Кровавая луна

Глава 1

— Сегодня утром в лесополосе на северной окраине города был найден труп девушки. Как сообщили в МВД, причиной смерти стали множественные колотые и рваные раны. Личность погибшей пока не установлена. Возбуждено уголовное дело.

Телефон завибрировал, оглашая комнату припевом любимой песни. Вера выключила звук на телевизоре, под бормотание которого было так уютно дремать.

— Верка! У меня батю на смену вызвали. По этому поводу предлагаю устроить мега-тусу. С меня хата, с вас еда, вода и прочая бурда. Руки в ноги и ко мне, через час жду.

Раздражающе звонкий и бодрый голос Алинки как нож взрезал тяжёлое сонное сознание. Вера зевнула, высунула ногу из-под пледа и тут же втянула обратно. Отопление ещё не дали и в квартире было чуть теплее, чем на улице. Вылезать из тёплого клетчатого кокона совершенно не хотелось.

— Извини, я пас. Мама дома и спит уже. Так что никуда она меня не отпустит.

Сонно пробормотала она, надеясь закончить разговор и снова вернуться в сладкие объятья дремоты.

— Лёха будет.

Заговорщическим тоном произнесла Алинка.

— Он, кстати, о тебе спрашивал.

— Он же в Питере?!

Сонливость как рукой сняло.

— Не, вчера приехал. Будет тут у бабки с дедом все осенние каникулы.

С весёлым смешком произнесла Алинка, а потом добавила смущённо и чуть виновато:

— И Леська тоже будет. Я просила девчонок её не тащить, но они сказали как-то некрасиво…

— Так что? Ты будешь?

— Фиг с тобой. Жди через час.

Вера нажала отбой и тут же вскочила с дивана, заметавшись по комнате. Расчёска, подводка, тушь… Джинсы… Нет. Она покрутила в руках и отбросила мешковатые штаны, и натянула короткую чёрную юбку. Покрутилась перед старым мутным зеркалом, вмонтированным в обшарпанный деревянный шифоньер. Одобрительно кивнула отражению.

За стенкой протяжно скрипнула старая кровать. Мама всегда начинала ворочаться перед пробуждением.

Вера тихо чертыхнулась. Видимо мать сквозь сон уловила подозрительные звуки. Она схватила пульт и прибавила звук телевизора, стараясь замаскировать тихие суетливые перебежки.

Программа новостей, очевидно, подходила к концу. Криминальная сводка сменилась лёгким сюжетом «про что-то хорошее», которым телевизионщики так любят зафиналивать передачи, в которых предыдущие полчаса рассказывали об убийствах, авариях и катастрофах.

— А теперь новость с небес. Денис Подкорякин расскажет об удивительном астрономическом явлении.

На экране появилось улыбающееся лицо внушительного дяди, едва помещающееся в экран. Пока Вера медленно и аккуратно натягивала последние целые капроновые колготки, а её не до конца проснувшийся мозг погрузился в спонтанные размышления о странной закономерности. Интересно, почему о всякой весёлой ерунде на телеке непременно рассказывают бородатые мужики, а криминальную сводку читает какая-нибудь маленькая и очень хрупкая девушка?

— Сегодня жители нашего города смогут увидеть редкое астрономическое явление. В небе взойдёт красная луна. Её ещё иногда называют кровавой.

Бородатый амбал заговорщически ухмыльнулся, будто бы собирался сообщить нечто важное, и продолжил чуть тише.

— Технически, красная луна появилась на небе ещё вчера, но горожанам не удалось её как следует рассмотреть из-за плотной облачности. Сегодня же небо обещает быть ясным. Однако всем, кто хочет полюбоваться необычным астрономическим явлением, я бы советовал сделать это из окна собственного дома. На улице гололёд и сильный ветер. Ночные прогулки могут оказаться опасными.

— Ну, из окна, так из окна.

Вера накинула потёртую кожаную куртку и тут же утонула в ней. Когда-то эта вещь принадлежала её отцу, высоченному мужчине под два метра. И такому же бородатому, как тот дядька в телеке, который сейчас рассказывал про луну. По крайней мере, таким Вера его запомнила.

А потом приоткрыла окно, села на подоконник и спрыгнула в холодную осеннюю ночь.

— Пожалуй, первый этаж – единственный плюс нашей квартиры.

Подумала она, попрыгивая и тихонько затворяя старую деревянную раму.

Вера не любила эту квартиру, с её выцветшими обоями, щербатыми деревянными окнами и постоянным, неистребимым запахом плесени. Не любила этот район – примыкающий к заброшенному заводу, распроданному на офисы и кустарные мастерские. Не любила этот холодный, и словно застывший в безвременье город. Но очень любила мать. А та, после смерти отца, словно застыла, не желая ничего менять в жизни. Как будто если не снимать с петель старую обтянутую кожей дверь, из порезов на которой во все стороны торчал утеплитель, то однажды на лестнице послышатся знакомые шаги и папа откроет её своим ключом.

Вера потрясла головой. Промозглые осенние вечера имеют свойство навивать хандру, которая, как известно, никого не красит. А сегодня ей очень хотелось быть красивой, лёгкой и весёлой. И у неё было верное средство для поднятия настроения. Она достала из кармана наушники, поставила на репит любимую песню и нажала плей.

Вокруг закружились до боли знакомые гитарные переборы, а потом вкрадчивый голос запел солиста группы Эркюль Пуаро:

— Обдумывая тёмные дела Кроваво ухмыляется луна,

А звёзды, словно острые ножи

Старый постсоветский рок. Мама ненавидела эту музыку. А папа любил. И Вера любила эти странные старые странные песни. Такие страшные, и одновременно такие уютные, словно истории, рассказанные вечером у костра. Промозглая осенняя ночь сразу стала казаться уютной, хруст заледенелых луж под ногами - приятым, а свет редких фонарей – тёплым

- И вспарывая горло тихих снов

Бездушно ухмыляется любовь

И как нам не попасться ты скажи?

— Опять своё старьё слушаешь?

В её уютный осенний мирок ворвался весёлый мальчишеский голос. Один, без спросу выдернутый, наушник перекочевал к Лёхе.

— Эй, отдай, быстро, ворюга!

Вера была ничуть не зла. Но при виде Лёхи, её всегда охватывала какая-то весёлая нервозная дурашливость. И вместо томной загадочной девушки, которой она хотела бы предстать, наружу выходил неуклюжий подросток.

— Неа!

Высокому парню с лёгкостью удавалось держать наушник вне её досягаемости.

— Я слышал, что такую пыльную древность законом запрещено слушать всем, кто моложе сорокета. Вырубай это, я сейчас тебе включу реально качёвый трек. В Питере он сейчас из каждого утюга.

Последнюю фразу парень произнёс с некоторой гордостью. Очевидно, ему нравился недавно приобретённый статус жителя культурной столицы, и он очень хотел подчеркнуть этот факт перед бывшей соседкой по парте.

— Не трать время Лёш. Хороший вкус или есть, или его нет.

Леся, во главе стайки щебечущих девчонок, вышла с парковой аллеи и остановилась прямо в пятне света от уличного фонаря, словно вышла на сцену под свет софитов.

— Не ожидала, что ты приедешь. Приятно.

Леся красиво встала на носочки и манерно чмокнула Лёху в порозовевшую отледяного ветра щёку.

А потом, изящно подхватив Леху под руку, бодро потащила его вперёд, окутывая облачком весёлого девичьего щебета. Парень лишь успел обернуться и бросить на Веру извиняющийся, растерянный взгляд. Шумная стайка Леськиных подружек тут же окружила их, оттесняя Веру на задний план.

Когда они пришли, в квартире Алинки уже было многолюдно. И предприимчивая хозяйка привлекла добрую половину гостей к организационным мероприятиям. Кто-то раскладывал на столе нехитрые закуски, кто-то убирал принесённые с собой напитки в морозильник, а кто-то за её компом уже подбирал плейлист.

Лёха присел на диван и тут же оказался окружён Алинкиными подружками, а она сама кокетливо присела по левую руку от него. Вере досталось одиноко стоящее обшарпанное кресло. Всё настроение куда-то испарилось, и она с беспомощной грустью наблюдала, как Лёха с улыбкой слушает непрекращающийся Леськин трёп и уныло жевала чипсы.

Зазвучала медленная композиция. Расслабившийся, разогретый напитками народ уже разбился на парочки, и кое-кто уже начал вставать, чтобы неуклюже закружится в медленном танце, толкаясь между журнальным столиком, диваном и шкафами. Вера чувствовала, как с неумолимостью уже занесённого ножа приближается секунда, когда Алинка потащит Лёху за руку в центр комнаты.

— Так, что мы сидим?

— Ну вот и всё.

Подумала Вера.

С улицы послышался скрежет и глухой удар.

Вдруг, музыка оборвалась на начальных аккордах, свет мигнул и погас.

Раздались испуганный женские визги, недовольное бормотание пацанов.

— Пробки выбило?

Спросил Лёха, отец которого был электриком.

— Хуже. В окно посмотрите.

Алинка отдёрнула занавеску и все увидели, что старое дерево, очевидно, не выдержав порывав ветра, рухнуло, разорвав провода. Дальше по улице все окна домов были тёмными, нигде не горел свет.

— Это надолго…

— Получается, расходимся?

Бросил кто-то грустно с другой стороны комнаты.

— Зачем? Не знаю как ты, а мы и в темноте найдём, чем заняться.

Произнёс мужской голос, и тут же послышалось девичье хихиканье.

— Ну реально, ребят, не так часто собираемся. Я вообще через неделю уеду, когда ещё так посидим.

Пробурчал Лёха.

— Ну а что в темноте то делать, без музыки? Не потанцевать, ничего.

Не унимался нытик.

— А давайте рассказывать страшилки. Как тогда, в пришкольном лагере, помните?

Предложил кто-то и эта идея, внезапно для Веры, была одобрена большинством. Ребята, в большинстве своём, очень не хотели терять этот выпрошенный или без родительского спросу украденный вечер свободы, и даже отключение света не имело права их его лишить.

— Давайте я начну.

Юрка, рыжий веснушчатый парень, достал маленький карманный фонарик на батарейках и принялся светить себе под подбородок, от чего его на его лицо стало похожим на жутковатую хэлоуэнскую тыкву.

— Вы знаете, что сегодня над городом вошла кровавая луна?

Произнёс он замогильным голосом.

— Юрец, пересказ вида за окном – это ещё не страшилка.

Хохотнул кто-то.

— А вы знаете, что каждый раз, когда за окнами наблюдается этот вид, в городе пропадают девушки? И живыми их уже не наводят!

Все притихли. Приободрённый произведённым впечатлением Юра продолжил.

— Это началось лет тридцать назад. Тогда именно во время восходов кровавой луны начали пропадать девушки. А потом их изрезанные и словно бы разодранные зубами дикого зверя тела находили в лесах за городом.

Тишина стала поистине гробовой. Юрина страшилка была явно основана на реальных событиях. Один – два раза в год девушки действительно пропадали, а тела на самом деле потом находили в лесах.

— Говорят, тогда, тридцать лет назад, один хороший, милый с виду парень, жестоко убил родную сестру. А потом погрузил в чёрную волгу их отца и вывез в лес, желая скормить останки волками, чтобы все подумали, что девушка заблудилась, и её сожрали дикие животные. Но его сестра оказалась ведьмой. Перед смертью она прокляла брата. И с тех пор парень стал оборотнем. Каждый раз, когда на небе восходит кровавая луна, его захлёстывает жажда крови. Он садится в чёрную волгу и ищет девушку, похожую на его сестру. А когда находит, затаскивает в машину и увозит в тот самый лес. Он убивает девушку ножом, а потом превращается в волка и разрывает её тело.

Вера почувствовала как неуютно холодеют ноги, словно из-под кресла вот-вот покажется рука или лапа того самого оборотня из страшилки и схватит её за лодыжку. Она судорожно поджала ноги под себя.

— Но говорят, что с недавних пор, оборотень сменил тактику. Он теперь не только ездит по улицам. Он приходит в дома…

— Бум!

Резкий удар в дверь заставил всех подскочить. Тишину взрезал девичий визг и добили басовитые мужские вскрики. Веру сковал страх и она почувствовала, что не может издать ни звука.

Бум! Бум!

— Алина?! Открой!

Раздалось из-за двери.

— Не открывай!

Пискнула Леська.

— Что если это оборотень?

— Алина!

Снова раздался крик из-за двери и Алина, как зачарованная, медленно побрела к двери. Послышался звон отодвигаемой цепочки.

— Нет!

Заорали сразу несколько голосов.

Но дверь со скрипом отворилась. И по скрипучему паркету раздались тяжёлые мужские шаги.

А потом перепуганных ребят осветил круг фонарика, словно фары стайку перепуганных оленят на лестной дороге.

— Что тут происходит?

В дверях комнаты стоял дядя Саша, Алинкин отец.

По комнате разнёсся вздох облегчения. Он совершенно чужеродно прозвучал в комнате полной подростков, только что застигнутых врасплох чьим-то разгневанным родителем.

— Какого лешего вы все делаете в моей квартире и почему орёте так, будто вас тут убивают, да ещё и дверь никто не открывает? Ещё минута, и я бы её вынес, идиоты малолетние.

Распалялся дядя Саша.

— Пап, не ругайся, я позвала ребят, и мы просто рассказывали страшилки…

— А ещё пили вот это и непонятно чем занимались!

Дядя Саша навёл фонарик на журнальный столик, заставленный напитками и закусками.

— А я, уходя из дома, сказал тебе спать ложиться, а не гулянки закатывать!

Обратился он к дочери.

— А ну ка быстро все выметайтесь отсюда. Считаю до трёх! Раз…

Третьего счёта никто ждать не стал. Похватав в темноте куртки и быстро натянув обувь, надеясь, что свою, ребята уже через секунду телепортировались на тёмную улицу под холодный ветер.

— Ну что, всё-таки по домам?

С грустью бросил Лёха.

— Зачем? Можно рвануть ко мне на дачу. Там никого нет. Но только несколько такси нужно будет вызвать и скинуться. У кого деньги остались?

Тут же подала идею Леська.

— Супер!

Поддержал Лёха.

Вера вдруг почувствовала, что сердце становится тяжёлым, будто бы каменным, и каждый его удар причиняет боль, словно дробя рёбра изнутри.

Кто-то из ребят принялся суетливо вызывать такси. Другие шарили по карманам в поисках мелочи.

Вера развернулась и медленно пошла в сторону парка.

— Вер, ты куда? Ты что, не едешь?

Крикнул Лёха.

— Нет, Лёш, что-то голова разболелась. Поду домой. Хорошо вам посидеть.

И Вера скрылась за поворотом. Достала кейс с наушниками. Поняла, что одного не хватает. Тот был всё ещё у Лёхи. Но решила не возвращаться. Не аэрподсы же в конце-конов. Дешёвое барахло с алика. Она вставила в ухо оставшийся наушник и на полную громкость врубила любимую песню. Зазвучала гитара, и знакомый вкрадчивый шёпот снова принялся нашёптывать на ухо:

— Послушай, и пожалуйста, поверь

—Тут рядом затаился чёрный зверь

— Беги скорей, я чувствую беду...

— Эй, девушка?! Ну что же вы одна так поздно гуляете?

Вера вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом, по пустой дороге, едва не заезжая колёсами на тротуар, ползла побитая жизнью старенькая иномарка. Из опущенного окна высовывалась нетрезвая физиономия парня того возраста, когда прыщи уже начинают плавно уступать место морщинам. За ним на сиденьях теснились ещё несколько тёмных фигур.

— Эй, оглохла?

Тон незнакомца из заискивающего резко сменился на агрессивный и Вера почувствовала, как мышцы на спине сводит от ощущения опасности.

Дверь открылась.

— Тебя мама не учила, что на вопросы нужно отвечать?

Дверь приоткрылась, и теперь нетрезвый юноша высовывался из машины по пояс.

— Она меня учила с незнакомыми не разговаривать.

Вера всё ещё надеялась отшутиться и быстро рвануть в куда-то за в сторону, но, как назло, парк остался уже позади, а вперёд шла ровна тихая улица. Спасительные входы во дворы перекрыты кружевными коваными калитками на кованых замках.

— Как оградки на кладбищах.

Почему-то подумала Вера.

А до ближайшего поворота метров семьсот по-прямой. От машины не убежать.

— Ну, так маму надо слушаться. Сейчас познакомимся. Я – Олег.Там Славик, Толик, Рассул. Все отличные ребята. Прыгай в машину. Покатаемся. Пообщаемся.

«Отличные ребята» внутри машины визгливо, по гиеньи захихикали.

— Извините, меня дома ждут.

— Ничего, подождут.

Мужик, представившийся Олегом, моментально выбросил руку и схватил Веру за запястье.

— Садись, прокатимся.

Вера дёрнулась. Но мужчина был сильнее. Он уже подтянул её к машине. А из чёрного провала двери показалась ещё пара лопатообразных, волосатых и потных рук, которые схватили её за куртку, резко потянули внутрь.

Вера заорала что было силы. Но это лишь привело к очередному взрыву гиеньего хохота. Тёмная улица была абсолютно пуста.

— Эй, что тут происходит?

Спокойный низкий голос прорезал помещение.

— А тебе какое дело дядя?

Оскалился кто-то из подонков в машине.

Вера обернулась. На противоположной стороне дороги припарковалась старенькая отечественная машина. За рулём сидел взрослый мужчина с круглым добродушным лицом.

— Помогите!

В страхе, что мужчина уедет, Вера принялась орать и биться ещё яростнее.

— Отпустите девушку, по-хорошему прошу.

Вера увидела, как у добродушного дядечки в руке появляется пистолет. Подонки, очевидно, тоже это заметили, так как перестали тащить её в машину.

— А то что…

Начал вдруг тот, что первым схватил Веру, и тут же осёкся, увидев чёрную точку пистолетного дула.

— Слышь, дядь, не дури…

— Да это травмат.

Выкрикнул кто-то из подонков, спрятавшихся в машине.

— Ну, травмат.

Не стал спорить мужчина. Вместо этого он спокойно пояснил:

— Но если пуля тебе случайно, скажем, в глаз, прилетит, то легче от того, что это травмат тебе не станет. А ну отпустили девчонку, быстро.

— Ладно, не кипятись…

Потные ладони перестали сжимать её запястья и бёдра и втянулись обратно в машину.

— Так, девочка, живо залезай.

Мужчина кивнул на дверь, и Вера в два прыжка оказалась у его машины, влетела на заднее сиденье и захлопнула дверь с такой силой, словно надеялась ей что-то прищемить своим обидчикам.

Мужчина поднял окно и резко дал по газам.

Тёмные городские улицы поплыли за окном, оставляя весь ужас всё дальше и дальше. В машине было тепло, но вера вдруг поняла, что её продолжает трясти, словно от холода.

— Ну и куда ты в ночи попёрлась?

Спросил мужчина, убирая пистолет в бардачок.

— Я в-в-в-возвращалась домой. От п-п-п-подруги.

С трудом выговорила Вера, чувствуя, что губы не слушаются, а зубы то и дело ударяются друг о друга, мешая чётко произносить слова.

— И как же тебя родители отпустили?

Воскликнул мужчина.

— Я без спросу убежала.

Повинилась Вера.

Мужчина неодобрительно качнул головой.

— Где живёшь?

Вера кое-как продиктовала адрес.

— Далековато забралась.

Присвистнул дядька.

— В такую ночь надо было дома сидеть. Видишь, что твориться…

Он указал ладонью куда-то во тьму обесточенного города, освещённого лишь тусклым красноватым лунным светом, делай пейзаж сюрреалистичным, похожим на киношную декорацию.

В уютном тепле машины зубы скоро перестали стучать. Вера немного расслабилась и начала рассматривать окружение. Потёртые кожаные сиденья. Рычаг переключения скоростей с прозрачным набалдашником и розочкой. На приборной панели несколько икон, среди которых каким-то странным образом затесалась маленькая чёрно-белая фотография девушки примерно Вериного возраста. Она, в коротком летнем сарафанчике, красиво сидела на стуле, сложив ногу на ногу и направив прямо в камеру острые колени.

— А это ваша дочка?

Спросила Вера, указывая на фото.

— Нет. Это сестра.

— У вас такая молодая сестра?

— Она навсегда молодая…

Пробормотал мужчина, и помолчав некоторое время, добавил:

— Она умерла много лет назад, как раз тем летом, когда была сделана эта фотография.

— Соболезную вам. А что с ней случилось? Заболела?

Вера не успела удержать бестактный вопрос до того, как он вылетел из её рта, и теперь испытывала сожаление, что полезла не в своё дело.

— Нет…

Лицо мужчины на миг исказила мука болезненных воспоминаний.

— Просто она была непослушной. Такой же непослушной девочкой, как и ты. Гуляла по ночам. Носила такие же короткие юбки.

На этом слове голос мужчины изменился, став острым, словно лезвие ножа.

— А с непослушными девочками часто случаются плохие вещи.

Вера вдруг ощутила холодок, по всему телу. Но глубоко вдохнула и постаралась успокоиться. Видимо, стресс ещё не отпустил, вот и чудится подвох в любом ответе. Ничего, скоро уже она будет дома. По её расчётам ехать осталось минут пять. Она повернулась к окну, но вместо знакомых очертаний пятиэтажек на фоне заводских труб, увидела лишь лесополосу, плотно обступившую узкую, петляющую дорогу.

— Мне кажется, вы куда-то не туда свернули.

Робко подала голос Вера, глядя на мелькающие за окном деревья.

— Нет. Я свернул куда надо.

Раздался тихий щелчок блокировки дверей. Вера поймала себя на глупой мысли, что е знала, что в таких старых машинах может быть такая функция, а потом медленно подняла глаза на водителя. Тот обернулся к ней и улыбнулся жуткой улыбкой.

—- Я же сказал, что с непослушными девочками случаются плохие вещи.

Он небрежным движением опрокинул иконки ликами вниз, оставив лишь портрет девочки безмолвно наблюдать за происходящим, и свернул с асфальта на грунтовую лесную дорогу.

Вера вжалась в кресло, в ужасе соображая, что ей делать. Открыть дверь и выпрыгнуть на ходу – не получится. Вызвать помощь? Точно! Вера прижала локоть к карману куртки, ощущая локтём спасительную прямоугольную плитку.

Вера осторожно, стараясь не делать резких движений, вытащила телефон, прикрыла экран полой куртки, разблокировала. На экране тут же всплыли два сообщения в соцсети. Оба от Лёхи:

«Вер, ты забыла у меня свой наушник».

«Что у тебя с телефоном? Не могу дозвониться. Набери, как будешь дома».

Вера соображала секунду.

Позвонить в полицию точно не выйдет. Этот псих не даст ей и слова сказать. Мама спит и прочитает её сообщения только утром. Точно! Надо писать Лёхе. Только бы он прочитал сразу, а не закинул куда-то телефон.

Она открыла соцеть и принялась быстро строчить:

— Меня похитили. Чёрная волга. Звони мен…

Она не успела допечатать сообщение. Экран засветился надписью «Лёха одноклассник» и по машине предательски раскатился вкрадчивый голос любимого певца:

— Я заслоню собою

Душу твою прикрою

Можешь бежать, не опасаясь больше ничего…

Мужик за рулём резко дал по тормозам и медленно повернул к ней искажённое яростью лицо.

— Отдала сюда телефон. Быстро!

Вера почувствовала, как надрывается последняя ниточка надежды на спасение. Она беспомощно вжалась в сиденье. По спине потекли холодные бисеринки пота. От осознания неизбежности тяжко заныло в груди.

Она как можно медленнее, словно желая оттянуть момент окончательного прощания с предметом, дарящим хотя-бы эфемерную надежду на спасение, протянула мужчине телефон, который повинуясь звонку от Лёхи, продолжал шептать

— В твоей душе лишь ветер

Но ничего на свете

Не может быть теплей для сердца моего…

Вера разжала пальца и закрыла глаза, ожидая своей участи, но, не желая её видеть. Прошло несколько невозможно долгих мгновений, после которых мужик вдруг спросил:

— Почему ты поставила на звонок песню Эркюль Пуаро?

— Что?

Не поняла Вера. Она ожидала чего угодно, но уж точно не вопросов о мелодии звонка.

— Почему у тебя на звонке именно эта песня?

С раздражением спросил мужик, и Вера быстро выпалила, стараясь ещё больше не разозлить похитителя.

— Это моя песня.

— А я думал Эркюль Пуаро уже не слушает никто, младше сорока.

Вдруг беззаботно хохотнул мужик. Его голос на миг стал таким же добродушным, как в самом начале пути.

— Ну, мой папа когда-то был главой их фан-клуба в нашем городе… Он всегда включал мне эти песни. И на концерты с собой брал…

Честно ответила Вера, не понимая, зачем вся эта информация человеку, который явно не собирается дать ей покинуть этот лес.

— Твоего отца Дима звали?

Он неожиданности Вера открыла глаза и уставилась на своего похитителя.

— Да…

Протянула она неуверенно, не понимая к чему ведёт этот жуткий мужик.

— Цепелев? Кличка Цепь?

— Не знаю про кличку, но да, Цепелев…

— Охренеть…

Он осёкся, понимая, что вот-вот наговорит лишнего.

Потом завёл машину, резко крутанул руль, разворачиваясь.

Они ехали молча. Пока за окном не замелькали пятиэтажки, а вдали на горизонте не показались заводские трубы. Машина резко затормозила у подъезда. Но оба её обитателя так и продолжили сидеть неподвижно. Вера – скованная шоком и ужасом происходящего. Похититель – сдавленный мрачными, тяжёлыми и тревожными мыслями.

Казалось, прошла вечность, перед тем как раздался щелчок дверного затвора. Похититель развернулся, швырнул прямо в голову девочки телефон и рявкнул во весь голос:

— Чего расселась? Беги, пока не передумал!

Вера на автомате поймала трубку, не дав ей ударить себя в нос, рванула дверную ручку, кубарем выкатилась на улицу. Она не помнила, как влетела в подъезд, как открыла дверь. Она лишь запомнила, как медленно сползла по стене захлёбываясь рыданиями и идя в кухонное окно, как чёрная волга разворачивается и медленно отъезжает от её окна. Как из комнаты выбегает перепуганная, в мятой ночной рубашке, мать и кидается к ней. И как телефон продолжает надрываться от звонков Лёхи, обволакивая вкрадчивым голосом:

— Я заслоню собою

Душу твою прикрою

Можешь бежать, не опасаясь больше ничего…