Когда утихнет гул валов

Глава 1

Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня. Псалом 22:4Старая кассетная магнитола с треском выплевывала «Сектор Газа» в душный салон жигулей. Писклявый, напрочь лишенный низов звук резал слух и больше напоминал монотонный скрежет пилы «Дружба», нежели музыку. Впрочем, он приглушал гул мотора, и, что самое главное, немного приглушал головную боль.

Левой рукой водитель намертво вцепился в руль, а взгляд впился в серую ленту дороги. Правая рука парня дрожала на рычаге коробки передач. Он вжимал педаль в пол, но автомобиль только надрывно ревел, напрочь отказываясь разгоняться. Ехать оставалось еще долго, больше двухсот километров. Вода в бутылке закончилась, в горле пересохло, и нужно было срочно искать заправку. Мокрая рубашка неприятно липла к спине. Парень покрутил ручку стеклоподъемника, и она, словно это была ручка управления громкостью ветра, наполнила тесный салон шумом. От жары и духоты мысли путались, возвращая его в сегодняшнее утро.

Тогда в кухонное окно бил еще блеклый, но уже горячий утренний свет, а в воздухе стоял приторный запах свежего фарша.

— Кать, я уезжаю. Ты со мной?

Бледная, хрупкая девушка даже не повернулась. Она с усилием крутила ручку механической мясорубки, из железного раструба которой лезли багровые червяки сырого мяса.

— Ты же знаешь, что нет, — печально сказала она, не замедляя ход рукоятки. — Ты же знаешь, Сереж, они нас так просто не отпустят.

— Они нас не найдут, Катя.

Сергей потянулся, чтобы сжать ее тонкое плечо, но в последний момент почему-то передумал, и его рука замерла в сантиметре от выцветшего платья.

— При чем тут найдут не найдут, Сереж? — Она наконец остановилась и повернулась к нему. — Ад, Сереж. Ему искать не надо. Ты в ад попадешь.

— Да какой, к черту, ад, Катя?! — сорвался он. — Люди в космос летают, скоро на Марс полетят. Говорят, там есть вода, там может быть жизнь! Внеземные существа! Их, по-твоему, тоже твой бог создал?

Девушка посмотрела на него с жалостью, как на умалишенного, затем отвернулась и продолжила крутить ручку мясорубки.

— Катя, это секта!

— Это моя семья... Уезжай.

Сергею очень хотелось обнять жену, но он ясно чувствовал, что Катя больше не принадлежит ему. Девушка отдалилась, став совершенно чужой.

— Катюш, ну давай уедем. В городе нормальные больницы, врачи. Пройдешь обследование, ты сможешь забеременеть, Катя! Начнем всё заново, подальше от этих…

Сергей кивнул в сторону окна, за которым темнела стена леса, и осекся. По спине пробежал неестественный, ледяной холод. Прямо из-за его спины на них наползала густая, осязаемая тень.

Внезапно автомобиль въехал в плотную тень, и в салоне стало чуть легче дышать. Сергей посмотрел вверх, ожидая увидеть огромную тучу, закрывшую солнце, но по небу плыли лишь редкие легкие облака, а солнце все так же неистово слепило глаза. Парень завертел головой, но по обе стороны от трассы расстилались только бескрайние, уходящие за горизонт поля кукурузы.

Тень резко оборвалась. Сергей принял вправо и с силой вдавил педаль тормоза. Колеса глухо зашуршали по гравию, и машина замерла у обочины.

Он распахнул дверцу, вышел на потрескавшийся асфальт и обернулся, разминая затекшие от долгой езды мышцы. Раскаленный воздух был залит сухим, монотонным треском кузнечиков. Позади, посреди выжженного солнцем пейзажа, на асфальте лежал идеальный черный прямоугольник, отбрасываемый чем-то невидимым, зависшим в дрожащем от жары воздухе. Эта тень широкой ровной полосой перерезала дорогу и уходила краями далеко вглубь кукурузных полей.

Мимо с ревом пронесся грузовик, обдав Сергея волной прохладного, пахнущего дизелем воздуха. Парень медленно пошел по обочине обратно, к растекшейся посреди дороги тени. Он перешагнул четкую, словно прочерченную по линейке границу тьмы и встал ровно по центру темного прямоугольника. В тени было прохладно, словно он открыл дверцу холодильника. Сергей задрал голову и посмотрел прямо на солнце — его по-прежнему ничто не загораживало.

— Откуда ты взялась? — вслух произнес парень.

Он еще раз осмотрелся и заметил, что в одном месте над кукурузой воздух странно искажается. Сергей подождал, пока прогрохочет очередной грузовик, быстро перебежал дорогу и замер: в воздухе висели человеческие ноги, торчали прямо из ниоткуда... Очень знакомые ноги.

Сергей бросился обратно к машине, запрыгнул в салон и сдал назад. Затем с хрустом воткнул первую передачу, резко выкрутил руль и вжал педаль. Машина на скорости съехала с трассы, сминая высокие стебли кукурузы, и остановилась точно под висящими в пустоте человеческими ногами.

Парень выскочил наружу, запрыгнул на капот, а с него — на крышу. Тонкий металл прогнулся под его весом, но Сергею сейчас было плевать. Он ухватился за лодыжки и дернул на себя. Ноги не поддались. Тогда он навалился всем телом и рванул сильнее.

Из невидимого люка с глухим стуком вывалилось человеческое тело. Оно тяжело ударилось головой о лобовое стекло, то мгновенно покрылось сеткой трещин, и на капоте распластался труп.

Сергей не ошибся. Это были его ноги. Это был его труп. На капоте лежал его мертвый двойник.

Парень попятился, оступился и со всего маху наступил на разбитый триплекс. Нога с треском провалилась сквозь стекло прямо в салон. Не обращая внимания на боль, Сергей выдернул застрявшую ногу. Парень склонился над трупом, вглядываясь в черты лица. Сомнений быть не могло — на капоте лежал он сам.

В голове вспыхнула дикая, но казавшаяся единственно логичной мысль: прямо сейчас, в слепящих лучах солнца, прячется невидимый инопланетный корабль. Сергей всегда верил, что пришельцы существуют. Вселенная слишком огромна, чтобы люди жили в ней одни. Но как объяснить труп? Что здесь делает мертвец, один в один похожий на него? Его точная, пугающая копия. Разум отказывался верить в происходящее. Неужели это жуткий эксперимент пришельцев по клонированию людей?

Он сел в раскалившийся салон, захлопнул дверь и нервно застучал пальцами по рулю. Что делать? Что, черт возьми, делать? Нужно поскорее уезжать отсюда... Нет, надо звонить в милицию. Но что им сказать? «Алло, я нашел торчащим из воздуха свой труп»? В висках пульсировала головная боль, мешая сосредоточиться. Он с силой ударил ладонью по лобовому стеклу, выбивая остатки триплекса наружу, чтобы они не мешали обзору.

Руки дрожали, как дрожали сегодня утром, когда он уезжал из проклятой деревни и навсегда расставался с Катей, как когда он хотел обнять жену, но на кухне внезапно появился ее отец.

— Пошел вон! — раздался в голове хриплый, яростный голос.

Сергей испуганно обернулся. В дверях кухни стоял Катин отец. На мужчине был надет брезентовый фартук, сплошь забрызганный кровью. В руке он сжимал топор.

— Гореть в аду тебе и таким как ты! Посмотри, до чего ты довёл Катю. Она и родить не может, потому что Бог против ребенка от сына сатаны!

— Родить она не может, потому что вы не пускаете ее к врачам! — сорвался на крик Сергей. — И ваша супруга умерла, потому что вы не пускали ее к врачам! — Нет, это не я сын сатаны, слышите? Это вы дьявол!

— Проваливай отсюда, щенок, пока я тебя на куски не порубил, — процедил сквозь зубы старик, угрожающе надвигаясь на парня.

Сергей в ужасе выскочил из дома, прыгнул в машину и рванул прочь из деревни. Он так торопился, что при выезде на трассу даже не посмотрел по сторонам. Затяжной автомобильный сигнал, заставивший его тогда вздрогнуть, эхом отозвался в настоящем, унося прочь остатки воспоминаний. Мимо с оглушительным ревом пронесся грузовик, возвращая парня в плавящийся от невыносимой жары салон.

Немного придя в себя, Сергей снова взобрался на крышу машины. Он решил во что бы то ни стало дотянуться до невидимого шлюза.

Хватит уже бежать. Всю жизнь он от чего-то бежит, кого-то боится, всю жизнь испуганно опускает глаза. Хватит.

Сергей прыгнул, но потерял равновесие и со всего маху рухнул на капот — прямо на мертвеца, который, впрочем, смягчил падение.

Он поднялся, тяжело дыша, снова влез на крышу и снова прыгнул. Пальцы скользнули по невидимому гладкому металлу, но удержаться не удалось, и он сорвался. В этот раз Сергей хотя бы удержал равновесие и остался на ногах.

Места для разбега на крыше было недостаточно, но на третьем прыжке он толкнулся изо всех сил, вытянул руки вверх и намертво ухватился за невидимый край. Он перехватил поудобнее скользкие пальцы и, напрягая все мышцы, подтянулся.

Как только он перевалился через край, звуки улицы резко пропали. Оглушительный стрекот кузнечиков, шелест кукурузных листьев и грохот проносящихся грузовиков исчезли, сменившись абсолютной, вакуумной тишиной.

Сергей втянул ноги внутрь и оказался в узком круглом коридоре. Стены, пол и потолок были сделаны из шершавого, холодного металла. Кое-где под потолком тускло тлели редкие аварийные лампы, окрашивая пространство мертвенно-желтым светом. Под ним, в полу, светился квадратный зев открытого люка, сквозь который была видна залитая солнцем крыша его машины и распластанное на капоте тело.

«Точно корабль. Это инопланетный корабль. Я был прав», — Сергей с трудом сглотнул липкую слюну.

В воздухе стоял странный, густой запах. Пахло застоявшимся машинным маслом и чем-то еще. Чем-то приторным, до боли знакомым, но парень никак не мог вспомнить, что это за кошмарный аромат.

Откуда-то из глубины конструкции донесся едва уловимый, утробный гул, от которого завибрировал металл под его ладонями.

Сергей на четвереньках двинулся вперед по металлической трубе. Коридор казался бесконечным. Парень потерял счет времени — по ощущениям, он полз уже целую вечность.

Внезапно труба закончилась. Сергей выбрался наружу, поднялся на ноги и замер от шока.

Снаружи, с трассы, тень, конечно, казалась большой, но этот зал был просто колоссальным. Как всё это могло здесь вместиться? Ответ мог быть только один: внутри этого невидимого объекта пространство искривляется, ломая все законы физики.

Парень словно очутился внутри гигантского турбинного цеха заброшенного завода или электростанции. Потолок тонул в непроглядной тьме где-то на высоте многоэтажного дома. На сотни метров вокруг тянулись серые стальные конструкции, переплетения массивных труб толщиной с цистерну и циклопические шестерни, застывшие в мертвом ожидании. Настоящий индустриальный собор, построенный чуждым разумом.

Здесь, в этой звенящей тишине, Сергей услышал новые звуки.

Это был непрерывный, шуршащий гул, перемежающийся тихими, едва различимыми стонами, который поднимался откуда-то снизу. Парень подошел к краю платформы, вгляделся в полумрак огромного зала, и у него перехватило дыхание.

Это были люди.

Тысячи людей двигались плотными, бесконечными рядами. Мужчины, женщины, старики и дети. Они были одеты в самую разную одежду — от деловых костюмов до грязных рабочих роб, и все они шли в глубоком, безжизненном трансе, тесно прижавшись плечом к плечу. Их руки были безвольно опущены вдоль тел, а пустые, усталые глаза смотрели в одну точку перед собой. Они не разговаривали, не кричали, не сопротивлялись, а лишь безмолвно плакали и стонали.

Люди медленно, синхронно переставляли ноги. Этот покорный, сомнамбулический марш тысяч босых и обутых ног неотвратимо двигался к центру зала, где в полу зияла огромная круглая воронка.

Откуда-то снизу снова донесся утробный гул, от которого задрожал металл. Где-то в темноте под воронкой ожил гигантский механизм. Раздался оглушительный скрежет — тяжелый, глухой звук проворачивающихся валов. Железо заскрипело с такой силой, что у Сергея заложило уши. Этот звук был ему знаком. Он слышал его сегодня утром на кухне — только в разы тише. Это был скрежет тупых ножей, которые с трудом сминают и режут мясо, превращая его в фарш.

В ту же секунду из провала пахнуло волной удушливого, липкого воздуха. Запах машинного масла мгновенно исчез, сменившись густым, теплым и нестерпимо приторным ароматом. Парень наконец узнал его. Это был запах сырого мяса — настолько плотный, что его можно было почувствовать на вкус.

Обреченные люди продолжали покорно двигаться в разверстую пасть механизма. Из глубины воронки донесся приглушенный стон сотен голосов — сдавленный крик перемалываемых заживо людей. Оттуда, хлюпая и чавкая, полетели багровые брызги. Сергей зашатался. К горлу подкатила тошнота, а в глазах потемнело. Перед ним была скотобойня, промышленная циклопическая мясорубка, пожирающая людей и превращающая их в бесконечный поток однородного фарша.

Парень сделал шаг назад, желая только одного — прыгнуть обратно в люк, завести свои старые «жигули» и гнать без оглядки. Но, обернувшись, он похолодел.

Из трубы, по которой он только что приполз, и из сотен других таких же отверстий в стенах сплошным потоком лезли люди. Сергей едва успел отскочить в сторону, когда напирающая живая масса с глухими шлепками полетела с обрыва платформы. Упавшие ломали кости, но задние ряды не останавливались. Слепая толпа безжалостно волокла покалеченные тела по полу, и этот живой поток неумолимо стекался прямо в чашу воронки.

Сергей стоял, намертво вцепившись в металлический выступ на стене, пока мимо него с платформы живым водопадом сыпались люди. Наконец поток стал иссякать. Из труб выползали лишь единицы, а затем валы внизу провернулись в последний раз и затихли. В зале воцарилась тишина.

Сергей опустился на четвереньки и пополз обратно по трубе. Конец пути наступил внезапно, но парень так и не увидел на полу яркого квадрата. Вместо этого — только глухой, шершавый металл обшивки.

Сергей судорожно зашарил руками по полу, обдирая ногти. Люка не было. Только сплошной металл. Пространство искривилось и замкнулось, намертво заперев его внутри.

В эту секунду в голове вспыхнуло леденящее душу понимание. Там, внизу, на капоте машины, остался лежать его собственный труп. Всё спишут на обычное ДТП. Родители поплачут и похоронят его двойника. А он останется здесь — призраком внутри чуждого механизма.

Сергей бессильно опустился на холодный пол трубы и уставился в тусклую, подрагивающую светом ламп бесконечность коридора.

Неизвестно, сколько времени парень провел в этих мрачных коридорах. Он до изнеможения бродил по бесконечным стальным ярусам, облазил десятки пустых труб, но везде натыкался лишь на глухой металл обшивки. Выхода нигде не было.

Непрерывно прибывали новые жертвы и тут же исчезали в забвении, пройдя сквозь гигантские жернова механизма. Иногда в полумраке Сергей натыкался на других пленников. Никто из них не разговаривал с ним — они его попросту не замечали. Словно были погружены в себя так глубоко, что окружающий мир перестал для них существовать. У них остался лишь путь. Лишь одна дорога.

В мясорубку.

Только однажды высохший, обезумевший старик что-то лихорадочно ему шептал на незнакомом языке, но потом резко побежал и сорвался с высоты платформы, снова оставив Сергея в липком одиночестве.

Когда силы окончательно кончились, а в голове выгорели последние мысли, Сергей вернулся в главный машинный зал. И когда механизм опять ожил, он пристроился в хвост молчаливой толпы и вслед за всеми покорно шагнул в кровожадную пасть мясорубки.

А внизу, под беспощадно палящим солнцем, чуть поодаль от увязших в стеблях «жигулей» стоял, зарывшись носом в кукурузу, многотонный капотный грузовик. Его мотор глухо работал на холостых оборотах, а раскаленный июльский воздух был всё так же залит монотонным треском кузнечиков.

Наконец головная боль прошла.

Навсегда.

***

Когда утихнет гул валов

в тусклой бесконечности пути,

я пойду за ними,

отрезанный от неба,

в беззвучный марш

по стальным ступеням вниз

в чрево невидимого Бога.

Пусть проповедник обернётся мясорубкой,

паства послушно сомкнёт немые рты,

у стада лишь одна дорога

под монотонный стон угасших душ

под мигающими лампами пустоты.

Когда утихнет гул валов

в тусклой бесконечности моего ада...