Карманные ужасы

Сестрёнка

Я очень люблю свою сестренку. И она меня любит, я в этом уверен. Мы часто с ней болтаем. Часто, о мультиках. Иногда о книгах.

Вот и сегодня я пришел к ней. К сестренке. Погладив холодный могильный камень, мы начали наш разговор. На этот раз о любимых играх.

Хирург

Леве всегда было интересно, что творится в голове у людей. Особенно — в голове у школьного задиры, Матвея. Крупного такого мальчика, любящего покупать сосиски в тесте в школьной столовой и приставать к одноклассникам.

Что же творится в его голове? С какими мыслями он подходит к Ване, который на голову его ниже, и ставит ему подножку?

Лева настолько глубоко задумался, что даже не заметил подошедшего сзади Матвея.

Резкий удар по голове и взрыв смеха выудил Леву из его мыслей. За первым подзатыльником последовал второй, сопровождаемый еще большим смехом.

Лев Николаев, засучив рукава белого хирургического халата, внимательно рассматривал мягкие извилины бледной массы, лежащей перед ним на стальном операционном столе. Он взял скальпель и сделал небольшой надрез. Неловкая ухмылка появилась на лице доктора. Теперь он знал, что происходит в голове у Матвея. Да, теперь он знал...

Лев взмахнул рукой и сильно ударил мозг школьного задиры. Операционная наполнилась звонким смехом доктора...

Вазочка на полочке

Пост с моим "предисловием" можно прочитать здесь https://author.today/post/828840

Миша жил в небольшой вазочке, на полке книжного шкафа. Иногда его переставляли на обеденный стол, чтобы им полюбовались его жена и сын, иногда его ставили на подоконник, чтобы он посмотрел, что творится на улице.

Миша никогда не жаловался на своё положение. Иногда он оставался дома один — жена с сыном уходили по делам, но когда возвращались, всегда первым делом подходили к нему. Слёзы тонкими-тонкими струйками одновременно текли по их щекам, а Миша не понимал, почему. Он же здесь, с ними.

И вот однажды они снова ушли. И как обычно, как он это делал сто, а может и больше, раз, Миша принялся ждать. Он ждал день, два... Неделю... Месяц...

И наконец они вернулись.

Слёзы водопадом стекали по щекам мальчика. В руках он нёс ещё одну фарфоровую вазочку.

Преследователь

По темной, еле освещенной фонарями подворотне шла молодая девушка. Она постоянно оглядывалась по сторонам, теребя край короткой юбки.

Вдруг сзади послышались шаркающие шаги. Она испуганно обернулась. Сзади, за фонарем, стоял сгорбившийся мужчина.

Девушка тотчас закричала и побежала куда глаза глядят.

Ее преследователь тоже ускорил шаг.

— Помогите! — закричала девушка, но чья-то потная рука вдруг зажала ей рот. Противный смех послышался у самого уха...

— Вот как вы познакомились, мам?

— Да, сынок, твой папа всегда был шутником...

2071

2070 год выдался тяжелым...

Они сидели за столом и, натянув на лица улыбки, смотрели в экран телевизора.

— С Новым, две тысячи семьдесят первым годом! — провозгласил приятный женский голос искусственного интеллекта.

Они робко, словно боясь нарушить закон, захлопали.

Телевизор автоматически выключился — Новый Год случился, и он больше не был нужен.

В комнате, украшенной мишурой и гирляндами разрешенного цвета, воцарилась тишина.

Вдруг, в открытое окно влетел маленький шар-дрон с светящимся "глазом" камерой.

— Согласно закону, — зазвенел автоматический голос, — вы обязаны праздновать, в противном случае...

Комната наполнилась наигранным смехом и весельем. На лицах снова появились улыбки, в воздух поднялись бокалы с шампанским.

Дрон вылетел обратно в окно.

А в комнате снова наступила тишина.

Вязкая, противная тишина. Тишина Нового, две тысячи семьдесят первого Года.

Всего лишь сон

Это же сон, да? Скажите, что это сон! Боже мой...

Оно ползет по мне, скользя своими маленькими ручками. Оно такое скользкое, такое... противное.

Я хочу кричать, но не могу.

Я хочу сдвинуться с места, хотя бы пошевелить рукой. Но не могу.

Это же сон? Или, как это называется... сонный паралич! Это всего лишь сонный паралич, всего лишь...

Оно открывает свою когтистую пасть, оттуда пахнет протухшим мясом.

Клыки резко впиваются мне прямо в щеку.

Боль. Реальная, очень сильная боль.

Это сон?! Я начинаю сомневаться.

Кровь течет по моему лицу. А существо делает второй укус. Ему нравится.

Я хочу кричать...

Я резко открыл глаза и сел на кровати. Меня охватил холодный липкий страх. Боже мой...

И все же это был сон...

Но какой реальный!

Пожалуй, в следующий раз стоит выбрать что-то менее страшное. В магазине я видел диск "Приключения в квартале Красных фонарей". Стоит взять.

Я встал с кровати, потянулся и снял несколько разноцветных присосок с висков. Вытащил из портативного дископриемника диск с кричащим названием "ОНО уже БЛИЗКО" и направился на кухню. Завтрак сам себя не приготовит.

Потомственный Попаданец

Король эльфов умирал с улыбкой на лице — сейчас он уснет, а проснется уже в другом теле...

Он ведь потомственный попаданец, как ни как!

Кем же он станет? Помечтать никогда не вредно: может, безбашенным пиратом, или богатом ювелиром, или пришельцем с другой планеты...

Но вот сердце сделало последний удар, глаза закрылись, а душа Великого короля эльфов вылетела из тела...

Какое-то время он провел в полной темноте. Он ничего не чувствовал и не видел.

И вдруг его глаза открылись.

Здесь тоже было темно. И чем-то противно пахло. Король эльфов попытался встать, но его голова (а вместе с ней и драгоценные уши!) ударилась обо что-то... деревянное?

Он осторожно потрогал это рукой. И правда дерево.

И вдруг до его уха донеслись чьи-то рыдания, а потом голос "Славься, Великий Король Эльфов, ты прожил долгую счастливую жизнь..."

Сверху на него вдруг посыпалась земля. Он хотел крикнуть, но в горле пересохло.

Да, быть попаданцем, конечно, классно. Но не в свое же тело во время своих похорон!

Скорбящий

Иногда я прихожу на её могилу...

Я никогда не плачу, не рыдаю, не грущу. Я просто стою у убогого надгробия и смотрю на написанные на нём слова:

Мы любим тебя. Мягких облаков.

Иногда я приношу ей цветы. Пионы. Как она и любила. Красные, ярко-красные пионы...

Я вспоминаю её лицо. Такое нежное, мягкое лицо. Я вспоминаю робкую улыбку на нём и улыбаюсь в ответ. Я вспоминаю её, но никогда не плачу. Никогда.

Но изредка, очень редко, я вспоминаю ещё и то, что сделал в ту ночь. Вспоминаю её нежное, мягкое лицо, запятнанное кровью. Её кровью. Я вспоминаю её крик и улыбаюсь в ответ.

Иногда я прихожу на её могилу...

Я никогда не плачу, не рыдаю, не грущу.