Кабан

Глава 1

Пока Леша изучал карту на экране смартфона, Юля листала новостную ленту ВК. Изредка они поглядывали в мутное окно электрички на серые октябрьские пейзажи глубинки. Мимо проносились леса, болота, поселки, полустанки, бетонные столбы, коровники, пастбища.

Выходить на станции Полужье, в поселке Хутор-Бор. Дальше шагать километров восемь по лесу. Один знакомый Алексея во время совместного распития светлого нефильтрованного по секрету поведал ему о двух заброшенных деревнях, что затерялись в тамошних лесах. И еще добавил заговорщицким полушепотом, что там в последние годы всякая чертовщина стала твориться — вот люди оттуда и поуезжали.

Лешу — тридцатилетнего сумасброда — неудержимо влекло в захолустье. К тому же осень семимильными шагами приближалась к своему концу. Нужно было выжать максимум из, возможно, последних теплых выходных. Юля — его двадцатидвухлетняя девушка — любила долгие пешие прогулки и потому никогда не отказывалась поддержать такую затею.

Синоптики обещали до плюс десяти днем. То что нужно, чтобы не замерзнуть, но и не вспотеть от долгой ходьбы.

Леша оторвался от карты, переглянулся с Юлей.

— Через три минуты будем в Хутор-Боре, — сообщил он.

— Ну наконец-то, — отозвалась она. — А то меня уже вырубает.

Поезд подтащился к платформе. Облупленные двери с лязгом раздвинулись. Вместе с Юлей и Лешей вышли несколько теток и пожилая пара, навьюченная плетеными корзинками для грибов.

Хутор-Бор — небольшой поселочек, к которому сиротливо прильнуло маленькое здание железнодорожной станции девятнадцатого века постройки с витиеватым фасадом. Прямо напротив — два конкурирующих сельмага, где продавали еду, бытовую химию, косметику, лампочки, колготки, мелки от тараканов — все что душе угодно.

— Я уже со вчерашнего дня мечтаю о сыре-косичке, — сказала Юля. — Пойдем посмотрим в магазине.

— Тогда и пива надо взять, — ответил Леша. — Не топтать же соленый сыр в сухомятку.

В магазине было тесно. Внутри стояли два холодильника — один современный, с напитками, другой — советский, дребезжащий, с едой за закругленным стеклом. Среди скромного выбора колбас и молочки лежала одна-единственная завалящая косичка соленого сыра, завернутая в полиэтиленовую пленку. Леша сначала не хотел покупать: черт знает, сколько лет косичка провела в этом холодильнике, дожидаясь покупателя. Но Юля настояла: сыр же, мол, просоленный насквозь, может сколько угодно пролежать — ничего ему не сделается. После недолгих препирательств они купили косичку и две банки недорогого пива.

На прохладном октябрьском воздухе Леша философски изрек:

— С утра выпил — день свободен.

Он откупорил банку, которая издала отрывистый шипящий звук, и сделал добрый глоток.

— Теплое, — поморщился он.

Оно и понятно: холодильник электричества немало наматывает, а закупоренное пиво и в тепле не пропадет. Да и выбор магазинов в Хутор-Боре не так велик, чтоб церемониться с покупателями. Жри что дают.

Станцию и окрестности окутывала умиротворенная деревенская тишина, сотканная из потрескивания электрических проводов, шепота деревьев на легком ветру и ленивого собачьего лая в отдалении.

Леша достал баночку пива для Юли. Они развернули сырную косичку, разобрали ее на «волосы» и стали жевать, запивая. Алексей открыл приложение-навигатор в телефоне. Карта быстро прогрузилась, желтая стрелочка показала точное местоположение.

— Пойдем, — позвал он.

Они вышли на асфальтированную улицу и двинулись к лесу. Людей было почти не видать, только два мужичка в шапках-гондонках да фуфайках что-то починяли в одном из дворов. Увидев неместных, они покосились и переглянулись, но уже миг спустя вернулись к работе.

Асфальтированная улица сменилась грунтовой дорогой между лесом и рельсами. Навигатор показал, что нужно повернуть налево — в сосняк.

В густом сосновом бору, прорезанном серым шрамом дороги, звуки поселения мгновенно стихли. Наступила первозданная октябрьская тишь. Насекомые давно попрятались в подлесок и под кору, а гонимые подступающими холодами птицы улетели на юг. Остались лишь заунывно подвывающий ветер да маслянисто падающие с ветвей капли воды.

— Как думаешь, есть тут дикие звери? — спросила Юля.

— Белки да ежики разве что.

— А волки?

— Волков во всей области что-то около дюжины — и все под охраной в заповеднике.

— Кабаны?

Леша задумался. Кабанов в брянских чащах хватает. И лосей, к слову. Говорят, лоси временами страшно агрессивные. Пытаться убежать от сохатого — дохлый номер. В два счета нагонит, собьет с ног и переломает кости копытами.

— Ты обещал взять топорик и охотничий нож. Не забыл?

— Не забыл. В рюкзаке.

— Кажется, сюда, — сказал Алексей, указывая налево, когда они миновали широкую просеку с опорами ЛЭП и оказались у первой развилки. — Но я не совсем уверен. Давай немного пройдем по этой ветке. Если промахнемся, навигатор укажет.

Дорога выглядела вполне надежно: две колеи, кое-где мусор валяется. Значит, люди тут ездят на машинах. Значит, дорога куда-то ведет. Наверное, не в тупик.

Однако через километр-полтора колеи стали сужаться и зарастать. Вскоре прямо на них показались мухоморы. У Леши внутри заскребло тревожными коготками беспокойство.

В поле зрения возникла старая поленница из посеревших дров, зарастающая травой.

— Кто здесь собирает дрова? — спросила Юля.

— Наверное, лесник спиливает больные деревья и складирует.

— Деревня точно заброшенная?

— Даже если и неточно, то что?

— Не представляю, что за люди могут жить в такой глуши.

В памяти всплыли голливудские фильмы о маньяках захолустья — «Техасская резня бензопилой», «У холмов есть глаза». От этого Лешу слегка передернуло.

— Если кто и живет, то пара старух. Проторчали здесь всю жизнь и не хотят перебираться в город, хоть ты тресни.

— А где они берут продукты?

— Корой питаются.

— Вот и пришли, блин…

Дорога растворилась в траве и опавшей пожухлой хвое. Перед путниками выросла стена леса. Сквозь стволы хитренько подмигивало болотце.

— Навигатор показывает, что правильно идем, — развел руками Алексей, тупо пялясь в экран смартфона.

— И что делать будем?

— Двинем обратно, повернем на развилке вправо. Та дорога тоже ведет к деревне, но делает небольшой крюк.

— Ты слышал?

— Что?

— Кто-то звал. Там, впереди.

— Наверняка грибники.

— А вдруг браконьеры или маньяки?

— Не нагнетай, ладно?

У следующего поворота они увидели чистенькую «ауди». Поодаль меж деревьев бродила с плетеной корзиной дородная женщина. С ней была маленькая девочка, одетая в сорок одежек и похожая на неваляшку. Тетка сложила руки рупором, прислонила к губам и выдала мощное «О-о-о-о-о-о-о-оу-у-у-у-у-у». Эхо разошлось по лесу высокими волнами.

— Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-эй! — докатился издали мужской голос.

— Я же говорил, — сказал Леша.

Эхо мирно погребло себя в недрах лесной октябрьской серости.

— Представь, мы здесь погибнем — и наши призраки будут вечно бродить по этому лесу, — принялся Леша искрить черным юмором.

— Да иди ты, — отмахнулась Юля.

Новая развилка. Ответвление от дороги. Заросшее настолько, что едва заметное. Алексей остановился, изучая данные навигатора.

— Только не говори, что нам туда.

— Тебе это не понравится, но так и есть.

Минут пятнадцать они шли по зарастающей ветке, трава умиротворяюще шелестела под подошвами. Вскоре дорожка вывела к маленькой избушке на высоких сваях.

— Это для чего? — спросила Юля.

— С этой вышки кабанов валят.

— Кабанов?!

— Ну да. Охотник забирается с ружьем наверх, а егеря загоняют зверя на поляну и не дают ему удр…

— КАБАНОВ?!

Тут Леша опомнился и прикусил язык.

— Может, и не кабанов, а… тетеревов, — нашелся он. — Сидят ждут, пока птица появится, а потом… херак! Вот, смотри, стреляные патроны повсюду валяются…

— Ты хоть родителей предупредил, куда мы поехали?

— Нет. А ты?

— И я нет. Мне как-то не по себе.

— Да успокойся ты. Навигатор пашет, связь со спутником стабильная, карта прогрузилась.

— Зато позвонить никуда не можем. — Экран Юлиного смартфона показывал предупреждение: «Только экстренные вызовы».

— В МЧС сможем… Кстати, мы снова не туда зашли. — Леша остановился, сосредоточенно водя пальцем по экрану.

— Издеваешься?!

— Нет, я вполне серьезно.

— Мы уже два часа так колобродим! Я устала!

— Ты ведь любишь ходить пешком.

— Мы постоянно заходим в тупики. Это бесит.

— Я не знаю, в чем дело. До заимки навигатор показывал, что идем правильно, а теперь — что отклонились. Надо вернуться к развилке, на наезженную дорогу.

— Да ну тебя к черту. Давай посидим хотя бы немного. — Юля уселась на ствол поваленного дерева, достала термос, открутила крышку и плеснула в нее горячего чая, от которого поднимался соблазнительный пар.

— Знаешь легенду о кабане, хранителе урочища? — спросил Леша, приготовившись сочинить какую-нибудь дикую историю — пощекотать девушке нервы.

— Что еще за легенда? — насторожилась Юля.

— По сети ходит байка, будто есть в выгоничских лесах вепрь, который охраняет свое урочище. Бережет от чужаков вроде нас. Не знаю, про здешние места речь или про другой берег Десны.

Юля замерла.

— Так вот, кабан этот громадный — с взрослого мужика ростом. Шкура толстенная — топором не прорубить. Глаза безумные, горящие. Клыки такие, что насадит человека — и кирдык. Без шансов на выживание.

— Давай ты не будешь…

— А еще пишут, зверь умеет перевоплощаться. В старуху там, в мальчика маленького. Ты ничего плохого не ждешь, а в итоге тебя нанизывают на клык по самые гланды. Вот так.

— Леш, хватит!

— Да ладно тебе. Я же сказал, что не уверен, о каких местах речь. Хотя… На этом берегу Десны из живых поселков один Хутор-Бор. Ну, еще Усовье покамест с населением. Остальные четыре деревни вымерли… или почти вымерли. Тут на километры и километры ни хрена…

— Леш! Прекрати эту херню немедленно!

— Ладно, молчу. Ты отдохнула? Пойдем?

— Я чай еще не допила.

Когда до деревни оставалось около двух километров, путешественники проголодались. Увидев две грубо сколоченные лавочки и пень-столик, устроили привал. Достали чай и бутерброды.

— Мне нужно в туалет, — сказала Юля. Она прошла метров десять вперед и скрылась за кустами.

Через пару минут вышла из укрытия и позвала:

— Иди сюда. Я кое-что нашла.

Леша подошел и увидел неглубокие клиновидные рытвины в дорожном песке. Свежие.

— Это ведь кабан рылся пятачком, да? — спросила девушка.

Леша присмотрелся. Потом принялся прохаживаться по дороге, разглядывая почву под ногами.

— Тут еще и отпечатки копыт повсюду, — сказал он.

— Уверен?

— А на что еще это похоже? Здоровенный кабан.

— Твою мать. И как теперь быть?

— Никак, идти дальше.

— А если…

— Не нападет он просто так. Думаешь, ему охота на нас силы тратить? Не надо злить животное — оно к тебе и не приблизится. Давай перекусим по-быстрому и пойдем дальше, время уже поджимает. Электричка нас ждать не будет.

Через полчаса они миновали еще одну заболоченную просеку с опорами ЛЭП, тянувшуюся от горизонта до горизонта. Местность пошла под уклон. Путники перешли по мостику небольшую лесную речку с водой необычного ярко-голубого оттенка.

— Кладбище должно быть где-то здесь, немного раньше деревни, — произнес Леша, оглядываясь по сторонам.

— Вон там оградки! — воскликнула Юля.

Они направились туда. Метрах в десяти от дороги расположился маленький погост — островок из облупленных оградок, ветхих надгробий и трухлявых деревянных крестов. Было заметно, что за захоронениями давно никто не ухаживает. На кладбище росли сосны с необъятными стволами. Одна из них рухнула, обнажив корни. Ствол дерева-выворотня уничтожил несколько могил. Белесые корни уродливо торчали во все стороны.

— Ничего себе, — оценил Леша. Он принялся ходить меж могил и фотографировать на смартфон все подряд.

— Не хотела бы оказаться здесь ночью, — поежилась Юля.

Лица людей на увядших черно-белых фотографиях пристально следили немигающими глазами за каждым движением незваных гостей. На одном мужском портрете белки пожелтели, а зрачки вертикально вытянулись — обычный деревенский мужик стал оборотнем с хитрым, зловещим кошачьим взглядом.

— Жуть какая, — сказала Юля полушепотом и поспешила отойти подальше от этой могилы.

Леша продолжал фотографировать как одержимый, словно хотел унести весь этот жуткий погост с его истлевшими обитателями к себе домой. А Юля тем временем вслух делилась наблюдениями:

— Позже четырнадцатого года ни одного захоронения… Ух ты, младенчик… Почти все с одной и той же фамилией… Леша! — внезапно позвала она.

— Что такое?

— Подойди сюда.

Алексей подошел. Рядом с одной из оград было натоптано. Следы копыт — точно такие, как на привале. Под корни вековой сосны кто-то старательно делал подкоп клиновидным рылом, причем совсем недавно: земля все еще дышала затхлой сыростью и запахом дождевых червей. Вот откуда здесь выворотни: вепри стараются.

В Лешином воображении нарисовалась картина: в вечерних сумерках кабанье семейство заявляется на погост. Они роют землю влажными пятаками, раскапывают могилу. На ее месте образуется большая воронка. Самый крупный боров спускается вниз, прошибает массивным копытом гнилые доски гробовой крышки, выволакивает за ногу черный труп. Другой вцепляется мощными зубами в руку. Потянув каждый на себя, они разрывают мертвеца надвое. Полуистлевшие ткани легко поддаются. Из трупа вываливается тошнотворное месиво сгнивших внутренностей — кишащая червяками требуха. По округе разносится нестерпимая вонь.

— Пойдем-ка отсюда. — Леша мотнул головой, чтобы отогнать дурные образы.

Когда они выбрались обратно на лесную дорогу, издалека, из чащи, послышался низкий, утробный призывный клич какого-то животного.

— А вот и Залядка, — возвестил Леша, когда они по бревенчатому мостику перешли на другой берег еще одной лесной речки.

Впереди чернел остов первого брошенного дома. Вдали раздавался ритмичный стук молотка.

Как выяснилось чуть позже, молотком стучал у речки какой-то дядька. Он сосредоточенно вколачивал что-то в землю и был далеко, так что не обратил внимания на незваных гостей.

Леша сфотографировал побитый ветрами и непогодой дом, и они отправились дальше. Грунтовая дорога была хорошо утрамбована, на ней почти не росла трава. Значит, через деревню ездят.

Миновав несколько опустевших жилищ, путники увидели ухоженный деревянный домик с живыми цветами в горшочках на окнах. Следующий, менее опрятный, также был обитаемым. Рядом к будке была прикована цепью дворняга, которая тотчас облаяла туристов. На лай прибежали два щенка. Они принялись путаться под ногами, наскакивать, пачкать одежду передними лапками. Один норовил куснуть Юлю за руку, за что схлопотал дружеский шлепок ладонью по наглой мордочке.

Все следующие домишки по меньшей мере несколько лет пустовали: дворы заросли высокой травой, ставни на окнах были заколочены досками, амбарные замки проржавели, в кровлях зияли прорехи. Половина одного из ветхих домов обрушилась в пруд — видимо, почва просела.

В центре поселения расположилась маленькая, некогда опрятная, а теперь запущенная постройка с держателями для флагштоков на фасаде. Облупленные жестяные таблички сообщали, что в здании раньше одновременно работали отделение связи, деревенский избирательный участок и контора подсобного хозяйства электромеханического завода.

Дальше по улице — целое скопление одноэтажных домов, деревянных и кирпичных. Картина удручала: полное безлюдье, пустые глазницы окон, медленно разрушающийся шифер кровель, брошенные автомобили и трактора.

— Как будто всех людей похитили, — размышлял вслух Леша.

Нафоткавшись вдоволь, он открыл навигатор.

— Предлагаю сесть в электричку не в Хутор-Боре, а в Выгоничах. Во-о-о-о-от по этой дороге выйдем.

— Зачем?

— Туда ближе, чем до Хутор-Бора. Выиграем пару километров. И по пути еще одна заброшенная деревуха.

— Мы ведь теперь успеваем только на самую последнюю электричку?

— Да, в восемнадцать сорок она в Хутор-Боре, в Выгоничах минут на пятнадцать раньше.

Сверяя свой путь с показаниями навигатора, они двинулись к выезду из Залядки. Там, за массивом домов, их ждал огромный заброшенный производственный цех. Или ангар — теперь уж черт разберет. Грязный, серый и непомерно огромный по сравнению с деревенскими домиками, он смотрелся пугающе на рельефном фоне свинцово-серых октябрьских облаков.

Рядом с ангаром замер, скособочившись, белый грузовичок — на таких обычно развозят по магазинам хлеб. Одна из двух задних дверей фургона была распахнута настежь, из водительской кабины вынуты все внутренности, колесные диски покрыты пятнами ржавчины.

— Интересно, почему столько техники просто бросили, — сказал Леша. — Ее ведь можно было вывезти и… хотя бы продать.

Не зря тебя предупреждали, что в здешних местах чертовщина всякая творится!

Леша остановился, чтобы сделать несколько снимков ангара и грузовичка. В это время Юля осматривалась.

— Леш, — позвала она. — Посмотри-ка туда.

Метрах в двухстах от них, у самого края поселения, неподвижно стоял тот самый мужик, который ранее что-то мастерил у речки. Наблюдал. И в руке у него был увесистый молоток.

— Пойдем-ка отсюда. — Леша убрал телефон в карман, взял Юлю за руку, и они быстрым шагом двинулись дальше — туда, куда указал навигатор.

— А вот эти пять домов посреди поля — поселок Михайловский, — сообщил Алексей.

Проходя по единственной улице, они не увидели признаков жизни. Только у крайнего домика на отшибе трава была покошена. На оглобле колодца-журавля висело ведро из нержавейки. На крыльце отдыхал большой рыжий кот, подозрительно косившийся на пришельцев.

Дверь заперта на амбарный замок.

Леша сфотографировал с нескольких ракурсов колодец-журавль. Подойдя к крыльцу (чем спугнул кота), через грязное оконное стекло заглянул в сенцы. В ту самую секунду в недрах домика раздался грохот, как будто что-то тяжелое рухнуло на пол.

Алексей отскочил. Они с Юлей переглянулись, поняли друг друга без слов и быстрым шагом отправились дальше — снова через лес.

— Я чуть не обделалась, — сказала Юля, когда они оказались уже достаточно далеко от Михайловского. — Аж ладошки вспотели.

— Там никого не было, — принялся Леша успокаивать нервы — скорее свои. — На двери ведь замок висел.

Дальше они брели по лесной дороге молча. Организм предупреждал: не стоит транжирить энергию на бесполезный треп, силы и так уже порядком поизрасходовались.

Каждый Лешин шаг отдавался болью в стертых до крови ногах.

Конечно, дебил, полукроссовки «Экко» не предназначены для многокилометровых лесных походов.

Лес густел, из-за тяжелеющих туч становилось темнее. От этого казалось, будто вот-вот наступит глубокий вечер, хотя время едва перевалило за три часа пополудни. На дороге то там, то здесь появлялись кабаньи следы, от вида которых начинало неприятно сосать под ложечкой.

Лес кончился внезапно. Сменился ровной, как столешница, местностью, заросшей кустарником и камышами. Кое-где в лучах трусливо высунувшегося из-за облаков солнца поблескивали болотца. Местами сиротливо торчали голые деревья. Дорога стала ровнее, зато теперь она была посыпана мелким гравием, который впивался в ступни даже сквозь подошвы. От усталости зудели ноги. Время близилось к четырем.

— Долго еще идти? — спросила Юля, доедая остатки соленого сыра.

— Намного меньше, чем прошли, — уклончиво отозвался Леша. — Уже скоро. Слышишь музыку? Это на пляже. Скоро река.

Прошло еще минут десять, за которые путники успели вылакать последнюю воду из пол-литровых пластиковых бутылочек, — и они действительно оказались у реки.

И там их поджидала большая проблема.

— Твою-то мать, — выругался Леша, беспомощно глядя на другой берег, где сидели дядьки с удочками, а из открытого салона автомобиля орала русская попса.

— Что? — не сразу поняла Юля.

— Навигатор показывает, что тут должен быть мост.

— Говно твой навигатор, — последовал безжалостный вердикт.

Судя по врытым в берега бетонным опорам, мост здесь и вправду когда-то существовал. Вот только Юля и Леша, по-видимому, опоздали на несколько лет, чтобы перейти по нему реку.

— Э-э-э-эй, мужики-и-и-и-и-и! — крикнул Леша, обращаясь к рыбакам. — Лодка есть?

Те отрицательно помотали головами.

— Сколько времени до электрички? — спросила Юля.

— Два часа. — Леша внимательно изучал карту. — Если пойдем до Усовья по дороге параллельно руслу, то успеем. Только нужно от реки вернуться немного назад. Потом налево. Тут всего-то километра три, идти меньше часа. Выйдем к платформе «Тридцать третий километр», мы оттуда на прошлых выходных уезжали.

То была спокойная поездка с неспешной прогулкой на свежем воздухе, вдали от города и оживленных трасс. Без десятикилометровых марш-бросков, без кровоточащих мозолей на ногах, без блужданий по лесным тропам.

Все, чего теперь хотела Юля, — это поскорее оказаться на пассажирской платформе, откуда их заберет домой теплая и уютная электричка…

Да-а-а-а-а-а, если уж даже электричка кажется уютной в сравнении с этой дырой…

Дорога на Усовье, судя по степени ее заросшести и высоченным колдобинам, была не слишком популярной у местного населения… хотя… какое уж тут население. Полтора двора.

Спасибо хоть колеи хорошо видны. Значит, не заблудимся.

Впрочем, двухколейная дорога вскоре превратилась в узкую тропинку, петляющую в болотцах и зарослях камыша. Она то ныряла в сырую низину, то неожиданно круто взбиралась на холмик с рощицей.

Идти было трудно. Ноги вязли в траве и плюще. Путь то и дело преграждали камышовые кусты в человеческий рост. На месте пересохших болотцев килограммы грязи приставали к подошвам. От физического напряжения стало жарко, а осмелевшее закатное солнце било в глаза. По Лешиной спине поползли щипкие змеи соленого пота.

Навигатор показывал, что путники двигаются верным курсом. Звучавшая у реки попса затерялась далеко позади, зато впереди теперь слышался монотонный пульс железной дороги. Все это обнадеживало. Еще немного — и Усовье. А там платформа, электричка.

Впрочем, нужно было торопиться. Вот-вот стукнет пять вечера. Потихоньку смеркалось. В темноте сбиться с пути легче легкого. Тропинка-то узкая, местами заросшая, кое-где заваленная буреломом. Поэтому Юля стала подгонять Лешу. На ровных участках пути они переходили на бег.

Прошло еще несколько минут, и стрелка навигатора внезапно переместилась резко вправо — на бездорожье.

— Мы заблудились, — удрученно признал Леша.

Юля трехэтажно выругалась.

Они попытались вернуться на нужный маршрут, но только еще больше заплутали на сложной местности.

— У меня мобильник сдох. — Алексей остановился.

— Прекра-а-а-а-асно, — протянула Юля.

— Сколько у тебя зарядки?

— Шестьдесят три процента.

— Интернет ловит?

— Ловит.

— Скачай навигатор.

Она скачала и установила программу, но навигатор почему-то определил их местоположение километров за десять к северу от реального. Ни перезапуск приложения, ни перезагрузка телефона не помогли.

— Уже почти темно, — сказала Юля. — Что делать будем?

Леша не знал, как поступить. Видимость ухудшалась с каждой минутой. Еще немного — и они не смогут разглядеть ничего дальше собственного носа. Фонарик на мобильнике в таких условиях не намного полезнее анальной затычки. К тому же он жрет много энергии, а заряд на единственном живом телефоне еще мог пригодиться. Леша мысленно подготавливал себя к тому, что последняя электричка укатит в Брянск без них.

Становилось холоднее. По равнине расползалась плесень тумана, а трава под ногами сырела.

— Давай попробуем вернуться на тропинку и все время держаться правой стороны.

— Сколько до электрички?

— Час. Считай, опоздали. Вызовем такси в Усовье. Поселок вполне себе жилой, оттуда нас заберут. Будет дорого, но что поделать.

Они двинулись напролом через камыши, высоченную траву, упавшие ветки, опутывавший ноги плющ. Леша никогда ранее не поддавался суевериям, но теперь первобытный инстинкт настойчиво диктовал: сама местность обладает сознанием; она враждебна, желает путникам смерти; и, перед тем как с ними покончить, она всласть поизмывается.

Когда совсем стемнело, они уперлись в вытянутое на несколько километров узкое озеро. Леша помнил его по карте. В паре километров к северу виднелись огни железной дороги, слышался шум спешащего вдаль грузового поезда — гигантского металлического ленточного червя. К северо-востоку поблескивал электрический свет — похоже, Усовье.

Попытка обойти озеро провалилась. Берега плотно поросли высоким кустарником, чуть дальше путь преграждал дикий лесной массив. Возвращаться назад бессмысленно — несколько часов плутания по болотистой равнине вслепую. Увязнешь в трясине — и все, смерть.

Не зря тебя предупреждали: в здешних местах чертовщина всякая творится! Это нечисть вас путает!

Последние лучи солнца померкли. Резко похолодало. Воздух набряк сыростью.

Они обосновались на небольшой проплешине на высоком берегу озера.

Что делать? Звонить родственникам? Друзьям? Им все равно толком не объяснишь, в какой заднице мы очутились. Они сами, своими силами, нас не спасут. Только нервы людям попортим.

— Надо вызывать МЧС. — Леша взял у Юли мобильник, набрал 112.

— МЧС Выгоничского района. Что у вас случилось?

Едва он начал объяснять ситуацию, тетка перебила его и принялась выспрашивать паспортные данные. Затем расспросила подробно о местонахождении. Потом перевела звонок на полицию. Полицейский потратил еще несколько минут на повторную запись паспортных данных. У Алексея внутри потихоньку закипал гнев, но он понимал: их с Юлей жизни сейчас в руках этих людей; если им нахамить… лучше этого не делать.

Пораскинув минутку мозгами и пожевав нестриженый ноготь, полицейский вальяжно произнес:

— Ну, вы же понимаете, моста там нету. Уж шесть лет как через Брянск на тот берег ездием. Это долго. Да и не знаю я пока, какие средства задействовать…

Леша хотел было наорать на него матом, но в разговор вклинилась оператор МЧС, которая, как оказалось, все это время слушала. «Вот же имбицилы! — подумал Алексей. — На кой черт они дважды записывали паспортные данные?!»

— Витя, давай волонтерам позвóним! — выдала она сакраментальную мысль.

— Точно! — с воодушевлением подхватил «Витя». — Ждите, вам позвóнят. Найдите место, где посуше, оставайтесь там. Заряд телефона берегите.

Спасибо, кэп!

Леша отключился.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Юля, которую уже изрядно потряхивало от холода.

— Скоро позвонят.

Позвóнят!

— Мне страшно.

Леше тоже было страшно, но он не подал виду.

— Тут нечего бояться, — сказал он. — Ни волков, ни медведей в округе точно нет.

Они сами не заметили, как перешли на шепот.

— Чтобы тебе было не так страхово, возьми охотничий нож, а я возьму топорик. — Леша извлек из рюкзака два инструмента, которые прихватил из дома «на всякий случай».

Вот он, «всякий случай». Во всей красе!

Он понимал: если на них нападет животное (мало ли, бешеная лисица) или беглый уголовник-психопат, шансов дать адекватный отпор будет крайне мало. Нас жизнь к такому не готовила. Но вдруг повезет. «Всякий случай» бывает разным…

Лешу тоже стало потряхивать от холода. Если на Юле была хотя бы осенняя куртка, то он поехал в глушь лишь в толстовке с капюшоном и тонкой футболке.

Не выпуская «оружия» (ха-ха) из рук, они обнялись, чтобы было не так зябко, и стали ждать, глядя на темную озерную гладь внизу.

Звонок. Девушка из волонтерской организации. Дала ряд указаний, а затем переключила на мужика, который назвался координатором. Тот прислал эсэмэской ссылку на интернет-ресурс, который должен был определить широту и долготу. Через пять минут перезвонил и сообщил, что положение определилось с точностью до трех метров; отряд волонтеров-спасателей, мол, выезжает из Брянска.

«Та-а-а-а-ак, — стал мысленно прикидывать Леша. — Пока они экипируются, пока доедут, пройдет часа полтора. Потом еще минимум час будут продираться в темноте сквозь все эти сраные кусты и болота. Накинь еще полчаса как непредвиденные затраты времени — итого три часа ожидания в холоде, сырости и темноте».

Координатор попросил включить на телефоне экономный режим, не пользоваться устройством без чрезвычайной необходимости и через полчаса вернуться на связь для контрольного созвона.

Итак, нас вызволяют из плена дикой местности не эмчеэсники, а волонтеры, черт возьми. Ситуация абсурднее некуда…

Когда сеанс связи окончился, Юля и Леша почувствовали себя безнадежно, отчаянно отрезанными от мира.

— Как думаешь, через сколько они приедут? — спросила Юля шепотом.

Леша изложил свои соображения.

— Мы замерзнем!

— В термосе еще осталось немножко. Давай допьем. Согреемся. Хотя бы ненадолго.

Он достал из рюкзака термос. Они быстро допили душистый зеленый чай и застыли на месте, крепко обнявшись. Вокруг только легкий ветерок шелестел голыми ветвями.

В условленное время они созвонились с координатором. Он задал несколько вопросов и заверил, что спасатели спешат на помощь. Назначил следующий сеанс связи через полтора часа.

И снова дикая лесная октябрьская тишина…

Сорок три минуты спустя.

— Ты слышал?! — спросила Юля, разом перестав дрожать.

— Что? — Леша внимательно огляделся, хотя кругом было хоть глаз выколи.

— Шаги.

Они вдвоем замерли, прислушались.

Леша сумел уловить легкий шорох шагов вдалеке.

— Это спасатели! — воодушевилась Юля. — Давай звать на помощь!

— Т-с-с-с-с-с-с! Если бы спасатели, мы б увидели свет фонарей. И они сами нас уже сто раз позвали бы.

Они снова прислушались.

Осторожные, крадущиеся шажки. Было сложно понять, насколько далеко источник звука. Затем раздался агрессивный удар по воде. Совсем близко. В тусклых отсветах далеких железнодорожных огней виднелись расходящиеся по озерной глади круги.

Алексей ругнулся. Юля сильнее прижалась к нему.

— Что это такое?!

— Бобры, — не растерялся Леша. — Я читал, они иногда лупят по воде хвостами.

На самом деле ничего об этом он не читал и не знал. Просто нужно было сказать что-нибудь успокаивающее.

— Мне страшно! — в который раз повторила Юля.

— Не бойся, я не дам тебя в обиду, — пообещал Леша, сжимая в руке за Юлиной спиной топорик. Сам он едва ли себе верил.

Премьера! Новый фильм ужасов! Парочка городских идиотов заблудилась в трех соснах! НЕЧТО отрезало их от остального мира на маленьком пятачке у озера! Что загнало их сюда — человек, зверь или нечто потустороннее? И — самое главное — сумеют ли они дожить до утра? Смотрите во всех кинотеатрах страны!

Шаги.

Вернее, шажки.

По-прежнему очень легкие, но теперь уже отчетливо слышимые.

Оно близко.

— Господи господи господи что делать… — бубнила Юля в ткань Лешиной толстовки.

— Э-Э-Э-Э-Э-ЭЙ! — неожиданно для самого себя дурным голосом выкрикнул Алексей. — Кто ты и что тебе надо?!

Шаги стихли. С минуту Леша и Юля ждали ответа, но так и не дождались. Вместо этого где-то вдалеке послышалось совиное уханье.

Юля поежилась.

Тем временем ветер крепчал. Стало холоднее.

— Это какой-нибудь барсук там шастает, — попытался Леша развеять страхи.

Бобер (или не бобер) снова взялся лупить хвостом по воде. Как только наглое животное успокоилось, лесная звуковая палитра обогатилась новым звуком.

Похрюкивание.

Леша вернулся к Юле, и они переглянулись в темноте. Кабан, — прочли они друг у друга в глазах.

Вот это попадос, ребятишки!

Шевеление в дальних кустах.

Похрюкивание.

Леша мог бы сморозить какую-нибудь ободряющую глупость, но теперь подобные фокусы не пройдут. Своим словоблудием он уже не сможет успокоить ни Юлю, ни себя.

Было слышно, как влажный свиной пятачок роет землю под корнями.

Внезапно где-то поблизости прозвучало произнесенное детским голоском слово:

— Мама…

У Леши от страха отнялись конечности. Он напрочь забыл о холоде. Корни волос поползли к затылку.

— Мамочка… — тот же голос.

Хрюканье и рытье прекратились, зато возобновились шаги.

— ЧТО ЭТО? — не своим голосом произнесла Юля.

Леша не отвечал.

— Легенда о кабане — правда?!

Он не сразу вспомнил дурацкую историю, которую сочинил днем специально, чтобы подшутить над девушкой. Сочинил сам. От первого слова до последнего.

Кабан, хранитель урочища, может перевоплощаться в старуху или ребенка…

Может быть… ты действительно прочел эту байку на просторах интернета… или от кого-то услышал… забыл… а сегодня днем она всплыла в памяти… и притворилась, будто выдумана тобой!

— Мамочка… — ближе.

Оно приближается!

Шаги сменяются поросячьим кряхтением. Потом снова шаги, но другие — бодрее и… явно не человеческие.

— Мама, где ты?

Хнык-хнык.

— Сука, — сказал Леша дрожащим шепотом. — Он с нами играет!

Тридцатилетний лоб, который никогда не верил во всякую паранормальщину, вмиг убедил сам себя, будто существует некий лесной кабан, который умеет перевоплощаться в людей!

— Если увидим кабана, — принялся инструктировать он, — стоим и не двигаемся. Станет кидаться — я попробую отбиться топором. А ты спускайся прямо к озеру. Берег крутой, он вряд ли…

Его прервал отрывистый шелест ветвей в зарослях метрах в десяти от берега. От кустов отделилось темное пятно и двинулось в сторону потерявшихся.

Сука сука сука сука сука твою мать сука твою мать… — проносилось в Лешиной голове.

Взгляд стал лихорадочно выхватывать из темноты то немногое, что можно было разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Алексей заметил поваленное деревце с тонким, но длинным стволом в полтора человеческих роста — достаточно разлапистое, чтобы ненадолго преградить путь животному. Заткнув топор рукоятью за пояс, он схватил дерево и направил верхушкой в сторону приближающегося темного пятна.

— Юль, посвети телефоном!

С горем пополам включив окоченелыми пальцами фонарик, она направила тусклый луч в сторону перемещающегося предмета. Предмет сипло хрюкнул.

Луч осветил горбатого кабана. Маленькие глазки, острые клыки, высокий загривок. Щеки — как паруса.

Привет, Пумба.

Правда, зверь был вовсе не с человека ростом, как гласила Лешина легенда. В холке он доставал лишь до пояса. Впрочем, от этого легче не становилось.

Кое-как сбросив оковы ступора, Алексей покрепче ухватился за ствол сломанного деревца, которое выставил кроной вперед. Кабан хрюкнул и попытался обойти препятствие, но Леша преградил ему путь. Животное попыталось обогнуть с другой стороны, но снова безуспешно. Тогда вепрь развернулся и…

… ушел.

Его задница с хвостиком вскоре растворилась в зарослях.

Слушая, как кабан удаляется, Леша не шелохнулся. Только когда звуки шагов стихли, он выпустил из рук импровизированное средство защиты. От накатившей слабости он опустился на колени.

Не успели они с Юлей перемолвиться и парой слов, как совсем рядом послышался слабый детский голосок:

— Мама… мамочка… мне холодно…

Сделал вид, что ушел, а на самом деле перевоплотился и вернулся, гад.

Шлепок по воде.

Шажки двуногого существа. Как раз с той стороны, куда ретировался кабан. Приближающееся темное пятно.

Юля включила фонарик, посветила.

И вскрикнула.

Перед ними стоял мальчик лет пяти. В выпачканной одежде. Детское личико бледное как полотно. Голова слегка опущена. Исподлобья смотрят исполненные холодной злобы глаза — почти такие же, как у ушедшего кабана. Неподвижный взгляд направлен на озерную гладь.

Игоша. Злой дух из древнерусских легенд.

Новый удар хвоста о воду раздался словно по молчаливой команде, исходившей от ребенка.

— Мамочка, — бесцветным тихим голосом пролепетал мальчонка, словно явившийся из худших ночных кошмаров. — Помогите, я хочу домой. Я замерзаю…

Он перевел колюче-холодный, злой взгляд на Юлю.

— Мамочка…

Юля задыхалась от страха. Ее трясло. На глаза навернулись слезы. Она отдала бы сейчас даже собственную руку, лишь бы оказаться дома — в тепле и безопасности. Там, где нет этого лесного упыреныша, наверняка обитающего в здешних лесах с незапамятных времен и питающегося страхом заблудших путников. Ей хотелось выключить фонарь, чтобы не видеть ЭТОГО. Но…

Выключишь — ОНО сразу на тебя набросится, перегрызет глотку. И будешь ты вот так же бродить по лесу — бледная, неприкаянная и…

МЕРТВАЯ!!!

Ребенок приподнял голову, продемонстрировав глубокую рану на шее. Из нее на курточку сочилась кровь, в свете фонарика казавшаяся чернее самой ночи.

Леша собрал в кулак оставшиеся после жестокой нервотрепки силы, подобрал деревце и, используя его как таран, с воинственным воплем бросился на малыша. Тот тут же исчез из поля зрения, сгинул в темноте. Послышался удаляющийся бег, который быстро оборвался.

В отдалении взревел товарняк. Его звук ворвался в болотно-лесную тишину, разорвав ее в клочья, словно ветхую тряпку. По железной дороге потянулись мелькающие огоньки. По той самой железной дороге, на которую так хотелось выйти. Такой близкой и такой недосягаемой из-за бездорожья, камышей, топей и озерец.

Когда поезд затих вдали, темная, полная таинственных звуков лесная тишина мгновенно соткалась из разрозненных клочьев в непроницаемое одеяло без единой прорехи.

Хрюканье. Опять.

— Мамочка!

Хнык-хнык.

Несмотря на страх, Леша вышел из себя. Он желал во что бы то ни стало избавиться от этой проклятой лесной твари, которая их методично изводила. Лучше уж вступить в неравную схватку, чем бесконечно терпеть.

Если не дать ему отпор, ночь не закончится никогда. Вы вечно будете топтаться у этого берега, трясясь от холода и страха. Или от безысходности у вас поедет крыша — и вы прикончите друг друга.

Он преследует вас от самой Залядки, черт возьми! Тот дядька, что за вами следил, — еще одно из сотен, тысяч, миллионов воплощений вепря. Вот что за чертовщина тут творится. Проснулось древнее зло, которое долго и крепко спало, — вот и оставили люди эти края…

Стиснув зубы, Леша достал из-за пояса топор и ринулся к кустам поодаль у берега. Именно оттуда теперь доносилось детское нытье. Разъяренно продираясь сквозь заросли и рискуя выколоть себе глаза ветвями, он отыскал маленькую фигурку, которая при его приближении съежилась и жалобно захныкала.

Ты меня не разжалобишь, тварь. И не испугаешь.

Красная пелена гнева застлала глаза. Колючки кустов цеплялись за одежду, даже сквозь джинсы больно впиваясь в кожу. Но Лешу было не остановить. Разрывая ногами путы растений, он подобрался к фигурке, размахнулся топором и снес мальчонке полчерепа. Того отбросило в озеро. Послышались хруст ветвей и плеск воды.

Леша присмотрелся. Внизу можно было различить очертания порушенной упавшим телом бобровой хатки. К сооружению тихо приблизились две округлые тени.

Бобры.

Животные принялись терзать что-то зубами. Было слышно, как трещит одежда, как рвется свежее, сочащееся горячей кровью мясо.

Он тщательно обтер топор о мокрую траву, продрался обратно на открытое пространство и на ватных ногах пошел туда, где они стояли с Юлей минуту назад.

Она исчезла.

Новая волна ужаса захлестнула его с головой.

— Юля?! — воскликнул он, остановившись.

— Я здесь.

Она вскарабкалась по крутой песчаной насыпи на высокий берег.

Он шумно выдохнул. Они обнялись.

— Это точно ты?

— А это точно ты?

Они принялись истерически хихикать.

— Давай позвоним координатору.

— Давай. Как раз полтора часа прошло. Они уже должны быть здесь.

Если их кишки не намотал на клыки кабан.

Координатор удивился, что спасатели еще не явились. Он попросил быть на связи и пообещал перезвонить, как только что-нибудь узнает. Не прошло и минуты, как он сообщил, что волонтеры уже в полутора километрах от места назначения.

Ждать оставалось недолго. Теперь они точно знали: их вот-вот спасут.

Через полчаса вдалеке замелькал свет мощных фонарей. Спасатели позвали потерявшихся, и они отозвались. Где-то поблизости захрюкал вепрь.

— Как вас так угораздило?

— Спасибо навигатору. Завел не туда.

— Чай будете?

Конечно, они будут чай.

Юля и Леша немного согрелись, волонтеры выдали им по фонарику и повели через заросли к машине. Переход занял всего ничего — несколько минут. Внедорожник спасателей стоял на лесной дороге.

Все загрузились в салон, и машина, подскакивая на высоченных ухабах, покатила прочь из треклятого места.

— Больше никаких подобных походов, — пообещал Леша Юле и самому себе.

Она глазами дала понять, что полностью согласна, и прильнула к его плечу.

Сидя на заднем сиденье, он рассматривал участки дороги, выхватываемые из тьмы лучами фар. Из земли повсюду торчали тонкие обрубки, оставшиеся от грубо срезанных спецтехникой молодых деревьев. Дорогу, по-видимому, проложили — или, скорее, обновили — совсем недавно.

У одного из спасателей запиликал мобильник.

— Алло… Пацаны, стоим на месте, — сказал он своим.

Водитель остановил внедорожник, но двигатель заглушать не стал.

Леша и Юля насторожились.

Сейчас вас выволокут из машины, изобьют и оставят здесь подыхать!

— Понятно… понятно… понятно… Ладно, приступаем. — Спасатель отключился. — Малыш из Усовья потерялся. Шесть лет пацаненку. В тех же местах, что и эти ребята, возле озера Осетрое.

— Да ладно! — удивился один из его коллег. Другой присвистнул.

— Ага. Родичи шашлыки во дворе намутили, гостей позвали. Выпили чуть лишнего, запизделись. А мальцу скучно стало, видать. Вот он за ворота вышел и пошуровал. Взрослые опомнились, а его нету. Так что возвращение в теплые постельки откладывается. Выгружаемся обратно. Давайте машину тут оставим, а то дольше разворачиваться будем на этих колдоебинах. Вы, ребят, посидите в салоне, погрейтесь, не выходите никуда. Только в туалет, если сильно приспичит. Вот вам термос с чаем, вот пара бутербродов.

Леша и Юля молча кивнули.

Колесики в Лешиной голове осатанело крутились, картина прорисовывалась в новых и новых деталях. Взгляд скользнул по зеркалу заднего вида. В отражении возник кабан. Остановился в свете задних фар, втянул пятачком сырой воздух. Повернул щекастую морду. Через зеркало переглянулся с Лешей.

Постоял так пару мгновений. Насмешливо хрюкнул. Ушел из пятна света. Скрылся в чаще.

2019