Иллюзия безмятежности

Иллюзия безмятежности

«Колониальная служба очистки улиц готова предложить вам новый пакет услуг! Теперь мы не только вывозим мусор, но ещё моем полимер-покрытие инновационным чистящим средством, убивающим паразитов бродячих кипса»

— Ну да, ну да, — усмехнулся Джен, наливая в бак распылителя простецкий жиро-щелочной раствор, каким ещё его про-про-про-бабка на Земле пользовалась.

Они с напарником встали посреди широкой улицы, пустой в утренних сумерках. Бодрый голос диктора из новостного канала вырывался из окон их мусоровоза, оставшегося позади. Вдалеке ухала совой система очистки воздуха. Огроменная Ти-Ка-205 демонстрировала свой изрытый бок за клубами серых туч.

— Ну что, поехали? — Юр-И поправил на макушке пожелтевшую от пота бандану, стянул маску, схватился за носик второго оросителя, наполненного не мылом, а водой, и двинулся вглубь улицы, одной стороной упирающейся в металлические фавелы.

— Эти бараны снова забыли убрать навесы, — заметил Джен, выпрыскивая первую порцию мыла на полимер-покрытие.

— Ничего, пару раз травануться, наевшись мыла, и будут затаскивать овощи в свою дыру.

Носы напарников наполнялись парами ароматизатора. Тот не имел практической пользы, кроме как доказывать клиентам, что очистка улицы перед их домом проводилась. Жидкость пенилась, покрывалась слизкими пузырями, которые тут же смывал Юр-И. Жижа с грязью попадала в сток, а тот в свою очередь опускался в бегущую рядом реку. На воде у берегов болтались автоматические баркасы и под ними медленно расползалось мыльное пятно.

Фавелы, наседающие друг на друга, в сумеречной тьме казались дырами в огромной скале. Маленькие серые точки с грязными стенами и прорехами в крышах. Вид спасали лишь пышные макушки карликовых деревьев местной флоры. По их веткам скользили крохотные горбатые мышки с длинными лапами и обрубленными хвостами. Они призывно хихикали, словно насмехались над убогими колонистскими постройками.

Джен и Юр-И продвигались всё дальше, приближаясь к раскинувшемуся уровнем выше захламлённому техникой мосту.

— Фу! — вдруг выругался Юр-И. — Снова дерьмо кипса. Их тут полно.

Джен заметил на лице напарника мелькнувшую тень тревоги. Она неплохо маскировалась под омерзение, но всё равно хорошо читалась.

— Да не ссы ты, они просто так нападать не будут. Для этого повод нужен. Чего слушать этих паникёров из Общества? Они же придурки. Создают проблемы на пустом месте.

Джен знал, что его напарник слушает все выпуски «Общества Поддержки Пострадавших от кипса». То было крохотное объединение, пытающееся заставить местную власть принять закон о вывозе диких кипса из колониальных районов.

— А ты новости похоже не слушаешь? — недоверчиво фыркнул Юр-И. — В районе Д снова нападение. Разодрали взрослого мужчину.

— Да знаю я этих полудурков. Они пьяными лезут к животным, провоцируют их, сам видел. Вот и получают.

— Значит и мать с ребёнком в промышленном секторе тоже их провоцировали?

— Во-первых, что мамаше с дитём понадобилось в промышленном секторе? А во-вторых, спиногрызы всегда проявляли к кипса интерес. Моя вон тоже бесконечно сидит у окна, когда соседка их кормит у себя на лужайке.

— Они кошмарные, что там может нравится? — покачал головой Юр-И.

— Детям это скажи. Короче, зря ты переживаешь. Кипса просто так нападать не будут.

Видно было, что Юр-И не поверил ему.

Они прошлись по тротуарам, промыли порожки домам, что тянулись по нижнему ярусу и даже заглянули в парочку проулков.

— То есть ты считаешь, Йорман Дал сделал всё правильно? — снова поднял тему Юр-И, похоже позиция напарники его задела.

— Кто это? — не понял Джен.

— Тот, кто придумал оставлять этих тварей на улицах, а ещё кормить их и лечить прямо рядом с нашими домами.

— Ну да, а в чём он не прав? Сытые и здоровые животные не будут нападать.

— Правда? А защита территории? Ты в курсе, что в секторе 601 они начали объединяться в стаи?

— Слушай, Юр-И. — Джен остановился и вырубил ороситель. — Ты слишком много думаешь, ну… обо всём этом. Проблемы нужно решать по мере их поступления. Я не вижу в бедных кипса угрозы. Они жили здесь и до нас, так почему мы должны их вывозить отсюда?

Взгляд Юр-И изменился, стал чуть более жёсткий, даже агрессивный.

— Потому что их популяция выросла благодаря нам. Колония создала хорошие условия на Праку не только для людей. До этого тут была лишь голая пустыня. А теперь вон какой оазис. — Юр-И глянул на грязные фавелы. — Ну, не везде, конечно. Тут скорее помойка. Но если въехать в район А, где, к слову, живут такие как Йорман Дал, то диву даёшься. И, между прочим, в районе А кипса нет. Почему бы, да? Раз они такие замечательные.

Джен снисходительно хлопнул напарника по плечу, но тот обиженно отстранился.

— Пора, — буркнул он. — Чертова Ти-Ка спрятала бок.

И правда, спутник Праку окончательно скрылся за чередой туч.

Они брели обратно под распаляющимися лучами Иргозы. Вот-вот торговцы выползут из домов и заполнят улицу палатками и навесами. Тут будет не продохнуть от специй, маскирующих тухлятину и запах немытых тел.

Юр-И вздрогнул и отшатнулся в сторону. Джен проследил за его испуганным взглядом и заметил в одной из заброшенных ниш два блестящих чёрных глаза. Вытянутая морда, чем-то напоминающая крысиную, медленно выскользнула наружу, позволяя ноздрям-щёлочкам втянуть запах ароматизатора. Рога кипса задрожали в возбуждении: почему-то запах мыла приводил их в восторг, — но при этом лизнуть смесь, которой Джен и Юр-И поливали улицу, тварь не рискнула. Затарахтели жгуты хребта, и фигура чуть больше земного алабая заскочила на крышу ближайшего дома. Метал заскрипел и прогнулся. Мохнатые лапы с длинными когтями гадко защёлкали, наверняка пробуждая жильцов. Кипса клацнула чёрными зубами, потом издала противный вой и скрылась в зарослях карликовых деревьев.

— Вот видишь, — улыбнулся Джен. — На нас ей абсолютно наплевать.

— Просто она не голодная и вне стаи, — покачал головой Юр-И. — В этот раз повезло. Но местных мне жалко.

***

От района к району картина улиц менялась. Чем ближе они подбирались к А, тем ухоженнее становились проспекты, аккуратнее апартаменты и выше торговые высотки. Зелени в А и Б росло немерено, и воздух тут ощущался чище и прохладней. Перед въездом Юр-И поставил на выхлоп мусоровоза фильтр: делать это их обязывала контора, от которой они работали. Районы классом повыше заключали с фирмами очистки контракты, обязывающие весь транспорт иметь фильтры.

Каждый раз Джена восхищала упорядоченность построек в этих местах. Они вместе с Юр-И жили в С-1, что считался лучшим выбором для работяг, но даже там не было такого порядка. Ещё С-1 назвали фермерским краем. Там разводили скот, растили птицу, выращивали крупы. Сам Джен перевёз семью в спокойный уголок с частными постройками и лужайками за забором. В районы классом повыше он не рвался, хоть жена и настаивала на переводе. Ринья была паникёршей под стать Юр-И. Если видела, что кипса у соседки стало больше, то срочно сообщала об этом, если замечала бататовых плющей хоть на одном листике её огорода — срочно звонила в службу дезинсекции. Те драли двойную сумму, если их вызывали на крохотный участок только потому, что разводимый раствор приходилось обновлять. Джен уже тысячу раз просил её подождать, ведь грави-батату плевать на этих плющей, обычный мелкий паразит. Но у Риньи переживания выглядели навязчивыми тиками. Избавиться от них она не могла, приходилось только следовать заданной инструкции.

А вот дочка Ульза была в него: общительная, открытая, смелая и беззаботная. Она с удовольствием ковыряла плющей и с интересом разглядывала кипса за забором. Её веселило, как дрожали их жгутоподобные хвосты и как стучали чёрные узкие зубы. Пару раз она даже пыталась помогать волонтёрам их кормить, но Ринья силой уволакивала её домой.

Джен понятия не имел, чего Общество так взъелось на этих кипса. Единичные случаи нападения были ерундой: у них в колонии люди чаще нападали друг на друга, чем эти кипса. Да и новостные каналы убеждали, что опасности нет, это нормальное проявление животных, просто не следует их трогать.

Они с напарником выгрузились в красивейшем секторе с видом на ряд голубых высоток. В зелени утопало всё: ярусные апартаменты и рестораны, тротуары и остановки. Полимер-покрытие не чета тому, что в районах фавел. Тут оно блестело, и вещество для очистки, как и ароматизатор, следовало менять.

Джен заметил, что кроме остроклювов на ветках никто не гнездился. Ни горбатых мышей, ни ползучих белобрюхих змее-ящеров, каких полно в фавелах. Пусть флора тут была разнообразной, но фауна этим похвастаться не могла. В чём-то Юр-И всё-таки был прав: в этих района совсем нет животных. Но наверняка этому имелось логичное объяснение.

Из элитного магазина на первом ярусе вышел управляющий: щуплый мужчина с тонкими завитыми в аккуратные круги усиками и уложенной шевелюрой. На плечах его болталась новая куртка из гладкой бело-оранжевой кожи.

— Я ваш контактный, — заявил он.

Дело в том, что в районах выше классом обязательным условием уборки мусора и покрытий было наличие «контактного» человека — контролёра, если говорить простым языком. Кто-то же должен проверить, как они выполнили работу.

— Я — Джен, это — Юр-И. Откуда нам начать?

— От лавки Лан-Ки и до Северных ворот. Не забудьте сменить раствор.

— Какой-то хам, — прошептал Юр-И, проходя мимо Джена. — Видел, как он на нас посмотрел?

— Да ладно тебе, обычный мужик, — махнул Джен, а потом вспомнив свою недавнюю дилемму, вернулся к контактному.

— Могу я спросить?

Мужчина не отказал, но и не согласился, бросив быстрый и немного раздражённый взгляд.

— Почему у вас тут так мало животных? Всегда было интересно.

Мужик хмыкнул по-ребячески, цокнул языком и вяло произнёс:

— Неблагоприятные условия. В фавелах, где горы мусора, им живётся лучше и сытнее.

Джен кивнул, подумав: «Вполне логично».

Они принялись за уборку и чистили небольшой участок дольше, чем всю улицу в Д. Прохожие их не замечали, а мамаши с детьми глядели с жалостью, как будто мусорщики в той нуждались. По меркам колонии оба зарабатывали неплохо. Слушайте, у них была даже лужайка. Своя собственная лужайка!

Затем они вынесли весь встретившийся на пути мусор, сожгли в пиро-баках тот, что не выделял вредных газов и поддавался очистке, а затем сделали снимки, дабы доказать контактному, что работа выполнена хорошо. Улицу он оценит, а вот в баки точно лезть не станет.

Усатый лениво вытянул палец, чтобы поставить отметку в электронном планшете, затем не сказав ни слова развернулся и быстрым шагом покинул улицу.

— Говорю же, какой-то барки[1], — бросил Юр-И, сворачивая шланги распылителей.

Джен промолчал: он довольно часто сталкивался с пренебрежением, но мало придавал этому значения. В конце концов, какая разница, как к нему относятся, главное, чтобы платили исправно.

Мусоровоз они оставили в рабочем депо района Д. Завтра они пересядут на другой, линия уборки тоже будет новой.

В родной район они мчали на подземной скоростной линии, слушали новостные сводки о новых моделях роботов, завезённых в колонию на днях.

— Помяни моё слово, они скоро подвинут нас, — заверил украдкой Юр-И.

— Кто? — занятый мыслями о корбо-футболе и вкуснейших вафлях жены, Джен не сразу понял, о чём речь.

— Я о роботах, разумеется.

«Снова пустые переживания Юр-И», — подумал Джен и равнодушно кивнул.

Остаток пути они проехали в относительном молчании, лишь пару раз перекидывались простыми вопросами и уточнениями. В их вагоне толпились сотни таких же рабочих, возвращающихся домой со смены. Каменщики, санобработчики, добытчики редкого и дорогущего металла тиркла, который использовали в сложных устройствах, а каких именно, Джен, разумеется, не знал. Его шурин был в курсе, так как работал на заводе то ли наладчиком, то ли аналитиком. Добытчиков в вагоне было много, ибо обнаружение этого тиркла, по словам шурина, было той ещё задачкой. А если нашёл, считай сорвал куш.

Джен и Юр-И расстались на станции, условившись встретиться после ночи на том же месте, где обычно.

Бредя по улице, Джен думал о том, что людям стоит проще ко всему относиться, тогда гляди и жизнь заиграет новыми красками. К чему эти додумки и сложности. Что хорошего в постоянной тревоге Юр-И? То кипса, то роботы, то чьё-то там благодушие. Вот он обо всём этом не переживает и чувствует себя намного лучше. Вот бы и жене его хоть капельку спокойствия обрести и тогда бы точно было всё как нужно.

Проходя мимо серого забора соседки он услышал шипение и клацанье. То были прикормленные ею кипса. Видимо заявляли, чтобы он даже не думал к ним соваться.

«Добрая женщина», — подумал Джен.

Подобные люди вызывали у него восхищение. Сколько самоотверженности и любви к животным. А Ринья ничего не понимала, всё-таки сердце у неё было чёрствое.

Джен набрал код на заборе, дождался гудка, потом ещё немного подождал, пока неисправный механизм прогудит мелодию поломки, и только после сумел зайти на свою территорию. Дорожка из искусственных камней вывела к пневмо-порогу, который приподнялся на уровень, когда Джен на него наступил.

В доме горел свет и в окнах маячили фигуры жены и дочки. Судя по доносящимся голосам, малютка Ульза что-то выпрашивала. Джен толкнул дверь и радостно поприветствовал семью. Его милые женщины выскочили в коридор с улыбками, и тотчас помогли ему раздеться.

Стол был уже накрыт, благоухали колонтиевые вафли. В стакане отливал янтарём джем из бобов.

После ужина Джен немного поиграл с дочкой. Поспрашивал, что нового она узнала в Учебном Центре и хорошо ли себя вела. Та отвечала бодро и с улыбкой. Джен мечтал задержать эти мгновения, чтобы они никогда не заканчивались. Он понимал, что однажды дочка завершит учёбу. Может, останется в колонии, а может, вернётся к Прайм-планете. Может переедет в район получше, а может, влюбится в раздолбая из фавел. Но сейчас она была рядом с ним, с удовольствием рассказывала о жизни и радовалась его возвращению домой.

Перед сном Ринья стояла перед окном, сосредоточенно наблюдая за соседским двором. Джен подошёл к ней и обнял за талию, увлекая в кровать, но та его остановила.

— Сегодня их уже семь, — тихо, с нажимом сообщила она.

«Снова эти чёртовы кипса! Ну когда же она успокоится?» — подумал Джен, а вслух сказал: — Семь, восемь — какая разница? Старуха их кормит, они, должно быть, уже ручные.

— Я слышу, как они воют. Часами воют. Это не к добру, — помотала головой Ринья.

— Рин, солнце, иди сюда. Не думай об этом.

Жена нехотя оторвалась от созерцания.

— Они просто так не нападают, слышишь? Мы их не трогаем, и они нас не будут. Не слушай ты паникёров из Общества. Они частные случаи изображают общими. Нет никаких массовых нападений, это выдумки.

— Но их стало больше. — Ринья уже говорила для себя, просто констатировала факт. — И когда ты починишь наш забор?

Джен промолчал, а после просто предложил лечь спать и очистить мысли от тревоги.

***

На следующее утро в раздевалках депо один из рабочих поднял шум. Джен его знал. Громкий, нетерпеливый и довольно конфликтный мужик. В этот раз он демонстрировал всем свою перемазанную регенерирующим гелем ногу. Выглядела та неважно: на щиколотке бугрился некрасивый укус.

— Эта тварь напала на меня! Я чистил коллектор, вылез, а эта хреновина подскочила сзади и цапнула за ногу!

— Что дальше, Корки?

— Дальше? А я жахнул по ней струёй из дезифектора, она завизжала и смылась! Ух, скотина! Ты был прав, Юр-И, с этими тварями нужно что-то делать.

Корки подошёл ближе. Юр-И в этот момент доставал планшет из сумки.

— Не уходи, Корки, — позвал он. — Подпиши наш манифест. Общество требует решения проблемы, а не замалчивания.

Юр-И протянул планшет коллеге. Тот с охотой и животным остервенением выхватил его, быстро расписался с помощью отпечатка пальца и вернул устройство.

— Надеюсь, у вас всё получится.

После него Юр-И повернулся к Джену.

— А ты подпишешь?

Джен сомневался. Он не понимал, чего все так взъелись на этих кипса и был уверен, что Корки сам виноват в нападении.

— А ты небось снова слушал музыку на всю округу и жрал грудку току? Они же обожают этот запах.

Корки уже уходил, но остановился. Брови его съехали к переносице ещё больше.

— Ты что это, хочешь сказать, я сам виноват, что меня укусили? А? Ты головой ударился, Джен? Розовые очки на переносицу не давят? Проснись уже, черт бы тебя побрал.

Джен сидел на скамье и переобувался, Корки завис над ним горой мышц. Внешне он напоминал массивную гориллу, спорить с ним никто не решался, кроме Джена. Он знал, что хоть Корки и вспыльчивый мужик, руки он распускает редко.

— Слушай, ну вот на меня они ни разу не напали. И когда коллектор чистил, и когда в Садах мусор выносил, и даже, вот, недавно мы с Юр-И были в фавелах…

— Нам просто повезло, — запротестовал напарник.

— Это не везение. Мы не представляли для них угрозу. Не шумели, не сорили едой, не совали им в морду палки и наши пьяные рожи, не кидались камнями. Мы были нейтральны, и они нас не тронули.

— Ты, Джен, частный случай рассматриваешь, игнорируя все остальные, — снова заметил Юр-И. — Может, в нашем районе с ними ещё не всё так плохо, но там подальше люди не знают, что делать со стаями.

Джен хотел возмутиться, что глупость о стаях распространяют новостники намеренно, но не успел. Прозвучал сигнал занять выделенные на сегодня машины и отправиться на лентах в обозначенные районы.

Следующие несколько недель Джен ездил с Юр-И по разным маршрутам, работал, втайне насмехался над постоянными жалобами напарника, кивал, слушая по радио умиротворяющие речи Йормана Дала, который убеждал, что кипса безобидны, наслаждался красотами секторов А и Б, выслушивал опасения жены по поводу увеличения популяции кипса на участке соседки, играл с дочкой и в целом неплохо существовал. Да, запах фикалий со двора мадам Роуж — так звали соседку — его немного раздражал, но он считал, что это лишь временные трудности, с которыми пожилая леди в скором времени справится.

«Хватит прятаться от живой природы! Станьте её частью, полюбите её», — часто декламировал он слова того же Йормана Дала.

Но однажды Джен получил звонок, который изменил его представление обо всём.

***

Джен работал на объекте — в небольшом парке зоны Д. Юр-И чистил баки, а он собирал промышленным пылесосом мусор с искусственной травы. Датчик в ухе запищал, когда он сворачивал шланг, чтобы перейти к новому участку.

На том конце он сразу узнал дрожащий голос жены.

— Она… она… я говорила тебе… я тебе говорила… ублюдок… — она едва сдерживалась, чтобы не закричать, и явно жаждала обвинить его во всех злоключениях. — Езжай в Центральную больницу сектора! Живо!

Джен ничего не понял. Его озадаченный вид встревожил Юр-И, и напарник поспешил бросить работу и подойти к нему.

— Что такое?

— Это Ринья, говорит, ехать в больницу.

Множество сиюминутных догадок быстро сложились в ком тревоги. Дочка. Только из-за неё у жены могла начаться паника. Тут не было пожилых родителей: остались на Прайм-планете. А ради брата жена не стала бы вызывать в больницу его.

Джену не нужно было ничего говорить, Юр-И уже и сам понял, о чём идёт речь. Бросив работу, наперёд зная, что лишится премии, напарник заскочил на водительское.

— Давай к линии, сядешь на межрайонный, — решительно заявил он.

Мусоровоз помчался в сторону технических блоков и транспортных депо, что располагались как раз там, куда им нужно было попасть.

Джен молчал, лихорадочно соображая, что же случилось с дочкой. Ринья не отвечала. Все набранные звонки были сброшены. Страх Джена разрастался медленно, сантиметр за сантиметром, покрывая мурашками спину и одаривая желудок болезненными спазмами. О чём она говорила? О чём? Ещё и выругалась в его адрес? Она никогда не называла его ублюдком… Так что стряслось? О чём она предупреждала, а он не послушал.

Когда они въехали в зону хорошего покрытия, оживился новостной канал.

«Сегодня в обед в секторе С1 района С была найдена мёртвой…»

Сердце Джена ёкнуло, стоило услышать слово «мёртвой», он чуть не вскрикнул, но продолжение новости охладило всколыхнувшийся ужас.

«…пожилая жительница из дома 400 — Роуж Италь. Она была обглодана прикормленными кипса на собственном домовом участке. Кипсоведы предполагают, что причина крылась в задержке питания и пропуска обхода волонтёрской бригады, которая должна была подкармливать диких животных, сохраняя их душевное равновесие…»

Голос диктора заглушили ругательства Юр-И. Напарник не стеснялся в выражениях, как мантру повторяя то, что говорил и раньше. Но он и понятия не имел, что Роуж была соседкой Джена, и что эти самые кипса-убийцы расхаживали по улице рядом с домом.

Сложить два и два труда не составило. Джен выковырял из дальнего кармана куртки интерактивные очки и написал жене сообщение. Он спрашивал о дочери и её благополучии. На что получил короткий, но жуткий ответ: «Увидишь». И это «увидишь» заставило внутренности Джена закрутиться в узел. Перед глазами волной пронёсся образ его замечательной дочки: яркой и радостной, милой и участливой. Что с ней стряслось и могло ли это быть как-то связано со смертью Роуж?

Юр-И пообещал договориться с начальством и самостоятельно закончить смену. Даже намекал на то, что вообще не хочет сообщать об отсутствии напарника, если это не потребуется. За что Джен был ему благодарен.

Обычно быстрая поездка растянулась подобно эластичной ленте. Вагон двигался с черепашьей скоростью, по крайней мере так Джену казалось. На одном из рекламных экранов снова запустился сюжет о старушке Роуж. Новостники даже показали ролик с её камер наблюдения, где видно, как порядка пятнадцати кипса наваливаются на неё и начинают рвать на кусочки. Джен всё силился понять, что спровоцировало их на такой жестокий поступок, но на записи ничего особенного не происходило. Старушка вела себя как обычно.

«Может, надушилась чем-нибудь? Или выпила какое-то новое лекарство?» — предположил Джен.

Если бы двери не открылись и Джен не выскочил наружу, он бы увидел следующий сюжет, где маленькая девочка шла из образовательного Центра, а потом, не сумев вовремя открыть дверь, была снесена волной обезумевших от крови мадам Роуж кипса.

***

В детском больничном отделении царила суета, что Джену совсем не понравилось. Сообщив механическому администратору имя и продемонстрировав документ, он направился в реанимацию.

Чем ближе он подходил к шумному коридору, тем сильнее подкашивались его колени и громче билось сердце в грудной клетке. Ринья сидела на узком кресле, сжимая в руках окровавленную тряпку. И только оказавшись совсем близко Джен понял — это курточка Ульзы.

— Что с… — Джен не справился с голосом и чуть ли не задохнулся.

Он рухнул рядом с Риньей на колени и вцепился в окровавленную ткань. Злость, с которой жена говорила с ним по телефону, уже иссякла, женщина впала в какое-то пограничное состояние между ступором и принятием. Её усталый взгляд не сразу сфокусировался на нём.

— Они разодрали ей лицо, грудь и ноги, — буднично произнесла она. — Но сначала проломили забор этой чокнутой старухи. Ульза просто не успела спрятаться… замок заело…

— Как ты узнала? — от лица Джена отхлынула краска. — Она говорила?

— Она не может говорить. По камерам видела.

Ринья на время замолчала. Вид её сделался безжизненным и блёклым. Теперь она напоминала скорее манекен, чем живого человека.

— Сбились в стаю… — глухо произнесла она.

И в этой фразе было всё, что она думала о муже, его протестах против её подозрений, его отговорках и шутках. Она не кричала, не винила, не угрожала, но в простой фразе было слишком много боли и гнева.

Джен встал, словно опасаясь, что жена одним только присутствием может его испепелить, отошёл в сторону и взглянул на табло реанимационного отделения. На нём красными буквами горела одна фраза «В работе».

Они просидели в коридоре всю ночь. Ринья не смыкала глаз, поэтому разрешила Джену поспать. Лишь к пяти утра к ним наконец вышел врач. Вид у него был уставшим. Под глазами пролегли тёмные пятна, около губ собрались нервные морщины.

— Сразу скажу, чтобы не томить, жизни девочки ничего не угрожает. А если вовремя найдёте средства, то и лицо ей поправить сможете. Но психика её сильно пострадала, тут можно не сомневаться. Таких кошмарных ран я не видел… — врач вовремя одумался и замолчал. — Через пару часов вам разрешат её навестить. Пока позавтракайте в кафетерии.

Ринья не сказала ни слова и пока ела, и пока подписывала бумаги. Она не охала от счетов за медицинские услуги и не обсуждала медлительность персонала, хотя раньше всегда обращала на это внимание. Джену казалось, что сейчас он от неё намного дальше, чем когда они только познакомились.

Их вызвали по общей связи, выдали комплексные антибактериальные костюмы и прозрачные пластиковые маски.

— Ей дополнительно сделали уколы от различных вирусов и бактерий, переносчиками которых являются кипса. Побочки будут, но это лучше, чем заболеть, поверьте, — сообщила медсестра, заводя их в палату.

Когда Джен увидел свою девочку, то не сдержал слёз. Он бы в голос разрыдался, если бы не рука жены, сильно вцепившейся в его предплечье. Ринья буквально заморозила его слёзы, не дав издать ни звука.

— Держи себя в руках, — процедила она сквозь зубы. — Не показывай страх. Ты родитель, должен быть сильнее.

Джен и не знал, что жена может быть настолько собранной и смелой… Намного смелее его. Или же её бурное воображение, которое столько раз рисовало ужасы, связанные с кипса, подготовило её к ситуации заранее. Теперь Джен чувствовал себя полным дураком. Дураком, подвергшим жизнь дочери опасности.

— Привет, малышка, — тихо произнёс он и выдавил неуверенную улыбку. — Ты как?

На него из вороха бинтов, покрывающих каждый сантиметр тела, смотрел единственный голубой глазик. Второй был тщательно скрыт за повязкой.

— Шудит, — едва слышно произнесла девочка.

Медсестра обошла авто-кушетку, поправила трубку во рту Ульзы.

— У неё повреждены передние зубы, поэтому речь немного нарушена, — сообщила она. — Оставлю вас наедине. Тросы, трубки и бинты просьба не трогать. К ребёнку прикасаться осторожно.

Ринья кивнула и села на пневматическое кресло рядом с дочерью.

— Моя крошка, — зашептала она. — Вот тебя и заштопали. Как куклу Бини, да? Помнишь Бини? Она тогда упала в измельчитель, и мы с тобой её вернули к жизни.

— Помю, — отозвалась дочка.

— Вот и ты теперь в строю и готова снова играть, да?

Девочка моргнула в знак подтверждения.

Джен сел рядом очень осторожно, чтобы не спугнуть то спокойствие, что излучала Ринья. И как ей это удавалось?

— Доченька, — сказал он.

Дочь перевела взгляд на него, и в глазике тотчас заблестела слёзка.

— Я о-то елала не ак… я… их провоиловала

О Вселенная! Его дочка винила себя в случившемся. Этот комочек переживал из-за того, что поступил неправильно.

Вопреки наказу жены, Джен сморгнул слезу. Быстро вытер её, но дочка заметила.

— Папа…

— Нет, котёнок, — едва не сорвавшись на плачь, выдавил из себя Джен. — Ты ни в чём не виновата. Это дикие животные, просто дикие животные. Мозгов у них нет. Они напали… напали…

У Джена сдавило горло, он больше не мог говорить. Он только мягко гладил мизинчик, единственный не забинтованный на правой руке.

— Ты умница. Ты выжила, и это самое главное, крошка, — произнесла Ринья. — Ты сильная девочка и храбрая.

Джен только быстро кивал, отчаянно, как помешанный, словно от этого зависела жизнь всех членов его семьи.

— А теперь мы оставим тебя, дорогая. Лучше поспи. — Ринья поцеловала дочку через маску туда же, в мизинчик, потом зацепила пальцами костюм Джена и потянула его за собой.

В коридоре они молчали. Груз вины обрушился на голову Джена, придавив его к земле. Он скатился по стене и обмяк. Любые слова были излишни. Он винил себя за всё.

Ринья выглядела спокойной, но по напряжённым губам и пальцам, нервно перебирающим ткань окровавленной куртки — она так и не избавилась от неё, — он понимал, как сильно она нервничает, каких усилий ей стоит не сорваться. Возможно, её отрезвляла злость. Злость, направленная на него, как на источник проблемы. Если бы он внимательнее относился к её предупреждениям, если бы не поощрял дочь за любовь к этим кипса, если бы иначе смотрел на рост стай в их районе, возможно, всё было бы по-другому. Если бы он починил тот чёртов замок…

Джен рефлекторно схватился за сердце и сжал грудину с силой, желая унять терзающую его боль.

Он должен был что-то сделать. Должен. А Юр-И оказался прав. Подумать только, он считал напарника параноиком, думал, тот лишь сгущает краски. А на деле…

— Прости, — тихо и хрипло сказал Джен жене.

Та не ответила. С тех пор она мало с ним говорила.

***

Шли дни, недели, месяцы. Джен вернулся к работе: кто-то должен был оплачивать возросшие медицинские счета. Ринья тоже взяла больше смен на фабрике. Они делали всё от себя зависящее, чтобы помочь дочке быстрее восстановиться. Процедуры стоили денег. Но главная проблема заключалась не в этом. Чтобы поправить изуродованное зубами кипса лицо, требовалась дорогостоящая операция в районе А. А для этого работы в службе очистки было недостаточно.

Коллеги сочувствовали Джену. Все, кроме одного. Корки в первый же день жестоко заметил: «Что же ты свою дочку не научил, как правильно себя вести с тварями?»

В другой бы ситуации Джен накинулся на него с кулаками, но сейчас он чувствовал себя настолько разбитым и виноватым, что просто развернулся и ушёл. А что? Корки был прав. Когда дело зашло о его семье, бравады Джена как не бывало. Он раз тридцать пересмотрел видео с камер наблюдения. Ульза просто шла по улице и хотела попасть домой. Она не звала их, не останавливалась, а только шла. Они напали на неё не потому, что уловили неверный сигнал. Нет. Просто это были дикие животные. Животные, которых он когда-то любил. Теперь же его одолевала ненависть. Не только к кипса, а к тем, кто не придумал ничего лучше, чем подкармливать их и лечить прямо на улицах.

Первые дни по новостям крутили его историю. Он надеялся на резонанс и подвижки в законодательстве. Но спустя пару циклов новость затихла и её заменила новая. А потом вышло очередное ток-шоу про звёзд, и об Ульзе и её изуродованном дикими кипса лице все забыли. Теперь увещевания Йормана Дала вызывали у Джена лишь тошноту. Как только он видел самодовольное лицо автора программы по лечению и кормёжке кипса в районах их обитания, то тотчас вырубал транслятор.

Джен оббивал пороги всевозможных инстанций, но столкнулся с полнейшим равнодушием. А где-то так и вовсе ему заявили, что это его забота — безопасность ребёнка, но никак не правления колонии. И тут он понял, как чувствовал себя Юр-И, протягивая петицию, от которой Джен отмахнулся, как от назойливой мухи.

Его мир рухнул. Всё, что он считал верным, вывернулось наизнанку. Жена с ним не говорила и даже не спала в одной постели, она перебралась в гостиную. Ринья не винила его, не ругала, не злилась, а просто вычеркнула из жизни. Он пренебрёг её переживаниями, посмеялся над страхами, он запретил вызывать мастера, чтобы сэкономить, и обещал починить замок самостоятельно, но и этого не сделал. В выходные он предпочитал праздно сидеть на диване или ездить в игроклуб с друзьями. А теперь его дочь пьёт из соломинки, завязывает шнурки с помощью авторук, не появляется на улице без сопровождения и обходит зеркала стороной.

Работая, Джен размышлял о произошедшем и даже не заметил, как раствор закончился: он вылил уличную норму на крохотный участок около цветника. Юр-И работал в стороне и не заметил его оплошность.

— Они снова отклонили наше прошение на отлов кипса. Представляешь? Жертв больше, но им наплевать. Конечно, ведь они живут в главных районах, где эти твари не водятся. Кого волнуют проблемы нищих и среднего класса?

Джен прислушался. Если раньше он относился к словам напарника с иронией, то теперь воспринимал их крайне серьёзно.

— А как они объяснили отказ?

— Якобы бригады аналитиков выезжали на место, но ничего не нашли, ни единой стаи.

— Ясное дело, они же прячутся, или нежатся в тени.

— Вот-вот, — согласился Юр-И, а затем уже мягче добавил: — Как твоя дочка там поживает?

— Плохо. Постоянные боли, ну и… сверстники стали издеваться над ней, понимаешь? Из-за лица. Оно же перешитое и съехало… — Джен поднял голову к небу, чтобы не заплакать. — А у меня нет денег, чтобы помочь ей. Нет этих чёртовых денег.

Юр-И понимающе закивал.

— Ладно, — утерев всё-таки набежавшие слёзы, сказал Джен, — пойду наберу нового раствора.

Он брёл, не разбирая дороги, глядя через мутную пелену слёз. Баки, кусты и бордюры двоились перед глазами. Пустынная улица извивалась в диком танце. Он добрался к мусоровозу, утирая сопли рукавом рабочей робы, медленно открыл бак с раствором и только под конец понял, что заливает не ту жижу. Чертыхнулся, но сливать обратно не стал. В конце концов, какая разница. Всё равно аромат идёт от распылителя Юр-И, никто не заметит, что он использовал раствор, предназначенный для богатых районов. Он уже закручивал крышку, как из-под кузова послышался протяжный хрип. Джен замер. Хрип усилился, и сомнений больше не было: под мусоровоз залез кипса. Несколько месяцев назад Джен бы посмеялся над ситуацией, махнул рукой и продолжил работу, но теперь в его душе тлели страх и гнев.

Он отходил медленно, боясь, что тварь набросится или оцарапает его. Чёрная морда уже высунулась рядом с лентовидной гусеницей колёс, она протиснулась, скрипя отростками по металлу.

«Голодная», — подумал Джен, заметив расползающуюся под челюстью лужу мутных слюней.

Он сделал ещё шаг назад и выставил вперёд единственное, что могло хоть немного отвлечь животное, — носик распылителя.

— Джен, — позвал Юр-И с тревогой в голосе.

Похоже, напарник увидел незваного гостя и тоже напрягся.

— Не двигайся, — едва слышно ответил Джен.

Он уже думал, что сумеет отступить без жертв, как кипса сделала рывок в его сторону. Обезумевшая от голода тварь действительно хотела напасть. Джен рефлекторно нажал на рычаг, и тонкая струя жижи брызнула ей прямо в морду. Кипса гадко взвизгнула, закрутилась на месте и рванула прочь, скрываясь в багровых листьях кустарника.

— Ты это видел? — Джен обернулся к спешащему навстречу Юр-И.

— Что случилось? Обычно от раствора они млеют, а тут… постой, — Юр-И склонился, чтобы понюхать носик распылителя. — Это же для главных районов, да?

— Да, — всё ещё находясь в возбуждении от адреналина, ответил Джен. — Я их спутал. Извини.

— Нет-нет, постой. То есть она нюхнула этого раствора и сбежала, тогда как нанюхавшись ароматизатора из фавел, напротив, обомлела от удовольствия.

Взгляды напарников встретились, догадка расцвела в умах обоих ярким цветком.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Они намеренно меняют растворы, чтобы у тварей и охоты не было залезать в их районы.

— И долбанный Йрман Дал живёт в одном из них. Ты понимаешь! — Юр-И злился.

Он швырнул распылитель в кузов и сел на подножку.

— Не думаю, что дело только в растворах, — осторожно заметил Джен, чуть отойдя от шока.

— А в чём ещё? — поднял голову Юр-И.

— Ну, растворы мы не каждый день распыляем, а кипса в богатых районах всё равно нет. Тут что-то ещё…

— Давай распылим то, что у тебя в баке возле местных детских центров? — вдруг предложил Юр-И.

— А давай. Может, хоть туда кипса какое-то время не будут соваться.

***

С того дня Джен стал прислушиваться и присматриваться ко всему, что встречалось на пути. Если раньше он вдыхал ароматы местной природы и секторов, праздно разглядывал дома и платформы, если не был за пультом управления мусоровоза, то теперь интересовался входными клапанами, стенами и воротами. Он выполнял старое детское задание: найди пять отличий, — и искал отличия. Если не считать грязи, вони, хлипких домишек и ароматизатора в растворе, что ещё отличало один район от другого?

Тем временем его дочь из-за издевательств отказалась ходить в Учебный Центр и хобби-кружки. Большую часть времени она проводила дома под надзором робота-няньки, которого Джен купил специально для этого. Через камеру он видел, как его родной комочек рыдает над планшетом, и страдал вместе с ней. Каждый день они с Риньей целовали её личико, съехавшее набок и покрытое шрамами, но этого было мало.

Дом полоумной Рауж — как теперь называл её Джен, дивясь собственной способности быстро менять мнение, — зачистили. Тварей временно вывезли, но лишь для того, чтобы покормить и вылечить. Уже через несколько месяцев они оказались на прежнем месте и кошмарили живущих на линии людей. Сосед с конца улицы так и вовсе стал ходить с шокером и раскладной дубинкой, за что однажды загудел к исправителям. Оказывается, кипса были лучше защищены законом, чем сами люди. Прежде чем расправиться с агрессивной тварью, ты должен был доказать её опасность. Например, продемонстрировать кишащий микробами укус или же показать дочь со съехавшим на бок лицом.

Джен злился. Постоянно. Только теперь до него дошло, что из себя представляют дикие животные на улицах районов. Только теперь он понимал Юр-И. Его напарнику не потребовался обезображенный ребёнок, чтобы осознать опасность и несправедливость. А он — Джен — был слишком туп, но при этом считал себя добрым самаритянином, эдаким мудрым парнем, что любит каждую травинку. Вселенная, да он даже подкармливал кипса у дома Рауж. Только он упускал одну важную деталь. В самих животных нет ничего плохого, и любить их нужно. Но настоящая любовь заключается не в подкармливании, не в умилении, не в почёсывании за ушком. Настоящая любовь проявляется в ответственности, а не слезливой сентиментальности. Доброта — лишь удобная ширма для собственной души. Легко быть сердобольным издалека: оставлять еду возле баков фавел, умиляться грации кипса, оправдывать их агрессию, — когда это не касается твоей семьи. Он не проявлял милосердие, он был соучастником в создании голодных, агрессивных стай, обречённых на выживание в грязных фавелах, кишащих паразитами. Некоторые из кипса умирали от вирусов и были съедены живьём бактериями. Но кому до этого есть дело, правда? Главное, что они растут в естественной среде… или нет?

Джен заметил разницу только спустя пару недель наблюдения. На столбах вещания в главных районах были приделаны крохотные коробочки, которые раньше он принимал за камеры наблюдения. Однако ж в фавелах таких не было, как и в его районе.

Он решил проверить догадку и в выходной день, не получив сопротивления от безучастной жены, отправился в район А. Он потратил на поездку слишком много денег, но был обязан убедиться в собственной теории. Районы А и Б окружали те самые квадратики. Крохотные устройства, о назначении которых он понятия не имел. Единственным, кто мог пролить свет на их природу, был шурин. По крайней мере Джен верил в это. В тот же день он без предупреждения отправился к нему домой.

Заспанный мужчина с залысинами и ранней сединой на висках встретил его испугом. Видимо подумал, что это снова из-за племянницы. Но Джен поспешил его успокоить. «Дядя Ран», как звала его Ульза, сильно переживал после случившегося, и приезжал к ним первые месяцы чуть ли не каждую неделю. Он ругал власть, ругал дамочек, вроде Рауж, ругал тупоголовых соседей, что забывают закрывать свои мусорные баки. Он напоминал Юр-И, только общественной деятельностью не занимался, а лишь ругал. Поэтому Джен был уверен, Ран не побоится ему помочь в случае чего.

Тот несколько раз просмотрел записанные в интерактивные очки видео. Потом снял и задумался.

— Знаешь, у нас на заводе производили детали для чего-то подобного, но лет пятнадцать-двадцать назад, я не застал, но слышал. Это было очень дорого, использовался тиркл. Потом производство свернули, но никто из нас даже не подозревал, для чего всё это было нужно. Сборку осуществляла сторонняя компания. А какая, обычным сотрудникам не сообщалось. Но знаешь что? Я послезавтра поеду на работу и поищу старые договоры в системе. Если найду, расскажу тебе. — Потом Ран умолк, подумал ещё немного и добавил. — Это поможет Ульзе?

— Надеюсь, это поможет установить справедливость. А Ульзе… у меня нет денег, чтобы ей помочь.

— Ринья говорила, сколько стоит операция, — кивнул Ран. — Почти как наш с Кирпой дом.

— Да. Ладно, спасибо, Ран. Надеюсь, тебе удастся что-нибудь выяснить.

***

Следующие ночи Джен спал плохо. Всё размышлял, для чего те устройства. В первый рабочий день после выходных рассказал о находке Юр-И. Тот тоже обещал поспрашивать людей из Общества, но только самых проверенных.

Так прошла ещё одна неделя.

Джен играл с Ульзой в виртуальный футбол, когда позвонил Ран. Трубку взяла Ринья и очень удивилась, когда брат попросил позвать его.

— Я выяснил, Джен, — голос Рана был мрачен, — ты просто охренеешь, когда узнаешь.

— Говори-говори, не томи.

За окном душераздирающе завыли бродячие кипса.

— Компания, которая занималась сборкой, была связана с аудиотехникой. То есть это трансляторы, но не для людей. С помощью того редкого металла достигался определённый резонанс. Частота звука, которую человек просто не может уловить.

— Постой, то есть вокруг районов А и Б…

— … стоят банальные отпугиватели, — продолжил за него Ран. — И действуют они, вероятнее всего, против кипса. Некоторых тварей тоже цепляет, остаются единицы, что как и мы, не реагируют на звук.

— Твою ж…

— Да, дружок, козлы защитили себя от местной фауны. А мы вот делим территорию с опасными видами.

Джен молчал, он думал. И то, что пришло ему на ум не должно было прозвучать по общей линии.

— Я к тебе приеду.

Невзирая на непогоду: на небе собирались багровые тучи и вот-вот должен был пойти алый дождь, явление безобидное, но пачкающее одежду. Джен натянул списанный рабочий комбинезон и вышел из дома. По пути он заехал к Юр-И и попросил его следовать за ним. Мужчина нехотя оторвался от семьи, но всё же составил компанию напарнику на транспортной линии.

Станции мелькали перед их глазами чёрно-белыми полосами, оба пребывали в напряжении: один от правды, другой из-за неопределённости.

Ран уже ждал их в своём подвальном кабинете. Он разложил распечатанные снимки с экрана на заводе, а затем прочитал долгую лекцию о работе подобных устройств. Услышав кучу информации Юр-И задал лишь один вопрос:

— И что нам теперь делать?

Джен уже знал, что хочет со всем этим сделать. Им двигало желание добиться справедливости, вернуть проблему в информационное поле, из которого его и Ульзу так быстро выкинули.

— Нужно отключить трансляторы и завезти кипса в районы А и Б.

— Постой, — остановил его Юр-И, — мы не можем подвергать опасности детей, стариков и женщин этого района. Пусть они живут лучше нас, но мы не монстры.

— А мы не будем подвозить их к обычным людям. Мы отвезём их к дому Йормана Дала, того, кто придумал лечить и кормить кипса прямо у нас на улицах. К счастью, маленьких детей у него нет.

Негодование Юр-И тотчас сменилось удовлетворением.

— Он живёт на выделенной территории в секторе А2, я уже выяснил, — продолжил Джен. — Я бы ещё развез их по домам тех, кто поддержал его инициативу. Особенно к домам ярых защитников его программы и тех, кто был против выделения ресурсов на постройку заповедника, куда следовало свезти всех опасных животных. Зачем тратить денежки на население, если их можно просто прикарманить, так?

Ран и Юр-И довольно закивали.

— Мы не преступники. Проще назвать нас натуралистами. А раз правление считает, что кипса не угроза, а лишь часть фауны, то почему бы им тоже с ними не познакомиться. Наверняка, прочувствовав на своей шкуре, что это такое, они задумаются. — И говоря последнюю фразу Джен в большей степени имел в виду себя.

***

План был сложным, но осуществимым. Им нужен был тот, кто имел доступ к столбам трансляции, а также тот, кто хорошо взламывал камеры и коды доступа в частные сектора. Помимо этого, два мусоровоза следовало оставить вне депо, а значит, соврать, что те сломались прямо на транспортной линии.

Удивительно, но помочь им решился Корки. Злость за укушенную ногу оказалась настолько сильна, что он был готов собственными зубами сгрызть коробочки трансляции со столбов.

Недостающие специалисты нашлись в Обществе, а Юр-И стал связующим.

— Я отыскала неиспользуемую ещё со времён построек космопорта частоту, — заметила Ада-Ти — одна из членов Общества. — Будем на ней общаться, чтобы не засекли. Только не перепутайте ничего, иначе нам конец. За такое могут и в тюремную колонию отправить.

Группка из восьми человек собралась в подвале шурина Джена. На столе перед ними расположились схемы электроструктур и коробов, которые предстояло перенастроить.

— Мы проедем район А насквозь. Одна машина в сектор Йормана Дала, вторая — к тем, кто поддержал инициативу, — сказал Корки с присущей ему резкостью.

— Дома с детьми не трогайте, — напомнил Джен.

— Разумеется, — кивнул Корки. — На их заборы набрызгаю нужную смесь. Ну а дальше пусть уже правление колонии этим занимается. Наши дети страдают от кипса не меньше. — Корки красноречиво взглянул на Джена, и все поняли, о ком он говорит. Корки не извинился за ту фразу, что сказал сразу после происшествия, но само его участие давало понять, — он жалеет.

— Нужно ли нам отключать все камеры сектора? — спросила Ада-Ти.

— Нет, только по тем линиям, где мы будем ехать. Ну и ещё парочку для отвода глаз.

Женщина сделала запись в планшете:

— Программа взлома будет готова через пару дней. Тогда ориентируемся на следующий рабочий цикл, так?

Все согласились. На этом собрание завершилось.

Джен снова плохо спал, размышляя, в каком из бедных районов мог бы собрать стаю кипса разом. Но в итоге пришёл к выводу, что просто зальёт мусоросборник ароматизатором, чтобы их приманить, и будет медленно катить по линии, пока не соберёт их достаточно. Можно ещё собрать объедки и накидать туда же, чтобы кипса трапезничали, пока он будет мчать по самому короткому пути в центральный район. Главное, чтобы грузовой транспортёр работал ночью без отключений.

В назначенное время группа снова собралась в подвале Рана. Шурин должен был стать их связным и следить за другими радиочастотами. Джен уговаривал и Юр-И остаться дома с детьми и не рисковать, но тот отказался, заявив, что иначе не сможет смотреть в глаза членам Общества — людям, пострадавшим от кипса, как и Джен.

Оказалось, заманить кипса не было такой уж сложной задачей. Многие из них оголодали. Волонтёрские фургоны не приезжали в фавелы уже месяц, и люди начали плотно запирать и двери, и окна, чтобы твари не решили поживиться ими во тьме.

— Я знаю, почему они не приезжают, — спонтанно заявил Юр-И, когда мусоровоз, набрав достаточное число кипса, двинулся к району А.

— Почему? — Джена трясло от нервозности. Он слышал через крохотный динамик, как животные кряхтят и чавкают, поедая объедки из баков.

— Один из организаторов решил обновить себе апартаменты, — ухмыльнулся напарник. — Вчера видел в одно из сводок, которые наши распространяют. Человеческой жадности нет границ, да, дружище?

Джен посильнее сжал рычаг управления и насупился. Как знать, может из-за таких же апартаментов, или очередного полёта на Прайм пострадала и его дочь. Ну ничего, он напомнит Йорману Далу, что тот живёт всё ещё вместе с ними.

Их план работал безупречно. Накладок практически не было. Только Корки пришлось какое-то время постоять в поле, пока нежданный патруль местных инспекторов проводил осмотр дорожного покрытия в районе. Подумать только, у них для этого есть инспектора.

Свет в районе на ночь приглушали, чтобы зря не расходовать энергию. Но рассмотреть, что происходит вокруг было возможно. Фонари мусоровоза вырывали пустынные улицы, заставленные прогулочной техникой. Подсвечивали рекламные блоки и потухшие лет десять назад экраны социальных роликов.

Джен видел, как гасли маячки камер далеко впереди: работа Ады. Они выбрали самый безлюдный проулок и самые заросшие линии, где даже апартаменты не строились, ибо растительность здесь была слишком буйная.

Джен перешёл на бесшумный электродвигатель, когда они подобрались к жилому сектору богатых представителей района А. Дом Йормана Дала стоял вторым от единого забора, за которым сгрудились шикарные апартаменты. Закруглённые бока многоэтажного комплекса напоминали воткнутое в мус печенье. Комплекс поменьше, но уже индивидуальный, жался к подножию архитектурного чуда.

— Ну что, готов? — Юр-И посмотрел на Джена со смесью страха и радостного возбуждения.

Джен кивнул, всё так же с силой сжимая рычаг управления. Юр-И поднёс к губам радио и коротко сказал:

— Давай.

Маячок на воротах мигнул зелёным, и две громадные створки поползли в стороны. Твари в кузове беспокойно закряхтели.

«Хоть бы выть не начали», — подумал Джен и медленно направился к домам.

Двор Йормана Дала был чист и излишне украшен различными фигурками животных со всех концов света. Джена такое лицемерие позабавило.

— Хоть бы твари не расползлись по всему району. В той стороне я вижу детский аэросипед, — заметил Юр-И.

— Я обрызгаю территорию Дала ароматизатором и насыплю корма в вазоны. Ну и ворота нужно будет закрыть, разумеется, — отозвался Джен.

— Тогда я пройдусь по той линии и набрызгаю нормальным раствором прочие дома, чтобы кипса оставались только здесь, — кивнул Юр-И.

— Хорошая идея, — согласился Джен. — А теперь за дело.

Напарники работали быстро и слаженно. Ещё никогда они с такой тщательностью не покрывали раствором каждый уголок выделенной им земли. Вскоре участок Йормана Дала благоухал, благодаря чему и учуявшие приятный запах кипса притихли.

Юр-И закончил чуть позже Джена и, заскакивая в транспорт, впопыхах забыл снять перчатки, покрывшиеся тонкой плёнкой.

— А теперь разворачивайся и задом в проём, чтобы они вглубь его сада побежали, иначе забор нам не закрыть, — скомандовал он.

— Стой с раствором наготове, если чего, в рожу им брызнешь.

Так и сделали. Кипса выходили несмело, даже как-то сонно. Похоже, их немало укачало в мусоровозе. Они огрызались друг на друга, шипели. Но втянув побольше ароматов, рассредоточились по саду. Кто-то уже рылся в вазонах, а кто-то улёгся спать на подъездной дорожке.

Юр-И без проблем закрыл забор, потом снял короткое видео на интерактивные очки и вернулся в кабину.

— Осталось выложить на анонимном портале колонии, чтобы не отвертеться.

Джен молчал. Внутри неприятно засосало. Непонятно откуда взявшийся страх сковал пальцы на рычаге.

— Мы ведь правильно поступаем. Я ненавижу этих кипса, но в то же время понимаю, что не их вина в случившемся. А что если мы обрекаем их на гибель?

— Что они им сделают, Джен? Законы колонии запрещают отстрел или травлю. Им придётся придумать что-то посущественнее. Если же они просто снова включат свои трансляторы, а кипса исчезнут, собственные защитники Йормана Дала будут рвать и метать, чтобы выяснить правду. Движение в поддержку живой природы в колонии сильное, поверь мне. Уверен, они и замяли большинство стрёмных случаев нападения кипса на людей. Но Йорман Дал и его прихлебаи — другой случай. Это публичные личности. А кипса со двора публичной личности не может пропасть, не оставив подозрений. В контексте его деятельности, он просто обязан их приютить. Когда дело касается высокопоставленных людей, закон начинает работать иначе. Поверь мне, они придумают что-то получше волонтёрского фургона.

Джен ещё раз взглянул на кишащий чёрными тварями двор, потом громко выдохнул и покатил к выезду, надеясь, что не наделал глупостей.

***

Наутро запись с кипса, разлёгшихся по земле Йормана Дала оказалась в сети и быстро набрала просмотры. Информационники подключились мгновенно, и уже в утренней инфотрансляции гудел репортаж, как лицо защитников живой природы в ужасе запирается в собственном доме. Его обескураженная рожа занимала половину экрана, когда Джен вышел в зал с кружкой копи. Жена и дочь сидели рядышком, обнявшись. Они готовились посмотреть новую серию «Улыбнись Прайм», как вышел экстренный сюжет.

«Впервые за двадцать два года на территории района А появились представители фауны другого района. Немыслимое и восхитительное событие!» — вопил эксцентричный диктор.

«Да этого быть не может! Они не должны здесь находиться!» — то был вопль Йормана Дала в динамик аудиофона.

«Почему, господин Дал, почему вы считаете, что кипса не должны были прижиться в районе А. У вас на территории они чувствуют себя вполне комфортно», — провоцировала его интервьюер.

«Это чёртова провокация! Я буду жаловаться! Я выясню, кто их привёз на мой участок!» — не унимался Дал.

«Правда ли, что ранее вы выступали защитником кипса и именно вы предложили их кормить и лечить прямо на улицах районов? Почему вы так огорчены их появлением на вашем участке?»

Джен подумал, что дамочке из инфоредакции стоит выдать медаль. Кто знает, может, она тоже из Общества.

«Также выяснилось, что кипса появились не только на территории господина Дала. Их видели и на участках тех, кто голосовал против инициативы строительства отдельного заповедника для диких и опасных животных колонии. Содержание заповедника посчитали затратным, а средства, которые могли бы пойти на строительство в итоге пропали из поля зрения Централи по благоустройству. Есть сведения, что часть из них пошла на добычу редкого и чрезвычайно дорогого металла тиркла».

Джен самодовольно улыбался, когда заметил, что взгляды жены и дочери устремлены на него.

— Что? — ухмыльнулся он. — Просто ты заварила хороший копи, я доволен. Да и выходной же.

Джен вернулся на кухню, постоял около окна, глядя на пустой двор мадам Рауж. Кипса там больше не было. Да и не только там, на улице тоже ни одной не встретишь. Вчера он вывез стаю из своего района и соседнего. И в фавелах парочку захватил. Сегодня соседу не придётся таскаться по двору с дубинкой, а паренёк с того конца линии сможет спокойно дойти до дома, а не бежать спринт от образовательного Центра.

В дверь позвонили.

Сначала Джена уколол страх. Неужели их так быстро раскрыли? Может, Ада не везде отключила камеры? Или кто-то заметил мусоровоз с замазанным наскоро названием фирмы?

Открыла Ринья. Говорила она недолго и даже посмеялась. Сдержанно, сухо и с толикой горечи, как она делала это последние месяцы.

— Это к тебе, Джен. — Вселенная, она впервые обратилась к нему по имени. Неужели поняла? Неужели простила?

Гостем оказался Юр-И. У него на лице до сих пор блистала ухмылочка, будто он и не снимал её после их хулиганства.

— Видал его рожу? — наконец не удержался он и рассмеялся в голос. — Наверняка намочил штаны. Я, говорит, буду жаловаться. Ну так пожалуйся. В своё же бюро можешь пожаловаться.

Они недолго посмеялись, и Джен спросил:

— А девчонка, что брала интервью не из ваших?

— Нет, не из наших, но язык у неё подвешен что надо. Молодец! Я всё утро не мог успокоиться, даже вот.

На иконке Общества в приложении смартфона появилась обескураженная физиономия Йормана Дала.

Они снова засмеялись.

— Как думаешь, что они будут делать?

— Понятия не имею. Но со слов знакомой знаю, что возле его дома уже скопилась группа сочувствующих, которые требовали оставить животных там, где им понравилось. Они думают, что кипса мигрировали к дому Дала, можешь себе представить.

Джен улыбался, но через секунду потемнел.

— Там тоже дети. Надеюсь, они не нападут.

— Не нападут. Такая шумиха и оцепление из стражей порядка. Всё будет нормально. Самое время напомнить общественности о жертвах кипса, но это уже сделаем мы. Вообще я не за этим к тебе пришёл.

Джен пригласил Юр-И за стол и предложил чаю. Тот вежливо отказал и вытащил из набедренного кармана комбинезона планшет. На экран устройства был выведен официальный документ, говорящий о переводе крупной суммы в центр пластической коррекции.

— Что это? — во рту Джена пересохло.

— Это для твоей дочки, напарник. Для Ульзы. Знаю, ей пришлось непросто, но в Обществе много тех, кто готов помочь. С миру по нитке, как говорили в Старом Свете.

— Я даже петицию тебе не подписал, — Джен стёр с глаз набежавшие слёзы.

— Ничего. Я понимаю. И наши тоже понимают. Не все могут осознать проблему без трагедии. Жаль, что тебе пришлось пройти через это. Жаль, что ей пришлось через всё пройти. Пусть дочка снова задышит нормально и перестанет прятаться от людей.

— Спасибо, друг. Спасибо.

[1] Местное слэнговое слово, обозначающее «придурок».