Гражданская оборона

Глава 1

I

Полковник Морев осторожно переступил порог генеральского кабинета и подошёл к столу, на ходу вытаскивая из папки листы документов.

– Что там у вас? – недовольно проворчал генерал.

– Нашим учёным только что удалось расшифровать сведения о готовящемся теракте. Вернее, – вздохнул полковник, – возникла угроза ядерного удара...

– Да? Интересно. Ну-ка давайте подробнее.

Морев открыл папку.

– «И разверзнется Земля на тысячу осколков, и будет плач и крик, и всё живое превратится в пыль, и планета обернётся вокруг своей оси и канет в бездну. В чёрную бездну начала всего конца…»

– Что это? – подскочил генерал. – Полковник, вы пьяны?

– Это не я, это Нострадамус. Извините, перевод немного нескладный, мы пытались выделить только смысл.

– У нас в отделе уже не осталось нормальных переводчиков? Какой смысл?

– Дело в том, что предсказания Нострадамуса сильно зашифрованы и могут толковаться двояко.

– Что за агент такой, нерусский, да ещё не может точно составить донесение?

– Это не агент, – объяснил полковник, – а всемирно известный предсказатель. Он жил несколько веков назад.

– Что за чушь? Несколько веков назад не было ни ФСБ, ни КГБ и ни ядерного оружия, уж я-то историю хорошо помню. Чем вы вообще там занимаетесь?

– Нострадамус предсказал много событий, – терпеливо продолжал Морев, – в частности, аварию на Чернобыльской АЭС. Его предсказания сбываются до сих пор, и пренебрегать ими никак нельзя. Разрешите, я закончу стих?

– Давай, – поморщился генерал. – Только быстрее.

– «…И настало утро, и сказал повелитель: ты видел сон про то, как день превратился в ночь? Знай же, что будет так… Мне стало страшно в тот миг, и спросил я: придёт ли спасение нам? И ответил повелитель: eripio quam singularis civilis tutamen».

– Тут не совсем ясно, – задумчиво проговорил Морев. – На первый взгляд, это простой набор слов, но в нём, видимо, и кроется главная разгадка предсказания. Учёные не смогли прийти к общему мнению, но по смыслу слова «eripi» и «singularis» с латинского можно перевести как «вероятный», «единственный», «quam» – это спасение, «civilis» переводится как гражданский, а «tutamen» можно трактовать как защита, оборона. В целом же это словосочетание на современном языке лучше всего звучит так: «Нас может спасти только гражданская оборона». Далее…

– Хватит! Полковник, у нас серьёзное ведомство, а ты мне тут сказки читаешь. Я ничего не понял из отчёта твоего Нострадамуса, выкладывай только факты!

– Товарищ генерал! Наши лучшие учёные занимались расшифровкой последних предсказаний и, сопоставив символы и даты, пришли к выводу, что возникла мировая угроза, и не сегодня-завтра может начаться ядерная война! Причём они склоняются к мнению о террористическом акте или о самопроизвольном запуске ядерных ракет. Это очень серьёзно, и я никак не мог оставить такие сообщения без внимания. А насчёт фактов, – Морев показал на объемистую папку, – тут записки лингвистов, историков, филологов. Проделан огромный труд: расшифровки, даты, значения – больше шестисот страниц…

– И что, я должен всё это читать? Такого быть не может. Тебе же известно, что самопроизвольный пуск ракет невозможен, тем более какой, к чёрту, террористический акт на закрытых ядерных объектах…

– Но наше ведомство как раз и занимается с виду невозможными вещами, нужно предусмотреть всё.

– Так предусматривай! – разозлился генерал. – Что там говорил твой Нострадамус, что нас спасёт? Гражданская оборона? Вот и готовь постановление об усилении мер по гражданской обороне среди военных и населения. Придётся теперь отправлять депешу в министерство. Ну, смотри, – погрозил кулаком генерал, – если выставишь меня посмешищем, разжалую.

– Разрешите объявить план «Ч»!

– Не разрешаю, пока не будет настоящих фактов! Разошли бумаги во все ядерные центры с предупреждением о возможной опасности и занимайся своими прямыми обязанностями по предотвращению источников угрозы. Завтра обо всем доложишь мне лично.

– Есть! – козырнул полковник.

II

Егор Летаев распахнул холодильник и в нерешительности застыл возле открытой дверцы. Можно было взять кусок колбасы и сделать себе бутерброд, можно было доесть курицу или остатки салата, но Егор выбрал самое радикальное средство: он дос­тал из холодильника бутылку водки. Едва он наполнил стакан, дверь на кухню с грохо­том отворилась, и взору Летаева представилась ярко накрашенная блондинка. Она нетвёрдым шагом подошла к столу и опустилась на табурет.

– Как тебя зовут? – спросил Егор, торопливо выпивая водку.

– Жанна, – ответила блондинка, пытаясь добраться до бутылки.

Егор схватил бутылку первым, но потом, немного подумав, достал второй стакан.

– А хочешь, я тебе щас спою, – пророкотала Жанна, с наслаждением вливая в себя прозрачную жидкость.

– Валяй, – беспечно сказал Егор и с тоской посмотрел на пустую бутылку.

Жанна удалилась и вскоре вернулась обратно, гордо сжимая в руках потрёпанную гитару. Летаев, тяжело вздохнув, достал сигарету и подвинул ближе пепельницу. Едва прозвучал первый аккорд, он поперхнулся табачным дымом, пытаясь своим каш­лем хоть как-то заглушить скрежещущие гитарные звуки. Откашлявшись, Егор хотел было обратить внимание гитаристки на то, что гитара безнадёжно расстроена, но было уже поздно – Жанна начала петь… Летаев не знал, как вести себя в этой ситуации: то ли вы­гнать её из дома, то ли уйти самому. Песня была о любви…

На последнем куплете певица неожиданно завыла и стала бить гитару о стояв­ший неподалёку холодильник. Когда с гитарой было покончено, она схватила со стола пустую бутылку и зловеще посмотрела в сторону своего неблагодарного слуша­теля. Медлить больше было нельзя. Егор всё понял и быстро выскочил из-за стола.

Проникнув в спальню, он на всякий случай запер за собой дверь и в задумчивости осмотрелся по сторонам. К счастью, на подоконнике обнаружился телефонный аппарат. Набрав хорошо знакомый номер, Летаев долго вслушивался в длинные гудки. На­конец трубку сняли, и оттуда донёсся сонный голос:

– Чего надо?

– Саша! – обрадовался Егор. – Здорово!

– Какого чёрта! – ответил на приветствие собеседник.

– Хватит дрыхнуть, скажи мне, где я.

– Какого чёрта! Улица Красных Партизан, дом пять…

– Не надо подробностей, Санёк. Скажи город.

– Москва, мать её. Мы же тебя всю ночь провожали. Жанна с тобой?

– Жанна? – удивился Егор, покосившись на закрытую дверь. – Здесь. А кто она такая?

– Ну сколько можно пить! Она наш новый администратор. Поторапливайтесь, скоро концерт.

– Концерт? Саша, а ты сам где?

– В Питере, твою мать, – громко выругался он и бросил трубку.

«И это называется продюсер», – с тоской подумал Летаев, рассматривая обстановку не­знакомой комнаты.

Никаких ассоциаций на ум не приходило. В комнате был относительный порядок, не считая разбросанных повсюду пустых бутылок, пепельниц с окурками и остатков пищи. На столе возвышалась груда скомканных газет. Егор осторожно разворошил её рукой и заметил свою фото­графию, которая на мгновение мелькнула перед глазами. Летаев быстрым движением выдернул газету из стопки и разгладил перед собой. «ДК имени Горбунова, – прочёл он надпись над снимком. – Группа «Гражданская оборона». Начало в 19.00».

– Горбушка! – обрадовался Егор. – Сегодня в семь. Жанна, ты где? Жанна!

Он вернулся на кухню и удивлённо посмотрел на своего нового администратора. Та сидела в углу и беззвучно плакала.

– Ты чё, собирайся, у нас концерт. И где все наши?

– Я не знаю, – сквозь слёзы проговорила Жанна. – Тебе не понравилась моя песня?

– Какая, к чёрту, песня! Зачем ты разбила гитару, и почему в доме нет водки?

Жанна ничего не ответила, обиженно отвернувшись к окну.

«Дела», – подумал Летаев и побрёл к телефону заказывать такси.

III

Тем временем четверо российских хакеров во главе с известным на весь мир взлом­щиком Пиней готовили ядерный удар. Крепко обидевшись на нового американского президента, они решили окончательно покончить с американской гегемонией, решив эту проблему простым и эффективным методом. Правда, взломать коды и пароли заокеанских военных баз было не так уж просто, все они находились под надёжной защитой, и хаке­рам пришлось потратить около четырёх часов своего драгоценного времени для вы­хода на оперативные командные пульты. С нашими же военными твори­лось и вовсе что-то непонятное. По компьютеру удалось найти только три ракетных объекта и два атомных крейсера. Остальные были либо строго засекречены, либо, скорее всего, управлялись вручную, без вмешательства электроники. Но хакеры не рас­теря­лись, и решили обойтись имеющимся материалом, а для большего размаха развер­нуть американские ядерные ракеты на их же территорию.

– У меня всё готово, – сказал Родрик, стукнув по клавиатуре.

– У меня тоже, – отозвался Груш.

– Я заканчиваю, осталось разобраться с крейсером, – проговорил Витёк, не от­рывая свой взгляд от монитора.

– Ну и ладно, – подытожил Пиня. – Назначаем пуск на девятнадцать часов по Москве.

– На семь не годится, – помотал головой Груш. – Мы же на кон­церт собрались.

– Ах, да! – стукнул себя по лбу Пиня. – Сегодня же ГэО в Горбушке выступает. Тогда после концерта сразу и бабахнем.

– Давай после концерта, – согласился Родрик. – Только вот жалко Билли Гейтса, реальный чел, во всех компьютерных наворотах шарит…

– Фигня, – махнул рукой Пиня. – Мы круче. Но если хочешь, – он оглянулся по сторонам, – Груш, найди где живёт этот Билли Гейтс, и не бомби тот город.

– Будет сделано, – прищурился Груш. – А меня вот актёр один прикалывает – Николсон. Хороший актёр…

– Ладно, оставим и Николсона. И вообще, Голливуд не трогай, что же мы будем тогда смотреть.

– А у меня любимая команда хоккейная – Чикаго, – отозвался Витёк. – Там наши играют…

– Всё! – отрезал Пиня. – Оставляем Чикаго и больше никто ничего не просит. И включите что-нибудь послушать, скучно в тишине сидеть.

Родрик усмехнулся и запустил проигрыватель. Из колонок раздался печальный голос Вячеслава Бутусова.

Гудбай, Америка, о!

Где я не был никогда.

Прощай навсегда,

Возьми банджо, сыграй мне на прощанье…

IV

Илья Камольцев заметно волновался перед концертом. Он терпеть не мог москов­скую публику и теперь гадал, какого же поэта выставить на всеобщее растерзание. Рей­тинг поэтов неумолимо падал. Определялся он не совсем обычным способом. Перед каж­дым выступлением группы «Гражданская оборона» Илья выходил на сцену и чи­тал стихи. Надо ли говорить, что разъярённая публика в ожидании своего кумира осви­сты­вала несчастных поэтов, требуя выхода Егора Летаева. Иногда слушателей удавалось об­ма­нуть. Сбитые с толку зрители благовейно внимали поэзии, считая что стихи принадлежат перу их великого кумира. Но, как правило, обман длился недолго, и фа­наты приступали к более активным действиям, чаще всего забрасывая неудавшегося конферансье пер­выми попавшими под руки предметами. В последнее время количество таких предметов увеличилось, и Камольцев из соображения безопасности был вынужден выходить на сцену в каске.

А начиналось всё так. По окончании института Илью Камольцева определили в отдел культуры, и в связи с участив­шимися беспорядками на концертах группы «Гражданской обо­роны» направили рабо­тать в коллектив с воспитательно-педагогическими целями. И обязали музыкантов перед каждым выступлением предоставлять ему слово. Иначе группу гро­зились запре­тить и перевести на нелегальное положение. Илья долго отказы­вался от подобного «сотрудничества», но взамен возникших неудобств ему предложили помощь в подго­товке диссертации под рабочим названием «Особенно­сти клас­сической поэзии в эпоху русского панк-рока». Со временем он так увлёкся работой, что уже почти не об­ращал внимания на неува­жительное отношение к народным поэтам со стороны весьма буйных поклон­ников группы. Тема была интересная и перспективная.

Музыканты «Гражданской обороны» выступления Камольцева вначале восприни­мали в штыки, но потом смирились, осознав всю полез­ность воспитательного процесса над молодым поколе­нием. Получалось прикольно, публику не надо было разогревать, она разогре­валась сама, требуя прекращения издевательств и выхода на сцену своих любимцев…

Илья тяжело вздохнул и достал записную книжку. На первом месте с небольшим от­ры­вом лидировал Владимир Маяковский. Он смог продержаться в среднем целых одиннадцать минут. Немного отставал Александр Сергеевич Пушкин, его результат равнялся восьми с половиной минутам. Около пяти баллов смог набрать Сергей Есенин, остальных же поэтов ждал полный провал, все они имели в своём рейтинге менее двух минут… При написании диссертации Илья также учитывал и другие нюансы, старательно фиксируя на диктофон выкрики из зала в свою сторону и в адрес народных классиков. Этот уникальный ма­териал хранился в его дипломате, с которым он не расставался ни при каких обстоя­тельствах.

На сегодня по плану шёл Некрасов, но чувствуя настроение зрителей, Камольцев решил изменить сценарий и прочитать стихи Маяковского. Зайдя в гримёрку, он заметил в дальнем углу лежащего на полу Егора Летаева.

– Тебе плохо? – встревоженно спросил Илья.

– Мне хорошо, – открыл глаза Летаев, шаря рукой по полу в поисках бутылки. – Не боись, отыграем на славу!

– Чувствую, сегодня снова не продержусь и минуты.

– А ты бы прикид сменил, – предложил Егор. – А то в костюме при галстуке и в каске. Это, конечно, стильно, но галстук тебе не идёт.

– Мальчики, до начала осталось две минуты, – проворковала Жанна, заглядывая в гри­мёрку. – Камольцев, готовься к выходу!

– Ну, я пошёл! – перекрестился Илья.

– И что он такой закомплексованный, – проводила его удивлённым взглядом администратор. – Егор, а давай я тебе ещё спою!

– Только не здесь! – возмутился Летаев. – Не видишь, я расслабляюсь перед концер­том.

– Ну, пожалуйста, всего одну песню! – взмолилась Жанна.

– Иди к сцене и пой себе сколько хочешь.

– Я хочу спеть её только тебе.

– Тьфу ты, чёрт, – выругался Летаев. – Только не вздумай крушить мою гитару.

В это время Камольцев под оглушительный рёв фанатов выходил на сцену.Зрители приняли его за конферансье, с интересом ожидая дальнейших событий.

– Я хочу прочитать вам стихи, – вежливо обратился к залу Илья. – Владимир Маяковский…

Свист достиг наивысшего накала. Камольцев по опыту знал, что в таких случаях нужно подождать десять-пятнадцать секунд и лишь после включать секундомер.

Выждав положенное время, он откашлялся и начал чтение:

Я достаю из широких штанин

Дубликат бесценного груза.

Читайте, завидуйте, я гражданин

Советского Союза!

В зале на удивление стало совсем тихо.

«Это успех», – обрадовался Илья и от волнения забыл последующие строчки.

Он силился вспомнить ещё хоть что-нибудь, но как назло все стихи начисто стёр­лись из его памяти. Счёт уже шёл на секунды, тишина в зале становилась всё зловеще, и Камольцев принял единственно верное решение в этой ситуации. Он сорвал с головы каску и громко заорал в микрофон:

– Всё идёт по плану!

Зрители ответили рёвом и бурными аплодисментами. Илья развернулся и выбежал за кулисы.

– Что происходит? – удивился стоявший там бас-гитарист.

– А пошли вы все!..

Бас-гитарист уважительно посмотрел на артиста и обернулся к музыкантам.

– Пора идти. А где Егор?

– С администратором в гримёрке, – сообщил барабанщик. – Но ничё, догонит…

V

Полковник Морев взволнованно подошёл к телефону и набрал короткий номер спецсвязи.

– Товарищ генерал! – выкрикнул он, едва на том конце провода сняли трубку.

– Что там у тебя? – раздражённо ответил тот.

– Новая информация. До нас дошли тревожные сведения. В Америке паника! Вышли из строя компьютерные системы большинства ракетных баз на территории Соединённых Штатов! Ядерные ракеты стали неуправ­ляемы, они развернулись в сторону американских городов и продолжают менять своё направление! Американцы подозревают, что всё это – дело рук наших спецслужб.

– Они вообще охренели там, что ли? Пусть сами наводят у себя порядок.

– Возникла угроза безопасности всего мира! – горячо продолжал Морев. – Ситуация в любой момент может стать критической! Нострадамус оказался прав, чёрт возьми!

– Ну вы, блин, даёте. Так и до пенсии с вами не протянешь. Что там он говорил? Гражданская оборона. Вот и занимайся гражданской обороной, а всё остальное пусть решает президент. Бросай все дела, срочно свя­жись с главами администраций республик и районов, и объявляйте повсеместно воз­душные тревоги.

– А Москва?

– Москву не трогай, нечего здесь люд беспокоить. Если надо – дадут указание сверху. Всё, полковник, занимайся, а я поехал в управление.

Морев положил трубку и схватил пачку сигарет.

– Вы всё слышали? – обратился он к стоящему рядом человеку.

– Предсказания начинают сбываться…

– Ну так сделайте что-нибудь! Вы же академик, специалист по этим чёртовым ясно­видящим. Никогда не верил во всю эту ерунду, а тут, нате вам – Нострадамус, ядрёна мать…

– Вы знаете, – задумчиво проговорил академик. – Я ещё раз перечитал стихи и об­ратил внимание на одну деталь. Толковать последнее предложение предсказателя можно двояко. Тут речь идёт не столько об обороне, а как вам лучше объяс­нить, о какой-то вечной музыке, преследующей спасителя на протяжении его пути. И я почти уверен, что под термином «оборона» понимается один человек. Об этом сви­детельствуют следующие строчки: «спасения небудет тому кто не спасёт себя, тому кто не увидит того кто спасёт всех нас…» Примерно так.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Морев. – Нельзя это перевести на более доступный язык?

– Можно, – кивнул академик. – Вот как раз из последнего четверостишья мы выделили главные слова, которые образуют определённую закономерность. В них, по-видимому, и кроется разгадка предсказания. Послушайте внимательно:искусственный мозг, человек, удар, свет… Вам это ни о чём не говорит?

– Гм… А у вас уже есть версии?

– Если я не ошибаюсь, под искусственным мозгом подразумевается компьютер, свет – это электриче­ство, в данном случае – связь через большие расстоя­ния; а человек и удар – это, скорее всего, программист, нажи­мающий кнопки клавиа­туры.

– Хакер! – воскликнул полковник. – Семён Игнатьевич – вы гений! Теперь задача упрощается, нужно срочно связаться с главным управлением.

– Да, и я не закончил. Человек, который нас спасёт, безусловно связан с музыкой и, как это ни странно, с гражданской обороной.

– Ну конечно, – хлопнул себя по лбу Морев. – Игорь Степанович Давыдов – началь­ник общероссийского штаба гражданской обороны. По-моему, он на гармошке чу­ток играет.

– Нет, – покачал головой академик. – Вы понимаете, судя по предсказанию, вся жизнь этого человека связана с музыкой. Он – музыкант. Но я не могу взять в толк, при чём здесь гражданская оборона?

– Тьфу ты, – сплюнул полковник. – Есть такой один, мы с ним ещё во времена КГБ воевали. Но чем он нам поможет? Очень отвязный тип! Не годится.

– Полковник, мы должны использовать любую возможность!

– Но если вы так настаиваете, сейчас выясним. – Морев нажал кнопку селектора. – Майора Перепёлкина срочно ко мне! – скомандовал он.

Майор влетел в кабинет мгновенно, как будто ожидал прямо за дверью.

– Вызывали? – выкрикнул он с порога.

– Мне нужны сведения о Егоре Летаеве и музыкантах группы «Гражданская обо­рона». Чем занимаются, где находятся в данное время?

– Шутите, товарищ полковник?

– Что? – поперхнулся сигаретой Морев. – Вы что себе позволяете!

– Извините, я думал вы в курсе. Такое событие – весь наш отдел на уши поставили! Обеспечиваем безопасность и порядок на концерте.

– Так он здесь?

– Сейчас как раз в Горбушке выступает, – посмотрел на часы Перепёлкин.

– Вот, блин, давайте срочно машину! – распорядился полковник. – Да, Семён Игнатьевич, похоже, вы и здесь оказались правы.

VI

Концерт как всегда проходил на «ура». Зрители неистовствовали и восторженно встречали каждую песню «Гражданской обороны». Что-то подобное когда-то творилось во вре­мена гастролей легендарной группы «Beatls». Летаев вместо запланированных двух часов отыг­рал почти четыре, окончательно уморив своих музыкантов. Последний час группа выступала без ударника, который не выдержал длитель­ного напряжения и уснул прямо за барабанами. Бас-гитарист выбыл из игры чуть позже, а соль­ные композиции прекратились за двадцать минут до конца выступления. Летаев доигры­вал заключительную часть концерта в одиночестве, краем глаза заглядывая за ку­лисы. Там его дожидалась Жанна.

«Должна же она когда-нибудь убраться», – негодовал он, отчаянно матерясь в пере­рывах между песнями. Но Жанна оказалась настоящим администратором. Она стойко выдержала все испытания, и когда Егор в изнеможении отшвырнул гитару, почувствовав, что иг­рать больше не сможет, первая выбежала на сцену с огромным букетом красных роз.

– Всё было замечательно! – прощебетала она.

– К чёрту! – ответил музыкант, выбрасывая цветы.

Едва они заскочили в гримёрку, Летаев обесси­лено рухнул на пол.

– Водочки? – заботливо предложила Жанна.

– Воды, – ответил Егор. – И… пива.

VII

Полковнику Мореву с огромным трудом удалось прорваться сквозь плотное кольцо поклонников группы, оккупировших все подходы к музыкантам. Для этого пришлось за­действовать почти весь личный состав блюстителей порядка, присутствующих на концерте.

– Никого не бить и не задерживать! У нас мирные намерения, – кричал им Морев.

Те нехотя слушались, лишь изредка отхаживая дубинкой зазевавшихся фанатов.

Приблизившись к гримёрке, полковник услышал странные звуки, доносившиеся оттуда.

– Я хочу здесь и сейчас! – требовал настойчивый женский голос.

– Давай потом, я устал, – отзывался другой, судя по всему, принадлежавший Егору Летаеву.

– Ну я очень хочу, Егорушка, ну давай!

– Не надо! – истошно закричал музыкант и полковник, дабы разрядить ситуацию, распахнул дверь.

Посередине комнаты стояла ярко накрашенная блондинка, сжимая в руках шести­струнную гитару. В дальнем углу, заткнув уши, сидел сам Егор Летаев. Блондинка, ог­ля­нувшись на полковника, всхлипнула и со всей силы двинула гитарой о стенку. Гитара, издав прощальный звон, раскололась на две части. Женщина зарыдала и стремительно выбежала из комнаты.

– М-да, – покачал головой Морев, – что у вас тут творится. Разрешите представиться: федеральная служба безопасности!

Летаев хмуро посмотрел на вошедших и откупорил бутылку с пивом.

– Мы к вам по делу, – продолжал полковник. – Нужна ваша помощь.

– Убирайтесь к чёрту, – отозвался музыкант.

– Давайте я попробую, – предложил академик. – Товарищ полковник, вы можете оставить нас двоих?

Морев недовольно развёл руками и вышел за дверь. Академик подошёл ближе.

– Хой!

– Хой, – ответил на приветствие Летаев.

– Меня зовут Семён, я занимаюсь оккультными науками.

– Круто, – кивнул Егор и сунул академику бутылку пива.

– Спасибо. Я хотел бы перетереть с тобой один вопрос.

– Валяй.

– Тебе ничего не говорит такое имя – Нострадамус?

– Пашка, что ли, из Казани?

– Нет, – вздохнул академик. – Это великий французский предсказатель, он жил ещё в шестнадцатом веке. Нострадамус предвидел многие события, и очень часто его пророчества сбывались. Поверь, я тридцать лет изучаю историю и вполне отвечаю за свои слова. Так вот, можешь себе представить, недавно мы расшифровали его тексты, где он предсказывает кончину мира в результате ядерной войны. Причём это предска­зание непростое. Оно указывает на то, что мир ещё можно спасти! И спасти его может только один человек. – Академик сделал паузу и торжественно произнёс: – это ты!

Егор зевнул и посмотрел на пустую бутылку:

– Надо бы за пивом сходить.

– Ты меня не слушал? – возмутился академик.

– Слушал, слушал, – усмехнулся Летаев. – Интересный у тебя базар. Колешься?

– Что ты! Я говорю совершенно серьёзно. Нам всем действительно грозит огромная опасность. Уг­роза исходит от хакера, который уже взломал секретные коды военных баз и в любую минуту может запустить ядерные ракеты. Ты представляешь, что будет? Мы си­дим на пороховой бочке.

– У меня есть знакомые панки, хиппи, рокеры, но хакеров нет, – пожал плечами Егор. – Спроси у Свина, он всех тут знает.

– Хакер – это взломщик компьютерных паролей, – терпеливо пояснил академик. – Нужно во что бы то ни стало предотвратить его дальнейшие действия.

– Ну я ваще не шарю в этих компьютерах, на кой чёрт они мне сдались.

– Так предсказывал Нострадамус! Только ты сможешь помочь…

Тут дверь гримёрки распахнулась и в проёме показалась бритая голова одного из фанатов.

– Егор, ты скоро? Стол накрыт, водка стынет, ждём тебя.

– Где? – оживился Летаев.

– Поедем на хату к Дрыну, там клёво будет, на трёх тачках все и доберёмся.

– Уже иду. Прости, отец, мне пора.

– Как ты можешь так просто уйти, ведь погибает весь мир! – взмолился академик.

– Ну и хрен с ним, – ответил Летаев и направился к двери.

VIII

Помещение тонуло в табачном дыме и лица сидящих за столом рассмотреть было почти невозможно. Водки взяли с запасом – больше двух ящиков, так что веселье было в полном разгаре.

– За гражданскую оборону! – предложил очередной тост Дрын и первым осушил ста­кан.

– Клёво ты сегодня выдал, – проговорил Ос, залпом выпивая водку. – А это тоже ваш прикол? – он показал рукой на Илью.

– Это наш поэт, – ответил Егор.

– Класс, – заржал Никола. – Я достаю из широких штанин, как там дальше… Хорошо сказал!

– Это стихи Маяковского, – пожал плечами Илья.

– А кто такой Маяковский? – спросил Ос. – Сколько тусуюсь, никогда не видел.

– Деревня! – проговорил Дрын. – Ты что, в Питере не был? Там в подземке даже станция есть такая – имени Маяковского.

– Так он метро строил? А мы думали – музыкант…

– Братва, хорош прикалываться, – поморщился Стояк. – Давайте лучше выпьем.

– Нет, подожди, нужно разобраться, – не унимался Ос. – Опять про Питер базары пошли? Типа, это наша культурная столица? Так был я там недавно и ничего культурного не увидел. На концертах панки беснуются почище нас, а фанаты зенитовские – совсем безбашенные…

– Ты просто не догоняешь, – рассмеялся Дрын. – Все крутые рокеры оттуда, потому и столица. Это же культура, мать не хай… Там сам Пушкин жил! И ещё в Питере этот, как его… Эрмитаж, памятники всякие, есть на что позырить.

– Да, – кивнул Солидол. – Железок разных там навалом. Меня вот один монумент приколол, большой такой, где этот ваш Пушкин верхом на лошади сидит!

– Вы имеете в виду «Медного всадника»? – уточнил Илья.

– Во-во! Я ещё и подумал, это ж надо, сколько меди угрохать!

– Вообще-то это памятник Петру Первому.

– Кому? – переспросил Солидол.

– Петру Первому, – терпеливо объяснил Илья. – Его воздвигли во времена прав­ления Екатерины Второй. А Пушкин уже позднее написал поэму, благодаря которой памятник получил такое название.

– Какие-то непонятки с твоими раскладами, – нахмурился Ос. – Пётр, значит, первый, Екатерина – вторая, а Пушкин, получается, только третий?

– Вот и я хотел уточнить, – вмешался в разговор Гоша, – кто он по жизни такой? Почему все старики от него та­щатся? Так и говорят: блин, ах, в натуре, Александр Сергеевич!

– Как вам сказать… Пушкин – величайший русский поэт! Его в школе проходят.

– Да мало ли чё в школе проходят. Ты проясни нам если шаришь, он правда такой крутой или обычный фраер?

– Ну, – обернулся по сторонам Илья, подыскивая нужные эпитеты, – в своё время Пушкин был популярен почти так же, как Егор Летаев. Его до сих пор любят и почитают в народе.

– Значит, в авторитете, – уважительно кивнул Ос. – А сыграй что-нибудь из его сборников.

– Он не пел песни, а просто писал стихи.

– Так у него и группы своей не было? – удивился Солидол.

– А что ты хочешь, – хмыкнул Гоша. – Время тогда тёмное было, не то, что сейчас. Про телевизоры даже никто не слышал…

– Бедный Пушкин, – покачал головой Ос.– Ну, расскажи тогда его стихи.

Камольцев поднялся из-за стола и, набрав полную грудь воздуха, стал читать:

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастёт народная тропа,

Вознесся выше он главою непокорной

Александрийского столпа.

Нет, весь я не умру - душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит –

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит...

Все молча дослушали стихотворение до конца и лишь после осушили свои стаканы.

– А менты его не брали за такие темы? – нарушил молчание Солидол.

– Ты чё? – засмеялся Стояк. – Тогда ещё ментов не было.

– Вот класс! – воскликнул Гоша. – Как можно было оторваться!

– Слушай, а что дальше с Пушкиным стало? – спросил Дрын.

– Он погиб на дуэли, от рук Дантеса.

– Ну козлы! – возмутился Ос. – Замочили всё-таки. Хороших людей всегда мочат. Я бы этого киллера Дантеса сам бы на куски порезал.

– Ладно, сколько можно базарить, – проворчал Стояк. – Пора вмазать! Егор, а ты чё молчишь, может, что не так или тёлок надо было сразу позвать?

– Да всё нормально, братаны, – зевнул Летаев. – Кстати, никто не видел моего адми­нистратора? Куда-то ж катить завтра надо…

– Какая-то шмара крашеная ошивалась возле машины, – почесал голову Никола. – Может она и есть. Хотела с нами тащиться, но я ей сказал: извиняй, метёлка, у нас чисто мужская компания, а герлы будут завтра.

– Ну и фиг с ней, – махнул рукой Егор. – Забыл только спросить, где следующий сборник.

– В Ярославле, – отозвался Дрын. – Во дворце железнодорожников.

– Тут рядом, – кивнул головой Ос, – доставим в лучшем виде и оттянемся заодно.

– А вот ещё, пацаны, – усмехнулся Летаев. – Тут один учёный по ушам мне сегодня ездил. А я так и не могу взять в толк, кто такие, как там, мать их… хакеры?

– Ну, Егор, отстал ты чуток от жизни, – удивился Дрын. – Хакеры – это круто. Коды на компах взламывают.

– Что-то я не въезжаю…

– Так представь, лежат у тебя в банке бабки. В Штатах там, в Европе – не­важно. А эти буржуи такие ленивые, что привыкли всё время, типа, с электроникой иметь дело. Товары там, хавчик покупают прямо по Инету. Ну наши тоже не лохи, при­смотрелись, что к чему, и денежки со счётов этих фраеров потихоньку скачивают. А те даже не замечают – ну, была там сотня штук баксов, а осталось девяносто. Глав­ное, не борзеть и всё будет путём. Прикинь, какой навар с каждого!

– Да, круто, – согласился Летаев. – По кайфу было б познакомиться.

– Так что же ты раньше молчал! – хлопнул себя по лбу Ос. – У нас же Пиня живёт, мировой хакер, за ним даже Интерпол гонялся! В на­туре, я же не знал; он подходил, говорит, я тоже хочу с Летаевым побу­хать. Даже кабак предлагал поставить. Ну, я его отшил, вразумил, значит, что здесь только, типа, избран­ные, а если каждый захочет с тобою шмалить, то тебе будут, в смысле, неудобства. Но щас исправим, – поспешно добавил Ос. – Звякнем, чтоб прикаты­вал.

– А чё, пацаны, давай лучше мы прокатимся, – предложил Летаев. – Интересно на их штучки посмотреть.

– Нет проблем, – кивнул Ос и достал мобильник.

IX

– У меня всё готово, – торжественно произнёс Витёк и вопросительно посмотрел на Пиню. – ОставляемЛос-Анджелес, Голливуд, Нью-Йорк, Техас, Чикаго, а остальное – к долбаной фене.

– Так, – хищно оскалился Пиня. – Ну что, америкосы, пришёл вам полный…

Телефонный звонок оборвал последнее слово главного хакера.

– Слушаю, – нетерпеливо проговорил он, схватив трубку.

– Пиня, ха, ты не поверишь, – засмеялись на том конце, – у нас для тебя, в натуре, блин, сюрприз.

– Ос, ты что ли?

– А то. Суетись, Пинёк, сейчас мы к тебе завалим всей кодлой. Сам Егор хочет с то­бой познакомиться.

– Летаев? – удивился Пиня. – Гонишь!

– В натуре, я за свои слова отвечаю. Накрывай стол, щас прикатим.

– Не может быть! – Пиня ещё несколько секунд растерянно вслушивался в короткие гудки. – Пацаны! – радостно воскликнул он. – Вы не поверите, сейчас сюда сам Ле­таев приедет!

– Да ну! – рассмеялся Груш.

– Хрен гну, – передразнил его Пиня. – Выходи на кабак «Метрополь», пусть присы­лают лучшую жратву и выпивку. И быстрее.

– А как же Америка?

– Да фиг с ней, с этой Америкой, сюда сам Летаев едет! Нужно встретить как положено, а взрыв устроим позже. И сбашляйте где-нибудь стульев – толпа большая будет.

– Стулья тоже можно заказать в «Метрополе», – деловито произнёс Груш.

– Так торопитесь! – прокричал Пиня и возбуждённо забегал по комнате.

X

– Семён Игнатьевич, как же вы его упустили?

– А что я мог сделать? – пожал плечами академик. – Я рассказал ему про Нострада­муса и про опасную ситуацию, которая сейчас возникла в мире.

– Но он хоть обещал помочь?

– Ничего не обещал, говорит, что не знает никаких хакеров.

– Нужно было его взять и хорошенько допросить. Зря вы мне помешали.

– Чего бы мы этим добились? – махнул рукой академик. – По-моему, он действительно не в курсе.

– А ваш Нострадамус не мог ошибаться?

– Он, как правило, не ошибается. Мы сами чаще всего неверно толкуем его пред­сказания. Дело в том, что по прошествии скольких лет не осталось подлинников его стихов; мы пользуемся только переводами и бродим вокруг да около.

– Жаль, – грустно кивнул полковник. – Самое печальное, что всё подтвердилось. Амери­канцы бьют тревогу и не могут ничего поделать! Хакеры запустили вирусы в их программы, и любое вмешательство может вызвать самопро­извольный пуск ракет. Программисты пытаются исправить ситуацию, лишь бы они не напорта­чили!

– Неужели нет никакого выхода? А если просто обесточить систему?

– Семён Игнатьевич! – удивлённо произнёс Морев. – Вы что, не понимаете? Все базы данных связаны с электроникой. Как же они тогда смогут нанести ответный удар…

– Политика, – покачал головой академик. – Но почему ваши такие мощные спецслужбы до сих пор не могут вычислить этого балбеса-хакера?

– Этот так называемый «балбес» стоит всех наших лучших программистов. Мы пытаемся, делаем всё, что в наших силах. Вот только хватит ли времени, чтобы его обезвредить? Да и наверняка там орудует целая команда.

Полковник посмотрел на часы и громко выругался:

– Уже час ночи! И никаких результатов! Если в ближайшее время ничего не решится, придётся давать сводку новостей и объявлять повсеместную тревогу.

– А почему вы не сделали этого раньше? – удивился академик.

– Это не в моей компетенции. Да и зачем нагнетать обстановку, и так уже поползли всякие слухи…

– Ну знаете, я совсем по-другому представлял себе оборон­ные мероприятия.

– Кому какое дело, как вы себе это представляли, – неожиданно разозлился полков­ник и схватил телефонную трубку.

– Срочно соедините меня с генералом!

XI

Летаев с интересом осмотрел комнату, сплошь заставленную компьютерной техникой, увешенную проводами и малопонятными приспособлениями.

– Ну вы ваще, – уважительно произнес он и протянул руку.

– Пиня, – представился главный хакер. – А это – Груш, Родрик и Витёк.

– Груш! – удивленно воскликнул Никола. – Тебя разве не посадили?

– Как видишь…

– А в газетах писали, что всё, кабздец нашему великому Грушу.

– Фигня эти газеты. Но попал я тогда конкретно. Повязали в Париже, можно сказать, с поличным. Скачал пол-лимона с одного банка. Сижу, значит, в камере, думаю, одно утешение – раз я их закон нарушил, осудят во Франции. А там тюрьма – что наш санаторий. И тут адвокат ко мне приходит, чин по чину. Говорит, мол, у тебя есть шанс – возвращай бабки, и дело закроют. Я думаю, на понт меня хочет взять, фигушки. Спрашиваю: «Какие ещё бабки? Нет у меня никаких бабок». Ну, адвокат сразу понял, что не на лоха нарвался и больше приставать не стал. А на следующий день суд. Быстро у них с этим. И тут началось самое интересное. Выступает директор этого банка и говорит, что, мол, здесь какая-то ошибка и на меня показывает – что, в общем, невиновен. Никакие деньги, значит, не пропадали, и всё нормалёк. Ну я и охренел прямо в зале суда! Так это, оказывается, у них такой прикол – престиж банка блюдется. Чтобы народ свои денежки хранил и за них не боялся. Правда, потом взялись за меня другие ребята – какие-то банковские спецслужбы. Уж они-то не стеснялись в методах, бабки всё равно пришлось отстегнуть. А потом послали меня из страны на три буквы, все визы перекрыли, собаки…

– Ну ты даешь, – рассмеялся Ос. – Видишь, Егор, вот они какие, настоящие хакеры! Соображают!

– Мы будем сегодня пить? – нетерпеливо проговорил Стояк. – Водяра уже давно разлита.

– Ты посмотри, жратва-то какая! – присвистнул Дрын. – Прямо как из «Метрополя». Молодцы, ребята, уважили.

– Так она и есть из «Метрополя», – скромно проговорил Пиня. – Вышел на них, говорю, если за полчаса управитесь – сверху тонна баксов, а если нет – вы меня знаете… Так тут целая толпа привалила, лично сам шеф-повар на ходу салаты нарезал.

– Круто, круто, – закивали сидящие.

– Ну давай, братва, – за хакерство! – поднял рюмку Солидол.

– А что к вам менты по дороге докопались? – спросил Ос, пережёвывая огурец.

– Да хрен их знает, – икнул Никола. – Вы же вперёд поехали – вас пропустили, а мою тачку тормознули. И гаишник какой-то странный попался. Спрашивает: почему пьяный за рулём сидишь? Прикинь, это он у меня спрашивает! Я ему и отвечаю: ты чё, хочешь, чтоб я бухой через всю Москву пешком тащился! И говорю, ты хоть знаешь, кого мы в тачке везём? А мент интересный такой, базарит: а мне плевать, да хоть там у вас сам президент сидит. Понравился мне его ответ, хорошо прикольнулся. Типа, принципиальный. Пришлось десятку ему отстегнуть.

– Все они козлы, – фыркнул Дрын, открывая следующую бутылку.

– Пацаны! – торжественно произнёс Пиня. – У нас тут один прикол намечается. Даже не поверите, блин.

– Что за прикол? – развеселился Гоша. – Из окон пошмалять?

– Да нет, – махнул рукой Пиня. – Круче. Америку взорвать, к долбаной матери!

– Не, Америку нельзя, – рассудительно сказал Стояк. – Её солнцевские держат, неприятностей потом не оберёшься.

– Да не казино «Америка», а все Соединенные Штаты!

– Штаты? – удивленно переспросил Гоша. – Дык, как же мы их взорвем, до них тыща километров?

– Обижаешь, – улыбнулся Пиня. – У нас уже все готово, вскрыли пароли ядерных командных пунктов, сейчас на кнопочку нажмем и звиздец…

– Ловко! – рассмеялся Ос. – Ну, Пиня, знал, что ты далеко пойдешь.

– Подожди, – перебил его Дрын. – Ты чё, в натуре, а что же мы будем по видику глядеть?

– Думаешь, не сообразили? Всё предусмотрено, Голливуд оставляем, пусть себе снимают.

– Тогда ладно, взрывайте, – успокоился Дрын.

– Вы что, серьёзно? – взволнованно спросил Илья.

– За кого ты нас принимаешь? – возмутился Витёк. – Мы не политиканы, за свои слова отвечаем.

– Но это же невозможно! Военные базы находятся под надёжной защитой!

– Американцы тоже так думали, – ухмыльнулся Груш. – До сегодняшнего дня…

– Ребята, но так нельзя! Они нанесут ответный удар по нашей территории!

– Какой, на фиг, ответный удар? Мы вскрыли их ПВО, будут нас же защищать. Зацени, как прикольно придумали?

– Да вы что! – подскочил Илья. – Не понимаете, что это ядерная война! Вы представляете, что такое взрыв одной ядерной ракеты? У НАТО повсюду свои базы, мы и сами взорвемся.

– Слушай, паря, откуда ты такой взялся? – нахмурился Пиня. – Пацаны, что-то я его раньше не видел. Что это за фраер?

– Артист, – проговорил Гоша. – Неопытный ещё, не сечёт в наших базарах. Но зато Пушкина знает, оставь его в покое.

Пиня недовольно посмотрел на Илью и налил себе водки.

– Ну давайте помянем напоследок америкашек.

Все дружно засмеялись.

– Как тебе? – осторожно спросил Пиня, оборачиваясь к Летаеву.

– Отличная водяра.

– Да нет, – почесал голову Пиня. – Моя идея…

– Егор! – перебил его Ос. – Давай что-нибудь споём! Подожди, Пиня, успеем еще пульнуть твои ракеты.

– Да, – поддержали его остальные, – сыграй что-нибудь.

– Всё идет по плану! – крикнул Дрын.

Летаев допил водку и взял в руки гитару. Все разом смолкли, приготовившись слушать.

Границы ключ переломлен пополам,

А наш дедушка Ленин совсем усоп.

Он разложился на плесень и на липовый мед,

А перестройка всё идёт и идёт по плану.

И вся грязь превратилась в голый лёд,

И всё идет по плану…

…

А при коммунизме всё будет зашибись,

Он наступит скоро, надо только ждать,

Там всё будет бесплатно, там всё будет в кайф,

Там, наверное, вообще не нужно будет умирать.

Я проснулся среди ночи, и понял,

Что всё идет по плану…

– Класс! – зааплодировали слушатели, едва прозвучал последний аккорд.

– Ну я тащусь! – закричал Ос, отхлебывая водку прямо из горла. – Теперь можно и Америку взрывать.

Пиня с готовностью подошел к компьютеру и торжественно произнёс:

– Это исторический момент! Егор, мы хотим предоставить тебе право нажать на кнопку.

Сидящие зашумели, поддерживая это решение.

– Так их, Егор, давай!

– Куда надо жать? – спросил Летаев, подойдя к компьютеру.

– Вот на эту большую клавишу, – взволнованно сообщил Пиня, – с надписью «Enter».

– Ну хакеры, вашу мать, – усмехнулся Егор, оглянувшись на побледневшего Илью. – А игрушек у вас там нет, танчиков, самолётиков?

– Есть, – нетерпеливо проговорил Пиня. – Мы тебе обязательно включим. А хочешь, и комп подарим.

– А на кой он мне, – махнул рукой Егор. – Вот аппаратура хорошая нужна. Кстати, – задумался он, – эта сучка-администраторша разбила мою концертную гитару. Хотел присмотреть взамен ну очень что-нибудь крутое. Говорят, в Штатах отличные волынки. Собирался заехать туда, глянуть…

Пиня беспомощно оглянулся на своих помощников. Довод был более чем убедительным.

– А в какой штат ты хочешь поехать? – с надеждой спросил он.

– А фиг его знает. Там посмотрим.

– В натуре! – возмутился Ос. – Что же ты творишь, Пинёк! Хотел Егора без гитары оставить? Отменяй на фиг свои пуски. В следующий раз бабахнешь.

Сидящие за столом тоже зашумели, выражая своё недовольство.

– Да вы что, пацаны, – смутился Пиня. – Я же хотел как лучше. Груш, выходи из программы, разворачивай ракеты обратно. И не забудь вирус обезвредить.

Груш пожал плечами и застучал по клавиатуре.

– Всё, – через минуту сообщил он.

– Переадресовку сделал?

– А как же. Пульнул к латышам на центральный комп президента. Пусть америкосы ищут и с ним разбираются, если что…

– Давайте лучше выпьем! – закатил глаза Стояк. – Водяры ещё столько, аж страшно. Егор, сказани что-нибудь, как ты умеешь.

– За глобальность! – усмехнулся Летаев.

– И за гражданскую оборону! – выкрикнул Дрын.

– Выпьем и еще споём, – предложил Ос.

– Конечно, пацаны, споём, – кивнул Егор и громко рассмеялся.