Королевская ночь

Глава 1

Зима в этом году выдалась на редкость малоснежной. Январское утро было солнечным и морозным. Пикап мчался вперёд, стараясь не съехать с узкой грунтовой дороги. Асфальт закончился десять минут назад, сразу после поворота на пионерский лагерь. Теперь вокруг внедорожника раскинулись бесконечные сосны, лучи солнца пробивались сквозь их ветви в салон.

Артём Воронцов делил заднее сиденье с сумками и пакетами с едой (в основном крупами, консервами и пивом), правой рукой крепко держался за ручку над окном, а левой старался не дать упасть нагромождённым на сиденье вещам.

Он то и дело выглядывал в окно, где помимо сосен приметил линию электропередачи, тянущуюся по подкошенным деревянным столбам. Как только машина миновала табличку с надписью «Лагерь», живот Артёма скрутило от возбуждения. Впервые за много лет на него нахлынули воспоминания о лагере: счастливые летние месяца, проведённые в корпусах на берегу озера, новые знакомства, вкусная еда и, конечно, страшные истории. Куда без них? Все дети рассказывали выдуманные страшилки про снежного человека или Годзиллу, живущих в лесу рядом с лагерем. Но Артём каждую смену из года в год рассказывал свою, настоящую, а дети лишь смеялись в ответ.

«Ну и ладно, что смеялись. Их дело.»

Недавно, Артём нашел дома фотографию себя, когда был в лагере последний раз. Он показал её коллегам. Они сказали, что он почти не изменился, только слегка потолстел, а рыжие волосы стали русыми.

В детстве Артём хотел узнать, как живет пионерский лагерь зимой. И наконец-то ему выпал такой шанс. Его напарник Семён, ехавший на переднем сиденье, при очередном наезде на кочку, крепко вцепился в ручку и так же крепко выругался.

– Вот-вот должны приехать, – сказал водитель пикапа грубым голосом. Водителя звали Николай. – Как говорил шеф, от трассы до лагеря около семи километров. По пути проедем заброшенное охотхозяйство.

– Дорога тут так себе… если её сильно заметет, как вывозить нас будешь? – спросил Семён у водителя.

– Шеф сказал мне быть всегда готовым выехать за вами. Хоть этой зимой и мало снега. Но сами знаете уральскую погоду… А вам нужно быть всегда готовыми позвонить мне, когда дорогу начнет заметать так, что через сутки даже на этом пикапе не проехать. Иначе останетесь тут до весны. – Николай рассмеялся.

– А есть ли там связь? Или, может, есть стационарный телефон? – с заднего сиденья спросил Артём.

– Шеф сказал, что связь там ловит только в одном месте, около каких-то баков. Оттуда можно звонить. Оттуда же звонил шефу директор лагеря – Аркадий Петрович. Он ездит на «Ниве». Я думаю, что это его следы. Странно, конечно, что вы всего этого не знаете.

Николай слегка поворачивал руль то влево, то вправо, расталкивая снег перед колесами. Колея от «Нивы» была уже, чем колея пикапа.

– Мы же только приехали с другого объекта и сразу на этот, не было времени вдаваться в подробности.

Семён сказал это с раздражением в голосе. Он достал экшн-камеру, которую всегда носил в нагрудном кармане, и, направив её в окно, включил запись. Семён увлекался видеосъёмкой и даже вёл свой канал на одном из ресурсов. Он мечтал накопить денег на квадрокоптер и хороший ноутбук.

Артёму же наоборот стало стыдно, что он упустил подготовку к новому объекту. Топографическая съёмка – дело ответственное. Нельзя подходить к нему с ветром в голове. Но с другой стороны – у него есть план с границами, оборудование и напарник.

Дорога стала сильнее петлять и подниматься в гору. Большие сосны сменились мелкой порослью, а потом и вовсе началось поле. Метрах в ста к востоку от дороги тянулся забор из металлической проволоки. Артём понял, что за ним и находилось охотхозяйство. Рядом с лагерем, в который он ездил все детство, тоже было охотхозяйство. Была там и железная дорога, идущая по противоположному берегу озера. По ночам, глядя в окно на проезжающие поезда, он вспоминал, как в шесть лет, ночью один стоял рядом с аварийно-остановленным пассажирским поездом. И то изуродованное лицо из вагона, такое же реальное как сосны за окном пикапа.

Через несколько минут поле закончилось. Автомобиль снова въехал в густой сосновый лес. Телефон в кармане пиликнул. Артём достал его и увидел пришедшее из рабочего чата сообщение. Однако, связь была плохая, а потом и вовсе пропала. Дорога круто спускалась вниз. Николай стал разгоняться. Артём отпустил ручку над окном и двумя руками ухватился за наголовники передних сидений. В лобовое стекло он увидел ворота, на которых была надпись: «Детский оздоровительный лагерь имени Ю. А. Гагарина». Кабель, тянущийся вдоль дороги по опорам, перед воротами исчезал, уходя под землю.

– Это что еще за хрень?! – вырвалось у Семёна.

Артём посмотрел вперед и у самых ворот заметил то, от чего сердце его ушло в пятки. Такого он точно не ожидал увидеть в пионерском лагере. Захотелось развернутся и уехать отсюда как можно дальше, ведь… на сосне перед воротами, на высоте метров десяти был привязан человек.

Глава 2

– Ну и шуточки у них, – сказал Николай, остановив пикап возле ворот. След от «Нивы» уходил дальше на территорию лагеря.

Водитель три раза продолжительно надавил на сигнал и откинулся на сиденье.

– А я сначала подумал, что настоящий. Очень похож, – Семён смотрел вверх через лобовое стекло.

Артём открыл дверь и тоже посмотрел на висящего на сосне человека. Только сейчас он понял, что это всего лишь чучело. Из его дырявых штанов торчала солома.

К воротам вышел охранник. Худощавый мужчина лет тридцати. В руках он нёс журнал. Ворота открылись. Николай тронул пикап вперед, но охранник жестом попросил его остановиться. Николай не без раздражения нажал на тормоз и опустил стекло со стороны Семёна.

– Д-добрый день, ме-ме-меня зовут Валя, – сказал охранник высоким голосом. Слова давались ему так тяжело, словно он говорил впервые за несколько лет. Из верхнего правого кармана торчала рация, – это вы зе-землю мерить п-приехали?

– Да, типа того, – ответил ему Семён с усмешкой. Такое высказывание не совсем правильно отображало суть их работы. Все-таки они меряют не только землю, но и все постройки на её территории. И даже под ней.

– Николай Петров, – наклонившись вправо, сказал водитель, – красивое чучело на въезде.

– Это де-де-дети с-сделали, – Валя аккуратно записал имя в журнал. Проговаривая то, что пишет, он заикнулся два раза.

– Семён Русанов, – Семён проговорил фамилию громко, разборчиво, чуть ли не по буквам.

- Се-Семён Русланов…

– Не Русланов, а Русанов, – нервно повторил ему Семён.

– И-извините.

– Ненавижу, когда неправильно пишут мою фамилию, – более тихим голосом сказал Семён.

– Артём Воронцов.

– Валя… – послышался голос из рации охранника. – Ты ребят впустил уже?

– П-п-почти, Аркадий П-п-петрович, – ответил Валя, зажав кнопку на рации. Произнося эти слова, он высунул язык и несколько раз прикусил его. – С-сейчас записываю их в жу-журнал и отправлю к-к вам.

– Какой еще к черту журнал? Ты совсем уже что ли? Давай, не задерживай людей, отправляй их наверх ко мне!

– Х-хорошо, извините. – Валя убрал рацию обратно в карман и обратился к пассажирам пикапа: – Из-извините, пожалуйста, п-проезжайте прямо по-по дороге вверх, п-пока не упретесь в д-двухэтажный корпус, там ва-вас встретит ди-директор.

Николай закрыл окно и направил пикап вперед. Артём обернулся и посмотрел в боковое стекло. Валя попытался убрать журнал в карман куртки, но случайно уронил его в снег.

– Странный тип, – сказал Николай.

– Вообще, дурачок какой-то, – поддержал его Семён.

*

Дороги в лагере были почищены от снега, что не могло не радовать. Ведь это значительно облегчало предстоящую работу. А вот рельеф был не самый простой: перепад высоты составлял не менее пятидесяти метров. Изначально дорога была выложена из цементных плит, а после на них положили асфальт. Со временем асфальт просел, и на стыках плит образовались швы, сейчас занесенные раскатанным снегом. Когда автомобиль ехал по ним, создавалось впечатление, будто в грузовом отсеке сидит барабанщик и без устали отбивает ритм. И чем быстрее Николай разгонялся, тем яростнее барабанщик наращивал темп.

Справа от дороги ровным строем тянулись корпуса: одноэтажные и длинные, выкрашенные в бежевый цвет они были похожи друг на друга, как две капли воды. Между корпусов находились детские площадки, на которых из-под снега, словно парящие в воздухе, торчали качели, турники, деревянные домики и статуи пионеров. Там же росли деревья. Высокие сосны стояли повсюду, часто даже вплотную к корпусам так, что, если в жаркий летний день кто-то захочет открыть окно – деревянная рама упрется в ствол.

Впрочем, если у детей летом и возникало желание проветрить помещение, то в такой холодный день они бы точно от этого воздержались. Мороз сегодня стоял обжигающий. Артём хорошо убедился в этом, когда на трассе они останавливались по нужде.

Автомобиль начал снижать скорость и остановился. Сначала Артём подумал, что они приехали. Но потом, посмотрев направо, увидел, как вдоль дороги по целику снега за машиной бежал белый пёс. Передвигался он нелепыми прыжками, словно лягушка в траве, а его густая длинная шерсть развивалась на ветру. Николай открыл дверь и попытался рукой поманить лохматого зверя, но пёс остановился метрах в десяти и дальше не шел.

– Привет, барбос! Ты в несколько раз больше моего Делла, – сказал Семён.

Пёс сидел на месте и не сводил глаз с гостей лагеря. Николай захлопнул дверь и надавил на газ так, что Артём отлетел в спинку сиденья. Пёс ринулся за пикапом, изо всех сил пытаясь догнать автомобиль, но бежать в горку по снегу оказалось не так-то просто. И он отстал. Но выбежав на дорогу, ускорил темп.

Дорога повернула направо, и впереди показался двухэтажный деревянный корпус, выкрашенный в желтую и зеленую краску. Рядом с корпусом стояли припаркованные автомобили: серая пятидверная «Нива» и красная «шестёрка». Николай сбавил скорость и припарковал пикап рядом с ними. Все вышли из автомобиля. Семён был чуть ниже ростом, чем Артём, с грубыми, как у матерого шахтера, чертами лица, широкими плечами и пышными тёмными волосами. Скорчившись от холода, он поспешил одеть шапку.

Пёс высунул язык, тяжело дыша и виляя хвостом. Он стоял метрах в десяти от них. Артём хотел подойти к нему, чтобы погладить, но пёс испугался и убежал, скрывшись за деревьями.

Послышался звук открывающейся двери. Артём посмотрел на корпус. Высокая лестница вела на крыльцо на втором этаже, где стоял мужчина лет пятидесяти. Его куртка была не застегнута. Живот, обтянутый свитером, явно свисал, а из-под пожелтевших усов торчала сигарета.

– Приветствую, орлы! – громким голосом сказал он и спустился вниз. – Я уж совсем вас заждался, думал, застряли там по дороге.

– Добрый день! Да как на такой машине застрянешь? – спросил Николай, указывая на пикап.

– Да мало ли что может случится на наших дорогах. Забуксовали, например, потерялись, пятое–десятое. Но джип хороший.

Аркадий Петрович оглядел пикап, а потом взял рацию и, нажав на кнопку, сказал:

– Юрий, выходи, подышим.

– Хорошо тут у вас, тихо, спокойно, – похвалил лагерь Семён.

– Красота! – не без гордости ответил директор лагеря. – Отдыхаешь тут и телом, и душой. Особенно, пока детей нет. В смысле не своих детей, а лагерных. Как добрались-то?

– Долго ехали, дорога не везде хорошая, – ответил Николай.

Спустя несколько мгновений вновь послышался скрип двери. С первого этажа того же корпуса, укутавшись в телогрейку и в шапке-ушанке на голове, на улицу вышел старик лет семидесяти. Шоркая валенками по снегу, он подошел и поздоровался за руку со всеми гостями лагеря.

– Я – Юрий, работаю здесь завхозом, – представился старик. – По всем вопросам обращайтесь.

Артём, Семён и Николай тоже представились.

– Юрий работает в лагере давно, почти всю жизнь, – говорил Аркадий Петрович. – Так что он знает здесь всё даже лучше меня.

– Я работал разнорабочим, когда строили этот лагерь.

Аркадий Петрович закурил ещё одну сигарету и дал зажигалку Юрию.

– Это хорошо, – сказал Артём. – Значит, вы подскажите нам по коммуникациям, что где закопано.

– Я бы с удовольствием, но я уже всё давным-давно позабыл.

– Но как же так? – удивился Артём. – Раз вы строили, вы должны были запомнить расположение электрических кабелей, водопровода и всего остального.

– Простите, но я строил этот лагерь задолго до вашего рождения и больше не имел с коммуникациями ни малейшего дела. Но если вы спросите меня, где взять ключи от склада или теплую накидку на унитаз в уличном туалете, я вам обязательно помогу.

– Я покажу вам всё, что знаю. А ты, Юра, можешь, показать ребятам, где находится их комната, – предложил Аркадий Петрович.

– Да, конечно, пройдемте. – Юрий рукой показал в сторону отдельного входа в том же корпусе. Осторожно пальцами затушил сигарету и в руке донес её до жестяной банки из-под кофе, на заснеженном подоконнике корпуса.

Вход вёл в узкий коридор, где было четыре двери. Артём подумал, что летом тут должен жить персонал. В конце коридора стоял рукомойник.

Юрий открыл ключом первую дверь справа. Дверь уперлась в тумбочку. Комната была небольшая: две старых кровати стояли вдоль стен друг напротив друга. Между ними возле окна и за дверью поместилась пара тумбочек. У той, что стояла под окном, дверца опёрлась на пол. Кроме этой мебели в комнате был ветхий шкаф и деревянный стул с потрёпанным красным сиденьем.

– Располагайтесь, чувствуйте себя, как дома, – ухмыльнулся Юрий и зашёл в комнату. Парни вошли следом.

– А здесь мило, – негромко проговорил Артём.

– Если будет холодно, то в шкафу вы найдете тепловентилятор. Правда очень уж он шумный. Еще мы можем принести вам телевизор, если он, конечно, нужен. Я слышал, молодёжь сейчас не особо дружит с Ти-Ви.

«Ти-Ви» он сказал с особой старательностью, будто гордился знанием иностранного слова.

– Да, пожалуй, телевизор бы пригодился, интернета-то здесь нет, – сказал Семён.

Артём сел на кровать, и та заскрипела.

– Хорошо, – Юрий достал из кармана телогрейки рацию и, нажав на кнопку, сказал. – Валя, айда, принеси-ка ребятам в комнату телевизор и Ди-Ви-Ди с дисками не забудь.

– Принесет.

Артём удивился. Голос в рации был женский, а значит там, в сторожке еще кто-то есть. «Может, Валина жена?»

– Команду дал, – сказал завхоз. – Если нужно что-то ещё, обращайтесь в любое время суток. Но не раньше восьми утра. – Юрий улыбнулся.

– Хорошо, спасибо, – сказал Артём. – Так странно: сторож был мужчина, а голос из рации женский.

– У нас два сторожа. Брат и сестра. Оба не в себе.

– В смысле? – Спросил Артём.

– Поживете тут – сами узнаете. И если Валя, который, видимо, вас встречал – слегка странный, то его сестра – просто сумасшедшая. Располагайтесь.

Юрий вышел из комнаты и направился на улицу.

Глава 3

За двадцать минут Артём и Семён перетаскали все вещи из пикапа в комнату. Тахеометр занял место под кроватью, а остальное рабочее оборудование осталось в коридоре. Огромный рюкзак Артёма занял место в шкафу. Сумки с вещами разместили пока на кроватях. Артём занял ту, что стояла у дальней стенки. Пакеты со скоропортящейся едой сложили в коридоре рядом с вехой и штативом. Пакеты с крупами, консервами и пивом заняли место под окном.

– Все, я отчаливаю? – спросил водитель, когда Артём и Семён вышли на улицу.

– Да, мы уже перенесли вещи.

Николай попрощался со всеми, несколько раз повторил, чтобы в случае сильного снегопада ему обязательно позвонили, сел в пикап и, развернувшись, поехал домой. Звук, напоминавший играющего барабанщика, удалялся вместе с автомобилем.

Аркадий Петрович передал по рации, чтобы Николая выпустили. А затем отправился проводить обзорную экскурсию по лагерю для Артёма и Семёна.

*

Директор лагеря имени Гагарина, показывая свои владения, двигался суетливо и нервно. Артём подумал, что тот куда-то торопится. Куртка так и осталась расстегнутой, при температуре воздуха минус девятнадцать градусов. Пузо директора раскачивалось вправо-влево, вторя его мелким суетливым шажкам, когда он сбегал вниз по очищенной от снега асфальтной дорожке. Говорил Аркадий Петрович много, но торопливо. Артём сразу понял, что за то время, в которое хочет уложиться директор лагеря, всю ситуацию он им не объяснит.

Лагерь был огромным. Из всех лагерей, в которых побывал Артём – этот был самым большим. Центральная аллея поднималась вверх и в месте соединения с дорогой упиралась в столовую. Справа от столовой был корпус, где находилась комната Артёма и Семёна. За корпус уходила узкая дорожка, вдоль которой росли ёлки. Эта дорожка вела к спортивным площадкам. Слева от столовой был густой сосновый лес, в котором находилось несколько деревянных корпусов. Они спускались по центральной аллее. Жилые корпуса тянулись вдоль, справа и слева, в самом низу упираясь в ровную, покрытую снегом площадку, в конце которой стоял памятник кому-то. Видимо, на этой площадке отряды собираются на линейку.

На детских площадках между корпусами стояли деревянные беседки. Они были похожи на заваленные снегом бесхозные домики в заброшенной деревне. Цепи качелей замёрзли и были неподвижны, сиденья возвышались над снегом на десять-пятнадцать сантиметров. Провода между корпусов тянулись не по столбам, а по деревьям, в некоторых местах провисая почти до снега.

– Скважина находится в лесу за футбольным полем, и вода от неё напором поднимается к бакам, а уже с них самотёком разливается по всему лагерю. Кстати, у баков – единственное место в лагере, где ловит связь. Канализация идет вдоль корпусов. Там же и водопровод. Будь они не ладны. Каналья засоряется каждое лето, трубы с водой то и дело прорывает. Приходится копать, латать, чистить, пятое–десятое.

– Но как нам найти люки? – спросил Артём. Он шел позади Семёна и Аркадия Петровича, как тот самый друг, которому не хватило места на тротуаре в ряду товарищей.

– Канализация идет вдоль торца дома, все её колодцы на метр правее крыльца…

– Есть ли у вас какие-нибудь планы лагеря? – перебил вопросом Семён.

– Планов у меня никаких нет, и никогда не было, – ответил Аркадий Петрович, прищурившись, вглядываясь в крыльцо ближайшего корпуса. – Колодцы воды идут по центру дороги, примерно параллельно колодцам канализации. Теплотрасса выходит из котельной и…

– Тут есть теплотрасса? – спросил Семён, снова перебив директора.

– Да! Тут есть теплотрасса. С котельной она распределяется по жилым корпусам.

– А как в лагере проложены электрические кабели? – спросил Артём, который наконец-то поравнялся со всеми, едва дорога расширилась. – Я видел, что вдоль дороги к лагерю тянется высоковольтная линия, но перед воротами кабель ныряет под землю.

– Это остается большой загадкой, – Аркадий Петрович резко остановился, застегнул замок куртки и пошел дальше, – я точно знаю, что кабель уходит под землю на въезде, а появляется он только в трансформаторной будке, за волейбольной площадкой.

– А колодцев на нём нет? – спросил Семён.

– Нет, иначе бы я знал, как он идет. Я думаю, по этому вопросу вам лучше помучить Юру, при правильном подходе старый может вспомнить, где идут кабеля. А, и не обращайте внимания, если дед начнет рассказать про «мистические явления».

– Какие явления? – спросил Семён.

– Да так… Много всего странного происходило у нас в Гагарке за годы существования лагеря. Из-за этого у детей, приезжающих летом на смену, сложилось много так называемых «страшных историй». Я, конечно, не в каждую верю, но некоторые звучат на удивление правдоподобно.

– Я в такие истории не верю вообще. Лагерные страшилки – это всего лишь детская фантазия, – сказал Семён, с недоверием смотря на собеседника.

– Никто не верит, пока сам не столкнется с этим, – задумчиво проговорил директор.

– А вот Тёма верит в подобное, – сказал Семён, похлопывая Артёма по плечу.

– Да. А еще я верю в то, что нам нужно поскорее начинать работу, чтобы успеть всё сделать, пока дорогу не замело.

Они спустились по центральной аллее и возле площадки с памятником повернули направо. Обогнув корпуса рядом со сторожкой, они вышли на дорогу, по которой заехали в лагерь.

– Юрий поделился с нами, что у вас тут с охранниками что-то не то… – сказал Семён.

– А, да почему же? Они брат и сестра. Работают у нас не так давно. Раньше они в деревне жили, от меня буквально через улицу. Жили с родителями, которые любили выпить. Один раз допились настолько, что пожар устроили. Сами сгорели, и дом сгорел, а вот Валя со Светой спаслись. Но жить им было негде, так и таскались по деревне, а у меня как раз в это время сторож помер. Тоже из-за пьянства, кстати. Нравится им, что ли напиваться до смерти? Вот я Валю со Светой к себе и взял. Работу свою они выполняют чётко, но вот только туповаты малость, легкомысленные, не умеют нечего планировать дальше ужина. Поэтому денег им на руки не даю, только еду завожу. Надо, кстати, не забыть бы закинуть сегодня, когда обратно поеду. Купил им там консервы, крупы, пятое–десятое. Но вы не подумайте! Деньги, которые им приходят, я откладываю. Под проценты. Это полностью их деньги. А сами они этими деньгами не смогли бы распорядиться. Помню, первую зарплату потратили всю за один поход в сельский магазин: колбас купили дорогих, коньяка. Потом месяц ходили, попрошайничали.

– Добро вы поступаете, – сказал Семён. К этому моменту они уже на половину поднялись в гору.

– А что делать? Надо помогать людям. Валя-то хороший человек, пусть и недалёкий. А про сестру его ничего не могу сказать, кроме того, что дикая она какая-то, не разговаривает почти никогда ни с кем. Но бывает у неё странность – в сторожку весь хлам с лагеря тащит. Надоело уже говорить ей, чтобы выкидывала всё. Она только смотрит на меня, будто не слышит. А как в следующий раз приду, оказывается, что нечего не выкинула. Юра её не любит. Но беспорядок — это только полбеды. Самое страшное, когда они начинают просить еду. Мне кажется, в это время приступы её эти начинают развиваться. А что от неё ждать в это время – одному Богу известно. Бывают у неё иногда загоны, будто им еды не хватает, хотя у самих полный погреб с картошкой, вареньем да с солениями всякими. И я им еду завожу регулярно, в общем, не голодают они. Бывали случаи, когда у детей в лагере еду выпрашивала, или в столовой воровала. А один раз, зимой, Светка отправила Валю в магазин в деревню, чтобы он там еды украл. Бедный братец чуть не околел, до деревни-то больше десяти километров и семь из них – по заснеженной дороге. Хорошо, что я в это время в лагерь поехал и подхватил его в пяти километрах от ворот.

– Да, ненормальные, – сказал Семён, – такие обычно долго ни на какой работе не задерживаются.

Они поднялись в гору, прошли мимо парковки с «Нивой» и «шестёркой» и направились вверх к бакам с водой. Дорога была почищена узко, как центральная аллея. Артём поменялся местами с Семёном и шёл спереди. Справа внизу он увидел усыпанное снегом футбольное поле и небольшие трибуны. В его голове уже созрел примерный план работ: начать съёмку местности от ворот и продвигаться выше по центральной алее. Артём знал, что у въезда работа самая сложная, потому что там должно быть большое скопление коммуникаций. Ведь помимо высоковольтного кабеля, там внизу должны быть выгребные ямы.

– Вообще, они нормальные работники, – продолжал рассказывать Аркадий Петрович про сторожей. С тех пор как разговор затронул эту тему, говорить он стал медленней и понятней, а темп ходьбы его снизился, – летом работают качественно, кого надо пустят, кого не надо – не пустят. Зимой хорошо чистят снег, и даже справляются с содержанием нашей небольшой зоны отдыха.

– Для детей? – поинтересовался Семён.

– Нет. Во дворе у сторожки мы решили обустроить место, где можно отдохнуть. Там есть баня, а на улице стоит беседка и мангал. Позавчера с другом мы парились в бане и жарили свинину. Кстати, сегодня утром сказал Вале, чтобы он затопил баню и для вас, так что приходите туда часам к восьми. Полотенца я вам дам, можете и мангалом воспользоваться.

– Ого, классно, спасибо большое! Тёма, сегодня пойдем в баню.

– Да, самое-то после работы! Не зря взяли пиво.

– Пиво никогда не берется зря.

А ведь правда. Все равно на улице темнеет быстро, и после пяти – хоть глаз выколи, а с баней и мангалом им будет, чем заняться долгими вечерами. Когда парни поднялись к бакам и остановились около них, Аркадий Петрович повторил, что здесь единственное место, где ловит связь. Артём и Семён проверили свои телефоны, связь действительно была.

– Как вода расходится по лагерю из баков? – наконец-то Артёму удалось вновь задать вопрос, касающийся работы.

– Вода поступает к бакам из насосной скважины, которая находится за футбольным полем, – Аркадий Петрович указал левой рукой на футбольное поле, виднеющееся между сосен, – из баков она самотёком идет по лагерю, несколькими трубами. Одна идёт на столовую, там с торца должен быть колодец, сейчас не вспомню, где точно. Вторая идёт на склад, корпус для отрядных кружков и на музей. Третья труба идёт на жилые и прочие корпуса, я её вам показывал на аллейке. И четвёртая труба – пожарная, она частично идёт снаружи.

– А вот это, как я понял, котельная? – спросил Артём, указав на здание с металлической трубой.

– Да, к ней тоже идёт отдельная труба с водой, а потом из котельной труба с горячей водой идёт вместе с холодной по аллейки вдоль корпусов. За котельной находится бассейн, правда, он уже заброшенный. Стандарты-то поменяли несколько лет назад, а денег на реконструкцию бассейна никто не дал. Так и стоит пустой, разрушается.

Как только Аркадий Петрович переключился с интересного разговора с Семёном на разговор о работе – его речь снова ускорилась.

«Что это за такой директор такой, который не хочет рассказывать про свой лагерь? Неужели ему всё равно?»

– А где находится трансформатор? – спросил Артём.

– Там, за волейбольным полем, отсюда его не видать. Оно чуть выше по дороге и скрыто от нас деревьями. От этого трансформатора паутиной расходятся кабеля по всему лагерю.

– Высоковольтные или низковольтные? Может, прогуляемся до трансформатора? – предложил Артём.

– Извините, я сегодня немного тороплюсь. И так долго вас ждал, –Аркадий Петрович посмотрел на часы с блестящим металлическим ремешком. – В ближайшие дни я появлюсь в лагере и все подробнее вам расскажу, или вы можете поспрашивать Юрия. Уже темнеет, и мне нужно домой. Пойдемте, я провожу вас до корпуса.

*

На лагерь опустились вечерние сумерки. Из-за множества сосен казалось, что темнеет здесь раньше.

Артём надеялся, что сотрудники лагеря помогут ему разобраться с огромным количеством подземных сетей, но как оказалось, никто ничего не знал, а директор и вовсе не хочет с ними об этом разговаривать.

Спустившись к парковке, Аркадий Петрович попрощался с ребятами и, поднявшись по крыльцу, зашел в корпус. Артём и Семён пошли к своему крыльцу.

– Как нам повезло, – сказал Семён. – Мы останемся в этой глуши со стариком и двумя сумасшедшими охранниками.

Глава 4

Оказавшись в комнате, они сразу же «упали» на приветливо скрипнувшие кровати. Семён достал планшет и начал смотреть скачанное заранее обучающее видео про съёмку видеороликов на открытом пространстве. Артём лежал, смотрел в потолок и размышлял, как он организует работу завтра: как будет догадываться, где под землей проходит труба с водой, а где высоковольтный кабель.

– Может, не будем разбирать вещи? – предложил Семён. – Всё равно скоро обратно собирать.

Парни сидели в комнате. Зимние сумерки длятся долго, окрашивая всё вокруг в темно-серый цвет, постепенно приближая ночь. Но в лагере, скрытом от неба вековыми соснами, было уже темно. Комнату освещала тусклая лампочка, которая, казалось, держится лишь на паутине. На тумбочке с отваливавшейся дверцей стоял большой серый телевизор, на нем стоял старенький «DVD». Сверху громоздились диски с русскими фильмами и сериалами начала нулевых.

– Я просто выложу то, что мне нужно. – Артём достал из своего рюкзака полотенце, шорты и тапочки.

Рюкзак был переоборудован Артёмом, чтоб во время долгих походов в нём было удобно носить геодезическое оборудование. В края и дно большого отделения были аккуратно вшиты пластины пенопласта, чтобы безопасно переносить тахеометр. Несколько кармашков, которые Артём тоже пришил сам, были набиты разными дюбелями. Там же были отделения для маркеров, а снаружи – крепление для молотка. Если не считать тахеометр, Артём никогда не выкладывал инструменты, пусть это и был его единственный рюкзак. Все равно кроме работы он никуда не ездил.

Посмотрев на Артёма, Семён поднялся и выложил из сумки на кровать небольшой штатив, кофр с зеркальным фотоаппаратом и экшн-камеру.

– Это та камера с функцией ночной съёмки, про которую ты говорил? – спросил Артём.

– Да, хочу её как-нибудь протестировать ночью в лесу.

– Интересно.

– И завтра начну снимать на неё процесс работы. Жалко у нас нет дрона!

– Это точно! С ним бы ролик получился ещё круче.

– Вот возьми и на накопленные деньги купи хороший дрон. Он ведь и для работы нашей пригодится. Почти на каждом объекте. Конечно, кроме такого залесённого, как этот лагерь.

– Нет, сначала я куплю свой тахеометр. А вообще, что-то есть уже охота.

– Да, времени много, половина восьмого. Давай сходим по-быстрому, позвоним своим и пойдем в зону отдыха. Курочки нажарим, пива попьем и помоемся в бане! – предложил Семён.

– Хорошая идея! – сказал Артём. – Давай только возьмем все вещи сразу с собой, чтобы в комнату больше не заходить. Ещё мне кажется, что Петрович забыл выдать нам полотенца.

*

Артём позвонил директору, отчитался, как добрались и сказал, что работа займет приблизительно 6-7 дней. Семён разговаривал сначала с женой, потом с родителями. Артём ждал его минут пятнадцать, расхаживая от бака к баку и показывая на часы в те моменты, когда Семён обращал на него внимание. Жена Семёна – Аня – была беременна. Во время командировок он всё чаще стал ей звонить. Разговоры становились всё дольше. Артём уже к этому привык. Единственное, что ему не нравилось – это когда парочка созванивалась прямо во время их с Семёном работы. Хорошо, что здесь в лагере он сможет с ней поговорить только когда они придут к бакам.

*

Спускаясь к сторожке, Артём шел по краю дороги и смотрел в сторону столовой и расположенных за ней корпусов. Там он заметил что-то необычное. То, чего никак не ожидал увидеть. В одном из корпусов прерывисто мерцал свет. Но не это удивило Артёма… свет мерцал только в одном окне.

– Сёма, смотри! – Артём остановился и показал пальцем на корпус.

– Что такое? – Семён всматривался в том направлении, но ничего не увидел.

– Видишь, свет в окне мерцает?

– Не… – Семён прищурился, – а вот сейчас вижу.

– Интересно, что это может быть?

– Не знаю, может Юрий там. Ну, или забыл свет выключить, а лампочка перегорает, – предположил Семён.

– Когда лампа накаливания перегорает - а там, скорее всего лампа накаливания – она сразу гаснет. Возможно, там то самое «мистическое явление», про которое говорил Аркадий Петрович. – Артём улыбнулся и пихнул Семёна локтем в бок.

– Ага, а в котельной живет бабайка. Ты же не сумасшедший, чтобы в это верить. Возможно, Валя ходил туда днем, забыл выключить свет, и лампочке стало плохо. Вот, сейчас же она не горит? – как только Семён это сказал, свет в окне померцал еще пару раз.

– Надо будет завтра поинтересоваться у Юрия.

До центральной аллеи было метров пятьдесят. Вдоль дороги со всех сторон росло множество сосен. Артём шел и думал о том, что сказал директор лагеря про мистические случаи в этом месте. Он пытался связать эти слова с мерцающим светом в окне, который только что видел, но не мог вспомнить где. Вдруг, с правой стороны дороги послышался шум шагов и тихое дыхание. Кто-то шел за ними по снегу, скрываясь за соснами. Артём остановился. Семён ничего не заметил и пошел дальше. Звук еще одного шага, там, за сосной, и снова тишина. Слышно только частое дыхание. Там точно кто-то есть… Артём достал смартфон и, включив фонарик, направил его в сторону сосен. Яркий свет осветил часть ночного леса. Парень закричал, увидев то, что шло за ними.

Глава 5

Зона отдыха, расположенная на заднем дворе сторожевого домика, показалась Артёму уютной. Дорожка, выложенная из спилов дерева, вела через беседку к бане. В ночное небо поднимались два столба дыма: один от мангала, а другой из трубы топящейся бани, которая, казалось, была построена абы кем, абы как и абы из чего.

Артём обошел беседку и оказался у поленницы. На поленьях, под навесом, лежала бензопила. Он нашел подходящее по толщине полено, несколькими резкими движениями освободил его от других. Затем вернулся к мангалу и бросил полено в пылающие угли. Дерево, за несколько секунд охваченное огнем, затрещало.

Артём потихоньку захмелел. Как ни странно, но однажды ему уже приходилось быть пьяным на территории пионерского лагеря. Это произошло на его самой последней смене, в самую последнюю ночь – Королевскую ночь. Как полагается, все парни из его отряда перед прощальным костром подготовили для боя тюбики с оставшейся зубной пастой и разноцветные маркеры. Но у Артёма и его друга Олега была другая мысль. За пару часов до костра они сбегали в ближайшую деревню и купили в магазине четыре банки пива. На тот момент это количество казалось невообразимым. Вернувшись в лагерь, они опустошили бутылки и отправились на костер. Сказать, что они сильно смеялись во время прощальной речи директора – ничего не сказать. В тот момент только дурак не мог заметить, что они навеселе. Но в эту ночь вожатые более снисходительно относятся к проделкам ребят, особенно из старшего отряда. После отбоя Артём с остальными ребятами проникли в комнату девочек и разрисовали их зубной пастой. Сам Артём уснул в четверть третьего, а на утро обнаружил на лбу написанное зеленым маркером слово «Лох».

– Хорошо сидим! – сказал Семён, медленно потягивая пиво.

– Не то слово! – ответил Артём. – А сейчас еще и в баню.

Артём не спеша осматривал постройки вокруг. Тут были полуразрушенные сараи с навесами, которые, казалось, вот-вот упадут. У бани было несколько пристроек, которыми видимо, не пользовались – снег около них не был почищен. В такой ситуации проводить замеры будет сложно.

Баня уже полностью протопилась. Валя любезно поделился решеткой для гриля. И друзья начали набивать её куриным мясом, оставив на время пиво.

– Ну, ты и насмешил меня! Так испугался собаки, – сказал Семён, закрывая набитую куриным филе решетку.

– Я не сразу понял, что это пёс. Там в темноте плохо видно.

– Ты наверно подумал, что это то самое чудовище из сказок директора лагеря? – не без иронии произнес Семён.

Он поставил решетку на мангал. С сочного куриного филе на черно-серые угли закапал сок, от чего внутри мангала началось беспорядочное шипение, будто уголь брезгливо фыркал от каждой попадающей на него капли.

– Во многих уголках земли есть истории о призраках, чудовищах и…

– И сто процентов из них – неправда, – перебил Артёма Семён.

– Откуда ты знаешь? – спросил Артём, сделав глоток пива. – Девяносто девять процентов из них – неправда, а этот один правдивый процент видели люди, которые просто не могут доказать, что они это видели.

– Наука опровергает все факты существования паранормальных явлений, и находит им логическое объяснение. – Голос Семёна повышался на тон после каждого слова, но в целом он был спокоен. Иногда он спотыкался на полуслове, будто вспоминал заученный наизусть текст, но потом делал вдох и продолжал говорить дальше. – Очень многие люди говорят, что видели призраков, но они врут.

– Я же тебе уже рассказывал, что видел в детстве. Все происходило так близко, в нескольких метрах от меня. Я тогда испугался и убежал, ведь мне было всего шесть лет.

– Тем более, – продолжал переубеждать Артёма Семён. – Дети часто думают, что видели призраков. Мой племянник видит приведение у себя в шкафу по два раза в неделю! Но это не значит, что оно там живет. У многих людей просто бывают галлюцинации или иллюзии.

– А как же запечатленные на снимках привидения?

– Фотошоп. А если ты говоришь про старые снимки, то это всего на всего дефекты фотопленки или какие-нибудь блики. Я верю науке, и раз она не признает никаких паранормальных явлений, то и я не признаю.

– А я верю, что в нашем мире есть еще слишком много загадочного и неизведанного… то, что ученые еще не смогли открыть.

– У тебя детские убеждения. Когда у нас с Аней родится ребёнок, я очень надеюсь, что он не будет рыдать по ночам от того, что показалось, будто за шторой стоит Франкенштейн.

– Может чудовище Франкенштейна?

– Да какая разница?

*

Они уселись на лавочку в беседке, продолжая пить уже остывшее на морозе пиво. На несколько секунд ветер сменил направление и направил на них дым от мангала. Артём прокашлялся. За все годы, что он знал Семёна, они часто расходились во мнении, но спор никогда не перерастал в ссору.

В первый день их знакомства, на посвящении студентов, Семён сказал, что любит смотреть хоккей. Артём пытался доказать Семёну, что хоккей – скучная игра, а лучшее занятие – читать учебную литературу.

Они собрались на линейку возле колледжа. Толпа студентов первокурсников, разбитых на группы, с интересом следила за выступлением директора, который распалялся, в какой прекрасный колледж они поступили, и то, что они получат уровень образования выше, чем в университете. Артём не знал никого из стоящих вокруг людей. Смущение било через край и, отсеивая взглядом всех остальных, он пристально смотрел на директора. Вдруг ему на ногу наступил парень в зеленой кепке и сразу извинился. Так они с Семёном и познакомились.

Они разговорились, и разговор был долгим. Начался он на линейке первокурсников, а продолжился в баре на соседней улице, куда поздно вечером отправилась большая часть их группы. Колледж – это уже не школа и в одной группе могут попасться люди разных возрастов. Благо, такие оказались и в их компании, закупив пиво на всех.

Артём весь вечер проболтал с Семёном. О предстоящей учебе, о будущей работе по специальности (тогда они еще представить не могли, что будут напарниками), о красивых девчонках в их группе и об интересах. Как оказалось, в интересы Артёма входило смотреть видео на YouTube и чтение книжек по будущей специальности. Семён же сказал, что любит лежать на кровати и смотреть хоккей. Тогда парень ещё не увлекался видеосъёмкой. Артём ответил, что смотреть спортивные трансляции – бессмысленная трата времени, а весь смысл спорта, чтобы заниматься им. Семён не согласился, он сказал, что смотреть хоккей – интересно и эмоционально. Так же это помогает познавать такие предметы, как Английский язык или географию, за счет просмотра иностранных лиг и чемпионата мира.

Мнение Артёма не изменилось со временем. Он до сих пор считал просмотр спортивных чемпионатов и матчей бесполезным занятием. Но в тот далекий день, в шумном баре, этот спор не помешал им стать лучшими друзьями за один вечер. За годы учебы их краеугольным камнем был ещё один вопрос, касающийся веры во всевышнего. Если человек такой скептик как Семён, то он отрицает веру во все: что в бога, что в вампиров, что в призраков (как будто они как-то связаны между собой). Артём не скрывал ни от кого, что по церковным праздникам, а иногда и просто по воскресеньям он ходит в церковь. Таких поступков Семён никак не мог понять. Но всю учебу они держались вместе, и помогали друг другу. И даже когда после колледжа прошло столько лет – ребята были отличными напарниками и где-то в глуши леса сидели вместе в беседке, потягивая холодное пиво.

Артём опустил бутылку на деревянный пол беседки, спустился к мангалу и перевернул курицу.

Раздался скрип двери. Это Валя вышел из сторожки. Он ступил на мощеную спилами дерева дорожку и направился к беседке. На нем была телогрейка с большой заплаткой на правом плече.

– Вы у-уже б-б-были в баньке? – выдавил из себя Валя.

– Еще нет, – ответил Артём, – ждем, пока приготовится мясо, поедим, а потом пойдем.

– Х-хорошо, вы, м-можете поесть в к-комнате отдыха в-в баньке, т-там есть п-посуда. – Валя снова кусал свой язык.

– Это здорово, спасибо, мы так и сделаем.

– П-приятного апп-петита, п-пойду п-п-подкину дров в баньке.

Валя обошел беседку, набрал охапку дров из поленницы и пошел по дорожке в сторону бани. Через несколько секунд он скрылся за дверью предбанника.

– Смотри. Вон в то окно, – сказал Семён и незаметно указал кивком в сторону сторожки.

Артём обернулся. В сторожке было два окна, в обоих горел свет. За стеклом правого сидела девушка. Она выглядывала из-за морозных узоров, пронизывающим взглядом бог знает сколько времени, но как только увидела, что смотрят на неё – поспешила уйти.

Семён спустился к мангалу, перевернул решетку с курицей, потом сделал глоток и сказал:

– Еще несколько минут и готово, – он поставил бутылку в снег. – А ты родителям то звонил? Сказал, что приехал?

– Потом позвоню, – отмахнулся Артём. – Сам же знаешь, мать начнёт причитать, когда домой, женись уже, а не по командировкам езди... Лучше после командировки.

– Я вот всегда говорю родителям, куда мы с тобой поехали, – гордо сообщил Семён, как будто Артём этого не знал.

Он лишь закатил глаза и сказал:

– Мои уже привыкли, что я почти не звоню.

*

– М-да, «классная» баня, —сказал Семён, когда они уже обсыхали в комнате отдыха. – Еще бы не эти щели, через которые кот пролезет – вообще все было бы хорошо.

Баня разделялась на три комнаты. Первым после входа был предбанник – длинный, узкий коридор, в котором не было ничего, кроме самодельной деревянной лавки и нелепо вбитых в стену крючков для верхней одежды. Там еще ощущался мороз, а на входной деревянной двери была снежная наледь. На потолке одиноко висела лампочка, к которой от входной двери тянулся черный провод, закрепленный подогнутыми гвоздями. В дальнем конце коридора, в правой стене была дверь, оббитая утеплителем. Она вела в комнату отдыха, где сидели Артём и Семён. Тут было достаточно светло и так тепло, что можно было сидеть в футболке. Стены, пол и потолок, как и во всех комнатах бани, были оббиты свежим деревом. У левой стены стоял старый черный диван, его обивка уже давно износилась, а сиденье проваливалось чуть ли не до пола. Друзья сидели на нем с выставленными вверх коленками, как будто готовились к старту на аттракционе «Катапульта». Рядом с диваном стоял пластиковый столик, на котором по советским фарфоровым тарелках были разложены последнее кусочки обжаренного на мангале филе. Комната казалась пустой, но все что нужно в ней присутствовало. Не хватало лишь бильярдного стола (который вряд ли бы сюда влез) и плазменного телевизора. Напротив столика была раскрыта дверь в парилку. Та была очень маленькой, но жаркой, с ржавой металлической печкой, высоким полком и большой синей пластиковой бочкой для холодной воды.

Артём хотел поставить бутылку с пивом на стол, но промахнулся и напиток разлился по полу. Обычно, если он решил выпить пива, то пил три, максимум четыре бутылки, но сейчас он почти допил шестую. Да, это небольшое количество для Семёна, например, но для Артёма (и тем более в бане), этого было достаточно.

– Давай собираться, – сказал Семён, натягивая на себя свитер. – А то ты уже никакой.

– А я говорил, давай возьмем четырехпроцентное пиво, а в этом больше пяти, – пробубнил Артём.

– Да ладно тебе, какая командировка без пьянки.

Артём с трудом натянул на себя валенки, пуховые штаны, и надел пуховик. Они с Семёном вышли на улицу, предварительно сложив в пакет все свои вещи и выкинув в урну пустые бутылки.

Дорога в гору показалась легкой. Опустившийся на лагерь ночной мороз был незаметен после жаркой бани. Семён подметил, что самый кайф от бани, это не когда ты в ней паришься, а после неё, когда выходишь на морозную улицу.

Артём не смог не согласится. Он шел расслабленный, вдыхая ночной воздух. Где-то вдали за соснами в одном из корпусов мерцала одинокая лампочка. Но сейчас он её не заметил.

Глава 6

Артём думал, что пробуждение на природе дастся ему легко, как это было во время походов с палаткой. Он читал в интернете, что на свежем воздухе высыпаешься быстрее, просыпаешься бодрым и чувствуешь себя отдохнувшим, поздоровевшим. Но это утро было совершенно иным. Артём не чувствовал никакой бодрости, к тому же проспал: время подходило к девяти утра.

«Во всем виноват алкоголь!», подумал он, а потом услышал похожий на заведенный трактор храп Семёна.

Разбудить Семёна оказалось еще сложнее, чем проснуться самому. Артём сначала звал его по имени, потом перешел на крик. Но Семён спал так крепко, что среагировал только тогда, когда Артём начал колотить кулаком по его плечу.

После завтрака, который ради экономии времени состоял из заваренной лапши и остатка вчерашнего шашлыка, Артём столкнулся с одной из основных проблем жизни в лагере зимой. В ледяной туалет «по-большому» ходить ужасно. Артём помнил, что Юрий говорил, будто знает, где лежит утепленное сиденье, но он не успел зайти к завхозу. Так сильно торопился.

Когда напарники шли к месту работы, мозг Артёма начал приходить в себя. Они направились к воротам, и по дороге Артём всматривался в дальние корпуса, пытаясь понять, в каком из них вчера мерцал свет. Но сейчас сделать это было невозможно.

Валя в одиночку чистил снег на главной площади. Пока Семён маркером рисовал точку на расчищенном куске асфальта, а потом устанавливал штатив, а на него тахеометр, Артём обрисовал в альбоме местность, попадающую в поле зрения.

Возможно, практически каждый человек в своей жизни видел, как вдоль дороги или на пустыре, стоит штатив, а рядом с ним человек смотрит в «трубу», прикрепленную к штативу. Намного меньше людей замечали, что рядом есть еще один человек с «металлической палкой», как называют веху прохожие.

Геодезисты – предвестники перемен. Прохожие подходят к работнику у штатива и задают разные вопросы, наподобие, «А что здесь дорога новая будет?», «Нас сносить будут?» или, «А что строить собираетесь?». Очень часто они не понимают, чем вообще занимаются эти люди и задают вопросы типа «А вы что кино снимаете?». Люди задавали вопросы слишком часто, тем самым сильно отвлекали от работы.

Но тут в лагере благодать! Ни одного прохожего с вопросами. А после того, как Валя ушёл в сторожку, единственное существо, носившееся вокруг них, был пёс, которого Артём вчера испугался в лесу. Похоже, он проявлял все больший интерес, подбегая то к Семёну, который пытался выровнять тахеометр, то к Артёму. Подбегал он всё ближе и ближе, но как только рука тянулась, чтобы его погладить – пёс разворачивался и убегал, а навернув по снежному целику круг, возвращался обратно, чтобы потом снова убежать.

Даже при наличии деревьев, с этой точки была видна вся аллея, центральный въезд и главная площадь, а ещё часть леса, где располагались детские и спортивные площадки.

Перед началом работы Семён поставил одну из экшн-камер на маленький штатив напротив себя. Он включил режим time-lapse и начал устанавливать тахеометр. Он однажды уже так делал, но не угадал с интервалом между кадрами и на видео установил тахеометр за две секунды. В этот раз он сказал, что все предусмотрел.

После установки тахеометра Семён решил снять общий план на экшн-камеру. Артём уже почти дорисовал абрис, когда к Семёну незаметно подкрался пёс. Увидев его, Семён присел на корточки и начал снимать лохматую морду держа камеру на вытянутых руках. На этот раз пёс не побоялся подойти близко. Он смотрел на камеру, будто это была свиная кость. Семён не убирал камеру пока пёс подходил все ближе и ближе, а наоборот протягивал её вперед. Так он, видимо, надеялся заполучить интересные кадры. Оказавшись вплотную к камере, пёс без раздумий схватил её зубами и, развернувшись, побежал. Ошарашенный Семён тут же погнался за ним.

Пёс испугался не на шутку и дал деру вверх по аллее. Он и так еще не привык к новым гостям лагеря, а теперь один из них преследовал его.

Артём остановился у тахеометра и удивленно наблюдал. Семён бежал изо всех сил, но догнать пса не было никаких шансов: он быстро ушел в отрыв, и Семён остановился. Пёс остановился тоже. Семён сделал несколько шагов к нему, но пёс теперь не подпустил его и на десять метров. Он рванул направо, по снегу вдоль корпуса.

Семён решил срезать угол. Он бежал средь сосен, хватая ртом холодный воздух. Пёс изо всех сил мчался вдоль корпуса, задними лапами поднимая вверх вихри снега.

Их пути должны были пересечься на углу корпуса. Семён отставал. Если он не успеет настигнуть пса, то возможно камеры ему больше не видать.

Угол был уже рядом. Пёс ловко проскочил его и выплюнул камеру. Семён, не заметив этого, прыгнул вперед, чтобы схватить животное, но опоздав всего на доли секунды, угодил лицом в снег.

Пёс убежал дальше, в сторону футбольного поля.

– Ну и дуралей же ты! – сказал Артём, когда подошел к Семёну. Он покопался в снегу, достал камеру и дал её лежащему в снегу товарищу. – Надеюсь, там записалось хорошее видео. Пошли уже работать.

– Оно было бы очень хорошим, если бы пёс схватил камеру объективом вперед, – Семён поднялся и отряхнулся. – А так мы получим только его глотку в кадре.

*

В этот день они работали до темноты. Артём набегал по глубокому снегу не одну тысячу шагов. И когда на лагерь опустились вечерние сумерки, и запорошил легкий снег, Артёму и Семёну осталось доделать работу на главной площади.

Ночь настигала зимний лес слишком быстро. Снег не прекращался. Семёну пришлось включить лазер на тахеометре. Красный луч, отражаясь от каждой снежинки, встречающейся у него на пути, достиг отражателя менее чем за долю секунды. Между отражателем и прибором будто натянулась красная, колеблющаяся на легком ветру, нить.

Свежий снег хрустел. Артём пересек площадь от каменной лестницы до памятника. Подойдя ближе, он понял, что это вовсе не памятник, а просто статуя пионера, дудящего в горн.

У статуи не было постамента. Ноги пионера стояли прямо на асфальте. Вся статуя была выкрашена в серебристый цвет, ярко-красными были лишь галстук и глаза. Причем краска на глазах была нанесена маркером. Наверное, это сделали дети. Скульптура была как живая, будто скульптор взял настоящего пионера, приказал ему держать горн, обездвижил его, а потом закрасил толстым слоем серебристой краски. Казалось, что пионер в любую секунду может вновь ожить и начать мстить за десятки лет, проведенные на этой площади. Его глаза смотрели прямо на Артёма. Завораживающий взгляд, как лазер от тахеометра, рассекал темноту.

– Готово! – крикнул Семён.

Артём оторвал взгляд от скульптуры и пошел по своим следам обратно к прибору.

Глава 7

Юрий прикурил об хозяйственную спичку, задул её и выкинул в жестяную банку из-под кофе, стоявшую на засыпанном снегом подоконнике.

Артём и Семён встретили его, когда возвращались в комнату. Юрий стоял у крыльца, как будто специально поджидал их. Подойдя к нему, они положили рабочие инструменты в снег и поздоровались. Юрий предложим им закурить, но друзья лишь замотали головой.

– Опять снег пошел. Скорее всего, будет усиливаться. Скоро не проехать будет по дороге. Каждый год её заметает так, что потом долго отсюда не выберешься, – тихим голосом сказал Юрий, поправив на голове немного съехавшую ушанку.

В голове Артёма сразу начали прокручиваться варианты ускорения работы. Промедлить и остаться здесь до апреля ему совсем не хотелось.

– Да, на вашей-то машине тяжело по таким сугробам ездить, – сказал Семён.

– За столько лет привык уже. Знаю, как где проехать, где подкопать снег, но, если засыплет – сюда даже на УАЗе не проехать.

– Тяжело тут вам, – вздохнул Семён.

– Извините, – сказал Артём, – хотел спросить у вас, не бывали ли вы последние дни в корпусах, которые находятся за столовой?

– Нет, а что? – удивлённо спросил Юрий.

– Просто мы видели мерцающий свет в одном из кор…

– Просто кто-то верит в приведений, – перебил Семён.

– Простите? – голос Юрия был еще более удивленный. – Вы видели там свет? Когда?

– Вчера вечером, – ответил Артём.

– Очень странно. За столовой есть много корпусов. Там и склад, и прачечная, корпус для отрядных кружков, музей и туалет. Музей, я думаю самый интересный из всех корпусов в лагере. К слову, среди детей про него ходит много легенд. Некоторые из них происходили на самом деле.

– Вы верите в эту чепуху? – спросил Семён.

– Я знаю, что там свёл счеты с жизнью мой приятель, в девяносто пятом.

– Извините...

Юрий сделал последнюю затяжку, потушил сигарету об снег на перилах и выкинул в банку из-под кофе. На замёрзшем, покрытым ледяными узорами окне было много трещин, заклеенных скотчем.

– Ничего страшного, давно это уже было. Шла последняя смена лета, тогда ещё по три смены за лето проходило, это сейчас четыре. Дак в эту последнюю смену, мой приятель, кочегар Костя, уж слишком сильно пил. Денег тогда почти не платили, задерживали постоянно, с женой у него неполадки были, долги, да и ещё что-то, про что он никому не рассказывал, ну да это не важно. – Юрий достал из кармана новую сигарету и прикурил. – В общем, не выдержал он. Ждал пока дети уедут, но не выдержал. Пошёл, ночью пробрался в корпус с музеем, там и повесился.

Юрий странно посмотрел на Артёма, словно изучал его. Парню от этого стало слегка неловко.

– Видимо слабый был человек, – сказал Семён.

– Всё было бы не так плохо, – продолжал Юрий, – если бы его взрослые первые увидели. Но, как назло, вожатая дала ключ ребятам…Хорошо, хоть из старшего отряда. Они-то его и увидели. Одну девочку в медпункт сразу отвели, а парни просто в шоке были. Так как дети были первыми, кто Костю обнаружил – слух по лагерю разошелся очень быстро. К обеду уже все знали, что произошло. С того дня до закрытия смены дней шесть или семь оставалось. А через два дня начали дети рассказывать, что видели в окне музея вечером, как призрак кочегара Кости расхаживает. В последние дни бегать начали всем отрядом к окну: ждали, когда призрак появится. Ох и устали мы их оттуда гонять. Многие ребята родителям жаловались, что их призрак напугал. В общем, тяжёлое время для лагеря было. На следующий год, все думали, что забудется этот случай, но нет. Видимо многие дети второй год подряд приехали, и история снова начала ходить по лагерю. Так и повелось, каждый год, каждую смену, в каждом отряде рассказывать перед сном, как в музее ходит призрак кочегара, пытается выбраться наружу, чтобы убить. Даже прошлым летом я три раза слышал эту историю на прощальном костре.

– А вы верите в историю про призрака? – спросил Артём.

– Конечно, нет! Если бы дети и вправду видели там его, тогда в августе девяносто пятого, то кто-нибудь, за все это время, увидел бы его снова. А так – это не больше, чем детское воображение, – Юрий подмигнул Артёму.

– Это хорошо, что вы правильно думаете, – сказал Семён.

– Но как же тогда там загорелся свет? – спросил Артём.

– Может, это Валя там лазает. Надо сказать Петровичу, чтобы шуганул его.

– Да, Валя выглядит так, будто он действительно не в себе, – сказал Семён.

Юрий выбросил вторую сигарету в банку, отряхнул налетевший на шапку снег и сказал:

– В этом месте лучше не думать о призраках, иначе можно сойти сума.

– А как зовут пса? – спросил Артём, решив сменить тему. Он встретился взглядом с Семёном, и они беззвучно усмехнулись, вспомнив сегодняшнюю погоню.

– Этого славного щенка зовут Бим.

– Он еще щенок? – Артём удивился, ведь щенок выглядел, как взрослый.

– Да, я привез его в начале осени из деревни, он там шнырял среди бездомных собак, а они его к себе не принимали. У нас как раз прошлая собака померла в конце лета, и нужен был новый охранник.

– Пёс классный! – сказал Семён.

– Спасибо. Надеюсь, как и прошлая собака, проживет долгую жизнь в лагере. Главное, чтобы волки не сожрали.

– Тут есть волки? – удивился Семён.

– А как им тут не быть? – голос Юрия ослаб. – Шныряют каждую зиму и весну. Тут, наверху за водонапорными баками, раньше не везде забор был целый, так они иногда захаживали в гости. Мы их с Петровичем отстреливали поначалу, а потом решили забор там подлатать.

– И больше они сюда не заходят? – поинтересовался Артём. Он оглянулся в сторону баков и увидел наверху одной из сосен ярко-красный огонек – видеокамера с эффектом ночной съёмки.

– Нет, с тех пор так и не заходили ни разу. Но иногда, посреди ночи, я слышу, как они воют там, за забором. На луну или друг на друга, хрен их разбери. Только от воя этого не по себе становится. Много их там воет. Большая стая. Понимаешь, что окажись ты сейчас за забором и от тебя даже кровавой одежды не останется. Ладно, заболтались мы, идти мне надо. Спокойной ночи.

Глава 8

«Нива» погудела. Аркадий Петрович стукнул по рулю и проворчал:

– Где этот сукин сын? Сколько нам ещё тут стоять?!

– Не нервничай, – спокойно проговорила сидящая рядом жена. – Вон, Валя уже идёт.

– Вижу.

Аркадий Петрович, не отпуская сцепления, надавил на газ.

Валя в спешке открыл ворота и кивнул, когда «Нива» проезжала мимо него. Ольга Борисовна помахала в ответ. Аркадий Петрович смотрел только вперед.

Они поднялись к жилому корпусу по припорошенной снегом дороге (мелкий снег, принесённый поднявшимся ветром, начал падать с ночи и до сих пор не прекратился) и оставили автомобиль на парковке рядом с «шестёркой». Оказавшись на улице, директор открыл багажник и достал оттуда пакеты с новыми книгами для библиотеки. Ольга Борисовна забежала на крыльцо и открыла дверь. Аркадий Петрович занес книги и поставил у стола.

Его кабинет больше напоминал тренерскую: на стенах висели грамоты, фотографии со спортивных мероприятий, гобелены. Рядом были прибиты самодельные деревянные полки, полностью заставленные кубками.

Аркадий Петрович включил компьютер и на полчаса погрузился в работу. Он записал в реестр библиотеки новые книги и перепроверил привезенную на прошлой неделе канцелярию. Его жена в это время провела в кабинете влажную уборку и собрала пакеты с едой для Вали и Светы.

Когда они уже закрывали дверь кабинета, снизу раздался голос Юрия:

– Работа не отпускает даже в такие холода?

– Здравствуй, Юрий! – отозвалась Ольга Борисовна. – Это ты всё трудишься, не покладая рук.

Аркадий Петрович спустился с крыльца, поставил пакеты с едой на снег, за руку поздоровался с Юрием и сказал:

– Погода – погодой, а работать надо. Как там ребята? Трудятся?

– Да, минут сорок назад видел их на футбольном поле. Работа кипит! Надеюсь, парни закончат раньше времени. – Юрий потёр красные от мороза щёки.

– Это хорошо.

– А как у тебя дела? – спросила Ольга Борисовна. – Может, уже есть мадам на должность помощника завхоза?

Аркадий Петрович с изумлением посмотрел на жену.

– Ох, ну что же вы! – Юрий от смущения побагровел ещё больше. – Я к такому делу подхожу с полной серьезностью! А потому, если это и произойдет, то вы первыми узнаете.

– Будем ждать, будем ждать, – Ольга Борисовна засмеялась.

– Я думаю, что будет не сложно организовать в нашем лагере новую должность, – довольно сказал Аркадий Петрович.

– Буду премного благодарен! А сейчас не смею вас задерживать. Поезжайте скорее домой, а то пурга начинается.

– Да, только закинем еды Вале и Свете, – сказала Ольга Борисовна. – До свидания, Юрий!

– Всего хорошего!

Аркадий Петрович положил пакеты на заднее сиденье «Нивы», дождался, пока жена сядет рядом и выехал с парковки. Директор притормозил около сторожки, не глуша мотор. Затем они с женой взяли пакеты и зашли в дом.

– Д-добрый день, А-а-аркадий Петрович и Ольга Бо-борисовна! – неловко улыбнулся Валя. Он стоял в коридоре со шваброй, видимо спешил прибраться перед приходом начальства.

– Здравствуй, Валя! – сказала Ольга Борисовна. – Мы вот вам еды принесли.

Аркадий Петрович поставил пакеты на пол.

– Бо-бо-большое спасибо!

– А где Света? – спросил директор.

– А, она сейчас с-спит.

– Самый разгар дня, там столько снега не убрано, а она спит? – возмутился Аркадий Петрович.

– Может, она заболела? – заволновалась Ольга Борисовна.

– Не-не-не знаю. Последние две ночи она почти не спала, мо-может, отсыпается.

– Что она теперь, ночью будет снег убирать? – спросил директор.

– Может, её стоит свозить в больницу?

– Она рабо-боту-то делает, – будто оправдывался Валя, – но только иногда с-спит.

Валя взял пакеты и отнес их на кухню. В этот момент из комнаты вышла Света. Лицо её показалось гостям довольно бледным.

– Здравствуйте! – сказала она.

– Света, там пол-лагеря от снега не убрано, а вы дома спите! – недовольно пробурчал Аркадий Петрович.

– Завтра все уберу…

– Смотри мне, приеду и проверю.

Света скрылась на кухне. Лицо Аркадия Петровича сделалось пунцовым. Как же так? Он привез им еды, отложил деньги на покупку дома для них, а эта – в разгар дня отсыпается. Директор, не разуваясь, прошел на кухню. Резкий запах тухлятины ударил в нос. Здесь Валя еще прибраться не успел…он стоял в углу, сжимая швабру обеими руками. Света сидела за столом и не обращала на него никакого внимания. На столе стояли тарелки с плесневелой едой. Одна кружка была опрокинута, и уже высохший чай оставил на белой скатерти коричневое пятно. На подоконнике, холодильнике и плите валялся всякий хлам: разрезанные пластиковые бутылки, треснутые детские ведерки и совочки. Обнаружились и свернутые в трубку старые баннеры, которые Аркадий Петрович с Юрием недавно сняли с корпусов и складировали за котельной.

– Вы! Вы еще и тут срач развели! Чтобы сегодня же все прибрали! И баннеры эти унесите назад! Зачем вы их вообще притащили? – разошёлся директор. – Если в следующий раз, когда я приеду, тут будет такое…

Аркадий Петрович повернулся к Вале и замахнулся кулаком. Валя забился еще дальше в угол и инстинктивно выставил перед собой швабру:

– М-м-мы в-все уберем! Честно!

– Смотрите мне… Пойдем, закроешь за нами ворота. – приказал ему директор.

Глава 9

«Чтоб его, этот ветер!» – подумал Семён.

Следующий рабочий день выдался напряженным. К обеду Артём и Семён отсняли футбольное поле (оно было большим, совсем как на настоящем стадионе. Различие было лишь в трибунах. Они всего на два яруса торчали из-под снега, показывая свои разрушенные деревянные скамьи). На волейбольной площадке работу парни закончили во второй половине дня.

Хоть температура на улице поднялась, из-за ветра этого почти не ощущалось. Если Артём весь день ходил, то Семён стоял за тахеометром. От этого он замерз и начал пританцовывать вокруг штатива, уплотняя снег огромными сапогами.

Семён не очень любил работу. Не конкретно свою, а вообще любую. На объектах он всегда старался отлынивать от дел, поэтому работа в поле нравилась ему гораздо больше офисной. На выезде за тобой никто не присматривает: начинай работу, во сколько хочешь, заканчивай во сколько хочешь. Но он знал, что Артём вовсе не разделяет его подход. У того на уме совсем другое. Артём любит впахивать с утра до вечера, иногда даже без обеда. Всегда старается угодить девушкам из камерального отдела, просиживающим в офисе большую часть жизни.

В их компании существовало четкое разделение между полевыми и офисными работниками. Задача полевиков: отснять материал, зарисовать абрис и отправить по почте. А камеральный отдел уже обрабатывает съёмку, делает отчет, согласования и отправляет заказчику. При всем этом камеральщики чувствовали себя главными во всем процессе, чего – по мнению Семёна – быть не должно. Они вечно совали нос не в свои дела и жаловались на трудную работу. Они и представления не имели, каково Семёну и Артёму на выездах.

Недавно им пришлось подниматься в гору с оборудованием на шестьсот метров, а снега там было по пояс. На подъем и спуск ушло девять часов. Вот, летом они снимали свалку, изнемогая от зноя и пронзительной вони, которая раскинулась на сотни метров вокруг. Но как будто и этого было мало: на парней напала стая собак. Они еле унесли ноги. Семён во время бегства наступил на разбитую бутылку и прокол ногу. Пришлось уйти на больничный на две недели.

Претензий к коллегам у Семёна было много, хотя сам он едва ли смог бы каждый божий день высиживать в офисе по девять часов. Полевики и камеральщики жили в разных вселенных. Но часто созванивались и виделись несколько раз в месяц. Больше ничего общего у них не было. Будто эти люди работали в разных организациях.

Семён предполагал, что с появлением ребенка про ночной сон можно забыть, и уже сейчас мечтал о долгих командировках. Однако, чувства от этих мыслей у Семёна были противоречивые. Аня уже на поздних сроках, а в это время хочется побыть с женой как можно дольше. И почему Артём все время задерживается на городских объектах допоздна? Семён попадает домой только в десятом часу. В таком состоянии какое общение? Хочется только пива и мягкой подушки под головой.

Он даже забыл, когда последний раз выкладывал видео на свой канал. Отснятых материалов у него было много. Работать приходилось в разных городах и красивых локаций для съемок было хоть отбавляй. Вот рисует Артём абриса, а Семён времени не теряет: успевает наснять достаточно. Жаль только, что на обработку сил совершенно не остается.

– Какой следующий пикет? – громко спросил Артём.

– Тысяча шестнадцать! – крикнул Семён.

Бим не забыл вчерашнюю погоню. Пёс прятался за соснами и наблюдал за работниками. Артём даже не догадывался о его присутствии. Семён же наоборот, постоянно замечал пса то там, то здесь. Вот он перебежал поперек футбольное поле. Потом свернул за развалившиеся трибуны и наблюдал из-под них, как друзья устанавливают прибор рядом с футбольными воротами.

А когда Артём начал работать и пошел в сторону трибун, Бим, недолго думая, убежал за ближайшие сосны и следил за напарниками с расстояния, не раз встречаясь взглядом с Семёном.

Этот день казался Семёну особенно долгим. Пронизывающий ветер заставлял его постоянно смотреть на часы и напрочь отбил желание достать экшн-камеру. Когда он смотрел в окуляр тахеометра – тот запотевал от малейшего дыхания. Семёну приходилось задерживать дыхание во время визирования, будто он сдаёт флюорографию. Тени от сосен после четырех часов удлинялись предательски медленно.

– Сколько нам ещё работать? – спросил он у Артёма, когда тот проходил мимо. – Я думаю пора закругляться. Холодно.

– Надо ещё поснимать, – ответил Артём. – До темноты как минимум.

– Как минимум? – удивился Семён, как будто такое было впервые. На самом деле, за всё время в команде с Артёмом они не раз заканчивали работать после захода солнца. – Сегодня опять упашемся?

– Да.

Ветер снова подул резкими порывами. Семён съежился и опустил нос в ворот куртки. Артём пошел дальше.

Этот телефонный разговор был дольше обычного. Семён пообщался с женой, с родителями и проверил новости. Артём за это время успел позвонить директору и сходить осмотреть место работы на завтра. Что он хотел разглядеть в темноте, да и смог ли – Семён так и не понял.

Уставшие парни спускались к своему корпусу по асфальтовой дорожке. У обоих было лишь одно желание: поужинать и лечь спать.

Семён заметил, что Артём остановился и уставился на корпуса за столовой.

– Что ты там опять высматриваешь? – у Семёна не было сил придумывать шутку о призраках. – Пойдем скорее.

– Смотри, Сёма! – прошептал Артём. – В том окне с мерцающей лампочкой кто-то есть!

Глава 10

– Хватит смотреть на это дерьмовое окно! – выругался на напарника Семён.

Терпение, казалось, покинуло его. Но Артёму было не до этого. Он и вправду увидел кого-то в окне.

– Будь сейчас лето, а в лагере – дети, я попросил бы вас не выражаться, – сказал Юрий. Он поднимался к ним на встречу, смакуя сигарету. На завхозе была застегнутая на пару пуговиц телогрейка, огромные валенки и забавная шапка.

– Извините…

– Но, к счастью, сейчас тут никого нет, и каждый может вести себя, как пожелает, – сообщил Юрий и затянулся. – А вы идете от баков?

– Да, – сказал Артём, а потом указал правой рукой в сторону корпусов за столовой. – Насчет мерцающего в окне света: посмотрите туда.

Юрий вглядывался в темноту по направлению, куда показывал Артём. Но в это время лампочка решила не моргать.

Семён терпеливо переждал неловкое минутное молчание, пока остальные смотрели в темноту. Но ничего не происходило.

– Похоже, лампочка моргает, только когда ты смотришь на неё, Тёма.

– Не может же она моргать раз в час и почти каждый раз в то время, когда мы спускаемся с горы!

– Видимо, может, – Юрий сделал шаг в сторону столовой. – Вы, ребятки, хорошо обуты? Можно прямо сейчас сходить туда и убедиться, что это всего лишь не выключенный свет или скачок напряжения. У меня как раз есть с собой фонарь и ключи.

– Ээ… нет, я туда точно не пойду. Мы сегодня и так наработались, – сказал Семён.

Юрий вопросительно посмотрел на Артёма.

– Почему ж не сходить? – Артём взглянул на Семёна. – Мы скоро вернемся.

– Я буду в комнате.

*

Артём и Юрий поднялись по асфальтированной дорожке вверх, а потом свернули на узко почищенную тропинку, ведущую к столовой. Юрий шёл первым, освещая тропу фонарем. Дым от сигареты постоянно попадал Артёму в лицо. Ему это не очень-то нравилось, но он решил промолчать.

Не доходя до столовой метров двадцать, Юрий свернул с тропы в снег и оставлял большие борозды огромными валенками. Артём шел за ним след в след, осматриваясь по пути. Справа была столовая, а слева, спереди и сзади - сотни лениво покачивающихся сосен. Снега в лесу было меньше, чем на футбольном поле.

Пройдя столовую, Юрий остановился. Сначала Артём подумал, что старик вымотался и хочет передохнуть. Но, посмотрев вперед, понял, в чем дело. В одном из стоящих перед ними корпусов, в окне мерцал свет.

– Вот, про что я и говорил. – Артём подошел к Юрию.

– Это наш музей. Нужно проверить, что случилось. Это, все-таки, моя работа. Возможно, забыли отключить рубильник на зиму или что-то ещё.

Юрий зашагал вперед. Артём пошел за ним.

– Если вам тяжело, я могу идти первым, – предложил он.

– Спасибо, мне вполне неплохо идти впереди.

Артём склонил голову и продолжил преследовать Юрия.

– А раньше уже бывали случаи с мерцающими лампочками? – спросил он. – Или вы не замечали?

Юрий сделал глубокий вздох.

– Бывало один раз, – ответил он. – Но это было так давно, что я уже и не помню, по какой причине. Вообще, наш лагерь, говорят, стоит на необычном месте. Здесь всякие странные вещи случаются.

– Это вы про детские байки о музее?

– Да, и не только. Это необычный лес, Артём.

– В смысле?

– Да так… – сказал Юрий и остановился у деревянного крыльца музея. Луч фонарика осветил деревянную дверь, выкрашенную в синий цвет. Над дверью красной краской было написано «Музей», а чуть выше надписи висел плакат с Лениным.

Юрий поднялся и достал из кармана телогрейки большую связку ключей. Не меньше минуты он перебирал их под светом фонаря, а когда нашел нужный ключ, попытался вставить его в замочную скважину. Но из-за мороза скважина застыла и ключ не проворачивался. Юрию пришлось попотеть, прежде чем дверь открылась.

«Как в детстве в лагере», – подумал Артём. То ли из-за темноты, то ли из-за резко возникшей вокруг тишины, ему стало не по себе.

– Юрий, – сказал Артём, – может не стоит туда лезть? – неуютное тревожное чувство вдруг навалилось на парня резким страхом.

– Эх, малахольная нынче молодежь! – усмехнулся завхоз. – Постой в прихожей, а я проверю, что не так.

Юрий вошел внутрь, Артём последовал за ним. Луч фонарика осветил прихожую музея, в которой кто-то стоял. Артём вздрогнул на секунду, но сразу выдохнул. Перед ним была статуя пионера. Точно такая же, как на главной площади: с разрисованными красной краской глазами. Разница была лишь в том, что этот пионер держал в руке флаг.

Юрий повернул налево и вошел в какую-то комнату. Артём пошел за ним. В помещении фонарик был намного ярче, чем на улице, и освещал пионерские картины, красные гобелены и флаги, висевшие на стене.

Эта комната была большая. Навскидку, квадратов шестьдесят. Дальше шел узкий коридор, и за ним была следующая комната. Как раз в ней мерцал свет.

Музей показался Артёму заброшенным. На полу были разбросаны старые советские журналы да карточки. Картины, гобелены и флаги, которые он приметил в свете фонаря, висели неровно. Некоторые из них и вовсе повалились на пол. В дальнем углу на столе стоял внушительных размеров бюст Ленина. Посереди комнаты находился стол, накрытый торжественной красной скатертью. На столе были разбросаны старые книги, лежали пионерские галстуки, барабан и горн. В дальнем углу валялись стулья и плакаты. Все выглядело так, словно тут произошла драка. Не хватало только крови.

– Тут не мешало бы прибраться, – сказал Артём.

– Ну вот… Давай-ка мы все-таки пойдем обратно. Знаешь, когда я закрывал корпус на зиму, тут был порядок.

– Сюда мог пробраться Валя или Бим, – в надежде предположил Артём.

– Мог бы, конечно. Да вот, ключи только у меня… – Юрий погасил свет и отключил рубильник, развернулся и поспешным шагом вышел на улицу.

Артём поспешил за ним.

– Может, есть еще один ход?

– Нет. – Юрий закрыл дверь, спустился с крыльца и быстро зашагал по протоптанным ранее следам. – Завтра днем я обойду корпус со всех сторон и проверю целы ли окна. Не подходите, ребята, к этому корпусу, ладно?

– Но, нам тут ещё работать.

Артём снова шагал след в след за Юрием.

– Тогда я настаиваю, чтобы вы работали днем. После заката вам тут делать нечего! – голос Юрия звучал взволнованно.

– Но почему?

Юрий не ответил. Они быстрым шагом прошли до почищенной тропы возле столовой, не обмолвившись ни словом. На тропе Юрий остановился передохнуть.

– Я уже говорил, что это необычное место.

Юрий пошел дальше.

– Что это значит?

Юрий ускорил шаг. Артём за ним еле поспевал. Выйдя на асфальтированную дорогу, они поравнялись. Юрий достал из кармана телогрейки пачку сигарет и спички.

– Я тебе всё расскажу, но как-нибудь потом, хорошо? Устал я сегодня.

– Вы точно не разыгрываете меня? – слова завхоза звучали для Артёма крайне туманно.

Юрий промолчал. Они в тишине спустились к жилому корпусу. Артёма не покидало сильное желание узнать, что же там внутри. С мерцающим светом он сталкивался не в первый раз, но пока страх был сильнее любопытства.

– Лучше ничего не рассказывай Семёну, – сказал Юрий, когда они подошли к крыльцу, ведущему в комнату парней. Свет не горел. Скорее всего напарник уже спал. Они остановились, и Юрий выключил фонарик.

– Хорошо, не буду.

– Приходи послезавтра ко мне. Первая дверь направо – указал Юрий, - поговорим. Расскажешь мне свою историю.

– Какую??

– А ты вспомни. – Юрий потушил сигарету об варежку и направился к своему крыльцу. – Спокойной ночи!

– Спокойной…

Что же хотел рассказать ему Юрий? Артём слишком устал, чтобы размышлять над этим. За спиной громко скрипнула сосна. Тусклая лампочка над крыльцом освещала не больше пяти метров вокруг. На лагерь хлопьями падал снег. Снежинки в свете ламп были похож на белых мух. Непроглядный лес превращался ночью в нечто загадочное и пугающее.

Артём осторожно открыл дверь в комнату, даже не задев ею дурацкую тумбочку. Тихо проскользнув в проем, он сел на свою кровать. Как Артём и думал, Семён уже спал. Странно, конечно, ведь было только десять вечера.

Артём переоделся в домашнее. Ощутив запах пота, парень подумал, что пора бы помыться. «Может быть, завтра Валя затопит баню?»

Свет от уличной лампочки немного попадал в окно, создавая в комнате полумрак. Привыкнув к темноте, Артём нашел на столе сыр. Парень нарезал его на кусочки, положил на хлеб и залил толстым слоем майонеза. Кружки для воды рядом не обнаружилось, поэтому Артём достал из-под кровати бутылку пива. Он постучал указательным пальцем по железной крышке, открыл её и осушил бутылку за пять минут.

Даже после алкоголя он долго не мог заснуть. Мысли неслись одна за другой. Он лежал в темноте и размышлял о беспорядке в музее, потом о словах Юрия. Чтобы отвлечься, Артём начал составлять в голове план работы на завтра, а потом почему-то решил помолиться. Вспомнить молитву не составило труда. А вот вспомнить, когда он последний раз был в церкви – было сложнее. Последние годы парень ходил туда все реже и реже. Некогда стало из-за работы. Но сейчас Артём охотно сходил бы в храм…

Ближе к полуночи сон настиг Артёма. Засыпая, он и не заметил, что по асфальтированной дороге вдоль их корпуса медленным, тяжелым шагом прошел кто-то.

Глава 11

Утром Артём ничего не сказал Семёну о подробностях похода с Юрием в музей. Но всё равно Семёну было интересно, хоть он не подавал виду, а только ухмылялся.

– Ну что? Сколько бабаек вчера увидел?

– Ни одной, – хмыкнул Артём, – Юрий просто отключил рубильник, и мы пошли обратно, – сказал Артём, заедая сухарями консервированную кильку в томате.

Артём был в растерянности. Беспорядок в музее и недомолвки Юрия. С этим местом и вправду что-то не так.

Они вышли из корпуса еще до восхода солнца. Хотя это хмурое утро не давало надежды увидеть солнце даже к полудню. Ладно хот снег прекратил падать. Первая точка находилась в тридцати метрах от крыльца, так что не нужно было идти далеко. Артём глянул в сторону. В комнате Юрия горел свет.

– Многовато за ночь снега выпало, – заметил Семён, когда начал устанавливать штатив. – Как бы ни пришлось вызывать Николая раньше времени.

– Да, не хотелось бы оставлять работу недоделанной.

– В баню бы сегодня вечером. – Семён поежился от холода.

– Хорошая идея! Предлагаю в обед дойти до Вали и попросить затопить.

– Поддерживаю.

*

Перекусив, они вышли из корпуса и спустились к сторожке. Там чистила снег девушка, одетая в черную порванную куртку и белые брюки. Артём узнал её, это была сестра Вали. Она ставила лопату в снег около ворот и волокла её через дорогу, собирая по пути сугроб и вытряхивала его на обочину.

– Здравствуйте! Извините, а можно узнать, где Валя? – вежливым тоном спросил Артём.

Девушка остановилась на полпути от ворот до обочины и обернулась. Её лицо было бледным, как у фарфоровой куклы. Артёму стало немного не по себе.

– В дом, – низким голосом сказала Света. Она опустила голову вниз и продолжила убирать снег.

– Он в доме? – переспросил Артём.

Девушка снова остановилась, вновь посмотрела на него и взгляд её словно стал осмысленным на одну секунду. Из её уст послышался неразборчивый шёпот. Потом она резко отвернулась и продолжила убирать снег.

Артём и Семён переглянулись и пожали плечами. Вдруг, за забором, раздался скрип двери. Снег захрустел и через несколько секунд из ворот вышел Валя.

– Д-добрый де- день! – поприветствовал он ребят, не обращая внимания на сестру.

– Привет! – сказал Артём, – я хотел уточнить, возможно ли сегодня вечером затопить баню?

– В-возможно к-конечно, но м-мы в-вообще-то топ-пим баньку п-по п-п-пятницам, но для вас я за-затоплю и сегодня. – Последние два слова он проговорил очень быстро.

– Хорошо, спасибо большое! Мы тогда придем в семь и еще воспользуемся мангалом.

– Х-хорошо.

Света подошла прямо к брату и вонзила лопату в снег.

– Помоги мне убирать.

– С-сейчас, т-только возьму ло-лопату.

Валя ушел за забор, а Света вернулась к сугробам, оставив двух друзей одних перед воротами.

– Очень странная семейка. А сегодня вообще какой день недели? – с усмешкой спросил Семён.

– А я и не помню, – ответил Артём, и оба засмеялись.

*

После захода солнца погода снова ухудшилась. Вой ветра над кронами сосен приглушал потрескивающие в мангале поленья. Семён сидел в беседке, потягивая пиво. Артём шевелил кочергой угли, от чего в небо, кружась, летели искры.

Бим лежал на снегу рядом с мангалом, вытянув передние лапы вперед и опустив на них морду. Он провёл день, бегая вокруг Артёма и Семёна. Недавние обиды остались в прошлом, и сегодня пёс с удовольствием давал себя погладить.

Артём подумал, что в мангал следует добавить пару новых поленьев. Он поставил кочергу в снег и пошел к поленнице, по пути погладив Бима по макушке. Около поленницы было натоптано. Чтобы вытащить нужное ему полено, Артёму пришлось пододвинуть бензопилу.

– Значит, на завтра Юрий позвал тебя в гости? – спросил Семён, спускаясь к мангалу.

– Ага.

– И ты пойдешь?

– Грубо отказываться от таких предложений, тем более идти до него меньше минуты.

Бим поднялся со снега, потянулся и, зайдя по ступенькам на веранду, прилег под лавку. Семён сделал пару глотков и сказал:

– Если тебе все же не дает покоя мерцающая лампочка, то я тебе точно скажу: это Валя или Света промышляют. Они ненормальные какие-то.

Курица на мангале получилась довольно хрустящей и сочной. После бани Артём и Семён ели её в комнате отдыха. Семён яростно рассказывал про предстоящую игру «Автомобилиста» в КХЛ. Игра должна была состояться в восемь вечера, поэтому он решил пойти позвонить жене чуть позже обычного, чтобы заодно посмотреть итоговый счет.

– Если ты так разбираешься в хоккее, почему не делаешь ставки? – спросил Артём.

– Потому что мне на них не везет, – Семён лишь пожал плечами.

– Ну как, если разбираешься в игре, то должен понимать, на кого ставить. Есть же всякие схемы. Люди зарабатывают на ставках.

– Знаешь, раньше я ставил на победу противника, в надежде, что мое невезение поможет «Автомобилисту» победить. Как думаешь, что тогда бывает?

– Что?

– Они играли основное время вничью.

Разговор друзей прервал раздавшийся в предбаннике скрип двери. Послышалось перешёптывание. Слова Артём разобрать не мог, но он понял, что это сторожа. Света шептала очень настойчиво, словно командовала Вале. Парни переглянулись.

– Что им нужно? – спросил Семён.

– Я не знаю, – нарочно громко ответил Артём.

Шёпот прекратился. Раздались несколько глухих ударов валенок о деревянный пол и, отворив дверь, в комнату зашел Валя. Вид у него был растерянный. Глаза дёргались. Закрыв за собой дверь, он встал в углу комнаты. Сторож опустил голову вниз, словно стыдливый школьник.

– Я из-извиняюсь. М-можно п-п-попросить у вас не-немного мяса?

– Да, конечно! – ответил Артём, он был растерян. Неужели сторожа и вправду голодают? Или они снова прикидываются? Артём вспомнил слова Аркадия Петровича.

Валя сделал пару неуверенных шагов к столу.

– С-сколько м-можно взять?

– Бери всё. Мы, кажется, уже наелись? – сказал Артём и вопросительно посмотрел на Семёна.

– Да, забирайте всё.

– С-с-спасибо бо-большое!

Валя взял тарелку, на которой лежали четыре куска курицы, и вышел за дверь.

Глава 12

На следующий день, пятнадцать минут четвертого Артём поднялся по крыльцу, по которому в свою комнату уходил Юрий. С утра старик назначил именно это время. Артём не хотел попусту растрачивать световой день, но жалобы Семёна на усталость окончательно убедили его поработать сегодня не в полную силу. Артём даже забыл, когда они последний раз устраивали себе выходной. Работа даже в низкий сезон не отпускала, но четверть дня выделить всё-таки было можно.

Он отворил дверь и оказался в коротком коридоре. Расположение комнаты Юрия было точно таким же, как у них - первая дверь направо. Артём остановился возле неё и постучал три раза.

– Да-да. Войдите.

Комната была большая. В ней стоял кислый запах, который показался Артёму приятным. Почему-то он напомнил запах в бабушкином доме, куда он приезжал летом в гости. В комнате было прибрано. Напротив двери стоял холодильник, электрическая плитка, рукомойник и одна стойка кухонного гарнитура. На стойке сохла посуда, под которую заботливо подстелили полотенце. Справа от двери стояла аккуратно застеленная кровать, над которой висела ключница. За кроватью, вплотную к стене стоял металлический шкаф. Пол был покрыт бордовым ковролином. Напротив кровати, у дальней стенки, за кухонным столом сидел Юрий. Артём был достаточно удивлен педантичным порядком в комнате завхоза. Однако из этой самобытной картины очень выделялся современный ноутбук на столе Юрия.

– Ты все-таки пришел… – сказал старик, после медленного поворота в сторону входной двери.

– Добрый день! Хотел зайти к вам вечером, но подумал, что это может быть для вас не совсем удобно.

– Я был бы рад увидеть тебя в любое время хоть и ложусь спать в половине десятого. Разувайся, снимай куртку и присаживайся. – Юрий показал рукой на кровать.

Артём повесил пуховик на крючок. По теплому бордовому ковру прошёл до края кровати и аккуратно сел.

– Есть хочешь? – спросил Юрий. – Я как раз сварил суп с квашеной капустой.

– Нет, спасибо, мы только что пообедали, – Артём, наконец-то понял, почему кислый запах показался ему приятным. Парень очень любил суп с квашеной капустой. – А вы, я смотрю, не отстаете от современных людей. – Артём подбородком показал на ноутбук.

– Ах, да. После того, как умерла жена, четыре года назад, мне стало тут скучно, и Петрович выделил ноутбук. Потом я уже сам установил приемник для интернета на баках с водой. Вот сейчас скачиваю фильмы и смотрю каждый вечер.

На коричневой клеёнке, покрывавшей кухонный стол, испуская еле заметный пар, стоял стакан с чаем. Закреплённый на стене за рукомойником водонагреватель дважды булькнул и умолк.

– Здорово! На самом деле я пришел к вам днём ещё и потому что у меня есть одна просьба.

– Какая же?

– Я бы хотел, чтобы вы вспомнили и показали мне, где находятся подземные кабеля.

– Работа, работа… Ладно, пошли, прогуляемся, но я возьму с собой одну вещь. – Юрий встал, снял связку ключей с ключницы, подошел к металлическому шкафу за кроватью, открыл его и достал ружьё. – Сайга МК 03, уже несколько недель не стрелял из него.

– А зачем это нам сейчас? – недоуменно спросил Артём.

– Поразвлечься.

Глава 13

– Сначала сними с предохранителя. Опусти флажок справой стороны. Ага. Указательным пальцем зацепи рычаг, как я показывал. Теперь стреляй.

Они стояли в лесу за пределами лагеря. Юрий повёл Артёма к трансформатору, повторил, что ничего не знает о подземных кабелях и дальше они пошли к запасным воротам за трибунами. Артём даже подумал, что Юрий расстреляет его в лесу, чтобы много не спрашивал. Но всё оказалось проще: у завхоза там был мини-тир.

Артём нажал на спусковой крючок. Громкий хлопок эхом прокатился по лесу, а приклад сильно уперся парню в плечо. Пуля попала в дерево рядом с веткой, на которой стояли мишени – пустые жестяные банки. Прицелившись еще раз, он произвёл следующий выстрел, но пуля улетела вглубь леса, не задев ничего.

– С первого раза не у всех получается, – сказал Юрий. – Попробуй еще.

Артём снова нажал на спусковой крючок Сайги. На этот раз пуля снесла жестяную банку с ветки.

– Ура! – воскликнул он.

– Вот видишь, никогда не стоит унывать! Тебе осталось сбить четыре банки.

Юрий достал из правого нагрудного кармана пачку сигарет и спички, прикурил, а погасшую спичку положил обратно в карман. Артём тщательно прицеливался. Нажал на курок. Пуля пролетела мимо всех целей.

– Ты вспомнил то, о чём я тебя просил? – слова Юрия прозвучали очень тихо. Повезло, что в этот момент в лесу не скрипнула ни одна сосна, иначе Артём бы ничего не услышал.

– Я так и не понял, на что вы намекали.

– В ту ночь мы с тобой, возможно, встретились с чем-то потусторонним, но я уверен, что это не первая твоя подобная встреча.

– Было еще пару раз. Давно. – Артём упер приклад в плечо, прицелился и произвёл выстрел. Пуля угодила в дерево.

– Не мог бы ты мне рассказать поподробнее, что именно ты тогда видел?

– Эмм… давно я её никому не рассказывал, нужно все вспомнить. Один случай произошел три года назад. Мы встречали Новый год с друзьями в парке, в моём родном поселке, который называется Близкий. Когда взлетали праздничные фейерверки, мне показалось… И не только мне. Что статуи Деда Мороза и Снегурочки ожили. Они словно прошли вперед какое-то расстояние. В парке началась паника. Кто-то даже пострадал.

Юрий выдохнул дым. Взгляд его был хмурый, но заинтересованный. Скулы были напряжены.

– Был еще один случай, – продолжил Артём. – Мне было тогда шесть лет. Мой отец работал машинистом. Одной летней ночью его вызвали на работу. С рельс сошел вагон и перегородил все выезды со станции. В ту ночь я, конечно, не знал всех подробностей, но мне было жутко интересно. Станция начинается прямо на задворках нашего огорода. Я решил не пользоваться горшком, а пошел в туалет во двор, будто взрослый. На станции стояло намного больше поездов, чем обычно. В основном были грузовые, но ближе всех к нашему огороду стоял пассажирский. Любопытство взяло верх. Я дошел до забора, напротив меня был последний вагон. В крайнем окне мерцала лампочка.

«Вот же где я её видел. Точно так же мерцающую лампочку». Артём тяжело сглотнул.

– В том купе среди мерцающего света я увидел мужчину с изуродованным лицом, у него был открыт рот. Но я отчетливо разглядел, что там не было зубов, была только кровь… а глазницы были большими и зелеными, как мячи для тенниса. Я видел его всего одно мгновение, потом лампочка погасла, а когда зажглась, его там уже не было. Я испугался и побежал в дом. Я боялся, что это чудовище побежит за мной, но, когда перед заходом во двор я обернулся, на огороде никого не было.

Он поставил ружьё вверх стволом, а прикладом на ногу.

– Вы мне верите?

– Да.

– Вы первый человек, который поверил в эту историю.

Юрий улыбнулся.

– После того, как ты убежал и напоследок обернулся, свет в купе уже не мерцал?

– Нет. Что все это значит?

– Ты будешь дальше стрелять? – спросил старик.

Артём вернул приклад к плечу и произвёл два выстрела, обе пули пролетели мимо цели.

– Пришло время мне рассказать свою историю, – Юрий устал стоять и оперся правым плечом на сосну. – Все люди делятся на три части, – начал он рассказ. – Первая – это те, кто никогда не видел призрака, в основном эти люди в них и не верят. Вторая –те, кто считают, что видели призрака, но им либо показалось, либо они врут окружающим или самим себе. Третья часть – таких людей меньше всего – это те, кто по-настоящему видел призрака. Потусторонних явлений в мире не мало, но с ними сложно встретиться. Для этого нужен особый дар. – Юрий резко замолчал. Он стоял и смотрел вверх на кроны сосен, будто что-то обдумывал. Опустив голову, он продолжил – То, что мы видели в музее вчера вечером – не должно было там быть. Когда я закрывал здание на зиму, там было прибрано. Ключи только одни и они хранятся у меня, – он достал из кармана связку ключей. – Кажется, внутри всё-таки что-то есть… я не знаю, что ему нужно и зачем оно раскидывает вещи, но от одной мысли об этом – мне не по себе…

Артём вспомнил, что Юрий рассказывал им, что в музее свёл счеты с жизнью его хороший друг.

– Тебя не потеряет Семён? Вы же должны работать.

– На сегодня он выпросил полдня отдыха.

– Уже темнеет, – Юрий оттолкнулся от сосны и подошел к Артёму. – А что касается музея, я когда-то сталкивался с подобным, – продолжал он. – В девяносто пятом, когда Костя повесился в этом проклятом корпусе, в лагере все было не как обычно. Я работаю здесь много лет и сразу тогда заметил. Дети бегали к воспитателям почти каждую ночь. Все были чем-то напуганы. Некоторые говорили, что слышали тяжелые шаги по асфальту около корпуса, некоторые и вовсе видели, что там бродило что-то серое. Многих детей родители забрали, не прошло и полсмены. Тогда и вожатые чувствовали себя не очень. Петрович рассказывал, что уборщицу одну тогда в дурку упекли. А Костя так и вообще повесился. Дак вот, после того как дети нашли его в музее, болтающимся в петеле, словно игрушка на новогодней ёлке, старшие отряды начали бегать к музею каждую ночь. Мы их, конечно, ловили. Там парни, в основном, были. Говорили, что их привлекал мерцающий свет в окне. Мол, видели, как кочегар Костя расхаживал по музею туда-сюда, хотя его к этому времени ещё даже не похоронили. Нельзя, конечно, о таком распространяться, но некоторые детишки отправились в след за уборщицей в то лето… Такое было только один раз, в одну смену и больше не повторялось. Только страшные истории ходят по лагерю. И, знаешь, жили мы спокойно, без мерцающих лампочек, пока вы не приехали в лагерь.

– Что мы могли такого сделать? – голос Артёма задрожал. Мысли путались.

– Ты это сделал не специально, как и тот ребенок, на третьей смене в девяносто пятом. После такого невольно начинаешь верить во всякое. Я даже как-то к ведуну из соседней деревни ездил. Он такой, дедуля в годах уже. Вот он-то и рассказал мне, что в мире есть люди, так называемые Вельжи.

– Как, простите?

– Вельжи, – Юрий делал ударение на последний слог. – Это те люди, которые способны пробуждать призраков, подпитывать их силу. Не специально, конечно, а просто своим присутствием в месте, где заключена подобная сила.

– Я что-то не понимаю…

– Как мне сказал тот дед, Вельжи не могут создать призрака, они лишь могут пробудить его в том месте, где он уже есть. В таком месте, как этот лагерь или тот поезд. Сам призрак никогда не сможет выйти за пределы места, в котором он живет. Но он может оживлять любые предметы поблизости и, в основном, он оживляет тех, кто может передвигаться. Как те статуи в парке на Новый год.

– Но зачем ему это делать? – тревога в голосе выдавала состояние Артёма. Кажется, он знал ответ на свой вопрос.

– Чтоб убить Вельжи, – сказал Юрий. Артём опустил голову. – Если Вельжи умрет, то призрак навсегда обретет тело. Они способны воплощаться, когда находятся очень близко к Вельжи, поэтому я прошу тебя: не заходи в музей и вообще держись от него подальше! – Юрий слегка повысил голос, будто переживал за Артёма, – Призрак подпитывается энергией Вельжи, хотя сам человек этого не замечает. Зато замечают другие люди, с ослабшей психикой. Некоторые, у кого она слишком слаба, чувствуют призрака, даже когда тот спит.

– Например, Валя и Света?

– Да. Они с рождения умом не отличались, а как поселились в лагере, постоянно вытворяют что-то странное. Я был у них вчера, когда Валя топил баню. Он был сам не свой, пытался расколоть замерзшую бочку с водой тупым ножом. Свету я, слава Богу, не видел… я вообще её почти не вижу последнее время.

– Вчера Валя попросил у нас куриный шашлык, когда мы были в бане.

Юрий бросил на Артёма серьезный взгляд.

– Их сдвиги всегда сопровождались поиском еды, хотя она у них должна быть, – говорил он. – Да, я вчера днем спрашивал у Вали, и он сказал, что еда у них есть, а вечером он просил у вас курицу.

– Мне кажется, это Света его подтолкнула. Они шептались в предбаннике.

– Она всегда им манипулирует. Её-то я и опасаюсь больше всего. Понимаешь? В прошлый раз, когда призрак ожил, уборщица ночью напала на ребёнка, идущего в туалет. Хорошо, что закричал он громко. Я быстро выбежал на улицу. Она пыталась его задушить, пришлось принять меры. Её я повалил на землю и задержал, а ребенок, оказывается, сходил в туалет прямо там. Прошло столько лет, а теперь как будто всё начинается снова.

– Что нам теперь делать?

– Нужно уехать, и как можно скорее. Но тихо. Не поднимая шума. Нельзя чтобы люди узнали о таком, иначе посчитают тебя сумасшедшим. А запугивать народ и показывать им обитателя музея я считаю крайне безрассудной идеей.

– Мы можем ускориться. Без законченной работы я отсюда не уеду.

– Хозяин – барин. Пойми, на тебе это всё тоже может сказаться нехорошо. Чем быстрее вы уедите отсюда, тем будет лучше для всех. И вы будете в безопасности и лагерь. Сам я тебя не смогу увезти, ведь дорогу завалило для моей ласточки, теперь сюда только Нива Петровича проедет. Кажется, я сказал тебе всё что хотел, а теперь пойдем обратно. Хорошо выспись, а завтра проведи ударный день и, если сделаете много, звони в контору, чтобы вас забирали послезавтра. Но главное – не рассказывай об этом разговоре Семёну. Он точно неправильно все поймет.

– Я понял. Боюсь после такого я не смогу уснуть…

– Ты уж постарайся.

– Можно один вопрос? – Артём снова упер приклад в сапог.

– Конечно.

– Откуда вы узнали, что именно я могу пробуждать призраков, а не Семён?

– Очень легко. Семён полный скептик, как и любой адекватный человек, который ни разу не встречался с подобным явлением. А вот люди как ты уже сталкивались в своей жизни с подобными явлениями, потому и не отрицают их существование.

– Понятно.

Артём упер приклад в плечо, старался прицелиться, но в лесу уже стемнело, и он еле различал стоящие на ветке банки. Произведя три выстрела, он добил все мишени.

*

Проводив Юрия, Артём оказался на улице один. Он вдохнул холодный воздух полной грудью. В голове была каша. То ли Юрий говорит правду, то ли он просто хочет, чтобы они с Семёном поскорее уехали из лагеря. Но зачем ему это? Похоже, происходит на самом деле что-то страшное. Но за столько дней нечего не случилось, не может же за два дня случиться?

«Без завершенной работы я из лагеря не уеду!»

Длинные вечерние сумерки уже перешли в завершающую фазу, превращая вечер в ночь. В комнате парней не было света. Крыльцо освещала одинокая лампочка. Артём поднялся в комнату. Семён сидел на кровати около окна.

– Что ты там высматриваешь? – спросил Артём. Он снял пуховик и пытался в темноте нащупать гвоздь в стене.

– Это ты минут десять назад бродил по дороге? – немного нервно спросил Семён.

– Нет… Мы с Юрием пришли со стороны футбольного поля…

– Ровно десять минут назад кто-то, очень громко шагая, прошел вверх к бакам.

Глава 14

– Возможно, это был Валя, – сказал Семён. Он поднялся и включил свет. – Я только не понимаю, почему так громко он шагал и скрип такой противный на всю улицу. Разбудил меня гад, я только задремал!

– Ты уверен, что это Валя был?

– Ну, Света вряд ли сможет так громко шагать, а Валя видимо надел каменные сапоги, – Семён усмехнулся и поставил чайник кипятиться. Затем достал из пакета упаковку с лапшой и кинул её на стул. – Хорошо, что решили сегодня отдохнуть.

– Да, завтра нам придется работать с удвоенной или даже с утроенной силой.

– Да брось! Успеем все спокойно доделать. Снегу то не так много нападало. Если повезет, он сейчас опять несколько недель не пойдет. О чем вы там с Юрием так долго беседовали?

– Он учил меня стрелять из ружья.

– Ого, вы далеко ходили? Я не слышал выстрелов.

– Да, мы уходили за территорию лагеря, там, в лесу за футбольным полем есть калитка.

– А из какого ружья вы стреляли?

– Сайга МК 03. А ты мне расскажи, что всё-таки за звук ты слышал?

– Да говорю тебе, похоже Валя поднимался наверх, просто шагал очень громко и со скрипом, как у старого стула. Может, сходим, позвоним своим? А потом поужинаем.

– Хорошо, – согласился Артём. – Но давай возьмем с собой камеру.

– Хех, когда-нибудь я привыкну к твоим причудам – подтрунил товарища Семён.

*

Когда они оказались на улице, кромешная темнота уже опустилась на лагерь. Семён шел впереди, а Артём на ходу включил камеру. Вокруг объектива зажглись красные фонарики, точно такие же, как на камерах видеонаблюдения, закреплённых на соснах.

Оказавшись на дороге, друзья поравнялись. Артёму совсем не нужна была камера, чтобы разглядеть огромные следы на снегу…Они вели в гору.

– Очень большие следы для человека… – сказал Артём.

– Я же говорю, этот Валя в каких-то огромных и тяжелых ботах шагал. Я не удивлюсь, если он сейчас стоит у баков и по телефону разговаривает со своей подружкой, наверное, такой же сумасшедшей.

Артёму вдруг стало тяжело дышать. Он осмотрелся по сторонам – везде пусто.

У баков тоже никого не было. Лес в этой части горы сгущался, и следы были невидны. Артём направил камеру на дорожку. Снимала камера хорошо, но не дальше трех метров. Следы уходили налево в сторону котельной и заброшенного бассейна. Артём пошел по следам, телефон в кармане поймал связь и начал присылать уведомления. Но парень не обращал на них внимания.

Он шёл медленно, обдумывая каждый шаг, но не свой, а того, кто оставил эти следы. Куда он шел и зачем? Следы уводили за толстую старую сосну. Артём направил камеру вперёд: вокруг одного следа на снегу что-то лежало. Артём наклонился и зачерпнул это в ладонь вместе со снегом. Это оказались осколки краски серебристого цвета.

Обогнув сосну, следы уходили прямо к двери котельной. Артём вздрогнул, когда увидел, что внутри здания, мигают несколько лампочек. Несколько секунд он стоял в ступоре, а потом развернулся, чтобы побежать обратно. Не вышло. Прямо за ним кто-то стоял.

Глава 15

Это был Семён. Артём чуть не врезался в него.

– Что с тобой? – спросил Семён и в этот момент увидел мерцающий свет в окнах котельной. – Кажется у этого лагеря проблемы с электричеством. Не удивительно, что им понадобилась реконструкция.

– Пойдем отсюда, побыстрее.

Артём обогнул напарника и пошел в сторону баков.

– Думаешь, там находится что-то неизведанное и страшное? – с усмешкой крикнул Семён. – Хочешь, прямо сейчас пойдем и проверим, что там ничего такого нет? Там Валя или Юрий.

– Нет там никого. Это обычные проблемы с электричеством, – сказал Артём с еле заметным сарказмом, который Семён не уловил.

– Хорошо, что ты это понял.

– Мы же и делаем съёмку для электричества. Так написано в ТЗ. Ты ведь опять не читал ТЗ?

На самом деле Артём тоже не успел прочитать техническое задание и понятия не имел для чего делается топографическая съёмка лагеря. В принципе это было и не важно. Артём выполнял свою работу дотошно: придирался ко всем деталям, даже самым мельчайшим. И что бы проектировщики не планировали поменять в лагере – им бы все равно хватило данных для проектных решений.

– Ты же у нас любитель почитать ТЗ, – огрызнулся Семён.

– Только благодаря этому мы всегда выполняем работу в полном объёме. И тебе тоже стоит их читать и серьёзнее готовиться, чтобы поменьше меня отвлекать вопросами.

Они обошли баки и вышли на асфальтовую дорогу.

– Когда мне это делать? Мы же вкалываем с утра до вечера.

Семён еле поспевал за Артёмом.

– Я же нахожу время. Приезжай в контору пораньше или читай вечером. Мне без разницы.

– Послушай! – Семён догнал Артёма, остановил и развернул за правое плечо. – Если у тебя в жизни нет ничего кроме работы это не значит, что и у остальных так же! У меня семья. Беременная жена. Когда мне вечером готовиться к объектам? И в контору я раньше не приеду. Я и так не высыпаюсь. А скоро буду не высыпаться еще сильнее.

Артём молчал.

– Да и у меня хотя-бы ещё какие-то увлечения в жизни есть, – продолжал Семён. – Не только работа, на которой кроме нервоза ничего не заработаешь. И тебе советую меньше времени уделять работе и чем-то ещё заниматься! И хоть раз в жизни сходить в отпуск. А читая только ТЗ и СНиПы ни одной девушке никогда не будешь интересен. Ты знаешь, в чём твоя проблема? – голос Семёна был злым. – Ты прячешься. От родителей, от отношений, от всего. Работа, работа, работа – это удобно, да?

– Это называется ответственность, Сёма, – огрызнулся Артём. – Не все могут позволить себе жить как ты – легко и просто.

– Легко? Я живу, Артём. А ты существуешь. Ты боишься жить, и прячешься в этих своих чертежах. Когда ты последний раз был дома? На Новый прошлый новый год? Девушки у тебя нет и друзей нет, кроме меня.

Артём, ничего не ответив развернулся и пошел дальше.

– И знаешь, что – я устал тебя вытаскивать, вот! – крикнул Семён и пошел следом за напарником.

Глава 16

Артём всегда работал быстро, но сегодня он двигался намного быстрее обычного. Валил снег. Артём помнил, что вчера прокричал ему на улице Семён. Больше в этот вечер они не разговаривали. Наверное, сейчас Семён думал, что Артём впахивает. Эта работа единственное что Артём умеет делать. Но Артём едва ли смог бы объяснить напарнику почему он решил закончить объект как можно скорее, а точнее уже завтра.

Ночь у Артёма была неспокойная. Поспал он максимум часа два или три. Несколько раз поднимался: проверял закрыта ли на крючок дверь (хотя, конечно, крючок не спасет). Парень смотрел в окно, где в тусклом свете лампочки не видел нечего, кроме снега и сосен.

В эту бессонную ночь к Артёму пришло осознание: как же давно он не был в родном городе. Близкий находится в трехстах километрах от Екатеринбурга. И за восемь лет Артём ни разу туда не приехал, хотя раньше, во время учебы ездил в поселок каждые выходные. Но спустя время стал приезжать гораздо реже. А устроившись на работу и вовсе перестал. Даже когда обзавёлся автомобилем. Он считал, что на выходные приезжать нет смысла и нужно взять отпуск. Но отпуск так и не брал. Где-то в глубине души Артём хотел приехать, но работа не отпускала.

Завершив работы возле водонапорных баков, Артём позвонил Николаю и сказал, что завтра после обеда они закончат и уедут. Николай сказал, что приедет в два часа. На фоне его голоса Артём услышал слова похвалы за быструю работу от директора. Семён же наоборот, только ворчал, неустанно повторяя, что работают они слишком интенсивно.

После баков они направились к котельной и столовой. Сразу за ними требовалось отснять музей и остальные корпуса, уходящие в лес. Тем самым они замыкали свой ход и заканчивали работу. На завтра осталось только вскрыть колодцы.

Когда они работали около котельной, Артём провалился в снег по пояс и проклинал Валю, который во время чистки снега, скидывает его в одно место.

– Вспомнил его, называется, – проговорил Артём себе под нос, когда на повороте дороги, ведущей к котельной, увидел Валю. Артём вылез из снега на дорогу и, отряхнувшись, дождался сторожа.

– Д-добрый де-де-день! Я вас д-долго искал.

– Привет! – сказал Артём. Семён стоял за штативом метрах в ста от них.

– Я х-хотел с-сказать, что с-сегодня будет готова ба-ба-банька, ч-часов в восемь.

– О, это здорово! Мы сегодня здесь последнюю ночь и обязательно придем. Спасибо большое! – эта новость точно бы взбодрила Семёна. А то его молчание уже начинало напрягать Артёма.

– Х-хорошо, – Валя развернулся на запятниках валенок и пошлепал обратно.

Артём направился к Семёну. Он шёл быстро, старался экономить время.

– Что ему надо? – спросил Семён, когда Артём подошел.

– Позвал сегодня вечером нас в баню.

– Это хорошо. Отдохнем после такого трудного дня. Кстати, может, уже будем закругляться? – Семён надеялся, что вчерашний разговор повлияет на Артёма.

– Переставляй тахеометр, пошли к столовой.

Глава 17

В половине пятого Артём оставил Семёна одного у штатива, а сам пошел до Юрия. Парень хотел попросить его включить освещение в лагере. Быстрая работа уже принесла свои плоды: ребята успели отснять территорию около музея до наступления вечерних сумерек. Правда, силы стремительно покидали Артёма, но он не собирался сдаваться, в отличие от Семёна. Сегодня тот вопил, не переставая после трёх часов дня. Ему не нравилось, что они работают без обеда, так быстро и долго. Когда Артём пошел к Юрию, Семён на полном серьезе хотел закончить рабочий день. Его остановило количество выпавшего снега. Мело все сильнее.

Артём по лесу дошел до автомобильной дороги, пересек её и прошел между двух корпусов. Там он обогнул детский деревянный домик и одну статую пионера. На центральной аллее Артём повернул налево. Здесь ему показалось, будто тьма еще даже и не думала опускаться на лагерь, в отличие от леса, где уже была плохая видимость.

Артём поднялся наверх по аллеи и увидел Юрия, стоящего у крыльца.

– Добрый вечер! – сказал он, когда Артём подошел к крыльцу. – Как дела?

– Вполне неплохо, – Артём запыхался при подъеме и поэтому его слова прерывались глубокими вздохами. – Уже заканчиваем. Хотел попросить вас включить освещение.

– Это хорошо. Конечно, я включу фонари, но минут через пятнадцать. Мне нужно взять ключи и подняться в щитовую.

– Как раз! – ответил Артём.

Он уже собрался уходить, но Юрий остановил его.

– Надеюсь, ты ничего не рассказывал Семёну про наш вчерашний разговор?

– Нет, но Семён заметил вчера что-то странное.

– И что же? – напрягся завхоз.

– Он сказал, что слышал, как кто-то прошел по дороге вдоль корпуса к бакам. Не за долго до того, как я вернулся к нам в комнату.

– Очень интересно… – Юрий спустился со ступеней. – Там некого не должно было быть…

– Может это была статуя?

– Я не знаю… Тот призрак, которого ты оживил, вряд ли сможет выбраться из стен. – Юрий одобрительно посмотрел на Артёма. – Это закончиться, когда ты отсюда уедешь.

– Я надеюсь… – Артём опустил глаза.

– Не вини себя в этом. Ничего страшного не случилось. А если бы и случилось, ты едва ли был бы виноват в этом.

– Почему?

– Ты же не мог знать, что обладаешь такой силой. И уж тем более, что это место обладает такой силой. Ступай к Семёну, а я пойду включать электричество. Но сегодня вечером я бы не рекомендовал спускайся вниз центральной аллеи.

– Почему? – удивился Артём.

– Так будет безопаснее для тебя.

– Но нас сегодня пригласили в баню, – растеряно сказал Артём.

– Баню вроде завтра собирались топить? – Юрий выглядел озадаченным.

– Валя позвал нас сегодня. Мы завтра собирались уезжать.

– Он сам позвал? – удивился Юрий.

– Да.

– Странно, что он мне ничего не сказал… – задумчиво проговорил завхоз. – Обычно меня зовут первым. Ну да ладно! Помоюсь попозже. Ступай, скоро в лесу темно будет, как в угольной шахте.

– Это точно. Счастливо!

*

Гудение фонарей Артём услышал, когда пересек автомобильную дорогу. Он обернулся и увидел, как по одной загорались лампы на центральной аллее. «Значит, Юрий уже дошел до щитовой». Подумал Артём и ускорил шаг.

Семён встретил его метрах в ста от дороги. Он шел навстречу.

– Что ты так долго?

– Прости, Юрия искал, – соврал Артём.

– Давай уже заканчивать и в баню поскорей! Я замерз, как собака!

– Баня будет готова только к восьми. Кстати, Бима не видел? Обычно он днем всегда бегал с нами.

– Наверное, он устал и решил сделать себе выходной, в отличие от нас.

– Завтра приедем домой и будет тебе выходной.

– Мы сегодня работаем с утра до ночи без обеда! Я замерз и хочу есть! Давай заканчивать, завтра доработаем!

– Завтра мы не успеем, ведь нужно ещё вскрыть колодцы, – возразил Артём и пошел вперед. Семён закатил глаза, но последовал за ним.

– Надеюсь, ты не будешь по сто раз проверять, закрыл ли я колодец!

– Тут вообще немного колодцев. Самое сложное – их найти под снегом.

– Все равно не понимаю, зачем ты вызвал Николая так рано?

– Потому что послезавтра все может завалить снегом и нам отсюда не уехать.

Дальше они шли молча. До того места, где стоял штатив, свет фонарей не доходил. Работы оставалось меньше, чем на час, и Артём начал бегать с вешкой еще быстрее.

Темнота сгущалась. Семён стал терять из виду Артёма всё чаще. Сам Артём закончил измерения освещенной дороги, и пройдя по лесу, бродил в нескольких метрах от забора. Сам забор уже был отснят довольно хорошо с предыдущих точек. А значит, дело было сделано.

– Ничего ни вижу! – крикнул Семён.

– Я уже тебя тоже не вижу, – отозвался Артём.

– Давай заканчивать!

– Давай!

Артём пошел в сторону, откуда доносился голос Семёна. Сквозь стволы сосен виднелся бледно-желтый свет фонарей. Артём посмотрел в сторону музея. Все было тихо. Только впереди, он слышал, как Семён складывает оборудование.

– Давай быстрее. Страшно уже, – сказал Семён и взял штатив в руки.

– Иду я, иду.

Артём сделал шаг и замер. За спиной послышался звук, от которого по коже побежали мурашки, а сердце бешено заколотилось.

Глава 18

Волчий вой послышался совсем рядом. Словно из-за ближайшей сосны.

– Ты слышишь это? – из темноты прозвучал голос Семёна.

– Да! – отозвался Артём и быстрым шагом подошел к Семёну.

– Что-то ты уж слишком торопишься.

– Этот вой… Мне показалось, что он очень близко... – запыхаясь, сказал Артём.

Семён посветил фонариком в сторону забора.

– Юрий же сказал, что волки не могут забраться сюда.

– Все равно жутко, – сказал Артём. – Пойдем отсюда.

– Давно пора…

Артём шел за Семёном по тем же следам, по которым выходил на дорогу. Его голову снова заняла мысль о Биме. Почему пёс сегодня не прибегал к ним? Может он заболел? Или его съели волки?

Парни молча вышли с тропы на дорогу и повернули направо. Они заметили, что из трубы бани валил дым. Этот запах вселил в Артёма хороший настрой. Работа почти окончена! Сегодня последняя ночь в лагере, и она пройдет круто, особенно с баней, вкусной едой и пивом!

На душе у него стало легко и спокойно. Чувство выполненного долга сопровождалось чувством радости.

Глава 19

Последние куски курицы Артём и Семён доели ещё вчера. Поэтому сегодня разжигать мангал не было смысла. Они взяли с собой хлеб, колбасу, четыре банки тушенки (две себе, а две Вале со Светой, если попросят) и, конечно, все оставшиеся запасы пива. И так как они планировали пробыть в лагере намного дольше, запасов было хоть отбавляй. Часть они поставили в снег рядом с баней.

После первых опустошённых бутылок пива в парилке повисла неловкая тишина.

– Слушай, я погорячился вчера. Не надо было так, – Семён первым нарушил молчание.

– Нет. Ты был прав, – Артём качнул головой.

Семён удивлённо на него посмотрел.

– Я действительно прячусь, – продолжил Артём, глядя в бутылку. – Но... я не знаю, как жить по-другому. Работа для меня привычна. А люди... они могут уйти.

– Ты прав. Но это не значит, что не нужно пытаться жить.

Артём кивнул:

– Я подумаю над этим. После объекта.

– Как всегда после объекта, – усмехнулся Семён.

Друзья открыли по бутылке, звонко чокнулись ими и стали пить.

Попарившись, друзья устроились в комнате отдыха на черном диване.

– Надеюсь, завтра Николай приедет трезвый! – сказал Семён, и друзья расхохотались.

– Да, не так, как в прошлый раз, когда на АЗС работали! – Артём засмеялся еще сильнее.

– Он же тогда… – Семён тоже не мог сдержать смех. – Он тогда не понимал, куда нас везет, приходилось показывать дорогу и делать серьезные лица, когда проезжали ДПС!

– Ага, я тогда думал, мы разобьемся!

Артём поставил бутылку на стол и залез вилкой в банку с тушенкой.

– Тушенка высшая! – сказал он.

– Это точно! Сейчас редко такую вкусную тушенку найдешь.

– Что-то эти за едой не приходят... даже как-то странно. – Артём посмотрел на дверь, вспомнив про сторожей, – может, придут попозже.

– Может.

Семён выбросил в мусор пустую бутылку, достал новую и открыл её об стол.

– О чем же вы, всё-таки разговаривали с Юрием?

– Да так, ни о чем. Он рассказывал, чем живет лагерь летом и зимой.

– Тебе это действительно было интересно? – Семён попытался взять вилкой тонкий кусок колбасы, но он сорвался и плюхнулся парню прямо на трико. – Вот блин!

– Почему бы и не послушать.

Семён руками поднял колбасу и закинул в рот. Артём подумал, что, будучи трезвым, друг так бы не сделал.

– Я надеюсь, он не втирал тебе о призраках? – жуя колбасу, произнес Семён.

– Нет, я же говорил, мы общались про лагерь.

– Ну, ладно. – Семён выпил пива и смачно рыгнул. – Нужно пойти взять еще холодного пивка.

Семён поднялся и, шатаясь, направился к двери.

– И мне захвати!

– Хорошо! – он попытался открыть дверь, но та оказалась заперта. Семён навалился на неё. Дверь не поддалась – Что за хрень! Дверь закрыта!

– Как так?! – Артём вышел из-за стола и попытался открыть дверь, но и у него ничего не вышло, – Не может быть!

Семён громко постучал в дверь несколько раз, а потом крикнул:

– Выпустите нас отсюда!

– Кто закрыл нас здесь?..

– Понятия не имею…

– Нужно искать выход! – сказал Артём и несколько раз громко постучал по двери.

Он начал осматривать все стены комнаты, которые можно было бы сломать и выбраться, но ничего не нашел. Семён со всей силы толкал дверь. Не помогало. Артём заглянул под полок: там все было в цементе.

Внезапно парень почувствовал запах гари.

Глава 20

– Похоже, тут пожар! Зуб даю, сторожа подожгли! – крикнул Артём.

– Что вам нужно?! Мы дадим вам еды, только откройте дверь!!! – голос Семёна срывался.

Парень долбился в дверь, не переставая и та начала расшатываться. Заметив это, Артём присоединился к Семёну. Вместе они выбили дверь и оказались в задымленном коридоре. Артём наскоро надел куртку, а Семён попробовал открыть дверь в холодный коридор, но она тоже оказалась заперта. Похоже, что именно там был огонь.

Артём с разбегу ударил плечом дальнюю стенку коридора и одна из досок сломалась. Там, за стенкой послышался лай. Следующий удар нанёс Семён, и доска окончательно развалилась.

Дым проходил сквозь двери и заполнял коридор. Стена всё ещё оставалась почти целой, а сломанные деревянные панели торчали острыми щепками вперёд. Одна неудачная попытка и можно было бы что-нибудь себе распороть.

Артём ещё раз ударил по стене двумя ногами. Удар получился хороший, но парень грохнулся на пол и ударился головой. На секунду у него потемнело в глазах. Очухавшись, он увидел, что Семён вытаскивает его из задымленной комнаты прямо на снег.

Выбравшись из бани, они оказались под навесом, огороженным забором. Вокруг, виляя хвостом, носился Бим. Но зачем сторожа заперли его? «Чтобы потом съесть?»

Семён ударом ноги сломал забор. Бим первым выбрался на свободу и убежал вглубь лагеря.

– Я думаю, нам нужно последовать его примеру… – сказал Семён, поднимая Артёма.

*

Перебравшись через поломанный забор, они вышли на асфальтированную дорогу и побежали вверх. Артём под влиянием морозного воздуха быстро пришел в себя и постоянно оглядывался. За ним никого не было. Он успел накинуть на себя пуховик, а вот Семён бежал в том же, в чем и сидел в комнате отдыха, которая, к слову, сейчас полыхала не хуже костра на Королевскую ночь.

Поднялся ветер. Артём надеялся, что огонь не перекинется на деревья. Снег падал интенсивно. Сугробы уже скрыли сиденья качелей на детских площадках и подбирались к перекладинам самых низких турников.

– Нужно дойти до баков и позвонить Аркадию Петровичу, он быстро сможет приехать сюда! – глотая ртом воздух, предложил Артём.

– Хорошая идея! – согласился Семён. – А я же тебе говорил, что это все Валя и Света устраивают, а ты мне не верил! Про призраков каких-то нес…

– Не время болтать! Побежали скорее!

Глава 21

Наверху ветер был еще сильнее: дуя во встречном направлении, он чуть ли не сбивал с ног. Артём с Семёном поднимались тяжело, проваливаясь ногами в только что выпавший снег.

Добравшись до баков, Артём дрожащими руками начал искать в телефоне номер директора лагеря. Семён своим телом пытался отгородить друга от ветра. Нажав кнопку вызова, Артём зажал телефон между шапкой и ухом и придерживал его рукой, спрятанной в рукав.

Пошли гудки. Первый, второй…

Не слишком ли поздно звоним? Вдруг он уже лег спать и не услышит?

Третий гудок. Ветер начал дуть еще сильнее. Будет ли слышно что-то в трубку? Четвертый гудок… Артём посмотрел на дорогу, не догнали ли их сторожа, но там ничего не было видно. Пятый. Парень начал паниковать…

– Да, алло! – послышался из динамика растерянный голос директора лагеря. – Алло! Это кто?

– Аркадий Петрович, это Артём и Семён, геодезисты из лагеря, – Артём не был уверен, что его было слышно, поэтому в конце фразы чуть ли не перешел на крик.

– Да Артём, у вас что-то случилось? Я тебя плохо слышу!

– На нас напали! – прокричал Артём.

– Что!? Кто напал!?

– Сторожа! Они подожгли баню, когда мы там мылись!

– Плохо слышу, черт побери, что в бане?!

– Баня горит! Они подожгли её, когда мы там мылись!

– О, господи! Предупредите Юрия и запритесь у себя в комнате! Я выезжаю за вами!

– Хорошо!

Артём и Семён ринулись к корпусу по своим следам, которые уже изрядно замело. Зато ветер подталкивал вперёд: главное было не укатиться вниз кубарем, превратившись в снежный ком.

Добежав до корпуса, они поднялись по крыльцу, ведущему в комнату Юрия и начали барабанить в дверь. Но никто не открывал.

– Может, его нет? – предположил Семён.

– Не знаю, но он говорил, что крепко спит…

Артём постучал еще несколько раз, потом подергал дверь, прислонил к ней ухо.

Тишина.

– Пойдем отсюда... – сказал Семён.

*

В их комнате было холодно. Ветер, свистя, продувал потрепанные окна. Свет был выключен. Дверь решили закрыть на щеколду. Семён закутался в одеяло и копошился в рюкзаке, подсвечивая себе фонариком. Артём сидел на кровати в пуховике и смотрел в окно, пытаясь хоть что-то разглядеть в снежной буре.

«Почему Юрий не открыл дверь? Может, его не было дома? Тогда, где он был в столь поздний час?»

Все эти вопросы мучали Артёма. Он прокручивал их в голове и сделал вывод, от которого спокойствия не добавлялось. Вдруг это Юрий поджог их в бане?

«Нет, такого не может быть! Зачем ему это? Подожгли Валя со Светой!»

Посидев у окна, несколько минут Артём прилег и стал прислушиваться. Друг последовал его примеру. Быть обнаруженными им явно не хотелось.

Через полчаса ветер стих. Артём и Семён лежали в тишине и смотрели в потолок. Артём даже в пуховике продрог до костей и залез под одеяло.

В его голове роились мысли: если лесную дорогу завалило не сильно, Аркадий Петрович прибудет с минуты на минуту. Он увезет их. Возможно, парни переночуют у него, а утром Николай заберет их домой. А что, если Аркадий Петрович не сможет проехать до лагеря после непогоды? Даже если он доедет до ворот, сумасшедшие сторожа не пустят его в лагерь. Возможно, спустя некоторое время друзьям придется спуститься к воротам. Артём хотел поделиться этой мыслью с Семёном, но он его опередил:

– Слышишь?

– Что такое? – спросил Артём и замер.

Тишину за окном нарушал хруст снега. Сначала Артём подумал, что это Юрий, но звук шагов повторялся часто, а значит – шли двое. Спустя несколько секунд Артём услышал перешёптывание. Это точно были Валя и Света.

Сердце застучало так, будто вот-вот сломает ребра, разорвет мышцы с кожей, выберется наружу и убежит как можно дальше из этого лагеря. Но оно было заперто в теле Артёма, так же как он сам со своим другом был заперт в комнатушке промерзшего корпуса. Стараясь не скрипеть кроватью, Артём поднялся, Семён поступил так же. Дверь, ведущая из коридора на крыльцо, скрипнула. Шаги раздались по деревянному полу. Кто-то попытался открыть дверь, но у него это явно не вышло. К этому времени Артём и Семён уже стояли бок о бок, готовясь сражаться, если сторожа попадут в комнату.

«Что они смогут нам сделать?» – спросил себя Артём. – «Мы намного сильнее их! Особенно Семён! Да, он точно размажет их об стенку, а я ему помогу!»

За дверью послышался громкий звук. Как будто бы жужжала дрель.

Артём и Семён переглянулись.

Снова этот звук. Что это такое?

Запахло бензином.

Вонь от отработанного топлива стала отчетливей. В коридоре завели бензопилу.

Глава 22

– В окно! – крикнул Семён и подтолкнул друга бежать первым.

Артём немного разбежался, подпрыгнул и, сгруппировавшись, вынес плечом ветхое окно.

Звон бьющегося стекла на мгновение приглушил звук работающей бензопилы. В эти же секунды слышался и крик Семёна. Огромный сугроб смягчил падение. Повсюду были только снег и стекло. Артём попытался выкарабкаться и почувствовал, как рядом приземлился Семён.

Артём поднялся, стряхнул с лица снег и посмотрел в разбитое окно. Оттуда на него смотрел Валя. Звук работающей бензопилы эхом раздавался в ночном лесу.

Артём поднял из сугроба кусок рамы с осколками и, что есть силы, запустил в Валю.

Тот закричал от боли.

Артём уже хотел бежать, но застыл на месте, глядя на Семёна. Он был в крови и судорожно пытался подняться на ноги. Чтобы выиграть время, Артём достал из снега еще один кусок рамы и снова запустил его по Вале, который до сих пор стоял в комнате.

– Лезь вниз! – послышался крик Светы. Такой пронзительный, что на миг, показался громче пилы.

Артём повернулся к Семёну. Тот уже был на ногах, и вместе они побежали по глубокому снегу за угол корпуса.

Глава 23

Аркадий Петрович, громко выругавшись, ударил кулаками по рулю.

Через двадцать минут после звонка Артёма он отправился в лагерь. Хотя он мог выехать и раньше, но его все ещё терзали сомнения. Однако, Ольга Борисовна не дала ему времени на раздумья. Она с криками буквально вытолкнула его из дома. Пока он одевался, она подготовила для него ружьё.

В снежной буре было трудно разглядеть дорогу. Навстречу пронеслись два снегоочистительных грузовика, от которых «Ниву» качнуло в сторону. Аркадий Петрович еле удержал контроль над автомобилем, который уже собирался начерчивать круги по обледенелой дороге. Сильные порывы ветра словно хотели уронить автомобиль. Дворники с противным скрипом шоркали по стеклу, откидывая в стороны хлопья снега.

Когда Аркадий Петрович, наконец, свернул с трассы на лесную дорогу, буря начала стихать. Такого плотного снегопада он за всю жизнь не видел, хотя прожил в этих краях уже без малого пятьдесят зим.

Большую часть лесной дороги Аркадий Петрович проехал на удивление хорошо. В лесу снега было все же поменьше, чем на открытой местности. Поработать лопатой пришлось всего два раза. Но как только он выехал в поле на возвышенности перед лагерем, «Нива» встала насмерть. Передний мост повис на снегу и колеса, оторвавшись от земли, крутились в воздухе не хуже спиннера. На то, чтобы вытащить «Ниву», могло уйти слишком много времени. В гневе директор ударил по рулю и, выругавшись, поспешно вышел из машины.

Аркадию Петровичу стало дурно от едкого запаха гари. Надавив на рычаг лебедки, он взялся за крюк и потащил его к ближайшей одинокой сосне. Хорошо, что директор не проехал ещё метров двадцать: дальше деревья совсем заканчивались. За бровкой дороги снега было по пояс. Три метра он прошел за минуту. Все лицо покрылось потом.

Намотав трос на сосну, он схватился за него левой рукой и упал в снег. Силы покидали его. Сердце бешено колотилось в груди.

«Нужно вставать. Нужно вставать, иначе произойдет непоправимое. И я не смогу себе этого простить.»

Аркадий Петрович понимал, что это всё произошло из-за того, что нанял на работу этих людей. Он не уволил сторожей, когда заметил у них первые признаки психических отклонений. Возможно, эти люди и дальше жгут лагерь, пытаясь завершить начатое.

Стиснув зубы, директор оперся о трос левой рукой, а правой ухватился за куст и поднялся на ноги. Осталось дойти до автомобиля по протоптанной тропе. Аркадий Петрович уже сделал первый шаг, как вдруг услышал леденящий душу волчий вой.

Волки часто воют вокруг лагеря по ночам в это время года. Но обычно это происходит далеко. Сейчас вой был другой: он был ближе.

Аркадий Петрович ринулся к «Ниве», руками держась за трос.

Оказавшись на дороге, он бежал что есть сил, пробивая коленями слои снега. Большому мужчине казалось, что он похож на маленькую улитку.

Автомобиль был совсем рядом, когда Аркадий Петрович снова услышал вой. На этот раз он был ещё ближе. Нужно было отпугивать зверей. Собрав в себе последние силы, он заорал, что есть мочи:

– А-а-а-а!

Крик прибавил скорости и сил.

«Только бы добежать до машины!»

Когда до машины было уже метра два, в глазах Аркадия Петровича начало темнеть. Правая ногой он провалился в яму и упал. На то, чтобы подняться на ноги – ушло секунд восемь. Рывок, ещё один, и директор оперся всем телом на капот «Нивы».

Он чувствовал приближение хищников. Волков не было видно. Но он как будто слышал каждый их шаг.

Оторвавшись от капота, директор схватился рукой за боковое зеркало и увидел зверя. Волк стоял метрах в пяти позади автомобиля. Освещенный красный светом пар, исходящий из его пасти, смешивался с выхлопными газами. Гудящий мотор нисколько не смущал зверя. Это означало только одно… Он чертовски голоден.

Аркадий Петрович сделал резкий рывок к двери. Волк кинулся в атаку. За пару секунд он добежал до «Нивы». В это время Аркадий Петрович уже успел открыть дверь и обойти её. Волк прыгнул, но директор лагеря отразил атаку, выставив руку. Волк ударился о запястье и рухнул на спину. Воспользовавшись моментом, Аркадий Петрович запрыгнул на водительское сиденье, захлопнул дверь и на всякий случай запер её.

Глава 24

Километром севернее Артём помогал раненному Семёну уйти как можно дальше от взбесившихся сторожей. На бедре Семёна зияла рана. К счастью, Валя лишь слегка задел его, и рана оказалась несерьёзной. Но даже с ней Семён испытывал трудности при передвижении.

– Я ударил его! – сказал он.

– Валю? – спросил Артём.

– Да, он ворвался, когда ты бежал к окну. Гад, меня и задел, а я приложил его об шкаф.

После побега они сбавили темп. Семён облокотился на Артёма. Они шли по дороге, ведущей к бакам. Артём постоянно оглядывался назад, смотрел по сторонам, но не видел сторожей. Успокаивало и то, что звук бензопилы давно стих.

Поднявшись к бакам, Семён отпустил Артёма и оперся на деревянный столб. Парень расстегнул куртку. Застёжки и лямки комбинезона послужили ему жгутом.

Артём помог другу. Затем поднялся, оглянулся на дорогу и достал телефон.

– Нужно идти вниз и бежать из лагеря! – предложил Семён.

Артём кивнул и нажал на первую строчку в списке вызовов. Спустя три гудка в трубке послышался голос:

– Артём это ты? Как вы там?! – директор лагеря тяжело дышал.

– Они напали на нас с бензопилой! Мы убежали, но Сёма ранен. Где вы? Мы пойдем к вам на встречу.

– Нет! Ни в коем случае не выходите за забор! Здесь волки! Сейчас я выберусь и приеду. Спрячьтесь в каком-нибудь корпусе. А как услышите сигнал бегите к дороге. Сёма может двигаться?

– Да, но не быстро…

– Хоть что-то… Делайте, как я сказал. Я скоро приеду.

Аркадий Петрович бросил трубку.

Артём посмотрел на Семёна и сказал:

– За воротами волки. Он сказал, что скоро приедет, нужно где-то спрятаться!

– Но где?

– Не знаю!

Артём снова посмотрел на ведущую вниз дорогу. Там виднелись два людских силуэта.

– Вот они! – раздался визг Светы.

– Бежим! – Артём убрал смартфон в карман, накинул левую руку Семёна на свое плечо и поволок друга к теплопункту.

Глава 25

Юрий проснулся, когда за окном было еще темно. Он не знал сколько времени: глубокая ночь или ранее утро. Завхоз посмотрел на часы. Было четверть двенадцатого. Странно. Он никогда не просыпался в это время. У завхоза было стойкое ощущение, что его разбудил какой-то шум за окном. Голова гудела.

Так крепко он не спал уже много лет. Видимо сказалась бессонная прошлая ночь. Юрий следил чтобы к комнате Артёма и Семёна никто не подходил. В планах было спуститься в баню, прихватив с собой ружьё, но завхоз прилег отдохнуть и уснул.

Юрий поднялся с кровати и в темноте наткнулся на табурет и тот сразу упал. В колене раздалась боль, которая не стихала несколько минут. Короткими шагами он добрался до выключателя и, включив свет, потер руками лицо.

Датчик распознал, что в комнате стало холодно и со стуком включил бойлер. Юрий поднял с ковра табурет и сел на него. Этот стук что-то напоминал ему. Что-то, что было во сне… Ему снилось, будто кто-то стучал в дверь. Но разбудил завхоза совсем другой шум: монотонный и долгий, похожий на заведенный двигатель. Завхозу показалось, что он слышал крики.

Юрий тепло оделся и вышел на улицу.

Ночная тишина царила в лесу после снежной бури. Свежий снег захрустел под ногами. Завхоз почувствовал запах гари.

Юрий нащупал в кармане телогрейки пачку сигарет и спички. Закурил. Изо рта к небу потянулся дым. Сквозь него Юрий увидел, что небо полностью освободилось от туч и сейчас сияли звезды. Удивительная картина: кроны сосен образовывали практически ровный круг, прямо посередине которого виднелось созвездие Большой медведицы.

Опустив голову, Юрий увидел едва различимые следы, ведущие к его крыльцу. Далее следы вели к крыльцу ребят.

Он спустился с крыльца и по следам зашагал вправо. Лунного света было достаточно, чтобы разглядеть выбитое окно, вмятины и кровь на снегу.

– Артём! – крикнул старик, но никто не отозвался.

– «Произошло что-то страшное…» – подумал завхоз. – «Похоже, эти два безмозглых чучела потеряли последний рассудок и напали на ребят!»

Он развернулся и, торопясь, зашагал к себе в комнату. Оказавшись внутри, открыл металлический шкаф, достал фонарь, ружьё и патроны. Дрожащими руками Юрий зарядил ружьё, снял предохранитель и вернулся на улицу.

Он дошёл до обломков окна и посветил на место бойни. Затем повёл фонарем по следам, вдоль которых тянулась полоса крови. Следы вели за угол корпуса.

Юрий пошёл по ним. Пробираться было легко, дорога была растоптана. На подходе к углу корпуса на Юрия накатил страх. Завхоз боялся не за себя, он боялся увидеть за поворотом истекающие кровью бездыханные тела Артёма и Семёна. Он прекрасно понимал, что это сторожа напали на них и тот стук ему явно не снился. Должно быть ребята приходили за помощью… Возможно, тогда всё ещё было нормально… В воздухе пахло горелым.

«Что-то не ладно... Точно произошло что-то плохое...»

Он подошёл к углу корпуса, не останавливаясь и повернул. Следы вели вверх по склону. Юрий хотел пойти по ним, но вдруг услышал в лесу за столовой рёв двигателя. Он не мог понять сразу, на чем там можно ездить, пока не сообразил, что это работает бензопила.

Светя фонарем вперед, старик бежал вдоль столовой. Те следы, которые они с Артёмом оставляли, когда ходили в музей, уже замело. Передвижение отнимало много сил.

Спустя метров тридцать Юрий остановился, чтобы отдышаться и понять куда идти. Он светил фонарем во все стороны, но не увидел никакого движения, кроме мерцающего света в окне музея.

Глава 26

Дверь в теплопункт была закрыта, как и двери в душевые. Стекло выбивать очень шумно. Артём слышал, как где-то совсем близко Валя рывками пытался завести бензопилу.

«Хоть бы закончился бензин!»

Кровь уже перестала стекать с ноги Семёна. Но следы их всё ещё выдавали. Нужно было как-то запутать сторожей. Может ходить кругами? А потом спрятаться в каком-нибудь корпусе? Или в разных корпусах?

– Заводи уже скорей!

– Я пы-пытаюсь.

– Нихрена ты не пытаешься, дебил!

Света с Валей ругались где-то рядом. Нужно было действовать.

– Надо пройти вокруг той сосны у забора, – прошептал Артём.

– Зачем?

Семён держался за больную ногу.

– Запутаем их. Пойдем.

Они старались идти быстро, но не получалось. По пути Артём споткнулся об пожарный трубопровод, скрытый под снегом. Обойдя сосну, они вернулись к дверям душевой. Потом сделали точно такую же петлю вокруг беседки, подошли к забору и пошли вниз к корпусам, виляя между сосен. Глубокий снег не давал быстро идти. Артём машинально оборачивался назад.

– Нужно разделиться, – предложил Семён.

– Но твоя нога…

– Ходить могу. Беги в тот корпус, – Семён показал рукой на заброшенный бассейн. – А я спрячусь в любом другом. К нашему корпусу сейчас идти опаснее всего. Найди что-то, чем можно обороняться. Если тебя найдут – бей и беги.

– Сойдет. Но по пути так же путаем следы.

– Лады.

Бензопила завелась. Её грохот раздался в ушах Артёма подобно раскату грома. Будто шум был из-за ближайшей сосны. Артём и Семён разошлись вдоль самодельного забора из тонких поленьев, на сучья которых были надеты цветы, вырезанные из пластиковых бутылок.

Артём перепрыгнул через забор, пробежал вокруг детской площадки, добежал до бассейна. Затем – по другому пути, к площадке, и обратно к бассейну. Парень запрыгнул в разбитое окно. Хоть он и привык много ходить по снегу – ему понадобилось полминуты, чтобы отдышаться.

В тусклом лунном свете, который бил в окна, Артём осмотрел помещение. Внутри заброшенный бассейн был таким же, как он себе его и представлял. Пустая яма метров двадцать в длину и два в глубину, с одного торца которой стояла вышка для прыжков в воду. За вышкой находились три открытые двери, видимо ведущие в раздевалки и тренерскую. Стены были обклеены голубой плиткой, большая часть которой уже обвалилась.

Вдоль противоположной стены стояли разрушенные трибуны. Они выглядели еще страшнее, чем трибуны на футбольном поле. Деревянные скамьи уже давно обвалились, а металлические основания торчали вверх, словно колья в оборонительной крепости. Если поставить такие же трибуны ещё и у стены, где стоял Артём, то можно было не переживать, что Валя и Света проберутся сюда.

Бензопила опять затихла.

Артём искал что-то, что сойдет за оружие: ничего подходящего, только осколки плитки на полу. И тут его взгляд упал на дно бассейна. Там был целый арсенал: металлическая арматура, деревянные палки с острыми краями, осколки больших плиток со стен бассейна и много чего еще, что Артём не мог разглядеть.

Справа от вышки висела металлическая лестница, по которой пловцы спускались в воду.

Артём, пытаясь не наступить на осколки плитки, подошел к лестнице. Он проверил, как крепко она держится. Потом парень повернулся спиной к бассейну и начал спускаться. На ручках лестницы красовались морозные узоры. Руки не скользили, лестница висела надежно. Артём решил поторопиться со спуском, но тут лестница затряслась. Казалось, треск был настолько сильный, что мог выдать Артёма, и чтобы остаться незамеченным, он спрыгнул.

Приземление было удачным.

Нужно обязательно найти что-то, чем можно защищаться. В ином случае они не смогут добраться до ворот лагеря. В этой груде мусора больше всего ему понравилась крупная арматура, миллиметров пятнадцать в диаметре.

Артём шёл к ней, осторожно ступая по дну бассейна. Звук бензопилы пока не был слышен. Но как же было страшно… Артём не смог поднять арматуру с первого раза – железо примерзло к полу. Он легонько пнул её, но та не поддалась. Пришлось пнуть сильнее. На этот раз арматура звонко отскочила.

Схватив железку, Артём аккуратно положил её на бортик бассейна, а сам пошел к лестнице. Подтянувшись, он начал карабкаться наверх. На этот раз лестница затрещала еще громче. Артём был уже на предпоследней ступеньке, кок вдруг лестница предательски обвалилась.

Глава 27

Аркадий Петрович надавил на сцепление и поддал газа. От резкого звука мотора волк дернулся, но не убежал. Слева подошли еще два зверя, один из них обнюхивал заднее колесо.

«Откуда же вы тут взялись?»

Директор лагеря начал винчевание. Правой рукой он рулил, а левой нажимал на пульт управления лебедкой. Снег вихрями вырывался из-под колес. Хищники отбежали метров на десять и, сбившись в стаю, наблюдали за автомобилем.

Лебедка работала исправно. Спустя несколько секунд «Нива» начала движение. Сначала медленно, потом чуть быстрее. Волки обошли автомобиль и встали спереди на дороге, внимательно наблюдая за происходящим.

«Вот бы вас всех раздавить разом.»

Аркадий Петрович чувствовал, что «Нива» начала вылезать из снежного плена, но её сразу начало тянуть вправо. Тогда он выжал педаль газа в пол и автомобиль выехал. Лебедка вытянула «Ниву», и машина без проблем проехала несколько метров, пока Аркадий Петрович не остановился. Нужно было как-то сматывать лебедку.

Руки дрожали. Автомобиль осветил фарами забор лагеря. Он был одновременно так близко и так далеко. Раньше лагерь был самым безопасным местом в лесу. Новый забор, словно крепость защищал его границы от волков. А сейчас внутри крепости творится что-то ужасное и Аркадий Петрович, как глава, должен попасть туда и спасти ни в чем неповинных людей. Но он не может. Единственным безопасным местом в лесу стала «Нива». Хотя при таком морозе безопасной она будет, пока не закончится бензин.

Баня и сторожка догорали, посылая в ночное небо облако серого дыма. Аркадий Петрович откинул спинку водительского кресла до упора. Ружьё лежало за спинкой заднего сиденья. Патроны были рядом. Умелые руки зарядили ружьё без особых проблем за несколько секунд.

Волки разбрелись в разные стороны. Аркадий Петрович приоткрыл окно и высунул ружьё. Звери среагировали на звук и сбежались к водительской двери, рыча и скаля зубы. Нацелившись прямо в стаю, Аркадий Петрович упер приклад в плечо. Он вспомнил, что раньше рядом с лагерем было охотхозяйство и волков тут стреляли нисколько не меньше, чем оленей, которых разводили. Да и позапрошлой зимой Аркадий Петрович подстрелил волка рядом с деревней, а лапы сдал охотоведу, получив за них, пять тысяч рублей. Сколько же он получит денег, когда сдаст лапы всех этих тварей?

Аркадий Петрович снял предохранитель. Волки смотрели директору прямо в глаза, не отрываясь и не моргая. Один из них скалился сильнее всех. Он сделал шаг к автомобилю, оказавшись впереди, потом еще один шаг, рывок. И вдруг бросился на дверь.

Аркадий Петрович нажал на курок. По лесу прокатился грохот. Нападавший зверь рухнул в снег, окрасив его в цвет крови. Остальные волки кинулись в рассыпную. Аркадий Петрович передернул затвор и снова выстрелил. Еще один волк упал замертво в нескольких метрах от «Нивы». Остальные скрылись в лесной темноте.

Глава 28

Семён стоял под навесом веранды, держа в руках совковую лопату, и осторожно выглядывал наружу. В музее, недалеко от него, неугомонно мигала лампочка.

Снаружи за последние пять минут прокатилась череда странных звуков. Сначала грохот со стороны бассейна, потом выстрелы со стороны ворот. А теперь этот скрип, раздирающий ушные перепонки, такой же он слышал из комнаты. Чем громче скрипело вокруг, тем интенсивней мигала лампочка в музее. Когда звук было уже почти невозможно терпеть, он прекратился. Во всех окнах музея замерцал свет.

Семён боялся. Нет, он не боялся сторожей (ведь у него есть лопата). И он не боялся за Артёма, так как был уверен, что тот тоже справится. Он боялся чего-то… Чего-то, что не мог объяснить.

Семён вышел из веранды. Он больше не мог здесь находиться. Оружие есть, бензопилы давно не слышно, нужно отыскать Артёма и бежать к воротам. Нечего эти сторожа им не сделают!

«В отличие от…»

Семён постарался прогнать последнюю мысль.

Он прихрамывал и оборачивался в разные стороны. Вдруг у бассейна послышался звук, напоминающий бьющуюся посуду.

Семён подумал, что, возможно, это Артём и ему нужна помощь. Он ускорил шаг, добежал до разбитого окна и заглянул внутрь.

На кромке бассейна стояли Валя и Света. Они подбирали с пола осколки плитки и бросали их на дно сухого бассейна. Оттуда в них летели такие же осколки. Сторожа уворачивались, и плитка звонко разбивалась об стену. Все это походило на игру в снежки. Света подобрала с пола большой кусок плитки и дала его Вале. Тот сразу кинул плитку вниз.

Семён пролез в окно осторожно, так чтобы сторожа его не заметили. Внизу бассейна, словно загнанный пес, туда-сюда метался Артём, уклоняясь от летящих в него осколков.

– Тёма, бегом сюда! – крикнул Семён и лёг на пол, протянув лопату вниз Артёму.

Артём ринулся к нему. Дорога была свободна, так как сторожа переключились на Семёна.

– Заводи уже! – кричала Света.

Валя поднял с пола бензопилу и пытался завести её, но никаких звуков, кроме глухого стука, она не издавала.

Артём добежал до стенки бассейна, подпрыгнул и схватился за лопату. Семён оперся больной ногой о стену и вытащил друга. Лопата упала вниз. Семён подумал, что сторожа уже, должно быть, подбегают к ним. Появилась мысль скинуть их на дно. Семён огляделся, но не увидел сторожей в здании бассейна.

– Спасибо! – сказал Артём.

– Похоже, кончился бензин. Бежим к воротам!

– У тебя опять пошла кровь!

– Ничего, выберемся, тогда и буду думать…

Они вылезли на улицу и пошли вниз по склону. Здесь сторожей тоже не было видно. Семён снова хромал.

– Вон как они испугались, – сказал он. – Без своего инструмента нечего не могут.

И тут вновь раздался треск заведенного двигателя.

Глава 29

Как только они ускорили шаг, Семён не выдержал и упал в снег. Артём помог ему подняться. Он обхватил друга, и как только они вышли из-за сугроба их – ослепил луч фонаря.

– Вот они! – взвизгнула Света.

Сторожиха ринулась за ними. Валя несся следом. В руках у него тарахтела бензопила. Семёну стало совсем больно опираться на раненую ногу, поэтому они двигались медленно. Через несколько секунд сторожа почти догнали парней. Света все также бежала впереди. Маленькая хрупкая девушка с исковерканным злобой лицом готовилась напасть. Но что она могла сделать? Как можно её нейтрализовать, и при этом не убить? Семён увидел рядом с собой торчащую из снега ветку. Достал её и со всей силы кинул в преследовательницу. Палка прилетела ей прямо в лицо, от чего та рухнула спиной в снег. Валя заглушил пилу и остановился около сестры. У друзей появилась фора.

– Куда теперь мы бежим? – выдавливал из себя слова Семён.

– Я не знаю, нужно снова спрятаться.

Они подбегали к музею. Света уже встала на ноги, и отставала всего метров на двадцать. Семён то и дело оглядывался. Вали нигде не было, а сторожиха бежала, падала, поднималась, снова падала, а потом закричала:

– Заводи её! Заводи!

– Вот он! – крикнул Семён.

Валя неожиданно оказался с другого торца корпуса. В луче фонаря он лихорадочно пытался завести бензопилу. Артём потащил Семёна вдоль задней стены музея.

Пила завелась. Валя шёл на них. Света решила срезать дорогу и со всех ног неслась к противоположному углу корпуса.

Похоже, это конец: идти некуда, обороняться нечем. Семён уже не мог ступать на больную ногу и хватался за деревянную стену, а потом и вовсе упал под окном. Артём остановился возле него. Бросить друга он не мог, поэтому оставалось лишь одно…

Тёмная сила, пробужденная им в музее, могла помочь – так ему казалось.

– Поднимайся! – крикнул Артём.

Он локтем разбил стекло, помог Семёну подняться и перетащил его через раму в корпус. А затем сам забрался следом.

Глава 30

Комната, в которой они оказались, была пуста, если не считать кровати без одеял, матраца и тумбочки с открытой дверцей, из которой на деревянный пол вывалились вещи. Лампочка на потолке загорелась, несколько раз моргнула и погасла. Артём поднялся на ноги и помог встать Семёну. Они вошли в длинный коридор, закрыли за собой дверь и повернули налево. Пол скрипел под сапогами.

Сзади коридор упирался в узкое окно. Спереди был музей. Справа находилось несколько дверей, одна из которых была открыта. За ней интенсивно мерцала лампочка.

Из комнаты, в которую они залезли, раздались звуки удара ног о пол, а потом были слышны очередные попытки завести бензопилу.

Артём ускорился. Это стоило ему больших потраченных сил, так как Семён уже изнемогал. К счастью, кровь перестала течь. Теперь можно спрятать Семёна под стол с красной скатертью, а самому найти какое-нибудь оружие и расправиться с этими обормотами. Да, он сможет их победить, но только если бензопила так и не заведется.

Но в музее Артёма ждал сюрприз. Свет мерцающей лампочки частично освещал стол, бюст Ленина, картины и разбросанные журналы и не сложно было заметить, что статуи не оказалось на месте.

Артём уложил Семёна, под стол, прикрыв красной скатертью, а сам стал искать оружие. Он в полутьме водил руками по беспорядку на столе, пытаясь отыскать что-то большое и тяжелое. Главное сейчас сохранить рассудок. Судя по тишине, бензопила так и не завелась, а значит, хватило бы обычной палки, чтобы отбиться от сторожей. Но даже её нигде не было.

Споткнувшись об стопку книг, Артём упал. На полу среди открыток и журналов он нашел серп. Видимо когда-то тот висел на стене. Хорошее оружие, найти бы еще и молот.

Артём поднялся, хотел подойти к выходу в коридор и внезапно атаковать, но оказалось слишком поздно. В проеме, освещенные мерцающим светом, стояли сторожа. Валя так и держал в руках бензопилу. У Светы в левой руке был нож.

Артём поднял с пола журнал и кинул в них, попав Свете в лицо. Она замахала руками перед собой, словно ожидая, что в след полетит вторая книжка. Артём хотел бросится на них, но было уже поздно. Ведь в этот момент из коридора раздался громкие шаги, сопровождаемые режущим ухо скрипом.

Глава 31

Этот звук заставил Валю и Свету сначала обернуться, а потом заорать во весь голос. Их визг перебил даже режущий скрип. Валя бросил бензопилу и упал на пол. Света перепрыгнула через него и бросилась к выходу. Пол под ногами затрясся.

Когда скрип стал совсем невыносим, в музей из коридора вошла статуя. Та самая, с флагом и красными глазами, которая стояла здесь в прошлый раз, когда Артём приходил сюда с Юрием. Она действительно шагала сама, но движения были скованные, словно у человека, у которого вместо костей арматура. Каждое движение сопровождалось скрипом. Лампы вдруг ожили и замигали. Статуя остановилась напротив лежащего Вали, лицо которого выражало неподдельный ужас. Из его глаз лились слёзы. Он вытащил руки перед собой, умоляя статую пощадить его. Не вышло. С диким скрипом вынув флаг, статуя задрала его вверх и, опустив на грудь, проколола Валю насквозь.

Света, до этого пытающаяся открыть входную дверь, повалилась на пол. Именно в этот момент дверь открылась и Света вывалилась на улицу, упав прямо перед ногами Юрия.

Держа ружьё наготове, старик вошёл в музей. Глаза его расширились, но руки не дрогнули. Недолго думая, он прижал приклад к плечу, прицелился и выстрелил в статую.

Дробь попала в каменный подбородок, разнеся половину головы на мелкие осколки и обнажив за бетоном темную арматуру.

Статуя вытащила флаг из тела Вали и пошла на Юрия. Нарисованные красные глаза были уставлены прямо. Старик не испугался дёрнул затвор и выстрелил еще раз. На этот раз попал в руку, которая вместе с флагом отвалилась и рухнула на пол.

– Семён где? – спросил Юрий и выстрелил ещё раз, на этот раз в ногу. Статуя упала рядом со столом, из-под которого, с другой стороны, уже выбирался Семён. Юрий крикнул ему: – Бегите, скорее!

Артём подхватил друга и потащил к выходу, но статуя схватила его за ногу своей целой рукой. Семён издал крик.

Лампочки мигали всё интенсивней, целиться становилось сложнее. Юрий бросил взгляд в коридор, обошел статую сбоку и выстрелил два раза прямо в грудь. Осколки бетона разлетелись по всей комнате. Артём лишь успел прикрыть лицо рукой.

Юрий перезарядил ружьё.

Статуя всё ещё держала Семёна. Артём мог ещё как-то понять, что на такое способен камень, имеющий форму человека, но сейчас это был изувеченный кусок бетона. Артём серпом бил по каменной ладони, но она не отпускала Семёна.

Юрий пытался целиться в уцелевшую руку статуи, но всё время оборачивался и смотрел на коридор, будто ждал там кого-то.

– Стреляйте уже! – крикнул Семён.

Руки у старика дрожали. Он пытался прицелиться так, чтобы оторвало руку статуи, но не задело ногу Семёна. Он уже хотел нажать на курок, но вдруг все лампочки в корпусе погасли.

Глава 32

В кромешной темноте были слышны только стоны Семёна. Артём, опасаясь зарядить по его ноге, прекратил бить статую серпом. Он поднялся, сделал два шага влево и начал вести рукой по стене в поисках рубильника. С прошлого посещения музея он знал, что рубильник находится в этом месте. Но рука нащупывала только рельеф шершавых обоев и картины, которые от прикосновения срывались и падали на стопки с журналами.

Казалось, он обшарил рукой уже всю стену, но рубильника так и не было. Он сделал еще два шага влево и, начав водить рукой по стене снова, сразу наткнулся на рубильник.

Найти рычаг оказалось несложно. Он поднял его вверх и лампочки загорелись. Яркий свет ударил в глаза и проморгавшись, Артём замер.

Рядом с Юрием стоял еще один человек. Мужчина лет пятидесяти, одетый в испачканный черной сажей свитер и рваные джинсы. Юрий тоже не сразу его заметил, зажал глаза, опасаясь яркого света, а когда открыл их, выронил ружьё и смог лишь вымолвить:

– Константин?

– Не совсем Константин, – сказал призрак.

Да это был самый настоящий призрак. Артём только сейчас заметил, что сквозь него видно бюст Ленина и флаг на стене. Это был призрак давнего друга Юрия, который свёл счеты с жизнью в той самой комнате, где мигала лампа. Но от Константина осталось только тело, и то оно было слегка прозрачное, какое-то замутнённое. Призрак повторял:

– Не совсем Константин. Не совсем Константин. Не совсем…

А потом поднял Юрия за горло. На потолке появилась верёвка, связанная в кольцо. Призрак повесил на неё Юрия и отпустил.

Старик схватился за горло и начал кряхтеть. Лампочки вновь замерцали. Артём подобрал ружьё и выстрелил в верёвку, выше головы Юрия, но промахнулся. Он побежал снимать старика, но призрак отшвырнул его и Артём ударился спиной о стену.

Когда он смог подняться, Юрий уже не издавал звуков. Призрак стоял между висящим Юрием и разрушенной статуей. А Семён истошно кричал: статуя сжимала его раненую ногу.

Артём нацелился на запястье статуи. Нога Семёна была совсем близко. Но если не выстрелить, то, скорее всего, призрак отправит Семёна в точно такой же полёт до стены, а то и дальше.

В это время Константин взял Юрия за горло и поднял вверх на вытянутую руку.

– Не совсем Константин, – повторил он и начал сжимать руку. Юрий издал хрипение, потом раздался звук ломающихся костей и призрак отпустил бездыханное тело обратно в петлю.

– Стреляй уже! – проорал Семён, возвращая Артёма к делу.

Артём снова прицелился, упёр приклад в плечо как можно сильнее и нажал на курок.

Удар в плечо был сильным. Боль пронзила всю руку. А пуля угодила в кисть статуи.

Оказавшись свободным, Семён поднялся, крикнул Артёму, чтобы тот тоже уносил ноги и насколько мог быстро заковылял к выходу. Как только он выбежал на улицу, дверь резко захлопнулась.

Артём повесил ружьё на плечо. Призрак, разделавшись с Юрием, направлялся к нему. Артём только сейчас заметил, что глаза у призрака были такими же красными, как и у статуи, только более живые, если так можно сказать о призраке.

Чтобы не обходить стол, призрак взлетел и приземлился рядом с Артёмом.

– Спасибо тебе, – сказал он. Сейчас он казался менее прозрачным и больше походил на кочегара. – Спасибо тебе, но я не могу отпустить тебя.

Артём сразу понял, к чему он клонит. Призрак заскользил по полу вокруг него и, проплывая мимо стола с экспонатами, случайно уронил статуэтку Сталина. Он коснулся предмета, а значит начал обретать плоть.

– Я не могу отпустить тебя, – продолжал призрак. – Иначе я снова потеряю свою силу. Ты источник энергии для таких, как я. Без тебя мы не более чем миф, а с тобой мы живые.

– Но я не хочу оставаться тут навечно, – голос Артёма дрожал. Но надежда ещё была. Призрак не мог покинуть помещение, в котором он образовался. А значит, нужно было просто выбраться на улицу. Вариантов два: дверь или окно.

– Ты должен, – призрак повернулся к нему спиной и поплыл в сторону бюста Ленина.

Артём передёрнул затвор и выстрелил в Константина. Пуля угодила в затылок, разнеся верх головы в клочья. Красные шторы и бюст облепила чёрная жижа, не похожая на кровь. Вместо того чтобы упасть, призрак, точнее уже не призрак, повернулся и пронзительно крича, пошёл на Артёма, вытащив руки вперёд. Его глаза выпали из орбит и покатились по полу, словно шарики для гольфа.

Артём, сражаясь за жизнь, подобрал с пола серп. И когда незрячий Константин подошёл к нему, парень замахнулся и отрубил ему руку.

– Прекрати! – кричал Константин.

Артём выстрелил ещё раз. Пуля пронзила грудь, и чёрная жижа разнеслась по стенам, журналам и картинам. Константин метался по музею как раненая свинья по сараю, издавая истошный визг. Слизь чёрного цвета текла из всех ранений, а внутренности напоминали компост из прогнивших тыкв.

– Хватит! Ты должен! Должен остаться тут. Навсегда!

Константин исчезал на глазах, превращаясь в обесформленную жижу на полу, но продолжал истошно вопить. Артём вжал голову внутрь куртки. Лампочки в музее стали лопаться одна за другой. В нос ударил запах гнили и разложения.

Константин растаял, как снеговик в конце марта. Последний исчезла голова. Тёмная жижа разливалась по полу музея. Когда она подобралась к ногам Артёма, он забрался на стол с экспонатами, случайно уронив бюст Ленина, прикладом разбил окно, и бросил в комнату один последней взгляд. От Константина осталась лишь чёрная лужа. Юрий не шевелился. Юрий предупреждал его. Знал, что это опасно. Но всё равно пришёл чтобы помочь.

– Прости, – сказал Артём и выпрыгнул в сугроб.

Глава 33

Оглянувшись в поисках Семёна, Артём увидел, что тот стоит на крыльце и пытается открыть дверь. Светы там не было. Артём добежал до друга, дёрнул за плечо. Семён сначала испугался, но сразу обнял Артёма и они побрели по глубокому снегу вниз к центральной аллее.

В ночном небе не было ни облачка. Лунный свет пятнами пробивался сквозь кроны сосен.

Артёма терзало множество мыслей. Ребята не знали, как им выбраться из лагеря. Приехал ли за ними Аркадий Петрович? Куда делась Света? Что будет с подстреленным призраком? Остались ли ещё ожившие статуи? Артём вспомнил, как первый раз увидел мерцающий свет в окне. А также он осознавал, что эта Королевская ночь полностью соответствовала своему статусу. Тут были и прощальный костёр, если горящую баню так можно назвать, и приключения с побегушками по всему лагерю.

Раньше он думал, что самая страшная Королевская ночь была в его предпоследнюю поездку в лагерь. Тогда смена не задалась с самого начала. Парни из первого отряда увидели у Артёма коллаж, который ему сделала его мама. На листе бумаги были приклеены вырезки из журналов, на которых изображались Алтайские горы, которые Артём тогда так мечтал увидеть. Естественно, за такую вещь его обсмеяли. А ещё в середине смены один мальчик из их комнаты взял и рассказал воспитателю, что парни из первого отряда бегали каждый вечер в деревню и покупали сигареты, а потом курили их в лесу за водонапорными баками.

За такие проделки старшаки пообещали избить всех ребят из их комнаты на Королевскую ночь. Второй раз жаловаться воспитателю ребята не хотели и возвели оборону. После прощального костра они вернулись в комнату и загородили входную дверь кроватью. Они просидели кучкой напротив двери всю ночь, держа в руках палки, которые стащили у костра. Но ребята из старшего отряда так и не пришли. Наверное, они испугались, или снова убежали в деревню за пивом и сигаретами.

Эта ночь была чем-то похожа на ту, с одной лишь разницей: тут никто не обещал к ним прийти, но пришел. И на прощальном костре чуть не зажарили их самих.

Вдруг со стороны аллеи раздался пронзительный скрип, сопровождающийся глухими ударами. На улице звук статуи был совсем другим. От него леденела кровь. Скрип затихал на несколько секунд, а потом возобновлялся. Казалось, что в районе центральной аллеи земля разошлась, и скрип исходил прямиком из преисподней. Семён подогнул больную ногу, оперся рукой об Артёма.

– Они где-то здесь. Эти статуи, – тихо сказал он.

– Похоже, этой ночью ожили все.

Ребята решили не выходить на асфальтированную дорогу, а спускались к догорающей сторожке по лесу.

Семён, идущий весь путь от музея до дороги самостоятельно, сейчас повис на Артёма.

А он тащил Семёна, постоянно оглядываясь назад и по сторонам. Статуй нигде не было видно. Только слышались скрипы да глухие удары.

Стена сторожки, которая выходила к забору, обрушилась внутрь. Целой осталась лишь передняя стена с двумя окнами. Баня и сараи сгорели дотла, сейчас на их месте остались лишь красные угли да дотлевающие брёвна. Из леса к ним навстречу выбежал Бим. Он ещё никогда не был так рад гостям лагеря. Виляя хвостом, он прыгнул на Артёма, пытаясь облизать его лицо. Артём погладил пса, но останавливаться не стал.

Оказавшись почти у линии пожара, Семён упал на колени.

– Я больше не могу.

Артём оглянулся по сторонам. Всё чисто. Тепло, исходящее от догорающих брёвен, обжигало замёрзшие щёки. Артём присел рядом с другом, приклад ружья окунулся в снег.

– Нужно идти навстречу. Возможно, Аркадий Петрович застрял.

– Но я не могу больше идти!

– Хорошо, давай посидим.

– Как такое вообще могло произойти? Наверное, мне всё это показалось. По-другому не объяснить.

– С первого раза не все верят, – тихо сказал Артём.

– После этого я действительно подумываю бросить работу.

Горящие брёвна громко трещали, будто под ними разворачивалась перестрелка. Снег растаял в радиусе пары метров от краёв пожара, но огонь не перенёсся ни на одну сосну.

– Да работа у нас опасная бывает. Но я её не брошу. Но точно перестану работать по выходным. Хватит. Жизнь и так коротка и может закончиться в любой момент. Сегодня я это понял. А я ведь за последние годы ничего не видел кроме объектов. Надо попробовать жить, а не только работать. Вот вернусь и возьму отпуск. Первый, с тех пор как устроился. И поеду к родителям в Близкий. И хотелось бы найти девушку. Ведь не жить, боясь потерять, это то же самое, что уже всё потерять

– Философом стал на старости лет? – Семён улыбнулся.

– Статуя пионера мозги вправила.

Артём усмехнулся. Мечтая, он смотрел на небо. К кронам сосен поднимались искры и дым. Огонь освещал чучело, которое сделали дети и привязали на сосне рядом с воротами. Опустив голову, Артём увидел свет автомобильных фар за забором.

Глава 34

Аркадий Петрович высунул голову из открытого окна «Нивы». Свежий воздух сразу ударил в нос. Вокруг автомобиля валялись три трупа волков и где-то рядом скрывался ещё один – живой. Как жаль, что патроны кончились. И почему директор лагеря не додумался, когда был в городе, купить новую пачку.

Он никак не мог разглядеть зверя. Тот, то показывался в свете фар, то снова забегал в тень деревьев. А последние десять минут его вообще не было видно.

Зато за это время со стороны лагеря доносились ужасные звуки, от которых сердце уходило в пятки. Сначала какой-то зверь визжал так, что разбудил, наверное, весь лес. Потом был скрип, который не могла издавать даже самая большая сосна. Когда мысли Аркадия Петровича давали волю фантазии, и он на секунду воображал, что эти звуки издает не зверь и не сосны, а какое-то чудище, сразу отбивалось желание заезжать в лагерь. Но после этого он встряхивал голову, как пёс, только что вылезший из воды, и начинал мыслить адекватно, подкидывая правдоподобные теории происхождения страшных звуков. Пронзительный визг он списал на раненого волками кабана, а громкий скрип казался ему синхронным прогибом большинства сосен в лесу.

Огня и дыма от сторожки становилось всё меньше. Осталось лишь вывести из лагеря ребят и Юрия. А завтра сюда приедет полиция и арестует этих сторожей.

«И почему же я, старый болван, не вызвал полицию сразу?»

Аркадий Петрович приоткрыл дверь «Нивы». Прислушался. Огляделся. Вроде чисто. Он спрыгнул в разрытый колёсами снег. До дерева было метров пятнадцать. Директор быстро брёл по колее. Дошёл до дерева, отцепил лебёдку. Оставалось лишь смотать трос, но вдруг позади раздалось рычание.

Аркадий Петрович обернулся. Волк стоял чуть впереди «Нивы». Он обнажил клыки, а жёлтые глаза, казалось, уставились прямо на горло директора. Аркадий Петрович взял в руки трос. Если волк один, то есть возможность победить его. Он щёлкнул тросом, как кнутом. Волк даже не содрогнулся. Он, наоборот, принял атакующую позу. Тогда Аркадий Петрович заорал что есть силы. Зверь сделал шаг назад. Но потом он снова решил, что сытный ужин для него важен и бояться нечего.

«А может он ещё хочет отомстить за убитых товарищей?»

Колено Аркадия Петровича дрогнуло. Он сделал шаг назад, и зверь воспользовался моментом. Атака была молниеносной, волк вцепился в руку, которая прикрывала горло. Аркадий Петрович, использовав все свои силы, с криком откинул зверя в снег.

Из-под разодранного рукава потекла липкая, горячая кровь. Волк резко поднялся и снова ринулся в атаку, оскалив зубы. Аркадий Петрович сделал ещё один шаг назад, и нога провалилась в снег. Подняться было трудно, и волк прыгнул, нацелившись на горло.

Но вдруг раздался громкий хлопок, и зверь повалился в рыхлый снег.

Аркадий Петрович оглянулся и увидел Артёма с ружьём, из дула которого шёл дым.

Развернуть «Ниву» оказалось намного проще, чем вытащить из снежного плена. Артём сделал Аркадию Петровичу такой же жгут, как у Семёна, но за руль Артёма не пустили. Он сел на заднее сиденье, поддерживая Семёна как поддерживал пивные бутылки, когда ехал в лагерь. Бим расположился в ногах. На часах было раннее утро, но до рассвета оставалось много времени.

– Что же там произошло? – спросил Аркадий Петрович.

– Долгая история, – ответил Артём. – Я думаю, в неё не каждый поверит. Я постараюсь всё вам рассказать, но не сейчас.

Артём рассказал сразу лишь про смерть Юрия. Это сильно расстроило директора.

Семён облокотился назад и уснул. Артём сидел посередине и смотрел на лесную дорогу, освещённую фарами «Нивы»

Лес, лес, один сплошной лес, уже столько дней. Но скоро это всё кончится.

Все ехали молча. Автомобиль трясся по лесной дороге, и от этого Артёму захотелось спать. Он только сейчас понял, насколько устал.

Глаза начали потихоньку смыкаться, но вдруг на дороге он увидел силуэт человека.

Артём моргнул и высунул голову между передними сидениями.

– Что это такое? – крикнул Аркадий Петрович и надавил на тормоз.

Крик застрял у Артёма в горле. На узком участке дороги меж двух сосен стояла статуя с красными глазами и окровавленным горном.