройден сотни раз работягами заповедника, туристами, так что приходится молиться, чтобы не встретить человека. Расшаркиваться, здравствуйте-до свидания — мне всё это не нравится, нарушает здешний вечный покой. А если кто-то на буране — ещё и обязанность по отлову браконьеров, спрашивать документы, цели.

Я выбрала место, где кончался лес. Передо мной земля падала доисторическим пластом, как одеяло великана, неуверенно зарастая прыщами сосен где-то через километров 10. Хороший вид. Кажется, к белой бесконечности съезжаешь вниз, и забраться обратно уже будет нельзя.

Ствол ели заземляет, о него можно ухватиться взглядом. Нижние ветки поникли под толстым одеялом снега — отличное место для укрытия от ветра, если разыграется буря. На небе ни облачка, арктический вакуум, заполненный звёздами, который делит слабо видимый млечный путь. Несколько раз звучит затвор камеры, потом снимается объектив и кладется обратно в чехол. Вслушалась — и тишина. Снег кончился, едва замёл мои следы обратно.

На следующий день я едва узнала вчерашние места. Всю ночь мне не спалось, я изрядно объездила место своей стоянки в поисках других видов, позже долго не могла найти палатку, чего со мной прежде не случалось. К тому же за спиной мне слышалось эхо обвалившегося с кедра снега — он до чёртиков меня напугал, когда свалился за шиворот куртки, пока я лежала с фотоаппаратом на снегу. В первое мгновение мне показалось, что на спину прыгнула кошка.

После всех этих событий не удивительно, что тело взяло своё, и я проснулась в глубокий полдень. Наскоро отправила отчёт, что всё нормально, и в дурном расположении собрала свои вещи под бесхитростно ледяными лучами солнца. Мне предстоял очередной день на лыжах, и стоило продумать, на каких точках маршрута лучше передохнуть, и где сделать привал. В этот раз мой путь должен был пересечь старую метеостанцию, и если срезать путь, то можно было просушить одежду и выспаться без вероятности повстречать дикое зверьё. Другое дело, что станция закрыта, и ни у кого из работников заказника нет к ней официального доступа. Мой непосредственный начальник запретил мне изменять маршрут, мол не найдут в тайге, если что случится, тогда как Ольга-Валентинна выдала ключ, подмигнув, "на случай чего". Не пригодится, так не пригодится — вот что она сказала.

Я решила, что он мне не пригодится. С тяжёлым сердцем — всё-таки 31 декабря. Где его встретишь, там и... Что ж, провести год, наблюдая оттенки бескрайнего северного неба, я была совсем не против. Сверилась с навигатором — хоть тот и давал погрешность, но моё маленькое путешествие шло по плану.

Мне особо не с кем встречать этот праздник. Детей — нет, возлюбленного — та же история. Словно я уже сроднилась с этими нечеловеческими морозами, в которых выросла, и к которым привыкла. С тайгой мне проводить досуг куда проще, чем с коллегами, которые наверняка соберутся распивать шампанское у боя курантов, а кто-то уехал к семье ещё неделю назад — заслужили.

За мыслями начало смеркаться. Я следила, чтобы не забирать слишком влево от обрыва, постоянно держать в видимости снежную долину. Лес пугал меня. Навигатор мог не вынести мороза, если погода изменится, и тогда здесь слишком легко заплутать. Забавно, ведь моё чувство направления практически совершенно, однако в некоторых местах оно даёт смешные сбои. Даже сейчас навигатор утверждал, что рядом никакого изменения высоты нет — сплошная равнина. Но я привыкла не доверять картам.

Я остановилась, повиснув на лыжных палках. Внизу расстилалась та же нетронутая даль, только теперь нужно было делать окончательный выбор. Вниз — станция, где надёжные стены, подобие уюта, и меньше километров шагать на своих двоих, возможно даже сэкономлю пол дня. И огибая обрыв, блуждать запутанный зигзаг к туманной цели. Может, на берегу сияния не будет, одна полярная ночь, не будет даже эффекта линз от сияния луны. Кто знает, какие хищники там оголодали. Сверилась с часами — до Нового года три часа, и до станции 14 километров.

Я подняла лицо небу, там загорелась полярная звезда, пунктирно краснел огонёк самолёта. Небо синело. От него кружилась голова.

Я приняла решение. Потянулась и осторожно покатилась вниз, предвкушая приятную поездочку по белой бесконечности. Приятно незнакомо было ногам, ощущающим скольжение без всякого усилия. Конечно, потом подъём, но это не важно. Новый год наступает только раз в году.

Лодыжка подломилась на кочке, но меня это не остановило, я набирала скорость. Бесконечно высокий холм с тонкой полосой леса на нём уже был далеко, но это была лишь половина пути через долину. Я усмехнулась и ускорилась палками. В этот момент забылся даже вес рюкзака. Ветер свистел в ушах. Нетронутые сугробы исчезали за спиной, смазываясь в тень.

В неопределенный момент, когда скорость стала приличной, эта тень обрела свои очертания. Сквозь рёв в ушах я панически пыталась сбросить скорость, но лишь свела лыжины вместе вместо хорошего плуга. Поворот брать не хотелось — так можно сбиться с пути, но у меня уже не оставалось выбора. И только сейчас я покосилась назад.

ЛАВИНА.

Чёртова куча снега надвигалась на меня. Сугробы ходили ходуном, угрожая поглотить мое тело и оставить его там навсегда. Ревущая масса снега с кусками еловых веток и травы, размером с двадцатиэтажку, стремительно приближалась.

Из моего горла вырвался крик и правая палка встретила при ударе о снег пустоту. Я споткнулась о неё и кубарем покатилась вперёд.

Снег встретил моё лицо, колючий и жесткий, и тяжёлая масса снега обрушилась на меня. Я стала её частью.

Лишь последнее отчаяние смерти затопило все чувства. Это действительно КОНЕЦ.

Чернота.

***

Кто-то открыл дверь, быстро прошагал. Повеяло холодом. Не вырывай меня из уютного царства тьмы. Я не смогла встретить этот Новый год. И я его никогда не увижу.

Холод уже совсем близко. Он склоняется надо мной, я стремлюсь отвернуться, спрятаться.

Щеки касаются холодные и мокрые губы.

— Надо же, выбирал я, значит, подарок, а ты взяла и уснула...

Комнату заполняет душераздирающий отчаянный визг, когда проклятый муж решает погреть проклятые ледяные руки у меня на рёбрах.

Конец.

(Всем новогоднего настроения! 𨨖^mq+o