Городские истории.Книга первая

Я буду жить

Я проснулась сегодня утром в хорошем настроении. Лежала, глядя в потолок и думала о том, что вот пришел еще один день.

На руке мелодично звякнул серебряный браслет – мой подарок самой себе. На нем был небольшой жетон, на котором ювелир выгравировал мое имя и фамилию, мой номер телефона, мой адрес и контакты моих близких.

- Цветкова Мария Александровна. – Прочитала я написанное на жетоне. – Это я.

Я встала, заправила постель и начала делать зарядку. Это было обязательным для меня. Мне нравилось чувствовать, как после комплекса упражнений тело становится гибче, легче и движения приобретают свою законченную логику.

После зарядки так приятно принять душ. Когда стоишь под струей воды, то кажется она не только смывает с тела грязь, но и уносит прочь все плохие мысли, что приходят и прилипают ко мне. А потом я просто набираю воду в ведро, чтобы пользоваться, когда буду мыть посуду – так мне не нужно думать о том, выключила ли я воду.

На кухне, на стене, у меня висит такой знаете большой плакат-напоминалка: «Это кухня и здесь готовят еду».

И все, что есть на кухне – тоже подписано.

Плита, чайник, шкафы, где и что лежит, для чего это.

Недавно я купила себе электрическую плиту и перестала пользоваться газовой плитой, потому что иногда я забывала, выключила ли я газ. Вместо утюга у меня теперь отпариватель с умной розеткой, которая сама выключается после истечения определенного времени.

Я стала пользоваться для всего одной чашкой и несколькими одинаковыми ложками, так мне проще. Теперь я не думаю, какая лучше или больше подходит, просто беру ту, что попадется первой.

Я еще хожу на работу, но уже не работаю на прежнем месте, хотя меня просили остаться, но жалость в глазах окружавших людей говорила мне о многом.

В последнее время я много ошибалась. Я делала не то, что было нужно, хотя все записывала самым подробным образом. Но я просто забывала, что и как нужно делать. Я оставляла где-то свои записи и поэтому ничего не делала, чтобы ни сделать только хуже. Теперь я выполняю самую простую работу, где довольно сложно сделать что-то не так. И где не нужно общаться с другими людьми.

Мне стало трудно разговаривать, я теперь долго подбираю слова, не помню значения некоторых выражений.

А некоторое время назад на улице меня остановил приятный молодой мужчина. Он назвал меня по имени и сказал, что очень рад видеть.

Мужчина пытался пригласить меня в кафе, утверждал, что мы с ним давно знакомы, учились вместе в младших классах и даже сидели за одной партой. Но я его не помню. Может он хотел меня обмануть? Может это новый способ знакомиться?

Мужчина ушел с горькой обидой в глазах. Он мне не поверил. Не поверил, что я его не помню. По его мнению, такого просто быть не может – мы же были друзьями.

Я ему не сказала, что уже не помню многие вещи. Я их забыла. Не помню детский сад, не помню первых три класса школы. Да и саму учебу в школе помню не всю.

На прошлой неделе я как-то поняла, что стою в магазине перед полками с товаром и смотрю на них. Как я оказалась в магазине и зачем я туда пришла? Я не знаю.

Ко мне время от времени, приходят две женщины – одна старая, а вторая совсем молодая, младше меня. Та, что постарше, говорит, что она моя мама, а вторая – что она младшая сестра. Я им верю почему-то. А почему – не знаю сама. Старшая часто плачет. Почему? Зачем? Я не знаю. Может ей нравится плакать.

Но скоро всё это закончится. Я это знаю. Моя болезнь прогрессирует. Как сказал доктор, мои нейронные связи в мозгу разрушаются все сильнее. И однажды, проснувшись утром, я не вспомню кто я.

Мне двадцать шесть лет.

И на моей руке серебряный браслет-напоминалка с моим именем…

Синяя пустыня

«..Если долго вглядываться в небо, то небо начнет вглядываться в тебя. Хотя, кажется, так говорили про бездну. Но это подходит и к небу. Оно ведь тоже как бездна. И почему я раньше не замечал, насколько красиво небо?

И оно никогда не бывает одинаковое. Утром одно, днем другое, вечером совсем не похоже на утреннее и дневное..».

Очень хотелось пить. Сергей облизал шершавым языком пересохшие губы. Он был голоден, но мог ещё потерпеть, а вот воды хотелось просто неимоверно.

Странно, конечно, устроено, вот почему так, что чем больше думаешь о воде, тем сильнее её хочется. Сколько там человек может прожить без воды? Кажется пару дней. Хотя, может и больше. Без еды вот точно можно прожить дольше. Интересно насколько? Может глянуть в сети?

Сергей потянулся было к карману за телефоном, но остановился. Посмотреть в интернете? Как бы не так! Сети то нет. Почему вот так? Он на крыше высотного дома, до вышек недалеко, а вот именно здесь сигнал мобильной связи не ловит. Но до окраины города рукой подать. Вот они другие дома, рядом! А сигнала нет.

Сергей не понимал - почему так? Аномалия какая-то.

И вот он лежит на покрытом сеткой тонких трещин бетонном покрытии и смотрит в такое глубокое и притягательное синее небо.

Самое забавное, если это можно так сказать, в эту ситуацию Сергей загнал себя сам. Решил попробовать экстремального приключения. В повседневной жизни все стало скучно и размеренно, и он решил что немного адреналина не помешает.

Это была высотка недалеко от города. Одна из чудом еще сохранившегося недостроя, стоящего дольше, чем было Сергею годов. Примерно может лет тридцати. Ну или около того.

Вообще стоять недострою оставалось недолго. То, что начиналось когда-то как полезная стройка за городом, совсем скоро будет снесено. И на освобожденной от старых руин земле, вырастет новый, очередной по счету, микрорайон.

Здесь, тогда ещё довольно далеко за городом, с размахом, как все делали раньше, когда-то начали строить больничный комплекс всесоюзного масштаба. Но потом государству стало не до больниц. Главным для людей большой когда-то страны стало выживание. Деньги закончились, стройка замерла и недостроенный комплекс с корпусами больницы забросили.

На многие годы эти здания стали сначала прибежищем для разного рода интересных, странных и темных личностей.

Здесь развлекались любители адреналина, те кто любил пощекотать себе нервы. Проводили то ли тренировки, то ли проверку самих себя различного рода любители полазать по такого рода заброшкам, что-то типа промышленных альпинистов, потом устраивали входившие в моду различные квесты.

Сергей не раз бывал здесь, участвуя в своего рода военных играх. Сначала это был пейнтбол, позже страйкбол, различные квесты.

Вместе с толпой азартных и увлеченных любителей активных игр, он носился между котлованами и недостроенными корпусами, поднимая себе настроение. Но на эту, гордо возвышавшуюся посреди разрушавшихся зданий высотке, Сергей не поднимался ни разу.

Он избегал её, чувствуя необъяснимый страх и волнение, когда приближался ближе. Почему-то..

Сергею всегда казалось, что есть какая-то нить, что тянет его в это обычное с виду здание. Ему хотелось побывать в нем, забраться на крышу, осмотреть все вокруг с самой высокой точки. Но было страшно.

Уже говорили, что эта высотка доживает свои последние дни. Город подступил ближе, нужна была земля для постройки новых человейников.

И скоро здесь будут строить новый микрорайон. А все здания несостоявшегося больничного комплекса снесут.

Сергей решил, что это его последний шанс побывать там, на самом верху. Преодолеть себя, доказать, что все его страхи напрасны. Ничего необъяснимого в его чувства нет.

И вот в выходной день, он запланировал подъем. Ничего, как ему казалось, сложного. Сначала вверх. Отметиться там. А потом вниз.

Да, придется пробираться по полуразрушенным лестницам. Да, временами через кучи строительного и годами копившегося мусора, но это стоит того, чтобы побывать там, наверху, на крыше. Чуть-чуть поближе к тому, кто смотрит на нас свыше.

Для воплощения своего плана он выбрал хороший день. С утра было тепло, но не жарко, что удивительно для июля. И дождя не обещали.

С утра Сергей позавтракал, сделал с собой пару бутербродов, налил в небольшую кружку-термос чай и на велосипеде отправился за город.

Часть пути он проехал на автобусе, решив понапрасну не тратить силы. Сергей поставил велосипед на накопительной площадке, уплатил как за багаж и уселся на сиденье.

Салон автобуса, на удивление, был заполнен примерно наполовину. Обычно этот маршрут, едущий через садовые товарищества, был забит пенсионерами, с объемными сумками и с инструментами, спешащими навестить свои грядки. Сергей не рассчитывал, что ему повезет проехать хотя бы часть пути на автобусе, но сегодня удача явно была на его стороне.

Он вышел на остановке, где обычно автобусы останавливались только по требованию и ему пришлось напомнить о себе водителю, что бы не уехать дальше. Сергей выкатил велосипед, благодарно помахал вслед отъезжавшему автобусу и поехал по широкой, гравийной, набитой до бетонной твердости проезжавшими ранее автомобилями, дороге.

Впереди, словно башня враждебного замка, ожидавшего осады, возвышалась, воцарившись над лесом, высотка недостроенной больницы. Именно туда Сергей и держал путь. Словно рыцарь на своем славном боевом коне.

В это место уже давно никто не приезжал. После обрушения в разгар игры одного из зданий, мероприятия здесь больше не проводились. Все, что можно было украсть, давно было украдено и это место больше никому не было интересно. Заброшка она и есть заброшка.

Сергей укрыл велосипед в густых кустах. Если не знать точно где, то точно не получится найти правильное место. Для полной уверенности он по устоявшейся привычке пристегнул велосипед к стволу самого толстого куста. Для полнейшей, железобетонной уверенности..

Она ему сейчас была нужна как никогда. Отчего-то вдруг сердце зачастило и Сергей остановился. Он стоял перед входом. Ему оставалось сделать всего несколько шагов и он, наконец, окажется прямо в вестибюле здания.

Сергей стоял, набираясь решимости. Почему-то казалось, что там, внутри его что-то ожидает. Уже давно. С нетерпением непонятным ему.

Парень решительно вздохнул и сделал шаг вперед. Он миновал широкий проем, где могли бы стоять большие распашные двери, но чего так и не случилось и оказался внутри.

Просторный вестибюль встретил прохладой и Сергей остановился, с любопытством оглядываясь вокруг. Смотреть, честно говоря, особо было не на что, но обладающий хорошим воображением человек, мог легко себе представить, что могло бы здесь быть.

Вон там, слева от входа, была бы установлена стойка регистратуры, где сидели бы строгие женщины в белых халатах, от которых чаще всего невозможно добиться внятного ответа.

Справа от входа, находился бы гардероб, с невозмутимыми, повидавшими всякое гардеробщицами, небрежно подающими верхнюю одежду.

Прямо напротив стояла бы стойка администратора, направляющего растерявшихся, пришедших в первый раз людей в нужном направлении. И много других, разных полезных вещей.

Сергей вздрогнул. По фойе, словно выдох большого усталого великана, пронесся ледяной воздух. Его глаза заметались из стороны в стороны, как будто разыскивая кто бы мог это сделать.

Темное фойе было пустым. Воздух прокатился по помещению, лишь едва шевельнув обрывки мусора по углам. Наступила гулкая тишина. Сергей прислушался. Ему казалось, что он слышит, как здание дышит, словно живое и оно живет своей, никому непонятной жизнью.

Как живое…

Сергей усмехнулся. А может здание и правда живое? У него своя жизнь, свои привычки, свои любимчики. И может даже здание не всех к себе подпускает. Как горы. Он слышал такие истории от альпинистов – что если не понравишься горе, то не сможешь на неё взойти. И даже можешь погибнуть на пути к вершине. Ну или на пути вниз, если гора будет милостива и позволит немного постоять наверху.

Сергей подбодрил себя – уж он покорит это здание, как вершину, живое оно или нет, но он сделает то, что хочет.

Парень повернулся и твердо ступая, направился к лестнице. По стандарту в здании было две лестницы, по одной с каждой стороны здания. Они обе шли насквозь, на самый вверх.

Из рассказов приятелей, побывавших в высотке, Сергей знал, что лестницы местами частично разрушены и чтобы подняться наверх, нужно будет переходить по этажу из одной стороны на другую, меняя лестницы.

Ничего особенного и сложного. Туда, обратно, снова туда. Все будет легко и просто. Поднимаешься по одной лестнице, видишь разрушенный пролет, переходишь по этажу, поднимаешься по другой. И все. Самое сложное, наверное, будет это подняться на шестнадцатый этаж.

Бывает и так, что пока поднимешься на пятый этаж устанешь, а тут шестнадцать этажей. Может нужно было взять спальный мешок и как настоящему альпинисту заночевать на половине пути? Организовать промежуточный лагерь. Ха-ха, очень смешно. И так поднимусь. Ну если будет тяжело, то можно будет и отдохнуть.

Размышляя так, Сергей уже поднимался вверх, переступая со ступеньки на ступеньку. На третьем этаже посередине пролета была огромная дыра и он, подумав решил перейти на другую стороне. Перейдя по этажу, Сергей увидел вторую лестницу. На вид она была в лучшем состоянии и он продолжил подъем.

Так меняя лестницы, парень продолжал подниматься и на девятом этаже чувствуя, что ноги начинают уставать, Сергей решил немного передохнуть. Ну прямо настоящий альпинист, подумал он про себя. Тогда здесь и будет мой промежуточный лагерь, решил парень.

На каждом этаже, посередине, было большое фойе, с которого был выход на большой балкон. Именно на балконе Сергей и решил немного передохнуть. Он скинул сумку и подумав, сбросил с ног обувь.

Вид с балкона был хорош. За зеленой стеной деревьев, уходящей вдаль, за лентой кольцевой автодороги виднелся город, с его вытянувшимися ввысь домами.

Сергею стало немного грустно. Здесь была тишина, чистый воздух и скоро все это останется в прошлом, когда построят дома, зашумят моторы машин и из окон будут доносится звуки обычной бытовой жизни.

Немного переведя дух и отдохнув, Сергей обулся и отправился дальше. Вдруг ему стало немного не по себе.

Почему-то начиная именно с девятого этажа, окна в несостоявшихся кабинетов и палат, были заложены кирпичами, отчего в проходах было темно и только впереди, на лестничной площадке было свет. В коридорах было сыро и прохладный воздух проникал сквозь одежду, заставляя зябко поводить плечами.

Парень остановился и прислушался. Ему не понравилось то, что он услышал. Среди звуков падающих капель, ему почудились легкие, осторожные шаги, замершие недалеко от него. Сергей пожалел, что не взял фонарик и по широкой дуге обошел дверной проем, ведущий в темное помещение. А теперь послышался звук, похожий на волочение. Или показалось?

Он не мог точно сказать, слышал он эти звуки или нет, или это было его разыгравшееся воображение.

Парень досадливо закусил губу. Он думал, как ему поступить – может вернуться назад или продолжить свой путь.

- Да какие там, в помещении, могут быть шаги? – Сердито подумал Сергей, это ему все кажется.

Он шагнул прямо и не оглядываясь пошагал к лестнице.

Ему еще дважды пришлось переходить по этажам, меняя лестницы и вот наконец Сергей оказался перед совсем коротким лестничным пролетом, буквально десять ступеней, ведущие к проему, за которым виднелось яркое, подсвеченное солнцем голубое небо.

Все это было несколько часов назад и теперь Сергей лежал на потрескавшемся покрытии крыши и улыбаясь смотрел в такое бездонное синее небо, так напоминавшее своей бескрайностью море. Если бы он был художником, то обязательно на своих картинах рисовал море. И небо. Ведь они так похожи.

Окончание своего восхождения Сергей отметил тем, что нашел место с хорошим видом на город, очистил его от нанесенного ветрами мусора и с удовольствием, даже несколько торжественно, съел бутерброды, запивая еду теплым сладким чаем.

Он чувствовал, как мышцы на ногах гудят после подъема и наслаждался отдыхом. Солнце поднялось в зенит и стало жарко. Сергей стянул куртку, бросил рядом и подставил лицо теплым лучам солнца. Закрытыми глазами он чувствовал слепящий яркий диск и медленно поворачивал голову влево-вправо. Это называлось соляризацией. Если это делать регулярно, как говорила его мама, то глаза будут меньше уставать.

Сергей прилег на теплую поверхность крыши и прикрыл глаза. Легкий ветер тихонько нашептывал ему что-то, убаюкивая, как волны на море.

Он бывал на море и любил отплыть от берега и лежать, покачиваясь на волнах, чувствуя это знакомое с детства монотонное, как в колыбели, движение вверх-вниз. Только нужно было внимательно следить, чтобы не унесло далеко в море.

И сейчас он чувствовал тоже самое – тишина и ветер тихонько усыпляли его. Сергей начал подремывать, наслаждаясь покоем. Ему не хотелось вставать. Хотелось чтобы этот покой и тишина длились как можно дольше. Может быть даже всю жизнь.

Резкий порыв холодного ветра пронесся по крыше. Сергей вздрогнул от неожиданности. Казалось, что на него выплеснули ведро ледяной воды. От хорошего настроения не осталось и следа.

Парень рывком сел. Краски дня для него потускнели и окружающее приобрело враждебный цвет. Сергею захотелось домой. Себе он уже все доказал и сама мысль провести здесь, на крыше еще немного времени, уже не казалась хорошей.

Да, изначально Сергей планировал пробыть здесь до вечера. Ему хотелось посмотреть на закат с крыши, но он не ожидал, что лестницы будут в таком отвратительном состоянии и спускаться по ним в темноте не было никакого желания. Нужно быть не самым здоровым на голову, чтобы решиться на это.

Сергей встал, помахал руками, разминая усталые мышцы и наклонился за курткой. И резко вздрогнул от шума, неожиданно раздавшего за спиной. Почти подпрыгнул. Сергей обернулся. Из проема, ведущего вниз, через который он поднялся на крышу, вырвалось облако пыли.

Парень бросился к проему, вгляделся и в сердцах сплюнул. Лестница, ведущая вниз, обрушилась. Полностью.

Пыль постепенно рассеивалась и лучах света, падавшего сквозь пустые оконные проемы, он мог видеть груду бетонного мусора далеко внизу. Это было все что осталось от лестниц. Как видимо одна из них, самая верхняя, сломалась и рухнула вниз. И как обвал в горах, что начинается с одного камня, упавшего сверху, обвалила уцелевшие пролеты до первого этажа.

Задумчиво покачавшись, Сергей пожал плечами – что ж, тогда он спустится через второй выход с крыши. Там, правда не все пролеты целы, но если постараться, то все получится.

Он повернулся и замер. Он увидел, как резкий порыв ветра подхватил его куртку и потащил по крыше. Сергей рванулся вперед.

Прямо на его глазах ветер, словно издеваясь замер, словно задумавшись, но решившись дунул сильнее и куртка перевалилась через край. Подбежав ближе, Сергей лишь проводил глазами летевшую вниз одежду.

И тут парень почувствовал, как здание вздрогнуло, как будто от подземного толчка. Землетрясение? Откуда оно? Здесь, в Западной Сибири? Никогда не было такого.

Сергей усмехнулся. Ему вспомнилось любимое выражение его друга – «Никогда такого не было и вот опять».

Но все же, от чего так тряхнуло? Сергей огляделся. Вроде все было нормально, ничего не рухнуло. Может это крыша провалилась? Или какое-нибудь соседнее здание упало? Но тогда бы грохота было больше.

И тут он увидел, как из второго выхода лениво, как бы нехотя выползает облако пыли. Парень вздрогнул.

- Да не может этого быть. – Растерянно произнес он, делая первый шаг.

Сергей стоял у второго выхода на крышу и смотрел вниз. Парень не верил тому, что видел. Ну как так могла произойти? Не бывает таких совпадений. И как он теперь будет спускаться?

Вторая лестница, по которой Сергей планировал спускаться, тоже обвалилась. Лишь где-то внизу, виднелись остаток уцелевшего пролета. Но это было все что осталось. Больше ничего не было.

Шестнадцать этажей вниз. Он быстро прикинул. Это примерно метров сорок. Никак не меньше.

- И как же я теперь спущусь вниз? – Растерянно проговорил Сергей.

Он присел на выступ вентиляционной трубы. Если бы здание было живое, то можно было бы подумать, что оно не хочет его отпускать. Хочет, чтобы он остался здесь.

Среди его друзей были поклонники такой вот мистики. Они бы точно сказали, что он для чего-то здесь нужен, и лестницы не просто так обвалились. Тем более одновременно.

Но Сергей не верил в такое. Конечно же это случайность. Закономерности здесь нет.

И словно откликаясь на его мысли, здание дрогнуло, как будто негромко засмеялось.

Ветер задул сильнее. На небо набежали неприветливые серые тучи. Они закрыли солнце и сразу сильно посвежело. Здесь, наверху, на покатой, голой крыше не было никакого укрытия и от пронизывающего ветра Сергею стало холодно.

Тонкий свитерок давал лишь иллюзию тепла, а куртка улетела и валялась где-то там внизу. Парень покатал в руке извлеченную из кармана зажигалку. Крутнув колесико, он зажег маленький огонек и вздохнул – на крыше вообще не было ничего из того, что можно сжечь и хоть немного согреться. В проемах выхода не было деревянных частей дверной коробки, не было самих дверей – вообще ничего.

Вообще-то крыши покрывали мастикой или смолой, куски которой можно было оторвать и сжечь, но здесь был один голый бетон. Сергей обошел все вокруг. Пусто.

Он притулился за массивным коробом выхода, пытаясь хоть немного спрятаться от холодного ветра, который как будто издеваясь, постоянно менял направление, задувая то с одной, то с другой стороны. Но от кирпичей шло ровное тепло, накопленное за день от солнца и Сергей подумал – что же будет ночью, когда станет холоднее.

Солнце медленно опускалось за горизонт.

Темнота опускалась постепенно, неторопливо закутывая все вокруг в черное покрывало. На небе зажигались яркие точки звезд. Здесь, за городом, звезды выглядели по-другому. Обычно стоя на улице, среди светящих фонарей, почти невозможно разглядеть звезды, как будто скрывающиеся за светом искусственных ламп, созданных человеком. А здесь, на крыше высотки, подняв голову к небу, Сергей мог разглядеть звезды так, будто они приблизились к нему, стали роднее и ближе.

Его друзья, любившие ходить в походы, рассказывали, что в горах небо совсем другое. Оно рассыпается над тобой миллиардами огней звезд неописуемой красоты. И как они же говорили – есть отели пять звезд, а у них был отель тысячи звезд.

А вот Сергею всегда хотелось побывать в пустыне. Ощутить, как земля медленно остывает после палящего дневного солнца, как просыпаются ночные животные, как на небе восходит полная луна, величественно зажигаются звезды, и с темного полотна они светят своим таинственным светом, окаймленным тишиной.

Парень разглядывал звезды на небе и думал, какую же притягивающую красоту они имеют для нас.

Вот точно так же, наверное, и сто, и несколько сотен и тысяч лет назад человек поднимал к небу свою голову и рассматривал небесные светила. Он даже узнал некоторые звезды, что когда-то показывал ему отец. По крайней мере парень вспомнил Большую Медведицу, Малую Медведицу, попытался найти Южный Крест, но вспомнил, что он находится в Южном полушарии и здесь, в Северном, его просто не видно.

Все это ненамного отвлекло Сергея, но постепенно он вернулся в реальности. Становилось все холоднее и тело коченело. Единственное что помогало хоть немного согреться, это упражнения.

Сергей пробежался по крыше, сделал небольшой комплекс гимнастических упражнений, который смог вспомнить и немного согрелся.

Для него часы слились в поток однообразных, монотонных действий – замерзнуть, встать, сделать упражнения, согреться, присесть, прижавшись к еще теплым кирпичам, закрыть глаза и задремать, замерзнуть и так снова по кругу.

Он не знал, сколько раз так сделал и не знал, сколько еще раз придется повторить. Оставалось только дождаться, пока наступит утро. Почему нужно ждать утро? Ну может потому, что сейчас ничего нельзя сделать. Возможно, он что-нибудь придумает. Утром. Должен придумать. Иначе останется на этой крыше навсегда.

При этой мысли Сергей усмехнулся и закрыл глаза. Легкая дремота овладела им. Но тут его разбудил легкий шум. Сергей прислушался, пытаясь понять, откуда он доносится. Казалось, что шумело где-то рядом, как будто за стенкой, к которой парень привалился.

Это определенно было похоже на звук шаркающих шагов, как будто кто большой и грузный шел медленной неторопливой походкой, подволакивая ноги. Вот он остановился, постоял и глубоко, разочарованно вздохнул. Вздох шумно вышел из груди и вырвался из выхода, через который Сергей днем пробрался на крышу. Этот кто-то хотел подняться на крышу?

Сергей едва додумал эту мысль, как ощутил себя стоящим у края парапета, далеко от входа. Какая-то неведомая сила подняла его с места и отбросила прямо сюда, к краю крыши. В руке он держал обломок кирпича, неизвестно когда и где подобранный. Тело колотила крупная дрожь, пот стекал по спине холодной струйкой. Он ждал. Боялся и ждал, кто или что поднимется оттуда, из прохода на крышу.

Обостренным слухом он услышал еще один глубокий, полный разочарования вздох и те же шаркающие шаги, удалявшиеся куда-то вглубь.

Из здания напротив, что было меньшей этажности, донесся пронзительный крик. Сергей резко обернулся. Он увидел, как в одном из окон словно бы метнулась гибкая бледная фигура. И через этаж, в другом вроде еще одна. Невысокие, со странной, нечеловеческой текучестью движений, они исчезали, едва он пытался вглядеться, словно их и не было.

Ему вспомнилось, что когда проводились игры, организаторы всегда заканчивали до наступления темноты и никогда не соглашались проводить их после захода солнца. И не оставались на ночь, отвечая резкими отказами на просьбы провести ночной квест или организовать отдых.

- Значит, слухи о том, что здесь пропадали люди, могли быть не совсем слухами. – Пробормотал Сергей.

Он вспомнил, как когда-то говорил его дед – там, где долго не живет крещенный народ, может завестись некрещенный.

- Да что же вы такое? – Зло пробормотал Сергей, чувствуя, как бешенство закипает в нем.

Он широко размахнулся и запустил обломок кирпича. И еще один. И еще. Сергей не совсем понимал, как он находил их на голой крыше, но обломки раз за разом летели, попадая то в стену здания, то в оконные проемы.

– Вот вам! Получите! А не то, что вы хотите!!

Парень метался по крыше отыскивая хоть какие-то обломки и тут же бросал их. В ход пошло все, что попадалось под руку.

Наконец он выдохся и остановился. Вокруг была тишина. Даже ночные птицы, ну есть же какие-то птицы, что живут ночью, замолчали. Да и вообще все замолчали, пораженные его бешеной выходкой.

Сергей опустился на крышу, сжимая в руке кусок кирпича, выломанный им из стены.

- Да пошли вы все. – Едва слышно выдохнул он. – Хоть кричите, хоть вздыхайте – хрен вам. – Парень сложил из ноющих тупой болью, с сочащейся из под ногтей кровью пальцев, сочную дулю. – Вот вам, а не я. А теперь спать. До утра..

Луч солнца, выглянувшего из-за тучи, упал Сергею на лицо, пробудив от сна. Злой, уставший, не выспавшийся парень, открыл глаза. Уже под утро он с трудом задремал, растянувшись во весь рост на крыше, прямо там, где лег. И теперь солнце разбудило его.

Зло оглядевшись вокруг, Сергей встал и дойдя до выхода с крыши, улегся под возвышающейся стеной, в тени. Парень обхватил себя рукам и уснул, подрагивая от утренней прохлады в уже начинающемся прогреваться воздухе.

Сергей проснулся, когда солнце стояло высоко. Он лежал ничком и глядел в такое высокое синее небо. Голод, как и жажда не на шутку терзали желудок. Нужно было срочно что-то придумать.

Он поднялся и огляделся. И здесь, у самого края крыши, Сергей увидел свой термос-кружку, о котором совсем забыл вчера.

Термос был в кармане куртки и Сергей думал, что он улетел вниз вместе с одеждой. Может там что-то осталось. Ведь вчера он сделал буквально несколько глотков.

Парень поднял термос и встряхнул. К его радости, он услышал, как внутри что-то явственно булькнуло.

В термосе оставался чай. Почти треть. Подавив сильное желание выпить все одним длинным глотком, Сергей присел на крышу и отпил совсем немного. Чуть-чуть. Покатав во рту, проглотил сладкий чай и почувствовал, как ему стало немного легче.

Конечно, может это была иллюзия, но ему очень хотелось верить, что это поможет. Он сидел и думал, что делать дальше. Еще одну ночь на крыше пережить будет сложно.

Возможно на него подействовал сладкий чай, по мнению некоторых людей сладкое стимулирует мозговую активность, а может просто он додумался, но Сергей решил еще раз посмотреть, более внимательно, что осталось от рухнувших лестниц. Может можно все-таки как-то спуститься вниз?

Он поднялся, закрутил крышку термоса, где еще оставался чай и пошел к выходу с крыши.

Да, лестницы грудой бетона лежали внизу. Но там, где они находились, кое-где торчала арматура. А ещё под окнами бывших площадок, прямо под подоконниками, торчали крюки. На них, наверное, планировали повесить батареи отопления.

Сергей сидел на крыше и мысленно прогонял в голове увиденное. Как три-дэ картинку в компьютере.

Он прикинул, что если попробовать зацепиться за торчащую арматуру, оставшуюся после обвала лестниц, потом перелезть на подоконник, с него так же закрепить что-нибудь типа веревки за крюк, спуститься ниже и так же снова на подоконник и снова на крюк, - если конечно они не проржавели окончательно и выдержат его вес, - и не торопиться, делая все медленно и постепенно, то может и получиться спуститься. Вот только где взять веревку?

Улыбнувшись, Сергей расстегнул пояс и стянул с себя штаны. А что такого? Хорошие джинсы - это не только красивая одежда, но и еще крепкая ткань. Плотное тканое полотно, двойные простроченные швы, заклепки по углам, – отлично заменит веревку. Да и неплохой по качеству кожаный ремень тоже на что-нибудь да сгодится.

Вот только высота. Шестнадцать этажей. Примерно сорок метров. Вниз. Ну вниз не вверх, все-таки спускаться всегда легче, чем подниматься. Главное, это удержаться. Оставалось только надеяться, что занятия в тренажерном зале были не напрасными и он достаточно закалил свои мышцы.

Сергей еще раз дотошно осмотрел оба выхода с крыши. Один он забраковал – насколько он мог видеть, половины крюков там не было, как и арматуры. Жаль, потому что именно в этой шахте примерно на уровне третьего этажа частично сохранились остатки лестницы. Это могло бы помочь спуску. Может потом получится перейти по этажу и спуститься частично по лестнице? Но пока здесь делать было нечего и Сергей пошел ко второму выходу.

Он нехотя признался сам себе что очень сильно боится. Нет, высоты Сергей не боялся. С детства он любил забираться на деревья, на крыши игрушечных домиков, ему нравилось высоко раскачиваться на качелях, так что у мамы, как она говорила, прихватывало сердце. Став постарше, лазал по вышкам, занимался скалолазанием. Но сейчас ему было страшно.

Страшно было не справится, сорваться и остаться лежать на обломках бетона искалеченной, изломанной грудой костей, истекая кровью и медленно ожидая кончины. Если, конечно, за ним не придут те, кто вздыхал ночью и бегал в соседнем корпусе бледной неуловимой тенью. Если ему не получится и он сорвется, то уж лучше сразу, насмерть.

С восходом солнца Сергей убедил себя, что на самом деле никто не вздыхал, пытаясь подняться на крышу – это был просто ветер. Или особенности планировки здания, закручивающие потоки воздуха.

И в соседнем доме никто не бегал. Ему просто показалось. Сейчас, при свете дня, ему казалось, что это было правдой. Почти правдой. Да, именно так.

Почти, потому что тело помнило. Помнило тот скручивающий душу ужас, что накрыл его безжалостной, удушающей волной. И Сергей не хотел снова почувствовать этот страх.

- Значит нужно, чтобы все получилось с первого раза. – Ободряюще сказал он сам себе. – Главное, не торопиться, все хорошо осмотреть и быть внимательным. И помнить, что это не игра и права на ошибку нет. До самого последнего момента.

Сергей допил остатки чая из кружки-термоса, закрутил крышку и задумался. Он пошел по крыше, внимательно глядя под ноги, пока смутно представляя, что ему нужно.

Искал он недолго. Недлинный, примерно с палец длиной обломок то ли стального прута, то ли какой-то детали, заостренный с одного конца, попался ему на глаза. Сергей поднял его, присел на подогнутые ноги и принялся за дело.

Удовлетворенно вздохнув, Сергей довольно оглядел сделанную им на кружке надпись.

- «Гальцин Сергей, первого июля две тысячи двадцать …. года забрался на крышу здания. Лестницы обвалились. Связь не работает. Попытаюсь спуститься вниз. Если найдете эту кружку, сообщите родителям по тел … и адресу …. .».

Тряхнув головой, он подошел к краю крыши и широко размахнувшись, запустил термос в направлении кустов, где спрятал велосипед. Если у него ничего не получится, останется надежда, что термос найдут и сообщат родителям.

Ещё один текст, но покороче, Сергей нацарапал на плоской пластиковой крышке от кружки-термоса, которую на веревочке повесил на шею. Как посмертный медальон у погибших солдат. Если что-то пойдет не так, если он не справится, то будет легче опознать. Если его найдут.

Сергей усмехнулся. Он хотел нацарапать ещё надпись на стенке входа, на память так сказать, но подумав понял, что это займет довольно много времени, которого и так у него в обрез. Неизвестно как еще пойдет спуск, как бы не застрять. Да и он вовремя понял, что таким способом просто затягивает время. Старается оттянуть момент, когда нужно будет шагнуть в проем выхода с крыши и зависнуть на высоте, понимая, что пути назад уже нет и нужно идти только вперед.

Сергей выдохнул и шагнул вперед. После яркого света его глазам потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к полумраку внутри.

Он внимательно огляделся и осторожно поставил ногу в крепко перешнурованных кроссовках на остаток лестничной площадки. Штанины джинсов парень туго завязал и перекинул через плечо. От них шла веревка, закрепленная на правой руке – Сергей не хотел, чтобы джинсы случайно улетели вниз. В его планах им отводилась одна из главных ролей.

Вторая главная роль была отведена ремню. Застегнутый ремень свисал с левой руки. Сергей проделал дополнительную дырочку, чтобы петля затянулась на запястье и так было удобнее.

Примерившись, он накинул ремень на крюк под подоконником, держа второй конец в ладони и подергал. Несильно, потом сильнее и шагнул вперед. Три точки опоры. Так должно быть, когда ты скалолаз и лезешь в горы. Здесь ты не скалолаз и не лезешь вверх, а спускаешься. Но правило должно быть точно такое же. Наверное..

Кольцо из джинсов он накинул на второй крючок и вытянув как можно сильнее ногу, шагнул на подоконник. И у него получилось.

Сидя верхом на бетонной поверхности, Сергей перевел дух и вытянувшись сдернул джинсы с крючка. С ремнем получилось проще – он отпустил второй конец и тот соскользнув с крюка, повис на руке.

Первый этаж, - подумал Сергей, - из шестнадцати. Ему еще предстоит долгий путь вниз. Для него нумерация будет обратной – сверху. Его спуск - с последнего этажа на первый.

Он потрогал ногой крючки внизу. Вроде бы прочные, держат и стал неторопливо сползать вниз. Сергей перекинул ремень через крюк и держась второй рукой за другой крючок, медленно стал сползать ниже. Так же перекинул кольцо из джинсов и вот он уже сидит на подоконнике пятнадцатого этажа.

- Второй этаж. – Выдохнул он. По факту пятнадцатый.

С лба сорвалась и улетела вниз капелька пота. По спине, вдоль позвоночника, к пояснице, пополз тоненький ручеек. Сергей вытер влагу со лба тыльной стороной руки и снова нащупал внизу крюки.

Медленно, осторожно он снова накинул сначала ремень на один крюк, затем кольцо из джинсов на второй. Не торопясь сполз, нащупал ногой бетон подоконника и встал на него. Стянул кольцо из брюк, отпустил конец ремня и вот он снова сидит на плоской поверхности.

Третий этаж.. Четвертый.. Пятый..

Руки дрожали от напряжения, все тело гудело, мышцы болели..

Шестой этаж.. Страх, загнанный глубоко внутрь, мало-помалу просачивался наружу и подтачивал его силы.

Седьмой этаж.. Восьмой..

Сергей сидел на подоконнике, опершись спиной на шершавый кирпич. Опущенные руки пробила мелкая дрожь, он глубоко и часто дышал и тем не менее парень улыбался. Половина пути. Это была половина пути. Осталось еще столько же. Пусть будет тяжелее, но он справится. Сергей верил в это. Пусть еще высоко, но он видел окончание пути, видел цель, к которой стремился.

И тут он услышал глубокий, полный непонятного сожаления вздох. Так похожий на тот, что слышал ночью. Воздух вырвался из темного коридора и плотной массой ударил в грудь.

Его едва не выбросило наружу. Он уже видел, как летит и предчувствовал удар о землю там, внизу. Но..

Сергей зацепился согнутой стопой за крюк и замер в нелепой, изогнутой позе, почти вывалившись наружу. Он замер, понимая, что если распрямит ногу, то ничто не удержит его от падения.

Мысли лихорадочно сменяли одну другую. Сергей понимал, что ему нужно как-то зацепиться и вытянуть себя назад, на подоконник. Но одной ногой, сведенной судорогой он этого сделать не сможет. Помощи ждать неоткуда.

Он постарался припомнить расположение крюков, понимая, что это единственный шанс, который у него есть. Сергей перехватил осторожно джинсы, связанные в круг, вздохнул, выдохнул и слева-направо рукой метнул импровизированный круг. Круг его спасения.

Не выдержав напряжения, стопа разогнулась и соскользнула с крюка, но джинсы зацепились за другой. Послышался легкий треск и Сергей замер с нелепой позе, наполовину сорвавшись. Его левая рука нащупала край кирпичной кладки и он с силой вытянул себя.

Сергей сидел на подоконнике и улыбался. Из-под ногтей на руке показались капельки крови, но ему было все равно. Он не сорвался. Он не упал.

Парень равнодушно встретил поток воздуха, ударивший ему в лицо. В нем не было той силы, что едва не сбросила его вниз. И не было того сожаления, что он слышал ранее. Это был всего лишь ветер. Для него просто воздух, бьющий в лицо.

Он продолжил свой путь вниз.

Седьмой этаж. Шестой, пятый, четвертый.

Сергей уже привычным движением накинул круг на крюк, ремень так же затянулся на втором и ...

Наверное, когда-то рабочий поленился ударить посильнее. Или отверстие было недостаточно глубоким и не заделано раствором. Или.. Но то, что было когда-то уже стало неважно.

Крюк выскочил из гнезда и улетел в темноту. Сергей повис на ремне, успев второй рукой вцепиться в скользкую от пота кожу. Петля резала запястье и казалось, еще немного и кисть оторвется, не выдержав тяжести тела.

Сергей попытался подтянуться, чтобы ухватиться на край подоконника, но от боли, пронзившей руку, сорвался. Его ладони разжались и он полетел вниз.

Он еще успел подумать, что хорошо что успел немного оттолкнуться от стены и может не насадится на нижний крюк, как последовал удар.

Ему повезло. Это можно было сказать без всякого самодовольства.

Бетонный блок от обрушившейся лестничной площадки разломился пополам и одним концом под углом уперся в стену, образовав что-то наподобие горки.

Сергей спиной проехался по шершавой поверхности плиты и скатился по пологой поверхности на пол. Удар ошеломил его, он скрутился в клубок от пронзительной боли, мелко и часто дыша, частичкой себя понимая, что нужно перетерпеть.

Постепенно боль отступила и парень выпрямился. Сергей перевернулся на спину и негромко засмеялся.

Он не знал, почему смеется. Просто вдруг что-то внутри него как будто лопнуло, и ему стало легко и свободно, словно с его души свалилось что-то тяжелое, что было в нем очень давно. Сергей смотрел вверх и там высоко, виднелся серый прямоугольник выхода на крышу, откуда он спустился.

Парень осторожно пошевелил сначала одной рукой, потом второй. Боли, не было. Тело негромко ныло, но острой, всепроникающей боли, которую он со страхом ожидал, не было. Сергей подвигал ногами, головой и осторожно сел.

Он сидел в куче битого бетона и кирпича от обвалившейся лестницы и весь этот мусор завалил проход на первый этаж.

Сергей поморщился и встал. Ноги уверенно стояли на бетонном полу, усыпанном различным строительным и не только, мусором.

Опираясь на стену рукой, он сделал шаг, другой. Сергей шел через здание, оглядываясь вокруг, отмечая разрисованные рисунками и граффити стены. Темы самые разнообразные – от примитивных надписей, что-то типа «Здесь были …» до довольно неплохих по художественному исполнению картин.

Кто-то далеко небесталанный изобразил парня и девушку держащихся за руки, словно нарисовав автопортрет на фоне природы. Скользя взглядом по стенам Сергей миновал половину этажа и тут резко остановился. Прямо со стены на него смотрело существо. Неведомый художник очень постарался, хорошо и четко прорисовав все черты существа, до самых мелких деталей.

Худощавое, искаженное, с непропорциональными чертами подобие лица, долгие, тонкие руки, заканчивающиеся длинными четырехсуставными пальцами с короткими острыми когтями, созданными для того, чтобы хватать и впиваться.

Широкий рот хищно растянут и среди тонких, едва видных узкой чертой губ, видны загнутые подобно клыкам треугольной формы зубы. Зубы хищника, а не травоядного. Возможно, у рисовавшего была хорошая фантазия и он изобразил то, что смог придумать. А может случилось и так, что это не разыгравшаяся фантазия, а хорошая наблюдательность. Но тогда получается, что художник нарисовал то, что видел сам. Своими собственными глазами.

Короткая, злая усмешка скользнула по лицу Сергея – возможно ему ночью и не почудилось. И в здании напротив действительно кто-то или лучше сказать – что-то было. И неведомый художник тоже видел это.

Ну было и было. Потеряв интерес к рисунку, Сергей двинулся дальше. Дойдя до конца коридора, он остановился.

Короткий лестничный пролет, ведущий вниз, на первый этаж был относительно цел. Конечно, в нем были дыры, проломленные кусками бетона, падавшими сверху, но спуститься вполне можно было. Аккуратно выбирая место куда поставить ногу, Сергей шаг за шагом спустился на первый этаж.

В фойе было все так же темно. Ветер, проникавший через голый проем, гонял листья деревьев по неровному полу. Сергей вышел на улицу.

Солнце перевалило за вторую половину дня. Тени деревьев вытянулись, стали острее и длиннее.

Сергей тяжело опустился на ступеньку крыльца. Он развязал шнурок, стягивающий штанины джинсов и расправил брючины. На брюках кое-где появились дырки, разошлись от натяжки швы, но это все еще была одежда, и лучше будет в ней, чем ходить, сверкая голыми ногами и нижним бельем.

Парень энергично встряхнул брюки, постаравшись отряхнуть их от пыли и пытаясь придать джинсам более приличный вид, но лучше стало ненамного.

В принципе ничего страшного не было, всегда можно сказать, если вдруг остановят доблестные стражи порядка, что упал. Например, с велосипеда. На грязной дороге. Тем более свитерок тоже пестрел дырками.

В самом крайнем случае скажет, что это мода такая сейчас, дырчатая. И чего только люди не носят?

Сергей натянул джинсы, туже зашнуровал кроссовки и грузно встал. Все тело болело, натруженные руки ныли как отбитые молотком, все в ссадинах и царапинах.

Слева от входа, у нижней ступеньки, кто-то когда-то поставил старую пластмассовую бочку, обрезанную сверху. Кем, когда и для чего, это было сделано, Сергей не знал. Да и ему это было неинтересно.

Главное, что в бочке была вода. Примерно половина бочки. Для питья она не подходила, но вот помыть руки и ополоснуть лицо, годилась вполне.

С наслаждением умывшись, Сергей растер по рукам мелкий песком, стирая как мылом всю грязь. Ему полегчало.

Помахивая влажными руками, чтобы быстрее обсохли, он направился по направлению к кустам, где оставил велосипед и куда закинул термос. Парень приметил правильно – почти сразу же он нашел лежавшую на траве посуду.

Сняв с груди висевшую как медальон крышку, вернул её на место. И тут его поджидал неожиданный сюрприз.

На ветке куста, за которым он спрятал велосипед, висела его куртка, которую ветер сдул с крыши. Теперь, словно извиняясь, тот же ветер легонько развевал из стороны в сторону полы куртки, как бы приглашая надеть одежду.

Сергей достал из кустов велосипед. Здесь его дела все закончены. Пора ехать домой. Он стоял и смотрел на здание недостроенной больницы. Место, где его душа и воля к жизни подверглись испытанию, которое он смог выдержать и где мог остаться навсегда, если бы поддался той слабине, что живет в каждом из нас.

Он перекинул ногу через раму, надавил ступней на педаль и покатил прочь по дороге, удаляясь все дальше от здания больницы. Больше ему здесь делать было нечего. Но вот только почему-то ему казалось, что кто-то, или может что-то смотрит ему в спину, словно ожидая его вновь и не прощаясь с ним.

Кто знает, так ли это?

Я это купил

С виду это была самая обычная пятиэтажка из белого силикатного кирпича, –––построенная в то время, когда город развивался и бурно рос. Обычно дома строились по одному, типовому проекту. Но случалось так, что архитекторы делали интересный проект и дом отличался от других.

У этого дома имелись свои особенности. Он строился как кооперативный, по индивидуальному проекту, и квартиры имели отличную от обычных пятиэтажек планировку и качество постройки.

Михаил, уже успевший достаточно изучить различные дома в сети за то время, что искал себе квартиру и сходивший не на один просмотр, не без основания считал себя неким знатоком советского строительства.

Он не любил новостройки, с их одинаково безликой архитектурой и многоэтажностью, которую так метко называли «человейники». Тем более все они строились за кольцевой автодорогой, а Михаил хотел жить как можно ближе к центру и не тратить по два часа на дорогу через пробки, возникающие как обычно в утренние и вечерние часы.

Именно поэтому его внимание сразу привлекла квартира, продаваемая в этом доме, так называемая вторичка. И он считал найденное объявление удачей.

Единственное, о чём парень беспокоился, так это не успеть. В объявлении указывалась, что продажа срочная и Михаил не без основания считал, что такая квартира может продаться максимально быстро.

Как только он увидел объявление, тут же позвонил по указанному номеру, не мешкая отпросился с работы и приехал по адресу, который ему указал молодой мужчина, назвавшийся владелец квартиры. Для него так же большим плюсом было то, что работа была рядом, буквально десять-пятнадцать минут быстрым шагом. Ну или двадцать это если не торопясь.

Дом находился на второй линии от главной улицы, рядом располагались крупные сетевые магазины и магазинчики поменьше, и как было написано в объявлении: в квартире имелось все для комфортного проживания - заезжай и живи.

Парень с довольным видом оглядел двор, в котором располагался дом. Большие, но не старые деревья, затеняли игровую площадку и стоянку для автомобилей и что было важно - не было тополей.

Эти деревья, в пору своего цветения, становились настоящим испытанием для тех, кто страдал аллергией. Да и обычным людям они доставляли немало неприятностей. Единственные, наверное, кто был рад тополиному пуху, так это ребятня разного возраста. Для них словно посреди лета снова наступала зима и они с веселым визгом гоняли тополиные тучи под недовольные возгласы сидевших на скамейках бабушек.

Михаил недовольно скривился, вспомнив липкое прикосновение тополиного пуха на лице и передернулся от неприятных мыслей. Хоть у него и не было аллергии, но пух тополя, это была одна из немногих вещей, что он не терпел.

Парень подошел к подъездной двери и под внимательным взглядом уже упомянутых бабушек, сидевших на скамейке у соседнего подъезда, нажал кнопки на домофоне.

- Слушаю. – Послышался из динамика домофона молодой жизнерадостный голос.

- Здравствуйте. – Немного волнуясь, произнес Михаил. – Я по объявлению о продаже квартиры. Мы с вами созванивались. Еще актуально?

- Да, конечно. – Подтвердил голос. – Заходите.

Михаил довольно улыбнулся, кинул взгляд на начавших что-то оживленно обсуждать бабушек и под пиликанье домофона, дернул на себя ручку двери.

- Вот интересно, - рассуждал парень вслух, поднимаясь по лестнице, - почему все бабушки, в теплую погоду надевают толстые вязанные кофты и обязательно повязывают на голову платок? Странно всё это. – Михаилу нравился звук собственного голоса и он любил поговорить сам с собой, как бы это звучало ни странно. Тем более он был уверен, так как прочитал об этом в популярной книге по психологии, что произнесенные вслух проблемы, становятся понятнее. - Вот хорошо, что я не бабушка и никогда ею не буду. А буду дедушкой. Ну по крайней мере надеюсь, что буду.

Улыбнувшись своей незамысловатой шутке, Михаил поднялся на площадку этажа и отыскав взглядом нужную дверь, вдавил до упора круглую кнопку звонка.

Почти сразу, не дожидаясь окончания мелодии, распахнулась дверь.

- Здравствуйте. – В проеме стоял молодой мужчина с длинными волосами, на вид немного постарше, чем Михаил.

- Здравствуйте. – Ответил Михаил. – Это я вам звонил. Я по поводу объявления о продаже квартиры.

- Да конечно. – Мужчина посторонился, пропуская пришедшего. – Я так и понял. Проходите. Будете смотреть?

- Конечно. – Михаил шагнул внутрь квартиры.

- Квартира двухкомнатная, - указал мужчина, - две комнаты, одна побольше, вторая поменьше, кухня, правда небольшая, но уютная, балкон застеклен. И да - все что вы видите в квартире из мебели, включая встроенную технику на кухне, остается.

- Ого. – Удивился Михаил. – Это очень щедро.

Квартира была чистой, даже можно было сказать – стерильно чистой. Резко пахло какой-то химией, по всей видимости хозяин заказывал профессиональный клининг, что только добавило плюсов ему как продавцу и его желанию показать товар во всей красе.

Михаил внимательно осмотрел санузел, мельком пожалев, что тот совмещенный, но порадовало то, что там был сделан ремонт, сантехника стояла новая и была ванная, а не душ.

В большой комнате стоял большой диван, кресло и небольшой столик. На стене висел телевизор.

Во второй комнате стояла широкая кровать, застеленная покрывалом с двумя подушками и прикроватные тумбочки с каждой стороны.

Михаил все тщательно осмотрел и ему, как он сам был готов признаться себе, очень нравилось то, что он видел.

- А что здесь находится? – Указал он на узкую дверь в коридоре.

- Это кладовка. – С готовностью ответил мужчина. – Когда-то здесь был шкаф, но отец по просьбе матери сделал кладовку, чтобы как она говорила, вещи не валялись на виду. - Продавец открыл дверь и в глубокой нише Михаил увидел пустые полки. – Это квартира моих родителей. Они переехали жить в другой город, квартиру подарили мне. А я решил продать. Документы все в порядке, можете проверить.

- А почему решили продать? – Якобы небрежно спросил Михаил, делая вид, что его не очень интересует этот вопрос.

- Мне предложили неплохую работу по контракту и я надолго уезжаю из города. Может быть даже на несколько лет. – Словоохотливо поделился хозяин квартиры. – Заработаю хорошие деньги и куплю себе новую квартиру. Я хочу больше. Чтобы было просторнее. Ну как, - поинтересовался мужчина, - вы уже все посмотрели? Что вы решили?

- Скажите, а вы готовы сделать скидку? – Решительно сказал Михаил.

- Если вы реальный покупатель и платите наличными, то могу немного вам уступить. – Задумчиво сказал хозяин. – Но не слишком много – я и так продаю квартиру по цене ниже рынка и совсем уж задешево тоже бы не хотелось отдавать.

- Я согласен! – Порывисто протянул руку Михаил. – Конечно, цена для меня немного высоковата, хотелось бы пониже, - вздохнул он, - но квартира мне нравится и я хочу её купить.

- Ну думаю о цене мы договоримся. – Пожал руку хозяин квартиры.

***

Стоя у раскрытой двери в подъезд, Михаил придирчиво наблюдал за крепкими парнями, разгружавшими ящики из крытого грузовичка. Пока одна пара грузчиков вытаскивала мебель и бытовую технику из кузова, вторая пара сновала вверх-вниз, занося вещи в квартиру. Периодически они менялись и работа шла у них очень быстро.

- Это что же, вы к нам в дом въезжаете? – Послышался за спиной мужской голос.

От неожиданности Михаил вздрогнул и резко повернулся. Перед ним стоял невысокого роста мужчина, одетый в светлые рубашку и брюки. Густые седые волосы были аккуратно зачесаны набок, в руке мужчина держал связку ключей.

- А с какой целью вы интересуетесь? – Слегка раздраженный бесцеремонностью вопроса, но тем не менее вежливо спросил Михаил.

- Валерий Николаевич, - сунул ему руку мужчина, - я старший по дому. Поэтому и интересуюсь. Если вы новый жилец, то вам со мной контактировать придется. К примеру, вот вас нужно будет в домовой чат добавить, да и мало ли.

- А это очень кстати. – Оживился Михаил. – Мне вот пульт от шлагбаума нужен. А то просил мужчину выезжавшего открыть.

- Сделаем. – Сдержанно кивнул мужчина. – А вы в какую квартиру въезжаете?

- В пятьдесят пятую.

- Как это в пятьдесят пятую? – Растерянно переспросил старший по дому. – Почему туда? А как же Матвей Степанович и Анастасия Павловна? Куда ж они подевались-то?

- А кто это? – Спросил Михаил.

- Так жильцы пятьдесят пятой квартиры. – Пояснил Валерий Николаевич.

- Я их не знаю. – Отрицательно ответил мужчина. – Я купил эту квартиру и у меня все документы в порядке.

- А кто же вам её продал? – Осторожно поинтересовался старший по дому.

Михаилу не очень нравилось, куда начал сворачивать разговор, превращающийся в допрос, и чем дальше, тем больше Валерий Николаевич, казавшийся поначалу таким добрым и простецким старичком, начал напоминать ему бульдога, вцепившегося мертвой хваткой со своими вопросами.

- Знаете что? - Немного раздраженно начал он. – Вам, наверное, лучше все эти вопросы задать Роману, как я понимаю Матвеевичу. То есть Иваницкому. Именно он продал мне квартиру. Сказал, что квартиру ему подарили родители, а сами уехали жить в другой город. А сейчас, не мешайте, пожалуйста, мне нужно закончить разгрузку вещей – машине пора уезжать. Я, надеюсь, вы мне пульт от шлагбаума дадите в ближайшее время.

Валерий Николаевич растерянно кивнул и повернувшись, побрел прочь. Михаилу показалось, что на его лице проступила тень горькой, словно какой-то детской обиды, которую он не ожидал.

Пожав плечами, Михаил вернулся к наблюдению за разгрузкой. Грузчики как раз закончили вытаскивать последние вещи и мужчина поспешил наверх, в квартиру.

- Ну все, мы закончили. – Пот со лба, проговорил старший. – Вот, проверяйте и если все в порядке, подпишите наряд-заказ и мы поедем.

- Да, конечно. – Михаил бегло оглядел уложенные в центре комнаты коробки и ящики и довольно кивнув, черкнул подпись на протянутой бумаге.

Он контролировал процесс разгрузки с самого начала и поэтому у него не было сомнений в проделанной работе.

- Там шлагбаум поднят, поэтому просто выезжайте и все. – Сказал он. – Я договорился, потом жильцы закроют.

Старший грузчиков кивнул и убрав подписанный наряд в пластиковую папку, попрощался.

Михаил снял уличную обувь и надел мягкие тапочки. В квартире было натоптано и конечно же, следовало заняться уборкой, но сначала нужно было распаковать и разложить хотя бы кухонные принадлежности и переставить коробки, перед тем как вымыть пол. Но Михаил не спешил, желая сполна насладиться незнакомым ему прежде чувством обладания.

Он не торопясь прошел по квартире, заглянул в ванную, постоял на балконе и наконец, довольный уселся на диван.

Ему все еще не верилось, что у него все получилось и это теперь на самом деле его квартира. Михаил знал, что к продавцу приходили еще покупатели и что ему предлагали большую сумму денег, чем изначально договорились они.

Но продавец поступил порядочно. Мужчина сказал молодой семье, что была очень настойчива, что у него уже есть покупатель, с которым он договорился и его решение не изменится.

Молодая пара с ребенком очень огорчилась. Они хотели отдать мальчика в детский сад, что находился практически в одном дворе с домом и так же планировали что ребенок впоследствии будет ходить в школу рядом.

Но сделка наконец состоялась и Михаил, после передачи денег, получил ключи и не теряя времени перевез вещи. Он не хотел больше ни единого дня оставаться на съемной квартире. Кто бы что ни говорил, свое это есть свое.

Не нужно думать о том, что хозяин может поднять цену за съем или внезапно выставит квартиру на продажу, потому что ему нужны деньги, или просто потому, что ему надоело сдавать квартиру, или решит прекратить аренду, потому что у него вдруг женится сын и теперь молодожены будут жить в этой квартире.

Все это Михаил испытал сам, за то время, что снимал квартиры. Самое обидное было, когда он сделал в съемной квартире ремонт и женщина, которая как обещала вначале, сдала ему жилье надолго, внезапно передумала и решила сама жить в отремонтированной квартире, так что ему пришлось снова съезжать.

Его тогда только и порадовало, что магазин задержал доставку новой мебели и когда придя домой, Михаил не смог попасть в квартиру, так как хозяйка поменяла замки, он отменил свой заказ и это изрядно разозлило женщину, требовавшую чтобы он привез мебель. Получилось у него позже отсудить и деньги, уплаченные за проживание.

Именно с этими мыслями, довольный Михаил сделал в квартире приборку, принял душ и утомленный событиями дня, улегся спать.

***

Звонок в дверь раздался едва Михаил только-только успел умыться. В дверной глазок он увидел молодого мужчину, одетого в светлую рубашку с короткими рукавами, державшего в руках черную кожаную папку.

- Кто там? – Громко спросил он.

- Лейтенант полиции Семенов, ваш участковый инспектор. – Отозвался мужчина. – Откройте, пожалуйста, дверь. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Недоуменно пожав плечами, Михаил крутнул головку замка.

- Я вас слушаю. – Вежливо сказал он.

Поняв невысказанный вопрос, мужчина полез в карман.

- Лейтенант полиции Семенов. – Повторил он, раскрыв удостоверение. Дав время рассмотреть фото и фамилию, мужчина убрал документ. – Могу я пройти?

- Да, проходите. – Михаил посторонился, пропуская нежданного гостя. – Можно в комнату.

Участковый прошел в указанном направлении, встал на минутку в дверях, оглядывая обстановку и сел на диван.

- И вы присядьте. – По-хозяйски распорядился он, указывая на кресло напротив.

Озадаченно хмыкнув, Михаил присел и стал ожидать. Полицейский расстегнул молнию на папке и извлек какие-то бумаги.

- Ваше полное имя-отчество? – Не поднимая головы, спросил участковый.

- А с какой целью вы интересуетесь, могу я спросить? – Сказал Михаил.

- Вы отказываетесь отвечать? – Поднял голову полицейский.

- Нет, не отказываюсь. – Спокойно проговорил хозяин квартиры. – Я просто хочу, чтобы вы прояснили формат нашего с вами разговора. Если это просто беседа, то для чего все вот эти бумаги, что вы достали? А если полноценный допрос, то давайте перенесем его в участок, если я правильно понимаю – под протокол.

- Хорошо, я поясню. – Кивнул полицейский. – У нас с вами просто беседа, имя-отчество мне нужно чтобы знать, как к вам обращаться, а бумаги, это то, что я хочу вам показать.

- Теперь ясно. Меня зовут Свирин Михаил Владимирович, я хозяин квартиры, живу здесь примерно месяц.

- У кого вы купили квартиру?

- У хозяина. – Ответил мужчина. – Иваницкий Роман Матвеевич, документы у него все были проверены агентством недвижимости, там все в порядке было. Квартиру ему подарили родители, как он объяснил, она ему не нужна и поэтому выставил на продажу.

- Странно как-то. – Озадаченно потер подбородок полицейский. – А сами родители не присутствовали при продаже?

- Нет. Продавец сказал, что они переехали в другой город.

- В какой город?

- Хозяин не сказал. Сказал только, что он сам уезжает в какую-то длинную командировку, заработает там много денег и вообще хочет себе квартиру побольше, а эту решил продать, чтобы зря не стояла.

- Не понимаю. – Решительно сказал участковый. – Я хорошо знаю и Матвея Степанович и Анастасию Павловну и не помню, что бы они, когда я видел их в последний раз, говорили о том, что куда-то собираются переезжать. Странно это.

- Ну люди могут менять свои решения. – Сказал Михаил. – Мне больше ничего не известно. Может вам лучше спросить об этом у их сына, что продал мне квартиру?

- Это будет сделано. Если понадобиться. – Веско заметил полицейский и едва заметно поморщился. – А чем у вас в квартире пахнет? Запах какой-то непонятный. Как будто немного сладковатый.

- Не знаю. – Михаил добросовестно принюхался. – Ничем таким не пахнет. Я ничего не чувствую.

- И какой-то запах знакомый. – Полицейский с силой потянул воздух носом и озадаченно покрутил головой.

- Вы еще что-то хотели? – Настойчиво вернул внимание участкового Михаил.

- Нет.

Полицейский сделал пару пометок в бумагах и сложил их в папку.

- Вот мой номер телефона. – Подал он небольшую визитку. – Если хозяин квартиры вам позвонит, скажите ему, что он перезвонил мне. Всего вам доброго.

Закрыв дверь за участковым, Михаил встал посреди коридора и принюхался.

- Да вроде ничем и не пахнет. – Задумчиво сказал он. – Нет, ну пахнет конечно жареной курицей из кухни, а так больше ничего такого не чувствую. Ну есть какой-то запах сладковатый, но это похоже от ароматизатора. – Михаил почесал голову, он слышал, что это вроде помогает, когда думаешь, но так ничего и не придумал. Только есть захотелось сильнее. – Лучше пойду поужинаю, это гораздо приятнее.

***

С некоторых пор это стало повторяться регулярно. Михаил еще только подходя к своему подъезду, уже видел их.

Сидевшие на скамейке бабушки, одетые в теплые кофты и с платками на головах, подозрительно оглядывали его и едва он проходил, начинали о чём-то шептаться. Сначала это забавляло мужчину, но чем дальше, тем больше начинало раздражать.

У него и так в последнее время часто было плохое настроение, что его сильно тревожило. Михаил не высыпался.

Он стал часто просыпаться по ночам и не понимал, почему это происходит. У него всегда был хороший крепкий сон. Ему очень завидовали друзья, когда они компанией выбирались в горы. Говорили, что он может уснуть и выспаться посреди землетрясения или бури.

Иногда ему казалось, что что-то давит на него по ночам, не давая дышать свободно и он словно задыхался от этого. Мужчина стал раздражаться по мелочам, все вокруг его злило. Это заметили и на работе, хотя именно там он как будто сбрасывал некий дурман, окутывавший его и на короткое время становился самим собой.

Михаил заметил, что эйфория от покупки квартиры постепенно переросла в недовольство и он уже не торопился домой, как раньше, чтобы усесться на диван и провести вечер за просмотром фильма, неторопливо потягивая пиво и заедая напиток соленым салом.

А теперь еще и это. Эти бабушки, которые словно подкарауливали его.

Казалось, что они выучили его расписание и как будто провожали утром, когда он уходил и встречали вечером. И это уже не казалось случайностью. Почему? Михаил не знал.

На его приветствия бабушки не отвечали, а с некоторых пор, как однажды он заметил, стали креститься, глядя ему вслед. Одна из них, как-то украдкой от подруг перекрестила его, думая что он этого не заметит.

Михаил не знал, почему бабушки, как видимо жительницы дома, ведут себя так. Он не мог припомнить, может он чем-то обидел их или как-то задел. Может произошло что-то такое, чему он не придал значение, но оказалось важным для женщин?

Мужчина решил не ломать себе понапрасну голову, а просто спросить.

В один из дней, возвращаясь вечером домой, Михаил увидел бабушек, сидящих как обычно на лавочке у подъезда и что-то бурно обсуждающих. Видя, что женщины еще не заметили его, мужчина резко сдал назад и изменив свой обычный маршрут, осторожно подкрался к углу дома, откуда мог услышать, что говорят бабушки со скамейки у крайнего подъезда.

- … а я тебе говорю, что видела. – Услышал он напористый голос одной из женщин. – Он идет, а у него будто плащ черный за спиной вьется. Не просто так это. Вот как.

- Ну я у него такого не замечала, что плащ там или что еще. Но пелена какая-то за ним точно стелется. – Продолжила грубоватым голосом другая.

- Ой, да что вы говорите! – Тоненько охнула третья. – А я ему крест вдогонку положила.

- И что же? – Пораженно выдохнули женщины.

- Крест на него лег. – Сказала третья.

- И рука у тебя не отнялась? – Снова спросили подруги.

- Нет. Я словно дело угодное сделала, так мне стало хорошо. И как будто похвалил меня кто-то, зажглось у меня приявственно вот тут, прямо посередке.

- Это хорошо, что ты так сделала. – Грубовато похвалила одна из женщин. – Может и не он это. Может и обойдется. Вот только запах-то от него идет и никуда от этого не деться. И смотрит он нехорошо. Не по-доброму..

- Именно так, подружка. – Скорбно подтвердила другая. – Запах он есть. И никуда от него не деться.

- А может это он Матвея и Настю со света свел? – Сказала женщина.

- Да, - подхватила вторая, - а потом сам в их квартиру и вселился.

- А как же Ромка? – Робко поинтересовалась третья.

- А его он просто пугнул сильно. – Не задумываясь отрубила первая. – И тот сам от него сбежал.

- Истинно так и есть. – Согласилась вторая.

- Ох, как же так-то? – Запричитала третья. – Что же дальше-то будет?

- Валерий Николаевич сказал, что поговорит с ним. Может съедет он от нас. Не будет жить здесь. – Не умолкала первая женщина. – Темнота, ох темнота от него идет. Нехорошо это, нехорошо.

Михаил недоумевая стоял, слушая, что жильцы говорят. Он не понимал, что такого про него напридуманно. Какая чернота? Какой запах? Что вообще происходит? И главное почему женщины обсуждают его так, как будто у них есть какое-то право судить его.

Мужчина чувствовал, как внутри поднимается раздражение, требующее выхода. Он отступил от угла дома и зашарил по карманам.

Под руку ему попалась электронная сигарета и Михаил с силой сделал вдох. Но желанная прежде замена табака не помогла. Ему захотелось именно сигареты. Настоящей. Затянуться горьковатым дымом так, чтобы до кашля продрало горло и наполнило легкие пьянящим дымом.

- Извините, - обратился он к проходящему мимо мужчине постарше его, держащему в зубах сигарету, - у вас не будет лишней сигареты?

- Да найдется. – Благодушно кивнул мужчина и полез в карман. – Что, захотелось как раньше? – Подмигнул он, углядев электронный под, который Михаил все еще держал в руке. – Ну хорошую сигарету ничего не заменит. Ни один дымокур. У меня сын тоже парит вот эту гадость, а недавно приволок домой пиво и говорит: папа, давай посидим, выпьем. Ну я, конечно, говорю, с радостью. Только вот пиво фруктовое какое-то оказалось. Гадость она и есть гадость. Я даже проглотить не смог. Не, говорю, сынок, извини, но это не для меня. Я лучше пшеничного нефильтрованного или ячменного, настоящего. Как раньше было. Так что бросай ты это свое и кури нормально.

Мужчина подал Михаилу сигарету, поднес огонек зажигалки и пошел дальше, попыхивая дымом.

Михаил с силой затянулся и почувствовал, как дым наполнил его легкие. Голову заволокло туманом, но как ни странно именно это и помогло – мысли стали яснее и раздражение мало-помалу утихло.

Он снова затянулся, и снова, пока алый огонек не добежал практически до фильтра. Только тогда Михаил отбросил окурок и решительно направился домой. Сейчас он поговорить с этими бабушками-старушками и узнает, какой-такой черный плащ он носит за своей спиной и чем там от него пахнет.

Но едва Михаил завернул за угол, как разочарованно выдохнул. Лавочка, на которой до этого сидели женщины, опустела.

«Ушли». – Разочарованно вздохнул мужчина. Но тут же радостно улыбнулся – на лавочке сидела такая знакомая фигура в светлой рубашке и темных брюках. – «Ну раз нет бабушек, то сойдет и дедушка». – Усмехнулся Михаил.

- Здравствуйте, Валерий Николаевич, - вежливо поздоровался он. – Поджидаете кого-то или так, воздухом свежим дышите?

- Да можно и так и так сказать. – Ответил Валерий Николаевич. – И воздухом дышу и вас поджидаю, Михаил. Позвольте уж мне без отчества к вам обращаться.

- Да не вопрос. – Пожал плечами Михаил. – А зачем я вам нужен? Что-то по дому решаете?

- Да не, Михаил, - замялся мужчина. – Вопрос, понимаете у меня деликатный. Сразу вот так и не скажешь.

- Ну а что ходить вокруг да около. Спрашивайте.

- Ну раз так, спрошу. – Встал с лавочки Валерий Николаевич. – Может вы мне и ответите на мой вопрос. А вопрос у меня такой будет – куда подевались Матвей Степанович и Анастасия Павловна?

- Интересный вопрос. – Искренне засмеялся Михаил. – А я откуда знаю? Это вам нужно у их сына, наверное, спросить.

- А его тоже нигде найти не могут. – Свистящим шепотом проговорил Валерий Николаевич. – Звонил ему участковый, не отвечает вообще телефон. И на работе его нету – не ходит он туда больше.

- Ну я то здесь причем? – Удивленно спросил Михаил.

- А при том. – Не сдерживаясь махнул рукой Валерий Николаевич. – Что пропали они все. А в квартире вы теперь живете. И по камерам мы с участковым смотрели – как Матвей Степанович и Анастасия Павловна зашли в дом есть видео, а как вышли - нету. Только коробки из подъезда какие-то заносили и выносили.

- А кто заносил и выносил? – Согнал улыбку с лица Михаил.

- Вы и выносили. – Сказал мужчина. – Я Матвея и Настю много лет знаю. Не могли они вот так просто взять и уехать. Обязательно бы сказали. И попрощались бы они. И нету у них никого больше, кроме Ромки. А теперь как есть они все пропали!

- Да пошли вы все! – Не сдерживаясь больше процедил Михаил. – Вы никто и звать вас никак! Пусть полиция в этом разбирается. Заладили – могли, не могли. – Издевательски выплюнул он. – Надоели вы все им, вот они и свалили от вас. Устроили тут «Битву экстрасенсов» - я вижу, как за ним темная пелена стелется и плащ черный на нем телепается и крест вот даю и положу. Надоели вы мне все. Отстаньте..

Михаил отпихнул пожилого мужчину с дороги, так что тот от неожиданности попятился назад и уселся на лавку. Набрав код на домофоне, он зашел в подъезд.

***

С силой захлопнув за собой дверью, Михаил сбросил обувь. Он прошел в комнату и размаху плюхнулся на диван. Его просто распирало от злости. Мужчина едва сдержался чтобы там, у подъезда, не ударить старшего по дому в лицо. Михаил не понимал, отчего у него вдруг появилась такая ненависть, откуда она взялась.

И даже не ожидал, что его так сильно заденет то, что он услышал. В голове, не переставая, всё крутились голоса бабушек. Ни разу не умных бабушек!

Что они про него только не сочинили. И что за плечами у него стелется темная пелена, и что запах от него идет странный, глаз нехороший, и что крест на него наложили и лег он..

А этот старый… С местного старший по дому.. Что он о себе возомнил? Прямо Шерлок Холмс какой-то местного разлива!

И по камерам они посмотрели, и увидели, как старик со старушкой зашли, но не увидели, как они вышли. И сын их пропал, на звонки не отвечает. Черт бы их всех побрал! Михаил понимал, что он уже сожалеет, что купил эту квартиру. Хоть продавай её на радость бабушкам, что сидят у подъезда.

Мужчина встал и направился на кухню. А еще этот запах!! Как же он надоел !! Запах?. Запах…

Михаил коротко потянул воздух носом.. И еще раз.. Сделал это немного энергичнее.. Подобно животному, что пытается что-то унюхать. Потом длинно.. Он понял, что действительно чем-то пахнет..

Просто раньше Михаил не обращал на это внимания. Ну вроде есть что-то такое и ладно. Так же бывает, что в квартире может чем-то пахнуть. Но теперь мужчина понимал, что легкий, едва уловимый раньше запах, стал сильнее. И именно сейчас, когда он только зашел с улицы домой, Михаил это понял.

Он прошел в комнату, что была для него спальней – пахучесть как будто стала меньше.

В комнате побольше запах стал ощутимее. Михаил пытался понять, чем таким пахнет и не мог объяснить.

В воздухе словно сплелись несколько разнообразных, противоположных друг другу вкусов – приятный, пряный, легкий травяной смешанный с назойливым цветочным запахом и какой-то тяжелый, землистый, вызывающий неприятные ощущения и что-то очень сильно напоминающий.

В кухне запах ощущался сильнее. Михаил по очереди заглянул во все шкафы, пытаясь понять, не спрятан ли там какой-нибудь сюрприз, как вроде тех, что любят иногда съезжающие с квартиры оставлять хозяевам. Что-нибудь наподобие тухлого мяса, прикрепленного в таком месте, что не сразу и увидишь, и что со временем может привлечь мышей или тараканов, а то и тех и других вместе.

Но все вроде было чисто, Михаил насколько было возможно, все тщательно осмотрел. Он попытался отодвинуть ящики, стараясь осмотреть все внутри – все было почти стерильно. Но запах? Откуда же идет этот непонятный душок?

Теперь, когда Михаил его унюхал, он чувствовал его везде – ну кухне, в коридоре, в комнатах. Казалось, что даже от его одежды шло какое-то амбре.

В санузле все было чисто. Ни за унитазом, ни под ванной ничего не было. А может его тянет на из подъезда? Ведь в коридоре, возле двери это смешение различных вкусов чувствовалось сильнее всего.

Михаил замер. Здесь, на выходе из ванной, прямо посреди коридора запах стал гораздо сильнее. И к цветочному запаху теперь все больше примешивался тот самый землистый, очень знакомый почему-то, от которого хотелось закрыть нос и не дышать.

Взгляд мужчины остановился на двери в конце коридора.

- «.. Это кладовка… Когда-то здесь был шкаф.. Отец по просьбе матери сделал кладовку, чтобы вещи не валялись на виду..» - вспомнились ему слова продавца.

Михаил открыл дверь в кладовку. У него было не так много вещей и все они уместились по шкафам. А в это небольшое помещение он не так часто заглядывал. Да закинул пару-другую предметов после въезда. И все.

Здесь, на одной полке лежала пустая сумка, на другой лежал чемоданчик с шуруповертом, молоток, небольшая монтажка, да внизу стоял пылесос и ведро со шваброй.

При включенном в коридоре верхнем свете, Михаил внимательно оглядел кладовку. И тут, впервые, его взгляд зацепился за потолок.

- Интересно, а почему здесь потолок ниже, чем в комнате? – Вслух сказал он. – Ведь должно быть одинаково. А здесь ниже. И намного. Почему?

Михаил поднял руку, постучал костяшкой пальца и потолок отозвался глухим звуком намокшей фанеры.

В свете телефонного фонарика, он заметил, что фанерный лист немного просел вниз, образуя легкую округлость. Мужчина легонько надавил пальцами и выпуклость поддалась вверх и тут же упала вниз, едва он убрал руку, как будто там, внутри, давило что-то тяжелое.

Михаил почувствовал, как что-то капнуло ему на шею. И еще раз. И еще. Он повернул голову и посветил фонариком.

На его глазах из щели возле стены, собралась янтарного цвета капля и набухнув, сорвалась вниз. В кладовке разлился густой, терпкий цветочный запах с примесью гнили.

- Да что это такое? – Михаил дернулся назад и убрав телефон в карман брюк, рывком расстегнув пуговицы и содрал с себя рубашку.

Он ожесточено растер шею, убирая капнувшую жидкость. Запах гнили стал сильнее, перебивая цветочный.

Михаил схватил с полки монтажку и прицелился прямо в то место, где потолок в кладовке немного просел.

- Вот сейчас и узнаю, откуда берется этот самый запах. – Выдохнул мужчина.

Он примерился, широко размахнулся и с силой вонзил заостренный край монтажки прямо в середину выпуклости на потолке в кладовке и тут же отдернул на себя.

Из образовавшегося отверстия медленно, тягуче, как масло, полилась черная жидкость. Михаил отскочил назад, с интересом разглядывая, что же такое вытекает из дыры.

И тут от отверстия в разные стороны побежали трещины. Фанера, из которой был сделан потолок, по всей видимости размяк изнутри и порвался, как мокрая бумага. Потолок обвалился вниз.

Из отверстия свесился недлинный плотный пакет из черного полиэтилена, обмотанный скотчем. Сверток зацепился за край дыры, повис, и полиэтилен надорвался. Из образовавшейся дыры хлынула черная жидкость с густым гнилостным запахом.

Михаил отскочил еще дальше, прикрывая рот и нос сгибом руки. На его глазах пакет упал вниз, лопнул, разбрызгивая жидкость и из образовавшейся дырки вывалился и подкатился к его ногам круглый, похожий на футбольный мяч, предмет.

Мужчина стоял, оцепенев от ужаса. На полу, прямо у его ступней, в луже маслянистой жидкости, лежала отрубленная голова пожилой женщины. Её лицо покрывала масляная пленка, глаза были открыты и смотрели прямо на него. В разорванном пакете виднелись отрубленные руки и части разрубленного на куски тела.

Из открывшейся еще больше дыры в потолке, медленно вывалился и упал вниз похожий пакет, следом еще один.

Ноги Михаила перестали его держать и он опустился на пол. Мужчина смотрел на пакеты, на содержимое разорванного и чувствовал, как изнутри подкатывает ужас, грозящий накрыть его. И пытаясь удержаться, не соскользнуть разумом в темноту, он потянул из кармана брюк телефон.

Мягко загорелся экран дисплея, высвечивая цифры и Михаил набрал номер. Тот самый номер с карточки, что дал ему участковый и который он, на всякий случай, занес в телефон

- Полиция, участковый инспектор. Я вас слушаю. – Послышался сухой голос.

И почему-то именно сейчас, глядя в открытые глаза отрубленной головы, из рта Михаила вырвался смешок. Один второй.

- Я вас слушаю. – Терпеливо повторил голос в трубке. – Кто это?

- Приезжайте по адресу Шиллера, дом тринадцать, третий этаж, квартира пятьдесят пять. – Пытаясь сдержаться и не засмеяться в голос, проговорил Михаил. – И как можно быстрее.

- Что у вас?

- У меня здесь голова..

- Какая голова? Где?

- Отрубленная. Выпала из пакета. Который вывалился из-под навесного потолка. И еще в этом пакете руки отрубленные. И вроде как ноги.. Я, кажется, нашел прежних хозяев квартиры. Приезжайте скорей. – Мужчина потряс головой. - Я боюсь смотреть ей в глаза..

Голос еще что-то спрашивал, но телефон просто выпал из руки Михаила. Он смотрел в открытые мертвые глаза и улыбался. Он это купил. Он это купил…

****

Фургон «Скорой медицинской помощи» стоял у подъезда. Водитель, выйдя из машины, спокойно курил, выпуская дым вверх.

Бабушки, сидящие на лавке у подъезда, уже пробовали расспросить мужчину в какую квартиру они приехали и зачем, но водитель лишь отрицательно качнул головой и не стал разговаривать с любопытными женщинами. Поэтому они терпеливо ждали, не в силах разойтись.

Дверь в подъезд протяжно скрипнула и наружу вышли врач и фельдшер. Они заботливо поддерживали под руки молодого мужчину с безвольно покачивающейся головой и едва передвигавшего ноги. Мужчина широко улыбался и едва сдерживал смех, так и рвущийся из него.

- Так это же новый жилец. – Торопливо прошептала одна их бабушек.

- Ну да. – Подтвердила другая. – Тот, что в пятьдесят пятую квартиру въехал. Еще говорил, что у Иваницких квартиру купил.

- А что это с ним? – Снова зашептала первая. – Вроде как пьяный? Или этот, как его – наркоман.

- Точно. Наркоман, наверное. – Сказала вторая. – Смотри, как его ведет. И смеется. У Шуры из второго подъезда внук так же все время смеется. Тоже наркоман. Все время ходит курит у подъезда.

Женщины замолчали и не отрываясь смотрели как медики принялись терпеливо усаживать мужчину внутрь. Мужчина продолжал улыбаться и раскачивался, заваливаясь то на одного, то на второго медработника, поднимая и опуская ноги.

Из подъезда, непривычно громкой шаркающей походкой, вышел старший по дому. Казалось, что этот, довольно энергичный для своего возраста мужчина постарел на несколько лет. На его бледном лице резко обозначились все морщины, руки дрожали, он глубоко и прерывисто дышал.

- Валерий Николаевич, - разом загомонили женщины, - что случилось-то? А то вон Скорая приехала. И полиция.. Наш-то участковый то пробежал мимо, и даже не поздоровался. И еще с ним полиция была. Много. Беда какая, что ли? Жилец, этот, новый, натворил чего?

- Натворил. – Кивнул Валерий Николаевич. – Только не жилец. А Ромка Иваницкий, сволочь такая.

- А чего-то Ромушка сделал такого? – Заполошно вскинулась самая старшая женщина. – Я же его с малолетства помню. Всегда мальчик был ласковый и послушный. Ну покуривал иногда, от матери тайком. Так кто не курил-то?

- Ваш мальчик, - чужим, отстраненным голосом проговорил Валерий Николаевич, - мать свою и отца убил.

- Как убил? – Разом спросили женщины.

- Убил. – Глухо подтвердил старший по дому. – На куски порезал, в пакеты затолкал, маслом растительным залил, замотал и в подвесной потолок спрятал. А квартиру вот ему продал и он там жил с этим. – Указал на Михаила, которого врачи наконец усадили в машину.

Словно почувствовав, что говорят про него, Михаил поднял голову на стоявших у подъезда жильцов.

- Я это купил. – Засмеялся он. – Слышите? Я это купил!!

Прошлое которое нас догоняет

Алексей проснулся в семь двадцать восемь. Это уже стало привычкой, просыпаться в это время, даже если, как например сегодня, был выходной день. Суббота. Но это ничего не меняло.

Мужчина накрыл ладонью телефон и нащупав кнопку, зажег дисплей. Его предположения были правильны – он проснулся за две минуты до будильника. Если бы тот был включен как обычно в рабочий день. Но сегодня выходной.

Присев на кровати, Алексей заботливо поправил одеяло, укрывая разметавшуюся во сне жену и тихонько встал, стараясь не разбудить её. Для него было удивительно, как Лера всегда крепко спит, когда он рядом. Но стоит ему встать, тут же просыпаться. Как она говорила – ей становилось неуютно, уходило чувство безопасности.

На кухне Алексей включил чайник, заварил кружку чая, сделал бутерброд и присел за стол. Привычные, повторяемые движения, как часто бывает по утрам.

Жена укоряла его, видя снова, как она говорила – с шматком колбасы на куске хлеба. Нет, она конечно не отбирала бутерброд, но всегда наливала тарелку супа, или накладывала кашу, чтобы он нормально поел.

Нет, Алексей конечно же питался нормально. Готовил и ел салаты, первое, второе и компот, но бутерброды это была его, как он выражался первая и настоящая любовь навсегда.

Бутерброды это было первое, что он сам научился готовить в детстве. Мама растила его одна, много работала и Алексей всегда делал себе бутерброды когда оставался дома один. Конечно, это была не только колбаса на хлебе. Так же были и масло на хлебе, и шпроты на хлебе, и котлета на хлебе – в общем все на хлебе. А все для того, чтобы мама не волновалась, что он останется голодным. Она всегда оставляла ему приготовленную еду, но переживала, сможет ли он включить газовую плиту, не угорит, не обожжется – в общем обычные страхи любой мамы. Вот так бутерброды были спасением для него. И успокоением для мамы.

Он прихлебывал горячий чай, откусывая хлеб с колбасой, мысленно отмечая, что запланировал сегодня сделать.

Самое главное для него, конечно, это отвезти сына Тимку с женой в детский игровой центр. Там он хотел оставить их ненадолго, съездить по одному делу и остаток дня провести с семьей.

Погулять, посидеть в кафе, съесть каких-нибудь вредных вкусностей и побыть вместе. Неделя для работы, а выходные для семьи. Ведь не успеешь оглянуться, как сын вырастет, у него появятся свои интересы, друзья, увлечения, девушка и он уже не захочет проводить время с родителями, будет жить своей жизнью. И именно сейчас, он, как отец, должен заложить в нем то, что в будущем поможет ему в жизни, определит, как ему жить.

Негромко зазвонил телефон, выдернув Алексея из мыслей. Он посмотрел на высветившейся на дисплее номер.

Звонок был от мамы. Она знала во сколько он просыпается по утрам и старалась позвонить в это время, когда сын еще не загружен делами и заботами и можно спокойно поговорить. Обычный разговор матери и сына. У них давно было условлено, что в субботу она звонит, а он слушает её новости. Как говорила мама – дежурный разговор.

- Доброе утро, мама.

- Доброе, сынок. Как ты?

- Хорошо, мама. – Ответил Алексей. – Неделя прошла хорошо. На работе тоже все замечательно.

- Как Валерия? – Продолжила мама.

- У неё тоже всё хорошо. Все по-прежнему.

- А как Тимофей? – Тепло спросила она.

- Тима тоже хорошо. – Ответил Алексей. – В садике уже освоился. Друзей завел. Как сказала воспитательница – социализация проходит успешно.

- Вот и славно. – По голосу было слышно, что женщина улыбается. – Я на неделе заеду, проведаю вас. Сообщу когда.

- Конечно, мама, будем ждать.

Разумеется, она всё это не раз уже слышала, но для них это стало чем-то вроде ритуала, повторение которого нельзя пропускать.

- Тебе тетя Валя привет передавала, спрашивала, как ты. Мишка приехал в гости, внучек привез. Так что ей теперь нескучно.

- Ого, это хорошо. – Обрадовался Алексей. Тетя Валя была соседкой мамы и её подружкой. А Мишка, это сын. Живет далеко, но звонит часто.

А мама тем временем методично, как на своей работе, рассказывала новости, словно давая очередной отчет. Профессиональная привычка руководителя, проработавшей много лет, от которой не избавится.

- .. У меня тоже все хорошо. С работы пока не выгоняют.. – Довольно сказала женщина.

- Мама, ну что ты говоришь. – Укоризненно проговорил Алексей. – Ну кто тебя выгонит? Да у вас там без тебя все развалится. Ты же все досконально знаешь. И поставщикам спуску не даешь. Ну вот как в прошлом месяце. Помнишь? Сколько ты тогда денег сэкономила?

- Ну не скажи. – Парировала мама. – У нас много девочек толковых. Правда им еще расти нужно до руководства, но толк есть. И ребята грамотных тоже хватает. А таких как я, предпенсионерок, на раз-два с работы уходят.

- Ага, а потом звонят и просят – выйдите, помогите, не справляемся. – С азартом возразил Алексей.

- Ну бывает. – Согласилась мама. – Я чайник новый купила, хорошо работает. Думаю скороварку купить – говорят там быстрее все готовится и полезнее.

- Попробуй. – Согласился мужчина.

Мама говорила что-то свое, Алексей слушал, поддакивал, где требовалось, удивлялся, в одном месте даже немного возмутился.

- Ну ладно, - сказала наконец мама, - вот и поговорили. – Подвела она итог. – Отчиталась перед тобой, теперь можно и своими делами дальше заниматься.

- Ага, мама. Ну если что… - Мужчина не закончил фразу, предлагая матери додумать самой, что она и сделала.

- Ну если что, - продолжила мама, - и если что понадобится – я позвоню..

- Именно так, мама. – Алексей ждал прощальных слов, чтобы положить трубку.

- Да, вот еще, – словно только вспомнив, сказала мама, - отец звонил.

- Мам, - вздохнул мужчина, - ну ты прямо как Штирлиц какой-то. Запоминается последнее, да?

- Скорее самое сладкое припасла на конец разговора. – Ответила женщина.

- Конечно, сладкое. Ну-ну. И чего ему надо? – Не удержался от сарказма Алексей. – Столько времени не вспоминал, даже на сообщения не отвечал, а тут аж позвонил. Не иначе завтра мороз будет.

- Скорее земля налетит на земную ось. – Поддержала мать. – Увидеть тебя хочет. Поговорить. Он больнице лежит. Ждет.

- Умирать что ли собрался? То не баловал своим вниманием, а теперь аж поговорить хочет. – Удивленно почесал затылок Алексей. – Он решил сделать меня наследником? Отдать мне все, что нажито непосильным трудом? У него что, совесть проснулась, наконец-то? А как же его любимый сын?

- Вот увидишься с ним и узнаешь. – Отрезала женщина.

- Мам, а ты ведь знаешь почему. Только говорить не хочешь.

- Может и знаю, а может и нет. – Уклончиво ответила мать. – Это ваш личный разговор. В общем, записывай.

- Сейчас. – Алексей снял с холодильника примагниченный блокнот с ручкой и приготовился записывать. – Диктуй, мама, записываю.

- Он во второй городской больнице лежит, отделение интенсивной терапии, палата четыреста пятнадцать, лечащий врач Иванчук Николай Николаевич.

- Понятно. Записал. – Вздохнул Алексей, откладывая в сторону блокнот. – Придется съездить. Интересно же, с чего это отец решил повидаться со мной.

- Соскучился, наверное. Не гадай – увидишь узнаешь. Да, и постарайся не тянуть, насчет срочности он не говорил, но и ждать долго бы не хотел. Пока, сынок.

Мама положила трубку. В этом она вся и была. В своих коротких, бескомпромиссных фразах, разговаривая с ним порой так, как говорила на работе – коротко, не тратя лишних слов, словно отчитывая. Профдеформация, что тут еще можно сказать. Алексей давно это понял, и не обижался, когда мама забывала, что она не работе и вот так его обрезала.

Открылась дверь и на кухню зашла Лера. Вообще полное имя жены было Валерия, но для него она была именно Лера.

И только ему жена позволяла так себя называть. Для всех остальных, обладающая твердых характером молодая женщина, была именно Валерией и никак иначе. Для особо выделенных еще и Валерия Викторовна. Иногда, в шутку, Алексей сам называл жену по имени отчеству. Но не злоупотреблял этим, чтобы не злить жену.

Молодая женщина поцеловала мужа в щеку и уселась за стол. По тому как её глаза еще немного щурились, привыкая с яркому свету после полумрака спальни, было понятно, что она только проснулась.

От лица Леры, когда она коснулась губами щеки мужа, шло мягкое, особенное тепло, что идет только от спящего человека. Справа на лице, отпечатался след, оставшийся от сбившейся наволочки на подушке.

Алексей встал, положил в большую кружку две ложки растворимого кофе, залил кипятком и поставил перед женой на стол. Рядом он примостил графин с водой – жена всегда разбавляла кофе водой, после того как он немного заварится и подостынет.

- Спасибо. – Благодарно сказала жена ещё слегка хрипловатым после сна голосом и потянула носом. – Опять бутерброд ел? Колбасой пахнет.

- Ага, с чаем. – Сказал Алексей.

- Понятно. – И деловито спросила. - Ты чего такой озабоченный? С мамой твоей что?

- Да нет, с ней все в порядке. – Ответил Алексей. – А с чего ты решила, что я озабоченный?

- У тебя по лицу видно. Когда ты сидишь с таким видом, - она пригляделась, - задумчивым, значит что-то произошло. – Пожала плечами Лера, доливая воду в кружку. Она размешала напиток и сделала первый глоток. – Хорошо. И что случилось? У тебя на сегодня планы изменились? Появилось что-то срочное?

- Да как бы тебе сказать. – Почесал затылок Алексей.

- Как есть, так и говори, чего тянуть.

- Вроде бы и случилось, а вроде бы и не случилось. В общем мама звонила.

- Ну я поняла, у вас по субботам обычный созвон.

- Ага. – Подтвердил Алексей. – Так вот, она сказал, что отец звонил. Лежит в больнице, хочет меня увидеть, поговорить.

- Ну так себе новость. – Сказала Лера. – А что с ним? Ты мне, кстати, про него совсем мало рассказывал. Я о нем почти ничего не знаю. И на свадьбе его нашей не было.

- А рассказывать особо нечего. – Хмуро сказал Алексей. – Если ты помнишь, я говорил, что он ушел от нас, когда мне было пять лет. Ушел к другой женщине. Там у него новая семья, сын. Нас он не навещал, алименты платил по минимуму. И то, по исполнительному листу, после суда. В жизни моей его почти не было, так что и говорить не о чем. Я делал несколько попыток с ним увидеться, но виделись так, мельком, на бегу – ему все некогда. – Мужчина криво усмехнулся. – Не до меня ему в общем было. На свадьбу я его приглашал – он тогда написал, что его не будет в стране, уезжает отдыхать вместе ссемьей, отменить не может. Когда Тимка родился, знаешь, что он ответил?

- Что? – Задала вопрос Лера.

- На мое сообщение он поставил большой палец. И все. Ни как зовут не спросил, ни фото не попросил – ничего. Меня для него просто нет.

- Да. – Сказала жена. – Не очень хорошая ситуация. – И помолчав, спросила. – И что ты решил?

- Знаешь что, - медленно сказал Алексей, - если ты не против, я вас с Тимой завезу на площадку, а сам съезжу в больницу. Лучше сразу с этим разобраться. Не тянуть. Узнать, чего он хочет. Что ему нужно. Может и вправду соскучился, повидаться хочет, помириться, наконец. Перед смертью решил долг закрыть. – Фыркнул он.

- Хорошо. – Согласилась Лера, отпивая глоток кофе. – Только ты постарайся недолго. Тимка скучать и спрашивать про тебя будет. Он и так всю неделю тебя у двери поджидал – где папа? А когда папа придет? А почему он не идет?

- А я думал это он случайно меня все время встречал. – Сконфуженно сказал Алексей.

- Ну да, конечно. – Улыбнулась жена. – Случайно-специально он поджидал. Мы, конечно, не пропадем, пока тебя не будет. Ему будет с кем поиграть. Там Марина обещала прийти с Семеном, Ариша с Максимом, ну и Катя с дочкой, Светой и Наташа с Милой. Ох, опять девочки будут вокруг нашего сына хороводы водить. – Лера делано вздохнула. – Всего полгода ходит в детский садик, а уже почти всех девчонок в себя влюбил. – Она рассмеялась. – В кого интересно наш сын-красавчик таким уродился? Не иначе как в папу, такого же милашку.. Так что я пошла будить сына, позавтракаем и поедем.

- Конечно. – Согласно ответил Алексей..

.. Часы посещения больных в субботу начинались с двенадцати часов. В будние дни посетителей пропускали позже, после процедур и назначенного лечения. Алексей узнал от медсестры, что лечащий врач его отца сегодня дежурит и решил попробовать с ним поговорить.

Найдя нужный кабинет, он постучал в дверь.

- Войдите. – Послышался изнутри уверенный мужской голос.

- Здравствуйте. Разрешите? – Алексей встал на пороге, ожидая ответа.

- Да, проходите. – Сидящий за столом врач поднял голову поднял голову и внимательно посмотрел на него. – Вы по какому вопросу? На пациента не похожи. Значит кто-то из родственников.

- Да, конечно. – Алексей присел на стул. – Вы Иванчук Николай Николаевич, лечащий врач Владимира Неволина? – Врач утвердительно кивнул. – Я Захаров, Алексей Владимирович, его старший сын. Хотел бы узнать подробнее о его здоровье. Могу для подтверждения показать паспорт.

- Не нужно. – Врач махнул рукой. – Вкратце могу рассказать. Значит Захаров? – Он задумчиво пожевал губами и посмотрел на мужчину.

- Алексей Владимирович… - Правильно понял Алексей заминку доктора. – И фамилия у меня Захаров, а не Неволин.

- Это почему? – Живо спросил врач.

- Отец ушел из семьи, когда мне было пять лет, и с того времени с нами почти не общался. В общем, когда мне пришло время получать паспорт, я решил взять фамилию мамы.

- Не общался, значит. – Задумчиво повторил доктор и развернулся к экрану компьютера. – Хорошо. Сколько вам лет?

- Тридцать. – Ответил Алексей, удивленный вопросом.

- Так, - продолжил доктор. – Хронические заболевания есть?

- Нет.

- Хорошо. – Пометил что-то себе врач. – Операции у вас были?

- Не было. – Не понимая, что происходит, сказал Алексей.

- Что-нибудь беспокоит сейчас? Или беспокоило недавно?

- Нет, у меня все в порядке. – Уже раздраженно ответил молодой мужчина.

- Хорошо. – Повторил доктор. – Хотя все равно нужно будет пройти полное обследование.

- Скажите, пожалуйста, - решительно сказал Алексей, - а для чего вы все это спрашиваете? Зачем вам нужно знать болею я или нет? Были у меня операции? Есть ли хронические заболевания? Или теперь для того, чтобы ответить на вопросы о самочувствии больного, нужно знать, как себя чувствует его родственник? Да и еще обследование для этого пройти?

- Ну как для чего? – Оторвался от монитора врач. – Это вполне обычные общие вопросы для потенциального донора. Нам нужно знать все о вашем здоровье, иначе вы не сможете быть донором.

- Каким донором? – Нахмурился Алексей.

- Понимаете, - Иванчук вернулся к монитору компьютера, что-то быстро отстучал на клавиатуре и вчитался в появившейся текст, - у вашего отца тяжелая болезнь почек. Ему требуется пересадка донорской почки. Ждать долго, и дождется ли вообще, неизвестно. Мне сказали, что вы, старший сын, будете донором.

- Так и сказали? – Спросил Алексей недоверчиво.

- Да.

- А что, я единственный кто подходит? – Сощурился Алексей. – И других кандидатур нет?

- Нет. – Отрицательно качнул головой врач. – Мне сказали, что вы будете донором. Вы подтверждаете согласие? Если «да», то я вам дам пакет требуемых документов для проведения операции и направления на анализы.

- Скажите, а младшего сына Неволина не рассматривали как донора? – Спросил Алексей.

- Насколько я знаю – вы единственный кандидат. Больше ни о ком не говорили.

- Вот, значит, как. – Жестко усмехнулся мужчина. – Без меня меня решили.

- Не понял. – Нахмурился врач.

- Я сейчас от вас в первый раз слышу, что я согласился стать донором. – Пояснил Алексей. – Как я сказал, отец с нами не общался и о его проблемах со здоровьем я до сегодняшнего дня не знал.

- Интересно. – Усмехнулся врач. – Получается другие решили, что вы будете донором, а вас просто поставить перед фактом. Потом.

- Получается именно так. – Подтвердил Алексей.

- Думаю вам нужно поговорить с вашим отцом. – Повернулся доктор от монитора. - Потом зайдите, пожалуйста, ко мне, скажите какое приняли решение. Палату уточните у медсестры.

- Я знаю в какой палате он лежит.

Алексей встал со стула, сухо кивнул и вышел из кабинета.

Он стоял у двери палаты собираясь с духом. Не так просто оказалось вот так взять и войти внутрь. Алексей снова чувствовал себя тем маленьким мальчишкой, что не решался войти в комнату, где находился отец, боясь, что он будет кричать на него.

Хотя чего бояться теперь? Ему уже не пять лет, он вырос, стал взрослым мужчиной и сам отец.

Алексей хмыкнул и толкнул дверь.

Палата был просторная, рассчитанная когда-то, при постройке больницы, на несколько пациентов, но сейчас в ней стояли две кровати, одна из которых была свободна. Все-таки это платная палата, а не общая, подумал Алексей и увидел отца.

Он сидел на кровати, что стояла у окна. Отец был одет в темно-синюю удобную пижаму, явно не больничную и довольно улыбался. Улыбка, как ясно помнилось Алексею, делала его лицо открытым и приветливым, располагающим к себе, но он так же помнил, как оно может быть злым и недовольным.

Рядом с кроватью, на мягком кресле сидела красивая женщина с темными волосами. Её яркое, темно-зеленое платье выглядело празднично, как будто она пришла в театр или на концерт. Она что-то говорила, когда Алексей вошел и замолчала, недовольная тем, что ей помешали. Это была жена отца, Анастасия. Алексей узнал её по виденным когда-то фотографиям.

Отец посмотрел на Алексея и постепенно на его лице проступило узнавание. Уголки рта поднялись ещё выше и совершенно искренняя улыбка проявилась на его лице.

Женщина поджала губы, недовольная тем, что её разговор с мужем прервали, но гримаса недовольства сразу же сменилась на улыбку, совершенно не затронувшую глаза. Они холодно смотрели на Алексея, вставшего у двери.

- Лешенька! – Воскликнул отец. – Сынок! Ну что же ты встал? Проходи. – Указал он на стул, стоявший у кровати.

У Алексея в груди сладко заныло. Сердце зачастило от радости. Ему показалось, что он снова тот маленький мальчик, который радостно встречает отца у двери и звонко смеется, подброшенный к потолку сильными руками.

Он подошел к кровати и отец крепко ухватил его руку. Да, именно такими их Алексей и помнил.

- Ну что же ты как неродной? – Шутливо сказал отец. – Присаживайся. Расскажи, как ты? Как твоя жена? Как дочь?

- У меня сын. – Поправил отца Алексей.

Оговорка словно ледяная вода несколько охладила его радость. Он осторожно высвободил руку. Ему стало не по себе, как крепко её сжимают.

- Да-да, конечно. – Зачастил отец. – Конечно же сын. Как он? Все хорошо? Как учится?

- Моему сыну три года и он только пошел в детский сад. – Сказал Алексей.

- Ох ты ж, голова моя дырявая. Ну значит пора тебе еще и дочь родить, чтобы уже был полный комплект. – Захохотал отец и оглянулся на свою жену, приглашая её присоединиться к искрометной, как он полагал, шутке.

Женщина не поддержала мужа. По её лицу лишь пробежала гримаска, которую с большой натяжкой можно было посчитать доброжелательной.

- Я подумаю на этим. – Согласно сказал Алексей. – Вы хотели меня видеть и о чем-то поговорить?

В глазах отца промелькнуло недовольство.

- А разве мать тебе не сказала? – Хмуро спросил он.

«Мать. Не мама». – Подумал Алексей.

- Я хочу чтобы вы мне сами рассказали. – Уклончиво сказал он.

- Понятно. – Разочарованно протянул отец. – Значит не сказала. А я думал..

Он не договорил. Отец метнул взгляд на жену и зло скривил губы.

- Ну хорошо. – Вздохнул он. – Если ты хочешь, чтобы я сам тебе все рассказал, то тогда скажу. Я болен..

Отец замолчал, глядя на сына и ожидая его реакции.

Алексей сидел и молчал, не реагируя на сказанное.

Отец коротко выдохнул и продолжил.

- Я очень болен. Мне предстоит сложная операция и нужна твоя помощь.

- Если это в моих силах помочь вам, то почему бы и нет?

При этих словах отец радостно просиял и довольно посмотрел на жену.

- Я рад, что ты согласен. – Проворчал он. – А то – хочу услышать это от вас. И почему ты ко мне обращаешься на «вы»? Говори мне «ты» и можно «папа». Разрешаю. – Покровительственно добавил он.

- Вы ошибаетесь. – Несколько сухо произнес Алексей. – Я еще ни на что не согласился. И не соглашусь, пока не услышу, что от меня требуется. Я никогда не соглашаюсь заранее. Как мне помнится, отец, - выделил он голосом, - именно этому, когда-то вы меня учили. Так же, как и приучили обращаться к вам на «вы».

- Да как ты смеешь, сопляк, так разговаривать со старшими!! – Взвинтила свой голос женщина.

Алексей равнодушно посмотрел на женщину.

- Отец, пусть ваша женщина закроет свой рот. – Твердо и раздельно сказал он. – И больше не смеет повышать на меня свой голос. У вас есть свой сын, вот пусть она на него и орет. Или мне придется уйти. – И с легкой издевкой добавил. – Так и не узнав, что вы мне хотите сказать. Ну так что, мне уйти?

Он привстал со стула, наблюдая за реакцией отца. У отца вспухли желваки на щеках и раздулись ноздри, но он сдержался.

- Настя, прошу тебя – помолчи. – Негромко попросил он. – Дай мне самому поговорить с сыном.

Женщина медленно кивнула.

- Итак, отец, - как ни в чем не бывало продолжил Алексей, - вы сказали, что тяжело больны, вам предстоит операция и нужна моя помощь. Говорите дальше – я вас слушаю.

- Да, именно так. – Через силу проговорил отец. – У меня тяжелая болезнь почек. Мне требуется пересадка донорской почки. И я хочу, чтобы ты был донором.

- То есть, если я вас правильно понял, - медленно проговорил Алексей, - вы хотите, чтобы я отдал вам почку. Так?

- Да. – Подтвердил отец.

- А почему я? – Спросил молодой мужчина.

- То есть как почему? – Растерянно выговорил отец.

- Ну почему вы решили, что именно я должен быть донором для вас? – Пояснил Алексей. – Что тут непонятного?

- Ну ты мой сын, - начал отец, - то есть высокая вероятность того, что донорская почка приживется, не будет отторжения. И я надеюсь, что ты мне поможешь, выполнишь свой сыновий долг.

- А почему вы решили, что я должен вам помогать? – Тихо сказал Алексей. – И почему именно я, по вашему мнению, должен выполнить свой сыновий долг? Насколько я знаю, у вас есть еще один сын. Почему бы ему не выполнить свой сыновий долг? Вашему сыну, которого вы вырастили, выкормили, обучили в хорошем вузе? Почему не он, а я? Тот, которого вы бросили?

- Ты старший сын, он дал тебе жизнь! И именно ты должен и обязан ему. – Не сдержавшись выкрикнула женщина. – А Славик еще молод, чтобы делать это, ему еще жить, жениться, рожать детей, а ты уже женат и у тебя есть ребенок.

- Отец, - холодно сказал Алексей, - кажется я просил, чтобы ваша женщина не открывала свой рот. Но раз уж она сказала, то я ей отвечу. – Он посмотрел на отца и его жену, сообразившую, что она сказала лишнее. – Чем же я, по-вашему, обязан? Тем, что он нас бросил, когда мне было пять лет? Обязан грошовыми алиментами, которые мама высуживала и которые он платил нерегулярно..

- Мы тяжело жили. – Опустив глаза, сказал отец.

- Пока я учился в школе, вы катались по свету. – Презрительно бросил Алексей. – Греция, Италия, Кипр, Мальдивы, Америка, Англия - и это только то, что я помню. Вы с каждой поездки выкладывали фото и хвастались этим. Ваша мать, моя бабушка, к сожалению, хвасталась об этом моей маме, когда она не выдержала и приехала к ней, попросить, чтобы вы хоть что-то заплатили по алиментам. Ваша мать сказала, что только с Настей вы наконец-то зажили, стали настоящим мужиком, а ваш сын просто чудо, по сравнению со мной, убогоньким, рожденным от нищебродки. А вы знаете, что она мне звонила не так давно, просила приехать, навестить, говорила, что вы её совсем забыли, не приезжаете? Что же вы так, со своей матерью? – Упрекнул он отца. – Когда моя мама работала на двух работах, чтобы мы могли просто нормально жить, вы жили на широкую ногу, не отказывая себе ни в чем.

Ну да ладно, вы отец, работали много, вы построили хороший бизнес и это ваше право жить красиво. Но почему мне вы не давали даже той крохи, что положено по закону? Вы забыли, что я ваш сын, не приезжали, не были на моих праздниках в детском садике, на выпускном в школе, на моей свадьбе, на рождении сына. Вас не было в моей жизни. Вы мне не дали ничего. Когда я учился, чтобы поступить на бюджет в институт и подрабатывал, ваш сын учился в платной школе. Я до чертиков в глазах учился на бюджете и одновременно работал, а вы оплачивали сыну учебу за границей. Я вам был не нужен. А теперь вы про меня вспомнили и решили, что вправе что-то от меня требовать? Тем более через мою маму? Как у вас, интересно, язык повернулся. – презрительно бросил Алексей.

- Ладно, сын, - сказал отец. – Да, я виноват. Виноват перед тобой. Виноват перед твоей матерью. Бросил вас. Не был с тобой рядом, когда был тебе нужен. Не давал денег. Да виноват! И что же? Ты теперь за это мне будешь мстить?? – Истерично выкрикнул он. – Сейчас, когда мне нужна твоя помощь? Когда решается вопрос моей жизни или смерти? Ты же сам отец! И ты не поможешь своему отцу? Чего ты хочешь? Денег? Я дам тебе денег!

- Не нужно. – Поморщился Алексей. - Ваши манипуляции не пройдут и давить мне на чувство вины не нужно. – Твердо отрезал Алексей. – Мстить вам, отец, я не собираюсь. Я вас давно простил. Это ваше дело жить так, как вы хотите. И ваши деньги мне не нужны. – От него не укрылось, как переглянулся отец с женой и облегченно вздохнули. – Вот вы мне напомнили, что я отец. И именно поэтому, я не буду вам помогать. – Отец побледнел. – У меня есть сын. Есть жена. Есть семья. И у меня есть ответственность перед ними. Мне нужно вырастить сына, выкормить и выучить. Ему нужен здоровый отец, а моей жене нужен здоровый муж, а не инвалид, за которым нужно ухаживать.

- Но ведь может так случится, что ты заболеешь и станешь инвалидом. Что тогда? – Едва сдерживаясь спросил отец.

- Именно. – Согласно кивнул головой Алексей. – Могу заболеть, могу попасть в аварию и вообще многое может случится. Но это будет жизнь, и это не будет зависеть от меня. Это называется жизненные трудности, и я их встречу и разделю вместе с женой. А не добровольно лишу себя почки и стану наполовину инвалидом.

- И без одной почки можно жить полноценной жизнью. – Снова не выдержала жена отца.

Алексей встал со стула.

- Именно поэтому я уверен, что ваш сын поможет своему отцу, станет для него донором и отдаст ему свою почку. Как вы сказали? И с одной почкой можно жить полноценной жизнью. Выздоравливайте, отец. И навестите свою мать. Если, конечно, она еще жива.

Он повернулся и вышел из палаты. Как ни странно, но на душе у него было легко. Его не мучали угрызения совести или моменты из детства. Он помирился с самим собой.

Алексей подошел к кабинету доктора и вежливо постучал.

Дождавшись ответа, он открыл дверь и встретившись взглядом с врачом, отрицательно покачал головой.

На улице, после душной палаты, было хорошо. Несмотря на то, что там работал кондиционер, Алексею не хватало воздуха, ему казалось, что в палате у отца чем-то пахло. Чем-то тревожным.

Алексей достал телефон и набрал хорошо знакомый номер.

- Слушаю, сынок. – После первого же гудка отозвалась мама.

- Ты знала, мама. – Мрачно сказал Алексей.

- Конечно знала. – Легко согласилась мама.

- А почему мне не сказала?

- Ты должен был услышать это от него и сам принять решение.

- Он тебя уговаривал. – Сказал Алексей.

- Да. Они хотели, чтобы я уговорила тебя, повлияла на твое решение. Ты знаешь, твой отец любит проворачивать вот так дела чужими руками.

- Но ты знала, что я решу? – Продолжал допытываться Алексей. – И не беспокоилась?

- Конечно знала. – Звонко хохотнула мама и ему стало легко. Алексей хорошо помнил, какой у его мамы веселый и заразительный смех и как ему в детстве нравилось его слушать.

- Но откуда, мама?

- Сынок, - назидательно сказала мама, - ты это решение принял ещё тогда, когда получал паспорт и решил взять мою фамилию. Раз и навсегда, отказавшись от прежней.

- Спасибо, мама.

Алексей сглотнул ком в горле, еще немного постоял, вдыхая чистый воздух и заторопился к выходу.

Он торопился к своей семье.

Пора сенокоса – нужно выкосить траву

Вольное переложение одной притчи

Еще раз приложившись молотком по изделию, Петр пристукнул по наковальне, гася удар и довольно улыбнулся. Всё получалось именно так, как он и задумывал.

Кузнец повертел свое творение, кинул взгляд на рисунок-чертеж и ударил молотком снова, как скульптор резцом, наносящий последние, финальные штрихи. Ну что сказать – хорошо получилось. Даже можно более высокопарно заявить – шедеврально.

Петр снова было поднял молоток, но тут его бесцеремонно прервали. В помещение кузницы ворвался молодой парень. Он захлопнул за собой дверь и привалился к ней спиной, явно не желая пускать того, кто может идет следом.

Кузнец нахмурился. Он не любил, когда его вот так отрывали от дела и Павел, его помощник, это прекрасно знал. И тем не менее он это сделал.

- Ну и что это значит? – Недовольно сказал Петр, аккуратно опуская молоток на наковальню и вопросительно глядя на помощника.

- Там.. – Запальчиво дыша, указал на закрытую дверь Павел. – Там.. Она..

- Кто она? – Нахмурил брови кузнец.

- Ну она.. Эта.. – Павел сделал маховые движения руками из стороны в сторону, явно пытаясь изобразить что-то ему знакомое.

- Да кто эта? – Раздраженно повысил голос Петр.

- Ну эта.. – Все еще запалено дыша, сказал парень. – Она.. С косой пришла..

- Кто с косой пришел? И с какой-такой косой? Электро? У нас же не мастерская, мы электрические косы не чиним. – Кузнец перевел взгляд на свою работу, теряя интерес к разговору. – Иди и скажи ей, кто там с косой пришел, пусть идет в мастерскую ремонтировать. А здесь кузница, мы косами не занимаемся.

- Не пойду я туда. – Наконец-то отдышавшись, твердо отказался Павел. – Она сказала, что ей кузнец нужен.

- Да кто она то? – Рассердился на помощника Петр.

- Смерть. – Сказал Павел. – Там пришла Смерть, в балахоне, с косой и говорит ей нужен кузнец. И у неё коса с собой.

- То есть коса не волосы? – Уточнил Петр. – И не электрическая коса? – Павел отрицательно помотал головой. – Странно, кто сейчас обычной косой косит? Хотя тогда это к нам.

Петр внимательно посмотрел на помощника. Все это было бы похоже на розыгрыш, если бы не одно но. Павел не был трусливым, но сейчас он был бледен, как свежепобеленная известью стена и по его телу время от времени пробегала дрожь, сотрясая юношу от головы до ног.

- Ну ладно. – Пожал он плечами, отложив в сторону, на стол изделие, и снимая кожаный фартук. – Раз я ей, - выделил он голосом, - так сильно нужен, пойду сам посмотрю, что там за Смерть и зачем она пришла. – И подумав, добавил. – И может быть за кем.

Отодвинув в сторону помощника, Петр открыл дверь и вышел из кузницы. За его спиной дверь тут же снова захлопнулась и судя по раздавшимся звукам, изнутри к ней привалили что-то тяжелое.

Укоризненно качнув головой, Петр прошел широким недлинным коридором и миновав двор, вошел в здание, на модный, современный лад называемое офисом, хотя для него это была самая обычная контора.

- Здравствуйте. – Громко поздоровался он, сразу же углядев высокую фигуру в черном, объемном и длиной до пола плаще, стоявшую спиной к нему у окна. На голову этой странной фигуры был накинут капюшон, а высунувшаяся из широкого рукава рука, сжимала за ручку косу. Только то, что держала в своей руке фигура в капюшоне, мало напоминала обычный инструмент, которым деревенские жители косят траву.

На толстое, изогнутое косовище с массивной, торчащей вбок ручкой, было насажено сильно изогнутое полотно ножа, возвышавшееся над головой казалось упиравшейся в потолок высокой фигуры.

Скорее всего это походило на то, что какой-то крупный, могучий, обладающий большой силой мужчина, изготовил для себя и под себя, особый инструмент.

- Да такой косой за одни раз можно сразу половину поля выкосить. – Удивленно хмыкнул Петр и тут же нахмурил брови.

Он углядел на лезвии ножа глубокие, сильно заметные щербины и огорченно покачал головой. Похоже кто-то своим безалаберным и беззаботным отношением к делу довел инструмент до самого непотребного состояние, что всегда приводило кузнеца в состояние тихого бешенства.

- Ты кузнец? – Раздалось из сгустившейся под капюшоном темноты повернувшейся от окна фигуры.

От звуков голоса, наполнившего все помещение, по телу Петра пробежала дрожь.

В этом густом, прозвучавшем странном звуке, казалось сплелись самые различные тоны – от самого низкого до самого высоко, которые только может услышать человек. И это было трудно выносимо.

Теперь стало понятно, отчего Павел сбежал и почему наотрез отказался выходить к странной посетительнице. Или посетителю?

В любом случае это был клиент.

- Что вы хотели? – Стряхнув странное наваждение, спросил Петр.

- Ты не ответил. – Качнула фигура косой.

- Да, я кузнец. – Подтвердил мужчина. – Так что вы хотите?

- Мне нужно заточить косу. – Фигура слегка пристукнула косовищем в пол, отчего все строение почему-то вздрогнуло, как будто землю тряхнуло землетрясение в пару-другую баллов. – Я Смерть.

- Очень оригинально. – Хмыкнул Петр. – Вы по паспорту так зоветесь? Или по жизни?

В следующую минуту фигура неуловимым движением оказалась рядом с мужчиной и он почувствовал холодок железа, прислоненного к его горлу.

Скосив глаза, Петр увидел как коса обушком ножа упирается ему под подбородок.

- Ты задаешь ненужные вопросы, человек. – Негромко проскрипела фигура. – Просто сделай свою работу.

- Уберите косу. – Чувствуя, как в груди разливается что-то горячее, твердо сказал Петр. – Я полицию вызывать не буду, сам лицо набью и выкину из моей мастерской.

- Кого ты выкинешь? Меня? – Голос фигуры изменился, стал выше, мелодичнее, как у женщины и она тихо, пока еще неуверенно засмеялась. – Для человека ты слишком самоуверен. – Сказала фигура, убирая косу.

- А вы сами-то кто? – Снова спросил Петр, потирая рукой не жалеющий согреваться морозный рубец на горле.

- Я тебе уже сказала, кто я. – Холодно промолвила фигура. – Я Смерть. – И предупреждая новый вопрос, добавила. – По жизни. Если можно так сказать. – Усмехнулась она.

- Понятно. И вам нужно поправить свой инструмент? – Брезгливо выплюнул кузнец, кивнув на косу.

- Да. – Сказала женщина.

Женщина? Да, именно так. Голос существа, скрытого под тяжелой тканью черного балахона, определённо изменился. Он перестал плавать по тонам и стал низким глубоким, с приятными, мягкими женскими обертонами.

Петр с удивлением посмотрел на фигуру в балахоне.

- Хорошо. – Сказал он. – Я возьмусь за работу. – Кузнец прошел к стойке, где должен был сидеть Павел, сейчас трусливо прячущийся в кузнице и присел в кресло. – Давайте оформим заказ.

- Ну что ж, давайте. – Фигура негромко хохотнула. – Будешь бумажки свои писать? Раньше так не делали – просто выполняли свою работу, получали плату и все на этом.

- Зря они так. – Укоризненно сказал Петр. – Мне вот неприятности с налоговой не нужны, поэтому будем все делать по закону. – Он достал бланки и приготовился писать. – Итак, товар, требующий ремонта, - мужчина внимательно оглядел инструмент, - коса ручная. Фамилия владельца, - тут кузнец задумался и негромко хмыкнул, - запишем как Смертина. И без инициалов. Оплата у вас как будет? Безналичная? – Спросил он и тут же широко улыбнулся. –Или будете наличными платить?

- Именно так. – Подтвердила фигура и откинула капюшон. – Вашими деньгами. Наличными.

Из рук кузнеца выпала авторучка. Она прокатилась по столу и упала на пол, но мужчина не обратил на это внимания.

- Мама? – Тихо, словно не веря своим глазам, проговорил он. – Мама.. – Уже громче произнес мужчина.

Петр встал из-за стола и с радостной улыбкой шагнул вперед, к той, что скрывалась под темнотой капюшона.

- Стой. – Тихо, но повелительно прозвучал строгий голос. – Остановись… Дальше ты не пойдешь. Твое время еще не пришло.

В грудь кузнеца обушком полотна уперлась коса, останавливая мужчину в нетерпеливом шаге.

- Но как же?? – Неверяще протянул Петр. – Ведь ты же моя мама..

- Я не она. – Усмехнулась женщина. – Твоя мама умерла.. А тебе ещё рано к ней..

- Но как же так? – Чуть не плача, спросил мужчина, внимательнее вглядываясь в лицо той, что стояла перед ним и понимая, что видит совсем другие черты, в чем-то напоминающие дорогого ему человека, похожего, но не того.

- Что? – Усмехнулась женщина. – Так сильно похожа?

Не в силах произнести хотя бы слово, кузнец опустился на диван для посетителей, стоящий у стены и только после этого кивнул головой.

- Зачем? – Наконец тихо проговорил он.

- Что зачем? – Переспросила женщина.

- Зачем ты так сделала? – Сказал кузнец. – У тебя было лицо моей мамы.

- Это сделала не я. – Пояснила Смерть. – Это сделал ты сам. Когда я прихожу, меня видят в образе самого любимого человека. Люди видят того, кто был им ближе всего.

- Почему?

- Что бы тот, за кем я прихожу, не боялся со мной идти.

- Но почему? – Простонал Петр. – Для чего это?

- Потому что так нужно. Смерть, это не горе, смерть - это радость. – Терпеливо пояснила женщина. – Смерть – это великое благо и избавление. Смерть не нужно бояться.

Мужчина вскинул голову и встретился взглядом с той, что стояла над ним.

- Чего это ты сейчас испугался? – Усмехнулась Смерть. – Ты же две войны отбегал, и не особо под пулями склонялся, столько раз со мной встречался. А скольких твоих друзей я проводила туда, помнишь? Неужели ты думаешь, что имея возможность забрать тебя там, на войне, я упустила свой момент и пришла за тобой сейчас?

- Ну всякое бывает. – Задумчиво сказал Петр. – Тогда не смогла – пришла сейчас. Сколько было случаев, я даже читал об этом, каскадеры там известные, выполняли разные трюки сложнейшие, а гибли очень даже нелепо. Как и испытатели.. Храбрейшие люди были..

- Тебе ещё рано. – Спокойно сказал Смерть. – Твое время не пришло.

- Приятно слышать. – Криво улыбнулся кузнец и спросил. - А почему смерть это радость?

- Потому что жизнь это боль, это горести, потери, переживания.. Это болезни, это всё то, от чего человек страдает, от чего ему плохо..

- Хватит. – Прервал Петр. – Я понял. – И горестно усмехнулся. – Значит так получается, что жить совсем не стоит, раз все так печально.

- Ну почему же? – Смерть присела рядом и от нее повеяло легким холодком. – Не бывает смерти без жизни, как не бывает ночи без дня, так и не бывает плохого без хорошо. Просто они всегда идут по жизни рядом и только от человека зависит, что он выберет. Иногда боль и страдания бывает настолько невыносимы, что смерть только в радость. Смерть избавляет от всего. И дарит радость, наслаждение и упокоение.

- Радость и наслаждение.. – Эхом повторил мужчина. – Вот значит как.

- Да, - спокойно подтвердила Смерть, - именно так.

- Если смерть это радость, - медленно начал Петр, - тогда почему ты так мрачно одета? – Кузнец указал на тяжелый черный плащ, скрывавшим фигуру и с плотным капюшоном, откинутым за спину. – Могла бы и нарядиться для тех, кого провожаешь в последний путь.

- Ну как почему? – Почти кокетливо повела плечами Смерть. – Плащ, знаешь ли, очень удобная одежда в моих странствиях. А где мне только не приходиться бывать, ты бы только знал. – Смерть тяжело вздохнула и встала. – Раньше я носила белый сарафан, мои волосы свободно падали на плечи, у меня был красивый платок с вышивкой и бахромой. – Смерть закружилась в танце, так что полы плаща как крылья птицы взлетели вверх, и резко остановилась. - Но вокруг так много грязи, мои одежды стали неопрятными, в волосы набивался мусор, они путались. И теперь я ношу этот темный плащ, а волосы заплетаю в косу. – Её голос стал тверже и суровее. – Я видела много горестей и несправедливости. Я видела, как брат шёл на брата, как сын восставал против отца, как мать убивала своих детей, как муж ненавидит жену. И я горевала и плакала. Слезы оставили глубокие морщины на моем лице, от этого я не становилась красивее и поэтому капюшон помогает скрыть мое лицо, когда я не хочу, чтобы его видели. Но я не всегда ношу плащ.

Я часто меняю одежды и прихожу к уходящим в разных нарядах. Я смотрю кого мне предстоит навестить. Да, меня часто рисуют именно так, это мой самый узнаваемый образ, вот я и решила к тебе одеться как меня видят. Пришла бы как обычно, твоего мальчика бы не проняло до самой глубины души, да и ты бы отнесся бы более равнодушно, без уважения. А так, я получила нужный мне эффект, как и хотела.

- Зачем? – Удивлённо вскинулся кузнец.

- Да скучно просто. – Пояснила Смерть. – Вот и поразвлечься захотелось.

- Понятно. – Тяжело сказал мужчина. – Давай тогда ближе к делу. Косу я тебе восстановлю. Насколько это срочно?

- Ну скажу так – я не хочу ждать. – Сказала Смерть. – Тем более насколько я знаю у тебя сейчас нет срочных заказов и ты вполне можешь заняться моим.

- Тебе так срочно нужно идти использовать свой инструмент? – Сощурился кузнец. – Прямо не терпится.

- А что это ты так осмелел? – Задумчиво сказала Смерть. – Дерзить начал.

- А чего мне бояться? – Парировал Петр. – Ты же знаешь - я свое отбоялся там, на войне. Да и ты сама сказала, что мое время ещё не пришло.

- И поэтому ты решил мне подерзить. – Холодно ответила та, что была в облике женщины.

Смерть повернулась всем телом к кузнецу, кожа на лице туго натянулась, черты лица заострились и стали похожи на череп на смертной картине. От фигуры повеяло холодом и казалось из углов стали наползать тени, полные мрака.

- Я не дерзил. – Защищаясь ответил кузнец. – Просто страшно держать в руках инструмент, от которого погибло много людей.

- Что? – Удивленно переспросила Смерть. – Эта коса? Ты когда-нибудь пробовал убивать людей косой? Знаешь как это неудобно? Вы и сами, без меня и косы хорошо справляетесь. Зачем мне вообще это делать?

- Ну это же известный факт. – Смущенно сказал Петр. – Все об этом знают, что тебе коса нужна, чтобы перерезать нити жизни, головы там срубать. – Защищаясь, добавил мужчина.

- Нет, коса мне нужна не для этого. Сейчас пора сенокоса, на заливных лугах поднялась трава – её нужно косить. – Мягко сказала Смерть. – Иначе скот будет зимой голодать и люди будут умирать. Да и райские поля нужно привести в порядок.

- Что?! – Недоуменно протянул кузнец. – Ты сейчас это серьезно?

- А ты я смотрю все же стал храбрее. – Засмеялась Смерть. – Не то что твой мальчик, тот что убежал. Не только дерзишь, но и вопросы не стесняешься задавать. – Смерть поправила волосы. – Да, на райских полях нужно косить поднявшуюся траву. Нашим небесным лошадкам, на которых мы ездим, тоже нужна зелень, чтобы кормится. Кузнец, может быть, ты уже займешься делом?

- Хорошо. – Сказал Петр, поднимаясь. – Я выполню работу. Займусь немедленно.

Пламя в кузнечном горне яростно бесновалось, подгоняемое недовольно шипевшим сжатым воздухом.

Раз за разом Петр снова и снова разогревал нехотя поддающееся нагреву железо в огне. Металл, из которого была сделана коса, словно насмехаясь практически моментально остывал и с трудом поддавался сварке. Но Петр не сдавался.

Он без устали сновал между горном и наковальней, успевая ловить тот короткий промежуток времени, в которое можно было сделать несколько ударов молотком. Наконец он удовлетворенно кивнул сам себе. Самая глубокая трещина, последняя из оставшихся и долго не поддававшаяся ему, наконец исчезла, закрытая полоской железа, сварившего края. Осталось только отбить, потом заточить и заново насадить на рукоять, стоявшую у стены.

Петр достал небольшую наковаленку, предназначенную для отбивания полотна косы и приступил к работе. Небольшой, но тяжелый молоточек, размеренно поднимался и опускался, падая на тонкую полоску белого металла, бегущую по краю полотна. Этот край становился тоньше и кузнец продвигался дальше.

Пройдя до самого конца полотна, Петр удовлетворенно кивнул сам себе и взял в руки брусок, смоченный водой. Теперь сначала грубая заточка, крупной зернистостью, затем довести до нужной остроты стороной с более мелким зерном и не забывать про угол наклона, сам себе напомнил Петр. И, как финальный штрих, кузнец взял кожаный ремень и довел остроту до совершенства.

Косовище, сделанное из твердого, черного цвета дерева, с плотными волокнами, ждало своего времени.

Петр взял косовище, приложил полотно косы к нужному месту, поднял до нужного уровня кольцо и примерившись, загнал клин.

- Готово. – Довольно сказал он, придирчиво оглядывая законченную работу.

- А ты молодец. – Удовлетворенно кивнула Смерть, вставая со стула, стоявшего у стены, откуда она придирчиво наблюдала за работой мастера. – Дай-ка.

Она приняла поданную косу и не менее внимательно, чем мастер до этого, оглядела свой инструмент.

- Хорошо. Меня все устраивает.

- Тогда закроем заказ, вы расплатитесь и распрощаемся. – Сказал кузнец.

Он снял тяжелый фартук, вымыл руки и кивнув неожиданной заказчице, отправился в контору.

- Ну давайте закончим уже. – Устало присел Петр за стол.

Помощника, после всего того, что тот испытал, он отпустил домой, справедливо рассудив, что тому больше не стоит встречаться с необычной заказчицей. Поэтому сам стал оформлять наряд-заказ.

- Вот, распишитесь в этой строке. – Указал он. Смерть взяла протянутую ручку, неопределенно хмыкнула и поставила некую закорючку в указанном месте. – Теперь можете расплатится.

- У меня наличные. – Со смешком сказала Смерть и достав из кармана золотые монеты, со звоном положила их перед кузнецом.

- Я не могу это принять. – Отрицательно качнул головой Петр. – Такие деньги у нас не ходят.

- Ладно. – Так же хмыкнула Смерть и провела над столом ладонью. – А такие?

Петр увидел, что на столешнице лежат купюры нужного номинала.

- А они как тыква в двенадцать часов не исчезнут? – Спросил он.

- Обижаешь, мастер. – В ответ качнула головой Смерть. – Я не обманываю. Мне нравится твоя работа. Лошади моих всадников будут довольны.

- Что это за лошади такие? – Поинтересовался Петр, убирая наряд-заказ и деньги. – И каких-таких всадников?

- Четыре всадника. – Скупо усмехнулась Смерть. – И четыре лошади – конь белый, конь рыжий, конь вороной и конь бледный.. Лошадей нужно кормить. Поля в райском саду поросли хорошей травой, нужно её выкосить..

Смерть накинула на голову капюшон, навсегда скрывая черты своего лица и перехватив косу, направилась к двери.

Петр смотрел ей вслед.

Четыре всадника на четырех лошадях, несущие людям единую волю и нет от них спасения никому. И трава из райского сада для этих лошадей..

Музыкант

Этот обшарпанный магазинчик, стоящий немного в стороне от остановки, Лена увидела сразу, едва они вышли из старенького, похрипывающего усталым мотором рейсового автобуса. Выгоревшая на солнце и облупленная ветрами вывеска, информировала о том, что в продуктовом магазине можно купить соки, воды, пиво и другие продукты.

- Ребята, стойте! – Крикнула вслед уходящим друзьям Лена.

Веселая компания ребят, нацелившаяся было на стиснутую разросшимися деревьями и кустами когда-то широкую асфальтовую тропинку, убегавшую куда-то за густую рощу, недовольно остановилась.

- Ну чего ещё? – Брюзгливо спросил высокий, худой и нескладный Виталий, одетый в потертую кожаную куртку и подкинул поудобнее на спине потрепанный рюкзак.

- Нам же нужно хлеба, воды купить. И ещё соли. – Ответила Лена.

- Точно. – Оживился маленький и подвижный как ртутный шарик Вова, которого все звали просто Фредя, за его фанатичную любовь к музыке группы Квин, солиста которой, Фредди Меркьюри, он любил изображать, пританцовывая и фальшиво напевая при этом тонким голосом. – Я вот хочу помидорки с солью хавать - без неё они пресные. И огурчики подсоленные вкуснее.

- Ладно. – Подвел солидным голосом Леха-Кремень, причем Кремень это было одновременно и его прозвище и фамилия. – Пошли, глянем, что там есть.

Он первым и шагнул к белой пластиковой двери.

Внутри магазина было чисто и неожиданно прохладно.

Полнотелая молодая продавщица, склонившая над прилавком так, что в вырезе халата открывался вид на загорелый треугольник полных грудей, лениво глянула на них из-под густых ресниц, оторвавшись от какого-то журнала.

- Здрасте. – Оживленно сказал продавщице Вова, жадными глазами окидывая женщину с ног до головы.

- И вам здравствуйте. – Низким голосом ответила продавщица, оглядывая ввалившуюся компанию. – Вы хоть совершеннолетние? – Спросила она.

- А зачем это? – Опешил было Вова, но тут же игриво продолжил. – Или вы только с совершеннолетними можете?

- Мальчик, - мягко улыбнулась женщина, - мне проблемы не нужны, поэтому готовьте документы, или алкоголь я вам не продам.

- А-а-а, вот оно чего. – Разочарованно протянул парень, настроившийся на флирт. – А я то думал..

- Да ты даже думалку не включал. – Ехидно сказала продавщица.

- Да нам и не нужно, - запальчиво сказал Вова. – У нас и самих есть. Мы вообще-то за другим пришли.

- Ну так берите, раз пришли. – Подбавила ехидства в голос женщина.

- Так, хватит. – Лена решительно отодвинула возмущенно хлопавшего ртом Вову в сторону от прилавка. – Дайте нам, пожалуйста хлеба, воды.. Ребята, нам четыре полторашки хватит?

- Хватит. – Оглядев компанию, решил за всех Леша-Кремень. – Мы другое, вообще-то пить хотели.

- Ну и водичка тоже не помешает. Особенно завтра. – Рассудительно заметил Коля, которого все звали Мастер, за его безумную любовь к мотоциклам и готовность возится с техникой все свободное время.

- Тогда возьмём больше. – Решила Лена.

- Да ну-у-у.. – Сразу же жалостливо заныл Семён. – Тяжело же будет таскать.

Семёну не зря носил кличку Сёма. Такие имена часто дают котам, с их мягкими повадками и ленивыми манерами. У Семена всё было точно так же – он не любил лишнюю работу и ему нравилось расслабляться, приговаривая, что поработать он всегда успеет.

- Понятно. – Решительно сказала Лена, еще раз оглядев приятелей. – Дайте семь бутылок минералки, - и пресекая в зародыше сопротивление, добавила, - каждый забирает себе по одной и хочет пьет, а не хочет - выливает. Но лично я завтра, - подчеркнула она, - ни с кем водичкой делиться не буду. Без всяких уговоров. Лучше умоюсь – минеральная вода полезна для девичей кожи.

- Сразу видно, кто хозяйка в доме. – Удовлетворенно подметила продавщица, споро выкладывая товар на прилавок.

Угрюмо вздохнув, ребята кто все-таки с желанием, а кто нехотя разобрали бутылки по рюкзакам.

- И еще дайте, пожалуйста, две булки хлеба и соль. – Сказала Лена.

- Вот. – Женщина выложила требуемое. – С вас..

- А чего соли так много? – Возмутился Вова-Фредя. – Сколько тут килограммов?

- Три. – Улыбнулась продавщица и упреждая новые протесты, добавила. – Меньше объемом нет. Хотите – берите эту, не хотите – не берите.

- Блин, я без соли не хочу огурки кушать. – Подал голос Сережа, прозванный Иглой за свой длинный и острый нос.

Когда Сергея хотели подоставать или пошутить над ним, его так и звали Нос, на что он обижался и лез в драку, в которой не щадил не себя, ни соперника. Поэтому его называли Носом только за глаза, или когда его не было рядом.

- Остынь, Игла, не мельтеши. – Примирительно сказал Леха-Кремень. – Придумаем что-нибудь. Девушка, - обратился он к продавщице, - а может вы нам просто немного отсыпете? Ну что бы нам всё не покупать. Нам это много.

- Мальчик, - снисходительно сказала продавщица, - я же русским языком сказала – не хотите – не берите. Это ваши проблемы.

- Ладно, - упреждая новый взрыв недовольства, сказала Лена. – Я возьму, нам с девочками пригодится в общаге.

- Вот и хорошо. – Нараспев проговорила женщина. Она пробила товар, получила оплату и положила на прилавок чек. – Еще нужно что-нибудь?

- Нет. – Качнула головой Лена, укладывая на самое дно полупустого рюкзака пакет с солью. – Спасибо.

- Да на здоровье. – Откликнулась продавщица.

Она проводила взглядом уходящих ребят и уголки рта дернулись в улыбке, когда задержавшийся в дверях Вова хотел что-то сказать, но ткнувшись глазами в лицо женщины, поджал губы и выскочил за дверь.

Ребята столпились кругом, едва отойдя от выхода. По кругу пошла пачка сигарет и в воздух поднялись тонкие струйки дыма.

- Ну что теперь? – Спросил Виталя.

Виталя был панк. По крайней мере он так себя называл. Отрицая всё, Виталя, как ласково его звали друзья, подвергал сомнению каждое действие или событие.

В любую погоду он носил тяжелые ботинки на толстой подошве, рваные джинсы и любимую синюю футболку, которую называл своей мечтой. Так как у каждого человека должна быть своя мечта.

Кожаная куртка косуха с множеством заклепок довершала его наряд. Виталя обожал слушать культовую группу «Сектор Газа» и заканчивал разговор всегда словом «Хой». Как он говорил, именно так должен ставить точку в любом споре настоящий панк.

- Так что теперь-то? – Повторил Виталя.

- Не шебурши, Хой. – Поморщился Леша-Кремень. – Щас покурим и пойдем.

- А ты уверен, что проход найдем? – Не унимался Хой.

- Да. – Решив не обострять разговор, широко улыбнулся Кремень. – Кокс говорил, что нужно будет пройти вправо от ворот, и там, в кустах, под забором подрыт проход.

- Ну да.. – С непонятной интонацией протянул Николай. – Кокс врать не будет.

- Ты хоть не гуньди, Мастер. – Повернулся к нему Кремень. – В общем я иду. Кто со мной, тот со мной. Шутиха, ты идешь?

- Да, конечно. – Не секунды не сомневаясь, кивнула Лена.

- Ну тогда докуриваем и идем. – Подвел итог разговора Алексей. Но тут же добавил. – Как решили. Если, конечно, кто-нибудь не передумал.

Он обвел ребят взглядом, докурил сигарету и растер окурок подошвой об потрескавшийся асфальт.

Ребята кто последовал его примеру, а кто просто бросил как есть. Они потянулись по асфальтовой тропинке, шедшей прямо через рощу.

Засыпанный прошлогодними, почерневшими палыми листьями асфальт, в котором сквозь трещины кое-где пробивалась зеленая трава, уводил дальше, за деревья.

- И зачем здесь эта дорожка? – Недовольно буркнул Сема. – Что дорогу не могли нормальную сделать?

- У меня папа когда-то начинал работать на таком же примерно заводе, так он рассказывал, что вообще рабочих всегда возили на служебных автобусах из города. – Сказала Лена. – А если опоздал, то тогда сам добираешься, на обычном рейсе. Ну или если ждать не хочешь.

- А откуда тут рейсовые автобусы? – Тут же полюбопытствовал Фредя. – Куда тут ездить?

- Эх ты, темнота-а. – Снисходительно бросил Кремень. – Вон же, за дорогой дачи. А еще тут рядом деревни есть, вот туда рейсовые автобусы и ездили.

- Дачи-шмачи.. – Недовольно пробурчал Вова-Фредя. – Там уже давно не дачи. Понастроили коттеджей для богатеньких..

Тропинка, пройдя через рощу, вывела ребят на широкую, укатанную асфальтом площадку, расположившуюся перед высоким бетонным забором, с колючей проволокой в навершии и высокими, массивными, глухими, без единой щели железными воротами. За забором виднелись угрюмые, монументальные корпуса бывшего завода.

- Ну вот мы и пришли. – Бодро провозгласил Кремень. – Ну что? Передохнем? Или сразу пойдем внутрь?

- А чё отдыхать? – Сплюнул Игла. – Только время терять – пошли.

Группа повернулась и гуськом, друг за дружкой, ребята пошли вдоль забора. Идти пришлось недалеко.

Из густых кустов, росших вдоль забора, выбегала натоптанная звериными лапами дорожка. Раздвинув ветки, Кремень, шедший первым, тут же радостно заулыбался.

- Есть. – Довольно проговорил он, указывая остальным. – Не обманул Кокс. А то я уже было подумал, что он надо мной поприкалывался.

- А зачем ему это? – Спросила Лена.

- Да был за мной как-то один грешок. – Туманно ответил парень. – Так что вполне мог ответочку выдать.

- Ну чё? – Выглядывая из-за плеча, спросил Сёма. – Как пролазить будем?

Ребята осмотрели пролаз, видимо изначально вырытый собаками, а потом расширенный кем-то из людей. Но все-таки для того же Леши-Кремня, широкого в плечах, он был немного мелковат.

- Да нормально все. – Уловив настроение друзей бодро откликнулся Кремень. – У меня лопатка есть саперная, сейчас быстренько проход расширим и пролезем.

- Это малая пехотная лопатка. – Сказал Мастер.

- Не умничай. – Обрезал товарища Кремень. – Самый грамотный, что ли? Какая разница, как называется. Главное, чтобы работала.

- А чего ей не работать? – Парировал Мастер. – Руки есть – значит будет работать.

Лене надоело наблюдать за перебранкой. Она сняла рюкзак, отложила его в сторону и присев на корточки, полезла в дыру. Девушка вспомнила, как её учил когда-то папа, как нужно пролазить в дырки.

Она внимательно осмотрела саму землю в проходе, легла на спину и отталкиваясь ногами, поползла вперед.

Сам пролаз был неглубокий. Забор, состоявший из бетонных блоков, закрепленных металлическими швеллерами, приваренными к вмурованным в землю железным трубам, немного заглубили, но не слишком глубоко. Девушка протиснулась через дыру и вылезла на другой стороне.

- Ребята. – Крикнула Лена. – Давайте за мной. Только рюкзак мой подайте.

Она наклонилась к дыре, приняла свой рюкзак и обернулась.

Перед ней раскинулась заводская территория. Огромные, массивные корпуса зданий с большими окнами, разгрузочная площадка, с замершими навеки козловыми кранами, еще какие непонятные механизмы и все это стояло, навевая тоску и уныние заброшенности и печали.

Рядом с девушкой один за одним вставали ребята. Последним через лаз пролез Кремень с покрасневшим лицом. Он зло сплюнул на землю и принялся отряхивать одежду. Лаз все-таки оказался мал и несмотря на то, что Алексей расширил его лопаткой, все равно парень с трудом протиснулся сквозь него.

Но едва Кремень огляделся, как присвистнул от удовольствия и широко улыбнулся.

- Это мы удачно зашли. – Радостно сказал он, подражая герою известного фильма.

Лене была непонятно вот эта его страсть к заброшкам. Ей, в отличие от её друзей, нравилось проводить время вместе, гулять вместе вот в таких необычных местах, узнавая что-то новое, но без вот такого явного фанатизма.

Алексей же был готов ехать куда угодно, лишь бы увидеть что-то новое, прикоснуться, как он любил говорить вот к таким вот осколкам-артефактам ушедшей великой цивилизации. Его очень сильно привлекал вот такой нестандартный промышленный туризм по разоренным и брошенным заводам, фабрикам.

Хотя именно этот промышленный гигант, могучий осколок прошлого могущества нельзя было назвать брошенным.

После того, как в один момент рухнула великая страна и завод спустя недолгое время встал, вместо единого целого здесь стали работать множество мелких фирм, производящих всякую всячину.

На территории образовались торговые площади, склады, через которые шёл внушительный поток грузов, что было хорошо видно по заасфальтированной большой площадке перед воротами.

Но в один момент все закончилось, и люди отсюда ушли, напоследок основательно ободрав и забрав все, что только можно было унести, заколотив окна и заварив огромные железные ворота, ведущие в не менее огромные гулкие цеха и помещения. Может именно поэтому и бывший индустриальный гигант не производил впечатление брошенного. Оставленного – да, а вот брошенного нет.

Здания выглядели крепкими, откровенных развалин не было, казалось, что придет время, люди вернуться и снова в этих стенах закипит деловая, трудовая жизнь, будет гореть свет, работать станки и рабочие заполнят цеха.

Отсутствию заброшенности скорее всего так же поспособствовало то, что завод был расположен довольно далеко от города, имел высокий, крепкий забор, на вид охраняемый бдительной охраной, просто так на территорию попасть было сложно и он не был разорен профессиональными искателями металлов и прочих ценностей.

Ребята сами специально ехали именно сюда.

Если бы не Кокс, приятель Леши-Кремня, который побывал внутри, они бы понятия не имели что на завод можно попасть и как именно туда пробраться.

Кокс был по-своему очень интересный человек, даже немного странный. Но отличала его от всех остальных друзей авантюрная тяга к разного рода опасным приключениям. Причем, чем было опаснее, тем интереснее для него.

На этом заводе когда-то работал его дедушка, и он как-то рассказывал про высокий забор, с колючей проволокой поверху, про бдительную охрану, стоявшую на вышках и стреляющую без предупреждения, и прочими ужасами секретного предприятия, работавшего на повышение обороноспособности страны. А на таких заводах всегда было очень строго.

Еще с детства впечатленный рассказами дедушки, Кокс с недавнего времени вынашивал планы проникнуть на завод, но, как он потом рассказывал Алексею, это было его самое беззубое приключение.

Самым сложным для Кокса это было проникнуть за забор, высокий и обнесенный колючей проволокой. А там..

Ни бдительной охраны, ни дотошных контролеров не было. Да и завод сам уже стоял пустой. Вот поэтому, зная любовь Лехи-Кремня к таким заброшкам, он рассказал ему и о заводе и как туда пробраться.

- Шика-а-арно. – Растянув рот в широкой улыбке, подобно Чеширскому Коту, Кремень довольно подкинул в руке лопатку. – Ну что, пацаны, - радостно сказал он, - вперед! Нас ждут открытия и приключения!

Радостно загомонив, нестройной толпой друзья двинулись к ближайшему зданию..

.. Лена подняла пошарпанный, самодельный металлический табурет, валявшийся у стены и устало присела на сохранившееся деревянное сиденье.

Сидеть было удобно. Возможно, этот грубый табурет для себя сделал когда-то какой-нибудь пожилой токарь, точивший заготовки, или слесарь, ремонтировавший станки, этого уже было не узнать, но для девушки это было неважно.

Лена устала.

Уже несколько часов они переходили от одного здания цеха к другому, пытаясь найти вход и влезть внутрь. Где-то это получалось, где-то нет, но Кремень шел все дальше, увлекая за собой друзей.

Время от времени вся группа останавливалась, кто-нибудь доставал бутылку спиртного, каждый делал долгий глоток и они шли дальше. Просто так было веселее.

Впрочем, для них это было обычное состояние – быть пьяным, гуляя по таким местам. А еще ребята так же остановились и Кремень с загадочным видом достал небольшой пластиковый пакет с зелеными соцветиями внутри.

Под одобрительный гул он наполнил зеленой травой чашечку маленькой медной курительной трубочки и наклонив трубку к огню зажигалки, сделал глубокий вздох. Задержав на некоторое время дыхание, Кремень наконец медленно, с довольным видом, выдохнул через нос. Тонкие струйки дыма поднялись вверх и парень заулыбался.

Вслед за ним пыхнули и остальные, как выразился Виталий.

- Лена, ты будешь? – Обратился Кремень к девушке.

- Нет. – Отрицательно мотнула та головой. – Не хочется сегодня. Я лучше выпью.

- Ну как хочешь. – Пожал плечами парень.

Лена уже пробовала курить травку, но ей как-то не зашло, что ли. Колючий дым словно наждачная бумага продрал ей горло, хотя так и должно было быть, как объяснили друзья, но разрекламированное ожидаемое чувство эйфории так и не пришло.

Вот и сейчас, она смотрела на хихикающих друзей и только недовольно помотала головой. Почему-то сейчас дым от травы её раздражал и девушка решила, что покурит как-нибудь в другой раз.

Вообще Лена считала, что нужно попробовать по возможности все, что получится, пока ты молодой. Чтобы потом, когда это веселое и беспечное время пройдет, не жалеть о том, что что-то не получилось испробовать.

Тем более сейчас, когда она уехала учиться в другой город, и можно гулять допоздна, не боясь, что можно нарваться на скандал, как это было раньше, придя домой, где ждут родители с их любимыми извечными вопросами: «А где это ты шлялась всю ночь? Почему от тебя пахнем сигаретами? Ты что, пила?»

Вот и сейчас Лена выпила купленного дешевого вина и довольно улыбнулась. Прогулка, что ни говори, получилась веселой. А ещё они искали место, где можно было остаться для ночевки. В этом и был самый кайф.

Переночевать в незнакомом месте, слушая звуки, которые бродили по огромной опустелой территории. Может быть получится, как говорил Кремень, услышать звуки прошлого, как однажды случилось у него, когда он ночевал с друзьями на старой заброшенной фабрике.

Кремень рассказывал, как ночью они слышали гул работающих станков, голоса рабочих и какие-то совсем странные, необъяснимые звуки, раздающиеся то близко-близко, то удаляющиеся далеко. Хотя утром, при дневном свете, все выглядело как обычно и ничего странного не было.

Возможно, получится услышать что-нибудь и здесь.

Главное найти подходящее место, где можно будет развести костер, с его уютным согревающим светом, чтобы была ровная поверхность, где получится разложить туристические коврики, и в тепле брошенных сверху спальников, можно будет отлично выспаться, не боясь, что какой-нибудь случайно забредший на огонек бомж или наркоман, в надежде раздобыть денег, ограбит кого-нибудь или порежет от разочарования и от скуки.

Пока же они продолжали бродить по огромным, гулким цехам, в которых не было ничего интересного. Стояли остатки какого-то ржавого оборудования, ободранного до скелетообразного основания, везде были кучи промышленного мусора, обломки мебели.

В кабинетах, куда они для интереса заходили, валялись разная бумажная макулатура, твердые картонные папки, на подоконниках разбитых окон попадались горшки с засохшими цветами, усыпанные осколками раскрошенного стекла.

В одном из административных помещений, большом и гулком, они наткнулись на перевернутые столы и стулья, зачем-то собранные возле стен в большую груду и привинченные к полу длинные железные, блестящие полировкой, прилавки.

- Где это мы? – С интересом оглядываясь вокруг, спросил Вова-Фредя.

- По ходу в столовой. – Задумчиво сказал Сёма.

- Чей-то? – Живо возразил Сергей.

- Ты, Игла, читать умеешь? – Снисходительно поглядел на товарища Сёма.

- А это тут причем? – Обиделся тот.

- Да вон, посмотри, что на стене написано. – Указал рукой парень.

- «Сытый работник завода – надежная опора для народа». – Громко и выразительно прочитал Никита выцветшие от времени слова на стене.

- «Знают все закон простой, что без хлеба стол пустой. Берегите хлеб». – Так же громко продолжил Вова.

- «Приятного аппетита». – Закончил Сёма.

- Я вся такая в белом, разливаю вам суп, проходите, не задерживайте остальных. – Виталя-Хой встал за одним из прилавков и принялся изображать как он большим половником из кастрюли наливает первое блюдо.

- А я за кассой. – Жизнерадостно подхватил Николай и застучал пальцами по плоской поверхности стола, изображая кассиршу.

Все дружно захохотали, особенно веселился Вова-Фредя, который покачивая бедрами, изображал, как он ходит между столами, и словно официантка разносит блюда на подносе.

- Ребята, смотрите! – Громко воскликнула Лена, привлекая внимание друзей.

- Чё там? – Отозвался Сёма. – Директор пришел? – И зашелся в приступе хохота, подхваченного остальными ребятами.

- Да нет же. Вот видите? – Указала девушка на стены и на потолок.

Друзья заинтересованно подошли ближе.

На стенах, на старой, местами облупившейся побелке отчетливо виднелись отпечатки грязных ладоней.

Отпечатки поднимались от самого пола, шли по стене и неожиданно переходили на потолок, пересекли помещение столовой и спустившись ниже, уходили в окно.

- Ничего себе. – Удивленно присвистнул Леша-Кремень.

- Ага. – Поддержал друга Николай. – Как будто кто-то прошел сначала по полу, потом пошел по стене и по потолку.

- И ушел в окно. – Хихикнул Вова-Фредя.

- Нормально кто-то прикололся. – Сказал Сема. – Типа он умеет ходить по стенам и потолку.

- Как таракан! – Громко выкрикнул Сергей. – Я новый супергерой Человек-Таракан. – Он вгляделся в отпечатки. – Супергерой Музыкант-Таракан.

- Не, почему Таракан понятно, так по стенкам лазать не каждый сможет. – Сказал Кремень. – А вот почему Музыкант?

- А вы на отпечатки посмотрите. – Кивнул Сергей.

Все вгляделись в следы на стене. Узкая ладонь и при этом очень длинные пальцы.

- Ого. – Сказал Вова-Фредя и не удержавшись приложил рядом руку. – Нифига себе у него пальчики.

Рядом с отпечатком на стене ладонь парня смотрелась как-то совсем по-детски. Рука, отпечатанная на стене хоть и более узкая, но все-таки была крупнее и с пальцами намного длиннее.

- Ого! – От избытка чувств, охнул парень. - Какие длинные пальчики.

- Как у музыканта. – Так же примерился своей рукой Сёма.

- Ага – пианист, ёпта-та. – Поддакнул Виталий.

- Ну. – Солидно сказал Кремень.

- Как у Моцарта, наверное. – Тут же выдал Вова.

- Моцарт был композитором. – Возразил Николай.

- Тогда Бетховен. – Снова предложил Вова.

- Тоже композитор. – Снова не согласился Коля.

- Да задолбал ты! – В голос заорал Фредя. – Скрипач тогда. Этот, как его, во – Пагинини. Никола Паганини.

- Ха-ха-ха. Никола-Мыкола.. – Загоготали ребята.

- Хи-хи-хи. Мыкола, сыграй. – Сладким голосом проворковал Сёма.

- Не хочу. – Сказал Николай.

- Мыкола, ну сыграй. – Снова попросил Семен.

- Та не хочу. – Николай был непреклонен.

- Ну сыграй нам, Мыкола. – Не отступал Сёма. – Просим, просим..

- Я же сказал - не буду!! – Под дружный истеричный смех ребят снова отказался Николай.

- Дорогие друзья, вы прослушали капрыз Мыколы Паганини. – Семен шутовски раскланялся и несколько раз демонстративно хлопнул в ладоши.

- А может он это, эстрадный пианист, клавишник там в какой-нибудь группе. – Отсмеявшись предположил Леха-Кремень.

- Ага. – Подхватили Виталя-Хой и Вова-Фредя. – Они самые..

Ребята задергались, изображая играющих музыкантов. Вова фальшиво запел, пародируя популярного певца.

- Ты взойди Луна-а-а.. Кровью наполнена-а-а..

- Ребята, а вы знаете, а вот Серега у нас любит старые песни. – Сказал Николай.

- О, так какие же? – Спросил Сёма.

- Ну больше советские, там были прикольные. Больше всего ему нравится песня про самого себя, про Серегу.

- А я кажется её знаю. – Жизнерадостно заявил Федя. – Ой, Серега, Серега, не дрочи у порога-а-а-а-а… – Радостно заржал он.

- Да что вы понимаете. Это песня одной очень известной раньше группы. – Заявил Сергей. – Нормальная такая группа была, «Комбинация» называлась, у меня её батя часто слушает. Там ещё Апина была солистка.

- Так она же старая. Сережа, тебя что на старушек потянуло?

- Так он геронтофил. Или некрофил? Как правильно? – Задумался Виталя.

- Некрофил, это когда с трупами. – Авторитетно заявил Николай.

- Да? – Удивился парень. – Ну тогда с этими, как их? О, с милфами..

- А че бы и нет? – Развеселился Николай. – Они бабешки самый сок, всё при них.

- Николай, Николай, Николай! Не смогу разлюбить твой ла-лила-ла-лай. – Громко

запел Вова-Фредя. - Николай, Николай, Коля, Просто спой для души ла-лали-ла-лай! Ты тоже так хочешь, Сереженька?

Ребята дружно расхохотались.

- Да ну вас. – Обиженно махнул рукой Сергей и пошел на выход из столовой. Продолжая посмеиваться на ходу, все остальные потянулись за ним, на ходу обсуждая кому из них и какие женщины в возрасте могли бы нравится.

Лена пошла было за ними, но какая-то мысль зацепилась у нее внутри, не давая ей покоя. Девушка решительно развернулась и направилась к окну. Она залезла на подоконник и высунулась наружу.

От увиденного Лена едва не вывалилась из окна, судорожно ухватившись за край рамы. Она не могла поверить своим глазам и несколько раз удивленно поморгала, как будто это могло помочь, но тщетно – все выглядело так же, как и было.

Отпечатки узких ладоней с длинными пальцами уходили вверх по наружной стене. Этого не могло быть, но было так.

- Но это же невозможно. – Тихо прошептала девушка. – Да как же так?

Лена соскочила с подоконника и бросилась следом за ребятами, которые уже вышли из здания и сейчас стояли на улице, решая куда пойти дальше.

Они уже довольно долго бродили по территории завода и день постепенно клонился к вечеру. Пора было искать место для ночлега, как планировали с самого начала, когда еще только собирались в эту увлекательную, как им казалось, прогулку.

- Ребята! Ребята! – Прервала девушка громкое обсуждение. – Там.. Вы бы только видели..

От быстрого бега она запыхалась и не могла спокойно говорить.

- Ну чего там? – Недовольно проговорил Сёма, устало глядя на подругу.

- Там.. – Лена переглотнула, несколько раз глубоко вздохнула и уже более спокойно продолжила. – Там руки.. Ну эти, отпечатки, они пошли вверх.

- Какой вверх? – Переспросил Леша- Кремень, забирая на себя все внимание. – О чем ты?

- Ну эти отпечатки. – Немного путанно пояснила девушка. – Которые шли по стене, потом по потолку.

- Ну и что они, эти отпечатки?

- Ребята, отпечатки рук вышли в окно и пошли вверх, по наружной стене. – Торжествующе выпалила Лена.

Ребята переглянулись, Леша-Кремень пожал плечами, негромко хихикнул, его смех подхватили другие и вся компания брызнула здоровым, громким хохотом.

- Ну ты даешь, Шутиха. – Наконец, вытирая выступившие слезы, едва выговорил Леша. – Такое придумать.. По наружной стене наверх? Ага, конечно..

- Да вы сами сходите посмотрите! – Запальчиво крикнула девушка.

- Да ну.. – Отмахнулся парень. – Делать больше нечего. Кто-то из строителей подшутил, а ты и поверила. Я не пойду. Если кто-то хочет, то может сходить. А может ты нас сама разыгрываешь? – Хитро прищурившись, спросил Кремень. – Придумала про отпечатки на стене, и ждешь что мы поверим.

- Да больше мне делать нечего. – Обидчиво сказала Лена.

- Не, я тоже не пойду. – Поморщившись сказал Сёма.

- И я не пойду..

- И я...

- И мне неохота..

Ребята один за другим отвечали отрицательно.

Глядя на них, Лена вспомнив так напугавшие её отпечатки, сама было засомневалась. Может быть и правда, это так кто-то из рабочих напоследок пошутил. Может нашли какие-нибудь резиновые перчатки, надули их и наоставляли отпечатков. А чтобы шутка совсем удалась, сделали не только на стене и потолке, но и на наружной стене.

Да и здесь, рядом с ребятами, все её страхи стали меньше и уже не казались такими стойкими.

И посмеиваясь вместе с ними, Лена почувствовала, как страхи и тревога постепенно улетучиваются.

Она даже представила себе, что их, рабочих, к примеру было двое, этих молодых ребят, а с ними был кто-то более взрослый, солидный, но глубоко в душе так и оставшийся ребенком, который мог это все придумать, но из-за своего положения не желающий этим заниматься и поэтому увлекший за собой юных парней.

Один, скорее всего был худой и высокий, и он оставлял отпечатки на стене. А потом подставив что-нибудь, дотянулся до потолка и на улице тоже ставил следы он. А второй был невысокого роста, смешливый и подносил емкость с краской, куда первый окунал перчатки.

А третий был совсем взрослый, с солидным, выступающим вперед брюшком, но при этом совсем не утративший мальчишеский задор и именно он руководил первыми двумя.

Конечно, возникал вопрос – а для чего и зачем они это сделали? И Лена тут же сама ответила на этот вопрос – просто им хотелось подшутить, ну и немного напугать всякий антисоциальный элемент, который будет тут бродить в поисках чем бы поживиться.

- Ну и ладно. – Не желая сдаваться, проговорила девушка. – Не верите – ну и не надо. А они есть.

- Ну хорошо. – Примирительно сказал Николай. – Потом как-нибудь может посмотрим.

Он первым повернулся и пошел прочь от здания. За ним потянулись остальные.

Солнце медленно заходило за горизонт, заливая все вокруг золотистыми лучами и вскоре скрылось за горизонтом. Сумерки постепенно сошли на нет и вскоре наступила темная, безлунная ночь.

Но всю веселую компанию, расположившуюся у костерка, бросавшего вверх озорные искры, это мало волновало.

Ребята разливали алкоголь, еще покурили травы и теперь весело похихикивали над незамысловатыми шутками.

Кто-то даже в попытке сделать вроде бы обычную пьянку на более или менее пристойную вечеринку, пытался произносить тосты. Но после нескольких попыток самым популярным тостов стало самое обычное «За наше веселое путешествие» произносимое то с радостью, то с грустью, то с угрозой, в зависимости от того, кто этот тост произносил.

Лена сидела, с улыбкой поглядывая на друзей. Ей почему-то совершенно не хотелось пить.

Пригубив немного вина, она отставила в сторону пластиковый стакан и теперь просто сидела, слушая пьяноватые разговоры друзей и задумчиво глядя в огонь, куда время от времени подкидывала небольшие обломки дерева, картон, бумагу – все что попадалось под руку.

Весь этот мусор натащили ребята, когда уже начало темнеть. Здесь пригодилось все, что только могло гореть. Расположившись у костерка, ребята достали немудрящую закуску и теперь, утолив разыгравшийся голод, отдыхали, внимая очередному рассказчику и прерываясь, чтобы выпить.

- Лена… Лена! Ты что совсем не слышишь?! – Нетерпеливо окликнул девушку Вова-Фредя.

- Чего?! – Вздрогнула от неожиданности Лена.

- Соли говорю немного мне сыпани. – Повторил парень. – Возле тебя пакет стоит. Ты что уже сейчас хочешь его себе забрать?

- Да нет. Я просто.

Смутившись Лена взяла тяжелый пакет с солью и аккуратно сыпанула в протянутую ладонь друга.

- Вот. – Довольно протянул тот, поднося руку к себе и довольно зачавкал помидоркой, макая овощ в соль. – Хорошо, что купили соль, а то без неё бы невкусно было бы.

- Ты что бы бунт устроил бы что ли? – Лениво вопросил Леша-Кремень. – Как в старые времена.

- Не, ну а чё? – Несговорчиво мотнул головой Вова. – Так вкуснее.

- Ребята.. – Неожиданно для себя сказала Лена. – А может ну её, эту ночевку? Давайте домой уедем?

- Ты что, Шутиха? – От неожиданности чуть не подавился Вова. – Совсем что-ли? – Парень закашлялся, пытаясь избавиться от овоща, едва не перекрывшего горло.

- С тобой что случилось? – Поддержал друга Леша-Кремень и постучал товарища по спине, помогая справится с одышкой. – Что тебе не так?

- Ну понимаете.. – Начала было Лена и остановилась.

Девушка оглядела друзей, как по команде все враз уставившихся на неё и поняла, что она не сможет им ничего объяснить.

С того времени, как они покинули ту злосчастную столовую и нашли эту комнату, в которой расположились, она все больше и больше думала об этих отпечатках необычно узких рук с тонкими длинными пальцами.

Девушка пыталась себя убедить, что это на самом деле самая обычная шутка, но чем больше пыталась, тем меньше верила в это сама. Что-то ей говорило, что это не шутка, что это всерьез. И всё это чем дальше, тем больше её пугало.

Кто это? Или что это могло быть, она не знала. И не хотела знать. Девушка просто хотела очутиться от этого места как можно дальше.

Но глядя на друзей, Лена понимала, что она не сможет их убедить в том, что все очень серьезно. И лучше бы им убраться отсюда как можно поскорей.

- Все же норм. – Пьяновато улыбаясь, вскинул стакан Сёма. – Нам же сейчас так хорошо. Вот ещё по одной врежем, прямо немедленно и будет еще лучше.

- Ага. – Поддержал его Коля. – Нужно выпить.

- А мы не возражаем! – Дружно подхватили остальные.

- Кароче. – Начало было Сережа и громко икнул, но справился. – Я отсюда никуда не пойду. – Он огляделся вокруг. – Здесь тепло, светло, я здесь всех знаю. А там, - он указал на окно, - темно. Да, пусть не холодно, но я не хочу тащиться куда-то, куда не видно. И вообще даже не видно, куда идти.

- А я вообще хочу спать. – Вова-Фредя качнулся вперед, едва не упав в костер. – Вот сейчас еще выпью и пойду баиньки.

- Да тебе уже пора спать. – Засмеялся Виталий.

- Конечно. – Браво ответил Вова и подставил стакан, в который ему тут же щедро плеснули алкоголя. – Ну за нас всех. – Парень изобразил что-то вроде поклона, что было сделать довольно сложно из-за того, сколько он выпил. В общем Вова просто кивнул головой и проглотил содержимое стакана.

Бросив пластиковый стаканчик в костер, Вова улегся в спальный мешок и не дотащив молнию до верха, громко засопел.

- Ну Фредя и дает. – Громко хмыкнул Виталя. – Только лег и уже спит. У меня когда-то друган один был, Череп звали, тоже вот так быстро отрубался. Сидишь с ним разговариваешь, потом хоп, и он уже спит.

- А чего это был? – Лениво спросил Коля. – Перестал так засыпать быстро, что ли? Ме-е-едленно теперь что ли спит?

- Да нет. – Безразлично пожал плечами Виталя. – Он теперь вообще очень крепко спит. – Хохотнул парень.

- Как это? – Переспросил Николай.

- Да мы как-то место одно нашли. Хорошо там было. – Мечтательно протянул Виталя. – Крыша старого заброшенного корпуса недостроенной больницы. Залезли туда, выпили, покурили, и этот чудик, блин, давай на всех строгать, что он птица и сейчас полетит. Ну птица и птица, курлыкай там себе или чирикай и лети. А этот голубь сизокрылый возьми да и сигани с крыши. Полетать он захотел.

- И что с ним дальше было? – Спросил Леша-Кремень.

- А что было? – Снова пожал плечами Виталя. – Приехали менты, соскребли в мешок и всё. Так потом и хоронили в закрытом гробу.

- А у меня кент был, - заговорил Сережа-Игла, - Миха звали, как-то прочитал, как какой-то римский военачальник, чтобы уберечься от позора бросился на меч и так умер, ну и давай всем рассказывать, что только сильный, смелый и духовитый так может. А мы ему сказали, что так нельзя умереть. Ну как так можно? И он решил всем показать, что можно.

- Ну и что было? – Заинтересованно спросил Виталя.

- Да он нашел где-то арматуру, заточил её, в землю вкопал и кинулся на неё. – Ухмыльнулся Игла. – Как шашлык был. Зато все доказал, что можно.

- Настоящий панк. – Поднял стакан Леша-Кремень. – Каждый панк должен жить весело, чтобы жизнь не была скучно, все равно до тридцатника не доживем.

- Хой! – Сказал Виталя и все поддержали его.

Беседа как-то сама собой постепенно угасла. Парни еще выпивали, но сначала один уснул в спальнике, потом второй, и наконец самый стойкий из всех, а это был Леша, застегнул молнию и громко засопел.

Лена осталась сидеть одна. Она все подкидывала в костер остатки какой-то мебели и мусора, что ещё оставались, но вот-вот должны были закончится.

Девушка смотрела на затухающий огонь и все думала об отпечатках на стене в столовой. Лене было страшно.

Она осталась одна. Наедине с угасающим костром, наедине с подступающей все ближе темнотой, наедине со своими страхами и друзьями, спящими беспробудным алкогольным сном. Девушка не знала, что ей делать.

Лена не знала, что будет, когда огонь погаснет и окончательно наступит темнота.

Её взгляд упал на початый пакет соли. Что-то начало всплывать в голове. Что-то такое, что она слышала давным-давно и это было связано с солью.

Ну конечно же! Лена вспомнила, как бабушка когда-то говорила, что соль может помочь защитить дом от непрошенных гостей, ведьм и колдунов. Нужно только посыпать соль дорожкой перед порогом, и тогда никто со злым умыслом не пройдет, пока сама не пригласишь.

- Запомни, внученька, - учила бабушка, - если тебе покажется, или будешь точно знать, что кто-то или что-то хочет учинить тебе зло, посыпь соли и скажи вот такие слова, повторяй за мной - «Солью защищаюсь, зло побеждаю, дом, себя от бед ограждаю».

Маленькая Лена послушно повторила вслед за бабушкой эти слова. И именно сейчас, когда стало нужно, они всплыли в памяти спустя столько лет. Спасибо бабушке, что научила и не забылось.

Ведь тогда, давно, как рассуждала маленькая Лена - зачем приглашать кого-то со злым умыслом? Правильно – незачем! То есть если не приглашать, то зло получается не войдет?

Лена еще что-то обдумывала, рассуждала сама с собой, а руки уже ухватили пакет с солью и примерившись, она стала сыпать соль вокруг своего спальника, тщательно следя чтобы дорожка была непрерывной и нигде не прерывалась, тогда зло, или что там еще может прийти из тьмы не сможет до неё добраться.

Она даже припомнила какой-то фильм, просмотренный давным-давно, где супруги, муж и жена, так же насыпали на пороге дома, у черного входа и под окнами соль, чтобы какая-то злобная, потусторонняя тварь не смогла забраться к ним внутрь.

Девушка не думала о том, чтобы сделать белый круг шире. Она был напугана. Ужас сковал её душу, отнимая силы и делая слабой.

А друзья..

Они спали, даже не подозревая о страхах, не дающий успокоится девушке, забывшей о том, что на самом деле она взрослая и самостоятельная, а ставшей той, кем была на самом деле – маленькой, испуганной девочкой. Как в детстве, когда ищешь защиты у родителей. Только вот сейчас родителей не было рядом и помощи попросить было не у кого.

Лена сидела на спальнике, подобрав под себя ноги и сжимая в руках полупустой бумажный пакет с солью.

Костер постепенно догорал, лишь угли тлели темно-красным цветом под слоем увеличивающегося пепла. Вокруг становилось все темнее и казалось тьма всё больше наползала из углов.

Лена закрыла глаза. Она захотела чтобы было как в детстве, когда ты закрываешь глаза и никого не видишь, то думаешь, что тебя тоже не видят. И так, наверное, было бы легче – не видеть то, что может прийти. Или не прийти..

Постепенно угасли последние отсветы углей костра и стало совсем темно. Гулкая тишина, царившая в огромном, пустом здании, казалось сильнее усиливало темноту.

Рядом с рюкзаком, который был в изголовье спальника, лежал фонарик, но девушка не стала его включать. Зачем? Что бы увидеть то, что придет? А может, если не включить фонарик и не видеть того или то, что придет, то тогда оно и не увидит её?

В полной темноте послышался приближающийся шорох. Он становился всё ближе, приближаясь по коридору, затем вошел в комнату и наконец замер. Еле слышно брякнула собачка замка и что-то хрустнуло, как будто переломили первый лед на замерзшей разлившейся осенней луже. А затем шорох, ставший весомее и массивнее, как будто что-то потащили прочь, стал удаляться.

«Это дальше от меня. – Отстраненно подумала Лена. – Там Вова-Фредя лежал».

А затем это повторилось снова. Приближающийся шорох, мягкий звук, расстегивающейся молнии, негромкий хруст и такой звук, как будто что-то тяжелое уволакивали прочь.

После Вовы-Фреди настал черед Витали, потом слева забрали Николая, справа Сережу.

Лена помнила, кто где лег спать и сейчас могла определить кого это утаскивало за собой.

Интересно куда? В какой-то темный угол? В личный кабинет? Или может быть в столовую?

Ха-ха. «Обслужим культурно каждого посетителя». Или «Приятного аппетита».

Рядом с девушкой лежали и пока еще громко сопели Сема и Леша-Кремень.

Шорох послышался слева, деликатно вжикнула молния, раздался мерзкий хруст и Сема словно захлебнулся вздохом.

А потом это вернулось и уже справа от девушки снова что-то уже громко хрустнуло, Леша захрипел последним воздухом, выходившим из легких и оно, уже не стесняясь и не таясь, потащило тело прочь.

Оно знало, что Лена не спит и все слышит и уже не таилось, словно понимало, что девушке просто некуда деться.

А потом оно вернулось.

Лена сидела на спальнике, поджав под себя ноги и как маленький ребенок сжавшись в комок. Она зажала рот рукой, впившись зубами в ладонь и крепко зажмурившись, так что бы даже случайно, не открыть глаза. Единственное, о чём она могла сейчас думать, так это только о том, чтобы ненароком не высунуть даже самую малую часть тела, ни локоть, ни палец.

Девушка слышала, как это бродит вокруг неё, не в силах достать её преодолеть этот невысокий валик из белых кристаллов, что окружает её. И она знала, что оно злиться, чует её, но не может добраться и все кружит, кружит и кружит, в какой-то яростной надежде.

Теперь Лена даже жалела, что не выпила. Может тогда ей было легче. Не видеть все и не слышать все это. Может даже это бы даже придало ей храбрости предупредить друзей, хотя сон пьяного очень крепок.

Она не знала, как долго просидела вот так, сжавшись и боясь пошевелиться. Лена уже устала бояться и просто ждала, чем все закончиться, каждую минуту ожидая почувствовать на своем теле жадные, торжествующие пальцы. Время тягуче шло дальше и все оставалось по-прежнему.

Но в какой-то момент девушка поняла, что больше не слышит шороха вокруг себя. Это убралось к себе едва темнота стала терять свою густоту и небо начало яснеть первым, еще робким, светом. Но она продолжало все так же сидеть, не шевелясь. Только когда яркие лучи восходящего солнца, пройдя через пустой проем окна, залили все вокруг, Лена открыла глаза.

Сначала она ничего не видела из-за слез, от напряжения выступивших на глазах, но постепенно проморгавшись, девушка осмотрелась вокруг.

Комната выглядела мирно и совсем не страшно. Вот только вокруг потухшего костра, на кариматах, лежали шесть пустых спальников и вдоль соляной полосы, опоясавшей место Елены, густо виднелись отпечатки узких ладоней с длинными пальцами.

Лена ничему не удивилась. Встав, она с наслаждением размяла затекшее за ночь тело, и деловито и неспеша принялась собирать свои вещи, первым уложив полупустой пакет соли.

Скрутив каримат и спальный мешок, девушка пристегнула их к рюкзаку, огляделась вокруг, проверяя, не забыла ли чего-нибудь и прихватив лопатку, ушла.

Обратный путь был хорошо знаком и не отнял много времени. Дойдя до уже знакомого прохода под забором, Лена привязала рюкзак к ноге и благополучно оказалась на другой стороне.

Достав лопатку, девушка обвалила края пролаза и принялась сосредоточенно кидать землю, засыпая получившуюся яму.

Бессонная ночь давала о себе знать, но не останавливаясь и лишь изредка позволяя себе небольшие перерывы, Лена полностью закопала лаз.

Отложив хорошо послужившую ей лопатку, девушка прошлась кругом, собирая различный мусор, ветки, палые листья, наваливая все собранное на утоптанную землю, скрывая следы работы.

Наконец Лена остановилась и с удовлетворением посмотрела на то, что у неё получилось.

Она устала, запыхалась и была очень голодна, но осталась довольна проделанной работой. Со временем здесь все зарастет, и никто не сможет определить, что здесь, под забором был прорыт ход на ту сторону, где на заводе живет это.

Лена не знала, что это была за тварь. Не знала почему та поселилась и живет на брошенном заводе, но девушка сделала все, что от неё зависело, чтобы больше никто не проник на территорию через этот пролаз и не попал в её руки.

Насколько было возможно, Лена почистила одежду и привела себя в порядок, выпила воды и съела оставленный на утро бутерброд.

Вскоре она стояла на остановке, ожидая автобус.

За окном проносились загородные пейзажи, вскоре сменившиеся домами и автобус въехал в город. Лена встала с сиденья и подошла к двери.

- Девушка.. – Услышала она позади себя приятный мужской голос и обернулась. – Вы сейчас выходите?

Лена невольно улыбнулась. Стоявший за ней парень с копной густых темных волос кого-то ей смутно напоминал, словно они были когда-то, очень давно, знакомы.

Улыбнувшись в ответ, парень поднял руку и поправил прядь волос, отведя её рукой с длинными пальцами за ухо и сердце девушки остановилось и ухнуло куда-то далеко вниз, в заледеневшую от ужаса душу.

Широко раскрытыми глазами, уставилась на парня.

Она вспомнила, где видела эту копну густых волос и эту так запомнившуюся ей застенчивую улыбку.

Там, в столовой, на стене, висела фотография, с траурной лентой на уголке, и на ней был именно он, этот случайный попутчик.

- Что с вами? – Парень протянул руку вперед и его пальцы, подобно змеям, оплели поручень.

Они были ненормально длинными и словно тянулись к её горлу, чтобы сомкнуться и сдавить сильно, ломая хрящи и не давая вдохнуть ни одного глотка воздуха. Длинными словно….

… - Слушай, Света, - задумчиво сказала невысокая темненькая девушка, глядя на дверь, в которую, только что вышла их соседка по комнате, высокая, редко улыбавшаяся девушка. – А ты Лену давно знаешь?

- Ну да, - оторвавшись от учебника, ответила лежавшая на кровати полненькая светловолосая девушка, - знаю какое-то время. А что?

- Да странная она какая-то. – Продолжила первая девушка. – Говорить мало, почти не улыбается.. И еще зачем-то каждый вечер вокруг своей кровати соль рассыпает. Зачем? Странная она. – Повторила девушка снова.

- Ой. – Поморщилась её соседка. – Да не обращай внимания. Мы тоже сначала удивлялись, а потом привыкли. Тем более она потом все сама убирает.

- А зачем она это делает? – Удивилась темненькая. – Может у неё с головой не все в порядке?

- Да нет. – Качнула головой светленькая. – Она нормальная. Просто.. Просто она сказала как-то, что соль отгоняет зло. И что никакие руки с длинными цепкими пальцами не смогут дотронуться до неё в темноте, когда она спит..