Крысы

Глава 1

Дверь открывается, и входит человек. Садится на стул, пододвигает его к столу, как бы разделяющему комнату на две части, и, окинув взглядом бумаги, которые он с собой принёс, обращается к человеку напротив:

- Здравствуйте, мисс…

Человек напротив наклоняет голову на бок, и с оценивающим прищуром осматривает вошедшего, показывая этим, что его следующие действия определят судьбу их диалога. С первого взгляда определить пол довольно сложно, но, вглядевшись в лицо, можно понять, что это сильно исхудавшая женщина. Даже скорее девушка, которой наголо выбритая голова и бесполая рубаха, типичная для пациентов подобных заведений, явно не к лицу. В прочем, вряд ли этот аспект волновал хоть кого-то из присутствующих.

- Так… Наоми, да?

- Браво.

Девушка ответила голосом, напоминающим скрип несмазанных дверных петель. Обняв себя за плечи и поджав ноги под себя, она вопросительно смотрела на своего визави, показывая, что с пусть и вялым, но всё же интересом ждёт продолжения.

- Тут говорится, что Вы, помимо прочего, легко идёте на контакт. Это правда? – человек, очевидно, врач, постучал ногтем по принесённым бумагам.

- Не то чтобы здесь был большой выбор занятий, а как-то коротать время нужно, пока меня отсюда не выпустят.

- А Вы так уверены, что Вас выпустят?

- Рано или поздно всем вам наскучит на меня глазеть.

- Ну, допустим… и что Вы планируете сделать первым, как выйдете отсюда?

- Знаете… - Наоми чуть поёрзала на стуле, выбирая подходящее положение – на этот вопрос очень легко ответить. Сначала я говорила первое, что придёт в голову. Потом обдумывала, что конкретно всё же стоит сделать первым, но всё было как-то слишком вычурно. В конце я решила, что нет смысла ставить на первое место то, что я в любом случае буду делать довольно долго, так что можно обойтись чем-то более прозаичным…

- Это чем же?

- Бургер. С картошкой. Сырным соусом, и вишнёвым пирожком. И огромный молочный коктейль. Может быть, ещё этих маленьких котлеток, как их там…

- Наггетсы?

- Точно! – Наоми щёлкнула пальцами и облизнулась, представив их.

- Действительно, весьма прозаично.

- Часто ешь подобное?

- Нет, вредно же. Да и куда мне… - он многозначительно хлопнул себя по весьма увесистому животу, но, вспомнив, в какой ситуации находится, спохватился и заёрзал.

- Твоя жена, Док, видать, отлично готовит, раз ты совсем забыл о фигуре.

- Да, этого у неё не отнять – Док, к собственному удивлению, не стал делать девушке замечание по поводу её явно панибратского обращения, решив, что это, вполне возможно, поможет пациентке раскрыться.

- Надо бы мне тоже освежить навыки. Как я смогу стать хорошей женой, если уже давно забыла, как готовить элементарные блюда?

Док, непривычный слышать такие речи от особ, которые вполне годились бы ему в дочери, вновь проглотил возражение, и решил подойти с другой стороны:

- Вы часто готовили Чарльзу? Полагаю, под будущим мужем Вы ведь подразумеваете его, верно?

- Не знаю, применимо ли слово «часто», если он не слишком часто давал себе труд появляться дома, но, если появлялся, я неизменно старалась приготовить что-нибудь достойное.

- А Сара часто Вам в этом помогала?

Наоми вперилась в него настолько холодным взглядом, что Док поёжился бы, если бы перед ним не стояла острая необходимость во что бы то ни стало выдержать этот взгляд. Несколько прищурившись, она, наконец, отвела взгляд в сторону.

- Ты здесь для этого, да? Чтобы спрашивать меня о Саре?

- Нет, иначе было бы логичнее пригласить сюда её, а не Вас. Но она, очевидно, является частью цепочки событий, которая привела Вас к тому, что Вам понадобилось лечение, более того, принудительное, так что не лишним будет поговорить и о ней. Кстати, с неё и начнём! Расскажите мне о Саре – как бы странно это ни было в этой ситуации, но было явно заметно, что его губы при этой реплике ехидно дёрнулись в уголках.

Наоми откинулась на спинку, и безысходно уставилась в потолок, показывая, что подобные расспросы ей уже изрядно надоели. Но, видимо, она всё же решила, что сидеть и созерцать прямоугольные куски бетона будет несколько скучнее, чем пусть и не слишком интересная, но всё же дискуссия, ввиду чего поинтересовалась:

- Ну и что же ты хочешь о ней знать?

- Для начала – всё, что захотите рассказать. Что Вы в принципе можете сказать о Саре?

- А что о ней можно сказать? Сара как Сара. Что вообще можно рассказать о ребёнке её возраста? Одиннадцать лет, пятый класс. Типичные школьные радости и печали, то мальчик нравится, то оценка ниже, чем хотелось, то новые подружки, то какая-то бессмысленная детская вражда.

- Чем она увлекалась? Может быть, ходила в какие-то клубы?

- Всем понемногу. Сегодня она, посмотрев штук десять фильмов за один уик-энд, объявляет, что будет режиссёром, а через неделю, обложившись атласами, объявляет, что будет хирургом. Некоторое время увлекалась шахматами, причём делала успехи, но начала терять концентрацию на игре, из-за чего довольно быстро пустила все свои успехи в трубу, чему, в прочем, не сильно огорчалась. Если подытожить – вполне обычный, жизнерадостный ребёнок, ищущий своё место в жизни путём перекатывания между различными своими «хотелками».

- А с предметами у неё как было? Что-то, возможно, давалось ей лучше, чем другое?

- Что там разбирать, в пятом-то классе? Решала всё, даже не особо задумываясь над процессом. К счастью, девочка была умная, и впитывала материал как губка, уж прости мне такое банальное сравнение. Её в то время больше заботили новые серии любимого мультика, да выпуски любимого журнала. В прочем, не удивительно. Кажется, они поднимали куда более глубокие вопросы, чем курс математики за пятый класс.

- А какие журналы она читала?

- Разные. Любимые журналы она читала так же, как металась между увлечениями – сегодня это «Jane and Jill» и «Discovery Girls», завтра – «Ranger Rick», «Time for Kids» и «OWL». К четвёртому классу, собственно, большинство из них она уже бросила, и остались только такие исполины как «National Geographic». Кстати, мы довольно поздно выяснили, что она теперь покупает версию для взрослых, а не детскую, как раньше, но решили, что пусть так.

- Вас не волновало, что она может увидеть там что-то… неподходящее для девочки её возраста?

- Это что же? Сиськи какой-нибудь аборигенки, или какой-нибудь наглухо отбитый обряд? Да прекрати, одиннадцатилетки уже давно обо всём таком в курсе. Вот у тебя есть дети?

- Мне казалось, мы обсуждаем Вас, а не меня.

- Я явно буду охотнее рассказывать, если буду получать отдачу, не думаешь?

Док вздохнул, но решил, что ничего не потеряет, если попробует придерживаться такой тактики.

- Двое. Сын и дочь.

- Сколько им?

- Сыну – 14, дочери – 16.

- И ты, небось, всё ещё считаешь их невинными овечками, которые ничего не знают о большом и страшном мире, от которого ты усердно пытаешься их оградить?

- К чему Вы…

Издав смешок, Наоми наклонилась к столу, и принялась водить по нему пальцем, словно что-то рисуя.

- Да ни к чему, не бойся. Мы не в каком-то странном и плохом фильме, рассказе или даже игре, чтобы я сейчас начала говорить всякие гадости, и нервировать тебя сомнительными откровениями на тему твоих детей, и того, кем они станут. Хотя, кстати, не факт, что не находимся… Но, даже если так, то у меня есть сразу два замечания по поводу ситуации.

- Это каких же? – напряжённо поинтересовался Док.

- Ну, во-первых, я всё же рассчитываю, что твои дети вырастят достойными людьми, и всё у них будет хорошо, чем уже ломаю устоявшийся стереотип. А во-вторых, если мы всё же в находимся в сюжете, то он на редкость тупой и скучный.

- Спасибо. И всё же, давайте вернёмся к…

- Да-да, разумеется. Сара-Сара-Сара, ни дня без Сары, ни одной милой светской беседы без её упоминания, я понимаю.

- Как-нибудь обязательно проведём беседу, не упоминая о ней, если Вам действительно так этого хочется, но какую-то вводную информацию всё же хотелось бы получить.

- Вводную информацию, говорите? Ну, что тут можно сказать…

Оповестив домашних о своём появлением с помощью нажатия дверного звонка, Сара заходит в дом, издав длинный и протяжный вздох едва переступив порог. Сегодня, как, в прочем, и каждый вечер, её ожидает лёгкое несколькочасовое отупление перед телевизором, и попытка вернуть утраченные в процессе интеллектуальные способности с помощью поглощения литературы, которая, к сожалению, вновь упорно стремилась к тому, чтобы закончиться. Решив, что надо будет напомнить одной весьма забывчивой особе о том, что она обещала пойти с ней в магазин во время неких эфемерных «выходных», Сара разулась и прошла внутрь.

С кухни доносился вполне пристойный запах, в котором, казалось, не было даже намёка на тяжёлую и мучительную смерть, и даже на долгие и продолжительные отношения с унитазом. Это вызывало в Саре робкую надежду на то, что она, наконец, сможет выяснить значение слов «сбалансированное питание», поскольку даже ей было очевидно, что под этим словосочетанием явно не подразумевались горы фастфуда и блюд с проверенным временем рецептом готовки, заключающемся в «поставить на три минуты в микроволновку, поприветствовать приближающуюся семимильными шагами язву желудка, и наслаждаться трапезой».

По пути кинув свой рюкзак на диван, Сара решительно проследовала на кухню с твёрдым желанием утопить горечи и лишения прошедшего дня на дне большого и фатально-сладкого стакана какао.

- О, ты уже вернулась? – вытащив из уха наушник, Наоми помахала Саре.

- Самое время ведь.

- Разве ты не… твою мать.

Проследив за взглядом Наоми, Сара обнаружила часы, которые вполне справедливо и правильно сообщали всем желающим, что сейчас половина третьего дня.

- Куда-то торопишься?

- Нет, я просто рассчитывала поваляться на диване часик, когда закончу, но вместо этого, судя по всему, буду бегать по дому и собираться.

- А когда ты начала?

- Раз, два... Четыре часа назад.

- Четыре? У-у-у… что ты делала тут четыре часа?

- Ну, предположим, получилось у меня не с первой попытки… точнее, ещё не получилось вообще, но вторая попытка обещает быть более удачной… - Наоми рассеяно почесала затылок, сделав максимально невинное выражение лица.

Безразлично пожав плечами, Сара поставила чайник, и скрылась в одном из кухонных ящиков в поисках вожделенных пакетиков с какао.

- Чем планируешь сегодня заняться? И не набивай желудок всем подряд, закончу - и поешь нормально.

- Нафмафно – эфо как? – с интересом поинтересовалась Сара, предприняв героическую попытку задать столь волнующий её вопрос с полным зефира ртом.

- Вот так!

Наоми радостно взмахнула поварёшкой, которой секундой назад пробовала получившуюся в результате её манипуляций субстанцию, и даже кусочек капусты, отправившийся после этого в свободный полёт до окна, её не смутил. В прочем, возможно, он просто остался незамеченным.

- Неужели правда получилось? – во взгляде Сары, наконец, проснулся живой интерес.

- А ты попробуй.

Подойдя к плите и взяв протянутую Наоми поварёшку, Сара, пусть и чуть опасливо, но всё же решилась попробовать.

- А ведь это… даже вкусно!

- А ты думала! – уперев руки в бока, Наоми, казалось, попыталась занять победную стойку, или что-то, что могло бы ей быть.

- Я не думала, я…

- Вот ведь срань!

- Да нет, вполне себе… а.

Наоми, судя по всему, наконец, осознала, что половина третьего – это, ни много, ни мало, половина третьего дня. Помимо прочего это означало, что через полтора часа она уже должна была быть на работе. Всё это Сара додумала уже у себя в голове, поскольку Наоми, не вдаваясь в объяснения, унеслась в направлении спальни.

Наслаждаясь грохотом и ругательствами из спальни, Сара налила себе полную тарелку супа, и, включив телевизор, села за стол.

- Чем сегодня займёшься? – поинтересовалась на ходу одевающая штаны Наоми. В прочем, не совсем на ходу, ибо это более походило на серию затяжных прыжков.

- Тем же, чем и всегда.

- Это чем, если не секрет?

Грохот из гостиной подсказал, что транспортное средство «опаздывающая на работу Наоми в одной штанине» попало в дорожно-транспортное происшествие, судя по всему, с задействованием журнального столика.

- Посмотрю телик, почитаю, послушаю твои очередные жалобы, как вернёшься.

- Молодец! Так, стоп, а уроки?

- Между теликом и чтением, или между чтением и жалобами. Пока не решила.

- Хорошо… потом, кстати, расскажешь, как суп.

- Если смогу.

- Очень смешно, ага. Всё, я убежала!

- А гулять она, стало быть, не ходила?

- Почему же, ходила, но не слишком часто. Где-то раз в неделю, если брать среднее. В особо оживлённые сезоны даже два.

- А с кем она гуляла?

- Так спрашиваешь, словно в её возрасте есть какая-то другая возможность формирования круга общения, кроме как в школе.

- То есть, с коллективом у неё были хорошие отношения?

- А можно воды?

Подумав, что он тоже уже успел захотеть пить, Док махнул рукой санитарам, и попросил их принести воды. Когда они вернулись, вручив Доку и Наоми бумажные стаканчики, Наоми тут же жадно выплеснула в рот всё, находившееся внутри, и, критично осмотрев весьма удручающий в плане ёмкости стаканчик, вернула его санитару. Санитар, казалось, был крайне оскорблён подобным поведением, но, получив в качестве руководства к действию кивок от Дока, вновь ретировался.

- С коллективом отношения у неё были прекрасные – продолжила Наоми, когда ей «обновили» напиток – что, в принципе, вполне логично для девочки вроде неё. Умненькая, симпатичная, общительная, она вполне легко находила язык с одноклассницами, и я точно знаю о как минимум трёх мальчиках, которым она нравилась. Не звезда класса, конечно, да и не стремилась она к такому повышенному вниманию, но того, что ей было одиноко в школьные годы я сказать не могу.

- Вы знали лично кого-нибудь из её друзей?

- Да, разумеется. Они иногда заходили к нам в гости, она могла приходить или уходить с ними.

- И что вы думали о её друзьях?

- Вполне милые детки.

- Можете выделить кого-то из них?

- Хм, дай-ка подумать… Да, могу. С Джессикой они общались ещё со времён детского сада, и специально в один класс пошли, так дальше и гуляли вместе. Вообще, они очень сильно дружили, и Джесс я видела так часто, что могло сложиться впечатления, что она тоже со мной живёт. Ещё малышка Тея, она почти на год младше них была, так что Сара с Джесс взяли на себя роль её старших сестёр, насколько я могу судить. Периодически с ними ещё была Реддин, или как-то так её звали, но не слишком часто – для них она была слишком… взбалмошная, да.

- То есть, Вы очень хорошо осведомлены о контактах Сары, верно? Даже слишком хорошо, в какой-то степени.

- Что значит «слишком хорошо»? Очевидно, мне не совсем наплевать, с кем она проводит своё время, не вижу в этом ничего, что могло бы быть «слишком».

Проигнорировав неожиданно враждебный тон, которым были сказаны эти слова, Док снял очки и протёр их рукавом халата. Если бы его мысли не были полностью поглощены диалогом, он, может быть, и отметил бы, что стёкла очков вообще-то даже не думали запотевать. Подобное протирание очков уже давно стало для него своеобразным ритуалом, которым он выигрывал паузу для того, чтобы собраться с мыслями перед тем, как переключиться на другую тему.

- У Вас в её возрасте были такие же друзья?

- В точности. Ну, или почти в точности. Различия в мелочах.

- Хорошо… Ладно, на сегодня, думаю, всё.

- В смысле? – удивилась девушка.

- А вот в прямом. Вообще-то, я сегодня вообще не должен был заходить, но появилась возможность заглянуть, и, вот, пообщаться. Может, у Вас есть какие-то вопросы ко мне перед тем, как я уйду?

- Можете принести молочный коктейль?

На лице Наоми, больше напоминавшем тень от какого-то другого лица, неожиданно проявилось что-то по-детски искреннее, словно она только что поделилась своим самым сокровенным желанием, и со всей силы пыталась верить, что оно исполнится.

- Мм… я узнаю, возможно ли это. А пока – до следующего раза, Наоми.

- Адьёс.

- День добрый.

- Приветик.

Наоми, как обычно, пытается устроиться на стуле любым возможным образом, исключая тот, который принято считать нормальным. Разве что на голове не сидит. В прочем, если дойдёт до этого, никто, наверное, не удивится.

Док ставит перед Наоми пластиковый стаканчик с кофе, на который она некоторое время смотрит с явным непониманием, словно не слишком осознаёт, что это, и что конкретно с ним требуется сделать.

- С молочным коктейлем пока проблемы, но, уверен, что смогу договориться. А пока вот, немного тонизирующего напитка для работы мысли.

Схватив стаканчик и собравшись было выпить его залпом, Наоми вдруг остановилась, и вместо этого сделала маленький глоток, после чего откинулась на стуле, насколько это было возможно в её нынешней позе, и просмаковала его.

- Это какой-то другой кофе.

- В смысле? – Док уселся в свой стул, и оправил полы халата.

- Когда я пила кофе, он совсем другой был на вкус. Какая-то похожа нотка вкуса была, но это почти как сравнивать чёрный и белый шоколад.

- А Вы какой пили?

- Обычный…

- В смысле, делали его как? Заваривали? Просто засыпали растворимый? В кофемашине делали?

- Засыпала.

- Ну вот, а этот – из аппарата.

- Аппарата?...

- Который в вестибюле стоит.

- Знаешь, что я вынесла из того, что ты сейчас сказал?

- Что же?

- Что у нас, теперь уже точно, есть вестибюль.

Док поначалу вопросительно выгнул бровь, и вдруг осознал один момент.

- Вас же привозили сюда… Через отделение экстренной госпитализации, да?

- Наверное, не помню. Я почти ничего об этом не помню. Только разве что…

Голоса. Бесчисленное количество голосов со всех сторон. Ей одновременно и жарко, и холодно, и слишком ярко, и ничего не видно. Постепенно голоса приближаются, а где-то в стороне видно переливающиеся огни, заливающие всё вокруг холодным, безжизненным светом. Большая фигура приближается к ней, осторожно протягивая к ней руку. Фигура что-то говорит, видно, как её губы шевелятся. В окружающей какофонии звуков можно выделить ближайшие, и даже попытаться чётко разобрать их, но они, кажется, совершенно не имеют смысла. Фигура касается, и тут же одёргивает руку. Она кричит. Она в ужасе. Её глаза сейчас вылезут из орбит, а в её крике первобытный, совершенно безумный страх. Этот крик заставляет всех вокруг замереть, они смотрят во все глаза на кричавшую фигуру, и пытаются понять, что вызвало у неё такой дикий страх. Они…

- Наоми!

- Ааа?

Оторвавшись от пристального созерцания ложечки в своём стаканчике с кофе, она по-птичьи склонила голову на бок, и вопросительно посмотрела на Дока, не очень понимая, что от неё хотят.

- Об этом – чуть позже. Я всё же хотел бы, чтобы мы постепенно раскрыли всю ситуацию.

- Ага… Ну, хорошо, тебе виднее. Ты же Док.

- Вообще-то меня вовсе не так зовут.

- Вот уж никогда бы не подумала. Всё это время я была уверена, что твои родители определили тебе профессию сразу после рождения, и была искренне рада тем, что у них всё получилось.

- Очень смешно. Вообще-то я…

- Нет.

Док задумчиво почесал ногтём шею, ожидая пояснений, но не дождался таковых.

- Что «нет»?

- Мне не интересно.

- Не интересно, как меня зовут?

- Нет, абсолютно.

- Это даже несколько обидно, знаете ли.

- Не обижайся, Док. Пока ты – такой совокупный образ врача, мне как-то проще с тобой общаться, просто отвечая на вопросы. Как только ты начнёшь становиться в моих глазах личностью, я начну беспокоиться о том, что ты подумаешь о том, что я тебе расскажу, и начну сковываться в ответах. Очевидно же.

Отбросив действительно начавшую подступать лёгкую обиду, Док наклонился через стол, и испытывающе посмотрел в глаза Наоми. Встретившись с абсолютно стеклянным взглядом, он откинулся на спинку и, совершенно неожиданно для всех участников и наблюдателей беседы, рассмеялся.

- Что смешного?

Удивлённая такой реакцией Наоми потихоньку начинала сердиться, совершенно не понимая, что вообще происходит, и почему её лечащий врач вдруг сам начал вести себя как сумасшедший.

- Кажется, нас с Вами обучал один и тот же человек! – отсмеявшись, и утерев слёзы веселья, пояснил Док.

- В смысле…

- Доктор Миллер, ведь так? Суровая, властная, и порой прямо неправдоподобно злая, но прекрасный врач, и отличный учитель. Судя по Вашему выражению лица, Вы с ней отлично спелись, я прямо не удивлён.

Осознав, что над ней подшучивают, Наоми убрала агрессивное выражение со своего лица, и заменила его чем-то, что можно было бы назвать «лениво недовольная».

- У Вас указано, что она Вами занималась, но теперь я вижу, насколько сильно. Ну ладно Вам, успокойтесь, шучу я. Во-первых, она и сама знает, что я про неё говорю пациентам, а во-вторых, она – именно тот человек, из-за которого я не бросил эту профессию сразу после получения лицензии.

- Неужели? – перестав злиться, Наоми, казалось, заинтересовалась.

- Разумеется! Помню, первое время я шарахался от всего, что видел, и уже собрался было громогласно объявить, что совершенно не хочу быть врачом, но именно она меня разубедила, показав, как сильно мы можем помочь людям. Например, она рассказывала, была у неё одна девочка… - остановившись на полуслове, Док что-то прикинул в уме, и всё же решил продолжить - В общем, когда она поступила, от фобий у неё в голове места на мысли не было, причём буквально. Пусть не полностью, но мы всё же смогли помочь ей, и теперь она даже заимела целую кучу хобби, и каким-то образом остаётся без ума от каждого.

- Очень за неё рада – казалось, Наоми вынесла из этой коротенькой истории некий поток информации, и теперь сосредоточенно пыталась его осмыслить.

- Ладно, а теперь вернёмся к Саре. Какие отношения у неё были с отцом?

Наоми, казалось, резко помрачнела после этого вопроса. Уставившись куда-то чуть выше плеча Дока, она словно нашла там некую условную точку, при достаточно пристальном взгляде в которую можно легко и просто абстрагироваться от происходящего вокруг.

- Наоми?...

- Не особо.

- Не особо плохие, или не особо хорошие?

- Не особо отношения.

- Поясните, пожалуйста.

- А легко. Например…

Звонок будильника разрывает утреннюю тишину, и сгусток темноты, очевидно, являющийся чьи-ми то длинными чёрными волосами, мгновенно делит спальню на две части, после чего на полном ходу вдруг неожиданно замирает, как вкопанный, перед дверцами шкафа, игнорируя само понятия инерции. Вытащив из шкафа огромную кофту, которая явно была снята с плеча намного габаритнее, хозяйка загадочного утреннего пятна натягивает кофту через голову, и, вновь загадочным образом игнорируя известные всем и каждому законы физики, мгновенно набирает былую скорость перемещения и устремляется в коридор, а оттуда – на второй этаж.

Найдя искомую дверь, не в меру активная девочка распахивает её, и, скандируя лозунги, призванные в срочном порядке придать бодрости всем и каждому, носится вокруг обнаруженной внутри кровати, бесцеремонно будя всех её посетителей, а заодно, судя по громкости и энтузиазму, и весь квартал.

- Папа! Наоми! Наоми -папа! Папа- Наоми! Наомипапапапанаоми! - скандирует нарушитель спокойствия.

- Сара, ты… Ты издеваешься? Ты на часы смотрела, солнышко? – тёмное пятно, обманчиво похожее на то, обладательницей которого является сама Сара, выглядывает из-под одеяла, и, оценив масштаб трагедии, предпринимает первую попытку встать с кровати.

- Да, смотрела! Нет! Не нужно, я поставила будильник на восемь!

- Будильник? В воскресенье? Тебя в школе уже настолько сильно замучили? Ты скажи, мы что-нибудь придумаем… - прикрываясь одеялом, Наоми протирает глаза, и принимает сидячее положение, чем провоцирует Сару на то, чтобы ущипнуть её за руку.

- Мы же идём на пляж! Папа обещал, что когда вернётся, мы поедем на пляж, помнишь! И вчера согласился, и сказал, что рано утром поедем! Он сказал, что научит меня, как находить сразу много классных ракушек! Ну, ты же не могла забыть!

- Не могла, действительно – кивнув головой, Наоми попыталась собраться с мыслями, и, потерпев неудачу, перевела взгляд на скрытое где-то под одеялом тело, как бы спрашивая у него совета по этому поводу.

Честно простояв на месте около двадцати секунд, что было, судя по всему, абсолютным рекордом, Сара метнулась ко второй половине кровати, и потрясла находящееся на ней тело, надеясь, что сие живое существо, подтвердив описанные выше тезисы, окажется более активным.

- Папа, ты же…

Из-под одеяла выскочила крепкая, жилистая рука, и крепко схватила Сару за предплечье. От удивление Сара буквально подавилась воздухом, тупо смотря на сжимающиеся вокруг её руки пальцы.

- Сколько сейчас времени, Сара? – в голосе явно слышался плохо сдерживаемый гнев, который резко снизил тёплую атмосферу в комнате до уровня абсолютного нуля.

- Папа, я…

- Сколько. Сейчас. Времени.

- Во-восемь утра…

- И какого же чёрта я должен вставать в восемь утра в свой выходной, Сара?

- Но ты же… обещал – казалось, Сара вот-вот расплачется.

- Я спросил, какого чёрта, Сара?

- Милый, я не думаю, что это необходимо – попыталась встрять в разговор Наоми.

- Молчи - коротко ответив ей, он вернулся к дочери – Ну, Сара? Что скажешь?

- Папа, мне больно! – Со слезами, струящимися по щекам, Сара попыталась вырвать свою руку, но шансов на это у неё изначально не было.

- Вот и мне не нравится, когда меня будят тогда, когда я отдыхаю. Тебе это понятно?

- Да…

- Значит, больше никаких вопросов.

Не столько отпустив, сколько оттолкнув Сару, рука вновь скрылась под одеялом, словно решительно ничего не произошло.

Тупо постояв на месте несколько секунд, и потирая предплечье, Сара бросила взгляд на одеяло, и сжала зубы, словно боясь заплакать. Вскоре она медленно повернулась, и, не глядя перед собой, направилась к выходу из спальни, абсолютно игнорируя обращения Наоми к ней, словно не слыша их. Переступив порог, она тихонько закрыла дверь, и лишь после этого позволила себе издать пару всхлипов по пути вниз.

- Хотите сказать, он избивал Сару?

- Избивал? Нет. Просто был весьма строг с ней. Даже не то что строг, скорее… Я думаю, можно сказать, что он воспринимал её как обузу, или как нечто обязательное, что необходимо сделать, но что совершенно не приносит удовольствия.

- Вот оно как. А Вы как-нибудь пытались повлиять на ситуацию?

- Разумеется. В основном кончилось тем, что весь её досуг и те родительские обязанности, которые предполагают какое-либо общение с ребёнком, я взяла на себя.

- И Вам не было это в тягость?

- Не могу точно ответить. Кажется, я получала от этого удовольствие.

- Несколько странноватый ответ, не находите? – спросил вдруг Док с усмешкой.

Допив остатки кофе, Наоми отставила стаканчик в сторону, и принялась грызть пластиковую ложечку, вопросительно посматривая на Дока.

- Что ты имеешь ввиду? – наконец спросила она, поняв, что пауза затянулась, и Док, очевидно, ожидает прямого вопроса.

- То, что Вы, вероятно слишком размыто представляете себе свои же собственные впечатления. Не находите это странным?

Закатив глаза, и даже, казалось, улыбнувшись, Наоми обвела рукой пространство вокруг себя, и насмешливо пояснила:

- Ты же помнишь, где я нахожусь, да? Тут вообще крайне сложно продолжать верить хотя бы в то, что вообще когда-либо существовал за этими стенами. Собственно, это даже одна из причин, по которым я вообще трачу время и силы на этот разговор – здешняя обстановка настолько отупляет и разлагает разум, что многие из нас уже давно повторяют свои биографии, как заученные стихи, скромно надеясь, что когда-нибудь они смогут вновь поверить в то, что действительно были теми людьми, о которых рассказывают. Что за выражение лица, Док? Такое ощущение, словно ты был абсолютно уверен, что мы тут на курорте.

- Мне всё же кажется, что Вы драматизируете.

- Кажется. Вот именно! Тебе лишь кажется. Твоё «кажется» ничто в сравнении с мнением очевидца, который, в отличии от тебя, в конце рабочего дня не пойдёт домой, к жене, детям, и вкусному ужину. Нет, дорогой Док, мы останемся здесь, оставшись один на один с этими серыми стенами и решётками на окнах, и будем бесконечно ждать неизвестно чего. Ведь мы не исчезаем, когда ты уходишь, Док. Свет выключается, все разъезжаются по домам, но мы остаёмся здесь, во тьме, тишине, и продолжаем тупо ждать, потому что больше ничего не можем.

- Такая обстановка, в теории, должна способствовать стремлению к выздоровлению.

- И как, много тут у нас людей выздоровело за последнее время?

Специально или нет – неизвестно, но Наоми попала Доку прямо в больное место. По давно устоявшейся традиции кого-то из администрации больницы регулярно тормошили на предмет того, что все почему-то всё пытаются, причём на деньги налогоплательщиков, но почему-то никто не выздоравливает. Администрация, в свою очередь, передавала эту увлекательную эстафету дальше. Так, слово за слово, Доку как раз в описываемый временной период приходилось периодически пытаться объяснять всем вопрошающим, почему из его пациентов 55% совершенно не двигаются с места в плане излечения от своих недугов, 25% стало ощутимо хуже, и лишь 20% достигли хоть какого-то прогресса. Из упомянутых 20% кстати, лишь половина имела хоть сколько-то реальные шансы покинуть заведение, и выйти обратно в большой мир хотя бы в ближайшие пару лет, что крайне пагубно сказывалось уже на самочувствии самого Дока, и его способности уважать себя, как врача. В прочем, он, сам того не замечая, вполне успешно находил утешение в том, что у многих врачей весь подконтрольный набор пациентов составлял исключительно безнадёжные случаи.

- Если у вас будет слишком много контактов с внешней средой, то автоматически появится слишком много раздражителей, которые приведут к ухудшению состояния – парировал Док.

- Ну да, куда лучше сидеть в четырёх стенах, и мариноваться в собственных болячках.

- А давайте поступим так! – вдруг загорелся Док – К следующему сеансу Вы, по возможности как можно более развёрнуто и подробно, расскажите мне, что, как Вы считаете, стоит изменить.

- И что это поменяет?

- Сразу – ничего. Но мало ли, вдруг, в будущем…

- Я подумаю над этим – сообщила Наоми, отведя взгляд в сторону, и, казалось, даже немного смутившись такому предложению.

- Отлично! Тогда, с учётом всего, можете браться за дело. Можете даже посоветоваться с другими пациентами, возможно, так получится даже интереснее. Нет, не знаю с кем, Вам решать, Вы же тут лежите, в конце-то концов. Всё, я убежал. До скорого, Наоми! Я рассчитываю на Вас!

Столь же прекрасные, сколь и ужасающие звуки, знакомые каждому завсегдатаю фастфудов, сотрясали стены переговорной, вызывая у всех присутствующих острое желание перекусить.

- Как тебе, Наоми?

Ответом послужили всё те же звуки всасываемого через трубочку молочного коктейля, но взгляд, впившийся в Дока, был крайне необычен тем, что выражал, как ни странно, искреннюю благодарность.

- Это было прекрасно! – объявила Наоми, отставив, наконец, опустевший картонный стакан в сторону. Последние пять минут она потратила на то, чтобы точно убедиться, что там не осталось ни капли, так что теперь могла, наконец, со спокойной душой уделить внимание разговору.

- Рад это слышать – с удивлением увидев, что после употребления подобного напитка Наоми чуть ли не светилась от счастья, Док решил не упоминать о том, что и кому ему пришлось вдалбливать, объяснять и выпрашивать для того, чтобы у неё была возможность насладиться, казалось бы, таким пустяком.

- Теперь, если не против, я начну приём, да?

- Да на здоровье!

Откинувшись на спинку, Наоми закинула ноги на угол стола, и за какой-то неизвестной надобностью сунула в рот кончик указательного пальца. Не смотря на такую развязную позу, взгляд её вновь удивлял, демонстрируя, что она внимательно слушает.

- Итак, на чём мы остановились в предыдущий раз? Ты помнишь?

- Да, и даже написала список, но у меня его забрали.

- Кто?

- Один из этих – Наоми показала пальцем на дверь, за которой стояли санитары в ожидании проявления с её стороны каких-либо признаков нападения.

Закатив глаза, Док поставил локти на стол, и скрыл лицо в руках, издав утомлённый вздох, в достаточной степени передающий, как его все достали. Помяв немного своё лицо, он сполз лицом вниз, запустив руки в волосы, и устало пробормотал:

- Они ведь прекрасно знают, что ты выполняла именно мою просьбу…

- Я по памяти могу… - неуверенно протянула Наоми, заметив, что Док действительно расстроен таким поворотом дела.

- Да не стоит, так хоть у меня будет повод, наконец, хорошенько на них проораться.

- Ты прям ждал этого?

- Не представляешь, как долго – сообщил ей Док, и совсем по-свойски подмигнул.

Сама не поняв, почему, Наоми отреагировала на это откровение весёлым смешком, но мгновенно напустила на себя привычный вид отрешённой скуки, и отвернулась.

- Ладно, тогда приступим. Сегодня я хочу узнать о друзьях Сары.

- У них и спросите – вновь пожала плечами Наоми.

- Нет, мне нужно лично твоё мнение.

- Зачем?

- Ну, ты же пациент, разве нет?

Оглянувшись по сторонам, и не обнаружив никого, кто мог бы побыть пациентом вместо неё, Наоми кивнула, и уточнила:

- И что же конкретно ты хочешь о них знать?

- В основном – досуг, как они общались между собой, и прочее.

- Поняла. Значит, так…

Оглушительно прыснув, Сара поспешно затыкает рот рукой, чтобы не оросить лицо Джессики, сидящей напротив, брызгами молочного коктейля. Кое-как уняв приступ смеха, она с некоторым удивлением косится на Реддин, которая хохочет на всё кафе, вызывая как недовольные, так и снисходительные взгляды от окружающих. Лишь Тея, не очень понимая, в чём заключалась шутка, вежливо улыбается, и пытается казаться незаметной.

- Да не могло оно загореться!

- Ещё как могло! Ха! Полыхнуло, словно бензином пропитанная!

- Ветер бы затушил… - уже не так уверенно протянула Джессика, и посмотрела на Сару с явным намёком на то, что она должна помочь ей отстоять позицию.

- Если бы брезентовые покрытия так легко загорались, их бы никто никогда не использовал для таких важных штуковин, как шатры – с готовностью пришла на помощь Сара, подняв указательный палец и величественно им помахав.

Реддин поняла, что проигрывает, и пошла на неожиданные меры.

- Тея, может загореться брезент, или нет?

- А?! – дернувшись от звука своего имени, Тея сжала голову в плечи, не сразу осознав, что её маскировка провалилась.

- Не думай, что я про тебя забыла! Я всегда про тебя помню, деточка.

- Но откуда мне-то знать…

- По тебе сразу видно, что ты – специалист в таких вопросах!

Привстав и нагнувшись через стол, чудом не опрокинув еду и напитки, Реддин потрепала Тею по огненно-рыжим волосам, чем заставила ещё и кожу бедной девочки достичь красного оттенка. Потерянно оглядываясь по сторонам, словно ища где-то подсказку на то, как ответить, она вдруг выпрыгнула из-под руки Реддин и озорно показала ей язык.

- Вот те раз! – шокированная Реддин с грохотом, резонировавшим с вполне себе лёгким на вид телом 12-летней девочки, села обратно, и уставилась на Тею, как на врага народа.

- Тебя сделали – пояснила ей Сара тоном знатока.

- Ну, или вот…

Реддин с очень уверенным и целеустремлённым видом обнимала рыдающую ей в плечо Тею, и лишь Сара понимала, что уверенность эта – напускная. Поглаживая Тею по спине, Сара прислушалась к далёкому топоту, и вскоре убедилась, что не ошиблась – к ним на всех парах неслась Джессика, и, едва не впечатавшись прямо в плечо Реддин, чудом затормозила на остававшихся полутора метрах, уже знакомо нам напрочь игнорируя такую вещь, как сила инерции.

- Я… Они… В общем… - запыхавшись, Джессика попыталась было с ходу начать рассказывать о плодах своих усилий, но, не смотря на все чудеса, таящиеся в ней, начать пересказ сразу по прибытию у неё не вышло.

Сара молча извлекла свободной рукой из сумки бутылку воды, и протянула её подруге. Осушив её наполовину, Джессика благодарно кивнула, и начала рассказ:

- В общем, я поговорила и с ними, и с учителями. Не знаю, что с ними сделают, но готова спорить, что до конца года они с нами не доучатся.

- Ты уверен в этом?

- Более чем. Ты бы видела лицо директора. Если бы он был уверен, что его не посадят, он бы их прям там убил.

Выглянув из-за плеча Реддин, переставшая хныкать Тея заинтересованно посмотрела на Джессику, ожидая продолжения.

- Так что… Фух, блин, могла бы пешком дойти… В общем, капец им. И кстати, Тея, смотри, что у меня есть!

Ослепительно улыбаясь, Джессика достала из кармана пиджака телефон, который и был в какой-то степени причиной всех страданий, и протянула его Тее.

Кое-как успев среагировать вовремя, Сара успела зажать уши руками, и защититься от акустического удара в виде радостного визга, изданного Теей. Реддин, руки у которой были заняты, явно подверглась куда более сильному удару. Но хуже всего пришлось Джессике, ибо, помимо поражающего фактора визга, ей ещё и кинулись на шею, чудом не сбив с ног.

- Может, даже так...

Мяч, как-то совершенно неправдоподобно отскочив от пола, с оглушительным хлопком прилетает прямо в лицо Реддин.

Проходит пара секунд, и все присутствующие устремляются к пострадавшей, в то время как она, закрыв лицо руками, медленно оседает на землю.

- Реддин! Реддин, как ты?!

Напуганный голос Теи, срывающийся на крик, пугает ещё сильнее. Но не так сильно, как кровь, капающая между сжатыми руками на колени Реддин.

Сара мелко трясётся, рассматривая кровь. В голову приходят самые жуткие сценарии, и она переводит взгляд на подругу, которая вдруг начала издавать какое-то непонятное чавканье.

- Реддин, что ты... - Джессика, тоже услышав это, напряглась, и аккуратно взяла Реддин за локти.

- Вашу же мать...

Хриплый голос Реддин вдруг послышался из-за укрытия, после чего она, немного разведя руки в стороны, смачно харкнула кровью на пол.

- Фу! - дернулась Сара, которой брызги крови попали на ногу.

- Дамы, насколько всё плохо?... - спросила Реддин, окончательно убрав руки от лица.

Сара перевела взгляд на лицо Реддин, и сначала было решила, что всё, это - конец. К счастью, когда она осознала картину перед собой, как подлежащую анализу, она увидела, что, не считая явно прокушеной губы, в целом, лицо у Реддин отсталость на месте, и хуже уж явно не стало. Жалко, что в губе-то и заключалась проблема, ибо кровотечение, хоть и спав, проходить пока не думало.

- Ну, жить можно... - нерешительно протянула Джессика, неосознанно закусывая собственную губу.

- А жить счастливо?

- Не, это вряд ли.

- Ну и ладно, не больно-то и хотелось.

Попытавшись решительно встать, Реддин покачнулась, и упала бы на пол, если бы Сара и Джессика не успели подхватить её.

- Это что ещё такое?! - возмутилась Реддин, осознав, что её ноги нахально предали её.

- Кажется, это - именно то, что называют "сотрясением" - нерешительно протянула Тея, наблюдая за происходящим чуть в отдалении.

- Это чего это вдруг?

- Ну, тебя покачивает и шатает сразу после удара в голову, всё такое... Голова не кружится? Тошнит?

После пары секунд размышлений Реддин просияла.

- Ого, я выиграла недельку каникул! С сотрясением меня ведь оставят дома?... - она глянула на Тею с подозрением.

- Да, конечно...

- Ура! Дамы, приглашаю вас завтра после школы ко мне в гости. Думаю, в честь этого родители, наконец, позволят вас впустить...

- Для начала сходишь в медпункт, а потом - посмотрим, если выживешь... - процедила Джессика.

- Если я что-что сделаю? - пострадавшая резко побледнела, и лишь по смеху Джессики и Сары поняла, что это была шутка.

- То есть, они были хорошей, сплочённой компанией?

- Именно. С чем-чем, а с друзьями всё было в порядке.

Док отложил ручку, которой периодически что-то записывал во время рассказа, и задумчиво рассматривал Наоми.

- И она всегда рассказывала тебе подобное? – как и задумывалось изначально, Док подобрал идеальный момент, чтобы перейти на менее официальное обращение.

- Какое подобное?

- Истории, что происходили с ней, и с её подругами. Она должна была сильно тебе доверять, чтобы рассказывать подобное, разве нет?

В ответ на это Наоми сделала неопределённый жест рукой, давая понять, что не собирается ни соглашаться, ни опровергать сказанное.

- Может быть. Почему бы ей мне и не рассказать что-нибудь? Я вроде как не совсем чужой человек, мне казалось, это было понятно из того, что я рассказывала ранее.

- Но и как свою новую мать она тебя не воспринимала, верно?

- Этого я не говорила - скривилась Наоми.

- Значит, воспринимала?

Вместо ответа Наоми нахмурилась, и уставилась в стену, словно и сама рассуждала сейчас над тем же самым вопросом.

- Может, ты была для неё своего рода подругой, или же даже как сестра... - продолжал настаивать Док.

- Что-то между - наконец, неуверенно ответила Наоми.

- Что-то между чем и чем?

- Между подругой и сестрой.

- А почему не между подругой и матерью?

- Ну, это уже... Не так просто. Недостаточно просто хорошо общаться и доверять друг другу, чтобы прийти к таким отношениям.

- Но как ты думаешь, если бы у вас было больше времени, смогли бы вы когда-нибудь прийти к этому?

- Я... Думаю, я...

Наоми постепенно становилась всё мрачнее, и Док понял, что действует в правильном направлении. Наоми уже почти была готова отвечать на вопросы, которые ей не нравятся, главное - помочь ей найти ответ, и дожать достаточно, чтобы она среагировала.

- И как, ты не сильно злилась, что на тебя перешли все те аспекты её воспитания, что должны были лечь на её мать?

- Не все... Далеко не все...

- А те, что перешли?

- Кажется, нет...

- И как ты думаешь, ты могла бы постепенно полностью заменить ей мать?

- Я... Не знаю, может да, может нет...

- А хотела бы?

Пара секунд, и из Наоми словно высосали жизнь через трубочку. Там, где только что сидела заинтересованная в происходящем девушка, осталась безжизненная кукла, тупо смотрящая перед собой. Побледневшая ещё сильнее, чем до этого, с абсолютно пустым взглядом она могла бы при подходящих обстоятельствах сойти за труп. Увидя всё это, Док с сожалением понял - пережал.

- Итак, когда ты узнала о том, что Чарльз испытывает сексуальное влечение к Саре?

Наоми рассеяно хлопала глазами, пока вопрос доходил до неё. А когда дошёл, она эффектно поперхнулась очередным молочным коктейлем, и, не успев закрыть рот рукой, прыснула в сторону врача.

- Кхем... - достав из кармана пачку влажных салфеток, которые он за неизвестной надобностью носил с собой, Док протёр сначала лицо, затем очки, и, наконец, полы халата.

- Че-чего?

Было непонятно, потеряла ли Наоми мысль в следствии инцидента, или же специально оттягивала время ответа.

- Сексуальное влечение Чарльза к собственной дочери. Думаю, пора нам обсудить его.

- Это прям обязательно?

- Разумеется.

- Зачем?

- А разве это - не одна из причин, что привели тебя сюда?

Продолжая посасывать молочный коктейль, Наоми, казалось бы, проигнорировала вопрос. Док уже привык к таким паузам, так что терпеливо ждал, пока она допьёт напиток.

- И что с ним? - спросила Наоми, допив, и отставив стаканчик в сторону.

- С сексуальным влечением?

- Ага.

- Ну, давай сначала разберёмся, оно было?

- Вроде как да.

- Вроде как?

- Ну, было, да.

Док кивнул, что-то записал, и продолжил:

- Как давно ты это заметила?

- Ну, где-то через пару месяцев после того, как ей исполнилось двенадцать - её тон становился всё более неуверенным, и казалось, что она уже спрашивает, а не отвечает на вопросы.

- И в чём это выражалось?

- Он иногда как-то странно приобнимал её, начал иногда целовать в щёки, хотя раньше никогда этого не делал... К себе прижимал...

- Так, к слову, делают очень много отцов по всему миру, и это считается вполне нормальным явлением.

- Я... А! Он подглядывал, когда она переодевалась!

- С чего ты взяла? - Док удивлённо изогнул бровь.

- А я его застукала за этим.

- Даже так. И как ты отреагировала?

- Ну, я... Спросила, чем он вообще занимается - судя по виду, Наоми настолько мучительно пыталась найти ответ, что уже сама не была уверена в том, что говорит.

- И что он ответил?

- Кажется, что-то про то, что ему надо в чём-то убедиться...

- Это в чём же? - Док был непреклонен.

- Откуда мне знать?! Тогда мне это, кажется, показалось вполне логичным, я же не знаю, как себя отцы должны вести. Может, я решила, что он так у неё порезы пытается высмотреть, или татуировки. Это уже потом я поняла, что дело совсем не в этом.

Несколько секунд критично созерцая Наоми, Док принялся что-то строчить в своей тетради, после чего поднял глаза, и спросил:

- И когда ты, наконец, поняла, что именно между ними происходит?

- Это произошло не сразу. Я осознала это не за одно какое-то мгновение, понимание приходило постепенно. Сначала я просто списывала попадающиеся улики на что-то другое, но постепенно их становилось всё больше и больше. Я начала периодически замечать, что, когда я вхожу в помещение, они резко прерывают диалог. Иногда они уезжали куда-то, а когда возвращались, Сара была вся помятая. Пару раз я даже находила её бельё у нас в комнате. Возможно, мне стоило догадаться намного раньше, но знаешь, я как-то слабо могла в это поверить. Если бы к этому не прибавлялись откровенно странные случаи, когда я чуть было не застукивала их за подобными занятиями, я бы, возможно, так никогда и не поняла бы, что происходит.

- О каких случаях идёт речь?

- Например, как-то раз…

Зайдя в комнату, первое, что замечает Наоми – страшный грохот, и Сара, распластавшаяся на полу. Несколько удивившись её наряду, состоявшему исключительно из нижнего белья, Наоми переводит взгляд на Чарльза.

- Что это вы тут?...

- Да так, беседа отца с дочерью.

- В таком виде?... – шутливо произносит Наоми, пока не замечает синяк под глазом Сары, которая как раз начала возвращаться в горизонтальное положение.

- Это ещё что такое?

Подойдя к Саре, Наоми убрала её руки, которыми она попыталась было прикрыть лицо.

- От… Откуда это, Сара? – спрашивает она, и, повинуясь возникшей догадке, переводит взгляд на Чарльза.

- Вот и я пытаюсь узнать – поясняет он, разводя руками в стороны.

Не обращая внимания на происходящее, Сара пытается вырваться из рук Наоми, и, когда та её отпускает, залезает в кровать, прикрывшись одеялом. Защитившись, таким образом, от происходящего вокруг, она, тем не менее, наблюдала за гостями своей комнаты, словно ожидая какой-то кульминации происходящего.

- И что она говорит?

- Что упала со скейта.

- Чарли, у неё нет скейта.

- У неё нет, а у её подружек, видите ли, есть. Как раз вчера она пыталась уговорить меня купить и ей тоже, но я, честно говоря, уже не особо уверен, с учётом того, как теперь выглядит её лицо.

Несколько секунд Наоми нерешительно переводит взгляд с одного участника событий на другого, словно не зная, к кому обратиться. Поняв, что ситуация для Наоми всё ещё далека от понимания, Чарльз продолжает:

- Собственно, я уже собирался было купить ей его в конце недели, но тут, как видишь, выяснилось, что на данный момент она пока может разве что нырять с этой доски лицом в асфальт. Так ведь всё было, по твоим словам, Сара?

- Да, так… - тихо произносит Сара, чуть всхлипнув.

- Ну, тогда… может, всё же купим ей его, но проследим, чтобы она сначала научилась на нём кататься, раз она так хочет? – с явным облегчением спросила Наоми.

Некоторое время Чарльз осматривает бугорок под одеялом, являющийся его дочерью.

- Да, можно – неожиданно легко соглашается он.

- Значит… Стоп, ты серьёзно? – даже Наоми была искренне шокирована этим заявлением.

- Почему бы и нет? Вела она себя в последнее время хорошо, и, раз у неё, не смотря на фингал под глазом, всё ещё осталось желание попробовать, значит, оно того стоит. По крайней мере, мне это представляется именно так.

- Раз так, то…

- Собственно, позднее я заодно и поняла, что тот факт, что Чарли начал обращаться с Сарой куда теплее, и все эти подарки с разрешениями на почти всё, что только можно, напрямую связанны с их… Нестандартным отношениями.

- Хочешь сказать, он в какой-то степени платил ей за секс?

- Не совсем… - Наоми начала нервно чесать шею, и бродить взглядом по помещению – Скорее, это улучшило его отношение к ней настолько, что он посчитать допустимым начать периодически дарить ей подарки, и больше ей позволять.

- А тебя это не смутило? Я имею ввиду, пока ты не знала, что между ними происходит, ты же должна была задумываться о том, почему их отношения стали намного теплее, разве нет?

- Я, если честно, надеялась, что Чарли просто неожиданно вспомнил, что Сара – не просто какой-то непонятный нахлебник, а всё-таки его дочь. В смысле, я не могу сказать, что до этого их отношения были прямо ужасными, но теперь они стали больше походить на отношения дочери и отца, а не на отношения случайных людей, которые, собственно, особо никак между собой не связаны, и Чарли приходится платить за её жизнь по какому-то случайному недоразумению, которое его не слишком-то радует.

- А по поводу этой истории... Я правильно понял, Чарльз принудил Сару к оральному сексу?

- Ну, судя по всему, да.

- И ты этого не заметила?

Задумавшись, Наоми вздохнула, и сказала уже с другой интонацией:

- Скорее, я не хотела заметить.

- Согласен, так больше похоже на правду. И как долго ты собиралась не замечать этого?

- Не знаю, честно. Но заметила ведь.

Док, как человек, что дошёл до какой-то точки, но старающийся не показывать этого, удовлетворённо кивнул, и лишь в глазах был виден тот взрыв, что сейчас произошёл в его сознании.

- Расскажи о том, как это вскрылось... Хотя нет. Давай сначала пройдёмся по тем моментам, которые окончательно убедили тебя в том, что они действительно занимаются подобным.

- Моментам? Я могу с ходу назвать десяток. То они вместе выходят из ванной, то я мельком вижу, как он держит руку на заднице Сары, то слышу стоны из другого конца дома. Продолжать такие примеры можно очень долго, но вскрылось-то всё лишь в тот момент, когда я прямо перед собой увидела их голые тела. До этого я не хотела замечать, и хотела делать вид, что ничего не происходит. Это было, временами, очень тяжело, да, но сам подумай, просто ли согласиться с мыслью, что твой любимый человек, помимо тебя, трахает ещё и свою дочь от предыдущего брака?

Некоторое время Док молчал, осмысливая сказанное. У него уже начала складываться определённая картина, но многого недоставало.

- И что случилось, когда их застукала?

Грохот кружки, что выпала из переставшей держать её руки. Каким-то чудом она не разбилась, однако выплеснула горячий кофе прямо на ногу Наоми, которая, хоть и чувствовала боль, но не обращала на неё совершенно никакого внимания. То, что она видела перед собой, слишком сильно врезалось в мозг.

В центре комнаты стоит её муж. Его штаны спущены до колен, а член, словно перст, указывает в лицо его дочери, стоящей перед ним на коленях. На его лице абсолютная пустота, но видно, как осознание ситуации продирается в нём сквозь остаток удовольствия от только что полученного оргазма.

- То есть, тебе потребовалось лично всё увидеть, чтобы понять, что происходит?

- Именно. Да, я знаю, звучит очень глупо, но... Скажи честно, смог бы ты на моём месте убедить себя в подобном, не имея прямых доказательств?

Док на некоторое время замолчал, и Наоми, почему-то с удивлением, осознала, что он действительно пытался поставить себя на её место.

- Думаю, нет, не смог бы - честно ответил он после пары минут раздумий.

- Вот и я о том же...

- И всё же, что было дальше?

- Ты хоть сам понимаешь, что сделал?!

- Честно? Нет, не особо.

Услышав это, Наоми только тупо захлопала глазами, буквально не способная что-либо на это ответить. За последние пару часов, во время которых она узнала слишком много того, что не хотела бы никогда знать, она сказала, прокричала, и чуть ли не прорывала уже столько, что теперь в её голове осталось лишь тягостная и вязкая, как патока, пустота.

Наоми перевела взгляд на Сару. Вид отрешённой, мокрой после душа девочки в розовом халате почему-то не позволял ей сделать то, что, казалось бы, было максимально правильным в сложившейся ситуации. Она уже ни раз, и не два угрожала Чарли позвонить в полицию, но каждый раз это оставалось лишь словами.

- И всё же, почему?

- Она стала слишком похожа на свою мать... - протянул он, смотря куда-то в сторону, и словно слабо осознавая, что от исхода разговора может зависеть его судьба.

- Я тоже похожа на её мать - ядовито прошипела Наоми.

Чарльз, наконец-то, сфокусировал на ней взгляд, и а нём читался вопрос.

- Что, думаешь, я не заметила? - продолжила она - Я прекрасно поняла, по какому образу ты меня искал, стоило мне взглянуть на её фотографию. Но я мирилась с этим, раз тебе так комфортнее. Даже, мать его, прическу такую же сделала! Но Сара... Её-то за что?...

Молчание.

Ещё несколько минут, во время которых они в основном молчат, изредка перебрасываясь уже в который раз повторенными фразами.

Наконец, Наоми вынесла вердикт:

- Я ещё посмотрю, как она это перенесла, но пока будем делать вид, что ничего не было. Ты, конечно, мудак, раз решился на такое, но тюрьма... В общем, посмотрим.

Чарльз меланхолично кивнул. Он вообще перестал реагировать на происходящее.

- Надеюсь, не надо уточнять, что подобное больше не должно происходить? - спросила угрожающим голосом, прошептав эти слова Чарльзу на ухо.

- Почему ты решила, что лучший выход – скрыть произошедшее?

Нервно покусывая губу, Наоми начала нервно оправдывать своё решение:

- Первой мыслью было то, что, очевидно, Чарли бы посадили, если бы это вскрылось. Естественно, после этого я бы не оставила Сару, но я вполне отдавала себе отчёт, что одна не потяну нас обоих. Да и каково бы ей было, если бы её родной отец оказался в тюрьме?

Озвучив этот тезис, Наоми ещё немного помолчала, в раздумьях уперевшись взглядом в бесконечно пишущие руки Дока. Сформулировав следующую мысль, она, уже более уверенно, продолжила.

- Да и представь, что бы было, если бы её одноклассники, например, узнали, что её отец отправился в тюрьму за то, что трахал её. И да, давай будем реалистами, они бы узнали, это сто процентов. Рано или поздно, так или иначе кто-нибудь проговорился бы, и она бы больше никогда от этого не отмылась.

- Но неужели ты решила, что то, что сделал Чарльз, не заслуживало наказания?

- Заслуживало, разумеется. Но не такого. И не так. Я решила, что он уже достаточно навредил своей дочери, чтобы ещё и вдобавок испортить ей всю жизнь.

- То есть, ты не думаешь, что до этого он уже испортил ей жизнь тем, что насиловал её?

- Я…

Наоми нерешительно уставилась в стену, и замолчала. Пару раз Док попытался окликнуть её, но быстро понял, что это бессмысленно, и вряд ли она ещё будет способна сегодня что-нибудь ему рассказать.

- На сегодня достаточно – шумно выдохнув, объявил он.

- Думаю, сегодня мы немного отвлечёмся на эмоциональную составляющую – объявил Док, передавая Наоми очередной молочный коктейль.

- Это как?

Разложив перед собой бумажки с собственными записями, Док, не услышав вопроса, некоторое время бегал глазами по тексту, после чего щёлкнул пальцами, и пояснил:

- Видишь ли, восстановив картину произошедшего, пусть даже частично, мы теперь можем изучить её. Я, знаешь ли, тут сижу, помимо прочего, ещё и для того, чтобы вылечить тебя, и подтвердить в последствии, что ты совершенно не опасна для общества, и вообще молодец.

- А сейчас я что, опасна?

- Ну, вообще-то есть подозрения, что да.

- Это с чего вдруг?! – несколько даже обиделась Наоми, словно её сейчас прямо обвинили в том, что она – опасная, и вообще не молодец.

- Ну, как насчёт… А, ладно. Об этом позже.

- Все вы так!

- И даже лучше иногда можем.

- Пора бы уже, наконец, и продемонстрировать это.

- Я… Так, достаточно! – немного прикрикнул Док, осознав, что его опять втягивают в полемику.

Сделав не слишком понятное выражение лица, Наоми показала ему язык, и, с чувством выполненного долга, присосалась к молочному коктейлю.

- В общем, рассказываю. Сейчас мы будем… Наоми!

- А?!

- Слушай внимательно, это серьёзная тема.

- Да? А, я-то думала, очередной дурацкий тест.

- Ну, вообще-то да, тест, и он действительно немного дурацкий, как ты выразилась, но он поможет нам определить твоё истинное эмоциональное отношение к различным вещам, событиям и людям, что поможет нам идентифицировать твою точную позицию.

- Мы… Чего… Где… А?

- Вот именно, так что сиди, и внимательно слушай.

- Ладно…

- Итак, Наоми. Сегодня мы будем определять твоё отношение к различным людям и ситуациям.

Наоми вопросительно изогнула бровь, и взглядом показала, что ничего глупее она в жизни не слышала.

- Оставь свой скепсис, будь любезна. Определив твоё отношение, мы сможем понять, как ты видела ситуацию.

Новая реплика была встречена ещё более красноречивым выражением лица. Для пущей убедительности Наоми даже издала ртом всем известный звук, выражающий крайнюю степень пренебрежения, хоть и, стоит отдать ей должное, попыталась сделать это по возможности тихо.

- А поняв это, мы сможем оценить, как всё должно выглядеть на самом деле - продемонстрировав титаническую выдержку, закончил Док.

- Ладно, если тебе так хочется, то пожалуйста. И что надо делать?

- Для начала - я буду назвать различные вещи, а ты будешь говорить, как к ним относишься, и с чем они у тебя ассоциируются.

- Пфф!... - на этот раз Наоми даже не попыталась скрыть своё отношение.

- Наоми, прекрати, я пытаюсь выполнять работу, за которую мне платят. И более того, заодно ещё пытаюсь помочь тебе, действительно надеясь, что у меня это получится - по-отечески попросил Док.

- Ладно! - неожиданно энергично согласилась Наоми, и, вот уж нонсенс, даже потрудилась сесть прямо. Не совсем так, как обычно принято сидеть, но близко к этому.

- Славно. Итак, скажи мне, для начала... Что ты чувствуешь, когда представляешь молочный коктейль?

- Радость. И предвкушение.

- Нет, не совсем так, Наоми. Тебе следует прочувствовать само понятие молочного коктейля, а не просто определить, приятный он для тебя, или нет.

- Это как? - Наоми, наконец, заинтересовалась происходящим, и в её глазах промелькнул неподдельный интерес.

- Как бы тебе объяснить... Закрой глаза.

Послушно кивнув, Наоми зажмурилась.

- Не так, чтобы с силой сжимать, веки, а просто закрой. Да, вот так. Теперь...

- Представить молочный коктейль?

- А вот и не перебивай. Нет. Представь не молочный коктейль, а то, чем он для тебя является.

- Вкусным напитком? - по тону было очевидно, что Наоми не издевалась, а правда пыталась понять, что от неё хотят.

- Почти... Ладно, давай иначе. Отпей немного.

Наоми с готовностью присосалась к трубочке.

- А теперь расскажи, что ты почувствовала? Как это было? Было вкусно, но каким образом?

Большое молочное облако. Оно медленно заполняет тебя вкусом. И, вслед за этим, начинаешь чувствовать необычно нежную реку, разливающуюся внутри, оставляющее прекрасное ванильное послевкусие, которое, вкусное само по себе, вызывает нестерпимое желание вновь и вновь прикладываться к соломинке...

- Вот, можешь ведь. А всё дурачилась... - удовлетворённо заключил Док, с улыбкой записывая сказанное.

- Что, так просто?

- Всё гениальное - просто, Наоми - с видом человека, точно знающего, о чём идёт речь, сообщил Док.

- Насчёт гениального у меня определенные сомнения...

- Не сомневаюсь. Итак, Наоми, теперь сложнее... Кофе. Что можешь сказать о нём?

- А ты точно знаешь, что делаешь? Причём тут кофе?

- Давай-давай, что можешь о нём сказать?

Немного, приятно обжигая ротовую полость, внутрь проникает горьковатая, несколько подслащенная жидкость. Хоть и знаешь, что это невозможно, но всё же чувствуешь, словно ты уже, с каждым глотком наполняешься горячей, крепкой энергией. Ты словно перезагружаешься, сбрасывая с себя остатки предыдущих событий, переворачивая страницу своей жизни, и переходя к новому эпизоду...

- О, пытаешься в литературное описание?

- Чё?

- Да не, ничего. Идём дальше?

- У тебя там какой-то список, или что?

- Несколько вариантов, но задаю я их в произвольном порядке. И что-то добавляю или, наоборот, исключаю в процессе.

- А, ладно. Давай дальше.

- Дом.

- Что "дом"?

- Следующее слово, Наоми...

- А-а!

Приятное ощущение раннего утра, что солнцем аккуратно касается твоих щек, нежным, тёплым поцелуем пробуждая ото сна. За тёплой, родной постелью ожидает ярко-оранжевый мир, пробуждающийся вместе с тобой. Он звучит шуршанием постельного белья, звоном фарфора, и шипения завтрака на сковороде. Ноздри приятно щекочет аромат свежесваренного кофе, запахи завтрака, заставляющие предвкушать утоления проснувшегося вместе с тобой голода, и уже слышны непринуждённые утренние беседы за приёмом пищи...

- Хм, а неплохо. Полагаю, речь идёт о утре выходного дня?

- Бинго! - Наоми энергично махнула рукой в воздухе.

- Неплохо, довольно тёплая картина, и вполне приятная. Не против, если теперь попробуем перейти на что-то более негативное?

- А оно прям нужно?

- К сожалению, да.

- Ну, тогда давай попробуем – Наоми беспомощно пожала плечами.

- Тогда… больница.

Постоянный холод, пробирающий не тело, но словно само сознание, и сковывающий мысли. В редкие секунды, если повезёт, забываешь о цепях, удерживающих твои мысли, но они тут же напоминают о себе замогильным звоном. Ты видишь эти цепи на окружающих, что всё быстрее устают бороться, и их умы постепенно гаснут вокруг тебя. Недавно пришедшие, ещё пытающиеся озарять пространство вокруг себя нерешительным светом, в скором времени начинают мигать, и тут уже есть два варианта дальнейшего развития событий – они либо так же постепенно начнут тухнуть, либо из последних сил взорвутся, забрызгав всё своими осколками. Они так и остаются сверкать на полу, постоянно напоминая о том, что, возможно, следовало так же, как и они, из последних сил лопнуть напоследок, нежели обречь себя на бесконечное затухание, постепенно превращающееся из агонии в постоянную, тупую боль, что страшнее тем, что ты к ней уже привычен…

Док молча смотрел на Наоми, впитывая каждое слово. Он долго молчал, не решаясь что-то сказать, но всё же попытался как-то возразить:

- А как же пациенты, что выздоравливают?

- Они – это те, что догорели.

- Почему так?

- Ты не видишь того, что видим мы. Самый простой способ отсюда выбраться – убить свою личность, и тогда тебя, как ненужную и никому уже неинтересную обёртку из-под конфеты, просто выкинут во внешний мир.

- Звучит ужасно, Наоми.

- Чувствуется тем более так себе.

Вопреки собственным словам, Наоми спокойно чуть изменила позу, в которой сидела, засунув одну ногу куда-то под себя, а вторую вывалив на стол, и увлечённо принялась посасывать коктейль. С удивлением Док заметил, что, из-за уже несколько отросших волос Наоми начала выглядеть в разы моложе, и с сожалением подумал о том, что её, вероятно, скоро вновь обреют.

- Ладно, пойдём дальше. Перейдём на людей, может быть?

- Каких людей? – Наоми удивлённо заозиралась по сторонам.

- Всех, кого ты знала, очевидно.

Ужас, проступивший на лице Наоми, заставил Дока слегка хихикнуть.

- Шучу, не всех. Просто некоторых. Как тебе идея?

- Ну, можно попробовать, да.

- Тогда начнём с… Михаэля!

Наоми вопросительно тыкнула пальцем в сторону двери, уточняя, кого он имел ввиду.

- Да, именно его. Что можешь о нём сказать?

Камень.

- Эм… Это всё?

- Да.

- Как-то грубо…

- А что я могу о нём сказать? Какой-то бессмысленный кусок гранита, зачем-то где-то валяющийся. Больше добавить особо нечего.

- Ладно, теперь давай серьёзно.

- Серьёзно? А до этого мы что, шутки шутили?! – возмутилась Наоми.

- Итак, если ты не против, пойдём дальше.

- Да, давай.

- Школа.

Ярко освещённое утренним светом пространство, усеянное деревянными монолитами. Люди раз за разом приходят на поклон, кто добровольно, а кто принудительно. Они стоят и кланяются под градом стрел, что пускают в них сотнями, тысячами, миллионами игл, надеясь, что хотя бы десяток твёрдо воткнётся в тело. Кто-то старается поймать больше, кто-то просто стоит, смотря перед собой, и не зная, как реагировать. На ком-то уже нет живого места, и они падают под тяжестью снарядов, усеивающих их тело...

- Неплохо. Стрелы - это знания, я правильно понял?

- Ага, вроде того.

- Сможешь продолжить эту аналогию?

- Это каким же образом? - с грустью тряся пустой стаканчик, спросила Наоми.

- Применив её же на следующее слово.

- Давай попробуем.

- Учителя.

Стрелок, стоящий на возвышении, и целящийся во множество жертв из своего лука. Бить прицельно, или наобум, выбирать место, или стрелять куда-то в сторону мишени, натягивать лук до отказа, или регулировать силы - выбор всегда за ним. Будет ли он честно пытаться наградить своим орудием всех и каждого, или же предпочтёт более лёгкие мишени? Будет ли он зазубривать свои стрелы перед тем, как выстрелить, чтобы они плотнее держались в теле? Станет ли он покрывать наконечник ядом, чтобы именно этот выстрел запомнился жертве навсегда?

- А неплохо! Мне прям нравится. Может, из этого получился бы хороший стих?

- Не люблю стихи.

- Почему? - по тому, как дёрнулся при этих словах Док было понятно, что он, как страстный любитель поэзии, уязвлён в самое сердце.

- Почему-то не могу их воспринимать. В песне - запросто, там и красиво, и уместно, а отдельные стихи почему-то кажутся мне чем-то неполноценным. Попыткой скрыть за красивой рифмой то, что сами слова либо совершенно не несут смысла, либо смысл этот настолько банален и неинтересен, что рифма в данном случае - единственный способ заставить других тебя услышать.

Пристально глядя на Наоми, Док что-то прикидывал в уме, и вдруг сообщил:

- В таком случае, я как-нибудь почитаю тебе стихи, которые, как я думаю, тебе понравятся.

- Да на здоровье - девушка рефлекторно пожала плечами.

- Ну-с, перейдём к знакомым?

- Давай.

- Чарльз.

- Так сразу?

- А чего мелочиться?

- Хорошо, сейчас...

Огромная, тёплая, подвижная стена, одновременно и ограждающая, и защищающая от окружающего мира. Она мягко ограждает от остального мира, его радостей и боли, лишь иногда раздвигаясь, если уверена, что с той стороны безопасно. Но иногда... Иногда она сжимает слишком сильно, ломая кости. Иногда ты тянешься к чему-то на той стороне, а она уже смыкается на твоём запястье, сжимая его чудовищно сильной хваткой. И вот, окружённый ею со всех сторон, ты размышляешь, стоит ли мир за ней того, чтобы пожертвовать своим укрытием, и лишь в мгновения слабости позволяешь себе попытаться заглянуть сквозь микроскопические щели, увидеть то, что скрыто за ней, и спрятаться обратно.

Записав последние слова, Док только открыл рот, чтобы добавить что-то, но Наоми довольно резко его прервала:

- Я не хочу никак это комментировать.

Отметив, что девушке начала довольно тяжело даваться процедура, Док согласился.

- Хорошо. Осилишь ещё парочку?

- Да, разумеется. Что тут осилить-то? - с наигранным смешком спросила Наоми.

- Тогда...

- Мм?

- Сара.

Боль. Огромная, бесконечная боль, скрытая за миллиардами швов. Валяющиеся тут и там на земле ошмётки тел подбираются, тщательно, любовно отряхиваются, и пожираются, скармливаемые маленькой, озлобленной девочке внутри, задыхающейся от непрекращающихся приступов злобы и дикого ужаса...

Мир вокруг Наоми вдруг расфокусировался, и в течении нескольких секунд деградировал до сплошного мутного пятна. С удивлением отметив потерю способности отдавать себе отчёт в том, какое положение в пространстве занимает её тело, она попыталась было шевельнуться, но ответом на это были лишь подёргивание картинки перед глазами, и неожиданно возникший низкочастотный звук, который, хоть и казался не слишком громким, но полностью заглушил мир вокруг.

Наоми поинтересовалась у окружающей действительности, что, собственно, происходит. Или ей показалось, что поинтересовалась. Желание и попытка сделать это, определённо, были, но вот того, получилось ли это у неё, она не знала, так как её организм решительно отказывался принимать поступающую извне информацию, и всё, что ей оставалось - замереть и ждать, пока мир вокруг восстановится.

Процесс, кстати, не слишком приятный по сразу ряду причин, включая так же утрату способности ориентироваться во времени, так что она с трудом себе представляла, сколько уже пребывает оторванной от реальности.

"Будет забавно, если это навсегда" - пронеслась в её голове мысль, которая, хоть и была поначалу весьма бредовой, но постепенно становилась более правдоподобной, чем начала довольно сильно её пугать. Однако действительно впасть в ужас от своего положения почему-то так же совершенно не удавалось. В конце концов, таких сильных отключек с ней на её памяти ещё не случалось, так что волноваться, действительно, было множество причин. С мазохистским удовольствием она смаковала мысль о том, что теперь навсегда останется среди пищащих фантомов, но тут реальность вновь попыталась предъявить на девушку свои права:

- На... М...

- На... Ми...

- Наоми... в се... ак...

Крепко зажмурившись, Наоми чуть "подтолкнула" приступ, и, почувствовав, что её отпускают, прислушалась к окружающим звукам.

- Нет, подождите. Думаю, сейчас закончится - услышала она знакомый голос откуда-то сверху.

- С чего Вы это взяли?

- Это обычная реакция психики на то, что её пытаются, грубо говоря, сломать. Когда человек сталкивается с чем-то, чего он не может и не хочет признать, его разум может дать сбой, и произвести своего рода аварийное выключение. Это сейчас и произошло.

- И... что? - было слышно, что собеседник не слишком улавливает мысль.

- То, что сейчас, проигнорировав воздействие, разум, скорее всего, вернётся в прежнее состояние. Но важно убедиться, что не возникло каких-либо повреждений, так что мне нужно проверить это, как только она придёт в себя.

- Как мило с вашей стороны, Док. Но можно меня отпустить - сообщила Наоми, обнаружив себя лежащей на полу, а свою голову - придерживаемой рукой врача.

На краю восстановившегося зрения она увидела, что тот, кого она не так давно окрестила камнем, напрягся, увидев, что она пришла в себя, и дёрнулся в её сторону, но, обнаружив, что за пробуждением не последовало никаких действий, остановился. Однако от девушки не укрылось, что он готов сорваться с места в любую секунду.

Нарочито медленно сев, Наоми почесала голову, и обвела комнату взглядом, задержавшись на упавшем стуле, и почему-то скинутом со стола пустом бумажном стаканчике.

- Как вы тут провели время без меня, ребята? Надеюсь, меня никто не лапал?

- Думаю, она в норме - почему-то с оттенком недовольства произнёс Камень, после чего Наоми раз и навсегда твёрдо для себя решила, что отныне и впредь будет называть его именно так, и никак иначе.

- Можешь рассказать, что с тобой произошло? - взял быка за рога Док.

- Ну, я сидела, общалась, потом перестала.

- А подробнее?

- У меня было что-то вроде... Ступора, наверное. Да. Что-то наподобие того, что чувствуешь, когда попадаешь в совсем странную ситуацию, и словно мозги отключаются... Ауч!

Упоминание мозгов вызвало у Наоми неприятное покалывание вышеупомянутого органа, и она, скривившись, недовольно потирала лоб. Она хотела было сообщить, что не ожидала от своего мозга такого предательства, но, вспомнив, где и с кем находится, решила не произносить чего-то настолько сомнительного.

- Ты помнишь, о чём мы говорили?

- Играли в ассоциации со словами, или что-то вроде того.

- С какими словами?

- Разными... - после инцидента с падением Наоми явно потеряла всякое желание продолжать эту игру, хоть и не слишком понимала, чем вызвана столь резкая антипатия к процессу.

- Какие слова, Наоми? Можешь что-нибудь вспомнить?

- Школа там, камни...

- Дальше, Наоми, дальше!

- Да не помню я! - неожиданно агрессивно даже для самой себя ответила девушка, уничтожающе уставившись на Дока.

В ответ на это Док лишь тяжело вздохнул, и потёр переносицу. Он на несколько секунд зажмурился, и явно тяжело задумался, после чего уставшим голосом сообщил:

- Ладно, на сегодня достаточно. Ка... Михаель, проведи Наоми в палату, ей нужен отдых. Да, всем нам нужно немного отдохнуть.

- Итак, сегодня мы вернёмся к фактической части! - объявил Док, решительно преодолевая расстояние от двери до стула. На вкус Наоми, даже слишком решительно. Как-то нетипично для него решительно.

- Да, давай... - протянула она, не слишком понимая, что бы это вообще значило.

Усевшись, и с силой опустив свою вечную папку на стол, Док в упор посмотрел на девушку, и сообщил:

- Чарльз.

Несколько секунд молчаливого созерцания в ожидании реакции.

- Дарвин?

- Нет.

- Дипенс?

- Нет. И вообще-то Диккенс.

- Неужто Чаплин?

- Копли.

Несколько секунд молчаливого созерцания в попытке сформировать адекватную реакцию.

- А-а...

Несколько секунд молчаливого созерцания друг друга в... не очень понятно, в чём.

- И что с ним? - на всякий случай всё же уточнила Наоми.

- Прямо сейчас? Насколько я знаю, отбывает срок.

- Это я и сама знаю, спасибо. К чему ты его вспомнил?

- Очевидно, к тому, что он имеет непосредственное отношение к тому, почему и где ты находишься.

Закатив глаза, и что-то прикинув, Наоми кивком выразила согласие с этим доводом, как бы подтверждая, что в этой версии действительно есть логика.

- В прошлый раз тебя не удивило, что я его вспомнил.

- А ты и Камень в прошлый раз вспоминал.

Вопросительно изогнув бровь, Док за секунду до того, как спросить, всё же вспомнил, и неожиданно погрустнел.

- Ты его так и будешь теперь всё время называть, да?

- В точку.

- За что ты так с ним?

- Он меня лапал.

- Мы оба знаем, что это не так.

- Исключительно потому что я больно брыкаюсь.

Осознав, что беседа вновь превращается в фарс, Док обречённо откинулся на стуле и безжизненно уставился на папку, чем неосознанно вызвал у Наоми весьма ощутимый укол совести. В прочем, может, и осознанно, кто его разберёт.

- И что с ним? - спросила она, желая сгладить неприятный момент.

- Мне нужно узнать, что ты о нём знаешь, и что ты о нём думаешь.

- А-а! Так просто?

- Я ещё ни разу не давал сложных заданий, разве нет?

- Ну, да, справедливо.

Слабо улыбнувшись, Док извлёк из папки некоторое количество бумажек, разложил их перед собой. Проглядев их, он взял один лист в руки, и тщательно его осмотрел.

- Итак, Наоми. Я зачитаю несколько вопросов из списка. Некоторые могут показаться глупыми или самоочевидными, но отвечай, пожалуйста, максимально подробно и честно.

- Целый список? Как мило.

- Его не я сделал.

- А кто? - по необъяснимым причинам в тоне Наоми обнаружилось неудовольствие.

- Строго говоря, это вопросы из списка для определения фиктивности брака...

Выражение лица Наоми заставило Дока всё же не сдержаться, и хихикнуть.

- Спокойно, просто они отлично подходят для нашей цели.

- Но мы даже официально не женаты...

- А какая разница?

- Ну, наверное, никакой.

- Тогда поехали?

Сделав основательный глоток молочного коктейля, появившегося за некоторое время до прихода Дока, который уже успел стать обыденностью, хоть и крайне приятной, Наоми решительно кивнула, всем видом показывая, что готова практически к чему угодно.

- Была ли у вас помолвка и когда?

По изменившемуся лицу девушки было понятно, что с тем, чтобы выразить свою готовность, она несколько поторопилась.

- Эм... Нет.

- Ты слово не уверена.

- Не, не было - для пущей убедительности девушка активно помотала головой из стороны в сторону.

- Чарльз был знаком с твоими родителями?

- Угу, с мамой. Отца, как тебе известно, не застал.

- Какие у Чарльза вредные привычки?

- Курит. Иногда выпивает.

- А ты, кстати, куришь?

- Бросила.

- Почему?

- Подумала, что мне мешает эта привычка, очевидно.

- Срываешься на то, чтобы начать снова?

Наоми красноречиво огляделась по сторонам, намекая, что совершить подобную покупку у неё не получилось бы при всём желании.

- А, ну да. Ладно... Как праздновали ваши с ним дни рождения и где?

- Все? - ужаснулась Наоми.

- Последние. И не думаю, что их так много, чтобы делать такое лицо.

- Двадцать девять моих, и те три его, что я застала - это очень много, знаешь ли.

- Ему вспомнить свои тридцать семь было бы сложнее. А что уж до меня...

Услышав последние слова, Наоми заткнула уши пальцами и отвернулась.

- Ах, ну да, точно. Ладно, сосредоточься на вопросе.

- Его - ходили на пляж, где очень весело провели время. Мой - дома, как как я в тот день заболела, но тоже всё было очень мило, и в конце я даже была рада, что мы никуда не пошли.

Отметив что-то, Док уточнил:

- А Сара была с вами?

- Да, в обоих случаях. А причём тут Сара?

- Ну, она же всё же дочь Чарльза, а не твоя.

- И... Что?

- Для тебя она - так же внешний фактор, который может явственно сказываться на твоём состоянии. По крайней мере, ты, кажется, пытаешься всеми силами это показать.

- Пытаюсь?...

- Иногда ты словно нарочно отдаляешься от неё, хотя при этом совершенно не отрицаешь того, что отношения у вас были довольно тёплые. И мне, кстати, крайне интересно, почему так...

- Но об этом не сегодня! - решительно отрезала Наоми, перебив Дока.

- Почему бы это?

Протянув руку через весь стол, Наоми с важным видом ткнула пальцем в листок, который находился в руках у Дока.

- Ладно, давай продолжим - согласно кивнул Док, тоже решив, что попытка заняться всеми вопросами одновременно ни к чему не приведёт.

Взяв листок так, чтобы Наоми не видела, что там написано, он зачитал следующий вопрос:

- Как часто звонили друг другу по телефону, когда Чарльз был в отъезде?

- Каждый раз, когда была возможность.

- Такой временной отметки, к сожалению, не существует.

- Пару раз в неделю.

- Не слишком часто.

- Уж как есть! - Наоми скорчила в ответ на это сообщение не самую адекватную гримасу.

- Ок, тогда перейдём на более личные вопросы, касающиеся его вкусов, предпочтений, особых примет, и вообще всего самого личного.

- Там и такое есть?

- Там и не такое есть.

По странной улыбке Дока во время ответа на этот вопрос Наоми поняла, что лучше, скорее всего, будет не уточнять, и вообще забыть об этой странной фразе во веки веков.

- Ладно, что дальше?

- У вас есть особые отметки?

- Что?

- Ну, татуировки там, какие-то шрамы.

- У меня нет, у Чарли шрам в виде, как он сам говорит, лома на левой ноге.

- Дальше. Какой напиток предпочитает Чарльз?

- Пиво. Бад.

- Какой у него размер обуви?

- Сорок первый.

- А у тебя?

- Тридцать восьмой.

- Какую марку он курит?

- Не помню.

- Как так? Ты не покупала ему сигарет? - удивился Док.

- Не помню.

- Ладно...

- Как зовут ваших общих знакомых?

- У нас их нет.

- Как вы тогда познакомились?

- На моей старой работе.

- Той, что в магазине мебели?

- Нет, до этого, где официанткой работала.

- Он предложил познакомиться официантке? - недоверчиво поинтересовался Док.

- Ты на что намекаешь?

- Да нет, ты не подумай, я не о том. Просто на него не похоже такое развязное поведение в общественных местах. Насколько я понял, он более... сдержанный.

- И что?

- А то, что у тебя во многом не совсем правильное представление о нём, как о партнёре, и как о человеке.

- В смысле?... - на лице девушки явно отражалась печать непонимания происходящего - И вообще, откуда ты знаешь, что похоже на Чарли, а что не похоже, и какой он вообще?

- А я видел - просто ответил Док.

- В смысле...

- Я был у него, и общался с ним. И, кстати, тоже задавал ему эти вопросы... По крайней мере, до того момента, пока диалог со мной ему не наскучил.

- Ты... Ты был у Чарьза?

Тон, которым был задан этот вопрос, совершенно не понравился Доку. Он ожидал, что она попытается узнать, как он, как у него дела, и прочие вещи, что обычно первыми узнаются в подобных ситуациях, но в токсичном шёпоте, которым он был задан, звучала явная, непрекрытая враждебность. Причём враждебность не к самому Доку, который выступал лишь как проводник.

- Да, был.

- Ха.

- Он спрашивал, как ты.

- Ах, ему интересно, как я? - склонив голову на бок, Наоми сверила Дока таким взглядом, за который вполне можно было бы оказаться в сумасшедшем доме и без всех тех обстоятельств, что её сюда привели - и как, ты рассказал ему? Как ему эта история, а?

- Он... Кажется, он за тебя переживал, и был рад, что ты делаешь успехи, пусть и скромные.

- Переживал... - девушку начало слабо трясти, а два безумных прожектора, только что пытавшихся прожечь Дока насквозь, принялись носиться по комнате не видя ничего перед собой - а он не пожелал как-то помочь мне в том, чтобы отсюда выбраться?

- Это как?

- Ну, не знаю... Может, сдохнуть?

Взгляд неожиданно остановился в случайной точке пространства, и лицо, до этого скривившееся от злобы, вдруг разгладилось, напоминая маску трупа. Лишь едва шевелящиеся губы выдавали в нём жизнь, но жизнь крайне несчастную:

- Перегрызть себе вены. Биться своей жалкой башкой об стены, пока осколки черепа не начнут впиваться в мозг. Порвать на куски то рваньё, в котором он спит, и затолкать его себе в глотку. Или взять это же рваньё, и...

- Наоми!

- ... повеситься на нём, обссавшись, как сучка. Подойди к тем ребяткам, которых от боится, и жмётся по углам, и хоть раз повести себя так, словно у него есть яйца, чтобы они избивали его, пока он не начнёт харкаться осколками собственных рёбер. Укусить за залупу тех, кому он отсасывает в туалете за то, чтобы ему давали спокойно жить, и сдохнуть, захлебнувшись водой из сортира... - шёпот становился всё громче, а длинные и тонкие руки, похожие на бешеных пауков, принялись летать взад-вперёд по столу. Через некоторое время у Наоми кончилась то ли фантазия, то ли самообладание, и она, заламывая руки и тупо, но с ненавистью глядя перед собой, просто выкрикивала отдельные слова.

- Повеситься! Вскрыться! Отравиться! Выброситься! Сдохнуть, как собака!

Док долго смотрел на неё, отмечая, что, судя по жестикуляции, девушка начинает всё ближе подходить от слов к действиям. Вот она уже душит невидимого противника, словно бы пытаясь при этом выколоть ему глаза...

- Михаель!

Через пару секунд в помещение зашёл тот самый санитар, так нелюбимый Наоми. На этот раз она, по очевидным причинам, никак на него не отреагировала.

- Да, доктор Якоб?

- Отведи её в палату, будь любезен.

- Уже? - спросил он с каким-то предвкушением в голосе.

Док лишь кивнул и отвернулся. Ему показалось бессмысленным объяснять верзиле, что хуже вреда, полученного во время припадка агрессии, будет сам факт этого припадка.

Молочного коктейля на этот раз не было. После того, как Михаель всем и каждому рассказал о том, как Наоми сыпала угрозами, как из пулемёта, Доку было временно запрещено что-то ей приносить.

Хоть и было очевидно, что это никак не связано, но Док всё же особенно остро ощутил досаду за подобное нарушение традиции именно в тот момент, как увидел, что Наоми теперь выглядит куда хуже, чем во время предыдущих сеансов. Кожа приобрела землистый оттенок, а из-за почти чёрных кругов под глазами она каким-то нелепым образом умудрялась напоминать енота.

Всё указывало на то, что времени у Дока всё меньше.

- Я хочу поговорить сегодня о том, что произошло с Сарой после того, как ты всё узнала.

Девушка подняла взгляд на Дока, и несколько секунд тупо его рассматривала, не давая себе труда осознать, что обращаются к ней. В этом потерянном взгляде читалось, что она на мгновение действительно попыталась понять, о чём речь, но быстро сдалась, абсолютно потеряв интерес в связи неспособностью это сделать.

- Наоми? Ты меня слышишь?

- А. Ну да.

Чуть дёрнувшись при звуке своего имени, девушка подняла голову, и уже с более осознанным взглядом просканировала Дока, словно постепенно вспоминая, кто это, и что ему от неё нужно.

- Как дела? - она кривовато улыбнулась уголком губ, и запустила руку в отрастающие волосы.

- Неплохо, спасибо. Но говорить мы будем не обо мне.

- Да, я догадалась.

- Ты слышала, что я спросил?

- Сара, после, узнала. Да, слышала.

- И что?

- Ну, сначала...

Девочка постепенно начала замыкаться в себе. С началом зимних каникул она вообще перестала покидать комнату за какими-то делами помимо еды, туалета или душа. Постепенно те страницы книги, посвящённые происходящему в доме, стали абсолютно чёрными, и для всех оставалось тайной, что происходит в его стенах.

- Подожди, для всех?

- Угу - безжизненно подтвердила она.

- Но... Ведь получается, что ты, как минимум, застала своего партнёра за изменой. Как самый минимальный минимум. Неужели вы не обсуждали это, не выясняли отношения?

- Нет.

- Почему?

- Просто нет, и всё. Без причины - Наоми отвечала так, словно сама не имела ответа на этот вопрос, и не слишком-то хотела знать.

- Хорошо, пусть так. Вы совсем не сталкивались с ней?

- Иногда бывало. Очень редко.

- Как это было?

Дверь на кухню со скрипом открывается, и Наоми, потягиваясь, заходит внутрь. Лишь через несколько секунд она замечает Сару, держащую в руке несколько пачек непонятно чего, и, замерев, рассматривающую вошедшую. Наоми тоже замерла, словно боясь спугнуть её.

Не смотря на довольно большой объём провизии, по Саре видно, что заточение не идёт ей на пользу. Под спутанными тёмными волосами виднеется исхудавшее лицо, а глаза смотрят так, словно ожидают нападения. Безразлично кивнув Наоми, она взяла переполненными провизией руками ещё и бутылку, крепко сжав её пальцами за горлышко, и несколько слишком поспешно ретировалась.

- То есть, общение у вас ухудшилось.

- О, нет, что ты. Его не было вообще, можно сказать.

- Так всё и протекало в дальнейшем?

- Не совсем. После окончания каникул, кажется, ей стало немного лучше. Она даже начала здороваться словами, а не непонятным подёргиванием. Думаю, так повлияло общение с подругами из школы - пусть и медленно, но она, казалось, начала оправляться от происшествия. Только вот одна проблема...

- Какая? - Док весь напрягся, и напряжённо ждал ответа.

- Кажется, она начала меня ненавидеть.

Нелепо крякнув, Док резко поменял позу, в которой сидел.

- И почему ты так решила?

- Её поведение. Она словно нарочно пыталась делать вид, что меня нет, а если и смотрела на меня, то во взгляде явно читалась неприязнь.

- С чем ты это связываешь?

Откинув голову назад, Наоми некоторое время рассматривала потолок, рассуждая на тем, что и как стоит сейчас сказать. Наконец, обхватив себя руками и посмотрев Доку прямо в глаза, она сообщила:

- Я думаю, она решила, что я разлучила её с отцом.

- В смысле?

- А сейчас объясню. За всё время своих отношений она никому ничего не сказала, и сама всё время пыталась сделать так, чтобы их никто не застукал. У неё была тысяча возможностей пожаловаться на его действия, и что-то с эти сделать, но она не воспользовалась ни одной. И...

Наоми замолчала, и принялась рассматривать стол, взвешивая свои мысли. Было очевидно, что она никак не может решиться на то, чтобы сказать вещи, занимающие сейчас её мысли.

- Ну же, Наоми, продолжай - по-отечески добрым тоном подтолкнул её Док.

- Это не произошло сразу. Такое не происходит по щелчку пальцев. Естественно, она долгое время привыкала к их новым отношениям, и пыталась понять, насколько это нормально. Она много часов сидела и обдумывала то, что делал с ней отец, и пыталась понять, как это позиционировать. И, наверное, сыграл фактор того, что он, наконец, проявил к ней постоянный интерес, хотя до этого практически не интересовался её жизнью. Не слишком привыкшая ощущать отцовскую любовь, она вдруг получила её в избытке, хоть и в невероятно извращённой форме. Так что... Думаю, постепенно она привыкла к этому, и ей начало это нравиться. И она полюбила его уже не как отца.

Некоторое время они молчали. Каждый был погружён в своё сознание, пытаясь разобраться с тем, как на него повлияло сказанное. Наконец, Док задал вопрос, который был, вероятно, одновременно одним из самых менее ожидаемых, и одним из самых логичных:

- А ты хорошо понимаешь её, судя по всему.

Наоми лишь меланхолично кивнула в ответ на это замечание, никак не показав, что вообще поняла смысл этих слов. Рефлекторно кивнув в ответ, Док собрал бумаги, встал из-за стола, и направился к выходу.

- Это что, всё? - в голосе Наоми, наконец, слышалось лёгкое удивление.

- Сегодня мы сделали очень много, Наоми. Я хочу, чтобы ты поняла это. Ибо в следующую нашу встречу мы должны сделать, не смотря на это, намного больше. И мне понадобятся для этого все твои силы.

- Фух... - Док в нерешительности стоял перед дверью, и санитарам было видно, что он заметно нервничает. Барабаня пальцами по бедру, он вновь и вновь проматывал в голове самые негативные сценарии, что мог представить, с опаской представляя, чем может кончится то, что он так давно начал. Но он отдавал себе отчёт, что сделал всё для того, чтобы план прошёл максимально удачно, и, хоть он и мог бы сделать лучше, Пациентка уже начала закрываться от него, а значит, времени у него больше нет. Это риск, и неизвестно, что будет дальше, но действовать ему придётся сейчас.

Он вошёл с таким выражением лица, словно явился на собственные похороны. Это бросилось Наоми в глаза, сразу давая понять, что "тяжелые задания" всё же начались.

Грузно усевшись на стул напротив и глухо поздоровавшись, Док поставил перед собой папку вертикально, чтобы Наоми могла увидеть лишь обложку, и принялся что-то там перебирать. В праведном возмущении закатив глаза, она всё же с интересом поглядывала на то, как Док молча словно бы сравнивает документы между собой, задумчиво пыхтя.

Наконец, он всё же начал говорить:

- Я хочу кое-что для себя прояснить, Наоми. И для тебя тоже, потому что ты, кажется, этого совершенно не замечаешь.

- Это что же? - без особого интереса ответила девушка.

- Ты никогда не замечала, что не знаешь Чарльза, как своего молодого человека?

- Что? В смысле?

- Я всё думал о том, когда стоит упомянуть об этом, чтобы ты попросту не закрылась от этой информации. И, думаю, сейчас самое подходящее время. Ведь ты и сама, наверное, заметила во время предыдущих тем, что многое в нём тебе попросту неизвестно, считая его собственное к тебе отношение.

Наоми ощутимо занервничала. Уже отвыкший от этого Док с удивлением вновь обнаружил скрытую враждебность в её взгляде, но уже не мог просто взять, и остановиться.

- Ты очень много не понимаешь в ваших отношениях, многое словно скрыто от тебя. Как будто ты не лично участвовала в событиях, а вычитала о них в книге, или увидела по телевизору.

- Что ты вообще имеешь ввиду?

- Не понимаешь, да? - протянул с сомнением Док.

- Совершенно.

- Хорошо, в таком случае пройдёмся по воспоминаниям, чтобы ты сама увидела.

- Да что я должна увидеть?! - начала вспыхать Наоми.

- Спокойно, спокойно. Мы вспомним несколько моментов из вашей совместной жизни, и ты сама увидишь, в чём проблема.

- А если нет?

- Тогда я умываю руки.

Наоми с удивлением подняла взгляд на Дока, осознавая, что эти слова почему-то никогда не ожидала от него услышать. Пытаясь утихомирить растущее раздражение, и какой-то не слишком оправданный гнев, которой она сама почему-то не могла себе объяснить, она с силой выдохнула, и кивнула, принимая его предложение.

- Хорошо, тогда приступим.

Перебрав за папкой ещё несколько листочков, он выбрал один, и, периодически с ним сверяясь, начал перечислять.

- Что вы делали на новый год, напомни?

Сара заинтересованно, но нарочито медленно разворачивает свой подарок, периодически поглядывая на сидящих в обнимку на диване Чарльза и Наоми. Заметив её взгляды, Наоми заговорщически подмигивает девочке, и та, осознав, что это именно то, что она хотела за несколько мгновений до того, как подарок явился на свет, радостно запищала.

- Обязательно так громко? - с насмешливым недовольством спрашивает Чарльз, улыбаясь уголком губ.

- Это ты ещё свой не видел, сам визжать буде...

- Нет, я имел ввиду именно последний новый год. Не какой-то случайный, и не последний, проведённый так, чтобы его было приятно рассказывать.

...

- Наоми?

- Не могу вспомнить.

- В смысле?

Потерянно смотря на коленку, упирающуюся ей в грудь, Наоми задумчиво запустила пальцы в отрастающую шевелюру.

- Вероятно, мы никак не отмечали, и нечего было вспоминать, соответственно.

- Хорошо... Припомни последний день рождения, что был у вас в семье до того, как ты... уехала. Чей он был?

- Чарьза.

- Расскажи, что ты о нём помнишь?

Девушка сидит на подоконнике, облокотившись на него головой, и пытается читать книгу, не смотря на то, что начавшийся дождь, по сути, стучит ей прямо по голове. Предприняв ещё несколько попыток осознать прочитанное, она со злостью захлопывает книжку, понимая, что настроение у неё пропало окончательно.

- Эх...

Потерянно озираясь по комнате, она натыкается на календарь, и с недовольным причмокиванием вспоминает, как весь день пыталась решить, стоит ли звонить, чтобы поздравить с праздником. Весь день она периодически возвращалась к этому вопросу, и ей уже было понятно, что день уже прошёл, и никуда она сегодня не позвонит.

Неожиданно это вызвало новый приступ раздражения, и с агрессивным звуком девушка отправила ставшую вдруг ненавистной книгу в полёт до стены.

- Хорошо, продолжим. Какой был до этого?

- Мой.

- Что можешь рассказать о нём?

...

- Как так? Ты помнишь эпизод из дня рождения Чарльза, а своего - нет?

- Я не слишком следила за календарём, могла его просто пропустить, и позже не вспомнить о том, что делала - пояснила Наоми.

- Ладно. Тогда, если не против, с этой точки мы пойдём по времени вперёд.

- Это как?

- А сейчас объясню. Я буду так же называть какие-то вещи, и спрашивать, как они проходили в последний раз, который ты помнишь, и рассказывать какой-нибудь эпизод из этого мероприятия. Называть я их буду с прикидкой на то, что за чем должно следовать. Возможно, немного перепутается, но это не страшно. Главное - дойти до конца этой цепочки. Понятно?

- Вполне.

- Последний поход в магазин всей семьей.

- Это нам нужно? - спрашивает Чарльз, махая пачкой влажных салфеток.

- Естественно, штуки две - кивает Наоми.

Его последующая шутка, комическая ценность которой прямо пропорциональна её "грязности", воспринята плохо, что можно видеть по скривившемуся лицу Сары, стоявшей рядом. Стушевавшись, он молча берёт ещё две пачки, и кидает их в тележку.

- Сухих тоже возьми. Больших таких - предлагает Сара.

Почему-то с недовольством посмотрев на автора реплики, Чарльз молча берёт ещё и пачку сухих бумажных полотенец. Отметив это событие в списке на телефоне, Наоми раздаёт обоим Копли задания из списка, которые, очевидно, предстояло выполнить в разных отделах супермаркета, а сама направилась выбирать, плоть какого конкретно невинно убиенного им всем предстоит поглотить сегодня.

- Вроде неплохо. Пойдём дальше?

Наоми безразлично пожимает плечами.

- Последний поход в кино.

Девчачий крик неприятно режет по ушам.

Осознав, насколько ужасающий звук она только что издала, Сара зажимает рот рукой, в ответ на что Чарльз снисходительно треплет её по голове. Слегка улыбнувшись, она тут же закрывается полностью в ладони, заметив, что происходящие ужасы на экране только продолжают развиваться.

- Ну, хоть ты не такая впечатлительная - сообщает Чарльз Наоми, обнимая её за шею.

Удобно устроившись на его плече, Наоми не стала уточнять, что лишь усилием воли не кричит ещё громче, чем Сара.

Через некоторое время между Чарльзом и Сарой возникает некий диалог, слов которого Наоми не услышала, так как была сосредоточена на фильме, да и вообще не сильно интересовалась, о чём они там общаются. Через некоторое время Чарльз сообщил, что они скоро вернутся, и...

Наоми неожиданно остановилась, и сглотнула, потерянно уставившись на Дока.

- Всё в порядке, можешь не продолжать. Давай тогда... Последний поход в бар, например.

...

- Не можешь?

Наоми отрицательно помотала головой.

- Хорошо, тогда... Последнее свидание с Чарльзом?

...

- Снова нет...

- Последний раз, когда кто-то заболел?

Постоянный насморк... Наоми перемещается по квартире в ужасающем виде, с землистым лицом, и... Вечные бумажные салфетки, захламляющие мусорку... Постоянно кто-то чихает...

- Как-то несколько отрывочно, не находишь?

- Возможно.

- Последняя встреча с Чарльзом вне дома?

...

- Последний раз, когда вы вместе куда-то пошли?

...

- Последний раз, когда вы поцеловались?

...

- Последний секс, в конце концов?

...

- Славно. Мы и подошли к самому главному. Ты готова?

На Наоми было страшно смотреть. Казалось, она вот-вот разревётся, неспособная смириться с тем фактом, что кто-то словно украл большую часть её воспоминаний. У Дока сжималось сердце, когда он видел её такой, но ему нужно было закончить это.

- Последний раз, когда ты была дома перед тем, как тебя забрали.

Вокруг куча людей. Все они смотрят на неё, и словно боятся подойти ближе. Она видит вдалеке, за людьми фигурку, которая старается убежать от неё, вызывая этим сильнейшую боль. Она...

Наоми обхватила себя руками, уставившись перед собой идеально круглыми глазами.

- Наоми... Продолжай, пожалуйста.

Она протягивает руку к этой фигурке, и, увидев это, фигурка издаёт истошный вопль. Вопль взрослого мужчины, полный первобытного ужаса.

- Что он с ней сделал? - слышит она голоса силуэтов вокруг.

- Она вся в крови...

- Господи боже, бедная девочка...

Она оглядывается по сторонам, пытаясь ухватить лица безликих пятен вокруг...

Девушка начала мелко трястись, с трудом выдавливая из себя слова. Но на этот раз просить её продолжать не пришлось.

Вдалеке начали мелькать сирены, приближаясь. Кажется, что они мгновенно оказались рядом, заливая всех красно-синим цветом. Теперь силуэты могут разглядеть девушку лучше, но вместо того, чтобы подойти к ней, или попытаться помочь, они вдруг замолкли, не в силах поверить увиденному.

Она обхватывает себя руками, чувствуя, как кожа лоснится и скользит под её пальцами. Неотрывно смотря на фигурку, что пытаются от неё скрыть, она слышит, как люди вокруг тоже начинают кричать. Напуганные. Поражённые. Не способные поверить в то, что видят.

Руки Наоми вдруг бессильно опускаются перед ней. Она неотрывно смотрит в пол, и по ней видно, что она, наконец, всё поняла. Смотря на свои руки, она всё ярче вспоминает, как кожа на них, усыпанная неровными шрамами, постепенно сползает, и её приходится постепенно поправлять.

Замогильным голосом она продолжает.

Подоспевшие врачи скорой помощи, в первые секунды такие активные и фонтанирующие желанием помочь, замирают, во все глаза уставившись на то, что стояло перед ними. Так же, в след за ними встали и полицейские, с той лишь разницей, что последние рефлекторно начали тянуться к кобуре. Она переводит глаза на них, наблюдая всё сильнее расплывающийся от слёз мир, в последний раз вновь обращает взор к вожделенной фигурке, и...

Тяжёлый, словно пропитанный холодом вдох. Окончательно замерев, девушка тупо смотрит в пол, и, заглянув ей под отросшую уже чёлку, можно было бы увидеть, что взгляд её не выражает совершенно ничего. Она не просто выглядела как мёртвая, она была слишком мёртвой.

- Ну-с... Теперь ты всё поняла, Сара?

Наоми-Сара пребывала в одном из тех состояний, в которых ты точно не знаешь, сколько времени прошло во время твоего ступора. Однако Док, постоянно нервно поглядывающий на часы, мог сказать с точностью - сорок две минуты.

Наконец, девушка пошевелилась, и, обнаружив себя, в буквальнейшем из возможных смыслов зажатой в угол, сжалась в него ещё сильнее, и принялась затравленно осматриваться по сторонам. Встретившись взглядом с Доком, она некоторое время осматривала его, после чего поджала коленки к груди, обхватив их руками, и уставилась прямо перед собой.

- Тебе уже лучше, Сара?

Девушка дёрнулась от звука собственного имени, словно оно причинило ей физическую боль. Тем не менее, она едва заметно кивнула, хоть и не очень понимала, по сравнению с чем ей должно было стать лучше.

Док встал из-за стола, и в раскрытом виде кинул папку на стол. Сев на ближайший к Наоми-Саре угол стола, он засунул руку в карманы, и заговорил:

- Ты поняла, что произошло?

Девушка отрицательно помотала головой, после чего, несколько задумавшись, неуверенно кивнула, давая тем самым понять, что у неё нет конкретного сформировавшегося мнения на этот вопрос.

- Что же, позволь, я тебе объясню. Поскольку твой разум пребывал в стойкой иллюзии того, что ты - это Наоми, я начал постепенно подрывать его уверенность в этом факте. К счастью, в твоём случае образ был взят с конкретного человека, так что я мог демонстрировать тебе несостоятельность этого образа, не опасаясь, что ты как-то отредактируешь или дополнишь созданную личность. Таким образом я мог бы, например, постепенно и методично откручивать гайки у какой-либо металлической конструкции, и, достаточно нарушив её целостность, разрушить её лёгким толчком. В твоём случае этим толчком послужило напоминание о том, как конкретно ты "надела" эту личность на себя. Теперь понятно?

По-прежнему глядя исключительно перед собой, Наоми-Сара кивнула уже более уверенно, ни одной лицевой мышцей не показывая, вызвало ли понимание ситуации хоть какие-то эмоции.

- Для закрепления прогресса теперь нам нужно закрепить в тебе осознание того, что Сара - это Сара, а не Наоми, или кто-либо ещё. В таком случае мы...

- Зачем?

Голос, которым был задан вопрос, был услышан Доком впервые. Не смотря на то, что он всё это время понимал, что перед ним сидит не взрослая женщина, а девушка, которой только-только исполнилось восемнадцать, он никогда не видел в Наоми-Саре её присутствия. И теперь, услышав из её уст голос ребёнка, который, казалось, растворился шесть лет назад, он не очень понимал, как реагировать.

- Очевидно, чтобы вылечить тебя, Сара. Чтобы ты не провела здесь весь остаток своей жизни. Чтобы могла выйти наружу, и построить свою жизнь, которой тебя лишили. Я всё ещё думаю, что это возможно.

По-прежнему никакой реакции. Было непонятно, откладывается ли где-то информация, сказанная Доком, а если и откладывается, то кто конкретно её получает.

Повинуясь какому-то странному душевному порыву, Док вдруг прислонился к стене, и медленно сполз по ней на пол недалеко от девушки, сохраняя при этом некоторое расстояние, пока не коснулся пятой точкой пола. Попытавшись усесться поудобнее, он с прискорбием заключил, что это совершенно невозможно, но вставать обратно всё же не стал.

- Ты хотела бы выйти отсюда? - спросил он, повернув голову с сторону Наоми-Сары.

- Мне тут не нравится.

- Понимаю, да. Стало быть, хочешь попробовать попасть в большой мир?

- Я не говорила, что хочу туда.

- Объясни, пожалуйста.

- Мне не нравится здесь, но не думаю, что там мне может понравиться.

- Но ты можешь рискнуть, и попробовать.

Молчание. По тому, как забегали глаза девушки, Док заключил, что она, очевидно, обдумывает ту возможность.

- Да, могу - наконец сообщила она.

- Хорошо. Тогда расскажи мне, пожалуйста, что произошло в тот день, когда ты стала Наоми. Ты же помнишь это?

- Да.

- Тогда расскажи.

- Сара!

Девушка замерла с занесённой над ступенькой ногой, словно раздумывая, отреагировать ли ей на оклик, или проигнорировать, и продолжить свой путь.

- Сар, нам нужно кое-что обсудить.

Обречённо вздохнув, Сара поняла, что проигнорировать, видимо, не получится, так что поставила ногу рядом со второй, медленно развернулась, и сверила Наоми выжидающим взглядом, намекая, что та может говорить, если ей вдруг так приспичило.

- Это по поводу того, как ты ведёшь себя после того, как... Ну, ты знаешь - то, что Наоми не была точно уверена в том, что говорить, выдавало тот факт, что инициация разговора была скорее случайным порывом, нежели обдуманным и отрепетированным в голове поступком.

- И что с этим?

- Мм... Понимаешь, ты совсем замкнулась в себе. Я, честно говоря, даже не была уверена, что помню, как звучит твой голос... - она нервно хихикнула, но тут же стушевалась, поняв, что это было лишнее - и я... я хотела бы знать, может, я могу как-то помочь тебе, чтобы ты... Ну...

- Чтобы я что? - в отличии от Наоми, Сара явно не ощущала по поводу диалога совершенно никаких эмоций, и воспринимала информацию так же равнодушно, как если бы мельком прочитала надпись на заборе.

- Мы же до этого хорошо общались. Не как мать с дочерью, конечно, да и у нас нет такой большой разницы в возрасте, чтобы я могла ей быть, но... Но всё же вроде было хорошо. Мне казалось, я даже нравлюсь тебе.

Решив, что стоит "пойти с козырей", Наоми прикусила губы, и выжидающе посмотрела на Сару, которая, казалось, тщательно взвешивала слова перед тем, как ответить ей:

- То есть, ты всё же иногда представляла меня своей дочерью? - с сухим любопытством в голосе неожиданно поинтересовалась она.

- Не совсем так, скорее, как младшую сестру, или что-то около того.

- Надо же. Интересно - по тону Сары нельзя было точно понять, действительно ли ей интересно, или она просто таким образом обозначила, что приняла эту новую для себя информацию.

Поняв, что диалог уже начался, и его вполне можно развивать дальше, Наоми упала в кресло, и жестом предложила Саре сделать тоже самое с диваном. Поджав одну ногу под себя, а другую согнув где-то под подбородком, Наоми с удивлением отметила, что Сара села на самом краю дивана, странно сжавшись и вытянувшись по струнке, словно диван был чужим, как и дом в целом, и она не слишком была уверена, а можно ли ей вообще тут находиться.

Тем не менее, она продолжила:

- Именно поэтому мне небезразлично, что происходит в наших отношениях, Сара. И я хотела как-нибудь их наладить, если это вообще возможно, и если ты этого хочешь.

- Ага. А с ним мы как, тоже потом будем отношения налаживать?

- Ну... Да, разумеется. Это, полагаю, будет несколько сложнее, но не думаю, что это невозможно.

- И каким же образом это сделать?

Крепко задумавшись, Наоми склонила голову на бок, и устремила взгляд в окно, наблюдая за тем, как ветви деревьев покачиваются на ветру. Почесав подбородок, она неожиданно даже для самой себя уверенным тоном заключила:

- Если в отношениях возникла проблема, то, очевидно, если решить эту проблему, то общение нормализуется.

- И как это сделать? - Сара чуть подалась вперёд, практически сведя на нет участок тела, контактирующий с поверхностью дивана.

- Ну-с, давай посмотрим! Ты можешь конкретизировать проблему, которая возникла? - окрылённая неожиданным энтузиазмом со стороны Сары, Наоми начала экстренно напрягать свою память, вытаскивая из неё всё, что когда-либо слышала или читала о психологии, и решении различных проблем в общении между людьми.

- Мм... Да, могу - она утвердительно кивнула, и впилась взглядом в Наоми, на что та, пребывая на волнах эйфории от того, что всё получилось разрешить так просто, совершенно не обратила внимания.

- Тогда разрушь это! Решительно разбив то, что вам мешает, ты сделаешь главное, и потом вы уже вместе сможете вытащить эти никому не нужные осколки!

- Ага, поняла... Прям так взять, и разрушить? - на всякий случай поинтересовалась Сара.

- Да, решительно, и безвозвратно. Только так ты сможешь всё вернуть.

- Хорошо... Тогда я так и сделаю.

- Вот, молодец. Может, хочешь по примирительной кружечке какао, в честь того, что мы наладили контакт? - рискнула предложить Наоми.

- Нет, спасибо... Мне надо обдумать, что ты сказала. И придумать, как это сделать.

- А, хорошо... - несколько разочарованно протянула она - ну, и правильно, нечего тянуть. Нужно уже создать план действий!

- А когда его воплотить?

- При первой же возможности, естественно! Зачем тянуть, если вот оно, решение, только руку протяни?...

- И что же это была за проблема?

- Очевидно же, разве нет? - брови Сары вопросительно приподнялись вверх, чем несказанно обрадовали Дока, для которого это было первым проявлением эмоций со стороны пациентки за, казалось, уже бесконечно долгое время.

- В целом - да, но, раз уж ты её конкретизировала, хотелось бы услышать. Ты можешь обозначить её одним-двумя словами?

- Запросто.

- Какими?

- Наоми.

- И как... А, всё, теперь понял. Не могла бы ты рассказать о том, как ты её решила?

Убрав прядь волос с лица Наоми, Сара случайно разбудила её, но лишь частично. Она не помнила точно, сколько конкретно таблеток снотворного насыпала в "примерительную кружечку какао", но, исходя из того, что сама ела его чуть ли не горстями, не скупилась, ввиду чего попытки Наоми проснуться упирались в стену химического сна.

- А, Сара, это ты...

Удивительно, но Наоми, казалось, вообще не посчитала странным тот факт, что Сара восседала у неё на животе, лишь слабо улыбнулась, и, обнаружив, что спрятаться под одеялом невозможно, прикрыла грудь рукой, после чего вновь отправилась в царство снов. Убрав руки на исходное положение, тем самым вновь открыв для себя доступ к телу девушки, Сара так же осторожно убрала волосы с шеи и ключиц, и подвергла тело спящей тщательному осмотру.

Насмотревшись вдоволь, Сара сначала провела пальцем от подбородка до рёбер, едва касаясь кожи, но, вскоре осознав, что Наоми вообще никак не возражает против пальпации, принялась тыкать и ощупывать всё, что было перед ней. Наконец, она определилась с планом действий, и, взяв с прикроватной тумбочки нож, который сама же туда и положила, она упёрла его острием в грудную клетку.

На секунду ей стало страшно. Если у неё не получится с первого раза, то всё кончено. Наоми физически сильнее её, и, хоть её сознание и пребывало где-то на облаках благ фармацевтики, вряд ли ей будет трудно справиться с исхудавшей за последние несколько месяцев Сарой. Обдумав это, она решительно кивнула своим мыслям о том, что проблему так или иначе нужно разрушить, и перенесла кончик лезвия на гортань девушки.

Наоми недовольно поморщилась, почувствовав боль от прокола кожи, но всё равно не очнулась. Явно удивлённая тем, как просто всё проходит, Сара, словно по велению выключателя где-то у себя в голове, поняла, что убийство - это действительно легче лёгкого, и со всей силой, что ещё осталась в её теле, надавила на рукоять ножа.

Она не очень поняла, что произошло. Неожиданно возникшая сильная струя горячей жидкости залила ей лицо, из-за чего она зажмурилась, и не увидела, к какому результату привели её действия, и лишь ощущения разрезаемой ткани, передающиеся ей через рукоять ножа подсказали, что желаемый результат достигнут. Сосредоточив всё своё сознание в этих ощущениях, она надавила ещё сильнее, чем вызвала новые струи жидкостей, уже не такие сильные, и, идя на поводу у возникшего острого желания ещё раз почувствовать в своих руках ощущение разрываемой плоти, начала водить ножом из стороны в сторону, буквально на ощупь нанося всё больший ущерб, и искренне боясь открыть глаза. Она резала, вкалывала, продавливала ткань, неспособная остановиться, пока не наткнулась на что-то твёрдое, вероятно, бывшее позвонком. пройдя в сторону от него, она с ненормальным усердием резала ткани и мышцы несостоявшейся мачехи, лишь по дрожи в руках определяя, сколько усилий она вкладывает в каждое действие.

Наконец, нож уткнулся в подушку.

Сара открыла глаза.

Она никогда не думала, что в человеке столько крови.

Кровью было залито буквально всё. Подушки, кровать, тело Наоми, сама Сара. Не способная понять, что изображение перед ней реально, Сара разглядывала открывшееся её глазам как мерзкую, но притягательную в своём отвращении картину, буквально упиваясь видом разрывов, которыми она практически отделила от тела голову своей соперницы.

- Решила... - слабым голосом сообщила голове Сара, чувствуя привкус крови во рту.

На Сару вдруг навалилась смертельная усталость. По тому, что в комнате стало несколько светлее, чем было до того, как она закрыла глаза, она поняла, что не один час просидела здесь. Но она оказалась настолько уставшей, что смогла лишь вяло удивиться этому, и даже запоздалое эхо от криков сознания о том, что она только что убила человека, практически обезглавив его, не могло пробиться сквозь туман, заслоняющий её от собственных мыслительных процессов.

Сара упала на подушку рядом с тем, что некоторое время назад было Наоми, ощутив, как постельное бельё хлюпает под ней. Она смотрела на то, как лучи восходящего солнца играют на крови, капающей с разрезанной и перерезанной шеи Наоми, изо всех сил напрягаясь, чтобы хоть слабо, но услышать собственные мысли.

Она только что убила человека.

Вот так, запросто, она убила того, кого любил её отец.

Отделила голову от тела огромным ножом, которым он обычно резал мясо, срезая его с костей.

Сара сейчас, по сути, сделала тоже самое.

Сара почувствовала, как в глубине души начало пробуждаться что-то, что грозило поглотить её целиком. Что-то настолько ужасное, что могло запросто разрушить её разум так же, как она сама разрушила жизнь Наоми.

Сара закрыла глаза.

Некоторое время в помещении царило молчание. Док больше раздумывал не о том, что он услышал - он прекрасно был знаком со всеми материалами, и прекрасно знал, что сделала Сара. По крайней мере, насколько это можно было узнать по уликам. Док понял, что он - первый, кто услышал эту историю от Сары, ибо на тот момент, когда её увезли, она уже спряталась за личиной Наоми. Это придало ему сил действовать дальше.

- Именно в тот момент ты стала Наоми?

- Нет. Думаю, в тот момент я только начала ей становиться, или как-то так... Сложно объяснить. Вспоминается, словно я, пробыв сколько-то времени наедине с трупом, пока не вернулся отец, сначала как-то забыла, что сделала, а потом всё больше начала привыкать к мысли, что не произошло вообще ничего.

- И тебя не смущало, что Наоми куда-то пропала?

- Нет, ведь я сама была ей, а как я могу потерять сама себя?

- Понял. В таком случае, почему тебя не смущало исчезновение тебя самой, то есть Сары?

- Она и так всё время сидела наверху, в своей комнате. Было очень удобно считать, что она там и осталась.

Услышав в этих словах отголоски звучания Наоми, какой её изображала Сара, Док поспешил вернуться к теме превращения, тем самым напоминая Саре, кто она.

- И как дошло до того, в каком виде ты встретила Чарльза?

- Хм... Думаю, в определённый момент я поняла, что, не смотря на внешнее сходство, мы всё же не один человек. И, первым делом я решила, что стоит слиться в одного.

- Это как?

- Сначала я начала её есть. Я вспомнила статью, в которой читала, что в племенах каннибалов принято поедать самых сильных и умелых воинов, когда они умирают, чтобы забрать их силу и навыки, и проделала тоже самое с Наоми. Частично. Я...

Сара прервалась, некоторое время напряжённо всматриваясь в пространство, словно пытаясь прочитать висевший перед ней текст, и, слегка откашлявшись, продолжила:

- Начала я с мозга. Однажды я то ли прочитала, то ли услышала где-то слова о том, что "если у человека есть душа, она, безусловно, находится в мозгу", так что расколола череп, и вытащила мозг. То ещё, кстати, было мероприятие, и я очень рада, что почему-то решила снимать кожу сзади, а не спереди. Стучала я по черепу довольно долго, но, когда я расколола его на висках, процесс пошёл уже проще. Сначала я пробовала есть его сырым, но гадость совершенно несусветная, так что пришлось жарить.

Ещё одна пауза. Знакомым жестом почесав голову, и взлохматив отросшие волосы, она сглотнула, и кивнула сама себе, словно соглашаясь с тем, что вышесказанное действительно имело место быть.

- Потом, когда мозг уже был съеден, мне показалось это недостаточным. Вооружившись книгами по готовке, которые напокупала Наоми, чтобы научиться, наконец, хотя бы сносно готовить, я примерно прикидывала, какие части стоит взять, и как их следует приготовить. Выходило неплохо, кстати. Временами.

Док никак не мог понять, почему у Сары нет вообще никаких эмоциональных реакций на описываемые события. Эти ужасные вещи она рассказывала совершенно будничным тоном, словно поясняла, как пройти до ближайшей библиотеки, или где тут можно выпить чашечку кофе. Но пока что спрашивать в лоб он не решался. Тем более, что он ещё не услышал всё, что ему было нужно.

- А как ты дошла до решения... эм... проблемы внешнего облика?

- Мне очень повезло, что я даже не подумала о том, чтобы есть кожу. Мне показалось это таким же глупым, как попытаться съесть её кости, или волосы, так что я просто срезала её, и складировала в плёнке в холодильнике. И, когда я съела всё, что успела до того, как остатки уже перестали вызывать хоть какое-то желание с ними слиться, я и перешла к решению проблемы внешности.

Конечно, я понимала, что внутри меня уже есть Наоми, но снаружи-то я по-прежнему оставалась Сарой, хотела я того, или нет. Поэтому как-то раз я вытащила из холодильника ту часть, что раньше была её лицом, примерила, и решила, что лучше так, чем никак вообще.

Вообще, жить из сырой кожи - тот ещё ад. Она тянется, кровоточит, и её очень сложно проткнуть. А придать ей более подходящее для этого состояние я не могла, да и тогда бы потерялся весь смысл, ведь Наоми никогда не напоминала, например, кожаный ботинок. Но, кое-как я сшила эти куски воедино. Точнее, две части - верхняя и нижняя. Сначала я надела их на себя, а потом сшила уже на себе. Было очень трудно не пришить их в процессе к самой себе, но я кое-как справилась.

- И долго ты так ходила?

- Нет, всего пару дней. Потом уже приехал отец, и...

- Как он отреагировал?

Я спала на диване. После всех этих событий я почему-то не могла заставить себя отправиться в одну из спален, поэтому выбрала гостиную. Я хотела как-то встретить Чарльза, и десятки раз представляла себе этот эпизод, но он приехал, пока я спала.

Проснулась я от того, что почувствовала, как меня трогают за голову. Повернувшись в сторону, откуда трогали, я увидела смертельно бледного Чарльза, который стал ещё бледнее от того, что я зашевелилась.

- Чарли, ты вернулся? Что с тобой?

Медленно переведя взгляд с меня на свою руку и обратно, он, казалось, вообще не верит в то, что я разговариваю.

- Чарли, очнись. Что такое?

- Са... С-С-С-Са... С-С-С-С-С...

Неизвестно, что он пытался сказать, но он прервал сам себя, неожиданно дёрнувшись в сторону выхода из дома. Неудачно. Спотыкнувшись о журнальный столик, он перевернул его, и сам упал рядом, но даже не заметил этого, продолжая таращиться на меня.

- Только не говори, что по пути ты уже где-то нарезался... - я села, и с хрустом потянулась, после чего с умилением на него посмотрела, и склонила голову на бок - есть хочешь? Голодный, наверное.

На несколько секунд он словно превратился в статую.

И вот...

Дикий, совершенно ни на что не похожий крик отразился от стен гостиной. Чарльз, не помня себя от ужаса, сначала пополз в сторону двери на улицу, но каким-то образом всё же вспомнил, что он может ходить, после чего встал на ноги, и со скоростью, которая показалась мне сверхъестественной, выскочил на улицу.

- Чарли? - я почувствовала в своём голосе нотки испуга, вызванного пониманием того, что всё идёт совсем не так, как я хотела - Чарли? Ты куда?...

Я встала с дивана, и, запоздало протянув руку в направлении сбежавшего, робко пошла за ним, ориентируясь больше на крики, ибо что-то неожиданно заслонило мне часть обзора. Чудом не навернувшись со ступенек под дверью, я пошла за ним...

- Ну, дальше Вы знаете - завершила свой рассказ Сара.

- Да, знаю.

Док встал. На затёкших ногах он кое-как дошёл до стола, и взял с него свою папку, по пути говоря какие-то рекомендации к тому, как теперь быть Саре, и что ей, собственно, теперь делать со своим вновь обретённым самосознанием, но он не слышал сам себя. Что-то о том, что ей стоит принять себя, о том, что он вернётся через несколько часов, и с радостью ответит на вопросы, которые у неё возникнут, и всё в таком духе.

В конце он остановился в дверях, повернулся, и, смотря на Сару, по-прежнему сидевшую в углу с точно таким же отсутствующим выражением лица, и всё же спросил:

- Но зачем тебе было становиться Наоми?

- Её он любил. Её он хотел. Когда она заставила его выбрать, с кем из нас он будет парой, он выбрал её. Я понимала, что он не выберет меня просто потому что её больше нет, он бы никогда так не сделал. Тем более, что она заставила его считать, что наши отношения неправильные и ужасные. Я...

Она посмотрела в стену, подбирая слова, и, наконец, заключила:

- Я не могла встать на её место, просто потому что оно пустовало. Поэтому я стала ей, занимающей её собственное место.

- Алло, здравствуйте.

Даже странно, что в итоге всё получилось. Сара пошла на поправку, и, спустя несколько сеансов, уже была доказана её вменяемость. Несколько комиссий, расспросы разных специалистов - она прошла всё это с удивительной лёгкостью, словно никогда не была больна.

- Скажите, к вам не поступала Сара Копли? 20 лет, стройная, тёмные волосы до плеч.

- Кажется, кто-то такой был. Подождите, сейчас посмотрю.

Лишь одно всё это время меня смущало - она ни разу не среагировала на происходящее. Словно всё это происходило с кем-то другим, но не с ней. На фоне контраста с пусть и сдержанной, но шутливой и порой по-детски впечатлительной Наоми это ещё сильнее бросалось в глаза. Когда я смотрел на неё, она казалась мне фонариком, из которого вытащили лампочку.

- Да, вот, вижу. Сара Копли... Секундочку...

В скором времени её выпустили. Насколько она мне рассказывала, когда я звонил ей, чтобы справиться о её состоянии, она по большей части сидела дома, живя на пенсию, и иногда ходила на собеседования. Но мне всё время казалось, что это никак не отличается от пребывания в больничной палате - она просто существовала на выделенном участке пространства без всякой цели.

Теперь-то я понимаю, в чём дело. Тогда, когда мы сняли с неё маску Наоми, под ней ничего не оказалось. За долгие годы пребывания в этой иллюзии она забыла о том, что была кем-то другим. Словно крыса на корабле, Сара не смогла покинуть свою комнату, и постепенно утонула вместе с кораблём.

- Что случилось, Вы знаете?

- Да, тут написано... Упала под поезд. Несчастный случай, наверное.

Сколько ещё таких крыс разбросаны по бесконечному количеству нор, которыми усеяна наша планета? И сколько из них, храня свои секреты, могут довести соседей до бешенства, в котором они будут биться о щель в стене, надеясь, что это путь наружу? И сколько из них будут вгрызаться друг другу в шеи, банально неспособные найти другой выход?

- На опознание приедете?

- Не думаю, что в этом есть нужда.

И сколько из них беснуются за стеной прямо сейчас?

- До свидания.