Капкан

Глава 1

Интересно что бы подумали великие мыслители античности если бы они стали свидетелями этого «современного» процесса обучения в рамках школы, восприняли бы они эти толпы снующих туда-сюда молодых людей, абсолютно непонимающих цель своего нахождения в этом учебном заведении как оскорбление самой идеи цивилизации, толкающей лучших из людей к развитию, или же наоборот как торжество свободы, когда каждый человек, в независимости от своих способностей и желаний обязан проходить обучение в этом «священном месте»…

— Павленко, Павленко, я кому говорю. — Выговорила пухловатая женщина лет сорока на вид.

— Наш Стас опять в звёздах витает. — Заметила женщина, не смеющая в силу своих волевых качеств что-либо возразить против мнения завуча.

— Извините, Тамара Павловна, я отвлёкся, — тихим голосом ответил на придирки её подчинённый, моложавый парень, волею судеб занявший должность учителя литературы в самой обыкновенной средне-образовательной школе.

— Вечно ты витаешь в облаках, Станислав Дмитриевич. Кирилл Фёдорович не сможет выйти сегодня по семейным обстоятельствам, так что тебе придётся провести урок физкультуры заместо него. — Поставила его перед фактом завуч.

— Тамара Сергеевна, под семейными обстоятельствами, вы имеете виду обстоятельства при которых в его организм попал 40 процентный раствор? — ехидно заметил Павленко.

— Очень смешно, Павленко, ещё смешнее будет если ты лишишься премии в этом месяце и всех переработок. Вместе посмеёмся.

Если бы Павленко был человеком волевым, он мог бы ответить завучу или как он её называл в сердцах своих «завучихе» в тот же момент. Ответы его были бы хлёсткими, вызывающими, словно он не какой-то учитель, позволивший самому течению жизни определить своё положение в ней, а дерзкий ковбой с Дикого Запада готовый пустить своё оружие в ход против кого угодно в любой момент, даже если оружие его стреляет колкостями, а не пулями. Он так и представил себе эту сцену. Но к его сожалению, жизнь не есть кино, хотя может это и не важно, может это бы ему и не мешало, может он имел право ответить, что он хочет и кому он хочет, но не в этот раз. Не в этот очередной раз.

Учитель литературы, ведущий уроки физкультуры, представляет из себя весьма интересное зрелище при условии, что оригинал физрука обладает некоторыми компетенциями. Но не в этот раз. Кирилл Фёдорович не отличался профессионализмом, так что ученики и ученицы не заметили особой разницы в их подходах к проведению уроков: что один просто просит побегать, что другой, благо при Станиславе Дмитриевиче можно особо не стараться — он не сможет принудить к обратному. Сам Станислав Дмитриевич тоже это понимал, он чувствовал отношение учеников к себе, но он считал, что у него есть причины провести данный урок. Учитель литературы проявил профессиональную солидарность, прикрыв своего коллегу и, несомненно, послужил коллективу. Этот поступок послужит началом великой дружбы между этими двумя. А иначе и быть не может.

— Ну что, эту проблему с физруком я решила, надо ещё зайти к маме, опять у неё давление подскочило, придётся оставить машину здесь, — словно, не понимая, что говорит сама с собой, проговорила Тамара Павловна.

— Мама, это святое, — заметила присутсвовавшая при разговоре с Павленко, Гуля. — Учительница русского языка.

— Я не тебе говорила, закончим всю работу и разойдёмся, может стемнеть не успеет, хоть мы и на второй смене.

Эмоции Павленко по поводу проведённого им урока физкультуры были смешаны. С одной стороны в глубине души его угнетала вся эта ситуация, с другой он каким-то своим внутренним чувством, которое давно не ощущал, понял почему некоторым личностям за тридцать нравится вести уроки физкультурыры у всяких восьмиклассниц…

Когда Павленко вышел из школы уже стемнело. Сам Павленко любил возвращаться домой с работы исключительно пешком, то ли ввиду каких-то своих убеждений, то ли ввиду своего финансового положения, то ли ещё чего.

Он любил перемещаться по городу, используя переулки, место где нечасто встретишь живую душу, особенно в такое время. Именно по этой причине он их так любил, это придавало особой романтики его одиноким путешествиям, особенно, во время закатов, когда алые лучи солнечного света заливали постройки, на время перекрашивая их тёплыми оттенками оранжевого. Однако, в этот раз ему не посчастливилось насладиться подобной картиной — солнце ушло за горизонт, оставив землю во власти ночных сумерек. Луна уже показалась на горизонте, освещая всё холодным, серебряным светом. С одной стороны такой холодный, но с другой умиротворяющий. Именно лунный свет, словно прожектор в руках божественного провидения, подсветил одинокую фигуру, идущую вдали. В этом силуэте молодой учитель узнал Тамару Павловну.

«Странно, обычно Тамара Павловна передвигается на машине и совсем в другую сторону, ну неважно, будет странно если я буду идти прям за ней, подумает что я маньяк или ещё чего. Чуть дальше есть каменная лестница, можно подняться повыше. Даже если заметит, не будет похоже на то, что я её преследую, я просто иду своим путём». — Подумал Павленко.

Таким образом, Паленко немного отстал от Тамары Павловны, чуть не упустив её из виду, но вдруг на пути Тамары Павловны кто-то появился…

Помнится, однажды завуч позвала своего подопечного к себе в деревню на небольшое празднество. Он помогал её племяннице с подготовкой к поступлению в институт. Городской житель не способен в полной мере осознать и прочувствовать суть жизни в деревне. Представление его об этом наполнено предрассудками и легендами, выливающимися в крайне пренебрежительное отношение одних к другим. Городской житель покупает мясные продукты, не задумываясь об их происхождении, не задумываясь о судьбе зверушки, предоставившей свои плоть и кровь. Так что не было ничего удивительного в том, как Павленко удивился, завидев свинюшку ведомую на забой.

— Стас, мы будем кушать свиной шашлык. Я уверена тебе понравится. — То была племянница Тамары Павловны Надя. Она нравилась Стасу, но она не была обделена, как и многие выходцы из её среды, простодушием и некой наивностью, так что Стас не стал особо фантазировать или принимать её жесты за какие-то особые знаки внимания, когда она прижалась к нему, обхватив обеими руками.

— Только надо свинюшку зарезать, может этим займёшься ты, Павленко? — Тамара Павловна обратилась к Стасу, подойдя к нему со спины

Он взял в руки нож. Они не объяснили ему как резать, у деревенских ребят предрассудков на счёт городских не меньше, чем у городских на счёт деревенских. Но Тамара Павловна с Надей не были настроены враждебно по отношению к Стасу. Они хотели над ним немного подшутить. А он и не знал что делать, не знал как к ней подступиться. Разделка мёртвой бройлерной курицы давалась ему с большим трудом. Он чувствовал все эти мышцы, волокна, сухожилия когда резал и никакого удовольствия в этом не находил. А тут живая хрюшка. Он так и не смог её убить.

— Эх, Павленко, как же я смогу тебе Надюшу доверить, — шутливо спросила у него Тамара Павловна.

Эти воспоминания… Все равно, что сон наяву, сон, несмотря на своё довольно таки умиротворяющее содержание довольно тревожный. Тогда он не смог навредить невинной свинке, но придя в себя, он увидел более жуткую картину. На земле, распластавшись, лежала Тамара Павловна. Мёртвая. Рвотный рефлекс почти достиг свой цели опорожнения содержимого его желудка, но Павленко сумел совладать с собой.

«Надо позвонить в полицию, сказать им.. Сказать им что? Сказать им, что я шёл по улице за своим завучем, затем закрыв глаза на минуту, обнаружил её совершенно мёртвой? Ну и что, какая разница! Это мой долг! Я вообще не понимаю, что здесь происходит! Но я должен позвонить в полицию, должен».

Глава 2

Следующие несколько дней для Стаса прошли спокойно, по крайней мере, внешне. Он не смог признать реальность увиденного им той ночью и решил, что всё это было сном, точнее кошмаром. Разумеется, это не сочеталось с фактом отсутствия Тамары Павловны на своём рабочем месте, но ему не составляло труда придумать очередное нелепое оправдание для успокоения своей души. Но это не могло длиться вечно. В один из этих дней, зайдя в учительскую, он обнаружил там свою коллегу Гулю.

— Тамара, наша Тамара, мёртвой её нашли, как животное разделали нашу Тамару, — чуть ли не захлёбываясь слезами выговорила Гульнара.

— Где же?

— Где-то за городом.

— А у неё ещё мать больная осталась, она хоть и строгая была временами, но и на встречу шла, ты помнишь как она за то, чтобы тебя здесь оставить с директором боролась?

— Да, помню.

И тут после непродолжительного стука в кабинет вошёл, странным, интуитивным образом узнаваемый Стасом худощавый мужчина. — Всем добрый день, — почтительным тоном выговорил незнакомец. Этот высокий статный мужчина одетый в серый пиджак слишком сильно контрастировал с присутствующими в комнате, как своим как следует полагать из выглаженности всех частей его одежды, бережным вниманием к своему внешнему облику, так и своей жизнерадостностью.

— Меня зовут Никита Андреевич Романенко, я слышал об ужасном несчастии, произошедшем с Тамарой Павловной. Не знаю говорила ли вам об этом сама Тамара или нет, но она уже как пару месяцев подумывала о том, чтобы уйти, по крайней мере директор был в курсе, так что работы по поиску замены велись всё это время, вследствие чего ей на замену прислали меня.

Стас с Гулей немного удивились, услышав подобное заявление. По Тамаре Павловне нельзя было сказать, что она собиралась уходить, но с другой стороны у всех есть свои секреты.

— Это всё ужасно, но несмотря на это, мы занимаемся великим делом по обучению молодого поколения. Нам следует приложить все усилия для достижения этой цели, даже при таких обстоятельствах.

Закончил свой монолог Никита, смотря на Стаса и Гулю, как очень проникновенный родитель смотрит на своих детей.

— Да, вы правы, извините, — вытирая слёзы, проговорила Гуля.

— В том, что вы плачете нет ничего ужасного, любая эмоция должна быть пережита, любое событие в жизни человека должно быть отрефлексировано. Поплачьте, если нужно, — таким же низким грудным голосом проговорил Никита, мягко улыбнувшись в конце.

— Ну ладно, вы были последними с кем я ещё не познакомился, все остальные в школе уже в курсе моего назначения, как минимум временного, на пост вашего завуча. Ну, я пойду.

Стас с Гулей встали, чтобы попрощаться со своим новым завучем. Оба они ожидали, по привычке, что сейчас они пожмут друг другу руки или распрощаются в какой-нибудь деловой манере. Но Никита сделал первый ход. Он обнял их обоих, сначала Гулю, немного подержав в своих объятьях, а затем и Стаса. Стас думал, что тот его обнимет «вполмеры», совершая рукопожатие одной рукой и кладя другую учителю на спину, но Никита обнял того обеими руками, обнял очень крепко, с чувством. Такой поворот событий удивил его, но нельзя сказать, что удивление это несло негативный характер.

После этого Никита ушёл, оставив двух учителей наедине.

— Какой чувственный и проницательный мужчина.

— Да, такое здесь в первой.

— Кстати, Стас, почему ты мне не сказал, что мы в куртках тут сидим? Где твои манеры? — неожиданно подшутила Гуля, видимо часть позитива Никиты передалась ей.

Последующие уроки прошли вполне спокойно. Что Гуля, что Стас перестали слишком ревностно относиться к своей деятельности. Насколько адекватным является решение давать на изучение подросткам из 8-9 классов что-нибудь, вроде «Преступления и наказания» или настолько ли важно знание устройства деепричастного оборота для этих же школьников?

Данные темы изучаются учёными мужами на протяжении многих лет, а клерки из министерства хотят грузить этим молодые неокрепшие умы. Так что Стас перестал беспокоиться о том, что очередной ученик ознакомился со своим уникальным мнением по не менее уникальному произведению литературы по первой ссылке поискового запроса.

— Коллеги, как ваш новый завуч, спешу сообщить вам о некоторых изменениях в вашей работе, — очень уверенно, словно ему не впервой выступать перед публикой, произнёс Никита на совещании учителей, состоявшемся по окончании уроков.

— Сейчас вы работаете строго по методичкам министерства, не имея возможности раскрыть материал по новому, строго следуя учебному плану. Это не позволяет вам донести до учащихся то, чего вы хотите, ведь вы работаете с учениками, с такими, какие они есть. В министерстве же составляют план на основе своих собственных иллюзий, не имея представления о том, что происходит «на земле». Моя работа, как завуча, состоит в организации учебного процесса и я говорю вам: Возьмите в этом отношении столько свободы, сколько хотите. Вот, например, Станислав Дмитриевич, вы ведь понимаете что молодому поколению нет никакого дела до нудных философствований, коими изобилует классическая литература? Им нужно что-нибудь попроще, да хоть сказка о золотой рыбке. Главное, чтобы дети думали, а не зубрили неинтересный им материал.

Стас, как и все, был шокирован этим заявлением. Были бы они не учителями, древними жрецами Никиту бы придали огню за такое святотатство. Как же Никите повезло, что инквизиция с её обрядами осталась в далёком прошлом, но сам дух закостенелости и приверженности традициям, к сожалению никуда не делся.

— Браток, звучит это классно, но что ты думаешь с нами сделает министерство на следующий же день после таких приколов. — Возразил, видимо, «чудом» избавившийся от своих «семейных обстоятельств» физрук.

— С министерством, с чиновниками я всё решу, спрос будет с меня, а не с вас, так что не переживайте об этом.

Все присутствующие начали перешёптываться друг с другом, словно не обращая на Никиту никакого внимания.

— Коллеги, — внезапно крикнул Никита.

— Так или иначе свои инновации вы будете внедрять завтра, так что не вижу смысла вас задерживать, — более спокойным тоном выговорил Никита, видимо он посчитал нужным всех распустить, дабы они не успели вместе противопоставить себя ему на волне своего консерватизма.

— И ещё, насчёт Тамары Павловны, полиция не будет вас допрашивать или вроде того. Насколько мне известно они обнаружили некие улики на месте преступления. Наверное, мне не следует вам этого говорить, но полиция полагает, что преступник нечто похитил с места преступления, так что расследование не заденет наш коллектив. Все свободны.

— Да, такие реформаторы долго не живут, наверное Никита со связями, к тому же ещё про ход расследования знает, — сообщил свои доводы учитель литературы Гуле по дороге из школы.

— Ну про связи не знаю, но про расследование выяснить не так уж и сложно.

— Да ну?

— Ты ведь знаешь, что у нашего директора однокурсник в органах работает, на то он и директор кстати, — Гуля улыбнулась, — ну ладно, сегодня я проходила мимо его кабинета и слышала телефонный разговор, судя по всем с этим одноклассником. Они говорили про какую-то пуговицу. Я думаю именно эту пуговицу преступник украл с места преступления. Вот, видишь какая я умная, я знаю что речь о пуговице, а Никита не знает, — ещё более широкой улыбкой улыбнулась Гуля.

— Чёрт его знает, что он там знает после всех его слов. — Подумал Стас.

Когда Стас вернулся домой он повторил свой алгоритм действий — помылся, принял ванную, поужинал. Но помимо этого у всех нас есть свои небольшие ритуалы, которые мы по неведомой нами причине неосознанно совершаем. У Павленко этот ритуал был прост — он любил проверять содержимое своих карманов, даже верхней одежды. Это тоже самое, когда люди трогают свой телефон через материал джинс или штанов. У Стаса эта привычка зашла немного дальше. Неизвестно на что он рассчитывал, повторяя это действие раз за разом — он хотел найти лотерейный билет с выигрышем на тысячу баксов, ключи от новенького спорткара или любовное письмо от прекрасной незнакомки? Что же, вышеперечисленных вещей в этот раз он не нашёл, но и безрезультатной эту его «карманную рыбалку» не назовёшь. Что-то он своими пальцами сжал, вынув их из кармана куртки он увидел в них большую чёрную пуговицу.

Глава 3

Может это просто совпадение? Какая-то случайная пуговица когда-то давно попала в карман его куртки и просто напросто затерялась там. Да и с чего он взял, что это всё может иметь какой-либо смысл — про пуговицу он узнал от Гули, та в свою очередь что-то там слышала через дверь директора. Мало ли с кем и о чём тот говорил? Он пропустил через свою голову множество подобных мыслей, но к его сожалению, одними навязчивыми мыслями невозможно заглушить другие. Свидетельством того, что Стас не пришёл с окончательному значению происходящего являлось то, что он не стал ничего делать с этой злосчастной пуговицей и кое-как, вроде бы, очистив свой разум, лёг спать.

Утром Стас тоже старался особо не думать о своей находке, он даже специально не стал смотреть на стол, где лежал этот ничего не значащий, случайно оказавшийся в его доме объект. Однако некоторой внутренней паники это не устранило.

Все люди по разному реагируют на стресс: кто-то хандрит, плачет, строит кислую мину; кто-то уходит в себя; а кто-то, как в случае Стаса, наоборот, в противовес своему внутреннему состоянию, приобретает, может быть не слишком большую внешнюю уверенность, в особо запущенных случаях, даже оптимизм. Немного внешнего «лоска» наш учитель литературы получил.

— Здравствуй, коллега, — поприветствовал Стаса Никита, встретив его в коридоре школы накануне первого урока — Я вижу, Павленко — сказал он с каким-то одновременно весёлым и в то же время хитрым выражением лица — Ты нашёл её, свою уверенность. Так держать! Всегда бы так — радостным голосом он, словно вождь партии на парт собрании в её лучшие годы.

— С-стараюсь, — немного неуверенно ответил Стас.

— Ну, ладно. Я пошёл к директору, эх, нам с ним есть о чём поговорить, — ответил Никита и быстрым шагом пошёл в направлении кабинета этого замечательного человека, встречу с которым на территории школы можно сравнить со встречей с приведением, если сравнивать их по вероятности оных.

Кое-как Стас провёл свои уроки, точнее первые три урока. Не сказать, что это было легко, уверенность его таяла с каждой минутой. Её место занимало чувство тревоги, тревоги что чувствовалась лишь фоном, но от этого её разрушительное влияние никак не уменьшалось. Вследствие этого он настолько абстрагировался от внешнего мира, что даже не заметил трёх звонков подряд — явного сигнала о внеочередном собрании учителей.

Но спустя время он всё-таки решил сходить в учительскую, может непринуждённый разговор с кем-нибудь облегчит его состояние. Дойдя до дверей в саму учительскую он немного удивился, так как было подозрительно тихо. Неужели там никого нет? Может оно и к лучшему, может ему нужно одиночество, а не чья-либо кампания? Он потянулся к ручке двери, уже готовился потянуть на себя, но кто-то открыл дверь с другой стороны.

— Это ведь вы Павленко? Мы уже думали послать за вами, — не дожидаясь ответа на свой вопрос обратился ко Стасу незнакомый ему мужчина. Но то, что мужчина не был незнакомым важно не настолько, насколько важным было то, что мужчина этот был в форме. В полицейской форме.

— Нам нужно задать вам пару вопросов, по поводу убийства некой Нестеровой Тамары Павловны — абсолютно спокойно, без особого энтузиазма сказал полицейский.

Всё-таки Стас остался последним, кому полицейские не задали свои стандартные вопросы. Они хотели поскорее закончить с этим. Им уже было ясно, что коллеги убитой явно не причём. Очередной маньяк. Если бы Павленко мог это понять, то эти мгновения не были одними из самых стрессовых в его жизни. Он не мог выдавить из себя ни слова. Он просто молча сел на стул, с таким выражением растерянности на своём лице, что если бы эти ребята полицейские знали о такой вещи, как серьёзное отношение к своей работе, то они бы что-нибудь заподозрили. Тот полицейский, что изначально разговаривал со Стасом что-то говорил, об этом можно было судить по движениям его губ. Очень медленным движениям. Всё было так странно, словно все были под водой. Может быть если Стас закроет свои глаза, даже моргнёт, всё исчезнет, всё чего он не хочет видеть и знать. Эти полицейские, пуговица, события той ночи. Ничего не было, его здесь нет, сейчас его веки поднимутся и всё встанет на свои места.

Он почувствовал чью-то ладонь на своём плече, это помогло ему вернуться в реальность.

— Друзья мои, мой коллега очень устал. Мало того, что не только он, но и весь коллектив переживает эту ужасную потерю. Вчера я оставил Станислава вести факультатив и он вернулся домой очень поздно, и видимо, не выспался, — сказал Никита, опустивший свою руку Станиславу на плечо.

— Мы понимаем, мы просто хотим закончить свою работу здесь, он последний, кому нам нужно задать пару вопросов, — ответил Никите полицейский.

— Я понимаю, но и вы поймите. Вы не узнаете от него ничего нового. Убиенную, он как и все здесь, очень любил и уважал, насчёт происшествия ничего не знает. Вы, конечно, можете сейчас сделать всё по протоколу, допросить его, может даже с пристрастием. А может мы признаем тот факт, что вы просто хотите с этим скорее покончить, тем более Станислав последний, не будем тратить время зря, — произнёс Никита.

Полицейский обернулся посмотреть на своего напарника. С одной стороны им нельзя так поступать — нужно допросить всех, кто был связан с жертвой. С другой же это дело было не единственным, которым они занимались, да и много времени уже было потрачено, да и будто бы все равно им на эту училку на самом деле.

— Ну что же, идея хорошая. Но если что вспомните, то звоните - сказал этот полицейский и они с напарником вышли из кабинета, а затем покинули и территорию школы.

— Стас, ты так не переживай. Я понимаю всю тяжесть недавнего происшествия, но тебе ведь нечего скрывать? — многозначительно спросил у него новый завуч, — ты посиди здесь немного, я отойду ненадолго и мы с тобой вместе пойдём домой.

Стас потихоньку начал приходить в себя, начал осмыслять то, что только что случилось. Ему казалось, что он сможет держать себя в руках в критической ситуации, что у него хватит уверенности справиться со стрессом. Но случай в учительской показал, как дела обстоят на самом дела. Просто два полицейских, которые даже не знают ничего. Если бы не Никита…

Никита тем временем зашёл к директору.

— Роман Олегович, полиция закончила свои дела, они ушли, — сказал, скрестив руки за спиной Никита, обратившись к сидящему в большом офисном кресле.

— Да, и вправду, можно было не откладывать и самому их пригласить к нам, ты был прав, Романенко. Только я одного понять не могу, почему ты сказал учителям, что ничего не будет? — спросил у своего нового завуча директор.

— Это могло повлиять на их деятельность, лишний стресс мог очень негативно сказаться на качестве их работы. Такой неожиданный допрос тоже вызвал у них стресс, но как быстро он появился, так быстро и прошёл. Не было смысла их запугивать.

— Дело говоришь, дело, — с довольным видом произнёс директор.

Никита вызвался не только проводить своего подопечного до дома, но и зайти к нему гости, чтобы помочь прийти в себя. Стас был немного удивлён таким проявлением заботы, но ему это было необходимо. Когда они зашли к Стасу домой он почти полностью пришёл в себя, и раздевшись почти тут же побежал заваривать чай на кухню, не только чтобы угостить чем-нибудь своего спасителя, но и чтобы окончательно прийти в себя, занявшись чем-нибудь. Он даже не мог понять о чём же он забыл в тот момент. Но когда он вошёл в свою комнату он обнаружил Никиту, сидящим на диване, держащим в руках и разглядывающим то, о чём Стас забыл.

—Ты занимаешься шитьём, Стас?

— Никит, это…

— Это просто пуговица. Я знаю.

— Ты так растерялся сегодня в учительской. Но ты не переживай, я не дам тебя в обиду.

— Да я… Я просто устал вчера и вот…

Никита чуть наклонил подбородок, взгляд его напоминал снисходительный, но одновременно любящий взгляд гордого родителя, увидевшего как ребёнок нарисовал свой первый рисунок, рисунок не красивый, но нарисованный родным ребёнком.

— Я могу оставить её себе на память, в честь нашей дружбы? — спросил у Стаса Никита, вертя пуговицу в руках.

— А, да. Да, конечно... — запнувшись, ответил ему Стас. Нельзя было говорить Никите, что эта пуговица может что-то значить. Да и ему будет легче, если она исчезнет.

Глава 4

Никита провёл некоторое время в гостях у своего новоприобретённого друга, но вскоре ушёл к себе. Стас лёг спать. Только сейчас, только на следующее утро он начал понимать насколько странной была вся эта ситуация. Есть ли смысл во всём этом, в чём интерес Никиты относительно этой пуговицы, если смысл во всём этом всё же есть? Стас находился в слишком подавленном состоянии в тот вечер, чтобы трезво оценивать ситуацию. Да он ведь толком ничего не знает об этом Никите! Ему нужно быстрее собраться и отправиться на работу. Стас оделся и пошёл обуваться. Когда он нагнулся, чтобы обуть первый ботинок он увидел какой-то небольшой чёрный предмет, лежащий позади подставки для обуви. Предметом этим, судя по всему, был кошелёк.

Сначала у молодого учителя литературы возникла наивная мысль, что этот кошелёк нужно просто поднять и отдать Никите. Но в его голове возникли примерно следующие мысли: «Нет, не стоит так торопиться. Я почти ничего не знаю об этом парне, зато он судя по всему, знает обо мне многое. По-моему, он мне голову морочит. Может в кошельке есть какая-нибудь информация о нём или нечто-подобное. Стоит посмотреть что внутри, прежде чем отдавать». Оправдав, по своей сути не самый благородный, а само главное не самый свойственный такому человеку как Стас поступок, он поднял этот кошелёк и открыл его. В первом кармашке лежали деньги, причём не самая маленькая сумма, даже для завуча. Также там лежал какой-то кусок пластика. Он не очень хорошо во всём этом разбирался, но его знаний хватило, чтобы понять — этот кусок пластика не что иное, как водительские права. Он вытащил их из кошелька и начал рассматривать, полный надежды узнать что-то, сам даже не зная что именно. Было бы прекрасно, если бы в водительских правах указывалась полная информация об их владельце. Прекрасно именно в данный момент и именно для Стаса. Но мало кто хотел бы, чтобы в любом документе человека указывалась вся информация о нём. Единственное, что он мог понять из этих прав это то, что Никита живёт в том же городе, что и он и то, что у Никиты права категории «B».Раз он начал ковыряться в чужом имуществе, то уже не было смысла останавливаться на полпути, так что он решил проверить и второй кармашек. Во втором кармашке лежала та самая пуговица. «Чёрт, я думал я её больше не увижу. Стоит её забрать» — подумал учитель, но вдруг осознал кое-что — «Так, стоп. Может он собирался её унести и просто случайно здесь забыл и помнит об этом, а я если возьму, то покажу ему своё недоверие. Хотя с какой вообще стати я должен ему доверять? И как вообще я могу ему доверять, если он забыл её здесь. Он просто внезапно влез в мою жизнь. Не стоило её ему отдавать. Я сам с ней разберусь.» После этого Стас вытащил пуговицу и перепрятал.

Всё это мини расследование заняло некоторое время, не критичное конечно же, Стас не стал бы торчать с кошельком и правами полчаса, не настолько он был безалаберным, но опоздание минут на 10 это ему обеспечило.

Первым уроком у Станислава Дмитриевича стоял урок литературы у 8 класса. Нужно было поскорее попасть в кабинет и начать урок, ученики скорее всего уже устроили хаос, начался шум и гам, может даже директор или Никита заметили это… Когда Павленко открыл дверь кабинета он здорово удивился, у доски стоял Никита и, судя по всему, вёл урок.

— Я бы не сказал, что факт того, что тебе может быть скучно можно отнести к минусам чтения литературы, — говорил Никита, обращаясь к одному из учеников.

— Да, блин, это реально муть какая-то!

— Станислав Дмитриевич, я вижу вы пришли, — произнёс Никита, заметив учителя, которого он подменял, стоящим у входа в кабинет. — Я тут предложил ученикам небольшое развлечение, я предложил им сформулировать 5 минусов чтения литературы.

— Минусов? — тихим голосом спросил Стас. Неизвестно что удивило его больше: тот факт, что завуч не устроил ему разнос за опоздание; факт того, что этот же завуч проводил вместо него урок; провокативная сущность вопроса, что тот решил задать ученикам.

— Да, плюсы любой перечислит, даже тот кто азбуку еле осилил. А минусы это вопрос уже другого плана — здесь думать надо, — хитро, снижая тембр своего голоса к концу предложения, произнёс Никита.

— А давайте мы теперь будем наши варианты Станиславу Дмитриевичу предлагать, он подобрее будет, — прервал диалог педагогов кто-то из учеников.

— Да, конечно. Это урок Станислава Дмитриевича, в конце концов — ответил ему Никита. Другой на его месте мог и начать выяснять отношения с учеником, что вмешался в диалог старших. Никита не был настолько глуп для такого и у него не было таких проблем с самооценкой, как у людей способных эту глупость проявить.

— Никита Андреевич, я хотел…

— Мы можем поговорить с вами на перемене, в моём кабинете. А прямо сейчас, коллега, вам нужно перенять у меня бразды правления и провести урок, вы и так опоздали.

— Да, конечно. Мы с ребятами ещё обсудим вашу идею.

— Да, обсудите. А я пойду работать, — сказал Никита, собравшись уходить. Но уже повернувшись к выходу и сделав пару шагов и повернувшись к Стасу произнёс следующее: «Не принимайте глупые причины, по типу того что им лень». По классу прошёл смешок.

— А, вот смотрите, книги же печатают на бумаге, а бумагу делают из деревьев. Значит, из-за книг умирают деревья и нам дышать тяжело. Кислород и всё такое… Это считается? — выкрикнул тот же ученик, что прервал диалог.

— Если ты собираешься в будущем стать второй Гретой Тунберг, то считается. — С беззлобной насмешкой ответил тому Никита. Весь класс засмеялся.

Когда Павленко на перемене прибыл к кабинету Никиты там никого не было. Он вошёл в пустой кабинет. Он мог сесть на стул или на диванчик, расположенный сбоку, но решил всё же подойти к компьютеру, расположенному на другом конце кабинета, у окна. Монитор компьютера был включен. Он может случайно пройти вперёд, как бы гуляя, и случайно в этот монитор заглянуть, почему же нет? В компьютере был открыт какой-то документ. В документе были указаны основные данные Никиты, что-то вроде резюме. Ничего особенного там не было, кроме образования Никиты и адреса проживания. Ленина 21. Стас был готов поспорить, что такой адрес существует в любом не то, что городе, а в любом населённом пункте необъятной. Эти размышления заняли у Стаса всё его внимание, он даже не заметил как сел в кресло напротив компьютера. И тут в кабинет кто-то вошёл. Это был Никита.

— А я тут сел… - замявшись начал Стас.

— Сиди, сиди, — скороговоркой произнёс Никита, подойдя поближе, — А, это я заполнял очередной бланк со своими данными. Директору нужно в очередной раз внести их в систему, — произнёс он, смотря в монитор, — так что ты хотел сказать?

— Ты забыл у меня дома кошелёк, — ответил Стас, протянув Никите его кошелёк.

— А вот он где, а я всё думаю где же он.

— Так, посмотрим, — произнёс Никита и начал осматривать оба кармашка, — я вижу ничего не исчезло, всё на месте. Спасибо, что сохранил его.

— Конечно.

— Давай поедим в буфете на большой перемене.

— Обычно мы, учителя, не едим в буфете. Там питаются учащиеся.

— Ничего страшного, мы с ними не враги, можем и поесть.

В буфете было не очень много народу, хотя была и перемена. Всё таки те времена, когда все классы большой шумной толпой шли „штурмовать“ буфет уже прошли. Кто-то приносит еду из дома, кто-то (из богатеньких) даже заказывает бургеры, пиццу или любой другой предвестник гастрита. Да и сама по себе общность, как явление даже среди учеников школы, начала исчезать. Никита со Стасом сели за свободный стол.

— Станислав, а ты не хотел бы, к примеру, давать частные уроки в качестве репетитора?

— Никит, это такая сложная тема… Мне самому было бы сложно этим заниматься, да и существуют некоторые опасности, особенно в наше время, и с нашими законами.

— На самом деле я начал этот разговор не просто так, я могу устроить для тебя эти уроки и у меня есть подходящий ученик.

— Да, и кто же это?

— В нашей школе учатся дети из разных семей, с разным социальным статусом и вытекающим из этого разным доступом к дополнительному образованию. Но мы обязаны дать всем детям равные возможности.

— Ты клонишь у тому, что твой клиент не из богатых?

— Можно и так сказать. Ты знаешь Машу Купель?

— Здравствуйте, Никита Андреевич, привет Стас, — произнесла молодая учительница, незаметно подошедшая к их столу. Этой учительницей была Гуля. Учитель литературы и завуч с нею поздоровались. Гуля также не являлась частой посетительницей столовой, но сегодня был особый случай — в сегодняшнем меню значилось такое блюдо, как плов.

— С нашим пловом это не сравнится, Стас. Но я хочу попробовать, как раз для меня должны были оставить последнюю порцию, — весело, звонко, с улыбкой произнесла Гуля

— Это здорово, — ответил Стас. Гуля пошла за пловом.

— Ладно, Стас, нас отвлекли.Я понимаю твои опасения. Ты не такой человек, что может запрыгнуть в новую тему и сферу деятельности сразу. Тебе мешают сомнения, сомнения в твоих способностях. Ты очень способный парень. Обучение этой девочки даст и опыт и возвысит тебя в глазах общества. Не каждый готов прийти на помощь несчастной девочке, — Никита улыбнулся

— Наверное, ты прав, — немного растерявшись ответил Стас

— А на счёт твоих опасений… Это по большей части касается твоего общения с людьми, не только с детьми. Если ты расположишь к себе мать этой девочки, то она не станет клепать на тебя какие-то заявления или портить тебе жизнь другим способом. Ты можешь сделать это по разному. Знаешь, ты можешь даже проявить настойчивость в общении с человеком, главное не опасаться ответной реакции, можешь и перебарщивать и давить. Ты, я думаю, хотел бы, чтобы в общении всё было гладко и недоверие человека в твой адрес или некое другое сопротивление было сведено к минимуму. Не стоит принимать это на свой счёт. Ты вполне можешь перегнуть палку, а человек, с которым общаешься может дать тебе обратную реакцию. Как родитель ребёнка, которого учишь или как друг, к примеру он может начать тебя проверять, что-то выяснять за твоей спиной. Из этого не так сложно выйти. Ты в конце концов его к себе расположишь, это неизбежно. — закончил свою речь Никита, произнося её он не спешил. Говорил чётко и уверенно, не сводя взгляда от своего подчинённого.

— Ты прав, Никита. Но… — начал было отвечать Стас.

И тут по всему буфету раздался оглушительный треск. Один из самых неприятных звуков на свете — звук разбития посуды. Гуля то ли подскользнулась на чём-то, то ли просто упала, ввиду своей неуклюжести. По буфету прошёл смешок. Это зрелище надо было видеть. На полу, на её одежде, везде варёный рис, больше похожий на рис внутри ролов, чем на плов. Где-то был пролит компот (странно, что не чай). Сама Гуля краснющая, оно и не мудрено — так опозориться перед учениками, перед новым завучем, перед Стасом. Она была готова просто напросто умереть со стыда. Можно было подумать, что она могла расплакаться. Но нет, это мнение было ошибочно. Она не была девицей в беде, она была самодостаточная женщина, она была женщина, что могла взять себя в руки. Так она решила! Сейчас она встанет и всё исправит. Вперёд! Она опёрлась руками на пол, потом подключила ноги, встала немного пошатавшись выравнялась и сделала свой первый шаг. Чёртов компот. Она опять подскользнулась и на этот раз зарыдала.

— Стас, помоги своей подруге. А я пойду, встретимся после уроков, — как-то очень сухо произнёс Никита. Он ушёл, не окинув всю эту картину взглядом.

Стас помог Гуле встать, немного прибраться. Он пытался её успокоить никогда и ни с кем не работающими уверениями, что такое бывает и тому подобное. Но в итоге Гуля высказала мысль, что этот плов её плову и в подмётки не годился и что такова была кара божья — за то что собиралась это есть.

Вечером, когда Никита со Стасом выходили из школы Стас находился в слегка приподнятом настроении. Всё-таки непринуждённое общение с учениками и история с Гулей его немного развеселили. О состоянии, в котором он находился последние несколько дней ему напомнила лишь машина Тамары Павловны, что ещё стояла на школьной парковке.

— Никита, я и забыл об этом, как же так? Как здесь может стоять машина Тамары Павловны?

— Стас, это неправильно, что здесь стоит машина мёртвого человека, но и времени со смерти прошло совсем немного. Я думаю этим вопросом кто-нибудь займётся и мы узнаем кто это будет...

Глава 5

— Станислав Дмитриевич, а вы правда поставите 5 в четверти любому кто найдёт пять плюсов чтения, — спросил у Станислава ученик шестого класса, встретившись с ним в коридоре во время перемены. Эта идея была озвучена только вчера, на уроке у совсем другого класса и к тому же Стас относился к этому больше как к разовой акции, а не к чему-то, что будут задавать всем. Но раз слухи по школе распространяются так быстро и раз ученикам такое нравится, то почему бы и не подыграть?

— Если ты хорошо подумаешь над причинами и грамотно обоснуешь, то да

— От чтения зрение портится

— Я ведь сказал… Поставлю, если хорошо подумаешь. Подумай ещё. — Ответил ученику Стас и поспешил в учительскую.

В учительской Стас обнаружил Гулю и молодую девушку, сидящую напротив. Он сразу узнал эту молодую девушку. Это была Надежда, нет, Надя. Любимая племянница Тамары Павловны, он вспомнил те славные времена, когда она ещё только поступала в институт, как она заходила в гости на работу к своей любимой тётушке, и много чего ещё… Она почти не изменилась с их прошлой встречи. Стас старался особо не рассматривать её формы, старался больше сосредоточиться на её лице, но его глаз сам по себе зацепился за них, подметив кое-что: у неё не было каких-то выдающихся форм, слишком все привыкли к вычурным формам моделей, киноактрис и прочих — Надя не была полна, но и не была канонически стройной, но в её фигуре чувствовалась сама женственность, некая хрупкость, даже слабость и это не могло его не привлечь; лицо её тоже не представляло собой нечто особенное, разве что кроме разреза глаз, отдающего своим видом чем-то азиатским — след оставленный на русских людях татаро монгольским игом, пронёсшимся по Древней Руси много столетий назад, виден до сих пор, но эта её черта Павленко очень нравилась; её длинные тёмные волосы, завязанные в хвостик дополняли её женственный образ.

— Стас, привет, я тебя и не узнала сразу. — Заметив его приближение, немного смутившись, сказала она.

— Надя, приве. — Как-то удивлённо-уныло произнёс Стас. В учительской воцарилось неловкое молчание. Эти двое просто смотрели друг на друга, оба хотели отвести свой взгляд друг от друга, оба хотели бы выйти из этой неловкой ситуации, но что-то им мешало.

— Надя пришла пообщаться с кем-нибудь о своей тёте, да и машину вроде как хотела забрать, да? — спросила Гуля и Нади. На словах про машину Надя явно занервничала. Она, конечно, в моменте была благодарна Гуле за то, что та нарушила неловкое молчание, но слова про машину произносить, судя по всему, не стоило.

— Ах, да. Так мало времени прошло. Соболезную твоей утрате.

— Тётя была такой доброй, она тебя хвалила, ты помнишь это? — помолчав с полминуты ответила Надя Стасу.

— Ты же учишься, да? Как дела в институте?

Надя ничего ему не ответила.

Все трое не заметили четвёртого человека в дверях, что наблюдал если не весь, то по крайней мере, большую часть диалога. Этим кем-то был Никита.

— Здравствуйте, Надежда. Меня зовут Никита, — громко произнёс он и быстрым шагом подошёл поближе. Надя аж встала.

— Соболезную вашей потере, хоть я не и не был знаком с вашей тётей, но я уверен, что она была хорошим человеком, — продолжил он, — так вы пришли увидеться с кем-нибудь из её знакомых?

— Ну, да — ответила ему Надя.

— Надя ещё хотела машину забрать, — выпалила своему завучу Гуля, словно она сама ученица отличница, что выслуживается перед учителем.

Никита быстро осмотрел Надю снизу вверх, не было понятно почему или зачем. Может быть он что-то понял? По нему невозможно было сказать.

— У тебя нет ключей от машины? — перейдя на «ты» спросил у неё Никита. Обычно людям не нравится, когда собеседник так резко переходит на «ты», многие принимают такое за грубость, но Надя этому никак не воспротивилась.

— Нет, я думала, может, может, может… Может они здесь, — ответила ему Надя, словно двоечник у доски, не выполнивший домашнее задание.

— Может они в полиции? — с язвительным смешком предположил Никита, — хотя о чём это я, ты, я думаю, не хотела бы идти в полицию, — ещё раз её осмотрев добавил Никита.

— Точно, в наследство ведь вступают только через полгода, да и без этого, может быть они являются уликой, — подняв голову вверх заметил он, — это может быть непреодолимым препятствием, а может и нет.

— Да, точно, вы правы.

Никита улыбнулся в ответ на эту реплику.

— Но, но, не переживай. Ты же помнишь, что у нашего директора есть связи в полиции? Я думаю, что он тебя помнит. Как бы он забыл такую красивую девушку… — улыбнувшись добавил Никита, — Можно с ним об этом поговорить, но надо правильно ему всё объяснить, — успокаивающим тоном закончил он свою мысль, — Я помогу тебе с этим, давай я тебе всё объясню и отведу к нему, — предложил он, выходя из учительской, кивнув в сторону выхода.

Надя встала и пройдя полпути по направлению к Никите оглянулась посмотреть на Гулю со Стасом. Какой-то жалобный был у неё взгляд, не только по отношению к себе, но и к ним, словно вот так всё нехорошо, а они не понимают этот факт ещё хуже. Когда они оба вышли Гуля рассказала ему, что встретила Надю на парковке, когда та «тёрлась» у машины Тамары Павловны; что та заметно смутилась, когда увидела Гулю; что не сразу согласилась с ней пойти внутрь; насколько она была подавленной до этого (они просидели в учительской немало времени до того как пришли учитель литературы с завучем), она явно «находилась не в своей тарелке».

Неизвестно о чём Никита разговаривал с Надей, но времени это заняло не так уж мало, тем более они ушли в его кабинет. К тому же он ещё и пошёл к директору после этого, с ним тоже о чём-то разговаривал и только потом отвёл к тому Надю.

— Никита, разве у директора такие связи, чтобы он мог решать такие вопросы? — спросил Стас у Никиты, встретившись с тем в коридоре, когда Надя уже ушла к директору.

— Стас, наш директор не так прост, он много чего может. Но это не главное. У него есть возможности провернуть нечто подобное, а может и нет. Суть в том, что он здесь главный и нужно дать ему возможность забрать всю славу себе, — шутя высказал Никита.

— Я не совсем понимаю, зачем просить его? — весьма логичный вопрос, кстати, заданный Стасом.

— Стас, на эту просьбу можно посмотреть с разных сторон… Как на то, что племянница хочет позаботиться о последних следах любимой тётушки, оставленной в этом мире, как и на то, что она эту собственность ворует.

— Никита, перестань!

— Стас, я понял по атмосфере в учительской, что между вами двумя была некая история. Ты веришь ей и я тоже. Но со стороны это не самая чистая история и лучше решить её через связи.

— Она сейчас у него?

— Да, но нет смысла ждать её сегодня, если хочешь с ней поговорить, и не стоит их прерывать. Знаешь, я думаю директор ей не откажет и напряжёт свои связи, но надо грамотно объяснить ему ситуацию. Идём по домам, она придёт завтра к концу рабочего дня, чтобы директор всё успел.

Стас хотелось дождаться её, что-то его во всём этом тревожило. Да он и мог это сделать. Причины Никиты, конечно, звучали логично, но он не был обязан следовать его совету. И всё же он решил своего нового друга послушать. Отчего же?

На следующий день он, стараясь не признаваться себе в этом, думал о предстоящей встрече с Надей, надеялся на это. Это привело к тому, что он просто стоял и думал об этом в коридоре. Кто-то подошёл к нему сзади, положив руки Стасу на плечи. Не сложно догадаться, что это как обычно бывает в таких ситуациях, был Никита.

— Стас, думаешь о Наде? — юморным тоном спросил он.

— Да нет.

— Если тебе тяжело нарушить это неловкое молчание или ты не знаешь что сказать я могу тебе помочь.

— Это не правильно.

— Всё будет хорошо, не переживай.

Как они кончили разговор, Стас оглянулся по сторонам и заметил Надю, идущую к ним двоим. Увидев их двоих она ускорилась. Сначала он подумал, что ускорилась она от радости, но затем посмотрев на Никиту понял из-за чего. Никита вытащил какие-то ключи из кармана и подвесив их на указательном пальце.

— Та-дам! Смотри, что я тебе принёс. Тебе не придётся идти к директору ещё раз.

— Спасибо, — опустив голову поблагодарила того Надя и взяла ключи.

— Может быть ты могла бы подвезти Стаса до дома, раз теперь на машине, — неожиданно для Стаса предложил ей Никита, неожиданно только для Стаса. Надя подняла голову, посмотрела на Никиту, и словно что-то поняв выкрикнула, — да, конечно.

Стас не ожидал такого поворота, да и реакция Нади показалась ему странной. Но может ей просто нехорошо. Никита немного мутный тип, но раз он так ратует за него, то может быть стоит закрыть на это глаза. Он был благодарен Никите за такой исход. Они вместе с Надей ушли. Никита же вспоминал сцену, что развернулась в кабинете директора ранее.

— Никита, слушай, — начал директора.

— Эта Надя, она ведь придёт сегодня… Скажи мне, что нет - продолжил он.

— Отчего же? — спросил Никита.

— Не знаю что вчера на меня нашло… Я разузнал о просьбе этой девицы. Моих связейнедостаточно для такого. У полиции нет этих ключей. Я не могу ей помочь, — директор решил максимально осторожно разъяснить Никите ситуацию в которой оказался, хм, будто можно подумать, что Никита ничего не понимал. Старый дурак.

— Да, такая красивая девушка, эх… Нельзя платить до оказания услуги, — издевательски произнёс Никита. Директор чуть ли не пришёл в ярость из-за этого.

— Никита! — заорал директор, — я могу вышвырнуть тебя отсюда! С твоими документами чёрти-что творится, я уже должен был это сделать!

— Ну вы же меня не просто так позвали. Вы хотели бы выйти из этого положения, чтобы никто не узнал чем вы вчера здесь занимались, и чтобы эта девушка вас не тревожила. Я могу об этом позаботиться, а вы позаботьтесь о том, о чём сейчас сказали. Услуга за услугу.

— Ты с самого начала это задумал!

— Тихо, тихо, узнают про неё, могут узнать и о других… — многозначительно произнёс Никита.

— О чём это ты? — немного успокоившись спросил директор.

— Я прекрасно понимаю зачем вы работаете именно в школе. Решили снова почувствовать себя молодым… Но деятельность ваша, судя по всему, не очень результативна. С этим тоже могу помочь, — за дополнительные полномочия, конечно. У меня есть кое-кто на примете.

Директор понял, что он находится в той ситуации, в какой оказываются герои древних сказок на аудиенции с королём или князем. Будешь сотрудничать — получишь полцарства, не будешь — смерть.

Глава 6

Проснувшись утром следующего дня, Стас нашёл себя в хорошем, но всё же не прекрасном, расположении духа. Этому способствовало как и то, что день был субботний и учитель литературы мог отдохнуть — некоторые учителя проводили по мнению руководства важные уроки в этот день, такие как математика, но литература, к сожалению или к счастью таковым предметом не являлась. Но одного лишь выходного дня недостаточно для повышения настроения, особенного с учётом пережитого Стасом. Тем более в случае если в этот самый выходной нечем заняться, то нахождение в замкнутом помещении могло бы иметь самые пагубные последствия; он бы думал обо всём случившемся всё это время, он достал из своего тайника пуговицу и начал её рассматривать. Если он имеет отношение к этому убийству, то нахождение у него этой пуговицы может значит только одно. Ему стало плохо от этих мыслей. Однако, Надя его выручила, Надя позвала его на встречу сегодня, в субботу. Ему бы хотелось думать, что это свидание, как тогда... Но с чего бы в такое верить — слишком долго они не общались, она уже успела забыть его и вышвырнуть из своего сердца, а может и нет, а может его там и не было никогда. В виду своей неопытности в делах амурных, он мог лишь фантазировать об этом. Нет же, он точно ей нравился и её тёте нравился, по началу. Но общение с ней было настолько чистым, что он не мог в тот момент смотреть на неё, как на женщину. А может и мог, и хотел, но боялся, боялся успеха в этом деле. Тамара Павловна даже однажды выпалила ему: «Я была бы не против оставить Надю на тебя, если бы ты не был такой бестолочью. Ты хороший парень, но абсолютно безалаберный».

До места их с Надей встречи идти было недолго. Они договорились встретиться в парке. В наративе, в котором учитель жил всю свою жизнь мысли вроде той, что свидание в парке это хорошо не только потому что парк сам по себе место довольно таки замечательное, но и потому что это свидание не ляжет тяжким бременем на его «карман» не должны были приходить в его голову. Но с одной стороны у него были мысли по поводу неправильности таких мыслей, но а с другой… А с другой в его сознании представала вся бедственность его финансового положения. Какими бы ни были Надины мотивы эта идея с парком была верной. Её тётя была абсолютно права на счёт него.

Идти было относительно недалеко, примерно с полчаса. Отличная возможность прогуляться на свежем воздухе.

Рассчитывая время выхода Стас решил выйти из дома пораньше, чем требовалось, решил прийти первым, не заставлять Надю ждать. Подходя ко входу в парк он, краем глаза, заметил подъезжающий к нему автобус. Из автобуса вышла Надя. Это показалось ему странным, ведь теперь у неё была машина, зачем же пользоваться общественным транспортом?

— Надь, привет. Я вот решил пораньше прийти, ты вижу тоже, — обратился он к Наде, подойдя к ней как только она вышла из автобуса.

— Ой, да. Привет, Стас, — улыбнувшись ему, ответила Надя. Стас осторожно её приобнял и они пошли в парк.

Стас не понимал, как ему себя вести. Хотелось поговорить о чём-то отвлечённом, о чём-то радостном.Проблема была в том, что у него не было моральных сил на это, он интуитивно чувствовал насколько фальшивыми бы выглядели его потуги поиграть в «весельчака». Но проводить эту встречу в горделивом молчании тоже не было выходом. Может быть он мог бы придумать что-нибудь из литературы, он ведь учитель литературы в конце концов.

— Ты любишь кошек? — спросил он у Нади, смотря на кошку, что пробежала перед ними.

— Я? Ну, наверное да, — без особого интереса ответила ему Надя.

— Я вспомнил одну книгу, что читал накануне, в этой книге главному герою с опухолью мозга дьявол предложил сделку: дьявол будет удалять из этого мира одну вещь тем самым продлевая жизнь главного героя на один день за каждое такое удаление, — с энтузиазмом начал свой рассказ Стас, — главный герой удалил много вещей, вроде телефонов, телевидения, фильмов, часов… И вот когда почти ничего не осталось очередь дошла до его питомца, до его кошки Капусты он не стал этого делать — он немного сбавил ритм своего повествования — Я этого не упомянул, но у главного героя была не лучшая жизнь: его отец не общается с ним, его мать умерла, его девушка покинула его, у него нет друзей и сам он работает почтальоном. Но он все равно цеплялся за эту пустую жизнь. И… — Стас хотел продолжить, но Надя его прервала.

— Я не помню, чтобы мы проходили такую книжку в школе.

— Это произведение не входит в школьную программу. Мы вообще мало знаем о современной литературе.

— Тётя всегда говорила, что ты любознательный, — улыбнувшись ему сказала Надя, — Так и есть. Я не знаю никого другого кто интересуется подобными вещами и, и так подробно погружается в тему. Я помню как ты помогал мне с учёбой, ты мне сильно помог.

Стас, конечно, был обрадован таким поворотом событий, всё-таки он не был уверен, что этот его заход имеет смысл. В глубине души это ему самому казалось странным. Кому может быть интересен такой заход про какие-то книги? Кто вообще разговаривает на такие темы? Но Наде, судя по всему, всё понравилось.

— Стас, идём в тир, постреляем, — смотря ему прямо в глаза, предложила Надя.

— В тир? Ну, идём, — ответил Стас. Про себя он подумал, что и сам мог бы такое предложить.

До тира идти было недалеко, надо было лишь пройти одну аллею. Надя рассказала Стасу пару анекдотов про своё обучение в вузе, в основном говорила про общежитие, про свои первые деньки, проведённые в этом прекрасном месте. Немного не доходя до тира, Стас обратил внимание на ларёк с кофе и предложил Наде выпить по стаканчику. Правда у ларька образовалась очередь, но это их не смутило. Подойдя к ларьку они увидели в конце очереди знакомый силуэт. Стоять в такой позе, выражающей то ли сметение, то ли испуг, причём перманентный мог только один человек. Это была Гуля.

— Гуль, привет, — обратился к той Павленко.

— Ой, Стас привет, — немного опешив, ответила она ему, — А, и Надя здесь, — сказала она, посмотрев на Надю, — Вы теперь вместе?

— Что ты такое говоришь!? Мы просто вышли погулять, — немного резковато, словно какой-то школьник ответил Стас. Надя промолчала.

— Стас давай пока сходим в тир, а Гуля возьмёт нам по кофе, давай не тратить время впустую, — предложила Надя. Стас не ожидал такого предложения, как это было резковато, даже обидно. Почему они должны её здесь оставить, она их слуга что ли? С одной стороны он хотел это предложение отклонить и отстоять, так сказать, достоинство своей подруги и коллеги, но с другой стороны… В общем, он промолчал.

— Ну да, могу конечно, — ответила на это предложение Гуля, ничуть не обидевшись.

Стас с Надей пошли в тир. Он стрелял не очень хорошо, но он хотя бы сделал вид, что старается. У Нади получалось лучше.

— Это я тебе буду подарок выигрывать, а Стас? — пошутила она. Если бы в этом тире были подарки, то в этой шутке было бы ещё больше смысла, но Стас шутку всё равно понял и посмеялся. Он отошёл, чтобы встретить Гулю. Она шла с тремя стаканчиками кофе, видимо решила не пить свой в одиночку. С одной стороны это хорошо — сохранять и поддерживать такой командный дух, с другой же не совсем удобно нести три стаканчика, сжав их обеими руками, да ещё и немного сгорбившись, но на что только не пойдёшь ради друзей. Стас зачем-то решил помахать её рукой, хотя давно был с нею знаком и знал какие эксцессы иногда происходят. Этот раз не был исключением. Увидев его, машущего ей рукой, Гуля приободрилась, выпрямилась и сделала рывок. Под действием законов физики небольшая часть кофе устремила прочь из стаканчика и попала ей на руку. Горячее кофе на не горячей руке ощущается не лучшим образом, да и на горячей, наверное, тоже. Она интуитивно разжала ладони и весь кофе полился на землю. Надя тоже стала свидетелем этой сцены. Они оба побежали её «спасать», они её успокаивали, она перед ними извинялась. После такого у них не было иного выхода, кроме как провести остаток вечера втроём. Это было гораздо веселее, Стас не чувствовал никакого смущения рядом с Гулей, даже рассказал пару анекдотов. Может свидания в его классическом виде и не вышло, но он бы соврал, сказав что ему не понравилась эта встреча. Развлечься в дружеской обстановке тоже хорошо, этот прогулка по парку напомнила ему о детстве. Хорошо, что Гуля пришла. Он успеет завязать отношения с Надей позже. В конце, как и подобает джентельмену, он предложил вызвать дамам такси до дома. Гуля от предложения отказалась — сказала пойдёт пешком. Надя же была не против. У Стаса были некоторые мысли, чтобы, к примеру таким образом позвать её к себе, но он понял что этому не бывать, когда она сообщила ему адрес назначения — Ленина 21.

Глава 7

Ленина 21 не случайный адрес, Стас прекрасно помнил, что Никита если не жил, то по крайней мере был зарегистрирован по этому адресу. Неужели Надя с Никитой были связаны? Или по какому-то безумному совпадению она жила в том же доме? Учитель литературы по долгу службы прочёл много книг, но его начитанность не могла компенсировать нехватку житейского опыта. Он не знал, что ему делать со своими со мнениями и тревожащим его чувством неопределённости. Недоверие, рождённое из этого чувства рушило отношения любящих друг друга людей; оно рушило деловые отношения зарекомендовавших себя партнёров; даже великие империи и политические союзы не могли устоять перед его разрушающей природой.

Нельзя позволять подобным мыслям захватывать свой разум — они подобны яду, на первый взгляд яд этот не смертелен, но хватает лишь одной его капли, чтобы он стал частью организма на молекулярном уровне и его уже невозможно было вывести. С каждой секундой, уделённой подобным измышлениям, идея стоящая за ними укрепляется в психике и человек ищет способы подтвердить свои догадки, а не развеять. Так что Стас решил не допустить этого путём одиночной прогулки.

Идти до дома, как известно, учителю было недалеко, но даже так можно было развеяться. Когда он был помладше он любил слоняться туда-сюда и рассматривать обстановку вокруг, людей. Даже ворота парка могли рассказать что-то об этом месте. Большие ворота, судя по из виду построенные ещё во всем известной, ныне несуществующей стране. Такой вывод Стас сделал не из их обветшалости или чего-то подобного, а самой конструкции. В них была видна какая-то утилитарность, словно проектировщик предполагал, что они могут стоять как у входа в парк, так и на въезде в воинскую часть. Жаль конечно, что Стас не показал себя в тире…

В вечерних прогулках есть свой шарм, когда солнце заходит за горизонт жизнь в городе «замирает». Люди живут свою жизнь, но как-то не так явно, как днём. Не возникает ситуации, когда можно увидеть работы по разгрузке/погрузке в мелком магазинчике; нельзя услышать целую историю, случайно подслушав разговор по телефону, идущего рядом; по дорогам передвигаются не так много автомобилей, чтобы можно было примерно понять куда люди ездят больше всего. Такая отрешённость города от самого себя в ночное время суток служит хорошим прикрытием для событий, на вроде того, что прогремело на всю их школу. Можно спокойно идти по улице, слыша лишь редкие завывания ветра и звук собственных шагов, смотря на разбитые тротуары. Эти тротуары были разбиты не везде, но там где были, там это состояние было перманентным. Но он ей нравится, ведь так?

Неимоверно узкий подъезд собственного дома, с его визуально покосившейся лестницей, со стороны выглядящий как попытка шизофреника нарисовать её геометрически ровной. Молодой учитель знал, что может на неё ступать, лестница могла сослужить свою службу, но вкупе с чувством клаустрофобии, вызванном общей теснотой, внутренняя обезьяна Стаса, что есть в каждом человеке начинала паниковать. Здесь ещё так пыльно. Она бы не заговорила с ним никогда, если бы ей пришлось здесь пройти.

Дома можно расслабиться, его однушка и выглядит не так ужасно как подъезд. Его квартира выглядела более менее современно, она явно контрастировала на фоне подъезда и… Никита. У него нет никаких отношений с Надей ведь так? Только сон мог его успокоить, пока сознание учителя не разогналось на этой теме.

Утром следующего рабочего дня он проснулся не в таком ужасном состоянии духа, как можно было от него ожидать. У него было время в течение оставшегося выходного дня, чтобы обдумать всё происходящее. Думал он и о Никите и о его роли в своей жизни, всё-таки ему нужно был быть честным с самим собой: если посмотреть на всё происходящее со стороны, то многие могут прийти к выводу, что Никита не тот парень, которому можно безусловно доверять. Слишком явно он втирается в доверие. Но с другой стороны есть в нём некая сила, может это харизма, может животная сила притяжения, может просто житейский опыт или сообразительность. Так что молодой учитель тянулся к своему новому завучу, хотел быть на того похожим. Наверное, Никита замечает какие-то вещи, на которые сам Стас внимания не обращает. На каком основании он пришёл к выводу, что история с машиной может быть криминальной? Почему это не могло быть обычное желание племянницы позаботиться об некотором наследии своей любимой тётушки? В таком случае почему же так рано? Никита точно скрывает что-то.

Может быть он мог бы понять что-либо из обстановки в кабинете Никиты, просто прийти туда и осмотреться. Всё таки, проживание вместе женщины и мужчины оставляют какие-то следы на их быте, Стас не знал какие именно, но лучше попробовать что-то сделать, чем не делать ничего. Не было никаких проблем с тем, чтобы попасть в кабинет завуча — он был открыт, самого же завуча не был на месте. Всё выглядело точно также, как и в прошлый раз, с теми же диванчиками, расположенным по бокам, с тем же компьютером. На столе не было ничего интересного, Никита не стал бы заниматься такими глупостями как помещение на свой рабочий стол фотографии семьи, календаря и прочей ерунды, но и каких-то мелочей, присущих многим людям не было. Не было каких-то бумаг, случайно там оставленных, как это может происходить у лица, занятого бюрократической деятельностью; не было недопитой либо же оставленной на столе, чтобы далеко за ней тянуться чайной кружки. Если бы Никиту вдруг уволили, то в этот кабинет в любой момент могла бы зайти, например, Тамара Павловна или любой другой преемник и весьма вольготно себя в нём чувствовать, как новый завуч. Находясь в рассуждениях он не заметил, как в кабинет вошли. Разумеется, это был Никита.

— Привет, Стас! — положив свою руку учителю литературы на плечо, сказал Никита, — Ты чего-то от меня хотел?

— Я так зашёл обсудить...

— Как прошло твоё свидание с Надей? — не церемонясь, спросил Никита.

— Свидание? О чём это ты?

— Ну Стас — Никита подошёл к Стасу ближе, — она много говорила о тебе, о времени, проведённом вместе, о тебе как о хорошем человеке.

— Никита...

— Стас, я ведь видел как вы смотрите друг на друга, и я сделал всё, что было в моих силах во имя вашего воссоединения.

— Правда? — широко раскрыв глаза от удивления, спросил Стас

— Ну, разумеется, друг мой. Она рассказала мне всё.

Эти слова проникали в сердце молодого учителя, словно холодный нож, медленно пронизывающий мясные и мышечные волокна на пути к грудной клетке. Это похвала, в какой-то мере, но как же больно такое слышать.

— А? — только и хватило фантазии у Стаса

— Я имею ввиду, видишь как она пошла тебе навстречу и взяла инициативу, я считаю это хорошим знаком, — произнёс он с широченной улыбкой от уха до уха, смотря Стасу прямо в глаза. Стас не мог разобраться в своих чувствах.

— Ладно, Стас, я тебя нагрузил информацией. Тебе надо подумать об этом одному, но прежде чем ты уйдёшь, — сказав это, Никита открыл ящик своего стола, — мне, как завучу, нужно передать тебе некоторую информацию по учебной части.

Никита достал файл с ключом, лежавшим на нём.

— Я оставляю здесь ключ от дома на случай, если потеряю его где-нибудь. Пусть лежит здесь. Его ведь никто не возьмёт, — хихикнув произнёс Никита, положив ключ обратно и закрыв ящик.

Документы, переданные Никитой не особо интересовали Стаса, да и толку от них, если они перешли на более свободную форму обучения. Просто формальность.

Немногим позже телефон Стаса зазвонил, кто-то ему позвонил. Частенько ему звонили мошенники, представители банков с их выгодными для них же предложениями по кредитам и прочие. Но что же? Из-за них вообще телефоном не пользоваться? По голосу на том конце он понял, что звонила ему Надя.

— Стас, привет, слушай нас прервали в субботу...

— Есть такое, — ответил ей учитель, спокойным тоном, пытаясь скрыть свою радость.

— Может встретимся ещё раз?

— Да, конечно, — Стас призадумался, — а приходи ко мне домой в гости, — Сие предложение было достаточно таки грубым для него, но почему бы не рискнуть.

— Конечно, Стас. Я давно этого ждала.

Глава 8

Она ждала этого, причём давно? Стас не мог судить об этом объективно. Столько времени прошло с тех пор. Людям присуще приукрашивать воспоминания о прожитом, окрашивая их в тёплые тона в своей памяти. Так и Стас вспоминал о том времени, проведённом в гостях у Тамары Павловны. Он разместился в простом деревенском домике с покосившейся крышей, но в его памяти это место таким родным, что он не мог не грезить об этом, как о чём-то прекрасном. В его памяти всё помещение было залито рассеянным тёплым жёлтым светом, вырисовывая картину раннего осеннего рассвета. Даже тени имели этот желтоватый оттенок. А какая была улыбка Нади, встречавшей его в саду или на маленькой кухне, освещаемой редкими лучами света, прорывающимися сквозь плотные шторы. Хотя, может быть она и не была такой, может он слишком сильно всё это приукрасил?

Иногда человеку проще пойти на риск, если он знает заранее, что скажем так дело не выгорит, ведь в таком случае логика дальнейших событий ясна — этот шаг в каком-то деле не будет исполнен, а значит и дальше не придётся идти. На передний план выходит страх неизвестности и полное непонимание того, что же делать дальше. Но учитель литературы должен понимать такие вещи, если не из жизненного опыта, то хотя бы из своего профессионального кругозора. Рабочий день для него мог слишком поздно закончиться, он мог не успеть подготовиться. Чисто ли у него дома? Может там надо прибраться? Он не мог вспомнить обстановку его дома, как бы не старался. Наверное, он мог бы отпроситься у Никиты, но ведь есть ещё и директор. Он решил сперва обратиться к Никите. Никита сразу понял причину, возбудившую в его подчинённом это желание и дал свое добро.

— Стас, я думаю тебе стоит поставить в известность директора. Сходи к нему и скажи о своих планах. Не думаю, что он будет против, — посоветовал ему завуч.

Директор был немного ошеломлён стуком в дверь своего кабинета. Стук отвлёк его от важного дела поедания пончика.

— Войдите, — громко произнёс он.

— Роман Олегович, я к вам, — учитель медленно вошёл в кабинет.

— Станислав Дмитриевич, наш лучший преподаватель, я слушаю вас, — достаточно уверенным тоном поприветствовал директор своего подчинённого.

Лучший преподаватель? С Чего бы? Они с директором почти не пересекались ранее. Учитель делал свою работу, а директор свою. Неужели он оценил работу Павленко или же это какая-то издёвка?

— Я хотел бы уйти сегодня пораньше, чтобы… — запинаясь начал учитель.

— Станислав Дмитриевич, это даже не обсуждается… Такой ценный специалист, как вы имеет право на отдых и на личную жизнь! Вы можете идти, если хотите, — с рвением и пафосом достойным как минимум депутата муниципального уровня.

Стас поблагодарил и вышел из кабинета. Право на личную жизнь? Он ничего не говорил директору про свою личную жизнь. Да ещё и лучшим учителем его назвал и просьбу удовлетворил безо всяких препятствий. Странно.

Небольшая уборка, небольшая ввиду его общей чистоплотности, не заняла много времени. Квартира была не в таком ужасном состоянии, как он мог себе вообразить. Осталось лишь придумать чем они будут заниматься во время этого свидания. Своего опыта у него было немного, а все его представления об этом были сформированы фильмами, книгами и прочим. Большой банкетный зал, шторы с ламбрекеном, элегантно крашенный стол и мужчина с женщиной, сидящие друг напротив друга — такие были его представления о свидании, он считал что дама не может согласиться на нечто меньшее. В положении, в котором он находился он мог лишь взять немного вина или того, что в магазине продаётся как вино, да приготовить что-то вроде пасты. Его кулинарные способности не позволяли ему встать в один ряд с лучшими представителями кулинарного искусства, однако он был в состоянии сварить пасту и оформить её на блюде в более менее презентабельном виде. Благо ингредиенты у него были. А о чём с ней говорить? У Павленко зародились некоторые идеи насчёт этого, идеи эти он собирался реализовать, тем более по словам Никиты он ей нравился. Адрес он ей скинул в СМС, осталось лишь приготовить пасту, взять вина и её дождаться.

Молодой учитель успел закончить приготовления как раз к приходу свой гостьи. Раздался звонок домофона.

— Стасик, это я, — услышал Стас знакомый голос из трубки.

— Залетай.

И вот она здесь, у него дома. Какой у неё взгляд… Стас воспринял её одновременно собранный, но в то же время немного рассеянный взгляд, как знак великой любви. Ему не хватило определённого опыта, чтобы трезво «оценить» её бездонный очи. Ему повезло, что такого опыта у него не было.

— Как я рада тебя видеть, Стас, — Надя обняла его, прижавшись головой к его груди и начав тереться об неё как кошка. Он не ожидал от неё такого напора, он думал что ему будет очень сложно с ней общаться, что придётся выдумывать что сказаться как построить диалог и если повезёт, то он получит нечто подобное через пару часов. Вместо этого он получил то, чего подсознательно хотел и, сам от себя не ожидая, чисто инстинктивно её крепко обнял.

— Пойдём, я приготовил на пасту, — они так и стояли в обнимку.

— Я не хочу кушать.

Стас взял её за руку и повёл к дивану. Она была такой любвеобильной, словно хотела дать этому миру всю свою любовь, так близко к нему прижималась, будто хотела залезть ему под кожу. Вот она — любовь! Стас решил отбросить все свои архаичные представления и просто позволить вещам протекать по наитию, но даже так, Надя проявила большую инициативу, чем он ожидал. В эту ночь он узнал каково быть желанным мужчиной и каково овладеть женщиной.

Утром он проснулся от звука её голоса.

— Всё прошло хорошо, когда мы сможем встретиться? Мне нужно сегодня. Мне так хреново, голова раскалывается, — это была Надя, была она не в лучшем расположении духа. Она стояла в прихожей и, видимо, собиралась уходить.

Стас встал с кровати, подошёл к Наде и попытался её обнять. Надя обняла его в ответ, положив телефон на тумбочку перед зеркалом. Обнять, то он её обнял, но не почувствовал от неё какого-то тепла или эмоциональной отдачи, что его расстроило. Почему ей неожиданно стало плохо? Это из-за Стаса? С кем она говорила? Все эти вопросы яростным потоком нахлынули в его разум, не оставляя былой уверенности и шанса на удержание своих позиций в его сознании.

— Стасик, мне надо бежать, мы ещё увидимся, — скороговоркой проговорила она и отвлеклась на зеркало, достала глазные капли из сумочки и начала закапывать глаза. И тут зазвонил телефон. Надя быстро ответила на звонок, сказав что перезвонит и помчала к двери.

— Всё, Стас, пока, — Она выскочила из его квартиры.

Такого поворота событий Стас не мог ожидать. Его первый раз, когда он почувствовал что им интересуются, когда он рассчитывал на какую-то связь… Кому она звонила? Может Никите?

Глава 9

— Учитель, я знаю минус чтения литературы — подняв руку, обратился учителю литературы один из учеников.

— Пожалуйста.

— Ну, вообще, я думаю так, — ученик вжался в спинку стула, обратив взгляд куда-то наверх, — читать литературу вредно, потому что она не имеет никакой связи с реальностью. А мы читаем и пытаемся налепить чьи-то фантазии на нашу жизнь. Верим там в великую любовь и всё такое... Это не круто!

Хоть все в классе и рассмеялись после этих слов, но учитель литературы чувствовал правдивость этих слов.

После уроков Стас отправился к завучу. Никита сидел в кресле, печатая что-то на клавиатуре своего компьютера.

— Стас, заходи, я ждал тебя.

— Хотел мне рассказать о чём-то?

— Да, Стас. Ты помнишь я упоминал некую Машу Купель?

— Допустим.

— Я договорился с её мамой. Маша придёт к тебе сегодня вечером на первый урок.

— Во-первых, почему ты договариваешься о чём-то без моего ведома, а во-вторых, ты не находишь посещение школьницей квартиры своего школьного учителя странным?

— Не все родители озабочены благополучием своих детей настолько, чтобы уделять им всё своё внимание. Ты же знаешь какие слухи про их семью ходят по школе.

— Знаю.

— Вот и замечательно. Должен же ты с чего-то начать…

— Никита, я хотел поговорить о кое-чём другом.

— Я догадываюсь о чём. Поговорим об этом завтра.

Маша Купель, как и было понятно из разговоров Никиты со Стасом, была из небогатой семьи, что по мнению Стаса, должно было отразиться на её внешнем виде, но это было не так. Он и сам был не богат, но некое горделивое высокомерие в нём присутствовало. Оно не было настолько сильно, чтобы он снисходил до презрительных взглядов или оскорблений, но его влияние на мировоззрение Стаса было достаточным. Маша вела себя на удивление скромно, она не могла и шагу сделать без указки Стаса: встала у входной двери, потупив глаза вниз, как юный не готовый с суровым армейским устоям парень в первый день службы. Стас предложил ей пройти внутрь гостиной.

— Маш, Никита Андреевич говорил тебе что-нибудь о нашем учебном плане?

Маша ничего ему не ответила, лишь молча смотрела на него непонимающим взглядом.

— Ну, ладно, — Стас взмахнул руками, — давай, давай для начала попробуем написать диктант. — Он улыбнулся ей, — я укажу тебе на твои ошибки.

Стас надиктовывал Маше отрывок из той книжки, про которую рассказывал Наде в парке. Она сидела и записывала. Она слишком сильно прижала ладонь к бумаге, вследствие чего чернила размазались по боковой стороне её ладони.

— Итак, давай посмотрим, что у тебя получилось, — предложил ей Стас, когда они закончили писать.

В тексте было очень много орфографических ошибок, словно она записывала на слух, не перепроверяя и не обдумывая правильность написания слов в уме.

— Ты допустила слишком много ошибок для девятиклассницы.

У Маши был немного необычный вид после того, как она услышала эти слова. Она немного приоткрыла глаза вместе с тем приоткрыв свой рот. Она явно была напугана, но одновременно с этим ждала от Стаса чего-то. Стас заметил как она немного подвинулась назад.

— Эмм… Ладно, давай не будем об этом. Вот смотри… — Стас спокойно разъяснил ей суть некоторых допущенных ею ошибок. Первый урок был не слишком многообещающим, но что молодой учитель мог поделать? Он обучал её в школе, в рамках школьной программы, но школьный учитель может лишь придерживаться, так сказать, «курса партии». В её абсолютном не-владении материалом не могло быть его вины, ведь так? Занявшись исправлением ошибок, она немного расслабилась, что уже хорошо.

— Спасибо за занятие. Я думала у нас будет такой же урок, как у Никиты и директора.

— Тебя и директор учил? — удивлённо спросил у неё Стас.

— Ну да.

Пришло время ей уходить домой, но когда она уже оделась во во входную дверь постучались. Стас посмотрел в дверной глазок — это была Надя. Наверное, кто-то заходил в подъезд, когда она пришла и поэтому не звонила в домофон. Войдя внутрь, она не обратила никакого внимания на Машу, зато та обратила на неё. Надя обнялась со Стасом и пошла в гостиную ждать пока он закончит со своими делами. Маша посмотрела на Стаса удивлённым взглядом, отражающим полное непонимание сути происходящего.

— Маша, что ты на меня так смотришь?

— Вы… Да, ничего.

Она ушла и Стас остался наедине с Надей. Он пошёл к ней, думал завязать с ней разговор, но она, видимо, пришла к нему не за этим. События разворачивались так же, как и их прошлую встречу и ему это не нравилось. Не нравилось, что он не может проявить инициативу. Наверное, подумал он, было бы правильнее отстранить её от себя и вывести её на диалог, но с другой стороны он не хотел ей препятствовать, ведь не каждый день его ласкает женщина, может он спугнёт её и она прекратит. Он хотел получить то, что она могла ему предложить в этот день.

Получив это, лёжа вместе с ней в обнимку, он не чувствовал себя желанным мужчиной, он вообще не чувствовал мужчиной, и чтобы избавиться от этого чувства заговорил.

— Помнишь ту девчушку, что здесь была. Это ученица нашей школы. Я помогаю этой девочке с учёбой, а то у неё всё совсем плохо. Несчастному ребёнку не хватает внимания.

— Да, я знаю. Никита говорил мне об этом.

— Ты шутишь? — нервно спросил он.

— Стас, когда тебя все перестанут обманывать? Ты хороший парень, но ты слишком трусливый. Ты похож на ребёнка, — после этих слов она поцеловала его в губы. Этот поцелуй его успокоил. Но это спокойствие не могло держаться в его душе достаточно долгое время. Хотя, с одной стороны, он получил желаемое — он всё же не был удовлетворён в полной мере. Но почему же? Чего ещё он мог желать от своих с Надей отношений? Иной человек воспринял бы происходящее спокойно, не принимая некоторые моменты слишком близко к сердцу; иной человек мог бы отнестись к этим встречам как к приятному времяпрепровождению, не погружаясь в психологические подробности отношения Нади к себе слишком глубоко. Но у Стаса была идея, что он должен быть единственным и неповторимым в этой ситуации, что она должна думать лишь о нём, коли их отношения дошли до такого. И думая об этом, он мог сказать о самом себе какой он хороший, заботливый и любящий парень. Любящий парень боящийся даже самой возможности сравнения себя с другими. Он сам сравнивал себя с Никитой и чувствовал свою неполноценность в сравнении с ним во всех отношениях, поставив себя ниже своего завуча. Из этого рождалась его подсознательная уверенность в том, что Надя уже присмотрела Никиту и изменит Стасу с ним рано или поздно. Как мог он избавиться от этих чувств?

Глава 10

Уроки в школе проходили стремительно, да Стас и не обращал на это всё никакого внимания. Он думал о предстоящем разговоре с Никитой. Наверное, Надя была права и Стас, и вправду, слишком труслив. Но Никиты не было в школе, на звонки Стаса он не отвечал. А ведь Стасу был обещан разговор. И что ему делать? Потерпеть до завтра, до послезавтра? Когда же все перестанут его обманывать? Сегодня. Ко второй половине дня он пришёл к мысли, что не оставит этого и сам всё выяснит, даже если придётся пойти против закона. Он уже выяснил адрес проживания Никиты, когда случайно оставил свой компьютер включенным. Даже ключи от дома он оставил в школе, сам показал своему подчинённому где их хранит. Вот дурак! Он возьмёт всё в свои руки, проникнет в его жилище и поймает их всех с поличным!

До дома Никиты Стас доехал на такси. На этот раз он не обращал ни на дом, где жил завуч, ни на внутреннее убранство его подъезда, ни на интерьеры его квартиры. Он хотел лишь увидеть их двоих. Но в квартире никого не было. Только на кухне были следы чьего-то пребывания. Они не допили какой-то свой напиток, ещё банковские карты, скрученные купюры на стол положили. Чем они тут занимались одному богу известно. Зайдя в гостиную он тоже никого не обнаружил, это его немного успокоило. Всё таки всё это было очень опрометчиво, может быть это была не лучшая идея. Стоит вернуться домой и всё обдумать. Стоило ему развернуться в сторону выхода из гостиной, как он услышал поворот ключа входной двери. Убежать уже не получится, если Никита один, то будет очень сложно ему объяснить что он здесь делает. А если они вдвоём, то у них тоже преимущество, ведь это он к ним прокрался, они устроят скандал и поймать их с поличным не получится. Надо спрятаться — в гостиной как раз стоял большой шкаф. Стас залез в него. Через дверную щель можно было разглядеть лишь диван напротив шкафа, но этого было вполне достаточно, да и самым важным было спрятаться. Спустя время в гостиную вошли двое. Никита и Надя. Никита шёл с яблоком, он его ел его отрезая небольшие его ломтики острым кухонным ножом. Надя же была очень напряжена.

— Никита, почему мы здесь? Пойдём на кухню. Я хочу, — увещевала она, смотря в глаза спокойному Никите. Он ничего ей не ответил, просто продолжил есть яблоко, — я дам тебе всё, что ты хочешь. Ты лучше, ты в миллион раз лучше этого неудачника, — продолжила она одной рукой обняв его за шею, а другой гладя его по груди. Никита не реагировал на её ласки, он думал о чём-то, осматривая помещение.

Никита наклонился к ней и спросил, — Ты ведь понимаешь, что он сейчас смотрит на нас из этого шкафа?

У Стаса было такое чувство, словно сердце вот-вот остановит свой ход или уже остановило. А взгляд Никиты направленный прям на него сковал его по рукам и ногам. Он не мог ни двинуться, ни пискнуть.

— Я понимаю. Ты можешь делать со мной всё что хочешь, — ответила Никите Надя.

— Стас, смотри внимательно. Сейчас будет установлена справедливость и ты будешь отомщён, — произнёс Никита, смотря на шкаф.

Надя не успела ничего возразить, да и Стас не успел ничего понять или уловить. Он увидел лишь Надю, бьющуюся в конвульсиях на полу с ножом, вогнанным ей в шею. Крови было много.

— Выходи, — призвал его Никита.

Стас тихо и медленно отворил двери шкафа и ступил на паркет. У него не было паники или истерики, но не потому что ему было все равно на происходящее или потому что он был бесстрашным парнем — он перестал верить в происходящее. Наверное ему приснился очень плохой сон. Такое частое бывает во сне, что человек во время сновидения верит во всё происходящее, пока не случится событие выбивающиеся из логики происходящего настолько, что дальше верить в это невозможно. Он смотрел на Надю и ждал пока этот кошмар не кончится сам по себе.

— Она говорила тебе, что любит тебя? Не отвечай. Знаю, что говорила. И мне говорила, вообще, она сразу начала меня домогаться, а тебя использовала как свою игрушку, — заявил убийца, вставая с дивана. Стас ничего не отвечал.

— Знаешь почему это случилось? — продолжил он, — ты бы не пережил унижений уготованных ею, — он подошёл к Стасу вплотную, и стоя от него сбоку, перешёл чуть ли не на шёпот, — у вас ведь даже был секс, ведь так? Она была готова пойти на всё лишь бы унизить тебя. Она презирала тебя с самого момента вашего знакомства точно так же как и её тётушка, — Никита выдавил из себя ироничный смешок, — она рассказала мне всё о вашем прошлом. Для тебя это было важно, но они всегда видели в тебе полезного идиота, — тон Никиты стал более агрессивным, — Можно было рассказать тебе об этом, но ты бы не вынес из этого никакого урока, так что я решил решить этот вопрос по другому.

Грудь Нади немного вздымалась. Она ещё цеплялась за жизнь, но каждый вздох был невероятно болезненным. Нельзя умереть в любой момент по своему желанию и ей придётся страдать до конца.

Ей очень больно, — всё что смог ответить Стас

— А тебе не было больно? Ты ведь понимал её намерения сделать тебе больно, когда пришёл сюда? Теперь больно ей.

В сказанное Никитой было сложно поверить, но Стас подозревал нечто подобное с самого начала их с Надей общения, да и не мог он поверить, что и вправду ей или кому ещё понравился. У него было много комплексов на эту тему, а как известно самый слабый комплекс сильнее самого сильного достоинства. Но его комплексы это одно, а окровавленная женщина лежащая на полу перед ним это другое.

— Знакомая картина? — спросил у него Никита.

— Я не могу на это смотреть, — У учителя чуть не потекли слёзы из глаз.

— Но ты не отводишь своего взгляда. Тебе нравится смотреть, как и в тот раз.

— О чём это ты? — Стас впервые за всю беседу посмотрел на Никиту. Теперь он смотрел только на него.

— Ты за этим сюда и пришёл. Сначала тётушка, а затем и племянница… Ты отомстил тётке, а я племяшке.

— Ты это о чём? — У Стаса пошли мурашки по коже.

— Я всё видел в ту ночь, вы с ней были не одни в том переулке. Эта старая сука достала тебя до чёртиков, раз ты так её порезал.

— Этого не может быть!

— Может. Помнишь ту пуговицу? Ты ведь взял её в качестве трофея, — Никита сделал шаг по направлению к Стасу, — Все эти факты говорят лишь об одном.

— О чём же?

— Ты поддерживаешь то, что здесь произошло.

Это был очень жестокий удар по позициям Стаса. Но Никита был прав и Стас ничего попытался сделать, хотя мог. В этих обстоятельствах он никак не жертва — он соучастник.

— Но если ты считаешь, что она не виновна ты можешь облегчить её страдания. Она не умерла сразу, и как ты и сказал ей невероятно больно. Надо перерезать ей горло точным ударом, если хочешь окончить её муки и подарить ей прощение. Возьми на себя ответственность и сделай это. Лично мне все равно. Я не буду этого делать, — Никита поставил своему подчинённому ультиматум.

Молодому учителю и бройлерную курицу разделывать было неприятно, резать все эти сухожилия, хрящи, мышцы. Чувство отдачи очень неприятно. А если речь идёт о живом существе… Втыкать в него нож и чувствовать через вибрации, идущие в руку его сокращение мышц, растяжение связок и прочие реакции организма на проникновение инородного предмета в тело — тоже самое что чувствовать его боль. Он понимал, что это было бы проявлением сострадания к ней, если он сделает это, но он не хотел делать ей больно своими руками. Он просто сдался.

Никита, — начал он со стеклянным взглядом, смотрящим сквозь завуча, — я думаю мне пора домой.

— Ты знаешь где выход.

Стас пошёл ко входной двери не оборачиваясь. Он услышал лишь одну фразу, произнесённую вслед: «она будет умирать медленно».

Глава 11

На следующий день учитель не вышел на работу. Он никого не предупредил, но его руководство в лице завуча и директора не накладывало на него никаких санкций за это. Его никто не тревожил, лишь Гуля зашла его проведать ближе к вечеру. Она застала не своего друга учителя, а лишь его оболочку — механизм, движущийся автоматически и исполняющий заложенные в него матушкой природой программы. Он не отвечал на её расспросы, а лишь смотрел куда вдаль. Но одна тему развязала ему язык.

— Кстати, а ты не знаешь где Надя? Жаль, что мы не виделись с того дня, — начала она.

— Надя была злобной, завистливой и подлой сукой. Я надеюсь она горит в аду, — словно робот ответил ей её друг.

По комнате прошёл звук шлепка. Гуля дала Стасу пощёчину.

— Что ты такое несёшь, Стас? Она не была ни подлой, ни злобной, ни завистливой. Когда мы говорили с ней ещё без тебя я заметила что её что-то гложет, я заметила что у неё есть какие-то проблемы, но я не смогла её разговорить, — она перешла на рёв, — я думала она откроется тебе, а ты ей и вы поможете друг другу. Но я всё поняла, — из её глаз полились слёзы, — ты хотел лишь её трахнуть, а на неё саму тебе было все равно, тебе казалось что это великая любовь, но сам ты просто бесчувственный слепой мудак! Она не дала тебе и теперь ты несёшь эту чушь, — она окончательно разревелась и в истерике покинула его квартиру.

Ранее Стас и не подумал бы о том, чтобы сказать нечто подобное в адрес Нади. Значит, по словам Никиты Стас убил Тамару Павловну в том переулке. Ему не нравились её отношение к себе, её многочисленные выпады в его адрес, все эти поганые переработки. Стас прежде всего человек! Факт того, что он работает учителем не делает его человеком второго сорта, она не должна была так его унижать, никто не должен и он взял, он взял своё — ответил ей за выходки и защитил свою честь. И её племянница. Эта Надя. Она… она точно виновата в произошедшем, да точно: она водила его занос из чистого азарта и желания его унизить, а иначе и быть не может, ведь так?

Тем же вечером директор ответил на интересный звонок от своего друга из органов.

— Здравствуй, Рома, — по-дружески поприветствовал директора его товарищ.

— Здравствуй, Семён. Что случилось? Тебе нужна какая-то помощь по твоей части?

— Эх, Ромчик, тебя не проведёшь! — подшутил его друг.

— Ну так человек важный звонит, при исполнении небось.

— Да, так и есть. Я вот по какому вопросу звоню… Помнишь дело с завучем твоим бывшим?

— Это трагедия.

— Недавно ко мне поступила информация о пропаже её племянницы.

Директор от таких новостей напрягся.

— Это ужасно, ты думаешь, что это как-то связано? — включив дурачка спросил директор.

— Не совсем. Она сбежала из дома, поругалась с семьёй.

— Вот как. Это печально, но причём здесь я?

— Она не просто так сбежала. Все говорят, что она была примерной девочкой, отличницей, никому не причиняла зла, в общем характеристика её была положительна. Но во время своего обучения в институте она влюбилась в какого-то мутного парня и попала в очень плохую компания. Там подсела на наркотики.

— Бедная девочка.

— Она скрывала это какое-то время от своей семьи, но всё выяснилось и тот парень к тому времени её бросил. Вот она из дома и сбежала…

— Я до сих пор не вижу связи.

— У неё же тётя умерла. Она могла объявиться в надежде урвать что-нибудь, хотя насколько я знаю, она ещё не дошла до такой стадии зависимости, но кто знает…

—Неприятная ситуация.

—Да, так что если ты её увидишь дай мне знать. Связь непрямая и мы не хотим посылать никого в школу, раз у меня есть выход на тебя. Эту девочку ещё можно спасти.

— Я сообщу тебе, если что-то узнаю.

Глава 12

В школу учитель литературы вернулся лишь через пару дней. Директор и завуч не проявили никакого недовольства по этому поводу и это, разумеется, не прошло незамеченным среди его коллег. В прошлом много раз возникали ситуации, в которых он их прикрывал, но эта порода людей не считает должным проявить хоть какое-то чувство благодарности в отношении такого человека. Они могли бы закрыть глаза на его прогулы, но на попустительство директора глаза закрыть нельзя. Любимчиков не любят. Только Гуля вставала на его защиту. Её позиция была тяжела — она сама поругалась со своим другом и у неё были к нему претензии, но она не могла дать его в обиду. Да и её саму не особо то и любили в этом коллективе. У всех на уме был один вопрос: «почему какая-то узбечка учит детей русскому языку?». Этот вопрос не был высказан ей напрямую, но она прекрасно чувствовала их отношение к себе. Не было им никакого дела до того, что она владела этим языком получше многим их них, не было им дела до тех трудностей в отношениях со своей семьёй, вызванных её деятельностью и образом жизни. Она и Стасу об этом не говорила, она думала, что он её не поймёт. Теперь её положение в коллективе стало ещё хуже. Для самого же Стаса этот день был полон сюрпризов. Он был готов к самому ужасному повороту событий с участием Никиты в них, но то что произошло… После двух уроков всех учителей позвали на собрание, также на собрании присутствовали директор и Никита. Директор взял слово.

— Коллеги, я собрал вас всех, чтобы сообщить важную новость. Никита Андреевич поставил меня в известность о своих идеях, касательно нашего подхода к обучению. Не все из вас поменяли свой подход, но некоторые всё же предприняли некоторые попытки. Станислав Дмитриевич, можете подойти ко мне? — директор призвал учителя литературы встать перед всеми и все взоры были обращены на него.

— Станислав Дмитриевич был первым кто применил новый подход в работе с учениками! — воскликнул директор. Коллеги Станислава Дмитриевича были не в восторге от такого заявления, — какой вопрос вы им задали?

— Назовите мне пять минусов чтения литературы, — ответил ему учитель литературы, посмотрев на Никиту. Среди его коллег прошёл тихий смешок.

— Точно! Даже не плюсов, а минусов! Да это же обратная психология. Вы ведь ещё пообещали им пятёрку в четверти за удовлетворяющий вас ответ. Гениально! За это, Станислав Дмитриевич, я выписываю вам внеочередную премию в размере месячного оклада!

— Чё?! Может у меня на уроке они пусть сами по себе бегают по залу? — воскликнул один из коллег. То был физрук, напившийся перед смертью Тамары Павловны, физрук которого учителю литературы пришлось прикрыть, — какого хрена за какой-то дебильный вопрос вы деньги даёте, а? Вы знаете…

— Я заслуживаю эту премию, — перебил его учитель литературы.

— Ты ничего не перепутал, Стасик? — выкатив глаза наружу громко ответил ему физрук.

— Во первых я тебе не Стасик, во вторых не твоё дело, — такой ответ настолько удивил физрука, что он не смог ничего ответить.

— Коллеги, я надеюсь, что Станислав Дмитриевич послужит для вас всех примером и я услышу такие же новости про вас. Собрание окончено, — закончил директор и все покинули учительскую. Стас пошёл к Никите. Тот был в своём кабинете.

— Я знаю, что тебе было плохо, но пока ты чахнешь твои враги строят планы как испортить тебе жизнь, — начал Никита смотря в окно, — но ты постоял за себя перед этим дебилоидом физруком. Молодец. Значит ты всё пережил.

И вправду, Стас ожидал чего угодно, но не награждения. До этого он никогда не выяснял отношения с коллегами. Ранее он бы порадовался или удивился своей способности дать отпор коллективу, но после всего произошедшего столь детские мысли не могли закрепиться в его разуме. Он не маленький мальчик, нуждающийся в похвале. Его ситуация очень серьёзна и опасна. Поэтому он не стал ничего отвечать, он решил выслушать Никиту.

— Тебе было бы очень больно, если бы она воплотила свой план в жизнь.

— Это было бы обидно, но её боль... Думать о её страданиях было невыносимо. — Стас решил всё же высказать своё мнение.

— Что пережить проще? Собственные страдания или страдания другого? — Никита отвернулся от окна и всем своим телом повернулся к Стасу, — Если бы не допускал даже маленькой возможности справедливости произошедшего, ты бы не стал просто смотреть.

— Я был в шоке.

— Тебе понравилось увиденное и мне тоже понравилось показанное тобой тогда, в том переулке.

Гуля тем временем сидела у себя в кабинете совсем одна и пила чай. За размышлениями о награждении Стаса и его поведении в последнее время она даже не заметила как учитель литературы зашёл в её кабинет.

— Гуля, привет! — поприветствовал её друг.

— Привет, — непривычно холодно для себя ответила ему та, — Ты так и был дома все эти дни?

Стас ничего не ответил.

— Ясно, вы с Надей расстались.

— Пожалуйста, не говори мне об этом. Я пришёл, чтобы извиниться перед тобой, — в его душе проигралась вся их дружба, словно фильм, когда он произносил эти слова.

— Я прощу тебя, но при одном условии, — всё-таки ей не хотелось рушить эту дружбу со своим старым другом, — скажи мне правду. Что случилось?

— Я не могу объяснить. Может быть, она не виновата ни в чём, — это всё, что он мог ей ответить.

Глава 13

Гуля рассказала Стасу о настроениях в их коллективе. Рассказывала она ему об этом очень сбивчиво, будто торопясь, он же не вникал в суть рассказываемых ею вещей, но все равно слушал. Ему просто хотелось её послушать.

— Они все такое о себе возомнили, Стас, особенно эта химичка, ты знаешь... — от этих рассказов он мог лишь умиляться.

— Но Никита, он во всём этом не участвовал, да и вообще, — Гуля немного замялась, а Стас немного наклонился к ней, выдав свой интерес, — ты уверен, что ему можно доверять?

— Можно или нельзя я не знаю. Я знаю, что он наш завуч.

— Стас, все видят, что ты его любимчик. А с этим награждением ты стал ещё и любимчиком директора. Ты же не такой человек, который может втереться к кому-то в доверие, — Гуля поняла, что он что-то не договаривает, но решила не давить на своего друга, — я уверена, что это он всё начал. С каждым днём тебе всё хуже и хуже. Он что-то делает с тобой? — в этом вопросе можно было разглядеть намёки на нечто такое, что в этом обществе не приемлимо.

— Гуля, нет, конечно же нет. Просто я понял, что мне нужно изменить что-то в своей жизни. Никита может мне в этом помочь, наверное, может. Я так думаю.

— Ты так думаешь или он так думает?

— Гуль, давай сменим тему, — учитель литературы не мог ответить на эти вопросы.

Никита говорил ему об этом, но предугадал подобные расспросы со стороны подруги Стаса и посоветовал вообще прекратить с ней общение, потому что эти вопросы вызовут у учителя литературы раздражение. Стас не стал следовать его совету, когда всё же пошёл к ней. Её расспросы и вправду раздражали его, но он не стал бы рушить свои с ней отношения из-за этого.

Выйдя из кабинета Гули, Стас встретил директора. Нахождение директора вне своего кабинета удивило его, так как господин директор не особо любил расхаживать по своим владениям, лишь временами организовывал совещания по примеру сегодняшнего. Павленко представился шанс поговорить с ним.

— Станислав Дмитриевич, здравствуйте. Спешите праздновать своё награждение? — взял на себя инициативу директор.

— Да, я честно говоря и не ожидал.

— Вот как, — удивлённо заметил директор. Это удивление показалось Стасу странным, — ну что я могу сказать… Ваши таланты были замечены мною давно и я решил восстановить справедливость.

— Справедливость говорите...

Не успел Стас придумать что сказать, как его окликнул знакомый голос.

— Станислав Дмитриевич, Станислав Дмитриевич, — кричала Маша, догоняя их двоих.

— Да? — Стас повернулся к ней, на его лице появилась улыбка, когда он её узнал.

— Станислав Дмитриевич, вы же не забыли про наши дополнительные занятия? — по-началу Маша была навеселе, но увидев директора будто чего-то и подошла ко Стасу поближе.

— Нет, Машенька, не забыл. Просто у меня был небольшой отпуск.

— Ну я тогда жду следующего занятия, — высказала она растерянно и убежала.

— Станислав Дмитриевич, вы тоже проводите внеклассные занятия? — задорно спросил у того директор вскоре после её ухода.

— Да, есть пробелы в её познаниях, которые надо бы закрыть.

— Теперь мне всё ясно, я тоже люблю время от времени таким позаниматься.

Домой Стас пошёл тем же путём, что и в тот роковой вечер, когда погибла Тамара Павловна. На улице также никого не было, но это уже не создавало той романтики. Лунный свет не окрашивал пространство в прекрасные оттенки серебряного как раньше: вместо этого он выставлял на показ всё уродство этих ненавистных бетонных коробок, создавалось ощущение, что он может прожечь насквозь. Оставаться на этом свету было невыносимо, но и в тень уходить было страшно. Она обволакивала всё пространство, извращая его: силуэт каменной лестницы, что он видел в тот день, в тени был похож на развёрнутую пасть огромного адского аллигатора с множеством рядов острых зубов. Это место излучало негатив.

— Ты думаешь ты лучше всех? — кто-то окликнул Стаса.

Стас не смог сразу понять кто же это был, но по мере приближения грубияна, он начал догадываться: по хаотичным движениям силуэта можно было понять, что он был пьян, да и голос Стас узнал, — это был физрук.

— Ты, сосунок, не знаешь где твоё место. Ты всегда… ты всегда был чмом, — нагнувшись, заорал этот пьяный тип.

Ранее Стас мог бы это проглотить, но какой в этом смысл сейчас? Да и какой был в этом смысл тогда? Он ударил физрука, попытавшись вложить всю свою силу в этот удар.

— Ёпт, — вырвалось из пасти физрука, получившего удар. Однако, этот удар его не повалил, он лишь пошатнулся, изогнулся буквой «С», что-то пробормотал себе под нос и начал хаотично махать руками и ногами. Стас пропустил пару ударов и они не были такими болезненными, как он думал. Ему удалось пнуть этого великовозрастного хулигана по ноге от чего тот упал. Он набросился на него, нанося удары по голове. Не достаточно. Нанося удары, он не чувствовал их мощи, бил сильнее, — у физрука пошла кровь, но все равно этого было недостаточно. Он хотел чувствовать как у физрука ломаются лицевые кости, но чувствовал лишь то, как сдирает кожу с собственных кулаков. Не достаточно. Надо ударить его чем-нибудь потяжелее. Может камнем? Да, он сможет расколоть его череп, изменив то что физрук называет своим лицом до неузнаваемости. Он взял в руки камень. Его стоит кинуть ему в лицо? Уронить ему на голову? Или ударить им со всей силы? Как будет больнее? С такими мыслями Стас завис над физруком.

Глава 14

Следующие несколько недель прошли спокойно. Физрук не стал выносить сор из избы и не стал писать на Стаса заявление. Ещё бы, если бы он знал, что Стас хотел размозжить ему голову камнем. Правда, он пытался пожаловаться директору и Никите, но из этого ничего не вышло. Стас продолжил заниматься с Машей, её прогресс в обучении не мог его не радовать, она стала вести себя с ним чуть более открыто, рассказала ему про свою маму, про своего отца, что ушёл из семьи. Судя по её рассказу, с мамой ей не повезло — придирчивая, крикливая, властная особа, но какой бы она ни была, она всё ещё Машина мать. Стас начал догадываться о сути занятий, проводимых директором и Никитой. Это было отвратительно. Но что он мог сделать, если он сам убийца, не всё ли ему равно чем эти двое занимаются? В один из дней Никита вызвал его к себе.

— Ты ведь знаешь, что скоро учащиеся будут сдавать экзамены? — спросил он у своего подчинённого.

— Знаю.

— Маша Купель тоже будет их сдавать. Надеюсь, что ей помогли твои уроки. С этими уроками пора завязывать. Сегодня мы сходим к ним в гости.

— Ты просто ставишь меня перед фактом?

— Я могу сходить к этим двоим и один, если ты так этого хочешь, — с ухмылкой произнёс Никита.

Стас понял, что завуч его шантажирует, мол, не пойдёшь, — порежу твою ученицу на ремни вместе с мамой и ему пришлось согласиться.

Стас был разъярён отношением Никиты к себе, этими его мерзкими схемами, возвышающими завуча над ним, но подумав о происходящем он понял, что по другому и быть не могло. Есть одна интересная мысль посещавшая его разум в дни отсутствия в школе, он отверг эту мысль тогда , отверг и сейчас. Суть этой мысли была проста — ему не просто нужно или необходимо, а он должен, должен как человек справедливый и эмпатичный сообщить об увиденном преступлении. Но он боялся. Боялся он не только того какой оборот может принять это дело, как власти отнесутся к его рассказу, не обвинят ли они его вместо Никиты. Боялся он одного простого вопроса — почему ты не сообщил о своей вине в убийстве, даже если не помнишь этого? Почему ты позволил второму убийству случиться? Ты такой мелочный, завистливый, ревностный человечек, который решил, что может вертеть судьбами? Ты обиделся на эту девчонку за то, что она тебя не любит? Он не хотел отвечать на эти вопросы самому себе, не то что постороннему человеку. Эти вопросы убивали его морально. В глубине души он понимал, что не было причин позволять этой трагедии случиться и что он виноват — позволил своей мнительности взять верх, но вот так идти и рушить свою жизнь из-за этого: он всё ещё был слишком труслив для такого. Для него нет такого варианта, как сообщить кому-либо о происходящем. И если так, то возможно он сможет выкрутиться из положения сам. Да, он точно в состоянии с этим справиться. Если первый вариант не работает, то второй должен сработать, так ведь? Для него это звучало логично. Может быть факт того, что Никита пытается втянуть его в историю с этой девочкой предоставит Стасу шанс вмешаться в планы Никиты и не допустить того же исхода.

Вечером пришло сообщение от Никиты с адресом и временем встречи. Судя по картам, Никита хотел встретиться со своим подопечным на автобусной остановке. Странно. Седьмой час вечера время не самое позднее, да и остановка место людное, значит это не какая-то частная встреча тет-а-тет. Радует то, что скорее всего в столь людном месте будут свидетели их встречи — это может помочь Стасу в будущем. Стас собрался и вышел к месту назначения пешком. На этот раз Стас остановит этого демона.

На остановке и вправду было несколько человек, но нельзя было сказать, что они как-то заприметили Стаса. В его внешнем облике не было ничего выдающегося. Но когда подошёл Никита он обратил на себя всеобщее внимание. Он был во всём белом, словно жених на свадьбе. Эта опрятность с его чувством вкуса выбивались из общей картины. Он определённо станет предметом обсуждения людей вокруг и его появление позже будет преподнесено ими своим знакомым и друзьям как новость. Но Стас был рад такому его наряду: «Мания величия этого парня его и погубит. Если у меня столько свидетелей, то я точно смогу что-нибудь придумать» — подумал он. Никита не стал ничего разъяснять своему товарищу, а просто предложил прогуляться до дома Маши Купель, как он сказал. Во время своей прогулки они забрели в так называемый частный сектор. Маша Купель жила в старом одноэтажном частном доме. Дом был внешне немного староват, но ощущение это вызывали совмещённые с каким-то камнем деревянные элементы. Такое всегда выглядит старым, несмотря на фактическое состояние строения. Они поднялись на фазенду и Никита постучал в дверь. Спустя с полминуты дверь ему открыла женщина на вид лет сорока, чуть ниже его ростом, блондинка с длинными волосами и вульгарным, но в силу возраста не вызывающим особого восторга декольте.

— А, это ты... — обратилась она к Никите. Уже на этом моменте Стасу хотелось уйти, манеры этой женщины были ещё хуже, чем он представлял, основываясь на рассказах Маши.

— Мы к Маше, — нарочито дебильным тоном с не менее дебильной гримасой на лице ответил ей Никита.

— Маша, к тебе пришли! — прокричала она куда-то вглубь дома, обернувшись

— Станислав Дмитриевич! — донеслось из дома, — Вы пришли ко мне? — говорящий это подходил всё ближе ко входу.

— Интересно… — задумчиво произнесла её мать, обернувшись к уже подошедшей Маше.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — пригласила Маша всех в дом. Она немного смутилась, увидев Никиту, но старалась не подать виду.

Все четверо отправились в гостиную. Изнутри дом выглядел получше, чем снаружи, находящаяся в нём мебель отдавала стариной, но в купе с деревянным полом это выглядело мило, разве что в доме был небольшой бардак и ему не помешала бы уборка, но Стас не оценивать жилищные условия своей ученицы пришёл, так что на это можно было закрыть глаза.

— Вы знаете, Маша талантливая ученица и я думаю что она хорошо сдаст экзамены и сможет поступить в институт безо всяких проблем, — увещевал мать Маши Никита.

— Мой товарищ сыграл в этом решающую роль. В нашей школе он отвечает за это, — заявил Никита, указав на Стаса.

— Я тоже считаю, что она может всё сдать и у неё не будет никаких проблем с этим, — Стас решил подыграть Никите, чтобы понять суть происходящего. Трудно было понять причину визита Никиты в этот дом.

— Мы могли бы рассчитаться и провести финальный урок, — предложил Никита.

— Так, стоп... — прервала его мама Маши, — вообще-то этим занимался директор и не было никаких расчётов.

— Тише, проверьте оповещения на телефоне, — предотвратил её гневную тираду Никита. Перемена её настроения, вызванная увиденным была интересным зрелищем. В её взгляде было столько искренней радости, как у ребёнка, получившего не просто леденец сладкий, а самый большой леденец другим детям на зависть.

— С этого надо было начинать, дорогие мои. Маша, сегодня ты будешь заниматься, — залепетала она. Маша промолчала

— Маша, давай Станислав Дмитриевич посидит с твоей мамой, а мы с тобой позанимаемся, — Никита продолжил гнуть свою линию. По окончании этой фразы Стас взял его за руку

— Нет, Никита, ты забыл кое-что. Это я отвечаю за все эти вещи и я должен с ней заниматься, а не ты, — чёрт его знает что Никита там хотел с ней сделать, да и сам этот чёрт, наверное, не хотел бы этого знать. Стас не оставит их наедине. Лучше он сам пойдёт с ней, он не даст её в обиду.

— Конечно, Станислав Дмитриевич, вы тут главный, — озорно ответил ему Никита. Стасу в этот момент показалось, что Никита не рассчитывал на такой поворот событий, однако это пробудило в нём азарт.

— Маша, идём в твою комнату, — Стас решил сразу же увести Машу оттуда. Может быть оставлять Никиту с мамой Маши было неправильно, она ему не нравилась, но его неприязнь не могла быть причиной, чтобы её так подставлять. Но если они будут все вместе, то он вряд ли приблизится к пониманию сути происходящего. Они с Машей оставили Никиту с её мамой наедине.

Придя в комнату, Маша села на свою кровать, а Стас расположился в кресле у стола, стоящего перпендикулярно её у стены. Странно, конечно, было видеть комнату ребёнка с рабочим столом без компьютера. Но, наверное, девочки не проявляют такой страсти к компьютерам и приставкам, как мальчики, а довольствуются телефонами.

— Маша, скажи мне, чем ты занималась с Никитой и директором, — смотря ей в глаза, спросил у неё Стас.

— Зачем вы спрашиваете, Станислав Дмитриевич? Я не хочу говорить об этом с вами, — отпрянув от него, ответила Маша.

— Маша, директор, что он… Чем вы занимались? — Стас продолжил.

— Зачем? Зачем вы спрашиваете?

— Твоя мама знает?

Маша не стала отвечать на этот вопрос.

Это было просто омерзительно, так на неё давить, но Стасу казалось, что вот он — его шанс. Если он не может ничего доказать по поводу того, что видел, то эта девочка… Она может дать показания против Никиты и директора.

— Маша, послушай, тебя надо спасать. Ты не должна заниматься такими вещами. Ты должна учиться, пробовать что-то новое, просто наслаждаться своей молодостью, а не это всё, — встав со стула, присев на колено и взяв её за плечи, чуть ли не навзрыд проговаривал Стас.

— Вы давите на меня! Вы такой же как и все!

Их диалог прервал звук чего-то разбившегося, словно стакан разбился при падении. А он ведь оставил Никиту с этой женщиной наедине! Если Никита предположил, что Стас тут занимается мерзостью, то вполне в его духе было бы покончить с этой женщиной. Может это и был его план. Что было бы более несправедливым, чем продажа собственного ребёнка? Он может резать её на конфетти, пока Стас с Машей тут мило общаются.

— Маша, жди меня здесь и не выходи, — быстро проговорил он и вышел из комнаты.

Мысленно он был готов лицезреть картину ещё более вульгарную в соей жестокости, нежели виденное им в квартире Никиты безобразие, но он не ожидал увидеть того, что там происходило…

Никита, нагнувшись машет веником. На его одежде были красные пятна.

— О, вы так быстро закончили, — завопила мать Маши, сидящая на диване. По её ещё более наглому тону и взгляду исподлобья способному вывести из себя практически любого человека. Такой взгляд приобретают люди горделивые и наглые, считающие себя выше всех, но не способные этого полностью выразить, находясь в трезвости.

— Что тут происходит? — спросил Стас. Он сначала находился в удивлении от увиденного, но манеры этой женщины были настолько мерзки и неприятны в своей запредельной степени хамства, что отвращение, испытанное им сразу пробудило в нём гнев.

— Твой друг бутылку вина разбил, вот что случилось, — ответила она ему. Всего лишь на мгновение, но у Стаса в голове появилась мысль, что лучше бы Никита превратил её в первый в мире органический конструктор Лего, чем занимался здесь какой-то ерундой.

— Станислав Дмитриевич, я разбил бутылочку вина. Случайно, — немного кряхтя проговаривал Никита, — но вы не переживайте я вызвал на такси. Мы скоро уедем.

— Так быстро сваливаете? — икая продолжила выпячивать свою ограниченную натуру мать Маши. А ведь недавно радовалась их нахождению здесь.

Стас не нашёл более резона оставаться в этом месте и решил поехать с Никитой. Они оба сели на заднее сидение.

— Как тебе последнее занятие? — спросил Никита.

— Замечательно, — ответил ему Стас. Он хотел сказать, что не поддерживает происходящее, но решил не делать этого. Суть в том, что на этот раз ему хватило ума, хотя бы записать свой разговор с Машей на диктофон.

Глава 15

Стас долго думал о сложившейся ситуации: он мог быть подсудимым, свидетелем, потерпевшим и всё это в рамках одного воображаемого им дела. Он записал тот свой разговор с Машей, но этого мало. Если бы он мог её разговорить… Можно было бы закопать их всех этими показаниями. Но он не знал как правильно к этому подступиться.

Школьный коридор. Перемена. Ученики старших и средних классов снуют туда-сюда. Кто-то из них спешит прибыть в аудиторию, особо не смотря по сторонам, относясь к школе как к работе; кто-то блуждает по коридорам в поисках своих друзей из параллельного класса, дабы рассказать им новый анекдот; кому-то просто не нравится находиться в замкнутых помещениях однотипных кабинетов и перемена представляет для них хороший шанс размять ноги. Взгляды на жизнь и предпочтения этих людей расходятся, но есть один человек мнение о котором сходится у них у всех — космического уровня растяпе.

Она шла по школьному коридору, неся в руках маленький фарфоровый чайник. Одну вещь в этой школе знали все - если учительнице русского языка Гульнаре в руки попадёт нечто, представляющее опасность для неё и окружающих, то непременно стоит ждать беды. Эта школа не была одной из тех образцовых школ куда в любой момент мог прийти сам президент и снять промо-роликдля своей будущей избирательной компании в её вычищенных до блеска помещениях, однако и до филиала ада на земле ей было далеко. Полы были целые, уложенные чем-то вроде линолеума: они не были скользкими, да и мыли их с час назад, так что вся вода на них высохла. Но и Гуля была человеком не простым, она могла подскользнуться на любой поверхности, даже если бы её прибили к полу гвоздями. И в этот раз она как-то нашла способ это сделать. Но в отличии от прошлых случаев в этот раз тело её накренилось вперёд; чайник уже выскользнул из её девичьей хватки и полетел вниз; поток горячего чая, столкнувшись с полом разлетелся множеством капель, обдавших её ноги, что только ускорило её падение. Это катастрофа. Она уже представила осколки чайника и её голова полетят навстречу друг другу. Но кто-то схватил её за талию и предотвратил падение. Все были в шоке, ведь до этого никто её не спасал в таких ситуациях — все только смотрели. Её спасителем был Станислав Дмитриевич Павленко. От учителя литературы такой прыти никто не ожидал. Он шёл к аудитории, где сейчас должна была быть Маша, но не смог пройти мимо подруги в беде. Школьники, немного погудев и погрузившись в обсуждение случившегося разошлись по своим аудиториям.

Стас проводил учительницу русского языка до её аудитории и помог ей убрать осколки чайника с пола.

— Спасибо, что спас меня, Стас, — мило улыбаясь поблагодарила она его

— Пожалуйста, Гуль. Может и ты можешь спасти меня, — ответил он ей. Стасу оставалось всего пара шагов, чтобы прийти к выводу о необходимости раскрытия своих проблем, если не полиции, то другому человеку. Истина заключается в том, что ему не справиться с этой ситуацией в одиночку.

— Я всегда помогу тебе, — искренне предложила ему помощь Гуля. Это не пустые слова.

— Знаешь… — Стас замялся, — есть одна ученица, пережившая не хорошее отношение от... — Стас забегал глазами, пытаясь подобрать слова - от хулиганов. Я хочу, чтобы она выговорилась.

— Кто эта ученица?

— Я не могу тебе сказать, — Стас совсем размяк. В кабинете повисло полу-минутное молчание.

- Она может считать себя виноватой в этом. Скажи ей, что она ни в чём не виновата, — Гуля развеяла тишину своим ответом. Лаконичность и краткость ответа поразили Стаса. Чувствовалась, что совет её основан на личном опыте.

— Ты не виновата.

— Я?

— Да, ты. Ты не виновата в том, что тебя здесь не любят.

— Спасибо, Стас. Скажи ей тоже самое.

Стас продолжил свой путь до аудитории, где была Маша. Разговор с Гулей занял у него много времени, так что когда он дошёл до неё уже шёл урок. И ему пришлось её позвать. Они прошли в его кабинет.

— Вы что-то от меня хотели? — удивлённо спросила у него Маша.

— Да, Маш. Я хотел поговорить с тобой обо всём. Тебе было больно и обидно и… Я хочу, чтобы ты знала, — в этом нет твоей вины. Ты никого не провоцировала и не привлекала. Тебе просто не повезло встретить очень плохих людей, — Стас не пытался придать себе грандиозности или уверенности. Он даже сел за одну с ней парту.

— Я не понимаю о чём вы, — она явно забеспокоилась.

— Ты чувствовала себя беспомощной. Тебе никто не верил. И даже мама не была на твоей стороне.

— Станислав Дмитриевич, я… поймите, я не могу вам сказать ничего о Никите Андреевиче и директоре, но есть кое-что.

— Что?

— Моя мама. Берегитесь её и простите меня за всё, что я сделала.

После этих слов Маша выбежала из кабинета.

Глава 16

Павленко не получил от этого разговора того, на что рассчитывал в полной мере, но какую-то пользу из этого он мог извлечь. Не предупредив об этом Машу, он записал их разговор на свой телефон. Осталось понять как правильно это использовать. Выходя из своего кабинета он завидел директора, медленно идущего по направлению к кабинету русского языка.

— Станислав Дмитриевич, вы почему не на своём рабочем месте? — эхом пронеслось по коридору.

— На данный момент у меня нет уроков.

— Уроков? Станислав Дмитриевич, — протяжно произнёс директор, — я говорю вам о ваших обязанностях как нового завуча.

— В смысле? Это вы о чём?

— Ну как о чём… Хорошего друга ты себе нашёл, я и не думал что ты такой хитрец, Павленко. Он тебя вон как протащил, — подойдя к Стасу почти вплотную, директор чуть снизил тон своего голоса.

— Это вы о Никите?

— Ну конечно о Никите, дорогой мой. Он сообщил мне, что хотел бы уволиться и что он подготовил преемника, — эта новость прогремела как гром среди ясного неба.

— Этого не может быть!

— Не придуривайся, Павленко. Никита рассказал о ваших занятиях с Машей во всех подробностях. Я и не мог и подозревать этого в тебе, не мог подозревать, что ты наш человек.

— Ничего не было!

— Конечно, конечно. Знаешь, если бы ты хотел подняться по карьерной лестнице в общем порядке, то это могло занять очень много времени и сил. Много лет безрезультатной долбёжки головой о стену безразличия и пренебрежения тобой вышестоящих, но ты нашёл человека способного протащить тебя в рекордно короткие сроки. Молодец!

— Я не понимаю что здесь происходит!

— Видимо, Никита Андреевич не обозначил тебе временные сроки, но это и не важно. На твоём месте я бы пока обосновался в твоём новом кабинете. Официально Никита Андреевич ещё не снят с должности, но все эти бумажки лишь условности. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Такие новости естественно не обрадовали Стаса. Он не мог ожидать от своего «друга» ничего кроме подлости, это повышение определённо было западнёй, очередной интригой, но в чём же была её цель? Он не раз звонил Никите на мобильный телефон, но на этот раз не получал ответа. Его бывший коллега не отвечал на звонок. Стас нашёл это странным, ведь Никита которого он знал не упустил бы своего шанса поиздеваться над своим подчинённым, приправив свои туманные объяснения текущей ситуации саркастичным комментарием. Но, Стас вспомнил как Никита оставил ключ от своего дома в кабинете. Сейчас он понимал, что сделано это было специально и Никита намеренно показал ему где прячет ключ. Если Никита затеял очередную игру, то он мог оставить что-нибудь в том кабинете, может даже в том же самом ящике. Обстановка в кабинете завуча не сильно изменилась, это место всё также не могло рассказать ничего об истории или личности человека его занимающего. Можно сказать, что это отсутствие признаков «обжития» лишь усилилось. Никита забрал всё. В ящике было пусто. В нём не было никаких документов, ключей, записок или чего-то иного, способного дать подсказку о местонахождении бывшего завуча. Но Стас вспомнил, что Никита устраивал провокации не только с ключом, но и с компьютером. Он мог оставить что-нибудь там. Компьютер был включен и учётная запись не была запаролена. На рабочем столе также не было ничего такого, лишь стандартные (для бюджетного учреждения) документы с утверждением, подтверждением, постановлением всех мелочей. От количества и физических параметров мелков для досок до количества допустимых слов и знаков препинания в предложениях. Никита определённо был садистом, любящим загадывать загадки, способными замучить в процессе их решения как душу, так и разум, но до такого зверства, чтобы прятать какие-то свои шифры и подсказки в этой бюрократической макулатуре он не мог опуститься. Помимо всех этих документов Стас заметил, что был запущен браузер. В браузере была открыта страница с электронной почтой. Внимание Стаса привлекло письмо без темы и названия, адресованное самому себе. Текст письма был очень прост: «Ты всегда можешь обратиться к своему другу за помощью». Смысл этого письма не был ясен, но раскрытие этой загадки не заняло у Стаса много времени. Телефон Стаса зазвонил. Номер звонившего не был записан у Стаса в контактах, но ему не составило труда понять кто же это был, когда он услышал голос звонившей «особы».

— Ну, привет, сволочь, — раздался голос женщины в возрасте. По мерзкому тембру голоса можно было понять, что звонила мать Маши.

— Что вам от меня нужно?

— Сам знаешь. Я знаю, что ты делал с моей дочуркой всё это время.

— Послушайте…

— Это ты меня послушай. У меня на руках заявление. Моё солнышко готова дать показания против вас двоих. Не знаю где этот твой дружок, но это не важно, ведь это ты остался с ней. А его и так найдут.

— Ничего не было.

— Будешь объяснять это сокамерникам перед тем, как они тебя натянут!

— Маша знает, что ничего не было и подтвердит это.

—Ты серьёзно думаешь, что моя дочурка выступит на стороне каких-то двух придурков, а не своей родной матери? Даже если так, то твой друг здорово вас подвёл выбрав этот пёстрый наряд, в котором он к нам припёрся. Скажи ему спасибо за это. Вас все запомнили.

— И чего вы хотите?

— Миллион рублей!

— Чего? Откуда у меня такие деньги?

— Это не мои проблемы. Захочешь — найдёшь. Ты ведь не хочешь сломать себе жизнь?

— Это мы ещё посмотрим..

— Смотри куда хочешь. Я даю тебе три дня на сбор денег. Пеняй на себя, если не найдёшь.

Эта сучка бросила трубку. Такой поворот событий подкосил Стаса но он слишком много пережил за последнее время, чтобы прятаться или уходить в себя. Он сразу понял смысл письма Никиты, понял на что тот рассчитывает. Машу он уже не найдёт и не встретит — он это прекрасно понимал. Так что в школе делать ему было нечего. Вечером этого дня он обдумал своё положение и предпринял попытку некоторых действий. Способны ли они помочь ему выбраться из этой ситуации — неизвестно. Точно известно другое — первым делом, придя на работу на следующий день, он сел за компьютер и написал коротенькое письмо на тот же почтовый ящик со следующим содержанием: «Мой дорогой друг, мне нужна твоя помощь».

Глава 17

Стас не совсем понимал суть своих новых обязанностей, как завуча. Должность, по идее, весьма ответственная, предполагающая за собой глубокую вовлечённость в учебный процесс и богатый опыт преподавания. Но, судя по Никите, на самом деле в этой работе нет ничего такого. Необходимо грамотно изображать бурную деятельность, а ведь Никита и этого не делал. За неимением какой-либо деятельности, которую можно назвать «работой». Стас решил просто прогуляться по территории школы. По пути он встретил некоторых из своих коллег: кто-то улыбался улыбкой, выражающей то ли растерянность, но ли беспокойство; кто-то брал на себя инициативу и громко здоровался с ним, предварительно сделав шаг вперёд; кто-то делал вид, что не заметил его; некоторые отворачивались от него в самой грубой манере. А когда он зашёл в учительскую в ней повисла гробовая тишина, все присутствующие там коллеги приостановили свои дела, атмосфера в помещении была подобна натянутой струне. Стас не стал там задерживаться, не было у него желания там находиться, окинул всех присутствующих беглым взглядом и ушёл, громко хлопнув за собой дверью. Догадаться, что за обсуждения начались в учительской после его ухода было не сложно, но ему это не было нужно. Не до этого было. Хотел было зайти к Гуле, но передумал. Другие увидят, начнут её мучить, мыть кости в её присутствии. Ей это не нужно. Если так подумать, то что же будет ему, Стасу, если он прямо сейчас возьмёт да и пойдёт домой? Наложит ли директор на него какие-нибудь санкции? Да если и наложит, то какое значение это вообще может иметь? По сути он свободен в своём выборе и может делать всё, что ему вздумается. Но лучше бы проверить почту до этого. Новых писем получено не было. Это Стас пользуется почтой с компьютера, а Никита, по сути, может получить к ней доступ с мобильного устройства. Скорее всего он прочитал письмо и он непременно найдёт способ связи со своим подопечным, самому Стасу остаётся лишь ждать. Никита нашёл способ связи. Он не звонил Стасу, не отправлял ему СМС, не подсылал своих посыльных — на этот раз избрал самый прямой путь. Придя домой, Стас обнаружил на своей кухне не званного гостя. Никита пил кофе.

— Ты даже не удивился, друг мой, — заявил Никита, сидя к Стасу спиной

— Я ожидал чего-то подобного.

— Замечательно, Станислав Дмитриевич. Какая же помощь тебе требуется? Скажи мне.

— Ты сам знаешь.

— Знаю.

— Но я думаю ты рассчитываешь на более прямую формулировку. Я прошу тебя о вещи для тебя простой. Убей мать Маши Купель.

— Эта сучка перешла тебе дорогу? Если подумать, то эта скотина вполне могла предпринять попытку шантажа или нечто подобное, но не более того. Подговорить свою дочь для неё бы не составило труда.

— Да, так и есть. Она позвонила мне и потребовала откуп в миллион рублей.

— Миллион? Ха, выманить столь жадную суку будет проще простого, — Никита потянулся на стуле, — Но, ты наверное понимаешь… Необходимо восстановить справедливость. Мелкая сучка тоже пойдёт в расход.

Стасу стало не по себе, когда он услышал эти слова, но всё же…

— Хорошо. Убей их.

Услышав эти слова, Никита аж вскочил от радости и повернулся лицом к Стасу.

— Какой ты молодец, — произнёс он довольным тоном, — ты должен связаться с этой тварью и сообщить ей, якобы ты собрал необходимую сумму. И, кстати, тварюгу звать Наташа, если ты не знал.

Далее Никита изложил Стасу своё видение личности матери Маши и её дальнейших действий.

— Она самолюбива, хитра. Но самолюбие её низко и мелочно, словно речь идёт о самолюбии базарной бабки придумавшей способ обмануть покупателя на 100 рублей;хитрит она не как лиса из сказок и басен, а как хорёк из реальной жизни. Лишь «хватательный рефлекс» работает в её голове, она способна только взять тот минимум, что может взять одиночка и ей неведомы преимущества организации или сговора. Я думаю она будет действовать в одиночку. Может задействовать дочь, но в качестве слуги. Лёгкая добыча.

— И как же это нам поможет?

— Она не станет привлекать никого для подстраховки в этом деле. Думает её обманут. Правильно думает.

— Это не может быть настолько просто.

— Может. Если ты покажешь ей свою слабость, — она не устоит от того, чтобы тебя «укусить».

Звоня Наташе Стас изобразил себя именно таким каким она его видела, — жалким и без инициативным человеком. Представлять себя пресмыкающимся червём, разыгрывая нелепые сцены перед человеком не достойным даже твоего рукопожатия. Он очень её боялся и не хотел эскалации этой ситуации и был готов делать всё, что она скажет, он был готов на любые её условия.

— Знаешь, Стас, например в комедии есть такой принцип: не пиши первое, что пришло тебе в голову. Это касается не только комедии, но всех сфер жизни. Она могла бы придумать план получше, если бы ты сопротивлялся, такой расклад мог заставить её задуматься. Мы заставим её поверить в себя и уничтожим одним ударом, — сказал ему Никита после звонка.

Эта подлая женщина, в свою очередь, не упустила своего шанса поиздеваться над учителем.

— Слушай, внимательно, придурок! Ты сделаешь всё как я скажу! — она рассмеялась в трубку, — я отправлю тебе адрес и ты приедешь туда с деньгами. Я объясню тебе всё когда приедешь. Ты меня понял?

Стас должен был прибыть в многоэтажное здание в центре города вечером следующего дня. Заброшенный склад или любое другое тихое безлюдное место больше подходило для такого, но многоэтажка в центре города… Хитро. Стас не сможет её там подкараулить или каким-либо образом напасть.

— Мы положим в сумку настоящие деньги и это, — Никита достал из кармана чехол наушников Air Pods, – отследим сумку с помощью них.

— Air Pods, разве у тебя нет доступа к жучкам, устройствам слежения и прочему?

— Покупка и использование таких устройств привлекает много лишнего внимания. Тебя быстро поймают, если будешь использовать такие узкоспециализированные средства. Я дам тебе их idномер, чтобы ты мог ты их отследить, когда придёт время.

«Может оно и так, но ты ошибаешься кое в чём — мне это не пригодится. И этих двоих ты не убьёшь», — подумал про себя Стас.

— Эту ночь я проведу у тебя, — сообщил своему подопечному Никита

— Ясно, Ленина 21 ведь не твой настоящий адрес?

— Нет, я просто там заселился. Я разузнал, что эта квартира будет пустовать некоторое время. Владелец уехал, скажем так, в командировку в другое государство. Я там поселился.

— Соседей это не смутило?

— А ты сам знаком со своими соседями? — с издёвкой парировал Никита.

Этой ночью Стасу не спалось. Дело было не в том, что он спит в одном доме с жестоким убийцей, точнее не в той смертельной опасности, которой он себя подвергал, а в той всеобъемлющей скованности тела и разума, вызванной незнанием и непониманием простой вещи: почему он ничего не сделал и не делает с Никитой?

Хотя кое-что он сделал, а именно заручился поддержкой кое-кого — друга директора из полиции. Он не мог, вследствие произошедших с ним событий не прийти к чему-то подобному, но почему же из всех возможных вариантов он выбрал обращение именно к этому человеку? Ведь это самый близкий к директору человеку из силовых структур и, разумеется, риск его вовлечённости в тёмные делишки этого беса велики, но не гарантированы. Стас мог судить о нём лишь по косвенным признакам, но судя по его действиям и по его репутации среди людей он не был в этом замешан. Он не стал бы исполнять свои должностные обязанности, даже формально только лишь для вида, так как на самом деле некому эту картину блестящей работы органов защиты правопорядка показывать. Да и в общении с ним он в этом убедился. Помогло в убеждении этого человека следующее обстоятельство — Стас дал ему прослушать запись разговора с Машей у неё дома, вырезав на монтаже его финальную часть. Она не сказала ничего конкретного в этом разговоре, лишь выставила личности Никиты и директора в негативном свете, ну и упомянула свою мать. Но для вовлечения Семёна (именно так назвали этого щупленького, даже слишком щупленького для борца с преступностью, человечка с невыразительными карими глазами родители при его рождении) этого было достаточно. По началу он не хотел верить в услышанное в записи, но если это правда, то он обязан отреагировать, тем более если на роли злодея-растлителя его давний товарищ. Стас сообщил ему о немыслимой тяжести злодеяний, сотворяемых Никитой и директором в отношении школьниц, намекнул Семёну о более жестоких преступлениях, в которых замешан Никита. Сказал ему о своих, якобы подозрениях в адрес Никиты в том, что бывший его завуч убийца, замышляющий убить Машу Купель; сообщил ему, якобы Никита подстроил историю с шантажом с целью фактического взятия Стаса в заложники с последующим превращением того в полноценного сообщника посредством убийства. В общем он попытался выкрутить всё так, чтобы его не заковали в наручники сразу же по окончании рассказа им всей этой ужасающей истории. И у него получилось. Семён не поверил ему во всём, странноватая была история, но необходимость срочных действий была очевидна, тем более что до Никиты, как он понял было не добраться. С директором модно было разобраться в любой момент, да и это было его личным делом. Никита был опаснее.

Несмотря на это, Стас был скован, лёжа в своей постели. Руки его лежали вдоль туловища, как на картинке. Он приподнял верхнюю часть своего туловища, сменив лежащее положение на сидящее, уставившись вперёд, смотря куда-то вдаль. Встав на обе ноги, он медленным шагом пошёл к кровати Никиты. Он мог закончить всё здесь и сейчас. А вот и виновник его несчастий, лежит почти в такой же позе как лежал Стас. Может придушить его подушкой, вонзить ему нож прямо в шею, избить до смерти чем-нибудь увесистым? Надо решаться быстрее. Он может проснуться в любой момент, а может он и не спит вовсе, может он лишь дурачит Стаса, притворяясь спящим. Каждая секунда раздумий уменьшает шансы Стаса сделать что-то. За ножом идти далеко, так что он аккуратно взял подушку лежавшую рядом. Он поднял эту подушку до уровня своей грудной клетки. Надо плотно приложить её к лицу Никиты и удерживать её там, пока маньяк не задохнётся. Но он ведь будет сопротивляться. Надо это сделать. Надо. Он простоял так с полминуты, что казались вечностью помноженной на два, пока Никита не открыл глаза. Они просто смотрели друг на друга.

— Никита, я хотел спросить кое-что.

— Что же?

— Ты не Никита, так ведь? Это вымышленное имя.

— Да, это так.

— Кто ты на самом деле?

— Ты и вправду хочешь это знать?

Они посмотрели друг на друга ещё с несколько секунд после чего Стас отвернулся и ушёл спать. Утром Никиты уже не было, а на его кровати Стас обнаружил лишь закрытую спортивную сумку.

Глава 18

На работу Стас, разумеется, не вышел — не видел в этом смысла. В этот день вся эта ужасная история разрешится. Он лишь связался с Семёном и сообщил ему о наушниках используемых в качестве устройства для слежки. Защитник правопорядка предложил следующий план: Стас совершит передачу денег так, как велит ему шантажистка, затем, используя устройство для слежки они вдвоём (он и Стас) отследят их и, если датчик сменит местоположение они отследят их передвижение и перехватят как можно скорее, свою идею он подкрепил тем, что Никита навряд ли будет действовать спонтанно в случайной части города или дороги, он дождётся когда они остановятся где-нибудь и объявится на том месте. Затем Стас с Семёном доставят Машу с матерью в полицейский участок, где Никита не сможет их достать, проведут допрос, и скорее всего, принудят их дать показания против Никиты и директора, директора он упомянул лишь вскользь, даже сбился немного при его упоминании. Ну а дальше всей этой историей будут заниматься следственные органы.

У дома, где должна была состояться передача денег почти никого не было, хотя время не было настолько поздним, чтобы люди, считающие себя приличными, прятались по домам, занимаясь своими «неприличными делами» в более интимной и приватной обстановке. Стас вошёл внутрь этой многоэтажной новостройки и позвонил шантажистке. Семён сидел в машине снаружи и ждал.

— Я на месте. С деньгами.

— Поднимайся на тринадцатый этаж, — приказала ему эта нелицеприятная женщина.

На тринадцатом этаже никого не было, он снова позвонил.

— Что дальше?

— Открой мусорный бак и скинь туда сумку.

— Сумку? Откуда ты знаешь? — взволнованно вопросил Стас. Он начал догадываться о сути происходящего.

— Делай что тебе говорят или пожалеешь.

Несмотря на свои догадки, Стас сделал как было велено и скинул сумку в бак. Видимо, она находилась на нижем этаже всё это время и специально попросила его подняться повыше, дала себе временную фору, но только странно, что он не слышал эха её голоса, раз она была ниже. Стас выбежал из дома, устремившись к машине Семёна.

Стас с Семёном здорово удивились, когда увидели перемещение наушников на экране телефона.

— Чёрт, они куда-то поехали, но я не видел как они выходили из этого дома. Наверное, там есть какой-то другой выход. Ладно, неважно. Поехали, — проговорил Семён, поворачивая ключ зажигания.

Они быстро выследили машину с «датчиком», — бюджетная машина производства одной известной французской фирмы.

— Мы их подрежем, — Семён резко вжал педаль газа.

Они обогнали «французскую» машину и подсекли, но водитель подсечённого автомобиля слишком резко повернул руль, вжав при этом педаль газа, сделав небольшой занос и повернув свою машину боком. Стас с Семёном выпрыгнули из машины. В той машине сидел мужчина.

— Мы из полиции, где они? — спросил у водителя Семён, показав ему удостоверение.

— Кто они? Я не знаю о ком вы. Я курьер, — испуганно ответил ему водитель.

— Что в посылке?

После этого вопроса курьер дрожащими руками вытащил из бардачка пакет с наушниками.

Это всё был развод. Стас понял это. Из этого дома никто не уезжал, они ещё там, поэтому Стас не слышал никаких звуков, когда был там. Но Маша не живёт там. А может быть… Может быть Никита поделился с ними своим трюком проживания в чужом жилье. Это бы многое объяснило. Нужно срочно объяснить Семёну суть дела.

— Семён, я понял куда ехать дальше.

— Да, Павленко, я тоже понял. Садись в машину, — ответил ему полицейский, открыв дверь своего автомобиля.

— Они остались в том же доме, я знаю это, я знаю… - говоря всё это с несвойственной для него маниакальной страстью сидя на переднем сидении, Стас не заметил как Семён достал из кармана куртки наручники. Он осознал случившиеся лишь услышав щелчок.

— Какого хрена? — завопил он — Какого хрена ты делаешь? Мы должны остановить его, мы…

— Заткнись! Я понял одну вещь, — ты водишь меня за нос. В твоей истории дыр больше, чем в грёбанном сыре! Я отвезу тебя в участок и ты мне, нет нам, мне и следователям всё расскажешь, как есть.

— Ты дурак! Они умрут из-за этого.

— Поместим тебя в изолятор, может там ты успокоишься и у тебя голова прояснится. Перестанешь истерить.

Глава 19

— Станислав Дмитриевич Павленко… За ваши преступления против человечности и закона суд приговаривает вас к пожизненному заключению — растягивая каждый слог подвела итог судебного заседания как минимум 150 килограммовая судья. Свидетели, находящиеся в зале суда вошли в состояние экстаза. Директор улыбался, подняв подбородок и сузив свой взор, словно древний мудрец довольный воплощением своего пророчества в жизнь; Его коллеги учителя прыгали, разливая шампанское по полу; Семён медленно хлопал в ладоши, сидя на месте стороны обвинения; Никита заламывал Стасу руки, одевая наручники; Но Стас смотрел лишь на скамью потерпевших — там сидели две девушки, одну из них можно было узнать по характерному, отдающему чем-то азиатским разрезу глаз, другая сидела спиной к Стасу, обнимая первую, так что было бы трудно её опознать по внешним признакам, но он и так догадывался кто она или кем она могла быть или кто может ею быть в будущем.

Это видение было лишь мгновением, проявившимся при моргании, но его вполне хватило, чтобы придать Стасу решимости не допустить такого финала. Местные градостроители были довольно таки «интересными ребятами», ведь по идее тротуары должны быть огорожены от проезжей части какой-нибудь оградой, если не для безопасности пешеходов, то хотя бы для вида. Но этого не было, что выглядело довольно таки странно. Это обстоятельство сыграло Стасу на руку, когда машина начала входить в поворот. Хватило одного сильного толчка. Зря Семён посадил его на переднее сидение, но в его бессознательном состоянии он не мог оценить этой иронии. Фонарный столб, о который врезалась машина покосился, передний бампер погнулся, но слава богу деформация была не сильной и водитель, судя по всему живой, просто приложился сильно. Стасу тоже досталось, он ударился не только головой, но и руку повредил, ему тяжело было двигать своей правой рукой, а ведь он правша. Да, попадос. Он нашёл ключ от наручников в том же кармане из которого Семён их вытащил и устремился обратно к тому же дому.

Он не знал каким образом можно выявить их точное местоположение, но его не покидало предчувствие того, что он разберётся с этим на месте. Так и случилось. Когда он вбежал на первый этаж открылась дверь, будто приглашая его войти внутрь. Прихожая этой квартиры представляла собой нечто с голыми стенами без обоев и без мебели. Наверное, жильцы ещё не начали заниматься обустройством или их просто нет, не выкупили ещё, ну, это облегчает Никитин трюк в разы. Он не успел повернуть направо, в одну из комнат, как в его ногу в районе бедра вошёл нож.

Он чувствовал подобную боль однажды, когда перед сном забыл закрыть окно, впустив тем самым холодный воздух в свою обитель. Снилось ему в ту ночь, что острый кухонный нож медленно входит в его брюхо, рассекая всё на своём пути, лишая его возможности сделать вдох. Проснувшись немногим позже он понял в чём же было дело — он не достаточно плотно накрылся одеялом и образовавшийся сквозняк продул его. В его памяти эти ощущения записались как боль от ножевого ранения. Но теперь, получив настоящее ножевое ранение, он прочувствовал всю величину своих заблуждений. Как ни странно, он не почувствовал сильной боли, лишь тепло от стекающего вниз по ноге небольшого ручейка крови, что было хорошо, значит организм выработал достаточное количество адреналина. Но сохранить равновесие ему не удалось и, согнув раненую ногу, он упал.

— А вот и наш главный зритель, — донеслось из другого конца комнаты.

— Зачем тебе всё это? — крикнул в ответ Стас.

— Я тоже задаю себе этот вопрос… Помнится по началу, увидев твой пристальный взгляд в тот вечер, я был так взволнован. Как ты смотрел… Я был не один в тот миг, был человек с которым я мог разделить всё наслаждение и боль. Это было так волнительно, так интересно… Ах, почему я не могу пережить это снова?

— Мой взгляд? Ты о чём?

— Ты думал червь, вроде тебя способен на убийство. Ты лишь зритель. Ты просто смотрел на меня, на неё, и будто, думал о чём-то. Ты не сводил с меня глаз, даже когда я подошёл к тебе вплотную. Мы смотрели друг на друга и я понял, что ты можешь мне пригодиться. Станешь моим кукол… Ой, другом — истерично рассмеялся «Никита»

Стас всмотрелся в тот угол внимательнее, «Никита» был не один, он крепко сжимал одной рукой Наташу, приставив к её горлу нож другой.

— Но знаешь, что — продолжил он свою эмоциональную тираду, — убивать Надю было не так весело, чувство было каким-то смазанным. А сейчас, а сейчас… Я нашёл тебе хорошую замену. Добей его, — приказным тоном добавил он, обращаясь к кому-то другому.

Стас обернулся и понял к кому же его «друг» обращался. В углу, сжав окровавленный нож в руках, стояла Маша Купель. Она стояла там, не поднимая головы, смотря в пол.

— Сделай это или я перережу твоей мамке глотку.

— Простите меня, — завопила она и замахнулась ножом, двинулась вперёд, немного подпрыгнув, но так и не нанесла своему учителю удар. Она встала на месте и заревела. У неё началась истерика. Чёртов «Никита» хотел укокошить Стаса её руками и сделать своей игрушкой на замену Стасу. Хотел связать себя с нею кровью, затем убить её мать или заставить её саму сделать это и также избавиться со временем. По крайней мере так понял эту ситуацию Стас. Он устремился к Никите, хоть его правая рука не была функциональной в полной мере, но он мог попытаться разобраться с Никитой. Никита в ответ сделал небольшой разрез на горле заложницы.

— Убей его, тупая сука! Это всё из-за тебя… Зря я тебя родила! — завопила заложница.

Стас обернулся услышав, быстрые шаги сзади и рефлекторно поднял руки, увидев лезвие ножа, направленное примерно в область его грудной клетки. Может быть говорить, что нож был куда-то направлен не совсем верно, так как Маша бежала на своего учителя закрыв глаза, прижав голову к груди. Она не хотела этого видеть, просто выставила нож вперёд себя, но это все равно возымело свой эффект. Стас не смог выставить на защиту обе руки, так как правая была повреждена, смог поднять лишь левую. Нож прошёл через эту ладонь насквозь, и Маша, повалила Стаса всем своим весом. На этот раз уже Стас завопил от боли.

— Не слушай этого ублюдка, он убьёт твою маму в любом случае!

— Добей этого ублюдка, наконец! Я не хочу умирать из-за тебя! Ты должна быть на моём месте! — ответила на это Машина мать, продолжая выкрикивать свои оскорбления и претензии, в которые никто уже не вслушивался.

Маша подняла нож над собой, она смотрела на Стаса испуганными глазами, руки держащие нож, дрожали. Но в последний момент, её руки перестали трястись, глаза её прояснились на мгновение. Стас увидел в них спокойствие, словно она всё поняла в одно мгновение. Она не выдержала всего этого. Нож, направленный на Стаса, сменил своё направление и Маша вонзила его в свою шею.

— Моя доча умерла, я её так лю… — её мать не успела договорить. Ей перерезали глотку.

Кровь хлестала из горла несчастной, преданной всеми девочки. Она умирала. Стас держал её в своих руках, пытаясь сделать хоть что-нибудь, но всё было бесполезно. Он не мог ничего сделать.

— Стас, это вся эта картина мне кое-что напоминает. Я вспоминаю Шмелёва и всю его семейку, когда смотрю на это.

— Ты ублюдок, ты по… — говоря это Стас начал оборачиваться своим телом, но не спел ни повернуться, ни договорить. «Никита» ударил его в лицо своей ногой.

Он отлетел от Маши на небольшое расстояние. Не успел он встать, как к нему подбежал «Никита» и сильным ударом правой впечатал его голову в пол. После этого он начал душить Стаса.

— Ты тупой, бесполезный, слабый, безвольный ублюдок, ублюдок, ублюдок! — проговаривал он, душа Стаса, — ты жалкий отброс!

Стас чуть было не задохнулся, но ближе к концу «Никита» оглянулся и убрал руки с шеи Стаса.

— Тебе повезло, что я не Никита Андреевич. Он бы убил тебя, он бы не стал доводить ситуацию до этого. Я так и не стал им. Да и марать руки о такое ничтожество слишком низко для меня. Ты сам сдохнешь, — обратился к Стасу «Никита» встав.

Стас ещё не пришёл в себя после этого удушения и не смог ничего ответить. Он мог лишь молча наблюдать как тот уходит. Спустя время он смог встать, подошёл к Маше. Он не был врачом и не мог понять жива она или нет, но надеялся, что жива. Надо было позвонить в скорую и в полицию. Надо позвонить.

Глава 20

Вся школа стояла на ушах, обсуждая последние новости. Прогреми они ранее, то может быть никто и не поверил бы в то, что Станислав Дмитриевич Павленко разыскивается полицией в качестве подозреваемого в совершении двойного убийства. Но, держа в уме и памяти его неожиданный карьерный рост, почти все сотрудники школы, кроме нескольких людей, охотно пошли на контакт с полицией, рассказывая им какой он лжец, маньяк и интриган.

— Он всегда скрывал свою суть. Он сплёл паутину лжи и поймал в неё директора и предыдущего завуча, чтобы занять место получше, воспользовавшись смертью Тамары Павловны, может, это он её и убил. Он даже избил нашего физрука. Бедный физрук был так напуган, что не обратился в полицию. Этот ублюдок всегда был хладнокровным психопатом, — сказал полицейским кто-то из учителей. Секрет его карьерного роста мог раскрыть директор, если бы не покончил с собой, когда его друг из полиции пришёл его задерживать. Это произошло на следующий день после обсуждаемых событий.

Семён был одним из первых приехавших на место преступления. После увиденного, он не стал медлить и утром сам отправился в школу, чтобы задержать директора.

— Семён, какими судьбами, что-то случилось, — нервно спросил директор, увидев своего старого друга на пороге своего кабинета. Он давно предчувствовал что-то неладное. Оно и не мудрено, ведь столько всего случилось в последнее время — это не могло кончиться ничем хорошим.

— Да, Олег, я пришёл задать тебе один вопрос

— И какой же?

— Давно ты стал педофилом?

— Сёма, — директор улыбнулся притворной улыбкой, — о чём это ты?

— У меня есть показания Маши Купель против тебя.

— Нет, подожди, это какие-то выдумки.

— Мы можем опросить других учениц. Она не единственная жертва, не так ли?

— Как ты думаешь, зачем люди приходят сюда работать? — директор решил поговорить с другом откровенно — чтобы воспитывать молодое поколение? Чтобы приносить пользу обществу? Чтобы получать ничтожные копейки? Не смеши меня!

— Хочешь сказать, чтобы трахать несовершеннолетних?

— Ну почему бы и нет? Хоть какая-то компенсация за эту дрянную работу. А их родители, на что они вообще рассчитывают, отправляя детей непонятно куда минимум на 9 лет? Они готовы пойти на всё, лишь бы не заниматься своими детьми. Или ты считаешь, что я люблю их всех. Я ненавижу каждого из них, — директор рассмеялся.

— Довольно! Сказки свои будешь следователю рассказывать.

— Зря я связался с этим Никитой. Я не сяду в тюрьму. Я знаю, что там со мной будет.

Директор выхватил из своего кармана пистолет. Семён не успел среагировать. Директор ушёл из жизни на своих условиях.

«На месте преступления была обнаружена кровь Маши Купель, её матери и Стаса Павленко. Судя по детализации звонков за тот день, Павленко многократно звонил своим предполагаемым жертвам, по версии следствия звонки были совершены с целью заманивания жертв в свою ловушку. Также были найдены два ножа. Один из них является орудием убийства. Одна из потерпевших находится в состоянии комы — состояние тяжёлое. Следствие считает, что Павленко Станислав Дмитриевич многократно совершал насильственные действия в отношении потерпевшей Марии Купель, затем в страхе быть разоблачённым и преданным суду убил мать Марии, получив при этом ножевые ранения, затем предпринял попытку оказать себе первую помощь, не увенчавшуюся успехом, вызвал скорую помощь в надежде на их содействие, но затем понял гипотетические последствия этих действий и скрылся с места преступления» — такова была версия следствия, представленная на брифинге. Семёну эта версия показалось нескладной, но никто не стал брать в расчёт его мысли о последних словах директора, к тому же Семён допустил его суицид. Следствие ему не доверяло, а если бы он рассказал им о своих связях с Павленко — его самого могли посадить. И, слава богам, ему удалось отдать свою машину в ремонт. Но он все равно хотел докопаться до правды. Среди опрошенных в школе были несколько людей не поддержавших мнение коллектива о Стасе. Один из этих людей заинтересовал его больше других, речь разумеется, о подруге Павленко Гуле. Он связался с ней и она не отказалась поговорить об этом деле подробнее.

— Вы знаете Стас никогда не был жестоким человеком. Его повышение и вся эта ситуация в школе, это всё какие-то козни, — начала Гуля свой рассказ.

— Так вы говорите он не был агрессивным? — спросил у неё Семён, приподняв бровь. Он помнил как попал в аварию.

— Он бы и мухи не обидел. Он был очень добрым, правда немного без инициативным.

— Вы не замечали странностей в его поведении в последнее время?

— Он сильно изменился, начав общаться с Никитой, но если подумать — она задумалась, прервав свой рассказ на пару секунд, — он был особо расстроен после своего общения Надей, — она немного покраснела, — видимо, у них ничего не получилось.

— С Надей? — Семёна осенило, — это случайно не племянница покойной Тамары Павловны?

— Да, она самая. Она приходила сюда. У неё было какое-то дело к директору и к Никите. Я не знаю точно, но мне кажется, что они должны были помочь ей с чем-то. А ещё я видела как Стас уезжает с ней на машине Тамары Павловны.

— И это всё? Вы знаете, что у них были за дела?

— Я рассказала всё что знала.

«Её информация многое прояснила. Я ведь спрашивал директора о ней, но тот мне соврал. Зачем? Что за дела могли быть у неё с Никитой? И как она смогла уехать на машине своей тёти, если ключи от автомобиля так и не были найдены? Если взять в расчёт ещё и факт её наркотической зависимости. Пазл начал складываться, но ему всё ещё не хватает деталей. И во всех его частях фигурирует Никита. Не от ли стоит за всем этим? Очень странный тип появившийся из ниоткуда и испарившийся в один день. Эти дуболомы, ведущие следствие считают Павленко единственным виновником, им лишь бы поймать кого-нибудь поскорее и закрыть дело. Никита. Никита. Кто же он? Его поимка не менее важна, чем поимка Павленко. Необходимо его найти». — резюмировал полученную информацию Семён.

— Я рассказала ему всё что знала, Стас, — обратилась Гуля к своему гостю, придя домой. Скрывшись с места преступления, он побежал к ней. Не смотря на всё, они были хорошими друзьями и он был в ней уверен. Его вера себя оправдала. Она помогла ему обработать свои раны и разрешила остаться у себя пока не заживут раны. На самом деле, он мог оставаться у неё сколько хотел. Она была не против. Она этого хотела.

— Лучше не говорить ему лишнего. Ему нельзя доверять, он такой же как остальные полицейские. Никто не поймает этого «Никиту». Никто кроме меня.

— Ты хочешь уйти на его поиски? Навсегда?

— Он вне закона и я вне закона. Мы на равных. Он выживал всё это время, дурача при этом систему, водя всех нас за нос. Я выслежу его и избавлюсь от него его же методами.

— Но как ты будешь его искать?

— Он проговорился мне, сообщил мне имена людей из своего прошлого, насколько я понимаю. Я потяну за эту ниточку и узнаю о нём всё. Это поможет его выследить. Я в этом уверен, — ответил ей Стас спокойным холодным тоном.

— Стас, ты же принёс деньги, — она посмотрела на сумку, принесённую им в ту ночь, — ты мог бы остаться здесь. Ты же можешь умереть!

— Я должен это сделать. Никто больше во всём мире с этим не справится. А на счёт денег не переживай, я оставлю часть тебе.

— Мне не нужны деньги, мне нужен ты. Если ты уйдёшь, то у меня совсем никого здесь не останется. Будь со мной, я дам тебе всё, что хочешь, — Гуля обняла его, умоляя его остаться.

Он не испытывал к ней сильных романтических чувств, ему было жаль её, но не более. Он должен был уйти, не оборачиваясь, хлопнув дверью, но он решил поступить иначе. Вот она перед ним, плачет и умоляет его остаться. Он может воспользоваться её состоянием, чтобы получить удовольствие. Они друзья и это подло, но. Но! «Никита» брал всё, что хотел и извлекал выгоду из всех возможных ситуаций. Он не сможет его поймать, если не будет поступать также.

— Гуля, — он приподнял её голову, нажав большим пальцем на подбородок и поцеловал её, затем ещё раз и ещё раз и, в конце концов, дал ей то чего она всё это время хотела не самым «галантным» образом.

Он ушёл от неё ранним утром, не прощаясь. Лишь взял с собой сумку, оставив ей треть всей суммы и ушёл. Его бывший лучший друг строил интриги, прятался в тенях и дирижировал происходящим. Стас даст ему достойный ответ. Разве не ради этого его оставили в живых?