Кукловоды

Глава 1

Из маленькой комнатушки четыре на четыре метра не было других выходов. Дверь за моей спиной грохотала от ударов, маньяк выкрикивал ругательства и обещания жестокой расправы. Ещё несколько секунд, и он попадёт внутрь. Вот оно! В углу приглашающе поблескивали дверцы металлических шкафчиков. Выбора не оставалось. Спрятавшись в дальнем от входа шкафчике, я затаил дыхание. Громыхнула, не выдержав шквала ударов, развалившаяся на куски дверь. «А вот и я», - торжествующе протянул преследователь и направился прямиком к моему укрытию. Звякнула распахнутая дверца соседнего шкафчика. Вот и настал мой конец.

-Наверное, показалось, - проворчал маньяк и покинул комнату. М-да.

Я снял наушники и вышел из игры. Ох уж эти условности. Неужели нельзя было срежиссировать этот эпизод иначе? К примеру, на маньяка бы кто-то напал со спины, или просто отвлёк, и тогда у игрока была бы возможность проскочить наружу. Увы, имеем то, что имеем.

Потянувшись и хрустнув пальцами, я бросил взгляд на часы. Полдевятого вечера. Да, ненадолго меня хватило: жалкие двадцать минут. Настроившись провести целые сутки за играми, я так и не смог втянуться ни в одну из них. Цикл «установить-начать игру-поиграть полчаса-удалить» только что был завершён четвёртый раз подряд. А ведь с каким нетерпением я ждал этого разгрузочного дня. Курсовая работа, экзамены, зачёты – всё это наконец-то осталось позади. В кои-то веки не надо вставать в семь утра и зубрить бесполезные термины и формулы, строчить рефераты и запоминать билеты. Ладно, пёс с ним, поищу ещё что-нибудь. Должна же быть та самая игрушка, в которой мне захочется провести хотя бы час-другой.

Зазвонил телефон. Миша, мой лучший друг. В детском саду мы с ним сидели на соседних горшках, а нынче учимся на одном факультете, хоть и в разных группах. Учитывая, что Миша такой же игроман, как и я, его звонок был не иначе как знаком свыше.

-Вадик, здаров. Слушай, можешь срочно скинуть шестьсот рублей? Завтра отдам, - прокричал Миша. Орущая на фоне клубная музыка и бесперебойный девичий хохот давали понять, где и в какой компании Миша сейчас развлекался.

-Без проблем друг, выручу. Кстати, и ты меня выручи. Хоть ты сейчас и в жопу бухой, может подскажешь какой-нибудь хоррор? Не мейнстримную фигню, а что-нибудь реально нишевое и жуткое. Битый час игрушку себе выбрать не могу.

-Задрот, лучше бы со мной в клуб пошёл, - сказал Миша, звонко икнул и продолжил. –На можешь поползать, там среди кучи дерьма зарыты реальные бриллианты. Это если хочешь чего-то свежего и не затёртого.

-На итче? Там же одна индюшатина? – возмутился я.

-Твои любимые Амнезия и Пенумбра тоже в своё время считались индюшатиной, - парировал Миша. А ведь он прав, чертяка.

-Ладно, спасибо, Мишаня. Деньги сейчас скину. Только будь добр, завтра верни. Передавай девочкам привет.

-Да без проблем. Пока, задрот, - попрощался Миша и сбросил.

-Сам задрот, - буркнул я замолкшему телефону.

На итче, так на итче, чем чёрт не шутит. Слышал я про этот сайт, и не единожды. Этакая барахолка, куда каждый может выложить свой шедевр в надежде привлечь внимание аудитории, и, как следствие, что-то поиметь за свои труды. Английский я знал на уровне «Лондон ис зе кэпитал оф Грит Британ», поэтому, зайдя на сайт, сразу включил автоперевод. Ну, поглядим. «Воспламенённый вход». Звучит не то чтобы устрашающе, скорее пошло. «Стройные комочки ноль». Хм, ладно, без комментариев. «Литературный клуб «Доки-Доки»». Пройдено на днях. Понравилось. «Запретный глаз». Так, с меня довольно. Я пролистал список игр до самого конца, уже не питая особых надежд.

На дне итча расположилась некая «Страшная игра». Похоже, кому-то было лень придумывать для своей поделки название. Из праздного любопытства я щёлкнул по ссылке, будучи уверен, что наткнусь на сделанную за полчаса демку с двумя коридорами и заскриптованной смертью в конце.

Как оказалось, игру даже не пришлось скачивать, она открылась прямо в браузере. Сначала – традиционный чёрный экран. Спустя пару секунд высветился анимированный логотип разработчика – костяная змея, буква за буквой пожирающая слово «Верные». О, так это чудо ещё и сделано нашими умельцами. По крайней мере, будет над чем посмеяться. Само название – «Верные» - уже даёт представление о том, что меня ждёт. Верность традициям: баги, лаги, кривизна и тупизна.

Итак, главное меню со всего двумя опциями – «начать» и «выйти». Белые буквы на абсолютно чёрном фоне, весьма оригинально и бесконечно лениво. Подготовившись к лицезрению ужасных анимаций, древней графики и бредового сюжета, я щёлкнул «начать». Вылезло какое-то соглашение. Окей. Потом ещё одно…да сколько можно! Согласен, да-да-да, дайте уже поиграть. Такое чувство, что я не в инди-игрушку зашёл, а договор с дьяволом подписываю. Спустя десяток – не меньше – согласий, на экране появились большие красные буквы. «Его история в ваших руках». Вариативность, что ж, отлично. Значит, в игре предусмотрено несколько концовок.

-Это что ещё такое? – проговорил я вслух, когда игра наконец началась.

Таким уровнем графики не могут похвастаться и современные новинки. Качество текстур и освещение были выполнены на каком-то немыслимом уровне. Я повертел мышкой, чтобы оглядеться. Прямой как кишка коридор. Бетонные стены. Бетонный пол. Бетонный потолок. Позади, заслоняя собой дверь, стоял высоченный детина в ритуальной маске и чёрной рясе. Я попытался подойти к нему в упор, но был отброшен обратно и сбит с ног мощным толчком. Разглядев обнажённое тело своего протеже, я по самому очевидному из признаков определил его как мужчину. Поднявшись с ног, я отвернулся от местного сторожа. В другом конце коридора тоже была дверь. Что ж, пойдём по сценарию. Я немного поигрался с управлением: попробовал ускориться, присесть и подпрыгнуть, используя для этого известные любому геймеру клавиши. Вынужден признать: более реалистичных анимаций движения я ещё не встречал. Персонаж пусть и реагировал на команды с небольшой задержкой, в целом был послушен и дискомфорта от небольшой рассинхронизации я не испытывал. А издаваемое им на фоне полной тишины кряхтенье и слабые стоны буквально вливали мне в уши здешнюю атмосферу. Подойдя к двери, я по привычке щёлкнул на английскую «Е», чтобы её открыть. Не сработало. Может, «F»? Тоже мимо. Левая кнопка мыши? Отлично, управляемый мной мужчина протянул волосатую руку и открыл дверь.

Бетонная коробка с ещё одной дверью прямо напротив меня. В самом центре помещения, освещённого мерцающей лампой накаливания, находился видавший виды стол с разложенными на нём инструментами, которые слабо поблёскивали в тусклом свете пресловутой лампы. Я подошёл ближе. Среди сваленных в кучу щипцов, ножниц и отвёрток заметно выделялась записка. Я навёл на неё камеру и нажал на левую кнопку мыши. Вытянувшаяся в поле обзора рука протагониста поднесла записку ближе. «Вырви себе ноготь» - всё, что было в ней написано.

И в чём здесь вариативность? В выборе инструмента? Забавы ради, я нажал на ближайшую отвёртку. Главный герой после секундного колебания потянулся к ней. С силой сжал ручку отвёртки в кулак. Мне оставалось лишь наблюдать за происходящим. Как тупой наконечник непослушно входил под ногтевую пластину указательного пальца левой руки. Как ноготь деформировался, а движения протагониста становились всё более резкими и вместе с тем неуверенными. Я верил в его боль. Верил, что изуродованное концом отвёртки ногтевое ложе с держащейся на клочке кожи пластинкой причиняет моему подопечному дикую боль. Это длилось несколько минут. Уровень погружения был немыслимым для игры со свалки наработок. Когда расплющенная ногтевая пластинка наконец была отделена от пальца, герой стал издавать пробирающие до мурашек всхлипы. Камера дёргалась, словно его тело содрогалось от рыданий.

Я наконец нашёл свой бриллиант. Эта игра за считанные минуты сумела вызвать во мне чувство неподдельного ужаса. И это было потрясающе.

Воодушевлённый, я направил своего страдальца дальше, за следующую дверь. Та же планировка: бетон, стол и лампочка. Но в этот раз на столе, помимо записки, были три трёхлитровые банки. Содержимое каждой из них угадывалось безошибочно. Дерьмо, старая моча и, так сказать, мужские выделения. Я щёлкнул по записке, будучи морально готов к тому, что там написано.

«Выбери одну из банок. Ты знаешь, что делать с её содержимым».

Охренеть. Ладно, моча, как мне кажется, наиболее приемлемый вариант. Я щёлкнул по банке, сквозь которую просвечивала мутная жёлтая жидкость. Открутив крышку, управляемый мной некто непроизвольно отвернулся. Жаль, что компьютеры не могут передавать запахи. Хотя меня, скорее всего, стошнило бы ещё на прошлом этапе. Герой медлил. Я щёлкнул мышкой ещё несколько раз, мол, давай, поторапливайся. На сей раз болванчик послушался и пригубил трёхлитровку с её зловонным содержимым. Несколько раз он издавал характерное «бу-э!» и закашливался. Зловонная жидкость убывала медленно, но всё же убывала.

-А что, если… - протянул я и щёлкнул на другую банку, с коричневым содержимым.

Сознаюсь, в один момент я просто отвернулся от экрана и выключил звук. На это было невозможно смотреть, и тем более слушать. Снова надел наушники только когда обе банки опустели, а бетонный пол был залит блевотиной. Бес на левом плече стал шептать что-то насчёт третьей банки, но я его не послушал. Хватит, пора идти дальше.

За очередной дверью очередная комната. В этот раз на столе лежала записка, и ничего больше. Выдохнув, я приблизился к ней и щёлкнул, чтобы прочесть. Облегчение вмиг сменилось паникой, смешанной с восторгом. Разработчик – действительно больной ублюдок.

«Отдели от себя пятьсот граммов и оставь на столе».

При том, что никаких колюще-режущих инструментов в помещении не наблюдалось. Вообще ничего, кроме записки. Здесь бы не помешали ножницы из первой комнаты, но едва ли игра позволит мне вернуться. Я навёл камеру вниз, чтобы видеть своё тело. Точнее, тело управляемого мной мужичка, с волосатыми руками и ногами, приличным брюшком и шрамом на правом бедре. Думаю, надо выбрать часть, которой придётся пожертвовать. Раз уж правой ноге некогда прилично досталось – шрам был весьма уродлив на вид – логичным будет оттяпать кусок оттуда. Наведя взгляд на нужную область, я сделал очередной роковой щелчок.

Вот только я позабыл, насколько игра и физика в ней реалистичны. Протагонист послушно потянулся к выбранному мной участку зубами, но не смог достаточно согнуться: мешал живот. Интереса ради, я сам попробовал укусить себя за ляжку и не преуспел, хотя был куда стройнее своей несчастной марионетки. Катаясь по полу, опираясь о стены, изгибаясь под всеми возможными углами – протагонист не смог дотянуться до бедра. Зато до икроножной мышцы – смог. Укусы давались ему очень тяжело. Я, будучи не в силах оторваться, смотрел, как на его коже множатся отпечатки зубов. Потом пошла кровь. Процесс сильно замедлился, когда обнажилась мякоть. Оголённые мышцы сокращались, затрудняя их прокусывание. Голень словно пропустили через мясорубку: повсюду следы укусов, кровавые струйки и размятые, вымоченные в слюне куски мяса.

То, что в итоге было положено на стол, едва ли весило даже триста граммов и выглядело как бесформенная кровавая масса. Надеюсь, этого будет достаточно. Слава богу, весов здесь нет, и отделять ещё один такой же кусок не придётся.

Скорость перемещения значительно снизилась. Оно и неудивительно, ведь правая нога беспомощно волочилась по бетону. Пройдя пару метров до следующей двери и открыв её, я уже в четвёртый раз был поражён.

В этой комнате не было стола. Вместо него стоял медный бык – одно из самых жестоких орудий пыток в истории человечества. Суть в чём: внутрь полого корпуса быка помещают жертву, запирают там и разводят под нижней частью устройства костёр. Медь постепенно нагревается и… даже думать об этом не хочу. Помимо прочего, вмонтированная в медное чудовище система труб превращает крики пленников в музыку. Воистину дьявольское изобретение. Меня же не заставят забраться внутрь?

«До румяной корочки», - гласила приклеенная к быку записка.

Твою ж мать. Рядом со сваленным под медным брюхом хворостом и поленьями лежал коробок спичек. Я несколько раз щёлкнул по нему, но персонаж не слушался. Больше того, он вообще перестал реагировать на мои команды. Я уже потянулся к кнопке «эскейп», чтобы перезагрузиться, как вдруг протагонист всё-таки соизволил взять коробок. Ох, до чего тяжело ему давались эти движения. Чирк! Первая спичка разломилась надвое в трясущихся руках героя. Чирк! Со второй попытки, неплохо. Хворост загорелся, опаляя дрова языками пламени. Кажется, берёза. Должны гореть хорошо. С этой нелепой мыслью я указал персонажу залезть внутрь быка. Лязгнула крышка. Мужчина забрался внутрь, втащив следом искалеченную ногу. Защёлкали, стремительно разгораясь, поленья. На всякий случай, я не стал закрывать крышку. Во-первых, слабый свет лучше полной темноты, во-вторых, я боялся, что её заклинит и персонаж будет медленно зажарен живьём.

Приготовившись в любой момент щёлкнуть на выход, я стал ждать, пока хоть маломальский кусок тела покроется требуемой коркой.

Крышка захлопнулась сама собой.

Мне даже не пришлось жать на ЛКМ, чтобы герой забарабанил по стенам кулаками. Всё громче трещали под нами поленья. В один момент персонаж закричал и с тех пор кричать уже не переставал.

Запертый в полной темноте, обжигаясь об раскалённую поверхность быка, он метался в этой медной могиле, а снаружи доносился хаотический трубный глас – преобразованные в музыку вопли агонизующей жертвы. Я снова снял наушники, но этот крик продолжал преследовать меня. Закрыв глаза, я видел перед собой погружённые во мрак медные стенки бычьего чрева. Это было слишком. Даже для меня.

Вслепую тыкая по левой кнопке мыши, я вдруг услышал из валяющихся на столе наушников резкий звенящий звук.

Крышка была открыта. Протагонист лежал на полу, вытянув перед собой обгоревшие руки. Я снова надел наушники и решительно направил погорельца вперёд. Пора закончить его мучения, а вместе с тем и эту идиотскую игру, после чего послать Мишу на три буквы в качестве благодарности.

Медленно, очень медленно добравшись до следующей двери, я, похоже, вышел в финальную локацию.

Помещение было куда просторнее предыдущих. Около каждого из трёх имеющихся здесь плоских каменных алтарей стояли здоровяки в масках, наподобие того, которого я встретил в самом начале игры. На алтарях были распластаны прикованные металлическими скобами люди; все обнажённые, за исключением натянутых на головы мешков, и вымазанные какой-то серо-коричневой грязью.

-Твоё последнее испытание, Игрок, - пророкотала одна из фигур в чёрном. –На каждом алтаре – одно целое. Но что есть целое без его составляющих? И являются ли составляющие целым? Раздели каждого из них на тринадцать частей, и получишь то, за чем явился. Если перестараешься – нестрашно. Скорее наоборот.

Он поманил меня к себе. Герой так и норовил свалиться с ног, но нам удалось преодолеть несколько метров до алтаря без происшествий. Человек в чёрном протянул мне топорик и указал на жертву – женщину средних лет, изрядно себя запустившую. Разделить на тринадцать частей. Чем скорее с этим покончим, тем лучше.

Нанеся первый удар, который пришёлся по голеностопному суставу, я чуть не оглох от вопля своей безликой жертвы, поэтому следующим взмахом топора рассёк ей шею. Затем, когда женщина навсегда затихла, неспешно порубил её на куски. Для достижения нужного числа достаточно было разрубить голеностопные, коленные, тазобедренные, лучезапястные, локтевые и плечевые суставы. Итого, каждая из четырёх конечностей – три составляющих, плюс тело, в сумме как раз будет тринадцать. Ну, а голова – четырнадцатая – это вынужденная мера, чтобы не оглохнуть. Поражаясь, с каким хладнокровием я подошёл к выполнению задачи, я направился к следующей жертве. Надзиратель забрал у меня топорик и сунул в обожжённую ладонь ножовку. Сука.

Второе разделение далось мне куда тяжелее. Тупая ножовка едва прогрызала себе путь среди сухожилий. При том что жертвой была худенькая девушка, раза в три тоньше предыдущей. Несколько раз управляемый мной герой брал передышку. Я не мешал ему отдыхать, поскольку сам отчасти разделял его чувства. По крайней мере, одну тысячную его боли я действительно ощущал на себе.

С третьим – мужчиной примерно той же комплекции, что и протагонист – было проще всего, ведь для выполнения задачи мне выдали бензопилу. Уже который раз ловлю себя на том, что стираю границы между собой и персонажем. То «он», то «я». То «ему», то «мне». В любом случае, мы закончили и отшвырнули пилу в сторону.

Надзиратели церемонно захлопали в ладоши и сорвали с жертв мешки. Я не узнавал их лица, но протагонист, оглядев по очереди все три застывшие гримасы ужаса, упал на колени и зарыдал. На мои команды он больше не реагировал. Очевидно, я вышел на плохую концовку. Значит, должны быть и хорошие. Я решил досмотреть кат-сцену и перепройти игру с положительным финалом.

Люди в чёрном подошли ближе. Один из них схватил протагониста за шею и рванул к себе, едва не прижимаясь к его лицу своей маской. Убивайте скорее, я хочу хорошую концовку…

-Ты будешь следующим, Вадим.

Экран погас.

Что значит, ты будешь следующим? Я вскочил со стула и щёлкнул выключателем: находиться в темноте было невыносимо. Но свет не загорелся. Вдавив со всей силы клавишу включения ноутбука, я тоже ничего не добился. Телефон! Нашарил свой «Хонор», включил фонарик. Фух, хоть здесь свезло. Не то чтобы в свете фонарика комната стала менее жуткой, но всё лучше, чем не видеть вообще ничего. Долбанная игра. Чёртовы психопаты «Верные», разработчики этой параши. По ходу, игра оказалась с вирусом. Правда, я ещё не встречал вирусов, отключающих электричество в квартире, но об объяснениях подумаю потом. Надо отвлечься, срочно. Я набрал номер Ани – моей девушки. И почему мы ещё не съехались? Не сидел бы сейчас один, дрожа от страха и считая гудки. Вызов принят, ну слава богу!

-Ань, алё, слушай… - начал я и осёкся.

Из трубки доносилось чьё-то редкое сиплое дыхание. Какого хрена?

Во входную дверь заколотили. Я сбросил Аню и принялся судорожно вспоминать номер полиции. Ситуация совершенно не вписывалась в рамки нормальной. Да какой там у них сука номер!? Я принялся гуглить. Сто два! Вот дерьмо, телефон отключился. Он же был полностью заряжен, что происходит!?

Входную дверь вынесли. Топот нескольких пар сапог звучал всё громче и громче. Мою комнату вмиг заполнили тени. Каждая из них носила маску и была облачена в чёрную рясу. Я орал как умалишённый, пока мощный удар по голове не лишил меня сознания.

Я пришёл в себя, будучи связан по рукам и ногам, прикованный к креслу. Напротив, за столом, сидел некто, скрытый тенью: единственный источник света в комнате – свеча – находился на полу рядом со мной.

Я хотел было начать умолять, но сумел выдавить из себя лишь нечленораздельное мычание. Осознание случившегося пришло моментально. Я бессильно завопил, до боли раззявив рот.

-Ой, перестань, - деловым тоном проговорил незнакомец, - в том, что тебе предстоит, язык будет только мешать. Вырывать из погружения, понимаешь? Да заткнись ты к чертям! – рявкнул он и я вмиг затих.

-Умничка. Итак, я вижу, у тебя есть вопросы? Давай, спрашивай, - выдержав паузу, в течение которой я в полной мере осознал тяжесть своего положения, он хохотнул. –Ой, совсем забыл, ты ведь у нас не из болтливых. Что ж, я сам тебе всё расскажу, если не возражаешь. Меня зовут Дьякон, я глава культа Верных. Чему или кому мы верны? Точнее, нет, во что мы верим? Мы верим в деньги. Не ожидал, да? Думал мы сатанисты или что-то в этом роде? Погоди, это не всё. Ещё мы верим в человеческую жестокость. Жестокость, она же повсюду – на экранах ТВ, в видеоиграх, в книгах, дети во дворе гоняют друг друга палками, а блогеры выкладывают в сеть издевательства над домашними животными. Также мы верим, что жестокость и деньги неразрывно связаны. Люди готовы платить за это, понимаешь? А что может быть лучше видеоигры, вся суть которой – истязать подконтрольное тебе существо? Да-да, всё это время ты управлял живым человеком. Объясню вкратце: ему был имплантирован многофункциональный датчик, который реагирует на посылаемые тобой команды. Дифференцировка чёткая, скоро сам сможешь в этом убедиться. И кстати, благодаря тому самому датчику ты до самой смерти будешь оставаться в сознании, схалтурить и умереть от болевого шока не выйдет. Следующее. Не думай, что игрок полностью перехватывает контроль над телом. Напротив, твой подопечный мог игнорировать любые поступающие команды, поэтому пришлось поработать над вопросом мотивации. Скажем, похитить его семью и пригрозить расправой. Ради семьи он полез в медного быка, на такое не каждый решится, а? И разумеется, коль уж речь идёт о деньгах, сильные мира сего делают ставки. Всё это время за вами велось тщательное наблюдение. Трещины в бетоне, ножка стола, даже лампочка – камеры повсюду, дружок. Теперь, когда общая картина тебе ясна, переходим к твоему конкретному случаю. Ты выступишь в роли марионетки и будешь выполнять всё, что прикажет новый игрок. Если нет, ты уже успел убедиться в том, что красавица Аня переехала в нашу пыточную. Пока везли тебя сюда, сумели достать и родителей. Считаю, мама, папа и подружка – веская причина, чтобы лишиться фунта плоти или сгореть живьём. Когда я закончу этот длинный утомительный монолог, ты заснёшь, а проснёшься уже в игре. Поэтому – последняя деталь. Все эти указания, что ты находил в комнатах. А тебе не приходило в голову просто попробовать пройти мимо? Вытереть этими бумажками зад, отказаться рубить на куски тех несчастных и просто уйти? Ты был полностью свободен в своём выборе, но обрёк несколько человек на мучительную гибель. Помни об этом, когда и тебе поступит команда забраться в медного быка.

Свет погас. Сознание умчалось прочь.

Как и сказал Дьякон, очнулся я уже в игре. Голова жутко болела. Казалось, что в правый висок вкрутили шурупы. И при этом я чувствовал, как меня направляют. Точно так же вертят камерой – моей головой. Оглядывают тело. Пытаются пройти через надзирателя, после чего я оказываюсь на бетонном полу. Когда проживаешь это сам, любопытству не остаётся места. Остаётся только ужас от осознания того, что ждёт тебя дальше. Упав от толчка привратника, я ушиб локоть, но игрок едва ли об этом задумывался и как ни в чём не бывало направил моё тело к двери, ведущей в первую комнату.

Всё здесь было мне знакомо. Тот же самый стол с разбросанными инструментами и записка на самом видном месте. Игрок повелел мне прочитать её, и я уже морально настроился, что отковыряю себе ноготь, но...

«Избавьтесь от лишнего пальца».

Чёртовы извращенцы, они ещё и меняют условия? Глупо было надеяться на то, что игрок пройдёт мимо, но я всё же верил, что сострадание в нём возьмёт верх и он не захочет калечить своего игрового персонажа. «Вилка», - отдалась в разуме очередная команда. Что ж, похоже, карма меня настигла.

Отрезать себе палец вилкой оказалось куда сложнее, чем есть ей суп. Тем не менее, я должен был дойти до конца. Если оставался хоть какой-то шанс, что мама, папа и Аня выживут, я не упущу его. Налегая на вилку всем своим весом, я, рыча от боли, дробил сустав левого мизинца. Слабым утешением служило то, что игрок выбрал самый тонкий из всех пальцев. Под конец я уже не сдерживался и горланил до боли в горле. Вилкой можно было проткнуть сустав насквозь, но вот отсечь палец – это совсем другой дело. В конечном итоге, мне пришлось отрывать его вручную. Никогда бы не поверил, что такое возможно.

Когда с пальцем было покончено, игрок ещё некоторое время покружил вокруг стола, после чего направился вперёд.

Во второй комнате по-прежнему стояли три банки, изменилось лишь их содержимое и объём; «всего лишь» литр, а не три.

На выбор были представлены сколопендры– одни из самых мерзких тварей на планете, личинки жука-носорога – твари не менее мерзкие, и здоровенные гусеницы с красными головками, зелёным телом и парой длинных отростков. Игрок, рассмотрев каждую из банок, выбрал последнюю. Пережёвывая вонючих гусениц, я едва не захлёбывался собственной блевотиной. Маленькие лапки щекотали слизистую рта и пищевода. Желудок протестующе бурчал, принимая в себя десятки уродливых членистоногих. Затем игрок будто бы от скуки заставил меня есть сколопендр. Эти помимо всего прочего ещё и кусались. Хитин хрустел на зубах. Во рту не осталось живого места; с губ капала кровь, моя и пережёванных мной тварей. Одна особенно крупная особь вцепилась в оставшийся от языка огрызок, отчего тот взорвался болью. Меня неоднократно тошнило на пол смесью желудочного сока, полупереваренных гусениц и кусочков сколопендр. Как же я желал мучительной смерти тому, кто заставил меня делать это. Мы могли пройти мимо, могли выбрать лишь одну банку. Но эта мразь заставила меня есть ещё и личинок. Эти оказались самыми миролюбивыми, их укусы едва ли можно было назвать болезненными, а раздутые лопающиеся тельца после порции вонючих гусениц казались почти приятны на вкус.

С горящим ртом и раздутым животом, я отправился дальше, в третью комнату. Чем удивите на этот раз? Что ещё меня заставит сделать грёбанный садист, зашедший в игру поразвлечься?

«Оставь кожи столько, сколько не жалко» - гласила найденная на столе записка. Рядом лежал канцелярский нож, коим игрок сиюминутно заставил меня воспользоваться. В отличие от меня, он вообще не тормозил и галопом гнал своего подопечного по здешним кругам ада. Выбор пал на левое бедро. Хорошо хоть не пришлось тянуться до него зубами. Хотя, когда лезвие вгрызлось в плоть, ни о чём хорошем я думать уже не мог. Края раны сразу расходились в стороны, обнажая кровоточащую красную поверхность. Я старался резать аккуратно, но сдирать с себя кожу – занятие крайне неприятное. Живот бурлил всё громче, его до боли вспучило и, казалось, стоит ткнуть иголкой – брюшная стенка лопнет, как воздушный шарик, и наружу хлынет всё то, что переваривается внутри. От одной этой мысли меня вытошнило прямо на багровое месиво, в которое превратилась внутренняя поверхность левого бедра. Открытую рану засаднило ещё сильнее: желчь, желудочный сок и хитиновая масса разъедали голое мясо. Сходя с ума от боли, я не выдержал и рванул наполовину срезанный кусок, отодрав ещё немного кожи, затем подрезал у основания, чтоб окончательно его отделить, и швырнул бесформенный шмоток на стол.

Игрок, похоже, этим удовлетворился, потому как мы отправились дальше. Комната с быком не претерпела изменений за исключением послания. «Сыграй мне симфонию боли». Оставалось надеяться, что мой кукловод был не в курсе о вмонтированных в быка трубах, а то и вовсе не догадывался о его назначении. Хотя кострище под медным брюхом недвусмысленно намекало, как используется этот плод больного воображения. Покружив вокруг быка, игрок всё-таки заставил меня забраться внутрь, но не стал предварительно поджигать хворост. Сидя в медной западне, я принялся стонать, изображая пение. Трубы сделали своё дело: по комнате понеслась неровная мелодия. Проведя так несколько минут, мы выбрались наружу. Я внутренне ликовал, ведь мне удалось избежать самой жуткой из здешних пыток. Этот игрок был, пожалуй, поумнее меня. Хотя плещущаяся у самого горла рвота не давала забыть, по чьей воле кое-кому пришлось съесть три порции вместо одной.

В последней комнате нас ожидали четыре алтаря с прикованными к ним безымянными жертвами, вымазанными грязью и обречёнными на кровавую расправу. Указания остались те же. Первым был пожилой мужчина, для расчленения которого Верный выдал нам охотничий нож. Игрок сработал по моей схеме: сначала голова, затем по три сустава в каждой из конечностей. Нож был заточен на совесть: с первой жертвой не возникло никаких проблем.

Второй на очереди оказалась девушка с пышными формами, которая, несмотря на покрывающую её тело слой грязи, фигурой напомнила мне Аню. В тот момент я подумал, а не заставляют ли меня обманом искромсать тех, ради чьего спасения я и выдержал все эти пытки. Но Дьякон говорил только о троих пленниках; алтарей же, как и жертв, было четыре. К тому же, здесь трое мужчин и одна девушка, что расходится с вариантом похищения обоих моих родителей и Ани. Тем более мама как раз была в командировке далеко отсюда, они бы не успели… Стараясь не думать о худшем, я принял от человека в чёрном стамеску и принялся мучительно колупать привлекательное на вид тело. Игрок вдруг решил проявить креативность и приказал мне расковырять само туловище, начиная с груди. В этот раз крики, похоже, его совсем не беспокоили. Отрезал грудь. Затем наросшие на талии бока. Потом, метнувшись из крайности в крайность, игрок указал мне поделить по суставам пальцы ног. Для получения нужного количества частей, то есть тринадцати, достаточно было и одной ноги. Но гад подошёл к делу основательно и заставил меня после этого рассечь ещё и пальцы рук. Не помню, в какой момент крики перешли в тихие всхлипы. Так же не помню, когда бедняжка наконец замолкла. Её смерть была очень долгой и мучительной.

Для третьего –мужчины атлетического телосложения – нам выдали садовые ножницы. Похоже, игроку эта комната успела надоесть, и он тоже хотел поскорее увидеть концовку. Либо он просто женоненавистник, и на единственной девушке решил как следует отыграться. По-быстрому откромсав мужчине суставы на пальцах ног, мы двинулись дальше. Хоть он и остался жив, Верный закончил начатое, свернув бедолаге шею.

Последним оказался настоящий кабан. Телеса толстяка не помещались на алтарь и свисали вниз. При помощи портативного лобзика куски жира были грубо срезаны. Их набралось более чем достаточно, чтобы выполнить минимум в тринадцать единиц.

Как и в тот раз, после окончания бойни Верные похлопали нам и синхронно сняли мешки с трупов. И если лица первой и четвёртой жертв были мне незнакомы, то, узнав в изуродованных телах Аню и отца, я взревел и бездумно бросился на ближайшего Верного. Тот отбросил меня на землю мощным ударом в грудь. Хватая ртом воздух, я валялся на бетоне и кипел от злости. Как я мог быть таким наивным? Как игрок мог допустить такое? Неужели человеческая жизнь стоит того, чтобы поглазеть на расчленёнку? Я с неохотой признал, что Дьякон был прав. Жестокость – всё, что у нас осталось. А если и есть что-то ещё, то жестокие люди вмиг это отберут и растопчут. Как отобрали и растоптали мою жизнь. И ведь я ничем не отличаюсь от них. Своими руками я прикончил трёх человек и обрёк на смерть четвёртого. Он всё это делал ради любви, а я ради грёбаного развлечения. Верные подошли ближе, почти в упор. Один из них посмотрел мне прямо в глаза и обратился к зрителю по ту сторону экрана:

-Ты будешь следующим…