Хозяин валуна

Глава 1

1.

Виктор увидел ее в антикварной лавке. Картина сочно выделялась на фоне старья изумрудно-голубыми тонами. Он замер перед ней на несколько секунд, залюбовавшись притягательным пейзажем. В свете полной Луны, освещающей большое мутное болото и одиноко торчащий огромный камень, играло множество холодных синих, зеленых и голубых оттенков. На переднем плане деревья и лианы гармонично обрамляли живописный рисунок, создавая природную раму.

Неимоверная древность этих болот очаровывала. Было в этом, покрытом тиной валуне нечто такое, что цепляло глаз. Казалось, еще в те времена, когда Земля была молода, огромный осклизлый камень уже нарушал тихий покой водной глади лесного озера-болота. И неизвестно, какие неведомые твари нежились на нем, подставив брюхо мертвым лучам Луны.

– Вам что-нибудь подсказать? – спросил консультант. – Э, нет, спасибо, – растерялся Виктор. Он слишком долго стоял, загипнотизированный бледной Луной и изумрудным зеркалом воды. От неожиданного вопроса он оторвался от мрачных грёз и поспешил к выходу из маленькой антикварной лавки, которых полным-полно в центре Санкт-Петербурга. Виктор поднял воротник, было морозно, и зашагал вдоль старого канала на работу. Октябрьское солнышко приятно грело спину, но холодный ветер вовсю бесчинствовал в северной столице, напоминая о скорой зиме. Мутные воды канала тихо шелестели, словно выражая свое недовольство осенью.

На следующий день у Виктора был выходной. Картина не выходила у него из головы. Ночью его атаковали фантасмагорические образы, так или иначе связанные с болотом и луной, замшелыми камнями и зеленой тиной. Провалявшись в кровати все утро и пытаясь заснуть, он со вздохом заставил себя подняться. Так не пойдет, что за наваждение. Проще пойти и купить, чем терзаться, думалось ему.

Впервые ему так запала в душу чья-то картина. Виктор мнил себя ценителем искусства, сам немного рисовал и фотографировал, вдохновляемый темными дворами-колодцами, коричневыми водами многочисленных каналов и сумрачной погодой тоскливого Санкт-Петербурга.

Приняв решение, Виктор уже не мешкал. Быстро оделся и вышел в серый день. Улица встретила его иголками холода и белесыми тенями. Он жил близко к центру и отправился пешком, стараясь не обращать внимания на плохую погоду, вечную спутницу Санкт-Петербурга. Было около нуля, изо рта валил пар, а низкие свинцовые тучи клубились над самыми крышами, будто намереваясь поглотить город.

Чувствовалось, что скоро пойдет снег. Но до тех пор было не вздохнуть полной грудью, не надышаться. Липкая тяжесть давила на мрачный город. По крайней мере, так казалось Виктору, не любившему затяжную осень. Она напоминала ему о смерти и тщетности человеческой жизни, сравнимой с маленькой снежинкой, которая в один миг истаивала на тёплой ладони, оставляя после себя мокрое место. Проплутав по лабиринту центра битый час, средь кривых закоулков и мрачных дворов-колодцев, изрядно замерзший, он вышел к невзрачной антикварной лавке, куда случайно забрел вчера.

В такой хмурый день в магазинчике царил полумрак. Картина стояла на том же месте у окна и производила зловещее впечатление в сумрачном свете. Луна, словно заплесневелый блин, ухмылялась в небе. Казалось, еще немного, и он сможет почувствовать ядовитые миазмы, исходившие от болота. Лишь усилием воли удалось оторваться от созерцания голубой жижи.

Консультант вопросительно смотрел на него. Слава Богу, сегодня работает другой продавец, который не видел моего вчерашнего нелепого ступора, промелькнуло в голове у Виктора. Сегодня ему хотелось узнать происхождение полотна.

— Жутковатая вещь, — начал беседу Виктор, указывая на картину. — Но при этом по-своему прелестная, — поддержал беседу служащий. — Откуда она у вас? — продолжил Виктор, пытаясь скрыть интерес за скучающей миной. По своему опыту он знал, что антикварные вещицы могут быть жутко переоценены. Но бывает и наоборот. Жемчужины искусства за сущие копейки. А в том, что перед ним настоящий шедевр, Виктор не сомневался.

На картине не было ценника, значит действовало правило аукциона, можно было предлагать свою цену и устраивать торги. Проявив ярко выраженный интерес, он бы дал сигнал консультанту накрутить стоимость втридорога. В уме прикинув наличность, пару дней назад полученную зарплату за вычетом затрат на более чем скромную жизнь, Виктор понял, что располагает суммой в семнадцать тысяч.

Для вида пройдясь по лавке, скучающим взглядом окинув пыльные полки, заваленные столетним хламом, и выждав пару минут, он вернулся к стойке продавца и продолжил начатую беседу: — Я хотел бы ее купить. Три тысячи вас устроит?

Виктор приготовился к долгим и жарким торгам. Он работал в продажах и твердо решил не отдавать за картину больше семнадцати тысяч рублей. К его удивлению консультант согласился на первую же ставку, не предприняв попыток завысить цену.

— Окей, она ваша. Я запаковываю. Заберете сами или закажете доставку? — ответил работник магазинчика. — Э, сам. Мне тут недалеко, — немного растерялся Виктор. — Так откуда же она у вас? — Давненько она тут стоит. Кто только не порывался купить, и большие деньги предлагали. Только потом не возвращались. Забывали, похоже. В общем, так и не приходили, чтобы оплатить и забрать. Ну а мы снимали бронь и пытались продать вновь. И так не единожды, пару лет точно прошло уже... А она все стоит, красивая и никому ненужная. Начальник наш сказал недавно, чтобы продавали за первую цену, что предложат. Поэтому вам крупно повезло, купить шедевр за бесценок. А кто ее принес — я не знаю. Я устроился работать с год назад. Картина уже была тут. Мой коллега устроился еще позже меня, в этом он тоже не помощник. Только если директора спросить, может быть, он вспомнит. Правда, его нет на месте. — Ладно, зайду в другой раз, — сказал ликовавший в душе Виктор. Картина была у него. Ему резко захотелось домой.

2.

Склизкий валун сиял в свете Луны. Лианы-змеи чуть шевелились от легкого дуновения ветра. Пахло застарелой тиной, по зеркалу болота мягко пробегала мелкая рябь. От грязной воды веяло таким спокойствием, что Виктор невольно залюбовался первозданной красотой.

Тут он услышал далекий шёпот многих голосов, словно само болото пыталось что-то ему рассказать. Зов нарастал, но Виктор, начинавший нервничать от зловещих неразборчивых звуков, не мог разобрать ни слова. Только смутное ощущение неизвестной угрозы почудилось в хоре гула над болотом.

В нос ударил резкий омерзительный запах. Виктор не смог бы описать его, даже если захотел. Воняло ужасно. Будто смешались запахи тухлой рыбы, мертвецов, гноя и прокисших продуктов.

Вдруг водная гладь начала пениться и бурлить. Отвратительная тварь огромных размеров, покрытая чешуёй и с буркалами, напоминавшие горящие огни желтого светофора, цепляясь когтями размером с бивни слона, медленно вскарабкалась на валун. Задрав голову, похожую на жабью и крокодилью одновременно, огромная ящерица-жаба раскрыла пасть, усеянную кривыми грязными зубами, и обратила взор на Луну. Глаза монстра засияли ещё сильнее, отражая свет проклятого ночного светила. Вонь стала нестерпимой.

Виктор обливался холодным потом, но отвести глаз от болотного мегалита и его страшного хозяина не мог. Омерзительная и непонятная картина разворачивалась перед его глазами. Как только волны от огромной неуклюжей туши успокоились, и гладь болота вновь стала зеркальной, Виктор вновь услышал зловещий шёпот. Многоголосый гул пытался ему что-то сказать.

Взгляд гигантской твари не отрывался от ночного светила. В этот момент она вновь открыла бледно-розовую пасть и неожиданно издала громоподобный рык. Страшный рёв заставил задрожать Виктора и вынырнуть из тяжёлого забытья.

Спасительная реальность. Сквозь занавески пробивались лучи полнолуния. Задёрнув поплотнее шторы, не желая видеть ночную госпожу небосвода после такого ужасного сна, мокрый и дрожащий, Виктор поспешил принять горячую ванну. Нужно было согреться и унять дрожь в руках и коленях.

Тёплая вода в ванне успокаивала его. Он расслабился и прикрыл глаза. Тут произошло то, чего он никак не ожидал. По ванне начал разноситься слабый запах болота. Он подпрыгнул как ужаленный, пытаясь найти его источник. Его резко обуяло отвращение к воде, ко всему с ней связанному. Увидев небольшую плесень на кафеле плитки, он схватил щётку и стал остервенело оттирать небольшие зеленые разводы. В эту ночь ему больше не удалось сомкнуть глаз.

3.

Бессонница подарила темные круги под глазами и сухой блеск. Сизо-серое утро медленно втекало в комнату, однако Солнце так и не вышло. Город продолжал хмуриться, оставшись в сумерках с самого раннего часа. Виктор медленно собрался и понуро поплёлся на работу.

В тот день он долго гулял после работы по набережным, не смотря на усталость и холод, глядя на темную воду. На душе было тяжело, организм просил свежести. Облегчение принёс бы первый пушистый снег, который не спешил выпасть на улицы Питера, словно издеваясь, выжидая, когда Виктор сойдёт с ума от опостылевшей хмурой осени.

Придя домой он вновь почувствовал противный запах плесени, вперемешку с каким-то застарелым тухлым запахом болота. Виктор в очередной раз содрогнулся от омерзения, представив, что так пахнет от мертвецов, которых находят на берегу неприметных озёр, болот и рек. Он неистово искал источник запаха, потратив на это остатки вечера. Пугающий запах шёл откуда-то с кухни. Ближе к полуночи он упал на кровать без сил и в мгновение заснул. В эту ночь повелитель снов Гипнос был милостив и кошмары не терзали Виктора, проспавшего много часов кряду.

На следующий день отдохнувшему Виктору стали забываться подробности ужасных снов. Если бы не противный запах, воцарившийся на кухне, он был бы в наилучшем настроении. Только эта болотная вонь и завораживающая картина напоминали о тех пленительно-страшных снах.

И все же где-то в глубине души засела тревожность, от которой хотелось отмахнуться, списав все на осеннюю усталость и мрачную погоду. Слишком реалистично пугающим был сон. Слишком много страшных деталей, которые засели в памяти. Слишком мерзкий шёпот, от которого холодело внутри.

Виктору удалось вспомнить одно слово, которое часто звучало в хоре болота. Бокруг. Бокруг. Бокруг. Интересно, что это за слово такое и что оно означает? Виктор решил разгадать эту тайну. Он сел за компьютер и начал гуглить.

Довольно быстро он нашёл ответ. Бокруг оказался древним богом из рассказа Г. Ф. Лавкрафта «Рок, покаравший Сарнат». Там же описывалась мерзкая огромная тварь: «Шкура его вся в чешуе и морщинах, а удлинённая морда напоминает ужасных крокодилов. Он ходит на согнутых ногах с когтистыми лапами, балансируя длинным позвоночником».

Однако эта новая информация не принесла облегчения Виктору, лишь усиливая тревожность. Не укладывалось в голове, откуда в его сне образы и имя существа, о котором он никогда не слыхал? На это не было ответа. Он решил зайти с другого конца и отправился в антикварный магазин.

На этот раз директор был на месте. — Добрый день, я на днях купил у вас полотно, Луна над болотом, помните такую? — спросил Виктор

— Да, конечно. Такой шедевр нескоро забудешь, — ответил владелец магазина. — Вы не могли бы рассказать, откуда она у вас в магазине? — Могу, ее принёс какой-то странный парень. На вид сущий наркоман. Опухший весь. Было лето, жара. Я отпустил своих работников пораньше, и тут он. На вид совсем больной, глаза смотрели сквозь меня, на руках и ногах непонятные волдыри и шишки размером с мячик от пинг-понга. Зрелище конечно не из приятных! Но картину я купил, сущие копейки он просил. Сказал, что не помнит, как ее нарисовал, но должен ее принести и продать. Я не стал перечить, желая поскорее от него избавиться. От него ужасно воняло тиной. Да и рассчитывал я выгодно продать такой шедевр. Да вот не вышло, славу Богу, вы купили, — рассказал историю директор.

Виктор попрощался и медленно пошёл домой. Он думал, стараясь связать воедино все факты. Какой-то нарик, начитавшись страшных рассказов, нарисовал картину, вроде бы дело ясное. Но каким-то образом внушил мысли о существе мне. Решив, что это проявление коллективного бессознательного, Виктор пришёл домой. На кухне мерзкий запах лишь усилился.

4.

Помоги владыке. Он стоял по колено в болоте. Жирные блестящие пиявки впивались в ноги. Хор голосов шепотом просачивался в мозг, минуя уши. Теперь ему удалось увидеть тех, кто взывал к нему. Уродливые и склизкие, но при этом человекоподобные существа, тенями проявлялись на болоте. Их души звали его и просили помощи. Не для себя, а для своего крокодилоподобного владыки, обитающего с незапамятных времен на этом болоте. Вновь по воде пошли огромные круги и омерзительная голова с пронзительно-желтыми глазами показалась из зеленой пучины. На этот раз Виктору повезло больше, и он сразу вынырнул из сновидения при виде болотного гиганта.

Проснувшись, увидев пиявок, он заметался по ванне, расплескивая воду и отдирая их с кровью от ног. Виктор никогда в жизни так не чувствовал себя омерзительно, его сразу же жестоко стошнило. Правая нога страшно опухла и покрылась язвами.

Настало время поспешить к врачу. Хирург осмотрел огромную опухоль и сразу же категорично сказал, что нужно резать. Виктор согласился. Под местным наркозом он ничего не чувствовал и лишь услышал звон, когда медик выронил скальпель из рук от неожиданности. Огромная мерзкая личинка, жирный опарыш размером не менее десяти сантиметров, извивался в ране. Справившись с удивлением, врач извлек ее пинцетом. — Никогда не видел ничего подобного, — отметил он.

Виктора охватил шок, он не мог сказать ни слова. В очередной раз его обуял липкий страх от происходящего. Огромный опарыш был во мне. Это все проклятое болото, мелькнуло в голове прежде, чем он лишился чувств.

Но мутная вода не собиралась его отпускать. Перед ним расположился огромный валун, бледные тени вновь сбились в кучку на огромном зеркале воды. Их шепот вновь зазвучал в голове у Виктора. «Прими благословение Древних. Скорми ее Великому Бокругу. Помоги нам».

Он увидел, что сжимает огромную извивающуюся личинку в руке. От омерзения он швырнул ее в мутную воду. Болото тут же начало пениться. Огромные светофоры-глаза показались над водой, хищно и не мигая, наблюдая за большим опарышем. Древняя рептилия сделал рывок и огромная пасть, клацнув, захлопнулась совсем рядом с Виктором. Его обдало таким вековым смрадом, что он осознал – это не сон, все происходит наяву.

Эти огромные личинки были едой Древнему многие миллионы лет назад, когда ему поклонялись жители Сарната и приносили дары. Тысячами Бокруг пожирал их, жирея на бездонном болоте, покинутый своими братьями-Древними, проклятый Старшими богами, но избежавший плена, как это произошло с ужасным Ктулху.

Бог-ящерица, урча, вновь взобрался на свой валун. Огромная зеленая и склизкая туша обратилась к ночному светилу. Виктор почувствовал неимоверную тоску ужасного монстра. Оно хотело вернуться домой, в отдаленные уголки вселенной, где его ждали бездонные пещеры с подземными озерами. Но проклятие Старших богов держало его на этом мерзком болоте.

Врач привел Виктора в чувство. Он аккуратно зашил рану, воспользовавшись забытьем пациента. Мертвая личинка, скукожившись, лежала на столе.

Виктор отправился домой. Он решил прочитать «Рок, покравший Сарнат» Лавкрафта и узнал героев своих сновидений, которые сгинули миллионы лет назад и теперь лишь существовали зыбкими тенями, сопровождающими своего ужасного бога: «Они были на редкость уродливы, их облик поражал грубостью и отталкивающей необычностью форм, что вообще характерно для существ, появившихся на свет во время зарождения мира. На сложенных из кирпичей колоннах Кадатерона есть надписи, свидетельствующие о том, что населявшие город Иб существа имели телесный покров зеленоватого цвета точно такого же, как вода в озере, как поднимавшийся над ним туман; у них были очень выпуклые глаза, толстые отвислые губы и уши совершенно необычной формы. Кроме того, они были безголосыми. Еще на этих колоннах можно прочесть, что в одну из ночей эти странные существа спустились с Луны в повисший над землей Мнара густой туман и вместе с ними спустилось на землю большое тихое озеро и серый каменный город Иб. Обитатели серого города поклонялись каменному идолу цвета зеленой озерной воды, формы которого повторяли очертания Бокруга, огромной водяной ящерицы; перед этим идолом устраивали они свои жуткие пляски в холодном свете выпуклой луны».

После этого описания Виктор закрыл книгу, не решаясь узнать, что было дальше. Древний бог преследовал его. И это было как-то связано с проклятой картиной. Он сорвал ее со стены и бросился на улицу.

Болотистый Петербург, словно зная о его планах, с укоризной бил ветром в лицо. Серые тучи давили, пытаясь удержать от необдуманного поступка. Запах болота преследовал его всю дорогу до ближайшего канала, пока он мчался бегом по каменным мостовым мрачного города. Виктор, как безумный, подбежал к краю канала и бросил картину в коричневые воды. Он поскользнулся на липких наростах и отправился вслед за своим шедевром. С темнотой пришло облегчение.

С удивлением для себя он очнулся. Виктор лежал на спине в грязной вонючей воде, видя над собой где-то высоко решетку ливневки. Бокруг даровал ему способность жить в пещерах. А канализация — это почти современные пещеры. С облегчением он понял, что потерял желание бороться. Не мигая, смотря вверх, где сквозь прорези в крышке люка он видел ничего не подозревающий серый мир, Виктор думал о темной стороне сущего. Наивное Солнце и короткий день в любой миг могут погибнуть с приходом ужасных монстров, выжидающих своего часа и набирающихся сил в изнанке вселенной. Ничего не подозревающие наивные люди даже не знают, что ночная тьма и бледная Луна замышляют против них.

Теперь он понял, почему Луна — это солнце мёртвых. В сущности, что мы знаем о вселенной? Какие тайны скрывают глубины космоса, и какие чуждые существа могут обитать там, в безымянных безднах, познавшие не свет, а тьму. Его опухшее и раздутое от сотен личинок тело медленно дрейфовало в сточных водах. Но ему уже было наплевать. Виктору нужно было покормить голодного хозяина.