Когда сгниют её кости?

Глава 1

Когда её тащили за руку через толпу, никто даже не посмотрел в её сторону. Хотя, признаться, она все же поймала на себе пару взглядов любопытных людей, которые, к большому её сожалению, тут же опускали глаза в пол, всем своим видом показывая, что проблемы девчушки их никак не касаются.

Музыка била по вискам, розово-красные лазерные лучи, очерчивая причудливые фигуры, пересекали огромный танцпол, заполненый подвыпившими парнями и девушками. Люди прыгали в такт какой-то надоедливой попсовой песне, чей бит, казалось, вот-вот снесет все стены. Но это нисколько не волновало посетителей сомнительного ночного клуба. Все просто веселились. Ни одна живая душа не запомнила эту девушку-невидимку.

Растрепанная, рассеянная, с пустым взглядом и затуманенным разумом, она просто позволяла вести себя через темный переулок к большой чёрной машине, затерявшейся во мраке полуночи. В те секунды, когда действие наркотиков подавлялось волей, бедняжка тщетно пыталась вырвать худую руку из крепкой хватки высокого мужчины. Попытка за попыткой, снова и снова, пока она не получила сильный удар по лицу. Тонкая струйка крови побежала по чуть дрожащим губам. Она вытерла её тыльной стороной ладони, размазав смесь из крови и помады по потерявшей всякий цвет щеке, и увидела свои мертвенно-белые руки. Когда к ней пришло осознание происходящего, ужас огромным комом застрял в её горле. Она не кричала и не плакала. Она сдалась.

Кто-то увидел эту сцену, но тут же отвернулся и быстро зашагал в другом направлении, скрываясь в темноте. «Это не мое дело» – подумал незнакомец.

***

Девушка умирала долго. Есть ли смысл вдаваться в подробности кошмара, который ей пришлось пережить?

Над её телом измывались, как могли: его насиловали, уродовали, разрушали. Ей влезли в разум и лишили рассудка.

Удивительно, как мужчина ходил по тонкому лезвию: он причинял девушке такие страдания, что она могла бы умереть от болевого шока, но этого не случилось, так как он умел «вовремя» останавливаться. Вместо этого лезвия полосовали нежную девичью кожу, оставляя противные неглубокие порезы. Занозы загонялись глубоко под ногти, а огонь сжигал волосы и опаливал кожу головы. Пальцы рук ломались, а сухожилия разрезались.

Этот псих делал с ней все, что хотел.

Когда мужчине надоела его «игрушка», он вонзил острый нож, блестевший в свете тусклой лампочки, в тонкую шею девушки, пока тот не упёрся в хрящ. Он провёл лезвием по горлу не меньше 3 раз так, что кровь из сонной артерии и яремной вены хлынула наружу пульсирующим фонтаном. Когда жертва перестала хрипеть и биться в предсмертных конвульсиях, этим же орудием он разрезал веревку, с помощью которой девушка была подвешена к потолку.

Изуродованное синяками, гематомами, порезами и ожогами тело, словно мешок с мукой, свалилось на кафельный пол с громким звуком, эхом пронёсшимся по помещению. Кровь, смешавшись с другими пугающимися субстанциями, стекала в сливное отверстие.

Прежде чем завернуть труп в плотную льняную ткань, мужчина выбил и сломал несколько зубов девушки: он знал, её найдут не раньше, чем плоть разложится в сырой земле. И зубная карта будет бесполезна в определении личности убитой.

Честно, он хотел отрезать верхние фаланги со всех пальцев на случай, если отпечатки жертвы будут использованы для идентификации; они, помимо ДНК, которой не было и быть не могло в базе данных, единственные могли бы помочь полиции опознать труп — лицо покойницы было безбожно изуродовано. Но по его опыту все это было излишними мерами.

Мужчина проделывал это не один раз — она не первая и не последняя. Никто не хватался этих одиноких девушек – изгоев общества. Он выбирал слабых и сломленных. Чаще всего у них не было ни семей, ни друзей. На работе и в больших компаниях их не жаловали, а общение этих отшельниц и вовсе сводилось к коротким разговорам с продавцами на кассах в дешевых супермаркетах.

Бедняжки.

Эта девчушка была такой же. Выросла в детском доме. Не имела постоянной работы и жила в самом худшем районе в городе, где даже крысы, казалось, имели лучшие условия для существования.

И вот что от неё осталось – раскуроченный мешок с переломанными костями. Убийце даже было жаль её, хотя они были совершенно не похожи.

Мужчина вырос большом красивом доме с семьей, которая производила хорошее впечатление и имела превосходную репутацию. Вот только за стенами иллюзии роскоши и идиллии царил настоящий хаос. Отец регулярно избивал мать до полусмерти. Та не смела нарушать правила, установленные её мужем, но время от времени забывалась и выходила за рамки дозволенного, чего было достаточно для нового синяка на её прекрасном лице. Но бывало и так, что причины для побоев не требовались.

Маленький мальчик, видя это, потихоньку рос, и безумные устои семьи стали жизненным кредо теперь уже взрослого мужчины. Но он хотел большего. В его глазах женщины стали настоящим мусором, достойным лишь ударов, плевков, и бесконечных мучений.

Отец гордился своим сыном, как и мать, чьи вечно разбитые губы всегда натягивались в кривой улыбке, каждый раз, когда мужчина приезжал в отчий дом и рассказывал о своих «достижениях».

Что сказать? Монстры порождают монстров.

Он кинул свёрток в глубокую, казалось, бездонную яму и присыпал его землей, что с глухим грохотом достигла тела и брызгами разлетелась по льняной ткани. Он любил эту часть работы: финал одной истории означал начало новой.

Закопав тело, мужчина лишь улыбнулся. Он огляделся по сторонам и ещё раз удивился, насколько хорошее место он выбрал для этой девушки.

Густой лес пах сосновыми шишками. Под ногами тихо хрустели пожелтевшие иголки вперемешку с сухими веточками. В кронах деревьев шумел лихой ветер. Где-то вдали пробегала лиса, слышалось журчание ледяного ручья.

Убийца в последний раз поглядел на бугорок влажной чёрной земли, а затем, повернувшись, зашагал по едва заметной тропинке, теряясь в стволах высоких сосен. Но тут он резко замер, обернулся назад и уставился на немую могилу, которая пряталась за кустом можжевельника.

На секунду мужчина задумался: «Как же звали эту девушку?». Но он не помнил ее имени, как не помнил никто.

***

Прошло много лет. Ткань превратилась в грязные полуразложившиеся тряпки, готовые рассыпаться в пыль. Земля забрала у тела плоть и кровь, которые впоследствии исчезли в почве, вернувшись в круговорот жизни. Черви давно уползли и отжили свой век. От девушки остались лишь кости – грустный скелет, по-странному свернувшийся и совершенно одинокий.

Но лишь кости помнили её имя. Они сохранили память о своей хозяйке и обещали пронести эти воспоминания через века и передать их потомкам. Они обещали, что, окаменев, не разрушатся под силой воды, земли и воздуха.

Эти кости обещали, что не сгниют никогда.