Хороший мальчик

Глава 1

В детстве я отчаянно боялась темноты.

Я отказывалась ложиться спать без света. Среди ночи я просыпалась, и меня накрывало. Тени дрожали, с той стороны зеркала что-то скреблось, тело становилось ватным, я не могла даже протянуть руку и включить лампу — и просто орала.

Мои родители писатели и работают в жанре хоррор. Тогда, как и сейчас, они сутками сидели дома, настукивали буковки и увлеченно обсуждали свежие идеи. Так к страху темноты добавились кошмары о человеке-вешалке и стучащей в окно руке. В доме по ночам не спал уже никто.

Мама нашла решение: она рассказала мне сказку об огромной невидимой собаке, которая охраняет детей ночью. Я была в восторге — собак я обожала. Мама сказала представлять собакена каждый раз, когда будет страшно, и он защитит меня от кошмаров.

Я представляла его как черного кане-корсо размером со стиральную машинку. Такой пёс был у моей одноклассницы. Он был весь бархатный, с внимательными карими глазами. Я никогда не встречала такой внешне грозной, умной и осторожной собаки.

Я называла его Хан — так звали слона в сказке, которую для меня придумал папа.

Перед сном я представляла, будто Хан лежит на коврике у моей кровати. «Засыпай. С тобой ничего не случится».

Со временем кошмары прекратились.

В прошлом году я поступила в институт и переехала в общагу.

Отношения с родителями у нас были теплыми, только когда я стала жить сама по себе, это было как выйти на свежий воздух после пяти часов на рейве.

Я не пропускала ни одной вечерины. Если не хватало денег на такси и приходилось идти пешком от остановки до общаги, я представляла, будто рядом идет Хан. Воспоминания согревали, и мне сразу становилось спокойнее.

В тот раз тусыч не складывался - у меня не было настроения, и вайб портил маячивший на горизонте последний экзамен - так что я ушла рано, не было и часа ночи. Кругом мелькали такси, шумели веселые пьяные люди, была обычная пятница, но меня крючило от тревоги. Подошел автобус, я доехала до своей остановки и вышла. Кто-то будто наблюдал за мной, я оборачивалась каждые пять секунд, но улица была пустой.

Стало жаль, что мои соседки уже закрыли сессию и уехали. Хотелось вернуться не в пустую комнату, а чтобы горели огонечки у Ани над кроватью, а Даша сидела над конспектами. Хотелось не оставаться наедине с темнотой.

Я представила черную собаку, которая идет рядом. «Я с тобой». Холодный узел в животе ослаб.

Я пробежала через двор и вошла в общагу. Бабулька-комендант похрапывала в своей каморке.

Я поднялась к себе, зашла в комнату и включила свет. Двери не дала закрыться нога в растоптанной красной кроссовке. Мой однокурсник Петров толкнул меня так, что я упала, щеку и ладони обожгло об ковер.

Он дернул меня за капюшон, ворот врезался в горло. Петров толкнул меня на диван. Я услышала, что он что-то шипит себе под нос, но не могла разобрать.

Я не чувствовала ног. Щеки и губы онемели, как под анестезией. Каждая клетка визжала сиреной, я знала, что надо орать и кусаться, но голос пропал.

Он разорвал на мне юбку и швырнул ее в сторону.

Это страшный сон. Я сейчас проснусь.

Когда слышишь о ком-то, кого изнасиловали на территории кампуса, никогда не представляешь себя на месте этой заплаканной, от страха протрезвевшей девочки.

Нет. Не со мной.

Что-то зарычало. Затем раздался крик — орал Петров. Он упал с дивана — странно, спиной на пол, и какая-то сила потащила его прочь от меня. На его ляжке были сочащиеся черным дырки. Он не переставал орать.

Из его живота вырвался в воздух кусочек мяса размером с сигаретную пачку.

Петров попытался подняться, тогда оно прыгнуло ему на спину и придавило к полу.

Паралич меня не отпускал, кажется, я мычала, по лицу бежали слезы.

Из его горла хлынуло темное, горячее — сначала взрывом мелких брызг, потом забилось струей. Хлюпающие звуки смешивались с хрипом и рычанием, пока наконец он не затих.

Вся моя кожа горела. Я приподнялась, опустила ноги на пол.

Что-то тихонько заскулило и ткнулось мне в щиколотку. На пушистом носке осталось липкое конфетно-алое пятно.

«Я рядом. С тобой ничего не случится».