Игра на выезде

Глава 1

Те, кто хочет жить, держатся отсюда подальше. Они пишут стихи любимым, растят детей, смотрят футбол и, главное, ценят чужую жизнь. Они не бегают по заброшенным зданиям, играя в войнушку, не ползают на брюхе в камуфляжных костюмах и не берут на мушку других людей. И уж, конечно, они не приезжают в Припять...

Игорь не звал их сюда. Они сами явились в Зону, чтобы развлечься, пощекотать нервы. Три полных автобуса тех, кому сложно понять очевидные вещи.

Новоявленные сталкеры.

Они быстро вживались в роль охотников, не зная, что сами всего лишь дичь на чужой территории. Игорь слышал их смех сквозь защитные маски, видел, как они набивают пневматические маркеры шарами, и думал о том, что пришла пора напомнить, как в Припяти умирали люди...

Игра началась утром. Игоря затрясло, когда тишину утопающего в зелени города разорвали крики, топот ног в высоких ботинках и хлопки выстрелов. Фигурки чужаков с игрушечным оружием замелькали на недавно тихих и пустынных улицах.

Лишь один человек на земле знал этот город по-настоящему. Тот, кто родился, вырос и находился здесь в момент взрыва реактора. Человек, помнивший всё, теперь сжимал карабин с подствольным магазином на семь патронов, набитых свинцом.

Он отошёл от окна на пятом этаже пустого дома и, пройдя через гостиную, вышел на лестничную площадку. Эта многоэтажка была «чистой» — мародёры разграбили её ещё в середине девяностых. Из квартир вынесли всё, оставив только хозяйственную мелочь и сотни пожелтевших фотографий. Тогда его здесь не было, да и мал он был, чтобы нажимать на спусковой крючок. Теперь же всё изменилось. Поправив ремень, увешанный патронами, он начал спускаться по лестнице.

Переступая через мусор и битое стекло, он прокручивал в памяти кадры прошлого. Отца-пожарного, бывшего в «первой шеренге», — одного из тех, кто в летних рубашонках бросился тушить пожар на Чернобыльской АЭС. Мать, работавшую на станции и получившую в первые часы после аварии смертельную дозу облучения. Младшую сестрёнку, игравшую в песочнице, когда над городом уже висело радиоактивное облако...

Они все умерли. Умерли, как и другие, вдыхавшие «горячие частицы» и погибавшие от последствий облучения.

Никто не понимал, что происходит, и только военные ходили в респираторах. Эвакуация началась, когда многие уже были обречены. Пятидесятитысячное население вывезли из Припяти за три часа. Колонна из 1100 автобусов растянулась по шоссе на двадцать километров, и никто не думал о том, что пути назад нет и что советский рай, воплощённый в отдельно взятом уголке страны, умер.

Он пришёл в себя, почувствовав лёгкие шлепки по надетой на голое тело футболке. На груди расплылись три красных пятна, так похожие на кровь.

— Ты убит, приятель, — услышал он голос парня, появившегося у входной двери подъезда.

Парень смотрел на него сквозь защитные очки, улыбался и продолжал целиться маркером ему в грудь.

Наверняка он был всего лишь безобидным клерком, переигравшим на компьютере в «Сталкера», но это было уже не важно. Сейчас здесь были только враги, пусть и играющие по другим правилам.

На то, чтобы поднять карабин и нажать на спусковой крючок, ушла доля секунды. Он выстрелил почти не целясь и угодил своей жертве прямо в грудь. Парня отбросило на улицу, а эхо выстрела прокатилось по округе, согнав с деревьев потревоженных птиц.

— Нет, приятель. Я давно мёртв, — прошептал он, перешагивая через тело.

Во дворе было тихо. Судя по всему, любитель экстремальных развлечений забрёл сюда один, надеясь устроить засаду на себе подобных.

Шакалам пристало ходить стаей, — пронеслось у него в голове, когда он, закинув карабин на спину, потащил тело в дом. Выстрел, конечно же, слышали многие, но вряд ли кто-то придаст этому значение: в Припяти стреляли часто. Стреляли в одичавших собак, в волков, забредавших на окраины, просто стреляли... Теперь открылась охота на новую дичь.

Он вспомнил, как «оранжевый» президент нёс чушь про развитие туризма в Чернобыльской зоне. Представил, как тысячи молокососов сидят перед экранами, наводят рамку прицела, жмут левую кнопку мыши и с восторгом заливают рисованные стены кровью...

STALKER: Shadow of Chernobyl.

Прилив ярости он ощутил сразу, как только прочитал аннотацию на обратной стороне упаковки: «В отличие от большинства шутеров, STALKER — действительно широкомасштабное развлечение на многие вечера...» Он с удовлетворением подумал, что для одного из них это развлечение стало последним.

Сколько их ещё? — задал он себе вопрос и сам же дал ответ: около сотни.

Первого, с нафаршированной свинцом грудной клеткой, он дотащил до третьего этажа и сбросил в зияющую шахту лифта. Двух других уложил в здании больницы на краю города. Труп четвёртого нашёл приют в подвале детского сада среди разбросанных и до ужаса крохотных противогазов...

Он убивал их аккуратно и методично. Сторонился групп — искал одиночек. Накинув куртку одного из них, он смешался с остальными, внешне став таким же участником их игры. Только своих врагов он угощал не желатиновыми шарами с краской, да и «маркер» в его руках был куда серьёзнее...

***

Спустя двое суток КПП «Лелёв» жил своей обычной для двух часов ночи жизнью. Старшина Самойленко сидел, откинувшись на спинку стула, и ковырял во рту зубочисткой. Было тихо, и лишь изредка покой нарушало уханье сов, расплодившихся в округе после аварии.

Эдем для дикой природы, — вспомнил он слова биолога, приезжавшего в Зону пару лет назад и впоследствии загнувшегося от лейкемии. Говорили этому ботанику в очках: не хрен по Зоне с лупой и сачком ползать! Нет, не слушал.

— Вот ответь мне, Игорёк, — сказал Самойленко, зашелестев газетой. — Почему на свете столько дураков?

Молодой сержант, сидевший за столом у телефона, поднял на него глаза.

— Ты о чём, Сергеич?

— Да всё о том же, сержант, всё о том же. То железо «грязное» тащат, то браконьерят и мясо, за версту «фонящее», жрут, теперь вот туризмом занялись! Даже ты у нас больной на всю голову.

— Это почему больной?

— Да потому: вместо того чтобы по Крещатику бродить да дубиной груши околачивать, ты сюда приперся. Да ещё в Припять просился! Тебе ещё детей делать, а ты сюда — по ядерным могильникам куролесить приехал. Мне-то по фиг, где хозяйством трясти, а тебе оно ещё пригодится. — Самойленко закурил. — Смотри, что в газете про тех «художников» с красками пишут: семерых Рембо «турфирма» не досчиталась! Быстро пронюхали журналюги. Всего двое суток прошло, а уже знают, что пять трупов нашли, а двоих пока не обнаружили.

— Как считаешь, Сергеич, теперь долго туристов сюда не пустят?

— А сам как думаешь? Интересную игру придумали. Дураков, желающих поразвлечься, хватает... Триста баксов с носа или сколько там за участие?

— Триста, — сержант прищурился.

— Рейтинг после игры составили, победитель пятерых краской измазал и пять штук зелёных в карман увёз...

— Неплохо, — кивнул Игорь. — Только не тому бабки отстегнули. Первый не пять, а семь завалил. — Он провёл пальцами по зарубкам на прикладе своего карабина. — И ещё завалит, если им этих трупов окажется мало.

Снаружи по-прежнему ухали совы, где-то вдалеке начал подвывать волк... Старшина бросил взгляд на конец газетной статейки и зачем-то перечитал последнюю фразу вслух:

— «Те, кто хочет жить, держатся отсюда подальше».