Хлопья на завтрак

Глава 1

Веки разлепились, глаза уловили лучи утреннего света, пробирающиеся сквозь зазор меж плотных штор.

Зачастую когда он ложился спать, забывал обращать на это внимание. Поздно вечером не так заметно то, как ты оградил себя от неожиданной яркости. Главное поскорее улечься в мягкую постель, как велят вышестоящие по возрасту. Их никогда не волнует на сколько сильно ты хочешь спать или же хочешь вообще. Распорядок дня - вершина совершенствования.

Но сейчас он с удовольствием находился в ее объятиях, сопротивляясь обратному - раннему пробуждению. Вылезать из под мягкой и теплой пуховой тяжести совершенно не хотелось. На улице осень, мокрый дождь, прохладный, сильный ветер. К тому же еще предстояло собраться в школу, залезть в сапоги, надеть куртку. Плотно застегнуться, чтобы не промокнуть и добежать до остановки. Немного потолкаться в автобусе, случайно наступить кому-нибудь на ногу и получить в ответ по шее. Смериться с помятым в транспортной давке сэндвичем на обед и с тем фактом, что кто-то обязательно чихнет тебя прямо в лицо, уменьшив вдвое твою самоуверенность в иммунитете. А впереди еще целый учебный день.

Будильник вновь издал противный звук, сообщая что уже на десять минут позже, чем предыдущее его выступление.

Так было изначально задумано, чтобы старший брат мог встать раньше и сделать все свои ванна-туалетные дела. И на все ему было отведено десять минут - предел. Уже поднимался вопрос о увеличении интервала между пробуждениями, от минимальных пяти минут до желаемых десяти. Но в просьбе было отказано, чтобы отдать лишнее время на сон. К тому же , все ежедневные дела пришлось бы сдвинуть позже по графику, что было совершенно не допустимо, так как - распорядок дня.

Кисть молниеносной лягушкой прыгнула в сторону звука и будильник сразу же замолчал. Это действие было отточено до совершенства монотонными тренировками. Он мог проделывать это снова и снова, с закрытыми глазами и даже во сне, вот только нельзя было.

Левая рука потянулась влево, правая рука вправо, до самого предела. Вот-вот казалось, что они просто возьмут и разбегутся в стороны и оставят его спокойно досыпать свое, вот только нельзя было.

Но так уж и быть, и на этот раз без истерик, как и в паре тысяч раз в будущем, он поднимет себя с кровати, превозмогая взаимное притяжение. И лучше не торопиться выбираться из своей пижамы. Голубая клечатая ткань, только она еще некоторое время будет сохранять и даровать остаточное тепло его телу.

Он заправил сонное ложе, как учили. Выровнял пододеяльник, разместил сверху по периметру одело, чтобы оно лежало ровно, тем самым не свисало с краев. После застелил пледом и по центру кровати, ближе к изголовью, поставил подушку на один из углов, чтобы она в виде треугольника конусом смотрела вверх. Возможно это выглядело красиво, ему было не понять и не оценить в рамках его возраста и эстетической осведомленности. Он бы бросил все как есть, вот только нельзя было.

Продвигаясь до двери своей комнаты мальчик учуял странный запах. И он ему не понравился, так как в целом он больше походил на вонь, чем на запах. Если запах можно назвать вонью, то запахом его больше называть не стоит.

Вопросы вкусов обоняния отступили на второй план, когда его голые ноги погрузились в ворс ковра. На полу в его комнате такого ковра не было. Там лежал мягкий настил с изображениями детских мультяшных персонажей, каждый день напоминая ему насколько он еще мал. Зато он мог стоять на ушах и кувыркаться без печальных последствий, вот только мебель была деревянная и нельзя было.

Мама всегда дорожила своими коврами. Ковер в гостиной комнате, на нем светлые цветы в разных позах обнимались с темными. Ковер в ее спальне, там ангелочки летели к ее ногам. Ковер в коридоре, просто темно коричневый, потому что рядом с детскими комнатами и туалетом, но все таки настолько мягкий, что можно было успеть вздремнуть на ходу по пути к нужде.

Пальцы ног утонули в мягком ворсе и он щекотно протиснулся между ними, частично пряча за своей высотой.

С его роста ступни еле выглядывали наружу. Ему казалось, и может даже хотелось, окунуться туда целиком и уснуть.

Сон. Вот что было центром его желаний на данный момент. Все это временно до того, как холодная вода коснется его лица.

- Вы проснулись? - мама всегда спрашивала через пять минут, как заканчивал орать второй будильник. Ей нужно было знать стоит ли активировать режим «Берсерка» и сбрасывать детей с кроватей.

Мальчику хотелось верить, что это была забота. Хотя она заставляла их просыпаться за пару часов до выхода в школу, чтобы началом их дня была пара выполненных личных дел. Возможно это и правильно, но куда ему до этого, когда он с трудом может оторваться от подушки, чтобы вообще начать день, соблюдая его навязчивый распорядок.

- Да, - сонно молвил он.

- Да, - донеслось из ванной комнаты.

- Жду вас на кухне, - этой фразой мама закончила их незамысловатое общение.

Мальчик нахмурил нос и медленно начал переставлять ногу за ногой, передвигаясь по направлению к ванной комнате.

Туалет и ванная были в одном помещении и в единственном экземпляре для всех членов семьи. И даже уже с их количеством в трое человек начинали возникать сложности.

Брат должен был освободить помещение, как пять минут тому назад. Но мальчику было сложно стоять на своем будучи самым младшим в семье. Поэтому он просто замедлил шаг, наслаждаясь мягкостью коврового покрытия. Он словно фигурист, скользил по ворсу, как по льду, с улыбкой ощущая, как он приятно щекочет его ступни и окутывает мягкостью при каждом приземлении.

Пару протяжных шагов и он уже у комнаты брата. Через приоткрытую дверь виднелся порядок. Так же заправленная кровать, аккуратные стопочки тетрадей и учебников на столе. Ни одной игрушки на полу, все они были убраны на свои места - в коробки и в шкаф на верхнюю полку. Он доставал их лишь по необходимости, когда заслуживал или когда желание окунуться в игру было просто невыносимым.

У него самого в плане игр дела обстояли несколько проще. В силу вступало снисхождение к его возрасту и давало положительный результат. Ему больше времени отводилось на игры, был слабже надзор и напор со стороны мамы. Но эти привилегии не ощущались при постоянном нахождении в доме, по разные комнаты, каждый при своем занятии. Он не чувствовал тесной семейной связи. Просто знал, что у него есть брат и видел его по несколько раз каждый день, в основном за столом при приемах пищи. Они бывало даже пересекались на пути в ванную комнату, перекидывались парочкой фраз в стиле: «Чем сейчас занимаешься?» или «Как самочувствие?», словно каждый из них ждал пока другой сдастся. Хотя и для соперничества не было особого смысла. Они просто жили в соседних комнатах, существуя каждый в своем пространстве.

Дорога мягкого ворса заканчивалась, упираясь в дверь туалета. Как только мальчик поднес свой кулак для выразительного стука брат встретил его на пороге с удивленным видом. Его кулак застыл в воздухе, как и неловкое молчание при встречи их взглядов.

- Привет, - врезалось в обстановку. Старший из братьев начал первым, так как чувствовал на себе ответственность за старшинство и хотел показать решимость. - Как твое самочувствие?

- Хочу спать, - младший ответил моментально. Констатация факта на корню уничтожила дальнейшее развитие вопроса. Он мог предположить все возможные вопросы со стороны брата и так же, как и он, чувствовал себя неловко. Такие ситуации между ними всегда протекали достаточно просто: вопрос - ответ, вопрос - ответ, и снова разбежались по своим углам.

- Чем сейчас занимаешься? - он не нашел ничего лучше, как перейти к следующему.

- Пытаюсь попасть в туалет, - молвил младший и продолжил смотреть ему прямо в глаза. Потребовалось еще пара секунд, чтобы они начали чувствовать себя глупо, осознали всю комичность и нелепость ситуации и уступили друг другу дорогу.

Брат обогнул его справа, слегка задержался на шаге и сильно удивился. Его лицо изменилось, гримаса выдавала отвращение. Он фыркнул в сторону мальчика и продолжил движение, отвернув от него взгляд.

- Встретимся за столом, - добавил старший, чтобы их очередная беседа хоть как-то отличалась от всех предыдущих. Может он и сам осознал, как это выглядело со стороны, но в следующий раз все повториться по старому, никто из них в этом не сомневался.

Младший кивнул ему в ответ, но он этого уже не увидел.

Тело мальчика покрыл легкий озноб, когда его ступня соприкоснулась с холодным кафелем, ведь на мягком теплом ворсе ей было куда комфортнее. Он впервые пожалел, что не надел свои тапки в виде динозавров. Мягкие и большие игрушечные носки, они заставляли его чувствовать неустойчивость в каждом шаге, зато держали его ноги в тепле. Но если бы он сразу же залез в них после пробуждения, тогда бы он не ощутил мягкость ковра, а ведь ему так нравится погружаться в него голыми ногами.

И тут мальчик задумался, ощущая всю беспощадность выбора. Он застыл в позе закрывающего за собой дверь, но еще так и не закрывшего ее.

Ведь необязательно же выбирать что-то одно. Можно просто взять тапки с собой.

Стало немного легче и дверь, наконец-таки, закрылась.

Сначала ему пришлось пописать, так как щекотание ступней слегка расслабило его состояние, усилив заметный утренний позыв.

После холодная вода коснулась его лица. Глазам стало легче, скомканность лица медленно спала, сонливость отступила на второй план. Он еще раз наполнил маленький ледяной бассейн в своих ладонях и нырнул в него с головой. Уровень бодрости возрастал прямо пропорционально количеству повторений этой процедуры.

Ему стало значительно легче и приятнее ощущать себя в себе.

Зеркало показало мокрую мордашку. Он улыбнулся своему отражению в ответ и перешел к следующей фазе - зачистка клыков. Детская зубная паста с клубничным вкусом. Щетинки пробежали по вершине языка несколько раз, подозвав рвотный рефлекс, но он с легкостью поборол его в счет привычки. Помог свежий воздух, прорывающийся через открытую форточку. Запах недавно подстриженной соседской лужайки, сырость и прохлада погодных условий, и остаточные нотки освежителя воздуха после посещения старшим братом ванной комнаты. Очень странное сочетание, но достаточно приятное, чтобы на него переключится.

Младший еще раз взглянул в зеркало, но на этот раз с оценкой. Справой стороны прямо на макушке торчал хохолок, а мама была очень придирчива к уходу за волосами и к аккуратной прическе. На этот счет в ванной комнате всегда находились расчески и младший первым же делом принялся исправлять этот нюанс. Но по всем жанрам подлости и непокорства, хохолок никак не хотел поддаваться на манипуляции расчесывания, даже в сочетании с водой. Мальчик грубо положил расческу на свое место и вспомнил об еще одном способе. Плоской поверхностью напряженной ладони он начал круговыми движениями скатывать волосы в легкий "перекати голову", а после ласково пригладил их обратно, словно пожалел их за свою настойчивость. Повторил подобное несколько раз, волосы улеглись, оставалось лишь слегка просохнуть самой макушке.

С новой силой повеяло с улицы. Дождь становился сильнее и это отчетливо чувствовалось в приходящем воздухе. Нотка сырости стала его центральным компонентом.

И тут он заметил странные колебания рядом с окном. Это оказалась бабочка, залетевшая в комнату через открытую форточку. Ее красота раскрылась мальчику лишь когда она села на раковину и крылья перестали мерцать в движении.

От ярко-синего до огненно-красного. Желтые и оранжевые вкрапления, прожилки, пятна, разбавляли полукруглые переходы от одного цвета к другому. Словно чистейшее вечернее небо уходило за горизонт на фоне заката, а спрятавшееся в прошлое солнце легло на взгляд желтыми пятнами.

Бабочка ему очень понравилась. Он затаил дыхание и потянул к ней руку, в надежде, что она позволит к себе прикоснуться. Но лишь только он успел коснуться ее крыла, как она сорвалась с места и вспорхнула, оставив ком разочарования в настроение младшего.

Мальчик не сдавался. Он пару раз подпрыгнул чтобы поймать ее в воздухе, крутанулся вокруг себя, ударился махающей рукой о раковину и расстроился еще сильнее.

Бабочка была неуловима, а он неутешен.

Мальчик подбежал к окну и захлопнул форточку. Единственный путь к отступлению он закрыл и ей было некуда деваться.

Метавшись из стороны в сторону около окна она тратила свои силы впустую. То сядет на оконную ручку и вновь начнет попытки, то на штору для ванной и продолжит поиски другого выхода.

Мальчик же стоял в стороне, прибывая в позиции наблюдателя. Он поглаживал свою ушибленную руку, мыслено обвиняя крылатое насекомое и прокручивая все возможные варианты расплаты.

Она пролетела рядом с зеркалом - опасно, там же стекло. Вспорхнула под самую лампу, но это было слишком высоко для младшего. Он попытался подпрыгнуть высоко, как только смог, и приземление голыми лодыжками на твердый пол легким вибрированием отдалось всему телу до самой сырой макушки. Бабочка спикировала над унитазом и мальчик сразу же метнулся в туже сторону. Он резко зацепил крышку и она с грохотом опустилась на стульчак. От звонкого удара немного загудело в ушах, его сознание слегка отстранилось от навязчивой охоты.

Если он продолжит и дальше так шуметь, кто-нибудь точно придет его навестить. А время, отведенное каждому на утреннее посещение ванной комнаты, и так уже подходило к концу, или уже выбралось за его приделы.

Рука проверила сухость макушки, почесав источник генерации мыслей. Младший пытался отыскать смысл во всем том, чем он был так увлеченно занят. Но чем больше искал, тем меньше находил.

Он вспомнил, что нужно снова открыть форточку перед уходом, активировать режим проветривания. Даже если бабочка выпорхнет на улицу, ему было уже все равно. Он потерял тот азарт, которым был увлечен минуту назад. Вот только ее нигде не было видно.

Восстановив в памяти последнии события, мальчик понял крышку унитаза и замер от увиденного.

Бабочка дергала своим крылом, пытаясь продолжить движение, но второе было размазано по стульчаку. Его окрас съехал в сторону в тех местах где еще была заметна различимая конструкция крыла, в остальном же, это была голая рваная рана. Она билась в агонии, испытывая невыносимую боль и ужас, ей было никак не отлипнуть от поверхности. Здоровое крыло нервными отрывистыми взмахами пыталось унести ее подальше от этого места, но попытки были совершенно бесполезны.

Младший вновь погладил себя по ушибленной руке и на его лице выступила легкая усмешка. Он оторвал кусочек туалетной бумаги и стер следы присутствия жизненного цикла бабочки прямо с унитаз. Прозрачная воронка закружилась вместе с содержимым и ушла по сливной трубе.

Мальчик еще раз взглянул в зеркало на свое отражение, проверил присутствие хохолка. Его не было.

Выходя из комнаты он вновь почувствовал запах, эту вонь. Она словно преследовала его повсюду, куда бы он не направился, и переодически давала о себе знать, чтобы он не забывал о ее существовании.

- Время завтракать, - приказным тоном донеслось с кухни.

Утром им разрешалось находиться за столом в пижамах, чтобы не запачкать одежду, пытаясь спросонья поместить в свой рот тост с джемом. Поэтому мальчик прямиком из ванной направился сразу на трапезу.

Старший уже сидел за столом и завороженно уставился в телевизор.

Мама остановилась за резкой колбасы, ее взгляд устремился ту да же. Утренние передачи протекали на втором плане и под них она с легкостью делала повседневные дела. Но на этот раз на экране появилась ее любимая реклама и завоевала внимание. В ней она видела столько общего и близкого себе по духу, даже передник на ней был именно тот, что носила мама из телевизора.

Заиграла незамысловатая веселая музыка, партия пианино, повторяющиеся друг за другом ноты - Ре Ми До, складывались в заколдованную мелодию.

Показали дом в голубоватых тонах, после камера переместилась внутрь. На кухне за столом сидели двое сыновей, один постарше, другой помладше, оба с улыбкой смотрели как женщина хлопочет перед ними. Во главе стола восседал отец с газетой в руках, своим большим разворотом она скрывала лицо, но всем оно было знакомо, так как его видели уже не первые раз.

Рекламная мама закружится по кухне, передник развивается от ее движений и крупным планом попадает в кадр. Она останавливается и начинит петь, сопровождая кулинарными действиями. Сыновья начинают ей подпевать, даже отец выглядывает из под газеты с парочкой фраз.

«Рано утром ты проснулся -

Сразу в сказку окунулся.

Шоколадных гор хрустящих

И молочных льдов блестящих,

Апельсиновых прудов

Вдоль медовых берегов,

Облаков из карамели

И лесов клубничной ели,

Что в твоей огромной ложке

Не останется ни крошки.

Все «Хруст-Крохи» хороши,

Потому что для души»

Музыкальный проигрыш и протяжная финальная фраза.

На кухне все тоже хором подпели рекламным дубликатам.

«Подтверждают малыши.»

К концу песни отец все же решил отложить газету в сторону. Мать поставила упаковку хлопьев в центр стола и вся семья собралась вокруг него, касаясь друг друга теплыми объятиями. Широкие улыбки и выражения удовольствия на милых лицах. Все это крупным планом под затихающие музыкальные аккорды.

«Товар производится в строго ограниченной серии. Спрашивайте в наших магазинах» - добавил голос диктора и экран потемнел.

Мама оторвалась от телевизора и радостно захлопала в ладоши, она просто не ожидала, что мальчики ее поддержат. Этот факт ее очень порадовал и подарил заряд хорошего настроения. От радости она расплылась в улыбке и на этой ноте полезла в навесной шкафчик, забросив на время сэндвичи в школу.

Младший поспешил сесть за стол на свое привычно место. Ему показалось, что вот-вот случиться что-то приятное и он захотел ощутить это в полной мере.

- Угадайте, что у вас сегодня на завтрак? - произнесла она затягивая окончания слов.

Братья переглянулись между собой и синхронно пожали плечами, дав друг другу понять, что не имеют ни малейшего понятия, о чем это она.

- Они, наконец-таки, появились в нашем магазине и я сразу же купила для вас все вкусы. Потратила кучу времени и терпения. Очередь была колоссальная, вы себе даже не представляете, - мама развернулась к сыновьям, ее улыбка казалась стала шире еще в два, а то и в три раза. Руками она сжимала пять упаковок «Хрусти-Крох», в каждой свой неповторимый вкус.

- Кто какой хочет? - с широко открытыми глазами она ожидала их реакции.

Старший вскинул руку в верх и закричал восторженное «Ура» на всю кухню. Казалось, даже соседним домам передалась частичка его радости. Младший с периодической последовательностью застучал кулаками о стол, пустая тарелка перед ним начала слегка подпрыгивать в такт.

- Шоколадных гор хрустящих, - пропела она и поставила на стол упаковку хлопьев с шоколадным вкусом. - Апельсиновых прудов, - и на стол опустилась следующая, на лицевой стороне которой красовался улыбающийся апельсин.

- Вдоль медовых берегов, - подхватил младший и показалась та, что с изображением ложечки меда.

- Облаков из карамели, - продолжала мама.

- И лесов клубничной ели, - закончил старший и выхватил упаковку с клубничным вкусом у нее из рук. - Я буду эти, целую тарелку.

- А я с апельсиновым вкусом, - воскликнул младший и быстро отыскал необходимую коробку.

- Насыпайте, сейчас принесу молоко.

Тарелки уже были на столе. Этот заранее подготовленный приятный сюрприз действительно удался.

Мальчики не торопились лезть внутрь, сначала каждый изучил свою упаковку снаружи. Яркие картинки вкусовой тематики, рецепт приготовления блюда на завтрак, песенка из рекламы на задней стороне упаковки. Еще большая надпись, напоминающая об ограниченной партии и шутливое предупреждение о хруст-зависимости.

Дальше предстояла распаковка. Перфорированная ленточка надрыва помогала с легкостью вскрыть картонную коробку. Верхняя часть отворила свои двери к загадочному шуршанию внутри. Створки отогнулись в стороны и казалось, что полился золотистый свет, передавая оттенок всей кухне. В ослепительном порыве он вырвался наружу, только посыпался прямо в тарелку.

- Не накладывайте с горкой. Хлопья должны быть полностью с молоке, - мама бросила пронзительный взгляд контроля над ситуацией, тем самым остановив уже начинающееся безумие. - Не нужно жадничать.

Мальчики опомнились от завораживающего зрелища - маленькие, блестящие хлопья один за другим скатывались по склону прямо к остальным. Они двигались по одному и большими компаниями, ухватившись друг за друга кто чем может. Кто-то из них совсем не хотел быть съеденным, пытался удержаться или даже вскарабкаться обратно, но в итоге все они оказывались в одном месте, в нужном количестве.

- А они и в сухом виде очень хороши, - произнес сквозь хруст старший. Он наполнил ладошку хлопьями и они моментально оказались внутри его рта.

Младший поспешил повторить дегустацию, но мама перехватила упаковку на подлете к его отрытой и запрокинутой челюсти.

- Только если я следом залью туда молока, - с грозным видом рявкнула она в ответ.

- Я согласен.

- Никакой сухомятки. Нужно выполнить весь процесс приготовления, - и она с грохотом опустила бутылку молока на стол. - Я же не жую кофейные зерна, если мне хочется кофе.

- А можно мне кофе? - спросил младший. Хотя маме казался приведенный пример понятным для объяснения, сыновьями он не был оценен по достоинству.

- Никакого тебе кофе. Ешьте свои… - резкая вонь оборвала ее на полуслове. Мальчики тоже ее почувствовали. Старший устремил свой взгляд на брата, а младший ударился в красный оттенок всем лицом. - И почему от тебя так воняет?

Мальчик не знал что ответить. Он не был даже уверен в том, что этот запах вообще исходил от него. Но раз двое на одного, к тому же с мешком обвинений и аргументов, ему пришлось отступить и временно согласиться. В итоге он просто пожал плечами, наполняя свою тарелку жидкостью и не нашел ничего лучше, как процитировать песенку «Хрусти-Крох» к своему действию:

- И молочных льдов блестящих.

Старший усмехнулся на его проницательность.

- Чтобы после завтрака бегом в душ. Я не позволю тебе расхаживать в доме с таким запахом, а уж тем более одевать чистую одежду.

Мальчик покорно кивнул.

Женщина могла заставить его сделать это незамедлительно, но она не хотела портить момент, над которым ей пришлось так потрудиться.

Нынешнее время заставляло быть с детьми строже и только сам родитель должен был решить для себя, где проходит эта грань между строгостью и баловством. У женщины доля восприятия непослушания была слишком мала. Отсутствие отца для сыновей было полностью ее строгим решением, ее выбором. Мальчики не знали, что именно с ним произошло и никогда не узнают. Теперь для них всех он был мертв. Подробности в ответ на возникающие вопросы женщина просто отказывалась вспоминать, а периодическая доля крепкого алкоголя по вечерам помогла ей запечатать эти моменты глубоко в памяти.

Сыновья загрызли хлопья, молоко помогало им быстро размякнуть во рту или в догонку, но уже в желудке. Довольные лица с набитыми щеками, тонкие струйки молока до подбородка, прикрытые глаза от наслаждения, это было именно то зрелище, ради которого ей стоило так потрудиться. В итоге она осталась довольна собой и своими мальчиками, за их ожидаемую реакцию.

Ложки с новой партией завтрака проносились по выверенной амплитуде прямиком в рот. Мальчики переглянулись между собой и улыбки стали еще шире. Просто невозможно было реагировать по-другому, смотря на эти грязные и жующие мордочки.

Удивительный факт, чтобы хлопья вызывали такие эмоции. Тому, как они светились от удовольствия, не было предела.

Когда тарелки опустели, последовало время добавки. Женщина даже не сомневалась, что именно так оно и будет, поэтому решила не запрещать. Если лишняя порция хлопьев сделает их счастливее, то это лишь малое, чтобы она хотела для них сделать.

Братья просто поменялись вкусами, чтобы не вскрывать новые упаковки. Каждый решил для себя оставить что-то новенькое на потом, придумать свой определенный микс из вкусов, или из остатков. Даже достать еще денег, сколько бы не потребовалось, чтобы купить еще и еще. Чтобы они никогда не заканчивались и всегда наблюдали за ними с верхней полки, ожидая своей очереди каждое утро.

Разные мысли о независимости хлопьев посещали эти маленькие головы, пока очередная партия шелестящих друг о друга скатывалась в тарелки. Молоко вновь заполнило бежевые горы до краев и они разместились по всему периметру, захватывая белую территорию своими набухающими телами. Металлический ковш погрузился, с глухим звоном коснулся самого дна и вновь начал двигаться в знакомом направлении.

- Рано утром ты проснулся, - пробубнил с набитым ртом старший.

- Сразу в сказку окунулся, - поддержал его младший и хлопья из его рта повалились обратно в тарелку.

Старший не смог удержаться, увидев такое. Он постарался подавить закрытым ртом такой мощный смешок, что молоко пошло носом. Возможно, вместе с хлопьями и они застряли по дороге, лишь одному ему было известно.

Мама швырнул в него салфетку и она повисла на его голове, добавив в ситуацию больше комичности.

Младший засмеялся и хлопья продолжили несъдобное возвращение.

- Хватит, - закричала женщина, не желая смотреть, как все выходит из под контроля. - Не превращайте утренний прием пищи в свинарник. Вам понятно? - шалости сбавили обороты. - Закончили завтрак и каждый за свое дело. Живо!

Мальчики резко умерили свой пыл, чтобы не пришлось давиться в нервной тряске от нарастающего гнева со стороны мамы. Она бросила на них взгляд ярости и недовольства, который в альтернативной реальности мог бы испепелять до тла.

Младший оценил ситуацию в своей тарелки, она была не особо привлекательная. Несколько раз тщательно пережеванное содержимое возвращалось обратно, тем самым испортив весь аппетитный вид данному блюду. Ему было жалко выкидывать и как бы он смог объяснить маме, почему он не доел. Оправдания не сильно сыграют ему на руку, так как это он сам не серьезно отнесся к завтраку и теперь ему придется доедать через силу.

Прикрыв глаза, чтобы не видеть как выглядят разные ингредиенты в каждой подлетающей к его рту ложке, он продолжил трапезу. Вкус молока немного оттенил насущную неприятность и в итоге он справился с блюдом даже быстрее чем его брат.

- Я, все, - мальчик протянул тарелку маме.

- Где твои манеры? Поел, так вымой за собой посуду.

Мальчик послушно кивнул и направился к раковине.

- А теперь бегом в душ. И чтобы от тебя за милю пахло свежестью, - произнесла она приказным тоном, когда вода прекратила свое движение из крана и чистая тарелка коснулась металлической сушилки.

Старший задумчиво вглядывался в окно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. На противоположной стороне припарковались два черных фургона без опознавательных украшений. Он с нетерпением ожидал, что это доставка. Откроются двери, появятся грузчики, достанут большие коробки и он сможет немного пофантазировать - что же они там доставили соседям напротив. Возможно это новый пылесос, или посуда, игрушки для детей или неожиданное завещание от далекого деда. А может что-то мистическое или сказочное, дверь в потусторонний мир или плащ невидимка. Но фургоны просто оставались в неподвижности на доступных местах, на этом вся суматоха закончилась, никто не выходил.

Младший медленно проковылял мимо него и он ощутил на себе его печальный взгляд.

- Прими душ, - снова напомнила она.

- Уже иду, - недовольно пробурчал мальчик себе под нос и направился в ванную комнату.

Мама уже была на взводе, хотя день только начался, и начался он достаточно хорошо для всех членов семьи. Но только не все члены семьи были способны сохранить его течение в том же эмоциональном русле, не перетягивая все настроение на себя. Женщина немного отстранилась от произошедшего, пытаясь снова поймать недавнюю гармонию. Методичные кулинарные действия успокаивали своей привычностью и минимальной концентрацией. Монотонные движения кисти, чтобы намазать тост джемом. На себя, от себя, на себя и от себя, еще один кусочек сверху, корочки долой и теперь следующий. В догонку к сандвичам с колбасой и тостам с джемом в бумажные пакеты с легкостью поместилось еще по одному яблоку и по маленькой упаковке апельсинного сока.

Она бросила свой взгляд на старшего, он все еще копался в своей тарелке. Смотрел в окно и медленно пережевывал хлопья, как будто время ему не помеха. Он погрузился в свои мысли и повторяющиеся движения челюсти сохраняли его медитативное состояние. Но пара ложек и он уже выскребал последние капли молока со дна тарелки.

Старший посмотрел на маму, она на него. Не понадобилось даже ни каких слов, чтобы он встал и самостоятельно помыл за собой посуду. Пример предыдущей сцены с похожим сюжетом предоставил ему необходимый опыт.

- Вот молодец, - похвалила она его за проявление самостоятельности, хоть и под небольшим давлением. - Расскажи мне чем ты сейчас займешься? У тебя есть еще целый час свободного времени перед тем, как нужно будет собираться в школу. Как ты его потратишь? - она давала мальчикам выбор, чтобы понимать направления их желаний, к чему они стремятся, чтобы развивать их в нужном направлении и вовремя увести в сторону от ненужных.

- Я думал, немного посмотреть мультики.

Ну вот оно, по ее мнению, не то направление.

- Может, есть еще, чем бы ты хотел заняться? - она повернулась к нему, слегка нагнулась, чтобы быть к нему ближе и сложила руки у себя на коленях. На ее лице появилась милая улыбка, направляющая его на верный путь.

- Я, наверное, почитаю, - неуверенно произнес он, пытаясь угадать, что именно ее может устроить.

- Это хорошо, - она сделала вид, что довольна ответом. - Если ты будешь много читать, то вырастишь очень грамотным человеком. Верно?

Но мальчик больше не произнес ни слова. Он просто замер с выражением лица решающего трудную загадку. Он словно застрял где-то далеко в глубине своих мыслей и не собирался возвращаться обратно.

Мама поняла это не сразу. Она думала, что он выдаст как-нибудь оригинальный ответ или уникальную фразу, просто ищет ее в закоулках сознания. Но если это было даже и так, то он явно заблудился в процессе поисков.

Старший не подавал никаких признаков жизни. Грудь не вздымалась при каждом вздохе, глаза не моргали с привычной периодичностью. Он просто стоял, как вкопанный. Словно время вокруг остановилось, но только лишь она могла двигаться вне его пределов. Кто-то задницей сел на пульт и случайно нажал на кнопку паузы, только нужно было продолжить воспроизведение. Она схватила его за руку, чтобы он перестал ее так пугать, перестал ее разыгрывать столь хладнокровным способом, но в ответ на ее прикосновение не последовало никакой реакции.

Его рука была очень странная на ощупь. Да, температура тела никак не изменилась, кожа теплая, на лице все еще присутствовал знакомый ей румянец, но наполнитель слишком затвердел. Она попыталась поднять его кисть но рука отказалась сгибаться. Он сопротивлялся ей намеренно и начал вести такую игру, которая ей совершенно не нравилась.

Мама выпрямилась и сделала шаг в противоположную сторону. Просто решила отстраниться от его шутки, чтобы он сам вышел из наигранного состояния. Но он все еще стоял на своем, даже задержал дыхание, что с ее стороны вызывало малую долю восхищение за погружение в роль.

Ощущение было поистине жуткое. По ее коже пробежали мурашки.

- И долго ты еще собираешься так себя вести? - она завернула края бумажных пакетов, чтобы их удобнее было нести и выставила на кухонный стол.

Старший молчал и стоял на своем, на своем вросшем месте.

Женщина убрала продукты обратно в холодильник, хлеб для тостов в верхний шкафчик, задействованные при приготовлении кухонные предметы в раковину. Моющее средство каплей плюхнулось на губку, контакт с водой и посудой помогли добиться ему пенного состояния.

Ей стало интересно, долго ли он еще сможет так простоять и чего он хочет этим добиться. Чтобы она разрешила ему посмотреть телевизор, но он еще успеет забросить свое развитие. Не стоит ему начинать свою жизнь именно с этого, так и привыкнуть не сложно.

Ей все же было очень забавно видеть его в инициативном состоянии. Она совершено не ожидала такого от сына, чтобы он с головой окунулся в задуманное. Возможно старший придумал все заранее и даже как следует отрепетировал перед зеркалом, отточил мастерство мима. А может это спонтанная зарисовка, в таком случае, он был просто великолепен в своей роли.

Возможно, причиной послужило противоречие, несогласие с ее навязанными действиями. С какой это стати он должен был просыпаться в такую рань, чтобы променять лишний час наслаждения на крупицу саморазвития. Ведь из отведенного для этого часа, его четверть он потратит на препинания, четверть на смирение, четверть на симуляцию и лишь четверть на изучение. Но даже при таком раскладе, весы тяжелеют в сторону развития, но это лишь при наличии четверти часа, как постоянной.

И что же послужит итогом протестантского движения без единого движения?

Ей оставалось лишь ждать или пожимать плечами.

Она неожиданно вспомнила про его финт с дыханием и ее опять посетило неприятное чувство, снова стало жутко. Мама бросила взгляд в сторону сына, а он все в том же образе.

- Прошу тебя, перестань. Лучше займись делом.

Он не двигался.

- Если не хочешь читать, выбери что-то другое.

И не дышал.

- Ну хорошо, посмотри мультики, - она тяжело выдохнула и смирилась с его победой. - Но только не думай, что у тебя так будет получаться каждый раз. Придется придумать что-нибудь получше.

И даже не моргал.

- Да, ты издеваешься надо мной, - женщина схватила его за плечи и принялась трясти, но мальчик был непоколебим. Ей показалось, что при всех ее попытках сдвинуть его с места, ну хотя бы немного, двигалась она сама. Он стоял столбом, как тяжелый массивный дуб и можно было челюсть о него сломать, но он бы даже и не шелохнулся. Она тряханула еще раз и из ее груды вырвался кусочек умершей нервной системы, состоящий из безысходного вопля и брызг слюней. Ладонь ее правой руки резким ударом легла на его левую щеку. Но голова осталась на месте, не качнулась, даже не отвалилась. На лице не появилась гримаса боли и обиды, глаза не наполнили слезами, лишь отпечаток ее руки медленно багровел через всю половину лица.

- Прости, - закричала она и слезы вырвались уже из ее глаз, скатывались по щекам, срывались на пол с подбородка.

Она лаского погладила сына по волосам, растрепав его прическу. Поцеловала его в потемневшую от удара щеку, взглянула в его остекленевшие глаза. Они застыли на одном месте, как и он сам. Взгляд направился в никуда, сквозь нее. Кривая паутинка ярко-красных вен расчертила белки глаз.

- Милый. Что с тобой? - женщина зажала его в объятиях, крепко прижала к своей груди, но и это не повлекло за собой никаких результатов. - Сейчас.

Мама сделала пару шагов назад и оказалась прямиком у домашнего телефона. Она знала свою кухню как пять пальцев, с легкостью могла ориентироваться на ней даже в темноте или с закрытыми глазами. Одной рукой она уже прижимала к уху телефонную трубку и висела в ожидании на линии скорой помощи, другой крутила перед глазами упаковку хлопьев "Хруст-Крохи", ведь это был единственный новый продукт в их повседневном рационе.

На коробке не было ни каких противопоказаний. На глаза попалась фраза "Продукт выпускается в строго ограниченном количестве", она выглядела странно для продукта массового производства, но кому какое дело, как у них устроен производственный процесс. Дальше способ приготовления хлопьев с молоком - насыпать в тарелку холопье, залить молоком. Песенка из телерекламы. Красочное оформление вкусовой добавки. Изображения счастливых детей, на данный момент они вызывали у нее только боль. И, наконец-то, внизу упаковки был номер телефона, он то и был ей нужен.

- Вы позвонили в медицинскую помощь. Что у вас случилось?

Женский голос в телефонной трубке отложил идею с хлопьями на второй план и мама кинула упаковку на стол. С трудом подавляя в себе эмоции, она медленно расхаживала вокруг своего сына и описывала ей видимые симптомы. Но так и не ощутила в ее голосе должного сопереживания, словно женщина воспринимала инцидент, как розыгрыш.

- Вы пришлете кого-нибудь?

- Да, первая освободившаяся машина, сразу же направится по вашему адресу. Ждите, - и она повесила трубку.

Осадок дикой горечи остался после разговора. Она не желала ей помогать, просто выполнила свою работу и холодно передала вызов по назначению.

Первая освободившаяся машина?

И почему такой ажиотаж нуждающихся в неотложных медицинских услугах. Возможно, ее случай не одинарный и сейчас по всей округе дети встали дыбом. Но совершенно не ясно, какие для этого могли быть побудители.

Она все еще пребывала в состоянии чрезмерного беспокойства. Ее мальчик не шевелился, его дыхание не восстановилось. Женщина не понимала, как он может так долго не дышать. Она просто надеялась, что состояние, в котором он пребывал, каким-то неведомым способом не нуждалось в насыщении его органов кислородом. Возможно, воздух поступал внутрь слишком слабо, незаметно для человеческого глаза.

Она коснулась его кожи, температура оставалась все той же. Пульс не прощупывался ни на шее, ни ка кисти. Сердечный ритм нельзя было услышать привычным ей способом.

Мама обхватила его руками за талию и попыталась поднять, но мальчик весил слишком много, чтобы оторваться от пола хоть на чуть-чуть. Он просто окаменел. Стал статуей или памятником - центральной достопримечательностью их дома.

Она отшатнулась от него, он словно стал ей чужим. Упала на пол мягким местом и попятилась назад. Лишь чувствовала, как в ее жилах нарастает страх. Ужас сковывал все ее тело. Она изогнулась, как змея, пытаясь выйти из состояния оцепенения, приподнялась на колени и схватилась руками о стол, чтобы помочь себе подняться. И снова на уровне ее глаз оказалась эта ненавистная ей упаковка хлопьев.

Стиснув зубы, она схватилась за телефон. Просто не могла сидеть на месте и ждать такую занятую скорую помощь.

- Какой там у вас этот долбанный номер, - она с яростью схватила коробку. Сжала ее с такой силой, что крышка распахнулась и продукт высыпался на стол. Она фыркнула на произошедшее, ей было некогда все это убирать. Пальцы пробежались по кнопкам, нажимая определенный порядок цифр. Телефонная трубка припал к уху.

Гудки могли бы сохранить напряжение на несколько десятков секунд, если бы они там были. Вместо них заиграла музыка, намекая на знакомый мотив:

«Рано утром ты проснулся -

Сразу в сказку окунулся.»

В ее голове крутились видео фрагменты в соответствии со строчками музыкального сопровождения.

«Шоколадных гор хрустящих

И молочных льдов блестящих,»

Видимо, рекламу транслировали не целиком, так как в конце всех ожидала непредсказуемая развязка.

«Апельсиновых прудов

Вдоль медовых берегов,»

Она уже не была уверена, что вообще кто-нибудь ответит на звонок, но была готова прослушать песенку до конца, даже если ее будут гонять по бесконечному кругу.

«Облаков из карамели

И лесов клубничной ели,»

- Я вас внимательно слушаю, - произнес мужской голос на другом конце связи.

- С моим сыном что-то случилось, - затараторила она, уже перестав контролировать эмоциональные скачки в голосе из-за сопутствующего переживания. - Он съел на завтрак ваши хлопья и теперь не двигается. Стоит посреди кухни и даже не дышит, не моргает. Это продолжается так долго, что я в ужасе. Мне никак его не привести в чувства. Может быть вы что-то знаете? У вас были подобные случаи?

- Мэм, в какую службу вы еще обращались? - спросил мужчина спокойным тоном, словно для него это было уже не в новинку, либо его нервная система превосходила по прочности стальной сплав.

Мама замялась, издав в ответ лишь пару несвязных звуков.

- Вы звонили в медицинскую помощь, или куда-либо еще? - он переформулировал вопрос, наполнил его необходимой конкретикой.

- Э, да, я вызвала врача, но у них пока нет свободных машин. Поэтому, я решила обратиться к вам. Вдруг вы курсе, что именно…

- Оставайтесь на месте, - он нагло перебил ее, вклинившись в разговор. - Никому больше не сообщайте о случившемся, сохраняйте спокойствие, - после фразы связь резко оборвалась.

Женщина взглянула на телефонную трубку, пытаясь осознать, что именно произошло.

На улице зашумели машины, звуки роликов боковых дверей-купе и их сильное закрытие громких эхом разлетелось по округе.

Она медленно положила трубку на стол, так и не отводя от нее взгляд. В ее голове не укладывались просьбы мужского голоса. Он знал о чем идет речь, но ничего не стал ей объяснять, словно это секретное дело спецслужб.

Входная дверь резко отлетела в сторону от мощного удара ноги. Женщина вскрикнула, дернулась на месте, оступилась и снова оказалась на полу. Она заслонила своим телом окаменевшего сына, слегка прищурив глаза.

В дом грубым образом попало некоторое количество субъектов, женщина не смогла сосчитать сразу, но их было больше пяти. В черных костюмах, прозрачных очках и респираторах, на головах маленькие целлофановые шапочки, они прятали за собой волосы, на руках резиновые перчатки. Люди действовали складно, сразу рассредоточились по периметру гостиной. Несколько из них подхватили мать под руки и оттащили в сторону.

- Не переживайте. Мы знаем, что делать, - голос из под маски звучал довольно таки не естественно, но она разобрала, что он был женский.

Она расположилась все так же сидя на полу, но теперь облокотилась о стену, дала своей спине опору. Люди в костюмах предоставили ей таблетки и воду, заверили, что это успокаивающий препарат и остались с ней рядом. Остальные же спокойно сгруппировались в районе входной двери, прикрыли ее как смогли, но она еле держалась на своих петлях с выбитым наружу замком.

Один из них устремил свое внимание на ее мальчика. Он светил ему прямо в глаза небольшим фонариком и разглядывал загадочную паутинку белка, осмотрел его голову, пощупал его кожу, потыкал ему в грудь своим пальцем.

- Кто вы? Что с моим сыном? - мама освободила свое любопытство и переживание.

- Хруст-служба.

Хруст-служба?

Нелепей она раньше ничего не слышала. Они, что, надуют тут батут и все начнут смеяться и резвиться. Разноцветные шарики, торт, игра в «Угадайку».

- Мы работаем по вашему вызову. Вы позвонили в нашу службу, сообщили о случившемся. Теперь мы здесь.

Ее брови слегка поползли вверх от удивления, но успокаивающий препарат хорошо работал, вселяя в нее меланхоличность.

- Что он употребил?

- Чего? - она ощущала легкую заторможенность. Вопросы казались чрезмерно многозначными.

- Какой вкус хлопьев он съел сегодня на завтрак? - размеренно произнес он своим голосом с мужской ноткой, но он смешивался с механическим призвуком. Возможно тут дело было в респираторах, или же в ее искаженном восприятии.

- Он съел клубничный вкус, - ответила она ему и он уже куда-то направил свой палец, но сразу же осекся когда она добавила: - А после съел еще и с апельсиновым.

- Так, у нас смешение вкусов, - мужчина указал на что-то и к нему сразу же направились несколько человек. Они подтащили к мальчику несколько черных сумок разных размеров и замерли на корточках, находясь в ожидании дальнейшего приказа. - В доме еще есть кто-нибудь?

- Да. Мой младший сын. Он тоже ел ваши хлопья, только в обратном порядке. Сначала апельсиновые, потом клубничные.

- Где он сейчас?

- Должен быть в ванной, - она указала пальцем в сторону и ей не по себе, - Это дальше по коридору. - она совершенно забыла о младшем сыне, но прекрасно осознавала, что с ним произошло тоже самое. Ее накренило к сторону и она начала сползать по стене на пол. Медленно теряя сознание, она боялась, что может уже больше никогда не придти в себя. Картинка мутнела а ее глазах, лопалась цветными пузырями, уходила краями в глубокую темноту.

Получив определенные указания, несколько человек проследовали в сторону ванной комнаты.

Главный выписал указательным пальцем несколько невидимых фигур в воздухе, словно дирижер, он задавал темп и настроение для надвигающейся операции.

- Готовтесь.

Его помощники начали распаковывать сумки. Вокруг неподвижных ног старшего брата разложили плотный резиновый круг, с легким усердием насоса, он образовал собой подобие детского надувного бассейна.

- Быстрее, он почти созрел, - произнес мужчина, рассматривая пряди волос на голове мальчика.

- Все готово, - отчеканил кто-то с правой стороны.

Главный плотно сжал пальцами челку мальчика и со всей силы потянул вниз. Длинный лоскут кожи, начиная с головы до самых ног, сполз вниз и упал на пол. Он соединялся с мальчиком у самого основания, а на другом его конце левый глаз все еще так же пронзительно смотрел в потолок. Следующий лоскут и еще один, мальчик уже был на половину раскрыт. Словно кожура от банана, щупальцами нависла над надувной емкостью.

И тут он посыпался хлопьями. Все его нутро состояло из продукта для завтрака. Хлопья ярко-красного цвета. Они сыпались с горы, лавиной заполняя свободное пространство. Помощники удерживали потоки руками, чтобы они не выходили за края.

Главный обошел половину оставшегося тела с другой стороны. Экспонат уже с трудом напоминал мальчика. Походило больше на беспощадное воображения сюрреалиста. Он стянул вниз остатки кожи и полностью высвободил продукт.

- Они великолепны! - воскликнул он. - Ваш мальчик постарался на славу.

Мать пребывала в состоянии не сознания. Ее пригвоздило к стене, тело онемело в оцепенении. Мощная профессиональная хватка женщины из службы сковала ее движение, но она уже даже не двигалась.

- Открою вам секрет, - лоскуты соединялись в единое лишь у его ступней, которые были не тронуты изменениями. Он поднял ноги рукой, теперь их можно было с легкостью поднять. Кожурки свисали вниз до самого пола. - Насыщенная и богатая концентрация вкуса скапливается в ступнях. Поэтому мы все тщательно перемешиваем, чтобы он лег равномерно на все порции, - он перевернул ступни и из них посыпались остатки, те, что по истине сладки. А после располосованная шкура мальчика отправилась в мусорный пакет. Сотрудник плотно затянул его пластиковой стяжкой и отложил в сторону, для дальнейшей утилизации.

- Вы только представьте себе, сколько детей смогут попробовать вашего мальчика. Хруст-Крохи с клубнично-апельсиновым вкусом - это фурор.

Женщина пару раз моргнула, впитав эту информацию без малейшей реакции. Она даже не обратили внимания, как внезапно быстро вернулась группа, что была отправлена в ванную комнату.

Пара в черном подошла к главному и один из них приблизился к его уху.

- Сэр, мальчик принимал душ. При контакте с водой продукт потерял свою форму. Ванну пришлось очистить. Мы спустили его в унитаз.

- Как досадно, - произнес он в ответ и развел руками. - Аккуратно отправляйте то, что есть.

Края надувной емкости раскрылись, образовав дополнительную материю. Она соединилась над хлопьями в пирамиду. Насос заработал в обратном режиме и внутри конструкции образовался вакуум.

- У нас смешение вкусов, клубнично-апельсиновый, - произнес один из службы по рации. - Выезжаем, - они подняли конструкцию на руки и вынесли ее из дома, внимательно ступая на пол, не касаясь объектов.

За ними проследовали остальные, волоча оставшиеся сумки. Главный из служебной бригады остался с женщиной наедине.

- Советую вам позвонить в школу и сообщить, что ваших детей не будет на занятиях.

Женщина согласно кивнула, взяла телефон и набрала номер. Последовали гудки, но она даже и не собиралась подносить его к уху, трубка просто лежала в ее вытянутой руке.

Главный взглянул на стол. К его большом разочарованию, он весь был усыпан Хруст-Крохами с апельсиновым вкусом. Он недовольно хмыкнул себе под нос, с яростью смахнул хлопья на пол. Быстро прошелся по верхним шкафчикам, в поисках упаковок и успокоился, лишь когда нашел то, что искал. Он забрал их с собой. Даже ту, в которой остаток покрывал только дно.

- Больше никогда не пользуйтесь нашим продуктом, - с ненавистью выдавил он и покинул дом.

Теперь в нем осталась только тишина, она заполнила опустевшее помещение. Где-то в ее глубине протекали монотонные гудки, пока они резко не прекратились.

- Ало. Начальная школа Ньюмана. Я вас внимательно слушаю.