Карта

Глава 1

КАРТА

Фантастическая повесть

МаксВ

Глава 1

Буря никак не унималась – порывы ветра время от времени сминали потоки дождя, и тогда они плескали дождевой водой в окна, словно развеселившийся великан, – полными пригоршнями. Могучие деревья в окружавшем дом парке стонали и скрипели, от души нахлёстывая друг друга намокшей листвой.

Из холла на первом этаже, где Андрей Кораблёв стучал ногтем по стёклышку барометра, проклиная мерзкую, ветреную погоду, он услышал звон бьющегося стекла в своём кабинете. На звук эхом отозвался очередной порыв ветра, по окнам мелькнул блеск молнии, и после, словно залп гигантской пушки, прогрохотал громовой удар. Весь большой дом изрядно тряхнуло. Ковёр в холле покрылся рябью, как спина гигантской змеи. Люстра закачалась на толстой цепи, бросая на панели стен тени, похожие на летучих мышей. Андрей бросился в кабинет, чуть не столкнувшись по пути с недособранным макетом ратника в кольчуге, и попал как раз вовремя, чтобы увидеть, как новенькая горничная Наталья, разразилась плачем.

Ковёр у её ног был усыпан осколками стекла, отблёскивающими в свете настольной лампы, как последствия уличного боя. Кораблёв поднял взгляд.

На северной, глухой, без окон стене кабинета, висели артефакты его личной коллекционной страсти – карты в рамках. Они все были разные – одни потускневшие, затёртые от времени, другие – яркие и цветные, некоторые очень старые, вычерченные с любовью, старательно раскрашенные, щедро усыпанные витиеватыми надписями, сделанные руками давно умерших людей. Эта стена доминировала в комнате. Карты сверкали на фоне занавешенных окон и книжных полок с современными, невзрачными научными книгами. Они повествовали об отчаянных, великих путешествиях через неизвестные океаны, о манящих туманах неоткрытых земель и зове морских сирен. Соленый и сырой запах морской романтики дышал в них при пристальном изучении. От красок и пергамента веяло соблазнительной неизвестностью.

В центре карты Средиземного моря конца пятнадцатого века и в верхней её части, где были обозначены россыпью острова Эгейского моря и сама Греция, где открывалась самая яркая золотая краска, в стекле красовалась расколотая дыра в форме звезды.

– Простите меня, хозяин. Сама не знаю, как это случилось.

Нос у Натальи был распухшим и красным, подбородок заметно дрожал. Она уставилась на него, крепко прижимая руки к заплаканному, мокрому от слёз лицу. Увидев её искренние переживания по поводу произошедшего, гнев Андрея мгновенно испарился. Наташа была дочерью старой Натальи, которая работала у его отца, ещё в конце восьмидесятых, за несколько лет до переворота. Тех времён Кораблёв почти не помнил, отца видел редко, – он в ту, ушедшую ныне эпоху, с группой единомышленников выстраивал свою промышленную империю, – производство химических реагентов, ту самую финансовую базу, которая до сих пор поддерживала праздную, роскошную жизнь его сына. Праздность была, конечно, относительной, потому что Андрей после смерти отца участвовал в управлении концерна до сих пор, но нелюбимый бизнес высасывал все запасы его энергии. Партнёры же, напротив, часто недооценивали стараний председателя Совета директоров, скептически кивая между собой на унаследованное им богатство.

Но если отца в детстве Кораблёв практически не видел, то домработница всегда была рядом. И глядя на заплаканную Наталью, Андрей видел перед собой в первую очередь её мать.

Карта оказалась не повреждена. Он сделал четыре быстрых шага к раме и осмотрел её. Стекло оставило странный голубоватый оттенок. Оно разбилось в форме неправильной, восьмиугольной звезды.

Андрей повернулся к горничной:

– Всё в порядке, Наташ. На карте никакого повреждения нет. Не переживай так. И ради бога, перестань плакать!

– Простите меня, хозяин...

– Что ты здесь делала ночью, в такое время?

Заплаканная девушка указала на кофейный столик. Чайник, накрытый салфеткой ручной вышивки, чашка на блюдце, молоко и сахар, нарезанные булочки, масло и скляночка с вареньем напомнили Андрею, что он сам просил, чтобы принесли чай.

– А почему принесла не Марина Петровна?

Марина Петровна была ещё одной горничной.

– Эта ночь у неё выходная, Андрей Сергеевич…

– А, – кивнул Кораблёв, – Понятно. Но это уже не важно. Наверное, сильный порыв ветра, и гром сильно тряхнули дом, он ведь всё-таки из брёвен, хоть и толстенных. Вот каркас и сместился, тряхнул стену, стекло и раскололось… и нечего тут больше думать. Только убери осколки… И осторожнее, не порежься.

– Да, хозяин, сейчас всё подмету.

В этот момент зазвонил телефон.

– А, чтоб тебя! – недовольно воскликнул Андрей, и подошёл к стеновой консоли, где, как паук, притаился телефон, соединённый паутиной со всем миром. Голос на другом конце провода оказался незнакомым. Должно быть, буря повредила линию так же, как расколола на карте стекло. Кораблёву показалось, что говорит пожилой мужчина, но из-за помех и треска об этом можно было лишь догадываться:

– Андрей Сергеевич?

– Да, это я. Слушаю вас.

– Я говорю с Андреем Кораблёвым, который интересуется картами?

Внутренняя защита Андрея «щёлкнула», и он напрягся, ожидая, что прозвучит дальше. И незнакомый голос продолжил:

– Не хотите приобрести старенькую карту? У меня есть кое-что, думаю, вы должны это увидеть.

– Вы так считаете?

– Может я подъеду к вам в «Шервуд»?

Королёв усмехнулся:

– Вы и название посёлка уже выяснили?

Не отвечая прямо, телефонный собеседник сообщил о другом, подразумевая положительный ответ:

– Я сейчас звоню от администратора городского каршеринга. Могу взять машину, и быть у вас через полчаса.

Приняв подсознательно решение о том, что он разговаривает с человеком старше себя, Кораблёв подумал, что неправильно будет отказывать старику в такой небольшой просьбе, тем более что тот хотел предложить некие старинные схемы. «А вдруг попадётся что-нибудь по-настоящему интересное, красивая графика, яркие краски?» – подумал он, и ответил согласием:

– Хорошо, э-э…?

– Исак Архипович Негони́дур.

Андрей пожал плечами и продолжил:

– Очень хорошо, Исак Архипович. Думаю, вам срочно нужно продать свой «портулан», раз вы собираетесь ехать в такую погоду. В таком случае приезжайте. Осторожнее на трассе – не торопитесь, буду ждать.

После последних его слов телефон стал мёртвым. Может, продавец карт положил трубку, а может, бурей оборвало кабель.

Кораблёв поглядел на Наталью, заканчивавшую убирать осколки. На самом деле странно, что стекло вдруг разбилось. Кажется, не так сильно и тряхнуло. В своё время он купил это сокровище всё целиком – раму, саму карту, и рама была уже застеклена. Скорее всего, стекло было старым и хрупким. Он поставил в уме галочку – поменять все другие рамы на картах.

Вполне возможно, что увлечение коллекционированием карт составляло слишком большую часть его жизни. Но Андрей в своей жизни пробовал и другие способы богатых людей проводить свободное время, и однажды решил, что все они скучны, либо чересчур помпезны, или же банально грубы. И ещё – его интерес к географическим изображениям земной поверхности вырос из давнего, и довольно странного случая. Он сам несколько раз пробовал рассказывать эту историю в кругу близких знакомых, но, встречая остро поднятые брови и недоверчивую улыбку, перестал об этом распространяться. Теперь же, в этот промозглый от бури вечер он подумал, хотя и не в первый уже раз – а если он следует воле клочка старинной бумаги? Но главным фактом было то, что поиски всё ещё продолжались…

Кусочки хлеба, что принесла горничная, хорошо поджарились, в камине ровно гудело пламя. Может, это и расточительно, но также и благо, что коллекция карт так сильно занимает его. А чем ещё заняться вечерами? Именно так и размышлял Андрей, глядя на языки пламени.

Он налил себе чай, добавил чуть молока, сахара и развалился в кресле со скользящим сидением и спинкой, зафиксированной в удобном положении, к которому он привык за много лет. Хорошо быть живым. Хорошо быть богатым, когда твоими деньгами управляют в далеком застеклённом офисе в московской высотке. Хорошо жить полной жизнью в «Шервуде», и уезжать на весь сезон на раскопки, работая с людьми, которые разделяют его страсть к археологии. Гораздо лучше, чем тратить в жизнь в погоне за прибылью. Это убило бы его в течение трех месяцев.

Следующий сезон он проведёт, – если будет сопутствовать удача, – в Турции. Там будут большие раскопки, много находок, и несомненно, ещё одна глава добавится к книге знаний о прошлом Человека. Будет совершено много открытий, и изрядная часть его личных финансов будет вложена в дело приоткрытия завесы прошлого. Да, хорошо иметь цель в жизни!

Он сделал глоток чая, откусил от кусочка прожаренного хлеба, намазанного толстым слоем хорошего сливочного масла, и поставил чашку на широкий подлокотник. С покалывающей изнутри тревожностью подумал, что этот странный старик явится к нему из бушующего снаружи урагана…

А ведь Исак Архипович не теряет времени даром. Сейчас, вероятно, едет по дороге под свист ветра и стук дождя по лобовому стеклу. Судя по голосу, это был человек решительный и настойчивый.

И поздний гость уложился в обозначенные им полчаса. Скоро раздался звон дверного колокола, и горничная впустила в дом гостя. Сказав, что принесёт свежего чая, прикрыла за собой дверь в кабинет.

Негони́дур прошёл вперёд, и протянул руку. Почувствовав крепкое пожатие, Кораблёв с интересом взглянул гостю в лицо. Перед ним стоял старый, в возрасте глубоко за шестьдесят седой человек. Его волосы были чисто-белые, длинные и убраны в стянутый хвостик. Тонкое морщинистое лицо тёмно-коричневого цвета казалось дубовой рамой вокруг голубых глаз, таких голубых, что они выглядели почти что белыми. Он подошел к Кораблёву осторожной походкой, появляющейся с возрастом. Лицо его словно сошло со страниц старинных книг, полных романтики, которые Андрей читал в детстве, лицо, по сравнению с которым лица современных людей казались пустыми. На нём были ярко синие джинсы и длинный непромокаемый плащ, с которого ещё стекали струйки воды. Первым делом гость извинился за свой наряд:

– Очень спешил, подскажите, куда повесить эту мокрую хламиду?

– Да, пожалуйста, вот вешалка у двери. Вы не заметили, мимо прошли. Давайте, я вам помогу, – отзывчиво среагировал хозяин, и протянул обе руки, чтобы принять одежду.

– Да нет, спасибо за гостеприимство, я сам справлюсь, – ответил гость, и отправился к вешалке, где и разоблачился из промокшего одеяния.

– Надеюсь, вы хорошо доехали, – сказал Андрей, показывая гостю на стул, – Должно быть, это очень важно для вас, – и огляделся в поисках тубуса с картами. Заметив его взгляд, Негони́дур со смущённой улыбкой развёл руки в стороны:

– Я не продаю карт, Андрей Сергеевич. Но я интересуюсь получением карты…

– Извините, уважаемый Исак Архипович, – резко и раздражённо перебил его Кораблёв, – если вы знаете, что я коллекционирую карты, то должны хотя бы и догадаться, что я их не продаю. Я…

– Об этом мне хорошо известно, Андрей Сергеевич. Я интересуюсь одной определенной картой. Картой, которой, я уверен, у вас тоже нет.

– И что это значит?

Глаза старика в этот момент были полуприкрыты набрякшими, морщинистыми веками. Интересно, о чём он думает, мелькнуло у Кораблёва в голове, но он тут же отмахнулся от этих мыслей.

– Ну, я жду, дорогой Негони́дур...

– Меня зовут не Негони́дур. Это имя я придумал на ходу, прямо перед тем, как набрать ваш номер на телефоне в каршеринге, откуда вам звонил. Я просто воспользовался им.

– Но зачем?..

– Господин Кораблёв, а что бы вы сказали, если бы я сообщил вам по телефону, что ищу определенную карту и хочу приехать за вашей помощью?

Андрей пожал плечами:

– Н-ну, не знаю... только то, что если я могу вам помочь, то, конечно, помогу. Но мне кажется, это довольно необычно.

– Я тоже так считаю.

– Да? Ну, и что теперь? – сердито спросил Кораблёв.

– Андрей Сергеевич, – заговорил с серьёзной сосредоточенностью вечерний гость, чьё имя было не Негони́дур. Его веки поднялись и глаза, – глубокие и ярко-голубые, – оказали на собеседника почти гипнотическое воздействие, – Я интересуюсь картой, картой, порванной пополам.

– Ого! – сказал Кораблёв.

Наступило молчание. В комнату сгущалось напряжение, такое же реальное, как воющий за окном ветер. Где-то вдалеке, вероятно, в спальне, хлопнула дверь. Должно быть, Наталья решила, что Исак Негонидур, останется в доме на ночь. Это была бы простая вежливость, ведь Андрей Сергеевич не тот человек, который отправит гостя в ночь разбушевавшейся там стихии. Но хозяин дома проигнорировал все эти неважные посторонние звуки, в голове звучало набатом: «Карта, порванная пополам!»

Старая карта на толстом свитке бумаги, с надписями, которые трудно прочесть. Однако, не слишком старинная. Достаточно новая, чтобы водитель мог найти путь среди горных дорог. Вдоль этих дорог были глубокие выемки, возникшие в давние времена, еще до прихода греков, когда люди искали кремниевые булыжники. Эта карта существует, – или по крайней мере, существовала, – обычная карта, вычерченная чёрными чернилами в середине девятнадцатого века.

Да, Андрей знал о карте, порванной пополам. Но та ли это карта, о которой говорит ночной посетитель?

Глава 2

Глава 2

Ответ на этот вопрос мог быть только один: «Да!» Но Кораблёв сдержался, и успокоился, сделав глоток чая. Руки его дрожали, но еле заметно, так что чай мог чувствовать себя в чашке спокойно:

– Вы бы лучше рассказали мне остальное, Исак Архи... Простите...

– Агапайос Гергиади.

– Ярко выраженное греческое имя! Вы грек?

– Я из очень древнего рода, а там свято чтят старые традиции.

– Хорошо, я понял, Доминус Агапайос.

Старик поднял брови:

– Однако! Вы знаете, как по-гречески обращаться к старшему?

– Достопочтенный Гергиади, я почти весь мир объездил, и по делам бизнеса неоднократно бывал и в Греции. А во время переговоров просто необходимо знать менталитет собеседников. Так что… Ну, и вы мне так ничего и не сказали. Повторю свой вопрос – откуда вам известно о порванной карте? Вернёмся к этому, я ведь не могу догадаться сам.

Грек кивнул:

– Конечно же, я всё вам расскажу. Эту историю я услышал от нашего общего знакомого – Тимура Бекетова. Вы же знаете его, верно?

– Да, конечно, знаком, но эти встречи проходят в закрытых помещениях, так сказать, только для своих. Как вы попали в этот клуб?

– Да это не важно, Андрей Сергеевич. Самое главное – та самая история. Эта история такая странная, что стоит её повторить. Это ведь ваша история.

– Можете пропустить, – кивнул Кораблёв, – Я её знаю.

Гергиади поставил чашку и в упор посмотрел на Андрея:

– Я не знаю все подробности, но хочу, чтобы вы рассказали мне. Это очень важно, Андрей Сергеевич.

Кораблёв хмуро уставился на огонь:

– Не понимаю, как эта очень забавная, – по словам наших знакомых, – история имеет какое-то отношение к вашему визиту. Это просто объясняет, как вы знаете, что я тоже интересуюсь картой, порванной пополам.

– Да, – кивнул грек, – я предполагал, что вы так ответите. Ну что ж, немного вскроюсь. Дело в том, что один очень близкий мне человек также обладал ей.

– Обладал ей?

– Да. И более того, – он пользовался ей! Так же, как и вы.

Андрей изумлённо воскликнул:

– Да кто это такой? Кто он?

Гергиади склонил голову вбок:

– Думаю, вы его знаете. Зовут Виктор Степанович Черноног.

– Витя? – Кораблёв покрылся холодным потом. Тот, кого он знал раньше, старый студенческий друг, на самом деле владел картой – той самой картой! – а он не знал об этом. Это был сильный удар. И пользовался ей. Невероятно!

– Да. Виктор – член нашей семьи. И мне лично он очень близок.

– Виктор никогда мне не рассказывал о своих греческих родственниках. А тем более о карте…

– Андрей Сергеевич, вы поймите меня правильно. Витя и мне особо не распространялся об этом, так – только слабые намёки. Если бы не мой разговор с Бекетовым, то я никогда бы не смог свести воедино ваши две истории. И мы никак не можем найти Виктора. Если бы вы…

– Вы думаете, он ушел... туда?

– Я не знаю, что думать. Возможно, если вы расскажете мне все подробности, я смогу сделать какие-то выводы. А то я знаю лишь, как говорится – клубные сплетни в передаче из пятых рук. Ну?

Кораблёв тяжело вздохнул:

– Вряд ли я могу отказаться, – Андрей откинулся на спинку кресла, его голос стал таким тихим, что собеседник подался вперёд, чтобы получше слышать его, – В то время мне было пять-шесть лет. Мы путешествовали на автомобиле – мама, папа, Лиза и я, – но я толком не помню, где. Случай был такой странный, что никто из нас не упоминал о нём впоследствии. А теперь мои родители умерли, а Лиза... ну... – Он откашлялся и продолжал, – Но это неважно. Во всяком случае, она сейчас ничего не может рассказать.

– Я знаю о вашей сестре, – кивнул Агапайос, – Извините.

– О, за ней хорошо присматривают. Она играет со своими куклами и хорошенькими ленточками, её умывают и переодевают. Скоро ей исполнится тридцать четыре.

Старик молчал.

– У нас была большая красная машина, – продолжил немного погодя Королёв, – Я запомнил это, потому что в те дни машины были, в основном, черные, реже – тёмно-зелёные. Мы отправились в большое путешествие, и мне нравилось сидеть на переднем сидении с опущенным боковым стеклом, чтобы ветер бил прямо в лицо. Мне и теперь нравится это, – Он задумчиво потер щеку, – Мы переезжали из посёлка в посёлок – естественно, я не знаю, где, запомнил только, какое вкусное было тогда мороженое. Пломбир сливочный! Я помню все это отрывочно, и не всегда в строгой последовательности. Должно быть, это произвело на меня сильное впечатление, раз я вообще что-то запомнил в таком возрасте.

– Вы так думаете?

– Уверен. Как только мы выехали из очередного места, отец обнаружил, что у него нет карты. Знаю, что это была моя вина. Я сделал из его карты бумажную шапку. На самом выезде стоял придорожный магазинчик, из тех, знаете ли, где торгуют всякой мелочёвкой, их ещё называют «блошиным рядом», и владельцы которых едва-едва сводят концы с концами. На окнах лежала густая пыль, видать скопилась за несколько лет. Выставленные товары были дешевыми. Ничего дороже одного рубля не было. Отец спросил хозяина, который и стоял за прилавком, есть ли у него карта. «Есть, – ответил хозяин, – Есть просто прекрасная карта».

– Карта! – отметил гость.

– Да, так и есть – карта. Она была вклеена в конце путеводителя. Знаете, были такие, небольшого формата, в суперобложке из дешёвой бумаги. Они ещё как-то все одинаково назывались…

– «Альманах автодорог» – подсказал Гергиади.

– Вроде бы, именно так. Отец сунул книгу мне на колени, и мы тронулись дальше. Следующее, что я помню, это как отец использовал какие-то слова и фразы, смысла которых я тогда не понял, а мать зашикала на него, кивая в нашу с сестрой сторону – в книге была только половина карты! Кто-то оторвал другую половину.

– И не было никакого замечания...

– Нет, конечно, какие в дороге могут быть замечания. Мать, как мне помнится, была напрочь лишена чувства юмора, так что, должно быть, это сказал отец, но неважно. Кто-то из них сказал: «Когда мы доедем до того места, где карта оторвана, то наверное свалимся с края». Помню, что я засмеялся.

Кораблёв замолчал и принялся разливать чай, обратившись мыслями в прошлое. Он чувствовал солнце, свежий воздух и бег большой красной машины. Он видел карту, развернутую на сидении между ним и отцом. Он видел отца, сидящего за рулем, его сильные руки, левой уверенно держащие руль, а в правой – ту самую старую, потрёпанную карту.

– Мы ехали под ярким солнцем по зеленым полям, – продолжал он, – Вокруг не было никаких домов, вообще ни души. Телеграфные столбы покосились под странными углами, дорога была покрыта какой-то белой пылью. Затем отец сказал: «Ну, держитесь. Мы, наконец, доехали до конца карты и сейчас свалимся». Мы все засмеялись. Мы ещё смеялись, когда непонятно откуда поднялся серый туман, – Тут Андрей содрогнулся, – Это было непонятно. Только что ехали под солнцем, делая шестьдесят километров в час по белой дороге, а в следующее мгновение оказались в густом тумане. Было по-прежнему жарко. Машина по-прежнему ехала. Отец резко сбросил скорость, и мы поехали буквально на ощупь. Тогда я заплакал.

– Вы испугались?

– Да. Испуг, удивление – что все это значит? Глупая мысль о том, что мы действительно куда-то упали. Когда мама сказала: «Глупости, не могли же мы действительно упасть с края мира!», стало еще хуже. Я заплакал громче. Тогда отец решил повернуть назад. Мы развернулись и поехали по своим следам, и снова очутились под солнцем. Когда отец сверился с картой, и мать тоже, мы обнаружили, что туман начинается как раз в том месте, где карта была оторвана.

Агапайос придвинулся поближе к огню. Андрей продолжал рассказывать:

– А отец в ответ рассмеялся. Это был крупный, сильный человек, и как я это воспринимал в то время – он ничего на свете не боялся. Кораблёв Сергей Ильич – полный сил, излучавший только позитив, и положительную энергетику, а также умнейший инженер и удачливый бизнесмен Зауралья. «Это, должно быть, местный выброс, тут недалеко нефтеперерабатывающий завод, – сказал он. Я не знал, что он имел в виду, но его слова звучали успокоительно. Мы снова развернулись, и опять поехали вперед. Катились через туман, не слыша ничего, кроме гудения мотора. Затем, минут через десять, туман стал рассеиваться, – Кораблёв отпил чай и поставил чашку. Он боялся, что может выронить её, если будет продолжать рассказывать, держа чашку в руке, – И рассеялся окончательно. Мы снова оказались под солнцем. Отец рассмеялся и сказал, что был прав. Мы выехали за поворот дороги и затем... затем...

– Что? – подался ещё ближе грек.

– Дальше мои воспоминания путаются. Взревел мотор, завизжали шины, когда отец лихорадочно развернул машину. Вдалеке вдруг возникли сверкающие высокие конусы, огонь и дым, раздались резкие, хлопающие звуки. Позже я так и не смог собрать эту сцену воедино из обрывков воспоминаний, хотя и пытался много раз. Сверкающий серебряный шар, из которого вырываются языки пламени. Высокие образования, о которых я всегда думал, как о деревьях, пластинчатые, со множеством ветвей, однако, не существует таких огромных деревьев, да еще покрытых блистающей на свету чешуёй. Вибрация в воздухе, слабое сияние атмосферы, словно между нами и наблюдаемой сценой была тонкая, со многочисленными складками завеса, – Кораблёв покачал головой, – Я пробовал восстановить чувство, которые мы испытали, подавляющее волю чувство страха, страха от понимания, что это место является злом – хотя зло в то же время является и оборотной стороной добра, – путаное, необъяснимое впечатление, как и звуки, которые мне помнятся. Так и не смог вспомнить отчётливо это место.

Гергиади добавил:

– Необъяснимое… и почти безумное.

Андрей сухо улыбнулся:

– Да, пожалуй, вы правы – безумное.

– Скорее всего, вы проехали через химические выбросы в один из тех загаженных индустриальных городов, в дыму, копоти и пламени, и испытали ощущение опасности.

Кораблёв кивнул:

– Я много раз думал об этом происшествии. Может быть, так и было, и такое мнение как раз является ответом. Вы путешествуете по красивым, зеленеющим долинам практически курортного района, прекраснейшим местам, созданных богом на Земле, и вдруг попадаете в окутанный вечным смогом шахтерский город. Для глаз ребенка окутанный дымом, с вырывающимися языками пламени завод должен показаться ужасным, впечатляющим и отвратительным местом. Уважаемый, не думайте, что я не размышлял об этом.

– Я верю вам, Андрей Сергеевич. Я просто сказал это, чтобы проверить вашу реакцию. По крайней мере, вы не подавлены ужасными воспоминаниями, и можете быть логичным. Вы простите меня? Хорошо. Теперь о Викторе...

– Да, ваш брат. У него была эта карта...

Собеседник перебил его:

– А что случилось потом? Я имею в виду, с картой?

– Потом отец быстро развернул машину. Мы промчались через туман и снова выехали под солнце. Затем вернулись той самой дорогой, которой приехали сюда, до шоссе и нашли людей, которые показали нам объездной путь. Больше мы не говорили о том, что видели.

– Хорошо, я понял. Благодарю вас за подробный рассказ. Честно говоря, я не могу понять, какое влияние это оказало на вас. Во всяком случае, реакция вашей сестры Лизы кажется совершенно иной. Вы приехали в индустриальный пояс и увидели чудовищность заводов с детской точки зрения. Я надеялся, что это поможет мне в поисках брата. Кажется, я ошибся.

Андрей поднял руку:

– Одну минутку, не торопитесь. Я рассказал вам общий ход этой истории. Но не добавил дальнейшие подробности, о которых не рассказывал никому. По-моему, совершенно ясно, почему я хочу эту карту... Мысли о сестре преследуют меня, и надеюсь, что это может быть шанс для нее... Ну, я не продумывал это подробно, не хватало самого главного. И сейчас я думаю, что всё-таки будет честно, если я услышу вашу часть истории.

Агапайос немигающим взглядом посмотрел на него:

– Ну конечно же. Это довольно просто. Виктор планировал провести отпуск в путешествии. Он уехал...

– Он, вообще-то, хотел обосноваться в Казани, там очень развита химическая промышленность. А я всегда считал его очень способным человеком. У него бы всё получилось. Думаю, я был прав.

– Может быть, но сейчас мы говорим о другом. У него в то время была подружка, кажется, ее звали Алиса, – и они решили совершить большую поездку по Крыму.

– Крым!

– Ну да, Крым. Вы знаете, что Виктор исчез на полуострове?

– Да. Да, конечно. Но я не знал, что у него тогда была карта. Вы хотите сказать... Всё это случилось с нашей семьёй в Крыму?

– Если это случилось, господин Кораблёв.

– Что значит «если»? Может быть, я и сумасшедший, но я абсолютно уверен, – как и в том, что я сижу здесь, – что я проехал чрез туман и увидел другой мир. Полуостров. Значит, все мои поездки по центральным областям были бесплодными. Я не помню, чтобы плыл по морю, когда отправился в детстве с семьей в ту поездку. Крым. Ну, если очарование входит в общий рисунок, тогда Крым вполне подходящее место для этого. Гергиади посмотрел на него.

– Вы сказали, другой мир, Андрей Сергеевич?

– Да. Именно так я и сказал. И я имел в виду не только мир впечатлений ребенка, – в этот момент за окном ужасно взвыл ветер, сотрясая толстые стены старого дома, – Другой мир, отличающийся от того, что мы знаем, и даже от того, что можем вообразить.

– Может, вам лучше закончить свою историю?

– Несомненно закончу, но только когда вы расскажете мне, что всё-таки случилось с Виктором.

– Слушайте тогда дальше. Он написал, что нашел старинный путеводитель и был заинтригован иллюстрациями. Стильными гравюрами. В письме он также сообщил, что в конце путеводителя была карта, разорванная пополам. Он писал, что на какой-то черт этой девушке, Алисе, понадобилось сравнить старые маршруты с современными. У ней была теория, что в древности люди могли найти лучшие пути, чем современные водители. Она была слегка сдвинута на таких вещах. Знаете, – коврики ручной вязки, деревянная посуда, глиняные цветочные горшки. Думаю, вам встречались такие люди.

Андрей улыбнулся, и ответил:

– С трудом представляю, что этот типаж подходит для Виктора.

– Вы не видели её. Она была настоящая красотка.

– А-а, вот в чём дело!

– Да уж, именно в этом. Ну, и дальше – одним ранним, солнечным утром они выехали из Белогорска, и больше никто их не видел. Это было пять лет назад.

– Горестный у вас получился тон.

– Видите ли, я чувствую себя ответственным...

– Нет, нет, уважаемый Агапайос. Это всё карта. Проклятая карта! Говорю вам, Виктор поехал по этой карте, достиг порванного края, проехал через туман и был схвачен одним из этих сверкающих, свистящих чудовищ, Кораблёв замолчал, понимая, что проговорился.

– Свистящих чудовищ?

Андрей сделал неопределенный жест:

– С точки зрения ребёнка. Я не знаю, что это было на самом деле. Но они вылетели из-за кустистых деревьев, с оглушающим свистом, похожие на мазки кистью на пустом полотне, и атаковали нашу машину с разных сторон. Поэтому отец так быстро развернул машину, – он покачал головой, – Я не говорил никому об этом, кроме вас.

– И поэтому ваша сестра Лиза... осталась на том же уровне умственного развития, на каком была тогда?

– Да. Один из этих белых мазков залетел в открытое окно с моей стороны, и впился ей прямо в глаза. И я уверен, что он проник ей в голову, потому что из машины он не вылетел, я сидел рядом.

– И поэтому вы имеете зуб против этой карты?

Кораблёв нахмурился:

– Как можно иметь зуб против куска бумаги? Ужас, страх, что откроются вещи, которым лучше оставаться неоткрытыми – да. Но вряд ли это можно назвать ненавистью.

Грек, желая отвлечь собеседника от печальных воспоминаний, спросил:

– Вы так и не сказали мне, что случилось с картой.

– Понимаете, я не думал об этом в то время. Сам случай запечатлелся у меня в памяти, но все остальное... Когда умер отец, я просмотрел его вещи, наполовину ожидая найти путеводитель запертым в сейфе, ключи от которого он всегда носил с собой. Конечно, там не было ничего. Полагаю, вы можете сказать, что у меня возникла навязчивая идея вновь завладеть картой. Меня самого изумляет страсть, с какой я собираю путеводители. Должно быть, отец тогда сразу отделался от этой книги. Наверное, он валяется в какой-нибудь второразрядной книжной лавке, ожидая очередного покупателя...

– Вы подумали о моём брате?

– Да, – Андрей заколебался, потом продолжил:

– Пока другой человек не использует карту, пройдет через туман в... ну, как мы можем это назвать, если не Страной Карты... и также исчезнет. И тогда те существа, чудовища, пришельцы, можно назвать как угодно, – которые обитают там, просто вновь вернут карту в наш мир и будут ждать очередную жертву.

– Но это предполагает...

– Да. Что мы им для чего-то нужны. До некоторой степени, не так ли?

Чай остыл. Масло размякло на блюдце. Все булочки были съедены. Кораблёв позвонил горничной, и, когда она убралась на столе, прошёл туда-обратно через кабинет, размышляя о странном вечернем госте:

«Его брат уехал в Крым со своей подружкой, купил путеводитель с картой, поехал по этой карте... куда? В придуманную мной Страну Карты?»

Но это совершенно ничего не говорило ему. Он снова сел в своё удобное кресло, и внимательно посмотрел на седого грека. Каким-то образом за последний час, беседуя с ним, он начал верить, что может решить загадку, над которой ломал голову всю жизнь. У Андрея появилась смутная надежда, что он вроде бы понимает, как найти средство исцеления Лизы. Но были и другие причины, толкавшие его на поиски карты, разорванной посредине. Это – оскорбленная гордость, уверенное знание, что существуют силы вне обычного мира – силы, которые одновременно пугают и зачаровывают его. И этот азарт внутри до сих пор упорно поддерживает в нём веру, что его собственная незавершенная личность может стать цельной, а явная любовь к раскапыванию неизвестного упорно толкает на поиски потерянного ключа к Стране Карты.

Он поднялся и взял с книжной полки «Атлас автодорог Республики Крым и города Севастополя». Названия мелодичными колоколами звучали в его ушах. Пролистал несколько страниц.

— Из Белогорска, – задумчиво пробормотал он, – Нет, названия ничего не значат для меня – кроме резкого привкуса тоски.

– Когда вы хотите ехать? – спросил Гергиади, подняв голову.

– Утром. Я успею на ранний поезд...

– Разумеется, я еду с вами.

– Но...

– Здесь нет никакого «но»! Мы едем вместе.

Андрею Кораблёву понадобилось менее тридцати секунд, чтобы понять, что отныне у него есть надёжный партнёр.

Глава 3

Глава 3

Когда они сошли с самолёта в Симферополе, и сели в автобус до Белогорска, Андрей всё ещё считал, что партнёрство с греком не принесёт ему удовлетворительного результата. Ему казалось. Что тот хотя бы даже в силу возраста будет помехой в поисках альманаха. Но Исак, – а именно так Кораблёв предпочитал называть его в своих мыслях, памятуя начало знакомства, – оказался обладателем цепкого ума, и моментальной реакцией на принятие решений. Он ещё до отъезда пытался отговорить его спешить с путешествием в Белогорск, убеждая, что от поездки в Крым каталоги продавцов книг не станут ближе, чем дома у Королёва в столичных магазинах. Но это был один из путей поисков, а их было так мало, что грек всё-таки согласился ехать уже на следующий день. И он же посоветовал Андрею войти в контакт с друзьями-библиофилами, чтобы те связались со своими знакомыми на полуострове с целью оказания содействия в розысках. И на деле это оказалось бесценной помощью! Сам же Негони́дур занимался в Белогорске поисками людей, последними видевшими Виктора перед исчезновением.

Потом они отчитались друг другу, сидя за низким столиком в гостиной комфортабельного отеля. Результаты у обоих оказались нулевыми.

– Естественно, книгопродавцы с удовольствием встретились со мной, — сказал Кораблёв, откинувшись на спинку глубокого кресла и зевая, – Ох, как я устал... Я все-таки в их глазах гораздо выше среднего покупателя. Но они качали головой и выражали искреннее и всеобщее сочувствие. Никто не мог мне помочь, – он почесал нос, – Кроме одного старика, который посоветовал мне поискать в Судаке. Я сказал ему, что ищу книгу, а не редкие сорта красного вина...

– Да, я понял, – улыбнулся грек, – Вы просто спутали его с каким-нибудь московским рынком. Столичному жителю трудно избавиться от некоторых ассоциативных зависимостей.

Андрей усмехнулся:

– Конечно. Особенно если учесть, что Судак был когда-то генуэзской крепостью, а значит, прибежищем торгашей с половины той цивилизации… Или вы знаете об этом?

– Знаю, но сейчас это неважно. Хотя тот старик прав – в этом городке можно найти много редкостей.

Кораблёв согласился:

– Наверно, и вы, и он правы.

Гергиади вопросительно взглянул на него:

– Ну так, вы съездили туда?

– В Судак? Нет. Завтра, – тут Андрей нахмурился, – Знаете, самое неприятное в этом то, что этот старик моментально дал мне путеводную нить. Очевидно, кто-то уже разыскивал путеводитель, и могу спорить на половину моей коллекции, он искал ту же книгу, что и мы.

– Кто-то еще... искал карту?!

– Примерно так он и сказал.

Грек изумлённо воскликнул:

– Это проливает новый свет на все дело!

– Каким образом? Я так не думаю. Если карту пускают снова в оборот, тогда за ней могут следить.

– Я не могу согласиться с вашей теорией...

– Конечно, вы правы, Исак. О! Извините, ради бога – я оговорился. Просто в голове сразу отложилось то имя, которым вы представились при знакомстве, вот я и ляпнул. Простите.

Седовласый партнёр махнул рукой:

– Да зовите, как вам удобно! Меня это никак не беспокоит. Мы при нашей работе часто имена меняем, так что я привычный к этому. Самое главное, – рассмеявшись, добавил он, – самому не запутаться.

– А чем вы по профессии занимаетесь?

Собеседник махнул рукой:

– Как-нибудь расскажу. Но вы не переживайте – ничего криминального, обычная предосторожность.

– Хорошо, понял вас, – ответил ему Кораблёв, и поднялся со своего кресла, – Я пойду спать. Завтра едем в Судак.

– Нет, Андрей, боюсь, вы поедете один.

– Почему?

– Я наткнулся на кое-какие зацепки по поискам Виктора. То есть, где его видели перед исчезновением. Надо обязательно отработать.

– Ну хорошо, тогда по возвращении обсудим. Спокойной ночи.

– До завтра.

Глава 4

Глава 4

Андрей долго бродил по очаровательным переулкам Судака, среди шума и суеты, заходил в пыльные, изглоданные временем дворики, пролистал множество потрёпанных книг-путеводителей, но так и не нашел путеводитель с оторванной половиной карты. Точнее, он перелистал множество дорожных альманахов с истрёпанными и оборванными картами, но знал при этом, что по спине пройдет предупреждающий холодок, когда он найдет искомое. Однако, этого не случилось. Обескураженный, он вернулся в отель. Все, с кем он говорил, были рады помочь ему, приносили целые стопки книг, даже помогали листать их, но все как один качали головами:

– Извините, но я хорошо знаю, что вы ищите. Я уже занимался этим альманахом. Здесь был парень по имени Александр, который задавал те же вопросы, и он искал то же самое. Как его фамилия? Да вроде бы – Макаров. Да, точно Макаров.

Из Судака Кораблёв уезжал в полной растерянности:

«Кто, к чертям собачьим, такой, этот Макаров Александр, что вмешался в наше дело, и зачем пытается найти мою карту? По логике вещей, болтливые книгопродавцы наверняка расскажут этому Саше обо мне. Можно поручиться за это».

Андрей чувствовал беспокойство при этой мысли. Это было явно частью некоего таинственного окружения порванной карты. Кто-то ещё пытался найти проход в ту загадочную местность, но он никак не мог объяснить причин происходящего.

Негони́дур тоже выглядел в этот вечер удрученным:

– Я нашёл отель, где Виктор останавливался в последнюю ночь, – сказал он, – Пришедшее в упадок местечко. Очень унылое Я поговорил с хозяином, но в ту пору он еще не владел отелем. Это же было пять лет назад.

– Тяжелый случай, Исак.

– Но теперь мне известен адрес человека, который владел этим сараем в то время. Нужно съездить к нему, разобраться до конца. Думаю, нужно арендовать машину и отправиться туда завтра. Это маленькое местечко под названием Вишенное, в нескольких километрах севернее Белогорска.

– Прекрасно. Я – за, – внезапно Андрея осенила одна мысль, – Надеюсь, его зовут не Александр Макаров.

– Нет. С чего вы так решили?

– Просто предположение. Но мы замешаны во что-то более странное, чем простое преступление.

– Его зовут Орлик. Интересная фамилия, правда? – сказал Исак, – Что вы думаете о машине?

– Если поведете её вы, – ответил Кораблёв, – Я не особый водитель, честно говоря.

– Договорились.

Андрей довольно легко арендовал машину, довольно вместительную модель бизнес-класса, «Камри». Негони́дур вывел её на следующее утро и повёл по великолепной поверхности дороги уверенными, легкими движениями руля, что произвело впечатление на Кораблёва. Мимо проносились зеленые поля. Сияло солнце, белые облака на синем небе летели, как шхуны под белыми парусами. И, как настоящие военные корабли, они выстраивались в отдалении борт к борту. Андрей держал на коленях «Атлас автодорог Республики Крым», и следил за дорогой по очаровательным Крымским названиям.

Вишенное оказался маленькой добела отмытой деревушкой, вытянувшейся вдоль шоссе, превратившемся в главную улицу. Они подъехали к коттеджу Орлика, постучались и после объяснения своего дела, были допущены в опрятную, уютную маленькую гостиную. Орлик оказался загорелым, жилистым гномом с острым взглядом. Он сверкнул на них глазами. Пока его дочь накрывала на стол, подавая чай и белый хлеб с желтым самосбитым маслом, Орлик напрягал мозги, вспоминая ту ночь пять лет назад, когда в его отеле остановились парень и девушка. Самое изумительное, что он вспомнил!

Когда Тимофей Николаевич, – а именно так он и представился гостям, – объяснил, почему вспомнил, удивление Андрея возросло. Он подался вперед на стуле.

– Тимофей Николаевич, вы сказали, что этот человек испугал вас?

– Не испугал, парень, – Орлик потер подбородок, – Я сказал, что у него был дурной глаз...

– Папа, перестань! – Дочь Орлика была с модной прической, в цветастом платье, и совершенно не походила на деревенскую девушку из глуши, – Всё это чепуха, что ты болтаешь!

Несмотря на яркой солнце, вливавшееся золотом в открытые двери и освещавшее китайский пейзаж на стене, Кораблёв ощутил, что, возможно, мрачная теория старика вовсе не являлась чепухой. Попав в крымские пустоши, он понял, что здесь может случиться все, что угодно.

В самом рассказе не было ничего сенсационного, но Андрей начал смутно воспринимать подтекст, невысказанные вещи, приближение открытия новых реальностей происходящего.

– Чертенячий глаз у него был, – пробормотал хозяин дома.

Воспоминания об этой темной ночи пятилетней давности не выветрились из головы старика, потому что в эту ночь в его отеле случился пожар. Должно быть, он время от времени перебирал эти события в голове, сидя в своем маленьком коттедже, размышляя, переживая заново расцвет своего бизнеса и вновь вспоминая пожар, положивший ему конец.

Кораблёв собирал в уме историю по кускам, попивая крепкий чай и поедая хлеб с вишневым джемом.

А Орлик рассказывал дальше. По его словам, Виктор и Алиса в тот вечер разгулялись, – очень много выпили, что заставило Исака нахмуриться, – но весело им не было, а пожалуй, наоборот – они были очень взволнованными. А тот самый незнакомец пришел из темноты, уже ночью, заказал выпивку и сел за их столик. У него были лицо и глаза, если верить Орлику – словно у чёрта. И приземистый Тимофей Николаевич не мог остановиться, всё говорил, и говорил:

– У него с вашим другом завязался разговор. Человек с улицы хотел купить у Виктора, – как вы его назвали, книгу, – а у него не было такой, судя по его словам, – Орлик задумчиво покачал своей напоминающей гнома головой, – Прежде чем вы бы успели моргнуть три раза, они принялись колотить друг друга кулаками, как дикари. Молодой парень, ваш приятель, выглядел так... ну... словно... – Орлик замолчал и потер нос, – ... словно он мог поколотить весь мир, а заодно и этого человека с дьявольским лицом. Короче, шибко был в гневе.

– Бедный Виктор, – пробормотал Гергиади.

– А затем, – с каким-то радостным удовлетворением продолжал Тимофей Николаевич, – в моем отеле начался пожар. Вот это было дело!

– Но я были там вчера... – возразил грек.

– Огонь поглотил всё, что мы имели в Белогорске, уважаемый. Все лучшие номера были залиты водой и превратились в угли. Но, знаете ли...

– Ну, папа... – сказала дочь голосом, в котором безошибочно улавливалось предупреждение. Орлик покосился на нее:

– За кого ты меня принимаешь, доча! Я что, не знаю, что случилось? Разве я не видел это собственными глазами?

– Ты знаешь, что сказали парни из пожарной бригады. Тебе ещё повезло, что они не стали давить на тебя слишком сильно...

– Верь, и всё! Я сижу здесь и говорю тебе, девушка, что человек с чертенячьим лицом проиграл в драке с молодым парнем, и мой отель загорелся от его дьявольского плевка. Вот что я говорю тебе!

– Ну папа!..

Дочь Орлика, – они так и не узнали ее имени, – сочла необходимым объяснить:

– Вы не должны слишком верить папе. Он всегда клялся, что тот незнакомец поджёг отель взглядом. Суеверия умирают с трудом. Я признаю, что этот человек выглядел... ну... немного странно. Конечно, он записался в журнал регистрации, но после той ночи от неё ничего не осталось. Мне не понравилось, как он выглядел, когда...

– Подождите минутку, вы сказали, что он зарегистрировался? – быстро вмешался Кораблёв.

– Ну да, отец всегда заполнял журнал.

– А вы помните его имя? – Он ждал ответа, кровь тревожно застучала в висках, во рту пересохло.

– Конечно, мы все его запомнили – Макаров, Александр...

– Макаров!? – Агапайос даже подскочил со своего стула.

Андрей кивнул на удивленное восклицание грека:

– Макаров, – удовлетворенно сказал он.

– Вы что, знаете этого парня? – спросил Орлик.

– Нет, мы с ним не знакомы, – Кораблёв поднялся на ноги, – Но я многим обязан вам, Тимофей Николаевич. И мы определённо собираемся познакомиться с этим Макаровым как можно скорее.

– Да, это точно, – кивнул Гергиади, и Андрей понял, что он полон решительности.

– Скажите мне, уважаемый, – очень серьезно и с нажимом спросил Андрей, – А вы не припомните, не намекал ли тот молодой парень, Виктор, куда он собирался поехать? Это очень важно.

Орлик почесал темя:

– Что-то, кажется, он говорил мне на этот счёт. Я, кажется, помню, что во время спора они оба тыкали пальцами в клочок бумаги. Но этот пожар... Я прекрасно помню, что огонь уничтожил лучшие номера...

– Я понимаю, вам трудно воссоздать подробности той ночи спустя пять лет, – настаивал Кораблёв, – Но пожар в отеле всё-таки закрепил для вас в сознании много деталей. Вы можете ещё что-нибудь рассказать нам? – Голос Андрея звучал умоляюще и откровенно. И что-то в этой истории о пожаре смутно раздражало его.

– Н-ну... – похожий на выходца из подземелий маленький человек повернулся и взглянул на спрашивавшего, глаза его были круглые, как у голубя, – Извините за причуды старческой памяти. После того, как я ушёл на пенсию и продал остатки отеля, соображаю уже совсем не так, как раньше.

– Подумайте хорошо, Николай Тимофеевич…

Орлик вновь принялся ковырять пальцем макушку:

– Н-ну...Кажется, они говорили о Джанкое. Но моя память... Не могу точно утверждать, что это так. Мне это лишь кажется.

– Спасибо, Николай Тимофеевич, – сказал Кораблёв. Он по-прежнему стоял на ногах, и когда Гергиади тоже поднялся, в маленькой гостиной, залитой солнечным светом, стало тесно. Улыбаясь, Орлик глядел на них. Открыв деревянную коробку, стоявшую на столе перед ним, он достал трубку, и принялся набивать её табаком. Его дочь тоже встала, немного смущённая, чтобы проводить гостей. Грек улыбнулся ей:

– Прекрасный у вас домик. Вы должны гордиться им.

Девушка при этих словах просияла. Когда они сели в машину, Агапайос задумчиво произнёс:

– Интересная тут жизнь, без всяких сложностей.

– Не заблуждайтесь, Исак, – хмыкнул Кораблёв, – В этой деревушке столько же сложностей, как и ежедневно в столице. Поехали. Мы не можем терять время.

– В Джанкой?

– Когда будем готовы. Я всё время думаю об этом Макарове.

– Вы узнали от книгопродавцов, что он ищет карту, следовательно, он мог также узнать от них, что и мы ищем её, – грек включил двигатель, и «Камри» мягко покатила прочь, – Он и раньше охотился за картой, пытался силой вырвать ее у Виктора, и даже вступил с ним в драку. Судя по всему, у него отвратительные привычки.

Внезапно у Андрея возникла новая концепция. Весь путь до Белогорска по зелёным полям он думал. Когда Гергиади остановился перед отелем, Королёв вернулся по лабиринту мыслей туда, откуда начал, и вышел из машины с недовольным ворчанием.

– Пойду, попробую проверить регистрационную книгу отеля, – сказал Агапайос, – Если этот тип записывался в неё, там должен быть его адрес.

– Да, ты прав, Исак, – рассеянно ответил Андрей, думая совсем о другом.

Грек вернулся к обеду с триумфальным выражением на лице. Но триумф, как отметил Кораблёв, был весьма мрачным.

– Он оставил свой адрес в одном местечке в Джанкое, – заявил довольный Гергиади.

– Хорошо, – отозвался Андрей.

– Плохо только, что название улицы и номер дома обгорело. Да и вся регистрационная книга сильно обуглилась. Они держат её в сейфе и относятся, как антиквариату. Память о Великом Пожаре, – саркастически усмехнулся седовласый.

– Ясно. Ну, сегодня уже поздно что-либо делать. Есть какие-нибудь идеи?

– Пока никаких.

– Это очень, и очень плохо, Исак. Так мы никогда не найдём карту.

– Вы забыли о Викторе. Лично я ищу его.

Кораблёв мгновенно понял низость своих слов, и его захлестнуло раскаяние.

– Извините, – сказал он, мгновенно остыв, – извините. Просто... Я только подумал, что мы топчемся на одном месте, и все наши усилия могут пропасть даром в любой момент, и меня просто перевернуло.

– Не беспокойтесь, – с непроницаемым лицом ответил ему грек, – Есть ещё время на всё. Со временем эта история покончит с нами – или мы с ней.

Андрей медленно проговорил:

– Хотел бы я знать, как...

Гергиади передались смутные предчувствия, тревожащие собеседника:

– Это не сверхъестественный фокус-покус, в который мы вляпались, Андрей. Нам указали на этого человека, Макарова. Здесь происходит что-то очень странное, но все объяснится при свете дня. Так что отбросьте ваши страхи.

На этот раз Кораблёв не сказал: «Хотел бы я знать», но почувствовал холодок при мысли, появившейся в его голове и не желавшей уходить.

Глава 5

Глава 5

Все надежды Андрея были теперь сосредоточены на Джанкое. Он проверил по справочнику. Справочник показал, что город активно развивается, чему способствуют пересечения прекрасных автодорог, и многоярусный железнодорожный узел. А вокруг простираются степи. Андрей продлил аренду «Камри» на следующий день, и Гергиади уехал по своим делам. К обеду он вернулся и рассказал о результатах:

– Я попытался проверить историю Орлика, но никто её уже не помнит, – и провёл некоторые другие исследования. Ничего. Макаров не известен местным газетчикам. Я проверила парочку книжных магазинов. Его имя есть в списках покупателей, как и ваше, но и всего-то. Он покупает только карты и путеводители.

– Знаете, Исак, мне очень не терпится поехать в Джанкой. Это название навевает некоторые воспоминания, не так ли? – Кораблёв взял вилку с ножом, но тут же положил их, – Странно, что я был раньше в Крыму, был и в Джанкое, но не могу ничего вспомнить об этом. И ничего об этом не говорилось в нашей семье.

– Это можно понять.

– Да, наверное, так, – И он принялся за еду.

После обеда Андрей слонялся по гостиной. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, пугала его. Ночь была чудной, прохладной, но сухой, и он решил походить по Белогорску. Постарался выбросить из головы все свои теории о Стране Карты. Он хотел, чтобы мозг был совершенно открытым и позволил несвязным фактам самим выстроиться в истину, без вмешательства сознания. Теперь он был уверен, что происшедший в детстве случай был действительно здесь, в Крыму, но тогда как, – если принять во внимание, что это случилось в степях Джанкоя, – можно принять объяснение тумана и огня индустриальным заводским пейзажем? А это был только один так называемый факт из многих. Нет, Кораблёв не забыл, что они ищут парня и девушку, исчезнувших здесь пять лет назад. Заморосил мелкий дождь. В нём не было ничего необычного, но он заставил его повернуть к отелю. Тусклый свет блестел на мокрой мостовой, машины с шипением проносились мимо.

– Вы не подскажете, как пройти до рынка?

Андрей вздрогнул, настолько внезапно из-за завесы дождя появился человек.

– Ну... Ну, это в ту сторону, – показал он.

– Благодарю вас... господин Кораблёв, верно?

– Да... Что? – Андрей мгновенно очнулся от раздумий, – Кто вы?

– Это не важно. Я только хочу сказать вам пару слов.

Шляпа человека скрывала лицо. Были видны лишь тонкие губы и выступающий подбородок. Они стояли в темноте между двумя фонарями. Дождь барабанил по мостовой и дождевику незнакомца, журчал в сточном желобе.

– Уезжайте домой, Андрей Сергеевич. Уезжайте в свою столицу. Мы не хотим, чтобы вы были здесь.

Кораблёв слышал о тех временах в Крыму, когда приезжий турист родом из столицы, отправившийся поздно вечером на прогулку, рисковал не вернуться. Но этот человек был изысканно вежлив. Андрей подавил первую вспышку удивления. Он напряг ноги, готовый отпрыгнуть в сторону при малейшей опасности.

– Александр Макаров? – спросил он.

– К вашим услугам, господин Кораблёв, – возможно, незнакомец иронически склонил голову, но в темноте этого было не видно.

– И на каких, интересно, основаниях вы настаиваете, чтобы я уехал домой?

– Теперь, когда вы знаете о моем существовании, основания изменились. Прежде я мог бы сказать – на тех основаниях, что что мне не нравится ваше лицо... все, что угодно, – голос незнакомца напоминал скрежет напильника, – Но теперь вы узнали мое имя и достаточно быстро сообразили, что незнакомец, заговоривший с вами, это я... Ну, могу лишь поздравить вас за хорошо проделанную работу, а также предупредить – вы попадёте в крупные неприятности, если будете настаивать на поисках карты. Она не для вас. Она никогда не предназначалась для вас... и ни для кого другого. Забудьте о карте, Кораблёв, и уезжайте домой!

– Почему вы сами так отчаянно ищите эту карту, Александр?

– Если бы я слушался своего совета... Но да ладно, это не касается вас.

Незнакомец в темноте смущал Андрея.

– Вообще-то, это как раз и касается меня, – сказал он, – Нам нужна одна и та же карта. Почему бы нам не объединить силы и не попытаться найти её вместе?

Макаров издал странный звук, напоминающий шум дождя, но это был не смех. Уж не сумасшедший ли он? – мелькнуло у Кораблёва в голове, – Но разве любого человека, так упорно занимающегося поисками какой-то там старой карты, нельзя назвать сумасшедшим? Однако... всё-таки это не совсем обычная карта. Он вспомнил о Викторе. Его кулаки сжались сами собой, когда он заговорил:

– Вы не хотите говорить мне, почему ищите эту карту, Макаров. Но вы наверняка знаете, чего ищу я.

– Вы – слепой, ищущий труп во тьме. Вот кто вы, Андрей Сергеевич.

– Труп? Хотите сказать, Виктор мёртв?

– Мёртв, закопан, кремирован... да откуда мне знать? Он прошел... туда, куда прошел, – Макаров шагнул ближе, заставив собеседника напрячься. Его голос изменился, стал чуть ли не просительным, – Бросьте это дело, Кораблёв. Дедуля, который с вами, никогда не найдет своего брата. Это я вам обещаю. Как только вы попадете... ну, туда, вы умрете отвратительный смертью, Кораблёв, очень неприятной смертью. Вы думаете, что с картой вы найдете Виктора. Но я говорю вам, что карта не для вас... как не для любого человека из этого мира! Я пытаюсь помочь вам, Кораблёв, предупредить вас. Только я знаю, что делать с картой, когда найду её...

– Если вы найдёте её, – яростно сказал Андрей, – Я полагаю, вы сожжёте её. Всю историю человечества люди, подобные вам, так и поступали, сжигали то, что не могли понять.

– Но я-то как раз понимаю, а вот вы — нет. Но я не могу ничего рассказать вам об этой карте.

– Не можете или не хотите?

– Да мне наплевать, выбирайте сами. Вы сами сделали безумное предположение, что если найдете карту, то найдете и Виктора. Я говорю вам, что это не так...

– А как?

– Ну ладно... Найдете вы его или нет, только вы также уничтожите себя!

Впечатления Кораблёва от Макарова резко менялись в течение их разговора. Этот человек менял эмоции с такой же легкостью, как хамелеон свой цвет. Теперь Андрей почувствовал, как в его собеседнике вспыхнула истерическая, почти не контролируемая ярость. Он уже начал кричать с перекошенным от злобы лицом:

– Эта карта никогда не будет вашей, Кораблёв! Никогда! Она – только моя! Я один буду владеть этой картой! Вы все вонючие дураки, гоняющиеся за вещами, которые всё равно не сможете заграбастать, охотитесь за чудесами, которые не способны понять... вы мешаете мне, путаетесь у меня под ногами! Но я вырву вас с корнем, всех вас!.. Эта карта моя!

Дрожащий от ярости голос смолк, когда он остановился перевести дыхание. Его сутулая фигура выпрямилась в потоках разошедшегося дождя.

Андрей понял, что этот человек больше ничего не скажет ему. Все, что нужно узнать о карте, он должен найти сам. И установка сделать это – всплыла из чёрной глубины внутри него вместе со злостью.

Мимо проехало такси с зажжёнными фарами, но никто из двоих не заметил его. Серебристые облака бросали на землю копья дождя, блестящие в свете фонарей. Ветер обернул плащ Кораблёва вокруг ног, ударил порывом ему в лицо. Он почувствовал растущий ночной холод. А Макаров стоял перед ним, высокий и прямой, дождь стекал с полей его шляпы. Ветер раскачивал фонарь на ближайшем столбе и на мгновение Андрей увидел нечто большее, чем просто человека, стоящего на прозаическом, мокром от дождя тротуаре. Затем он взглянул через плечо, чувствуя просачивающуюся за воротник влагу, и вернулся мыслями к настоящему. Только что стоявший перед ним был человеком. То, что Кораблёв что-то вообразил, показывало, насколько он потерял душевное равновесие. Эта проклятая карта, – и всё это проклятое дело, – делало из него бесхарактерного простака. Он разжал кулаки и пошевелил пальцами, чувствуя, как к ним приливает кровь:

– Если вам больше нечего сказать, дорогой мой, тогда доброй ночи!

Андрей повернулся, чувствуя, что напряжение не оставляет его, готовый ко всему, что может случиться. Но стоявший за его спиной человек не сделал никаких глупостей. А его скрипучий голос призрачно донёсся из дождливой темноты:

– Вам тоже сладких снов, господин Кораблёв! Забудьте все эти глупости и уезжайте домой. Я делаю вам одолжение. Андрей не ответил. Он ушел под шум дождя, засунув руки в карманы плаща: «Будь проклят этот Макаров! И будь проклята эта карта! Фактически, принимая во внимание всё, что случилось, будь проклято вообще всё это дело!»

Затем он вспомнил о Гергиади, и немедленно переменил решение. Не будет карты, не будет и дальнейшего путешествия. Карта, по крайней мере, делала ему что-то положительное.

Грек ждал его в гостиной, держа на коленях раскрытый журнал. На столике стояла чашка остывшего кофе, в руках у него была сигарета с длинным столбиком готового вот-вот упасть пепла. Когда Андрей вошёл, грек слабо улыбнулся.

Пока Кораблёв рассказывал ему о встрече с Макаровым, ему показалось что-то странное в реакции партнёра. Улыбка его исчезла, а в глубине глаз засветился ужас.

– Да вы идиот! – взорвался он, когда Андрей замолчал, – Придурок! Вы тупой осёл! Вы... вы...

Кораблёв сел:

– Я думал, что вы... – начал он и тут же перебил себя, мотнув головой:

– В чем дело? Я не позволил ему запугать себя. Так я вам и рассказал.

– Не в этом суть!

– Я был готов, если бы он попытался сделать какую-нибудь глупость. И я бы не удивился, если бы он попытался уложить меня. Он же мог подумать, что карта у меня с собой. Андрей изучающе посмотрел на грека. Гергиади глядел на него с такой яростью, что он удивился, как не загорится стена позади него.

– Вот что, Андрей! Это беда – беда с тобой! Ты был готов... Боже мой! Ты был готов, сжав кулаки на случай, если он попытается вытрясти из тебя правду? Ну, ты и придурок! Почему ты не схватил его? Ты встретился с человеком, который знает ответы, и ты позволил ему уйти! Что с тобой? Ты должен был схватить его, завернуть ему руку за спину и привести сюда, чтобы мы могли немного поболтать с ним. А? Не понимаешь?

Кораблёв ничего не ответил. Конечно, он мог сказать, что это не пришло ему в голову. Он мог сказать, что, во всяком случае, даже если бы и пришло, он не привык хватать незнакомцев на улице и связывать им руки. Он мог сказать, что Макаров мог бы от такого обращения и заорать на всю улицу, что привлекло бы полицию. Это, по крайней мере, были бы разумные причины. Он мог бы много что сказать, но вместо этого опустил голову и отвёл взгляд. Чёрт побери! По-большому счёту, грек был прав.

– Извините меня, я облажался, – тихо сказал он, наконец.

Агапайос медленно поднялся. Сигарета в руке уже потухла:

– Утром мы всё же поедем в Джанкой? Ведь Макаров в Белогорске. Имеет ли это смысл?

– Я думаю, да, – Андрей почувствовал усталость, заболела голова, – Я думаю, да. Виктор прошёл этим путём и когда-то я тоже. По дороге могу что-нибудь вспомнить...

– Надежда слабая, – сказал грек по-прежнему холодным и отстраненным голосом, – Но по крайней мере, это хоть что-то. Спокойной ночи, Андрей. Если вы снова пойдете на встречу с Макаровым, то, по крайней мере, дайте мне знать. Может, тогда мы получим что-нибудь. И он ушёл, шаркая ногами.

Глядя ему вслед, Кораблёв вернулся к прежней философии:

– Будь проклята эта карта, – сказал он про себя, – И будь прокляты сообразительные умники.

И пошел спать.

Глава 6

Глава 6

На следующее утро «Камри» мягко катилась по серой дороге на север. Небо было в рваных облаках, через которые проблескивало солнце. Утро началось с натянутых отношений между охотниками за картой, и машину наполняло глухое молчание. За окошком проносились пустоши, округлые холмы и редкие дорожные столбы с указателями. Это были края сухой травы. Утренний воздух дышал свежестью. Вопреки собственной бессильной злости, Андрей начал чувствовать облегчение. Он почувствовал, что мир в самом деле огромный и прекрасный. Они проехали мимо нескольких коттеджей. Дома, отгороженные полосками деревьев, выглядели жалкими и покинутыми, словно аванпосты человечества, забытые, и ждущие конца света. Овцы казались белыми пятнышками на зеленовато-бурых полях.

Дорога ничего не говорила Королёву. Задумчивая земля, чувство изоляции и свежий ветерок – всё это не высекало ни искры воспоминаний. Он глядел через лобовое стекло на дорогу. Гергиади уверенно вёл машину.

– Ничего не вспоминается, Андрей? – впервые за долгое время заговорил он.

– Никаких проблесков. Извини.

– Ради бога! Не переживай.

– Может, нам стоит выбрать другую дорогу?

– Может. На север от Белогорска ведет еще одна, но она длиннее. Попробуем её завтра.

– Завтракать будем в Джанкое?

– Посмотрим, может и пораньше, если повезёт.

Было восстановлено какое-то подобие дружеских отношений.

– Так кто же такой этот Макаров? – заговорил чуть позже грек, – Мне, например, нужна карта, потому что я верю, что она приведет меня к брату. Тебе она нужна из-за случившегося в детстве. Мы оба хотим добраться до основ испытанного потрясения. Две разумные причины. А почему её хочет добыть Макаров?

– Откуда я знаю? – ответил Кораблёв, – Казалось, он хотел создать впечатление, что предупреждает меня, желая мне добра, и больше с сожалением, чем с гневом. Я предположил, что если он отыщет эту карту, то просто сожжёт её. Он не опроверг это, хотя и не согласился, – Андрей помнил мельчайшие подробности встречи под дождём на улице Белогорска, весь разговор в темноте, – Но взрыв страстей, когда он закричал, что карта принадлежит ему, дал мне ясно понять, что он в этом уверен. Он навеял мне мысль о душе грешника в аду, которая мучится от ужасной боли, но понимает, что этого можно было избежать, вот только время уже безнадёжно упущено.

– Ничего не понял, но ситуация ужасная.

– Да, да, Исак, ужасная. «Эта карта не для вас и не для кого-либо из этого мира», – так сказал он. Выразиться яснее невозможно.

Машина сделала поворот и поехала вниз по длинному пологому склону холма. Гергиади сказал, не отрывая взгляда от набегающей дороги:

– Если ваша идея, – которую вы позже отвергли, – случайно окажется верной, – что после того, как люди уходят в Страну Карты, сама карта вновь возвращается сюда, – тогда, может быть, Макаров когда-то прошёл в то место, и теперь ищет путь назад.

Андрей пожал плечами:

– Ничего не смогу сказать по этому поводу. Не думал. В голове крутится, что мне хотелось бы увидеть его получше. В дожде и темноте он казался лишь расплывчатой тенью. А дождевые капли, стекая вниз, образовывали настоящую завесу.

– Очень мило описано... Но уже поздно мечтать.

– Да, ты прав.

– Смотри, впереди какой-то город.

Кораблёв, думая о своём, ответил:

– Это Октябрьское. Думаю, вполне может быть, что этот Макаров был в Стране Карты и теперь отчаянно ищет путь вернуться туда. Если это так, то мне немного жаль этого человека.

Грек искоса взглянул на него, лицо его при этом стало резким и расчетливым:

– Почему вам жаль его? Что заставило вас сказать это?

Андрей мог достаточно легко угадать, о чём он думает. Его острый ум вынашивал идею, что, возможно, он, Кораблёв, рассказал ему не всю историю, что он мог утаить какую-то важную деталь. Грек отчасти мог предполагать, что он, быть может, также ищет возможности вернуться в Страну Карты для... Для чего?

– Что заставляет нас заниматься поисками? – спросил Андрей с явно звучащим в голосе сарказмом, – Гурии, фонтаны вина, секрет бессмертия, лампа Алладина или горшок с золотом в месте, где кончается радуга?

Гергиади молчал. Машина увеличила скорость и поехала быстрее, чем хотелось бы Андрею.

– Мы должны действовать заодно, Исак, – продолжал Кораблёв, – Возможно, у нас разные причины, и может быть, мы не видим пути вперёд в одинаковых терминах. И да, к тому же, у меня много денег, а вы вынуждены зарабатывать себе на жизнь. Но сейчас мы должны работать единой командой. Договорились?

– Договорились! – Грек загадочно улыбнулся, и сбавил скорость.

Октябрьское оказался приятным городком, лежащим на холмах. Они нашли место для стоянки и пообедали. Затем сомнения, грызшие Андрея, возросли. На что он надеялся, согласившись поехать сюда? Он не увидел ничего знакомого по дороге. Макаров в Белогорске. Но что они могли поделать?

На центральной улице спутники нашли книжный магазин, задали вопрос и получили ожидаемый ответ. Нет, у нас нет карты, разорванной посредине, нет вообще, ни по какой цене. Продавец не упомянул Макарова. Королёв не знал, хороший это признак или плохой. По дороге к машине он сказал, пытаясь казаться уверенным:

– В таких местечках, как это, слухи разносятся быстро. Если кто-то знает о карте, порванной посредине, он бегом прибежит, когда почует деньги.

На стоянке перед машиной они немного задержались. Гергиади стоял, глядя на Андрея и ничего не говоря. Он уже взялся за ручку дверцы, пытаясь принять деловой и решительный вид. И тут они увидели человека, который, казалось, решил подтвердить недавние слова Кораблёва, потому что бежал и кричал:

– Эй! Пожалуйста, подождите минутку!

Андрей резко повернулся, мысленно успокаивая себя – возможно, но только возможно, что они, наконец, напали на след карты.

Человек был молодой, крепко сложенный, с квадратным загорелым лицом. Кораблёв успел заметить упрямство в линии его рта и подбородка, и странную шаткую походку. Затем в воздухе над человеком появился бледный овал серебристого света, напоминающий раскрывающуюся лилию. Андрей стоял, открыв рот, застывший, и молчал глядел на происходящее.

Бегущий человек что-то держал в руке, какой-то ярко-голубой обрывок, и протягивал его Кораблёву.

Внезапно поняв, что он бежит в потоке серебристого света, человек изо всех сил рванулся вперед. И закричал. Крик превратился в визг, высокий, хриплый, наполненный ужасом. Световой овал колебался и мерцал. Он упал вниз, как призрачный парашют, как ужасное покрывало, и окутал человека, начиная с головы, пробежал вниз по плечам, обволок тело и завернулся под его бегущими ногами.

Бежавший полностью скрылся из виду, на стоянке остался лишь высокий узкий овал жидкого света, сверкающее солнце, облачка на высоком небе и маленький городишко вокруг.

Мгновением позже остались лишь солнце, облака и город.

Глава 7

Глава 7

– О, боже мой! – произнёс грек. Андрей повернулся к нему, освободившись от гипнотических чар и крепко взял его за руку. Исак уставился на него, лицо его было бледным.

Кораблёв обошел машину, открыл дверцу и помог Гергиади сесть. Затем сам сел за руль, завел двигатель, врубил скорость и медленно вывел «Камриа» со стоянки. Он действовал машинально. Внезапно пошёл дождь, и Андрей включил дворники. Его глаза невольно следовали за их равномерным, как у метронома, движением взад-вперед по ветровому стеклу. Он ничего не говорил, только молча сидел, управляя машиной, глядя на блестящую от дождя трассу.

Говорить было нечего. Ничто уже не могло помочь.

Ливень начался внезапно тяжёлыми потоками дождя и так же внезапно закончился. Небо просветлело, по нему мчались серые рваные тучи. Сквозь них тускло проглядывало на мокрую землю умытое солнце.

– Куда вы едете, Андрей?

– Что?.. – Он взглянул на пассажира рядом, призадумавшись, – А, еду... Чёрт, я не знаю, куда. Куда-нибудь. Куда-нибудь подальше от этой проклятой стоянки и этого... этого...

– Похоже, теперь мы влипли в это по самую шею. Вы понимаете это, не так ли? – голос Агапайоса был твёрд и серьезен.

Андрей кивнул, не отрывая взгляда от дороги:

– Да. На сей раз мы оказались замешаны в это, даже не зная, как далеко всё зайдёт. Кто этот бедный парень? Чего он хотел? Что...

– Что толку задавать вопросы, Андрей? Я не знаю ответов.

– А кто знает?

Кораблёв притормозил, развернул машину и снова вывел её на дорогу, ведущую в Октябрьское. Стиснув зубы, он попытался расслабиться. Решение вернуться назад помогло.

Гергиади тихо спросил:

– Вы возвращаетесь? А стоит ли?

– Стоит или нет, это единственное, что мы можем сделать. Может быть, этот бедняга лежит там на земле, раненый, умирающий. Мы не можем отмахнуться от ответственности. Ведь мы свидетели происшествия.

– Вы говорите так, словно это был несчастный случай на дороге.

– Конечно! Может быть, это был удар молнии.

– Вы когда-нибудь видели такую молнию?

– А вы видели кого-нибудь, поражённого молнией?

Грек поёрзал на сидении:

– Нет. Нет, никогда не сталкивался. Но это же просто увертка, слова.

Они уже ехали по главной улице, быстро приближаясь к стоянке.

– Ну хорошо, Исак. Скажите мне, что вы думаете о случившемся.

– Вы видели то же самое, что и я.

– Прекрасно. По-вашему, это странное происшествие? Вас угнетает реальность произошедшего?

– Прекратите, Андрей, – сердито ответил грек, – Вы всё прекрасно поняли. Этот человек был убит – похищен, исчез, украден. Он не лежит на дороге, сожжённый ударом молнии. Поверните машину. Лучше уедем отсюда!

Неистовство его слов, дрожание голоса испугали Кораблёва. Гергиади производил впечатление сильного человека, однако в этот момент он явно перепуган, и очень сильно, хотя и пытается скрыть страх под гневом. Что же касается его, Андрей чувствовал явственное желание продолжать исследования, найти хоть что-то ещё. А теперь Исак, к которому он относился как к железному стержню всей их экспедиции, настаивал, чтобы он уезжал отсюда.

– Я уважаю людей, которые сохраняют спокойствие, пока не узнают всех подробностей, – медленно сказал он, – Не так ли, Исак?

– Конечно. Вы можете повернуть на следующем углу.

Кораблёв медленно произнёс:

– Я не боюсь этой... этой вспышки света. Всё-таки есть вероятность, что это была просто молния. Бывают очень странные эффекты с шаровыми молниями. Но, Исак... – Он посмотрел на него и тут же отвел взгляд, когда машина подпрыгнула на выбоине, – Как бы в аварию не угодить. Давай-ка я пока остановлюсь. И ещё вот что – если вы действительно думаете что нам лучше остановиться, то мы едем в Белогорск, и ближайшим самолетом возвращаемся домой.

После долгого времени, в течение которого Андрей останавливал машину на обочине, грек медленно заговорил:

– Нет, мы не можем уехать отсюда. Вы, также как и я, прекрасно поняли, что этого человека не ударила молния. Дождь тогда еще не начался, во всяком случае, вы же не слышали ударов грома? Кто бы это ни был... что бы там ни было... но это явление остановило попытку вступить с нами в контакт. Хотя, может быть, этот человек и не хотел с нами общаться.

Кораблёв вспомнил свои мысли, возникшие в тот момент, когда парень бежал к ним:

– Это предположение, – сказал он.

– Но довольно-таки близкое к правде, не так ли? Грек бросил на него взгляд, – глаза его были расширенными, губы плотно сжаты в прямую нить. Андрей понял, что должен принять решение, и такое, которое, как он уже знал, будет неправильным. Как обычно, он нашел довод, позволивший отложить своё высказывание. На противоположной стороне дороги стояла маленькая чайная с узкой дверью. В маленьких окнах были выставлены горки чашек и блестящая разноцветная мишура. Манящий запах горячих свежеиспеченных булочек донесся через омытую дождем дорогу. Маленькая чайная прямо-таки зазывала, единственная веселая постройка в длинном ряду хмурых, даже без садиков домов.

Кораблёв запер машину и провел Гергиади через дорогу, не встречаясь с ним взглядом, зная, что он угадала причину его действий. Но им обоим действительно нужно было выпить по чашке чая. Происшествие на стоянке и их попытка рационализировать его, подействовали и на без того напряженные нервы. Над чашкой чая и булочками с маслом Андрей снова вернулся к проблеме.

Он хорошо понимал, что во всем этом деле они достигли перекрестка. Оба могут спокойно вернуться домой, благодаря судьбу за то, что живы, и забыть о разорванной карте. Вернее, попытаться забыть. Но по крайней мере, они бросят это дело. Или... они могут пойти дальше, покопаться поглубже, встретиться со смыслом, скрывающимся за этим ужасным овалом серебристого света и нестерпимым желанием человека по фамилии Макаров завладеть картой, а если повезет, то и найти карту и пойти до конца. Андрей знал, что должен сказать: «Хорошо, если вы хотите, мы сейчас же возвращаемся домой». Но неожиданное дьявольское любопытство, обитающее глубоко в нём, с негодованием отвергло такое завершение дела. Он вспомнил, как всегда желал, чтобы не иссякал у него запал в душе. И теперь почувствовал, что, возможно, это его единственная надежда на изменение монотонности жизни.

Он очень долго хотел найти карту и проход на ту сторону. Для Гергиади он хотел найти её, чтобы помочь его брату, а для себя он хотел сделать это, чтобы помочь Лизе. И для Исака, и для него находка карты означала терапию и излечение от ран. И он чувствовал себя не в праве отвергать всё это теперь. А самым важным во всём этом деле было отсутствие у него страха.

Он допил чай и уставился на выставку кексов в окне. Маленький взъерошенный парнишка вошел в чайную, уставился на них и попытался о чём-то сообщить. Глаза его сфокусировались на Андрее и его спутнике. Он остановился, дернулся вперед и тут же выскочил наружу, словно ударился головой о притолоку. Дверь за ним захлопнулась.

– Что это с ним? – безучастно спросил грек.

Кораблёв ничего не ответил. Они выпили по второй чашке чая, когда дверь снова открылась и теперь уже вошёл старый, согнутый, седоватый человек. Его волосы выглядели грязно-белыми, причёска средней длины наполовину скрывала оттопыренные уши. Его массивное, морщинистое лицо, со свисающими щеками, было тёмно-коричневым и казалось старой дубовой доской с парой немигающих карих глаз на ней. Он подошел к Кораблёву осторожной походкой, появляющейся с возрастом, без разрешения сел за их столик, и без предисловий задал вопрос:

– Вы тот человек, который ищет карту, верно?

«Итак, меня снова спасли от принятия решения», – мелькнуло у Андрея в голове.

– Должно быть, так, – ответил он, – Иначе вы бы не спросили.

– Справедливо, – отметил старик, – И весьма справедливо.

Он скосил на них нос, затем вытащил красный носовой платок и высморкался. Закончив, спросил:

– Ты видел, что произошло с бедным Борькой?

– С Борькой? А кто это?

– Да тот самый придурок. Он смотрит за автомобилями. Это было ужасно, верно?

– А! – Теперь Андрей понял, – Но мы не собирались парковаться, поэтому и не платили. Хотели ехать дальше, ну и уехали.

Старик кашлянул:

– Я не могу нести это на своей совести, сынок. Боря был третий... третий за двадцать пять лет. Я знал их всех.

– Да в чём дело, объясните, ради бога! – Бледное лицо Гергиади пошло пятнами, гримаса исказила рот. Кораблёв коснулся его руки: «Спокойнее, сейчас всё узнаем…», – и обратился к вошедшему:

– Что вы видели, уважаемый?..

– Да то же, что и вы. Можете звать меня Леонид, или просто Лёня, – тут он скосил на них глаза, – Но только не старый Лёня. Я еще не списан в расход.

– Почему, Леонид? – тихо спросил Крейн, – Почему это случилось?

– А ты не тратишь время даром, сынок, правильные вопросы задаёшь. Молодец. Вот что я тебе скажу, слушай; Не буду толочь воду в ступе – они взяли Борьку и двух остальных, так что могут чувствовать себя в безопасности. И они в безопасности, чёртовы убийцы.

Андрей взглянул на Гергиади. Он угадал его мысли, текущие параллельно его собственным – встретился ещё один Орлик?

Он понял, что сидящий с ними рядом человек не настолько старый и дряхлый, как выглядит. Это сверкнуло на очень коротенькое мгновение, буквально, как отсвет огня, отражённый от поверхности бегущей воды, и ему было непросто это сдержать. Седина волосы казалась настоящей, но вот слишком уж осторожная походка, намеренно дрожавшие руки подсказывали Кораблёву вести себя осторожно. Маскировка. Или могло быть маскировкой. Леонид также демонстративно показывал, что Андрей знает больше, чем он, что могло мешать в дальнейшем разговоре. Кораблёв спросил его:

– Они думали, что владеют картой, так, Леонид?

Тот хихикнул. Морщины на его лице углубились:

– Конечно, но это всё, что они думали. Трижды за двадцать пять лет... и каждый раз ошибка, – он снова тихонько захихикал, глаза у него при этом заблестели.

Андрей терпеливо ждал. Наконец, Леонид сказал о главном:

– А эта карта очень ценная, верно? И дорогая?

– Сейчас, – сказал Кораблёв, придавая голосу твердость, – она не стоит совершенно ничего.

– Как вы сказали – ничего? – воскликнул собеседник.

– Ничего.

– Если это так... то, возможно, я зря трачу свое время!

– Может быть. А может быть, и нет. Скажите, это верно, что Бориса забрали, считая, что карта у него?

Леонид поглядел на него так, будто у Андрея внезапно выросли рога. Он не мог знать о глубоком потрясении, перешедшем в облегчение, поразившем Кораблёва при встрече с человеком, который говорит о карте просто, и без всяких намёков. Леонид действовал тонизирующе, и в тон вопросу ответил:

– Ну, конечно. Зачем бы ещё они забрали бедолагу?

– И про тех двух других, двадцать пять лет назад, они тоже так считали?

– Конечно.

– Вы знаете, куда они ушли, Леонид?

– Да.

Андрей подался вперёд. Его пробирала мелкая дрожь, сердце бешено заколотилось в груди. Он прочистил горло:

– Вы сами были там, Лёня?

Ответ не поразил Кораблёва, он ждал его. Лёня же просто сказал:

– Конечно. Пару раз. Очень давно.

– Очень давно, – шёпотом повторил Гергиади.

Андрей спросил старика:

– И с тех пор они стали следить за вами ради карты, Леонид? Верно?

– Может быть, – Лицо и голос отвечавшего внезапно стали хитрыми, – Я хорошо присмотрелся к вам и вашему спутнику, прежде чем сесть за столик. И я решил, что вы те люди, с которыми я могу иметь дело, люди, которые будут честно вести дело со старым человеком. До вас был ещё один – с наглым лицом и горящими глазами, который, судя по виду, ест жареных младенцев на завтрак.

– Макаров? Александр?

Леонид утёр нос рукавом, швыркнул, и важно заявил:

– Видишь ли, сынок, я не спрашивал его имя. Всегда есть шанс встретить по-настоящему честного человека, которому можно доверять... Но вышло так, что это оказалось просто мечтой, – хитрость в его взгляде исчезла, и её место заняла печаль, – Карты теперь нет.

– Но раз вы были... там, значит, у вас должна быть карта.

Морщины возле носа и глаз старика углубились:

– Одно не всегда следует из другого, молодой человек. Вовсе нет. Может быть, карта была у меня когда-то давно... И я не хочу, чтобы вы уехали с нехорошими мыслями.

Кораблёв кивнул:

– Я тоже. Скажите, то, что случилось сегодня, происходит ведь не каждый день, так?

Леонид утратил настороженный вид:

– Ты сам ответил на свой же вопрос, сынок. Конечно, это необычный случай. Ну, а теперь ответь мне – ты серьёзно пытался убедить меня, что карта ничего не стоит? Ты ведь теперь не ожидаешь, что я поверю в это? Уже понимая, что я знаю?

– Секунду, – Андрей сделал глубокий вдох, – Сколько вы думаете запросить за нее?

– А, вот как! – тут Леонид замкнулся, и замолчал, спрятавшись подобно черепахе внутрь панциря.

– Если они хватают людей, у которых, по их мнению, есть карта, – вступил в разговор Гергиади, – а у вас она есть, то почему же они не схватили вас, Леонид?

Тот не выглядел запуганным, напротив, его лицо засветилось хитростью и самодовольством:

– Они не могут проникать через кирпичные стены, а что они не могут видеть, то не могут и подслушать. Вот почему я ждал, пока вы не окажетесь в безопасности под этим кровом. Только не говорите об этом за дверью.

Кораблёв сидел неподвижно. А напротив него сидел человек, владеющий картой. Той самой. Однако, он не ощущал лихорадки нетерпения, а только спокойствие. Он понимал, что должен сидеть и ждать.

Почему?

Этого Андрей не знал. Он уверенно сознавал, что здесь приходится иметь дело с силами неестественными, силами совсем иного порядка, чем всё известное ему до сих пор, и полагался на свои инстинкты. Время действовать ещё не настало. Он почувствует, когда оно придёт, он станет лучше и сильнее перед лицом конфликта, а пока было затишье перед бурей.

Он проделал долгий путь с той бурной ночи, когда разбилось в виде звезды стекло на карте полуострова. Возможно, была какая-то таинственная связь между этим и его нынешним положением. Он сомневался в этом, но кто знает, кто знает... Это была ночь, когда в его жизнь ворвался Исак. Теперь они сидели в чайной в маленьком городишке, затерянном в Крыму. Снаружи снова собрались облака и, пока Кораблёв глядел в окно, пошёл дождь. В чайной стало сумрачно, и он слегка содрогнулся. Леонид снова заговорил:

– Если знать, как пользоваться картой, то ей нельзя определить цену. Это намного большее чудо, чем горшок золота в том месте, где кончается радуга.

– Карта сокровищ, – с сомнением в голосе произнёс грек, и покачал головой, – Это всё, что вы можете предложить?

Леонид улыбнулся его словам:

– Это предложение немного даёт. Подумайте сначала, я ведь ещё его не сделал... пока что.

– Когда вы последний раз ходили с картой туда, Леонид? – спросил Андрей.

– Как вы сказали? «Туда»? Ну, это достаточно хорошее название. Страна «Туда»... Да, подходяще.

Он пустился было в рассуждения, но тут открылась дверь чайной и вошёл высокий, плечистый, человек. Беспокойным взглядом окинул помещение, и решительно направился прямо к Леониду.

– Семён, ну что ты мешаешь мне, когда я разговариваю с людьми? – строго спросил его тот.

Но человек держался спокойно, всем видом показывая, что он полностью подчинён старику. Немного согнувшись в поясе, он нервно мял в руках кепку:

– Леонид, я по поводу следующей недели зашёл попросить. Всё пошло немного по-другому. Корова...

Не глядя на просителя, Лёня сквозь зубы процедил:

– Дорогой мой, мне кажется, я уже слышал об этом.

Кораблёв с любопытством наблюдал за ними. Это явно была деревенская политика, деревенские финансы, раньше он с таким не сталкивался. Понятно, что речь шла о сельском подворье, приходящим в упадок, о долге, и, с другой стороны – давлении для его отдачи. На следующей неделе. Ну, а сколько недель будет впереди?

Но Леонид удивил его. Весь его вид излучал благодушие, когда он заговорил:

– Ладно, Семён, уговорил. На следующей неделе. Понял я, что ты имеешь в виду. И иди давай, не нужно мне твоих благодарностей.

Весь вид Семёна выражал благодарность. Он прижал обе руки к груди:

– Ты хороший человек, Лёня, деньги для тебя не главное, спасибо...

– Убирайся отсюда! – рыкнул Леонид.

Человек повернулся и пошел к двери.

– До свидания, – сказал он, кивая головой.

– До свиданья, до свиданья, – машинально ответил старый кредитор.

– Лёня, а что он имел в виду, – спросил грек, – говоря, что деньги ничего не значат для вас?

Старик снова хихикнул, словно от доброй шутки, и выпил чай, который Андрей заказал вовсе не для него:

– Если хотите, сейчас всё расскажу. Это всё часть той же истории, и я не стыжусь признаться, что с удовольствием избавлюсь сразу от... обоих частей.

Тот же взъерошенный мальчишка, что появлялся прежде, заглянул в чайную голову:

– Послали за тобой, дед. Они рядом. У Ма снова судороги.

– Пойдем, Димка, – сказал Леонид, и бросил на стол купюру в уплату за чай, – Ничего с нами не случится.

Выходя из дверей с Кораблёвым и греком за мальчишкой по пятам, он добавил:

– Его мать моя дочь. Но она так долго смотрит за домом, что все зовут её «Ма».

Леонид остановился у «Камри», положив руку на переднее крыло. Он оценивающе осмотрел машину, словно охотничью собаку.

– Это наша машина, – заметив это, сказал Кораблёв, – Подвезти?

– Да, только нас обоих. А теперь быстро!

Гергиади уселся за руль, Леонид сел рядом с ним. Андрей устроился на заднем сидении вместе со взъерошенным парнишкой, – Какой ехать дорогой? – живо спросил грек.

– Ох, да любой. Вы стоите в правильном направлении. Только давайте побыстрее отсюда!

Машина рванулась с места, вынося их из посёлка.

Кораблёв смотрел, как поля и заборы проносились мимо. Парнишка рядом с ним весь отдался езде на машине, с улыбкой глядя в окно. Исак уделял всё внимание дороге, но Андрей подозревал, что он также думает о предстоящей сделке. Старик полулежал на сидении, тяжело, хрипло дыша:

– На этой развилке сверните влево и остановитесь у перекрестка, – сказал он, наконец.

Гергиади так и сделал. У перекрестка стоял покосившийся двухэтажный кирпичный дом. Недавний дождь вымыл его синюю черепицу и высокие узкие окна. Надвигалась темнота, дождь и ветер шумели в кронах деревьев. Старый дом походил на замок колдуна в зачарованном лесу. Кораблёв ожидал следующего указания Леонида.

– Пройдемте в дом, – небрежно сказал старик, – ночь будет прохладная.

Андрей вместе с греком прошли по дорожке к хмурому фасаду. Он не удивлялся тому, что должно было скоро произойти. Он только знал, что не должен позволить Леониду уйти, пока тот не поделится картой. Кораблёв теперь был абсолютно уверен, что странный седовласый старик владеет ею. И карта была центральной частью в его жизни.

Глава 8

Глава 8

Внутри каменного дома Кораблёв секунду постоял, оглядываясь с совершенно растерявшимся сознанием – внутреннее убранство дома резко контрастировало с внешним видом унылого, окруженного дубами, кирпичного внешнего вида строения. Обстановка внутри напоминала отель суперлюкс со всеми современными удобствами, которые только существуют для сибаритствующих миллионеров. Современное оформление потолков и панелей, скрытое освещение, центральное отопление, кресла, изменяющие форму при регулировке и принимающие более удобное положение. Телевизор с огромным экраном. Бар с немыслимым собранием разного алкоголя. Мебель ручной работы в безупречном вкусе и редком сочетании стилей. Гергиади восхищенно цокнул языком.

Андрей, сам будучи очень состоятельным, – хотя временами и забывал об этом, – улыбнулся, чувствуя симпатию к человеку, который окружил себя этой замечательной роскошной обстановкой. В стенах были встроены продолговатые ниши, в которых горел приглушённый свет, и в этих альковах стояли пустые пьедесталы. Леонид упал в кресло и махнул рукой. На столике, стоявшем возле кресел, стояли несколько бутылок и стаканы, которые старик тут же наполнил.

– Присаживайтесь, – сказал он.

Гости поблагодарили и воспользовались приглашением.

– Теперь я понимаю, что Семён имел в виду насчет денег, – сказал грек.

Старик приподнял стакан повыше:

– Да. Но все это ушло. До последнего рубля.

– Но этот дом... – сказал Гергиади, и осёкся.

Но тут, спасая ситуацию, в зале взъерошенный мальчишка:

– Дед, Ма говорит, что их уже нет поблизости. Они были весьма сердиты, она так и сказала, – Глаза внука перемещались поочерёдно с деда на присутствующих, словно все были давно знакомы ему, – Сейчас она заканчивает готовить обед.

Леонид с улыбкой кивнул ему:

– Иди, помоги ей. И будь осторожен. Посматривай иногда по окнам.

– Да дед, хорошо, – И мальчишка исчез в дальней двери, из которой неслись аппетитные запахи.

– Милый бездельник... Постоянно чувствую огромную ответственность за него, – старик вздохнул и сделал глоток из своего стакана, – Когда его отец... когда его отец умер, это разбило сердце Ма. А всё эта карта, – печально закончил он. Андрей подался вперед:

– Расскажите нам о той стороне!

За последние два часа между ними, связанными общими переживаниями, установились определённые отношения. Кораблёв понял, что это произошло из-за общего признания существования карты, и желания владеть ею... а также из-за знания того, что она может принести. Главная цель Андрея подвергалась некоторым изменениям. Его первоначальные причины для поиска карты остались нетронутыми, но неуловимо изменился баланс важности. Теперь он искал карту не ради самой карты и даже не ради Елизаветы. Теперь он не просто интересовался исчезновением Виктора. В этом доме он почувствовал, что в карте крылось что-то ещё, что-то огромное и более страшное, чем он себе представлял.

То, что рассказал старик, вначале просто пробудило детские воспоминания.

Многие годы тому назад, когда Леонид был безрассудным молодым человеком, полным местечкового хвастовства, он сильно нуждался в деньгах, и карта, – которая совершенно случайно попалась ему в какой-то маленькой странной лавчонке, где она пылилась десятилетиями, – очень помогла ему выкарабкаться из беспросветной нищеты. Используя её, он попал «на ту сторону».

Как он сказал со скупой усмешкой:

– Это был кусок бумаги, который принёс мне счастье. А за поясом был ещё и пистолет. И я ничего на свете не боялся.

Думая о прошлом, пытаясь восполнить пробелы в детских воспоминаниях, Андрей подумал: «А что мог сделать любой пистолет против тех белых мазков?»

Леонид между тем продолжал:

– Уже в первое своё путешествие я нашёл достаточно много, чтобы организовать свою жизнь, найти себе приличную жену и купить прекрасный дом, и как я думаю, мне не стало от этого хуже.

Андрей и Гергиади внимательно слушали. Хотя старик и не сообщал конкретики, было понятно, что он сейчас рассказывает классическую историю о найденных сокровищах. И это было удивительно – никто не ожидал такого поворота.

– Итак, насколько я могу догадаться, вы нашли сокровище, – сказал Кораблёв, – Рад за вас. Но мы интересуемся совсем другим – что вы можете сказать о той стороне? Вы благополучно вернулись назад. Но что было т а м? С чем вы столкнулись?

На этот раз Леонид был захвачен врасплох. Он поставил стакан и долго глядел на них:

– Вы хотите купить карту, так? А зачем же, если не ради сокровищ?

– Ваша дочь вышла замуж, – продолжил Андрей, и вы, теперь уже с зятем снова отправились на ту сторону, уж не знаю, – за деньгами, или, может быть, за каким-то сокровищем, – но напарник попал там в ловушку. Так всё произошло? Теперь же деньги у вас подошли к концу и вам нужно ещё. Я прав?

– Да, сынок, – кивнул седой головой Леонид, – Всё так и есть.

Грек сочувственно хмыкнул.

– У вас подошли к концу наличные, – продолжал наугад Андрей, – А ваш внук слишком молод, но вы... вы не так уж и стары, Лёня! – С внезапным озарением Кораблёв усилил атаку, – Вы просто боитесь! Вам страшно!

Старик не ответил. Он сидел, сгорбившись, рука, держащая стакан с выпивкой, то напрягалась, то расслаблялась.

– Почти сорок лет я жил в их тени, – сказал он, наконец, – Они постоянно чувствуют, что эта карта где-то поблизости. Я никогда по-настоящему не понимал их, и с самого начала был уверен, что они – создания не нашего мира, а жуткие сверхъестественные твари... Но я бил их до сил пор и буду бить дальше, – убежденность в его голосе была скучной и холодной, – У меня есть деньги, достаточно на жизнь мне, Ма и мальчишке. Но ведь это не вечно так будет, верно? Меня не хватит надолго. Нужно позаботится о будущем.

Гергиади спросил:

– А как насчёт Семёна?

Старик покачал головой:

– Да никак. Это просто блоха, – тупой и пустоголовый мужик. У него кроме трактора да сеялки в голове ничего нету.

Пальцы Леонида напрягались и расслаблялись, напрягались и расслаблялись. Отпив немного из стакана, он заговорил:

– Мне нравится образ жизни, который я веду. Я в этих краях большая шишка! Вы должны понимать это, вы, с вашими конторами и заводами на большой земле. А я человек простой, душевный, люблю простые удовольствия. В округе меня все уважают, восхищаются мной. Словом, здесь я – большой человек. Но наступили тяжёлые времена, и мне приходится продавать картины и статуи, нуждаться и бедствовать. Но гордость не даёт мне спать по ночам, грызёт изнутри...

Андрей перебил его:

– Но ведь у вас есть карта, и на той стороне…

Леонид поднял голову, и поглядел на них – страсть и горе на его измождённом лице страшно было видеть. Прозвучавшие слова оказались наполнены болью вперемешку со страхом:

– А, сходить зачерпнуть лопатой сокровищ, найти горшок с золотом... Вы не знаете, каково это – жить с пониманием, что за холмами есть вход в пещеру Алладина, а вы слишком редко бегаете за ней.

– Я могу это представить, – мягко сказал Гергиади.

Хозяин дома пропустил его слова мимо ушей, и продолжал:

– Николай и я пошли туда перед рождением внука. У меня оставалось кое-что из старых ценностей, но Коля безумно хотел пойти и принести богатство, которое обеспечит его сына надолго, поднимет его до богатейших людей в стране... И мы снарядились оружием достаточно хорошо и отправились туда, но они схватили нас. Эх, Коля, Коля...

– Белые мазки в воздухе? – уверенным голосом спросил Гергиади.

– А, – удрученно ответил Леонид, оторвавшись от своих страшных воспоминаний, – Так вы знаете. Понятия не имею, откуда вам это известно, но вы не знаете всей правды, это точно, – Тут он злобно засопел, – Но у вас нет карты. Не забывайте этого.

Кораблёв вступил в разговор с замечанием:

– Значит, ты хочешь много денег, Лёня. И если ты не можешь решиться сам пойти на ту сторону, то тебе нужно продать карту. Отлично. Сколько тебе нужно?

В этот момент взъерошенный внук просунул в дверь голову. У него был дар проделывать это с драматическим эффектом:

– Дед, стол накрыт. Ма говорит, что обреет тебя налысо, если ты позволишь ему остыть.

Леонид медленно поднялся, повертел в руках стакан, и одним глотком осушил его. Его голубые глаза не отрываясь глядели Андрею в лицо.

– Говоришь сколько нужно? – спросил он, затем резко повернулся и пошёл к двери.

Волей-неволей Кораблёв и грек последовали за ним.

За обедом, кроме пережёвывания простой пищи, – но в роскошной сервировке, – ничего не было сказано о предмете переговоров. Ма оказалась стройной, с приятной фигурой женщиной с такими же пронзительными, как у её отца, глазами. Её отстраненные, хотя и вежливые манеры не приглашали к тёплому человеческому контакту. Эта отстраненность от мира, как решил Андрей, происходила от личной замкнутости, поскольку она была совершенно счастлива, оставаясь в круговороте домашних дел... Похоже, что эту женщину совершенно не интересовал окружающий мир. Вдобавок у неё был такой вид, словно она всё время прислушивается, готовая вскочить на какой-нибудь звук.

И ещё он подумал о своей сестре Лизе...

Он и Исак молча ели, а мать с сыном болтали о местных пустяках и, к удивлению, Леонид присоединился к ним. И об этих сплетнях он говорил серьёзно и авторитетно, без всякого замешательства.

Кораблёв вдруг почувствовал симпатию к этой семье, которая существовала благодаря отчаянным вылазкам Леонида «на ту сторону» за сокровищами. Очевидно, что к этому дню их материальному благополучию пришёл конец, но ни один мужчина в доме не взял на себя ответственность и не пустился снова в опасные приключения в жутком чужом мире за туманной завесой. Он заметил, что в каждой комнате раньше стояли какие-то предметы, теперь уже проданные. И ему до сих пор были непонятны отношения между Леонидом и Семёном, который брал у старика в долг. Почему Леонид не попросит его сходить туда?

Ответ прозвучал, когда старик отложил вилку с ножом, хмуро взглянул на гостей и быстро сказал:

– Один миллион. И человеческими деньгами. Да или нет, господин Кораблёв?

Первой мыслью Андрея было, что Леонид, знающий, кто такой Андрей Кораблёв, и знающий, что он сын Сергея Кораблёва, основавшего самый большой химический концерн на всем западе страны, должно быть долго спорил с собой, прежде чем назвал круглую сумму в один миллион. Конечно, Андрей мог взять такую сумму со счёта без особых хлопот, – он хозяин, и контора ничего не смогла бы поделать. Что же касается цены карты, то как после всего случившегося можно было сравнивать деньги с потенциальными возможностями, заключенными в этом клочке бумаги?

«Жить рядом с богатствами Алладина по другую сторону холма и так редко пересекать этот холм, чтобы забрать их!» – вспомнил Андрей.

– Вы уверяете нас, Леонид, – медленно и очень осторожно сказал он вслух, – что карта приведет нас туда, куда нужно, и что мы найдём там сокровища?

Старик хлопнул ладонью по столу:

– Если вы хотите получить карту, тогда заплатите мне... сейчас! Я могу и передумать!

– Прекрасная штука доверие, – негромко произнёс Гергиади.

– Ага! Это вы верно подметили, – тут же кивнул Лёня, – Наверное, удивляетесь, почему я не попросил Семёна пойти со мной? Ну, теперь, думаю, догадались. А когда я услышал, что вы расспрашиваете книгопродавцов про определенную карту, я кое-что понял. Я понял, что это мой шанс прийти, наконец...

– Вы имеете в виду, что раньше не осмеливались предлагать карту для продажи, – сказал грек, – Так как знали, что никто вам не поверит? Вы ведь не сможете доказать существование «той стороны»! Уж слишком боитесь её. Но когда появились мы... Мы, с нашим предложением, должно быть, показались вам манной небесной!

Старик криво усмехнулся:

– Может быть и так. Но не забывайте, что там вы найдёте сокровища, и с лихвой вернёте свои деньги. А по итогу – думать про затраты забудете. У вас будут полные карманы драгоценных камней, и гораздо больше, чем на один миллион!

Гергиади пошутил:

– И мелочь на сдачу.

– Мелочь тоже там есть, – отпарировал Леонид.

Андрей решил заканчивать переговоры:

– Хорошо, где карта?

В комнате стало тихо. И тут вдруг прозвучал голос мальчика:

– Эй, Ма... Что это?

Глава 9

Глава 9

Все посмотрели сначала на внука Леонида, затем на его мать. Её лицо быстро бледнело, глаза вращались, ресницы трепетали над белыми глазными яблоками. Она затряслась, затем тело стали корчить судороги. Она стояла прямо, вытянувшись струной, и не падала.

– Боже, что это с ней... – выдохнул Гергиади.

Старик вскочил со своего кресла:

– Они рядом! Чёрт бы их побрал, они рядом!

Он выбежал из комнаты, как старый пудель, бегущий в свою конуру при признаках опасности.

Глядя ему в спину, Кораблёв заметил краешком глаз странный поток света, пробивающегося через щели между портьерами. Вельветовые шторы, натянутые собственным весом, совершенно не пропускающие света, но в узкую щель между складкой он проник, пульсируя, словно маяк.

Андрей двинулся к окну, желая взглянуть, что происходит снаружи.

– Нет! – Дима бросился ему наперерез с совершенно диким лицом, оставив мать одну, – Нет! Дед запрещает, если вы...

Но Кораблёв уже раздвинул пальцами шторы и выглянул наружу. Сперва он не понял то, что увидел: прямо ему в лицо уставился огромный, мерцающий, с бегущими по его орбите огнями овал. Затем зрение адаптировалось к неистовому освещению, и он увидел... глаз! Громадный безумный глаз, уставившийся на него через щель между шторами, глаз, окружённый живым огнем, который Крейн видел, когда он окутал бедного Бориса на стоянке. Бесконечно долгую секунду Андрей глядел на этот глаз и живую колонну огня, впившись пальцами в вельветовую штору, затем рывком задвинул их, и сразу почувствовал, что весь дрожит, по вискам тёк пот.

– Они рядом!

Хриплый предупреждающий возглас Ма отбросил Кораблёва от окна, оторвал от громадного немигающего глаза и вернул в комнату, к здравомыслию и людям, торгующимся из-за порванной карты, из-за порванного куска бумаги, являющегося вратами в иной мир, за который запросили один миллион твёрдой валюты... Усилием воли он вернулся в реальный мир!

– Не может быть, живой свет... – пробормотал Андрей, путаясь в словах.

Странные образы и цветные блики горели в его голове, воспоминания принесли подробности света и глаза, глядевшего в комнату, чтобы вырвать у них секрет местонахождения карты!

Гергиади что-то сказал, подошёл на негнущихся ногах к окну и протянул руку к шторам.

– Не трогай! – выкрикнул Кораблёв, но не успел ничего добавить.

Грек рывком раздёрнул шторы, и Андрей не увидел ничего, кроме темноты за прямоугольником падающего из окна света, отражающегося в оконном стекле. Он почему-то вспомнил о разбитом стекле карты полуострова у себя дома.

– Задёрни обратно шторы, Исак! О чём ты думаешь, когда карта так близко! – Хриплый голос Леонида заставил грека отдернуть руки. Шторы сомкнулись, заколыхались и замерли вертикальными вельветовыми складками.

Старческими руками Лёня сжимал маузер. Блики света, отразившиеся от начищенной стали, упали на задернутое окно.

– Дед! – обвиняющим тоном заговорил Димка, – Там был один снаружи. Я видел свет. Точно говорю.

– Всё верно, – подтвердил Андрей, – Свет был, но он не увидел ничего, кроме моего лица.

Серый налет усталости покрыл лицо Леонида, углубил морщины, затаился в глазах. Его губы дрожали, огромный пистолет ходил ходуном в трясущихся руках.

– Выпишите мне чек и расписку с пояснениями, – хрипло сказал он. Его голос казался пародией на сильного человека, которым когда-то был этот трясущийся старик. Кораблёв присел к столику, заполнил бланк чека, и добавил записку, адресованную своим партнёрам. Крупно расписался под текстом.

– Они заплатят, вопросов не возникнет, — сказал он, постучав пальцем по записке.

– Лучше бы они просто молчали... – пробормотал Леонид, взяв протянутые ему бумаги.

– Быстрее передайте нам карту! – прервал его Гергиади, – Эта дрянь снаружи читает ваши мысли. Хуже не будет, а скорее всего они от вас теперь отстанут. Давайте карту, Леонид, и мы уйдем.

Он обиженно глянул на неё, шевельнув стволом комиссарского оружия.

Андрей почувствовал, что не должен терять время на симпатии к этому старику. Недавнее происшествие с глазом потрясло его, дало ему галлюцинаторное видение его самого, отражённое в свете. А старик – банальный позёр, шелуха, слизняк без раковины, который когда-то в юности казался сам себе неустрашимым. Гопник, который так и не повзрослел! Праздная жизнь уничтожила не только его мораль и самоуважение, но и волю. Кораблёв глядел, как Лёня подкрался к окну, вытянул мизинец и, чуть раздвинув им шторы, поглядел в щёлочку, вытянув шею.

– Они где-то здесь, рядом, – с трудом вымолвил Леонид, держа наготове пистолет.

– Карту быстро отдай, – зло прорычал Кораблёв.

А пальцы старика словно окаменели от нежелания расстаться с вожделенным куском бумаги. Он медленно сунул руку в карман, потом вынул, не выпуская из другой руки оружие:

– Но они не могут видеть, – его рука снова двинулась к карману, – Сквозь кирпичные стены и плотные шторы... и также не могут слышать. Тогда как они узнали про нас? Никогда прежде не следили так нагло.

– Когда Коленька там пропал, я начала чувствовать их, – вдруг на удивление всем заговорила Ма, – Я их знаю! Знаю их методы! Всё чую! А за этими туристами следили не они. Совсем не они! За ними ходил другой, темный... с чертенячьим обликом...

И тут Исак прервал чары, навеянные странными событиями в этой комнате:

– А, – сказала он, – мы знаем о нём. Он тоже ищет карту. Почему бы вам не отдать её нам, наконец, потом выпить ещё немного, и пойти спать. И вам всем сделается спокойно и хорошо!

Леонид яростно сунул руку в карман, словно ныряя в прорубь во время крещения, достал кожаный бумажник и бросил его на стол.

Руки Андрея и грека столкнулись, потянувшись одновременно к бумажнику.

Гергиади отдёрнул свою и нервно рассмеялся:

– Извини, партнёр. Ты заплатил, разумеется, она твоя.

У Кораблёва не было времени проявлять галантность. Он что-то буркнул, раскрывая бумажник, нетерпеливо развернул находящийся в нем свёрток, желая поскорее увидел карту, раскрыть секрет которой он стремился все лучшие годы своей жизни.

Ему было трудно оставаться спокойным – наступил момент, которого он так ждал все эти годы.

Свёрток был странно тонким для того, чтобы в нём находился альманах. Понимание этого возникло вместе со вспышкой удивления от медлительности его собственного восприятия. Андрей развернул плотную обёртку. Свет отразился от белой бумаги, местами пожелтевшей от возраста, показались черные штрихи линий и неровно оборванный край.

Это была КАРТА.

Наконец-то она оказалась в его руках, в странном доме, принадлежащем безумной семье, которая жила на доходы от этой карты, в степных полях сердцевины полуострова. Руки Кораблёва затряслись. Он подумал об отце и Лизе, которая до сих пор играла в куклы.

– А где путеводитель? – подозрительно спросил грек.

– Никогда его не видел. Да и зачем он? Теперь у вас есть карта! – напомнил Леонид.

– Не совсем, – медленно заговорил Андрей, – Ты не поверишь, Исак – это не та карта, что была у моего отца. Понимаешь? Эта та часть карты, которая была оторвана. Другая ее половина.

– И что это значит? – спросил грек.

– Надеюсь, что ничего страшного. Какая разница, с какой стороны входить «туда»? Главное – войти… И я сделаю это… Или мы…

В этот завершающий момент сознание Кораблёва напоминало айсберг, дрейфующий в холодных, северных морях. Всё, что они с греком узнали о карте и «той стороне», во весь голос кричало об опасности. И Андрей уже решил, что пойдет туда один. Гергиади должен остаться в стороне. Но теперь ледяная глыба его сознания начала таять. Он подумал о сверхъестественном свете, захватившем служителя стоянки, о безумном и гибельном глазе, уставившемся прямо ему в лицо, об истории Николая, отправившимся за сокровищами и не вернувшемся назад, о грызущем страхе, отравившем счастливую жизнь этой семьи, о Викторе, о сестре Лизе, о его собственных искажённых временем воспоминаниях об ужасных белых мазках, появившихся из ниоткуда.

Ма всхлипывала, издавая тонкие булькающие звуки, нарушавшие тишину в комнате. Леонид всё еще держал чек, поглаживая его. Исак глядел на карту – другую половину карты, и свершившееся чудо наполняло его сознание спокойствием и восторгом. Внук Леонида, Димка, быстро подошел к своей матери. Стоявший в оцепенении возле окна старик вдруг встрепенулся:

– Да! – вдруг вскрикнул он, – Они знают! Теперь они знают!

Гергиади холодными пальцами взял карту у Андрея, сложил её по сгибам, и положил обратно в кожаный бумажник. Его руки обращались со старой бумагой уверенно, но осторожно. Щёлкнув кнопкой, тронул за руку Кораблёва:

– Пойдемте, Андрей Сергеевич. Уйдем отсюда, и давайте быстрее двигаться.

Кораблёв пошел сразу, будто его включили, почти неслышно попрощался. Они вышли на улицу, и зашагали к машине. Дом остался за спиной, таинственный, без проблеска света в окнах. Идя, казалось, бесконечный путь до автомобиля, они чувствовали себя голыми.

– Они не знают, что мы имеем то, что имеем, – прошептал грек.

Оба испуганно взглянули вверх, ожидая увидеть дьявольский ромб света и одновременно уверенные, что его там не будет.

– Они не могут видеть сквозь материальные объекты, – едва шевеля губами, прошептал Кораблёв, – и не могут слышать то, что мы там говорили. Надо скорее добраться до машины...

– Да, совершенно верно – машина должна помочь, – в тон ему прошептал Исак.

Автомобиль предполагал убежище, тепло, уединение и комфорт, это было изолированное место, которое, к тому же, могло помочь им в дальнейшем передвигаться по холодному и враждебному миру. Андрей представил себе, как они отъезжают при свете фар, и ощутил себя освещённой мишенью в тире. Свет можно будет включить лишь за развилкой, где он уже не будет виден.

– Только не вздумай включать фары, – коротко сказал он.

Исак завёл двигатель, и они медленно тронулись в темноте прочь от этого жуткого дома, полного опасных секретов и нагноившихся страхов. Поехали на восток.

– Насколько хорошо они могут видеть нас? – раздражённо спросил Гергиади, – Нужно хотя бы габариты включить, не то какая-нибудь фура сметёт с трассы, и не почувствует.

Кораблёв молча протянул руку и включил габариты. Он не знал, хорошо ли может видеть этот огромный, холодный, ужасный глаз, немигаающе уставившийся из ромба живого света. Но он чувствовал, как в нем шевелится страх, подгоняя его, желая, чтобы Исак осторожно вёл машину в дождливой темени. Над ними плыло небо, затянуто черными тучами. Грек ехал быстро, прилагая всё своё мастерство, так что автомобиль мчался на полной тяге, чуть слышно шурша шинами. Пальцы Андрея нащупали в кармане бумажник, и он удивился. Даже если это другая половина, это всё та же карта, и он наконец-то едет по ней!

Глава 10

Глава 10

Тридцать восемь человек погибают ежедневно на дорогах страны, и Андрей боялся, не случится ли так, что они с Исаком поднимут это число до сорока. Хотя, если посмотреть с другой стороны, это было бы верным способом избежать иных неприятностей. Кораблёв знал, что в нём с каждой минутой растёт страх и нежелание вступить за линию разрыва карты. Пафосные слова превращались в пустой звук перед лицом реальной угрозы, которая, как он знал, лежит за холмами.

– Как вы думаете, Андрей, Лёнин маузер помог бы нам против этого светового глаза? – донёсся до него голос Гергиади.

Ответ был известен обоим, но Кораблёв всё же сказал:

– Нет, Исак, не помог бы.

– Не будем далеко загадывать. Может, они нас не заметят.

– Будем надеяться.

После недолгого молчания грек, управляя машиной, продолжил разговор:

– Когда мы были в доме, я слышал, как Ма сказала о том, что «они» следовали за «тем самым чёртом», или ещё как-то, это неважно. Я думаю, она назвала так Макарова. Других кандидатур не видно. Она, очевидно, встречала его, когда он бродил тут в поисках карты. Хорошо, что Лёня не имел с ним дел. На это его мудрости хватило…

– Леонид просто не знал никого, кто искал бы карту. Он мог продать её лишь тому, кто знал что-то об этом деле.

– Бедняга. Может, он и спился, но надо сказать, что на склоне лет оказался в ужасном положении.

– Это точно. Да и я тоже не уверен, что буду счастлив вернуться в Страну Карты, несмотря на все её богатства.

Снаружи на них опустилась полная темнота, полосы и линии, проплывающие мимо машины, не имели ни пятнышка света, который мог бы показать перспективу.

– Надо включить фары, – сказал Исак, – Я не вижу ни зги.

– Если бы они следовали за нами, я уверен, что мы бы увидели их свет. Ладно... – Андрей сделал глубокий вдох, – Хорошо. Мы ведь не хотим поднять статистику до сорока человек.

Грек кивнул:

– Само собой. Слушайте, Андрей, мы только что проехали кемпинг. Думаю, нужно вернуться, и остановится там, пока темно. Всё-таки нужно отдохнуть. Давайте остановимся, переждём немного, да и планы надо обсудить.

Кораблёв согласился:

– Думаю, вполне разумная мысль, поворачивай.

Гергиали сбавил газ, развернулся, и уже через минуту они выходили из машины. Небольшой двухэтажный кирпичный домик с необычным названием на рекламной вывеске: «Пингвин у дороги» оказался радушным и предлагающим несколько номеров. Пожилая женщина за стойкой, явно не так давно вышедшая из глубокого сна, глянув на гостей, хриплым голосом задала стандартные вопросы:

– Паспорта с собой? Есть свободный большой номер с двумя койками. Заселяемся?

Получив согласие, заполнила журнал, подала ключ на деревянной груше:

– В номере еду не готовить, гостей не водить, если проживёте один день, оплата всё равно за двое суток. Туалет по коридору. Будете шуметь, вызову наряд. Захотите поесть – за отдельную плату приготовлю. Отдыхайте.

Оказавшись внутри, оба путешественника с облегчением вздохнули. Андрей собрался в душ:

– Минут десять помокну, а то уже кабаном воняю. Может, по чашке чая у хозяйки спросишь?

Грек молча кивнул, и они разошлись.

Окончательно придя в себя после недолгого отдыха, партнёры расположились, полусидя на кроватях, и прихлёбывая горячий напиток, принялись за обсуждение дальнейших действий. Первым заговорил Гергиади:

– Пока не уснули, надо принять решение – чем займёмся дальше?

Андрей согласился:

– Ты прав. Я предлагаю пробираться на ту сторону. В общем-то, я в любом случае пойду. Карта теперь есть.

– А это точно та карта? Вы говорили, что это вторая половина?

Кораблёв достал бумажник из кармана куртки, вытащил карту, и разложил её у себя на коленях, внимательно рассматривая:

– Думаю, что разницы нет. Это просто другая половина той самой, которую я в детстве держал в руках – отлично помню. Просто-напросто зайдём с противоположной стороны, с севера. Всё равно по координатам мы сейчас находимся как раз на той территории, которая тут и изображена. Если перейдём, там на месте и сориентируемся. Должно получится. На, возьми, посмотри сам.

Он протянул схему Гергиади. Тот взял её в руки, но не стал рассматривать, а обратился к Андрею, посмотрев ему в глаза:

– Андрей, послушай меня внимательно, нам надо кое-что обсудить.

Кораблёв склонил вбок голову. Подняв брови, спросил:

– Исак, ты не хочешь дальше идти? Если так, то не переживай, ничего страшного. На моё решение это никак не повлияет. Но я заберу машину, сам понимаешь.

Гергиади помотал головой:

– Да нет, я совсем не об этом. Я с тобой обязательно пойду. Об этом не думай. Дело в другом. Я хочу попросить у тебя извинения, что скрыл кое-что, и рассказать подробно.

Андрей сел на край кровати, и развернулся к собеседнику лицом:

– Я тебя внимательно слушаю.

Исак кашлянул, и начал рассказывать:

– Как ты уже знаешь, я на «той стороне» потерял брата. И хочу туда попасть, чтобы спасти его, если он ещё жив. Но не только это движет мной. Есть ещё один момент, – меркантильный. Виктор приходится мне не только родственником, он ещё и деловой партнёр в нашем общем, семейном деле. Семья Гергиади с незапамятных времён, вот уже четыре века подряд занимается гранильным делом, огранкой драгоценных камней. Когда вторая половина карты оказалась в руках у Виктора, он предпринял путешествие из юношеского любопытства. С ним была компания друзей. Что с ними случилось, неизвестно. Они либо погибли, либо «белые мазки» каким-то образом поработили их. Виктора эти существа не тронули, и мы с ним решили, что это произошло по причине того, что у него на груди, на толстой золотой цепи висела бриллиантовая подвеска в виде огромной капли весом в пять карат. Это – подарок деда. И он спас его. Именно поэтому мой брат сумел убежать от «мазков». Но то, что он рассказал мне после этого, повергло меня в шок. Виктор утверждал, что, «на той стороне» имеются огромные богатства – россыпи необработанных алмазов. Старый пьяница не врал. Там буквально – горы драгоценностей чистейшей воды. Эти алмазы, как он считал, возникают в результате некоей технологической деятельности «белых мазков», но применения у них они не находят, и являются просто отходами. И кроме того, как он понял – эти ненужные камни ещё и вредны́ для мазков – они не приближаются к насыпям. И он доказал мне свои слова, вытащив из карманов то, что успел набрать – несколько горстей необработанных камней. Виктор сразу разобрался, что это такое – он опытный специалист в оценке сырых алмазов. Очевидно, что осознание факта таких сокровищ помутило его разум – с тех пор он не мог успокоиться, постоянно вспоминая свои приключения. Через год вытащенные им «с той стороны» алмазы закончились, и он снова собрался «на ту сторону». Я долго отговаривал его, но он был напрочь лишён рассудка, обсуждая это опасное предприятие, и однажды отправился туда один, на свой страх и риск. Обратно, как вы знаете, Виктор не вернулся. И это главное, ради чего я появился у вас в доме. Но ещё, я, конечно, хочу убедиться в правдивости его рассказов о тех горах камней. Без вас, Андрей, я в одиночку не смог бы найти эту карту. Да и если бы нашёл, как бы выкупил? Такого капитала у моей семьи нет.

Андрей покачал головой:

– Вот это да! Невероятно. Неужели это всё правда?

Исак пожал плечами:

– Я также задаю себе подобный вопрос, но прояснить его можно только оказавшись «по ту сторону». Верно? И вот ещё что – я изготовил подвески, похожие на ту, которая был на Викторе во время тех событий.

Закончив рассказ на этих словах, грек расстегнул поясной кошель, и вытащил из него три подвески с большими бриллиантами. Протянув одну Андрею, произнёс:

– Если попадём в тот мир, нужно будет обязательно надеть это. Во всяком случае – хуже не будет. Ещё одна – для меня, а третья на случай, если всё-таки найдём Виктора. Ну вот, пожалуй, и всё, что я хотел вам рассказать.

Кораблёв кивнул, и подвёл итог разговору:

– Я понял. Мои стремления остаются прежними – мне нужно найти способ помочь Лизе. Послушайте, Исак, я не сержусь на вас. Считаю, что у каждого человека есть право иметь скрытые мотивы для совершения поступков. Главное, что я верю в вашу искренность, и как показали события последних дней – вы верный партнёр, который не подведёт в опасной ситуации. А этого, как мне думается, впереди у нас ещё много будет. Давайте спать, завтра много дел. Рано утром будем выходить.

– Андрей, послушайте, что-то беспокоит меня.

– О чём ты?

– Я о произошедшем в доме Леонида. Если за окном были не обитатели той стороны, то остаётся только один кандидат на эту роль.

– Макаров?

– Именно. И он вполне может искать нас. Поэтому я думаю, нам лучше переждать день в номере, а выезжать как стемнеет.

Откидываясь на спину, Кораблёв ответил:

– Что ж, в этом есть свой резон. Соглашусь. Тогда спим, сколько влезет.

События последних дней, очевидно, отняли все силы у обоих, так, что они не удивились, проснувшись на следующий день уже ближе к вечеру. Исак заказал обед, и скоро они отведали вкуснейших макарон «по-флотски», которые принесла администратор.

Выехали после захода солнца. За руль сел Гергиади, и они, включив только габаритные огни, помчались по трассе. Редкие встречные автомобили мигали фарами, и чтоб не привлекать лишнего внимания, путники всё же решили тоже особо не выделяться, и грек подключил ближний свет. По пути Андрей думал о возможном преследователе. Здравый смысл подсказывал, что понятный мотив для Макарова заключается в поисках карты... Но Кораблёв больше не верил, что существуют для кого-то разумные причины продолжать ходить «на ту сторону». Доказательством этого служило отсутствие смелости сходить туда ещё раз у человека, который открыто признавался, что его интересуют только находившиеся там сокровища.

В следующий момент Андрей увидел большой автомобиль с закрытым кузовом, стоявший у обочины. Исак хотел проехать мимо, но возникший в свете фар человек с поднятой рукой, похожий на грозного стража, заставил его затормозить. Машина остановилась.

За окошком Кораблёва показалось лицо.

– Извините, что заставил вас остановиться в такую ночь, – сказал мужской голос, – но мы ехали...

Гергиади повернулся к нему и что-то сказал, и Андрей решил не суетиться. Ситуация была такой, что практические знания грека в общении с людьми могли показать своё преимущество. И Андрей сгорбился на сидении, моля бога, чтобы не включили освещение.

Конечно же, он узнал этого человека. Вероятно, тот останавливает проезжающие машины в надежде на везение. Чувствуя полную беспомощность, весь покрывшись потом, Андрей старался держаться в тени.

Исак протянул руку к дверце, и Кораблёв шевельнулся. Если он откроет дверцу, салон осветится, и преследователь сразу узнает, что он настиг свою добычу.

– Что?.. – начал было говорить Исак, но тут темноту прорезал луч карманного фонаря, ударив Андрею в лицо. Он откинулся назад, ослеплённый, протягивая руку:

– Это он!

Макаров схватил его за шиворот. Андрей вцепился в руку нападавшего, выворачивая и отрывая ее, чувствуя, как рука тащит его вверх, отчаянно рванул её, видя перед собой лишь кроваво-красный туман, пробивавшийся через закрытые веки. Рядом громко выругался Исак. Кораблёв почувствовал, как его тело навалилось на него, и услышал мягкий удар. Рука противника разжалась и, несмотря на радужные круги в глазах, Андрей понял, что фонарь перестал светить ему в лицо. Макаров исчез, и внезапно промелькнуло лицо грека в профиль, искаженное свирепостью. Машина рванулась с места со скрежетом коробки передач и визгом шин.

– Пригнись! – машинально выкрикнул Кораблёв. Водитель лёг грудью на руль, и тут же заднее окно разлетелось вдребезги. В машину ворвался холодный, влажный ночной воздух. Выстрелы смолкли позади, остался только свист гулявшего по машине ветра.

– Пронесло! – сказал Гергиади, обернулся к нему и рассмеялся.

Андрей, медленно выпрямляясь, изумлённо уставился на него:

– С тобой всё в порядке, Исак?

– Конечно.

– А... отлично, кивнул Андрей, – и добавил:

– Что ударило нашего противника?

– Не у него одного был фонарь. И разумеется, он не знал меня. Ваше предупреждение прозвучало как раз вовремя. Я ударил его своим фонариком, правда, с резиновой окантовкой, – но это прекрасно уложило его на землю.

– Он точно будет преследовать нас.

– Да, я это уже понял. И что теперь?

Кораблёв застегнул замок на куртке:

– Чёрт побери, как здесь холодно! Я полагаю, теперь надо как можно быстрее уезжать отсюда. С разбитым стеклом придётся сидеть и дрожать.

– Верно. Хочу заметить только одно – у нас ещё есть карта.

– Спасибо, Исак, – улыбнулся Андрей, – Теперь Макаров захочет отнять её. Если поймает нас...

– Если только выдержит его старый микроавтобус, – отрезал Гергиади.

Глава 11

Глава 11

Машина неслась по темной дороге под редкими точками звёзд, иногда проглядывавших сквозь несущиеся рваные тучи, а моросящий дождь снова превратился в ливень. В свете фар мелькали клочья серого тумана, похожие на паутину. Дробная песнь дождя и ветра незаметно начала действовать на Кораблёва. С каждой минутой его одежда и волосы становились все более влажными, и он с тревогой думал, долго ли сможет продержаться Исак. Он начал беспокоиться о маршруте. Казалось, они застыли на одном месте на этой странной дороге, и преследователь догонит их безо всякого труда. Он подумал, что должен посмотреть по карте, нет ли здесь других дорог, и полез в карман. Туман внезапно сгустился и превратился в настоящий смог.

– Проклятье! – воскликнул грек, – Мы могли бы обойтись и без этого. Одно утешение, что Макарова это тоже задержит.

– Две машины, гоняющиеся друг за другом в тумане – это смешно, – отозвался Андрей. Он чувствовал себя так, словно бил кулаками воздух. Если противник их догонит, неизвестно, что может произойти.

– Я должен сбавить скорость, Андрей, – пока он говорил, машина уже сбросила скорость, – Ни черта не видать в этом проклятом тумане.

Они пробирались через сплошную стену тумана, извивавшегося немыслимым шлейфом сзади, его щупальца залезали через разбитое заднее стекло, дыша холодом. Пару раз Кораблёв закашлялся.

Гергиади внезапно кивнул вперед:

– Похоже на огонь. Что это?..

Кораблёв стал вглядываться вперёд, через клубящиеся волны тумана. Сверху показалось розовое свечение, напоминающее круглое раскалённое колесо, приближающееся по мере того, как машина пробиралась вперёд. В завитках тумана отражались проблески серебряного и золотистого света. Краски становились глубже, ярче, приобретая призрачное золотистое сияние, которое что-то напоминало Андрею, что-то очень знакомое, будничное, но оно сейчас же ускользнуло из его памяти. Это было похоже на...

– Это напоминает солнечный свет в тумане, – внезапно сказа грек, сидя очень прямо и крепко вцепившись в руль.

– Солнечный свет! – воскликнул Кораблёв, – Но ведь сейчас ночь!

Золотистое свечение усилилось, заливая всё вокруг. Внезапно они выскочили на простор, туман остался позади, а вокруг раскинулась зеленая местность, купающаяся в лучах яркого солнца.

Исак резко затормозил, и они сидели, вбирая в себя тепло, безмолвные, застывшие, чувствуя пробирающую их дрожь. Андрей сделал глубокий вдох, облизнул непослушным языком губы и сказал:

– Добро пожаловать «на ту сторону»!

– ТА СТОРОНА! – эхом отозвался Исак.

Они оба сидели, глядя вперед, пытаясь привыкнуть к новому окружению и отсутствию опасности, совсем недавно гнавшейся за ними по дороге.

Дорога по-прежнему тянулась между изгородями и низкими каменными стенами, огибая пологие холмы, с далекими серо-лиловыми горами, оскалившими зубы обнаженных скал. Перед ними дорога шла под уклон, пустая, ждущая, зловещая.

– Это не крымская дорога, – прошептал Гергиади.

– Может, нам лучше вернуться...

– А Макаров?

– По крайней мере, он человек. А здесь мы можем встретить нечто совсем другое.

– Это верно. Но мне кажется, наш преследователь...

Они решили отложить спор. Кораблёв посмотрел на часы:

– Если он следовал за нами, он сейчас был бы где-то рядом. Согласитесь с этим, Исак. И самое главное – у нас есть карта, – та половина, которая открывает вход в это пространственное измерение с севера, – а у Макарова её нет. Мы ехали с этой картой и прибыли сюда. Он же этого не может. Карта – пропуск.

– Согласен, теперь это его проблемы, – Гергиади уставился вперёд, пытаясь разглядеть через гребень холма извилистое продолжение дороги, – Все правильно, – тут он нахмурился, – Что это там впереди?

Кораблёв как раз слушал его, и заметил движение за спиной говорившего. Деревья на равнине пришли в необъяснимое, бешеное движение. Он увидел, как их странные кроны наклоняются до тех пор, пока не коснутся земли, а затем со свистом возвращаются обратно так быстро, что он был уверен, их стволы должны трещать.

– Медленнее! – снова закричал Исак, впадая в беспричинную панику.

И было от чего – вся равнина пришла в движение. Андрей открыл рот от ужаса, взгляд остановился, когда он увидел бушующую твердую почву, и съёжился на сидении машины. Машина заскользила по инерции. Теперь они ясно увидели извилистое движение дороги. Как покрытая рябью по всей длине белая лента, она извивалась перед ними.

Грек показал вперёд на группу деревьев, которые первыми попались на глаза, – Тут были деревья... Они исчезли. И смотрите, вон там... Там только что были скалы.

Сначала они не поняли, что началось дальше. Затем, когда мягкие белые хлопья стали залетать в машину и исчезать, – оставляя влажные пятнышки, быстро высыхающие на солнце, – они восприняли происходящее.

– Это снег! – воскликнул Кораблёв и удивился, что ещё чувствует удивление здесь, в этом странном мире.

Гергиади ответил:

– Если так было миллион лет назад, значит, я рад, что не родился тогда.

– Да, это точно, мы не родились тогда, – отозвался Андрей, – Но сейчас мы попали именно туда.

– Если только туда. Мы же не знаем, где находимся.

– Не считая того, что мы «на той стороне».

– Да, именно «на той», – голос Исака был твёрд.

Андрей решил, что следует внести немного оживления:

– Причем заплатили за это ровно миллион.

Гергиади хмыкнул, и ответил ему:

– И как вы думаете, оно того стоило?

Кораблёв пожал плечами:

– Пока ещё рано судить.

Исак встрепенулся:

– Чуть не забыл! Нужно одеть подвески, тут всё неожиданно происходит.

Он вышел из машины, предлагая Андрею сделать то же самое, и достал две золотые цепочки с бриллиантом.

– Давайте, я помогу с застёжкой.

Пока грек возился с подвесками, Кораблёв огляделся – земля под его ногами ещё слегка трепетала, уменьшающееся содрогание проходило замирающей волной по поверхности, снег местами уже стаял, обнажив неправильные серые и зеленые пятна. С высыхающих площадей поднимался пар. Где-то, – и весьма странно, – пели птицы. Теперь здесь, казалось, было больше деревьев, чем прежде, густые рощицы и группки деревьев протянулись во всех направлениях. Появилась неширокая река, медленно неся свои воды близко к дороге. Солнце блестело на её поверхности. Из воды выпрыгивали рыбы, нарушая безмятежность водной глади.

Всё время, пока стоял здесь, Андрей невольно думал: «Что случится в следующий момент в этом кошмарном мире?», и поделился соображениями с греком:

– Если мы находится на миллион лет в прошлом, то последний ледниковый период еще не начался, значит, я предполагал подобный климат, который мы видим в настоящий момент, – и добавил ненужное объяснение, – И обширные стада животных. Но...

– Я не думаю, что мы в прошлом, – очень серьезно сказал Исак, – Мы в каком-то... в каком-то ином мире.

– И если мы здравомыслящие люди, то должны убираться отсюда как можно быстрее.

– Вы бы хотели остаться дома, Андрей?

– Извините.

– Взгляните... что-то есть вон там, за теми деревьями.

Кораблёв взглянул, куда показывал собеседник, и увидел небольшую рощу толстоствольных деревьев с густыми кронами. Решив посмотреть, что происходит за ними, он сошёл с дороги и отправился по полю.

– Что это? – услышал он издалека, без малейших признаков паники, голос Гергиади.

– Тише! – Андрей махнул, чтобы он пригнулся. Исак подошёл ближе, и присел.

Они вместе выглянули из-за деревьев, принимая меры предосторожности, чтобы оставаться скрытыми за их стволами.

– Движущийся орешник, – прошептал Кораблёв, – Никогда не думал, что увижу такое на самом деле – бегущие по полю кусты! Совершенно хаотичное место, настоящий сумасшедший дом, но нас здесь ждет работа.

Двигаясь от одного до другого края дороги ровным неторопливым потоком, маршировали ряды шагающих кустов. Каждый куст был около полутора метров высотой и столько же шириной, и нёс множество мелких листьев, бросающих серебряные и оливково-зеленые отблески на солнце. Скрытые под их пологом, висели гроздья сверкающих золотом ягод, съедобных на первый взгляд, и наполняющих из-за этого рот слюной. Стволы у них были тонкие и крепкие, темно-зеленые, изборожденные складками и наростами, как древнее разбитое судно. Постояв за деревьями ещё какое-то время, путешественники решили вернуться назад к машине.

По пути они увидели не только ходячие кусты, но и целый шагающий лес. Непрерывный бордюр царапающих небо гор также изменился, и из тонких конусов изрыгались огонь и ярость, распространявшаяся лава, сжигая все вокруг, приблизилась дороге, они услышали шипение и клокотание, почувствовали удушливый запах серы, идущий из земных глубин. Сверкало солнце, испещренное тенями от дыма вулканов, широкая дорога лавы постепенно смирялась, а на шоссе летели ошметки грязи и пепла. Сев в машину, тронулись с места.

Что ещё могут сделать два здравомыслящих человека? Лучшим решением было вернуться в нормальный мир и подготовиться к следующей экспедиции. Они попали в иной мир без предупреждения, совершенно неожиданно, без каких-либо защитных средств, еды и запасов горючего

А безумие, творящееся вокруг продолжалось. Громадные птицы бросались с неба и острые когти скребли по крашеной крыше машины. Другие особи, похожие на страусов, мчались прямо по дороге. Исак направил автомобиль прямо в птичье тело и почувствовал садистское удовлетворение, когда оперенная рептилия с истошным криком полетела прочь. Из реки вынырнули чудовища с серо-зелеными шкурами, скользкие и вонючие, свирепо поглядели на дорогу и несущийся автомобиль, но не рискнули идти дальше. Кораблёв показал рукой в правую от него сторону:

– Ты только посмотри на это, Исак, – неподалеку упал плавящийся утес, из глубин земли вырвались жидкие каскады огня, заливая все вокруг. Поднялись столбы дыма, заполнив воздух вонью. Машина выехала на широкую равнину, что могла бы тянуться из самой Центральной Африки, – и отстранённым голосом добавил:

– Здесь всё так быстро меняется, похоже, что если ты одет по жаркому климату, то через полчаса рискуешь замерзнуть.

Гергиади кивком головы указал вперёд:

– Андрей, прямо по курсу, посмотрите, что это?

Впереди, прямо по вектору направления шоссе, просматривалась одинокая, конической формы гора. Кораблёв всмотрелся:

– Что-то форма у этой скалы слишком правильная – ровный конус. Будто насыпал кто.

– О чём это вы?

– Напоминает террикон.

– Неужели тот самый, что Виктор описывал?

Андрей повернулся к нему:

– Алмазы? Та самая гора алмазов?

Исак кивнул, не отрывая глаз от насыпи:

– Он так и говорил.

– Не может быть! Нужно подъехать поближе. Думаю, там мы и найдём ответы.

Гергиади прибавил газу. Довольно быстро, как им обоим показалось, они оказались на утрамбованной площадке, расположенной почти у самого основания искусственной горы. Выйдя из машины, Исак с Андреем остановились, поражённые представшей перед ними панорамой – это действительно оказалась высокая гора необработанных, сверкающих камней. Они стояли, задрав головы, не в силах произнести ни одного слова. Первым заговорил Андрей:

– Невероятно. Огромный террикон алмазов. Виктор не соврал. Откуда это?

Грек покачал головой:

– Да кто ж знает, мир тут совсем другой. А шагающие кусты и деревья? А летающие мазки? Они откуда?

Кораблёв кивнул:

– Да… Ответов нет. И где же тут искать пропавших?

Жестом руки Исак указал направление:

– Посмотри вот в ту сторону, мне кажется, с левой стороны просматривается какая-то дорожка. Посмотрим?

– Конечно, пойдём.

Приближаясь к выбранному месту, грек вдруг увидел пролетающие в воздухе светящихся лоскуты. По форме они были похожи на слегка выгнутые ромбы, которые слегка колыхались во время полёта. Он испуганно присел, почти шёпотом спрашивая у Андрея:

– Это и есть те самые мазки, о которых ты рассказывал?

Кораблёв тихо ответил:

– Да. Странно, что они никак не реагируют на нас.

– Надеюсь, подвески как-то действуют, – сказал грек, прижимая рукой висевший на груди кулон.

– Хорошо, если так. Пойдём потихоньку дальше.

Вблизи дорожка была похожа на накатанную тропу. Даже при поверхностном взгляде было понятно, что именно по этой дорожке к террикону перевозят «отходы» неизвестной для наблюдателей деятельности. Андрей обратился к спутнику, указывая рукой направление дальнейшего пути:

– Думаю, надо двигаться вдоль этой тропы. Пройдём немного, будет понятнее.

– А в какую сторону?

– Конечно, противоположную террикону. Если есть гора камней, значит её кто-то натаскал, верно? Скорее всего, по этой тропинке и возили. Дойдём до их «базы», а там решим, что дальше делать. Как думаешь?

Исак согласился:

– Давай попробуем.

Так, настороженно оглядываясь по сторонам, они прошли достаточно далеко, пока не остановились перед монументальным каменным сооружением, напоминающим гигантский дольмен – между боковыми мегалитами спокойно могли проехать два грузовика. Но входила под эту «арку» только лишь одна тропинка, по которой и шли Андрей с Исаком.

Дальнейший путь представлял из себя широкие каменные ступени, идущие глубоко вниз. Остановившись перед спуском, молча посмотрели друг на друга. Тишину прервал Гергиади:

– Будем двигаться дальше?

Кораблёв охрипшим голосом ответил:

– Ну а зачем мы сюда добирались? Конечно. Если ты не желаешь, то я один пойду.

Грек пожал плечами:

– Идём, идём. Не надо так волноваться. Давай только будем внимательными, похоже, скоро узнаем – зря мы тут оказались, или нет.

Шагая по широким ступеням, очень скоро они оказались в полной темноте – освещения тут не было. Чернота вокруг казалась густой и вязкой – протяни руку, зачерпнёшь сразу горсть. Но ступени закончились, впереди показался светлевший проём. Пройдя под аркой входа, исследователи нового мира оказались в огромном подземелье. Увиденное шокировало – подземное помещение представляло собою гигантский зал овальной формы, а по всей протяжённости стены виднелись вырубленные вглубь ниши, в каждой нише находился человек, на голове у каждого был надет ярко белый колпак конической формы.

Глава 12

Глава 12

Остановившись, Исак с Андреем молча смотрели на шокирующую сознание панораму – люди в нишах стояли неподвижно, в открывшемся зале не было слышно ни одного звука. Больше всего пугали колпаки на их головах.

– Что это? Что тут происходит? – еле слышным голосом спросил Гергиади.

– Ты думаешь, я знаю? – также тихо ответил Андрей, и добавил, – Единственное, в чём пока что уверен – они живые, видишь? Дышат.

То, что неподвижные фигуры действительно живы, было заметно по едва заметному шевелению диафрагмы у каждого. Но стояли они совершенно неподвижно. Руки опущены вниз, и прижаты к бёдрам.

– Как солдаты на плацу, – заметил грек, – Стойка смирно; пятки вместе, носки врозь. Что будем дальше делать?

Со спины послышался ровный голос:

– А теперь вы будете тихо стоять на месте, и не делать резких движений.

Андрей медленно повернул голову в сторону Гергиади и прошептал:

– Чёрт возьми, это же Макаров, – и уже чуть громче произнёс, – Мы поняли. Что вы хотите, почему преследуете?

Из-за спины послышалось:

– Не будем зря терять время, спокойно разворачивайтесь, и двигайтесь назад. Спокойствие здесь скоро закончится. Это серьёзно, шевелитесь. Поговорим позже.

Путешественники, в мгновение ока переменившие статус на «пленников», осторожно развернулись, и увидели перед собой человека с горящим взглядом. В одной руке он держал пистолет, в другой – некое подобие скипетра, на конце которого был укреплён необработанный алмаз размером в половину кулака. Дополнительно Макаров оказался одет в длинный, до пола плащ и фетровую шляпу с широкими полями. По всей тулье и видимой поверхности одеяния виднелись прикрепленные тонкой проволокой всё те же алмазы.

– Двигайтесь споренько, но потише, – сказал он, и все втроём они вышли из зала. По ступеням поднимались шедшие впереди Кораблёв с греком, а замыкающим оказался человек с оружием в руках. Когда все трое оказались снаружи, Макаров пошевелил стволом в сторону террикона:

– А теперь как можно скорее уходим туда, там и побеседуем.

Дорога до террикона не заняла много времени. Возле самой горы вооружённый хозяин ситуации уточнил место остановки:

– Идём на противоположную сторону, там нас напрямую не будет видно. Всё спокойнее.

Когда обошли террикон и остановились, Исак ошеломлённо показал рукой на стоявший поодаль синего цвета «жигулёнок»:

– Так это же Витькина машина! Он её перед поездкой брал специально, чтобы тут колесить. Ты смотри, совсем не ржавая, и выглядит, как тогда!

Не выпускавший оружия из рук Макаров ответил на его реплику:

– Да что бы ей сделалось, тут времени нет. В этом месте всегда «сейчас», – и не останавливаясь, продолжил, – Значит так, господа туристы, мне от вас нужна только карта. Это не обсуждается. Доставайте. Начнёте артачится, я застрелю вас обоих, но карту возьму. Будете хорошо себя вести – помогу выбраться отсюда.

После этих слов он положил на землю «скипетр», и протянул руку:

– Доставайте, долго ждать не буду.

Андрей развёл руками:

– Карта у меня, но я не могу отдать её вам, мои дела тут не закончены. Да и у партнёра тоже.

Грек в знак согласия кивнул головой:

– Всё верно, так и есть. Это не туризм. Мы тут по делу. И вы нам помешали.

Макаров расхохотался:

– Да вы серьёзно? Вы что думаете, смогли бы тут выжить? Да ещё и алмазов мешок набрать?

– Никакие алмазы нас не интересуют, может быть только как сопутствующий вариант. Мы тут по другим причинам, – ответил ему Кораблёв, и сам задал вопрос, – А вы что, охраняете местные сокровища?

– Нет, они меня интересуют только как защитный элемент от «лоскутов».

– Понимаю, о ком вы говорите. Как я вижу, алмазы тут никого не волнуют. Тогда, может быть, обсудим – для чего мы здесь, – заметил Андрей, с интересом оглядывая «защитный покров» на одежде оппонента.

– Давайте, – ответил Макаров, – Начинайте первым, я слушаю. Только не вздумайте сделать в моём направлении хоть один шаг, выстрелю сразу.

– Тогда, пожалуй, я присяду, и предлагаю сделать это всем нам. Так будет спокойнее, – ответил ему Андрей, и опустился на землю, усевшись на перекрещенные ноги. Остальные последовали его примеру.

– Итак, я здесь из-за своей младшей сестры. Почти три десятилетия назад мы всей семьёй оказались здесь совершенно случайно, и она после нападения, как вы их назвали – лоскутов, потеряла рассудок. В остальном её организм совершенно здоров, но вот разум…

При этих словах Кораблёв замолк, и подытожил:

– И я надеялся найти здесь ответы, возможно ли привести её сознание в норму? Вот, пожалуй, всё. Ну, а карта нужна мне для того, чтобы выбраться отсюда, и если это потребуется, то вернуться сюда с сестрой. Теперь точно всё.

Сидящий напротив человек с пистолетом усмехнулся:

– И у кого, интересно, вы собирались здесь консультироваться? – и поглядев на грека. Задал вопрос ему, – Ну а у вас какая проблема в этих местах?

Исак серьёзно ответил:

– У меня здесь пропал брат, – Виктор. Я хотел выяснить, что произошло. И если смогу отыскать, то постараться вытащить его. Так что и для меня карта тоже имеет большое значение, мы должны как-то выбираться отсюда.

Макаров подобрал с земли сухую веточку, и принялся крутить её в пальцах, молча раздумывая. Подул лёгкий ветерок, поднимая с земли красноватую пыль. Через некоторое время он прервал молчание, и заговорил, переводя взгляд с одного на другого:

– Я вас понял. Хочу предупредить обоих сразу – вы не найдёте здесь ответов. Советую прямо сейчас выбираться отсюда. Но карту всё равно придётся отдать мне.

Андрей помотал головой:

– Попробуйте объяснить. Мы ведь пошли навстречу – обозначили свои мотивы. А вы хотите молча всё отвергнуть? Так не бывает. Вам придётся убить нас. Но не забывайте – нас двое, и если вам не удастся прикончить обоих одним выстрелом, то можете проиграть. Последняя надежда придаёт много сил. Подумайте ещё раз.

Человек в шляпе молча чертил веточкой линии на песке перед ногами. Чертил снова и снова. Путешественники терпеливо ждали. Наконец он поднял голову, и начал говорить:

– Вы совершенно не представляете себе, с чем решили померяться силами. Мы сейчас находимся в чуждом для человека обиталище, где действуют свои, неведомые нам законы. Действия живущих здесь существ до определённого момента непостижимы для нашего разума, они обладают невероятной силой, которая может в один миг превратить вас в облачко пара, и к тому же, их невозможно убить. Скажу больше, это пространство – враждебно по отношению к миру людей, и более того – стремится к экспансии. Их мир, это бывшая ранее часть мира человека, отвоёванного лоскутами. Эти самые «белые мазки» – нечто эфироподобное. У них нет физического тела в нашем понимании. Они – что-то вроде концентрированного света. Скорее всего, они вообще – пришельцы, оказавшиеся в нашем мире, и создавшие для себя изолированное пространство, своего рода анклав. Как видите, им удалось воссоздать свою, привычную им среду, пусть и на небольшом участке. Проникнуть в их резервацию обычным образом невозможно. Я, в силу своего происхождения, знаком с местными условиями, и всю свою жизнь, как могу, противодействую проникновению сюда любопытных искателей приключений. Люди не понимают, что попав сюда, они обречены. Обратного пути не существует. То, что вашей семье удалось избежать смерти, – тут он обратился к Андрею, – редчайшая удача! Просто удачное стечение случайностей.

– А чего они добиваются, эти мазки? – спросил Кораблёв, – Что происходило в том подземелье?

Макаров помолчал немного, и ответил:

– Вы попали в этот зал в момент сбора эктоплазмы. В это время лоскуты наименее активны.

– Эктоплазма? Что за субстанция?

– Это вещество похоже на такой, знаете, студень, или на густую, вязкую жидкость. Ну, или – эктоплазма. Она издаёт свечение. Но для этого им нужен человеческий мозг.

– И для чего?

– Сознание человека может создавать любые фантомы в своём воображении, а лоскуты умеют сформировывать их в материальные объекты. Подземелье, куда вы попали, не единственное. Их несколько десятков. В этих пещерах содержатся сотни людей. Они обездвижены, но находятся в сознании. Лоскуты постоянно контролируют их состояние. Часть этих оболваненных несчастных обслуживают тех, кто по мнению светящихся существ обладает большими, чем другие, способностями выделять это вещество. Их держат в деревянных клетках. Другие относят полученный от людей в клетках «студень» в общее хранилище.

Исак с Андреем всё с возрастающим изумлением слушали рассказчика, перебивая его возникающими вопросами:

– И как они «добывают» эту эктоплазму?

Макаров продолжал:

– Лоскут накручивается вокруг головы человека, как конфетная обёртка, и так держится, пока идёт процесс сбора. Насколько мне удалось понять, они накапливают её в себе, а затем относят в другое место.

Грек высказал своё мнение:

– Как пчёлы во время медосбора. Ваше описание очень похоже на этот процесс.

Рассказчик кивнул:

– Может быть.

Кораблёв продолжал спрашивать:

– Александр, скажите, а у вас есть понимание, для чего лоскуты собирают это вещество?

– Я думаю, что при помощи этой субстанции мазки создают копии людей.

Андрей согласился:

– Да, я читал как-то раз на сайте по оккультизму про что-то подобное – мистики прошлого утверждали, что возможен сбор некоего вещества, которое якобы выделяется через нос и уши медиума, с помощью которого после возможно формировать фигуры человека. Но я посчитал это сказками. Получается, что это, всё-таки возможно. Но зачем это им?

Макаров тяжело вздохнул:

– Экспансия своей природы в человеческую среду. Иногда отсюда в сторону линии ограничения уходят по нескольку человек. Такими, знаете, группами. И они совсем не выглядят рабами. Это крепкие и вполне здоровые люди. Но они – симулякры. Похожих на них людей не существует. Я думаю, мазки используют воображение человека при создании этих копий. Затем эти люди-клоны, выражаясь языком конспирологов, легализуются в обществе, и продолжают отправлять в зону новых туристов. Кто знает, что они делают ещё. Можно только догадываться. Во всяком случае, количество людей в нишах не уменьшается.

Исак высказал своё мнение:

– Если всё действительно так и есть, то мне становится страшно за наше будущее.

Рассказчик развёл руками:

– А зачем мне врать вам? Подумайте сами; человек – часть природы, и часть разумная. Для лоскутов это бесценно! Если они оказались в нашем мире в силу определённых обстоятельств, да если ещё и против своей воли, значит они должны искать пути выхода. И тут им без человека не обойтись никак! Учитывая чуждую природу лоскутов и клонов – ничего хорошего ожидать не стоит. Поэтому я разыскиваю эти карты, и уничтожаю. Карта – способ заманить на эту сторону. Обозначить ту дорогу, по которой нужно двигаться. И она, возможно, влияет на мозг, гипнотизирует человека, который получив её в руки, горит желанием попасть сюда.

Андрей заметил:

– Получается замкнутый круг – лоскуты заманивают людей в свой сектор, вытягивают из них жизненную энергию, которую трансформируют в новых людей, а затем выпускают их в обычный мир. То есть – идёт процесс замены людей? А смысл?

– Вам виднее, это – ваш мир, человеческий. Кто знает, с какой целью эти «новые» люди приходят туда? Может, готовят Землю для полного захвата лоскутами. Возможно такое?

Гергиади покачал головой:

– Что творится с людьми сейчас, иной раз можно только подобными фактами объяснить. У меня возник вопрос к вам, Александр. Позволите?

– Конечно, спрашивайте.

– По какой причине вы занимаетесь этим, и почему я чувствую ваше отчуждение от людей? О смыслах действий лоскутов вы сказали, что нам виднее, потому что это – ваш мир, человеческий. Верно?

– Да, я именно так и сказал, – подтвердил Макаров.

– Получается, вы сами – не человек?

Над треугольником, вершины которого образовывали фигуры сидящих на песке собеседников, повисла тишина. Но длилась она недолго. Человек в шляпе, обшитой алмазами, ответил:

– Вы оба знаете, как меня зовут, но сами не представились, а это не очень вежливо. Исправьте эту оплошность.

Грек коротко кивнул, приложив правую руку к груди:

– Агапайос Гергиади, можно коротко – Исак. Я занимаюсь обработкой драгоценных камней.

Андрей повторил его жест:

– Кораблёв Андрей Сергеевич, бизнесмен и коллекционер старинных карт.

Завершил церемонию сам проводник:

– Понятно, благодарю. Представлюсь сам. Меня зовут Александр Макаров, это имя я присвоил по чужим документам, а вообще у меня имени нет, хотя можно было назвать Адамом. Я – первый из клонов, созданных лоскутами. Но из меня получился в большей степени человек, чем изо всех последующих. Я посвятил свою жизнь борьбе со вторжением иной цивилизации. Моё сознание свободно от чужого влияния. Это – ответ на твой вопрос, Исак. Ещё спрашивать будете?

– У меня вопросов по вашей личности больше нет, – резюмировал Андрей, – и вполголоса сказал сам себе, – Неужели всё это происходит в реальности? – затем, повернувшись к Исаку, спросил у него:

– А ты что скажешь?

Грек взглянул на него:

– Да что тут можно говорить? Мы с тобой ответов так и не нашли. Я без Виктора уходить отсюда не могу. Ты тоже не нашёл ответа на решение своей проблемы. Что дальше будем делать? – и посмотрев на Макарова, добавил, – Может местный Натаниэль Бампо нам подскажет?

Макаров протянул руку к шляпе, с явным желанием снять её, но на полпути остановился, и начал говорить:

– Мне бы хотелось начать вот с чего – вы оба совершенно не знаете окружающий мир, и я единственный, кто может вам помочь. Но вы должны полностью доверять мне. Поэтому обращаюсь снова – отдайте мне карту, и я выведу вас отсюда.

– А как без неё мы выберемся? – недоумённо спросил Исак.

– Доверие, господа, доверие, – пожал плечами Макаров, и добавил, – Я же сказал, что помогу.

– Если мы опять окажемся здесь, то нам будет нужна такая же защита, как и у вас, – высказался Кораблёв, и показал на одежду Макарова, обшитую алмазами.

– Вы совершенно правы, я не подумал об этом, – ответил проводник, и подумав немного, кивнул головой, – Но выход есть, в багажнике вот того автомобиля, что стоит неподалёку, лежат два больших саквояжа с камнями, которые как я думаю, собрал ваш брат Виктор.

Андрей с Исаком одновременно повернули головы в сторону «жигулёнка», и грек воскликнул:

– Это точно?

– Можете сами убедиться.

Подойдя к машине, и открыв багажник, они действительно обнаружили два увесистых баула, доверху набитых алмазами. Обернувшись, увидели подошедшего к ним Макарова. Протянув руку, он настойчиво произнёс:

– Карта.

Не говоря ни слова, Королёв достал из нагрудного кармана свернутый в несколько раз лист плотной бумаги, и протянул ему. Проводник взял карту, и начал объяснять:

– Сейчас я положу карту на землю, и подожгу её…

Грек возмущённо перебил его:

– Как подожжёшь? И что мы будем делать потом?

Макаров жестом руки остановил его:

– Не мешайте. Помолчите пока. Слушайте меня внимательно – времени у нас остаётся совсем немного, скоро лоскуты заполнят всё небо. У них начинается период, ну что-то вроде отдыха от трудов тяжких. И тогда мы точно погибнем. Даже я со своей защитой буду в опасности, а уж ваши медальоны совсем мало чем помогут. Летунов этих будет слишком много. Поэтому давайте без лишних рассуждений – возьмите в руки баулы с камнями, держите крепко, и не опускайте на землю! Встаём друг против друга. Я подожгу карту, а вы должны будете смотреть на огонь не отрываясь! Всё остальное – потом. Начинаем.

Андрей с Исаком, видя перед собой полного решимости проводника, решили не спорить, и сделали, как он просил – подхватили чемоданы, встали лицом друг к другу. Макаров присел на корточки, и достал зажигалку. Неплотно скомкав карту, поджёг. Королёв и Гергиади не отрывали взгляда от занявшегося огня. Когда бумага разгорелась, цвет пламени изменился – стал ослепительно белым, и принялся разрастаться, как бутон цветка. В одно мгновение все трое оказались обвиты сверкающими языками ослепляющего света, послышался гул, земля под ногами дрогнула и в следующий миг всё вокруг погрузилось в густую тьму.

Глава 13

Глава 13

Через некоторое время в наступившей после подземного толчка тишине прозвучал неуверенный голос Гергиади:

– Андрей, вы здесь? Я ничего не вижу.

Ответом ему был голос Макарова:

– Подождите немного, после вспышки глаза должны привыкнуть. Всё в порядке, мы вернулись.

И действительно, через несколько минут перед взором путешественников проявилось окружающее их пространство – они стояли неподалеку от магистрального шоссе. Вокруг было сумрачно, наступало предрассветное время. Проводник снимал с себя защитное облачение – теперь в нём не было необходимости. Закончив, смотал одежду в узел, и обратился к своим спутникам:

– Пойдёмте, тут недалеко я пикап оставил, на нём до жилья и доберёмся. Ну, а про свою машину можете забыть – теперь туда не добраться.

Двухэтажный домик, в котором базировался Макаров, стоял недалеко от границы начинавшегося поблизости посёлка. Они зашли внутрь, и разувшись, с наслаждением развалились в креслах:

– Устал просто смертельно, – заявил Гергиади, развалившийся как краб на камне, – Двинуть рукой сил нет.

– Так всегда после перехода, скоро пройдёт, – ответил ему хозяин дома, затем обратился к обоим, – Я сейчас поесть приготовлю, а вы примите душ, это необходимо. Только учтите, горячей воды нет, подогревать некому было. Потом покушаем.

Закончив с ужином, все трое устроились в самой большой комнате, хозяин заварил чай и насыпал в вазу горку крекеров:

– Давайте побеседуем, пока голова соображает. Лучше всего начать с вопросов, какие накопились. Спрашивайте.

Услышав вступление Макарова, Исак подскочил на своём месте:

– Александр, очень важный момент – объясните, как лучше изготовить защиту? Мы всё равно будем возвращаться, а у меня есть опыт работы с подобными камнями.

Макаров кивнул:

– Понял, сейчас расскажу. Представь обычный длиннополый плащ. Только ткань нужна как можно прочнее. Крепи камни, как тебе удобнее, главное – чтобы надёжно держались. Примерно через каждые десять сантиметров по всей поверхности – один камень. Ну, а на голову – опоясывающим кольцом. Можно шляпу, или любую шапку. Капюшон тоже пойдёт. Как я заметил, алмазы слепят лоскутов, и им нужно приспособится. В эти моменты нужно двигаться, а неподвижный объект они найдут. Стрелять по ним толку нет – пуля пробивает насквозь, а им хоть бы что. Алмазы – способ хоть как-то обезопаситься. Лоскуты предпочитают не приближаться к ним.

Андрей вспомнил, что у Леонида, который продал им карту, на пальце был надет перстень с большим бриллиантом:

– Есть такой «бычий понт», может ему поэтому и повезло?

Хозяин подтвердил его догадку:

– Безусловно помогло. Для мазков алмазы – вредный минерал. Парализует их ментальные возможности. Они ведь всё равно обладают сознанием. Своим, отличным от человеческого, но оно у мазков всё равно есть.

Повернувшись лицом к Исаку, добавил:

– У вашего брата очевидно, была та самая подвеска с бриллиантом, я видел её возле террикона, прямо на земле. Сейчас её там нет, наверное, песком затянуло. Думаю, он неудачно упал, когда сбором камней на терриконе занимался, и не заметил. В момент перебежки к машине мазки атаковали его, и парализовали волю.

Кораблёв спросил:

– Александр, а как у лоскутов алмазы получаются?

Макаров пожал плечами:

– Как я понимаю, когда они производят манипуляции с эктоплазмой, то ещё что-то используют. Точно не могу сказать, только догадки. Там, под землёй, знаете, довольно опасно.

Андрей покивал:

– Да, конечно. Послушайте, Александр, а у вас есть соображения, что всё-таки случилось с моей сестрой во время того давнего происшествия?

– Расскажите подробнее.

Андрей повторил ему в мельчайших деталях историю, которую он рассказывал Исаку в день их знакомства.

Выслушав его, Макаров задумался на некоторое время, и затем ответил:

– Они совершенно другой природы, и что происходит, когда они проникают внутрь человека… Трудно сказать.

Кораблёв опешил:

– О чём вы? Что значит – внутрь?

– Судя по тому, что я от вас услышал – вы в момент его нападения находились перед самым пересечением границы миров, лоскут атаковал движущийся автомобиль, затем проник внутрь, напал на девочку, и принялся оборачиваться вокруг её головы. А машина как раз пересекла границу, и оказалась на «своей» стороне, а это – враждебная среда для него, где лоскут не может существовать, вот он и проник внутрь её организма, деваться больше некуда было. Думаю, если доставить её сюда, точнее, в их зону, то он, скорее всего выберется наружу. И если в этот момент успеть её «экранировать», то он не сможет напасть снова. Тогда ваша сестра, возможно будет спасена. Лоскут всё равно захочет вернуться. Оказавшись в своём мире, он освободит мозг женщины, выйдет наружу, и она должна выздороветь. Повторю, самое главное – успеть с защитным экраном, чтобы он не успел снова атаковать. Но, думаю, Исак сделает удобный кокон.

– Хорошо, если вы окажетесь правы, – заметил Андрей, и повернулся к Гергиади, – Исак, надо хорошо обдумать покрой для защиты.

Грек кивнул в знак согласия, и устремил свой взгляд в сторону Макарова:

– А что могло произойти с Виктором? Как вы думаете?

– Исак, послушайте меня внимательно, – как ни грустно это признавать, – но я думаю, ваш брат находится в том самом подземном зале, в одной из ниш. И его сознание уже совершенно изуродовано лоскутами за это время. Если в случае с сестрой Андрея из неё никто не выкачивал жизненную энергию, то с Виктором это делают уже в течении пяти лет. По нашему расчёту времени, конечно. То есть, он не представляет собой полноценную разумную личность. Сейчас он уже просто биологический организм, вырабатывающий эктоплазму.

– Но, может, есть надежда?

– Не думаю.

Грек поднялся на ноги, и развёл руки в стороны, пожав при этом плечами:

– Понимаете, Александр, я ведь не смогу жить прежней жизнью, зная, что брат подвергается постоянному издевательству. Дайте тогда мне карту, я пойду туда один, и будь что будет!

Хозяин дома постарался успокоить его:

– Исак, не впадайте в панику! Я уже думал об этом. Когда вернётесь домой, начните изготовлять защиту. У меня есть свои соображения по поводу дальнейшего. После свяжемся, и решим окончательно. А сейчас давайте, я ещё чаю сделаю? Андрей, вы не против?

– Конечно нет, давайте.

Макаров поднялся, и отправился на кухню, а оставшиеся в комнате приятели продолжали разговаривать.

– Андрей, вы знаете, я до сих пор не могу осознать реальность происходящего. Происходит что-то невероятное! Временами мелькает мысль – а не сон ли всё это? И постоянно что-то меняется.

– Ты это о чём, Исак?

– Да хотя бы вот наш новый знакомый. То мы опасались его, а тут вдруг он нам почти лучший друг. И вообще – он человек или кто? Реплика? Клон? Доппельгангер? Вы себе сами как это объясняете?

– Он как раз возвращается, я у него и спрошу. Так лучше будет, и честнее.

Макаров вошёл в комнату, держа в руках поднос с чашками и свежим чаем. Помогая ему расставить всё это на столике, Кораблёв спросил его:

– Александр, а как вы объясняете своё происхождение? Вы говорили, что позже поговорим на эту тему.

Хозяин усмехнулся:

– Помню, конечно. Слушайте; началось с того, что я осознал себя впервые, стоя на трассе. Тогда, в то время, это была совсем не современное шоссе, а просто тропа. В дорогу она превратилась много позже. Это было очень и очень давно. И ничего, случившегося со мной до этого момента я не помню и не знаю.

Помню, что сразу почувствовал неодолимое желание отправиться в ближайшее поселение, и начать устраивать свою жизнь в качестве обычного человека. Как я позже понял, это был момент сразу после перехода черты из мира лоскутов. И это было что-то вроде указания со стороны, как будто некто давал мне приказ. Но дух противоречия, очевидно, был изначально заложен в характере, и я никуда не двинулся. Решил отойти подальше с дороги, и осмотреться. В поселение так и не пошёл. Впоследствии нашёл подённую работу, и продолжил свои наблюдения. Больше всего интересовало – кем я являюсь, и что за командные призывы звучат в сознании? Со временем адаптировался к жизни среди обычных людей. Даже видите, свой дом завёл. Это далеко не первое моё жилище. Когда всё устаканилось, стал часто бывать на той дороге, откуда началось моё путешествие по этой жизни, и я однажды обратил внимание, что иногда в этом месте «ниоткуда» появляются люди, которые тут же устремлялись в места, населённые людьми.

Со временем выяснилось, что люди на той тропе не только появляются ниоткуда, но и есть те, кто исчезают «в никуда». Те, которые приходили в это место и растворялись в воздухе, всегда держали в руках какие-то схемы, начертанные на бумаге. Так я и узнал, что у того, кто пропадает навсегда, были при себе карты этой местности, где указывалось направление путешествия.

А у меня самого в голове не прекращали звучать приказы и призывы к действиям. Мне предписывалось как можно глубже влиться в человеческую жизнь и ожидать дальнейших советов. Но в моём характере имелись свои законы и правила, которым я следовал неукоснительно, дух противоречия внутри меня только рос и укреплялся. Ещё тогда начал задумываться – с какой целью появляются эти люди? О своём появлении в этом мире в те времена я ничего не знал. Однажды удалось получить в руки ту самую карту, с которой всё новые и новые искатели приключений вставали на этот путь. Тот человек, у которого пришлось отобрать этот лист бумаги, даже не подозревал, что в тот момент я спас его жизнь, хотя и довольно сильно избил его. После этой находки сам решился пройти этот путь. Насколько понял впоследствии, точка входа в зону обитания лоскутов не постоянная величина. Место появления путешественника на той стороне раз от раза меняется. Да вы и сами, очевидно, заметили это. Судя по вашему рассказу, в первый раз, на машине, вы и ваша семья оказалась близко к дольмену, где они держат людей, поэтому и проявилась их такая жёсткая реакция. Удивляюсь, как вы не попали в их «лапы», если так можно сказать. А в этот раз, когда вы въехали на автомобиле с Исаком, то пришлось преодолеть большое расстояние, пока добрались до террикона. Верно?

Во время первого путешествия, мне не было известно, что для меня карта не нужна. Ведь я – их порождение. И прошёл с картой в руках. После перехода сразу оказался возле горы алмазов. Это и спасло меня. Когда я удалялся от этой горы, лоскуты нападали активнее, а вблизи – кружили поодаль. Видели бы вы меня, когда я понял это, и попытался обезопасится; полные карманы, полные горсти алмазов в руках, а самый крупный камень, какой удалось найти – в зубах. Так я и шёл назад. Уже дома принялся изготавливать подобие того плаща, что надеваю перед переходами сейчас. Раз за разом я изучал мир лоскутов, и увидел многие их тайны.

А возвращаясь домой, пытался понять смысл этой деятельности. Но ничего толкового в голову так и не пришло. Я уверен только в одном – те, кто использует организм человека, как кормовую базу для своих соплеменников, не может не противодействовать жизненным интересам этого мира, отправляя сюда своих адептов одного за другим. Нисколько не сомневаюсь, что эти «новые человеки» в первую очередь являются носителями разрушительной, апокалиптической идеи. Всё, что проявляет себя здесь, как нечто неправильное, чужое, это их действия. И с этим нужно бороться. Я люблю этот мир, его проявившееся в яви сказочное волшебство, и поэтому выбрал для себя путь непримиримой борьбы с иным разумом. Не ощущаю себя здесь чужим, хотя таковым меня можно считать.

Со временем я пришёл к выводу, что лоскуты не собираются прекращать свою экспансию, и у меня появилось несколько соображений радикального характера. Но при их осуществлении придётся пожертвовать теми несчастными, из которых лоскуты выкачивают жизненную энергию уже в течении многих лет.

Исак с криком подскочил:

– Но среди них и мой брат!

Макаров согласился:

– Это так. Я помню. Вот теперь мы подходим к главной части нашего разговора. Надо обдумать план дальнейших действий. Основа хорошего плана – тщательная подготовка. Торопиться не нужно. Исак, твоя главная задача – готовить защитные костюмы, а ты, Андрей, найди хорошую машину, чтоб мы были в состоянии быстро вернуться.

Кораблёв обеспокоенно переспросил:

– А что ты задумал? Как будем действовать?

– Совершим вылазку примерно через год. Вам нужно решить все свои дела. Исаку – изготовить защиту, а вам, Андрей – подготовить к поездке сестру. Я буду ждать вас здесь. Затем, думаю, в первую экспедицию отправимся втроём; вы с сестрой, и я. Надеваем защиту и въезжаем. Карта для вас у меня есть. Когда окажемся в зоне, защиту Лизы нужно будет снять, и ждать, когда лоскут покинет её. В этот момент успеть быстро вновь облачить её, и уезжать оттуда. А в следующий заход мы отправимся с Исаком. Ты нас не дожидайся. Нам потребуется время.

Вашей сестре будет нужен восстановительный отдых. Езжай домой, будь рядом с ней. Нам ты ничем не сможешь помочь. Просто жди. Исак даст тебе знать о себе, когда вернётся. А может, мы и вдвоём появимся.

Андрей кивнул:

– Понятно. Я буду всё это обдумывать.

Макаров обратился к Гергиади:

– Ну и насчёт вашего брата. Физически Виктор должен быть здоров. Но вот ментально – едва ли. Если нам удастся его вызволить, то твоей семье, Исак, придётся обеспечить ему достойный уход. Тебе нужно всех подготовить. На большее не рассчитывай. Ну а теперь, думаю, достаточно, давайте отдыхать.

И на самом деле, у всех троих сил уже не было. Хозяин принёс им постельное бельё, и они легли спать.

Поутру расставались, заключая друг друга в крепкие объятия, с теплотой пожимая руки. За предыдущие сутки пережитых эмоций хватило, чтоб ощутить себя по отношению друг к другу если не братьями, то друзьями на всю оставшуюся жизнь точно.

Попрощавшись с гостеприимным домом, Андрей и Исак ехали молча до самого аэропорта – каждый был погружён в свои мысли.

Оказавшись дома, Андрей поймал себя на мысли, что он совсем не хочет рассматривать раритетные карты, заботливо облечённые в рамы, и развешанные по стенам. Подошедшая к нему горничная вопросительно смотрела на него:

– Как вы съездили, Андрей Сергеевич?

Поставив сумку возле двери, Кораблёв отстранённо взглянул на неё:

– Наталья, я сейчас приму душ, а ты сделай мне что-нибудь покушать, хорошо? За столом расскажешь, как тут шли дела в моё отсутствие.

Выслушав отчёт по дому, Кораблёв сделал несколько звонков партнёрам, и отправился в клинику – нужно было готовить Лизу к отъезду.

Эпилог

ЭПИЛОГ

Ровно через один год в доме у Макарова все трое встретились вновь. На этот раз с ними была младшая сестра Андрея – Лиза. Девушка совершенно не реагировала на происходящее вокруг неё, ни с кем не разговаривала, и выглядела глубоко погружённой в себя.

Когда гости прошли в дом, хозяин настоятельно попросил показать ему защитные костюмы, которые изготовил Исак:

– Это очень важно, я должен убедиться, как получилось.

Исак изготовил четыре защитных плаща: себе, Андрею, Лизе и ещё один для Виктора. Для девушки был сделан не плащ, а покров конической формы, без рукавов, – «Чтобы можно было быстро накинуть и застегнуть наглухо», – объяснил свою идею Гергиади. Обсудив действия каждого в предстоящей на следующий день экспедиции, улеглись спать.

Поднявшись рано утром, – согласно намеченному, Исак остался в доме, а Макаров и Андрей с Лизой разместились в купленном Королёвым для этой экспедиции «Лендкрузере». По указанию Александра, Андрей вложил в руки сестры свёрнутую в несколько слоёв карту, и они выехали на шоссе. В скором времени путешественники попали в пылевой смерч. Вокруг всё потемнело, а когда автомобиль выехал из пылевой завесы, стало понятно, что они на месте, в мире белых мазков, как называл этих существ Андрей.

Далеко не проезжали, Александр развернул машину, и поставил её так, чтобы быть готовым к рывку. Андрей помог Лизе выбраться из автомобиля, снял с её плеч похожий на большой кулёк, защитный кокон, отделанный алмазами, и держа его в руках, отошёл назад. Молодая женщина стояла, спокойно осматривая окружающий пейзаж, и вдруг, закинув назад голову, резко выпрямилась, прижав руки к бёдрам. Ни Андрей, ни Макаров не походили к ней близко, стояли неподалеку, с тревогой всматриваясь в происходящее. Через некоторое время из ноздрей девушки показалась белая струйка, которая поднималась вверх, и, казалось, обладала собственным сознанием – субстанция, похожая на белый дымок, вытянулась вперёд, немного провисая вниз после каплевидного кончика, затем, подобно змеиной головке повернулась несколько раз из стороны в сторону, и вот уже из глаз, рта, и ушей девушки начала медленно вытекать густая белая масса. Она двигалась медленно и осторожно, и даже не дрогнула от внезапно налетевшего порыва ветра, разметавшего волосы девушки. Через несколько мгновений вышедшее наружу облачко отделилось от её лица, вытянулось, и подрагивая, трансформировалось в плоский белый лист, висевший в воздухе. Это был лоскут.

Макаров негромко скомандовал: «Получилось, пора!». Кораблёв быстро, как только мог, подбежал к Лизе, стремительно накинул ей на плечи защитный кокон, который закрыл её с головы до пят, поднял на руки и побежал. Метрах в десяти перед машиной уже висели несколько лоскутов, мерно покачивавших уголками. Макаров сидел за рулём, и махал рукой: «Быстрее, быстрее!» Кораблёв последним рывком почти бросил свою ношу на заднее сиденье, и запрыгнул туда сам, громко хлопнув дверью. От этих резких движений мазки пришли в движение, и атаковали автомобиль со всех сторон. Макаров до отказа вжал педаль газа в пол. Двигатель взревел. Взметнув из-под колёс облако рыжей пыли, внедорожник, немного подпрыгнув, резко рванул с места.

На полной скорости они въехали в стену жёлтого тумана. Уже притормаживая, Макаров с тревогой оглядывался на своих пассажиров:

– Как вы там?

Андрей хрипло ответил:

– Да вроде нормально. Не газуй, кажется перешли.

Сбавив ход, Александр кивнул:

– Верно, теперь можно спокойно ехать.

Оказавшись возле дома Макарова, они сразу увидели Исака, стоявшего возле ограды. Заметив автомобиль, он быстрыми шагами пошёл навстречу, и помог Кораблёву перенести Лизу внутрь. Когда все оказались в доме, Андрей уложил сестру отдыхать. Гергиади с тревогой смотрел на неё, стоя в дверном проёме. Глядя на защитный кокон, который Кораблёв заботливо укладывал на кресло, спросил:

– Как всё прошло? Защита сработала?

Андрей кивнул:

– Да, всё отлично. И лоскут покинул её, и защита твоя хорошо помогла. И ушли быстро.

Из большой комнаты послышался голос Макарова:

– Исак, я с кофе закончил, можем выходить.

Гергиади с Андреем вышли к нему. Макаров вопросительно глянул на них:

– Ну как там Лиза?

Кораблёв ответил:

– Спит. Вроде всё нормально.

– Андрей, за домом «марчик» стоит, он вполне на ходу, ты пока им пользуйся, а потом уж мы вернёмся, – ответил Александр, и повернулся к Исаку, – Ну что, не будем терять время? Пока светло, надо ехать.

Кораблёв обратился к нему:

– Александр, я хочу с утра с Лизой в сторону Ялты двинуть. Ключ где оставить?

– Вазон с агавой возле крыльца видел?

– Ага.

– Вот под него и положи.

И повернувшись к Гергиади, мотнул головой к выходу:

– Выдвигаемся!

Возле машины состоялось короткое прощание, прозвучали пожелания удачи, и внедорожник, подняв пыль, скрылся за горизонтом шоссе – Макаров с Исаком двинулись в новую экспедицию. Андрей вернулся в дом.

Присев на стул возле кровати, он смотрел на спящую. Тут Лиза открыла глаза, и увидела перед собой брата:

– Андрюшка! Ты куда подевался? Я тебя сто лет не видела.

– Лиза, ты как себя чувствуешь?

– Отлично.

– Ходить можешь?

Девушка поднялась, попробовала сделать пару шагов, но протянула руку: «Помоги».

– Ладно, это мы поправим. Завтра с утра поедем в Гаспру, я там домик снял. Поживём сколько нужно, подождём, как ты в себя придёшь.

– А что случилось? А мама с папой где сейчас?

– Давай это всё потом. Сейчас отдыхай, а я пока машиной займусь, нужно посмотреть, что там, да как. А ты ложись.

– Слушай, а ты в посёлок поедешь?

– Да вроде не собирался. А что ты хотела?

– Мне бумага нужна. Ты зайди в канцтовары, возьми мне пачку.

– А какую надо?

– Да обычную, для копира. Только формат А-три, меньше не бери.

– Хорошо. Возьму, конечно. Что-нибудь ещё?

– Да, ещё карандашей цветных коробку. Не забудешь?

– Понял, не переживай, всё возьму. Ты пока ложись, отдыхай. Тебе просто необходимо сейчас поспать.

Девушка покивала:

– Ладно, ладно. Ты иди, только недолго.

Вернувшись, Андрей заглянул в комнату. Свернувшись под одеялом, Лиза мирно спала. Он положил на тумбочку бумагу с карандашами, и отправился на кухню приготовить что-нибудь к ужину.

Лиза проспала до самого вечера. Не дождавшись её пробуждения, Андрей поужинал в одиночестве, и сам отправился спать.

Ночью он проснулся от назойливого, непрекращающегося звука. Это был тихий скрип, переходящий временами в еле слышное шуршание. Измучившись от попыток определить, что это, он сел на кровати и прислушался. Источник назойливого шума находился в комнате Лизы. Надев футболку, Кораблёв подошёл к двери. Легонько постучал. Оттуда послышалось:

– Андрюша, ты? Заходи, я не сплю.

Свет в комнате не горел. Лиза, согнув ноги в коленях, примостилась на стул, стоявший возле окна, и опираясь локтями на подоконник, что-то рисовала при свете уличных фонарей за стеклом. Подойдя ближе, он заглянул сестре через плечо, и вздрогнул, увидев рисунок – это была карта! Та самая карта, которую они с Исаком долго искали, с которой смогли попасть на «ту сторону»! Рисунок, который Лиза уже почти закончила, потрясал точностью изображения и правильно прописанными деталями – нумерацией трасс и обозначением небольших возвышенностей с указанием их высот. Тронув её за плечо, Королёв с тревогой в голосе спросил:

– Лиза, что это?

Сестра повернулась к нему лицом, и непонимающе ответила:

– Это карта! Ты что, Андрей, никогда не видел карт?

– А почему именно такая?

Девушка округлила глаза:

– Ну ты совсем! Ничего не помнишь? Мы, когда останавливались по дороге, я её в руках держала, а потом все заторопились, ну и выронила. Она, наверное, так там и валяется. Вот надо копию сделать, а то, как люди путешествовать без карты смогут? Ну, вспомнил?

– Лиза, я всё хорошо помню, зря ты так. Я даже помню, что та схема была свёрнута в несколько слоёв, и что ты не глядела на неё, и не видела, что там на ней. Откуда ты это взяла?

– Андрюш, да она у меня в памяти как картинка стоит, конечно же я её видела, ты что? – в голосе девушки были слышны нотки обиды, – Погляди, сколько я их уже сделала! – тут она показала глазами на постель. Андрей обернулся, и увидел на покрывале ворох точно таких же карт, но только все они были разорваны пополам. Не оборачиваясь, он поискал рукой стул, который должен был там стоять, а найдя, опустился на него, и охрипшим голосом спросил:

– А порвала зачем?

– Лиза скривила губы:

– Не знаю. Но нужно порвать. Обязательно пополам.

Андрей тронул её за плечо:

– Ладно, позже поговорим. Слушай, дорогая моя, отвлекись. Кушать хочешь?

Девушка прислонилась щекой к его руке:

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, посплю.

Андрей поднялся и вышел из комнаты. Вернувшись к себе, подошёл к окну. Глядя на кипарисы за окном, красиво подсвеченные фонарями, погрузился в мысли: «Что происходит? Лоскут исказил ей сознание? Или появились какие-то новые способности? Скорее бы Исак с Макаровым вернулись, надо срочно обсудить с ними».

В этот момент из комнаты Лизы послышалось: «Андрюша!». Ответив: «Иду!», Кораблёв развернулся, и быстрыми шагами поспешил к сестре. Зайдя в комнату, он увидел её сидевшей на кровати, – она, прижав колени к груди, обхватила их руками. Услышав вошедшего, тихо сказала:

– Андрюш, я всё помню.

– Ты о чём?

– Помню, что лежала в больнице, что вы ко мне постоянно приходили, много рассказывали. Я помню всё до последнего слова. Помню лекции преподов, какие меня посещали. Можно даже сказать, что институт закончила.

При этих словах девушка слабо улыбнулась. Затем вздохнув, добавила:

– И мама с папой уже умерли. Знаю.

Тихо заплакала. Затем вытерла слёзы, взглянула на брата, и серьёзным голосом спросила:

– А они вернутся?

– Кто?

– Исак с Александром.

Андрей развёл руки:

– Ну конечно вернутся, куда же они денутся.

Лиза покачала головой:

– А я думаю, что мы с тобой больше их не увидим.

– Почему ты так решила?

– ОН мне сказал. А он никогда не ошибался.

– Кто, Лиза?

– ОН. Который всё это время был со мной.

Андрей с изумлением посмотрел на неё:

– Лиза, этого существа больше нет с тобой. Мы его с Макаровым выгнали.

– Знаю. Но я всё равно его слышу.

КОНЕЦ